# АНДРОИДЫ СРАМА НЕ ИМУТ

Евгений ЛУКИН

## Глава 1. КАРИНА


Не следовало мне, конечно, покидать своё логово до сумерек, но, как говорится, дураком родился - дураком помрёшь. Понадеялся, что никто не узнает в грязноватом небритом бродяжке Володьку Турухина. Можно подумать, только у них и забот, что шастать по окраинам и всматриваться: не Володька ли это бредёт Турухин, обувший нас на… Кстати, на сколько? Мне ведь теперь, как мёртвому, всё равно. Вешай на меня хоть миллион, хоть миллиард…

Кроме того, неизвестно ещё, кто опаснее: Толиковы кредиторы или Врангель с его перочинным ножиком, которым он мне обещал перепилить ночью горло, если ещё раз увидит в подвале. Возможно, брал на испуг. А возможно и нет - он же псих. Чуть выпьет - принимается орать о чести белого офицерства. Белогвардеец! Лебединый стан… Его менты и те сторонкой обходят - мочой разит за версту. Последнюю ночь заснуть я так и не смог. При мысли, что этот ублюдок подкрадётся и в самом деле зарежет, становилось противно и страшно.

Даже бомжа из меня порядочного не вышло. Интересно, как называется следующая степень падения? Покойник? Да, видимо.

Кстати, чем не выход? Лечь на асфальт и помереть. И никаких тебе проблем… Только ведь не помрёшь. Дурак-то ты дурак, а со здоровьем всё в порядке. Как и свойственно большинству дураков. Иначе не пережить бы нам с тобой, Володька, этих полутора недель марта, больше похожего на февраль.

Господи, мысленно скулил я, бредя по вымощенному новенькой плиткой тротуару, ну что мне стоило тогда сказать твёрдое нет? Не поеду! Ничего никому передавать не буду! Задолжал - сам и возвращай! Крепко, видать, запутался шурин, если свояка пришлось подставить… А Танька - сука. «Как ты мог?!» Да никак я не мог! Надо же: мужу не поверила, брату поверила… А то он раньше ничего подобного не откалывал!…

На стене дома бросала вызов неизвестно кому художественно выполненная надпись: «Я тоже робот».

И ты тоже, да?…

Надпись расплылась, и я обнаружил, что глаза у меня на мокром месте. Очень было жаль себя. А тут ещё апрель. На каштанах покачиваются какие-то светло-зелёные кочанчики: то ли почки, то ли будущие свечки. Теплынь. Заскорузлое чужое пальтишко и вязаную лыжную шапочку (тёплую куртку с капюшоном у меня увели на третий день) я сбросил на урну в скверике. Поступок сумасшедшего человека. Ночью пожалею, но будет поздно.

Выбравшись на проспект, чего тоже, видимо, делать не следовало, и пройдя уже квартала два, обратил внимание, что вровень со мной, не обгоняя и не отставая, движется чёрная легковая машина с тёмными зеркальными стёклами. Марка… А чёрт её разберёт! Какая-нибудь иностранная. Ничего в них не понимаю и вообще ненавижу. Не зря же пишут, что в авариях больше гибнет людей, чем от бомбёжек. Да и положено мне их ненавидеть - в силу своего нынешнего социального статуса.

От греха подальше свернул в переулок. Машина свернула следом. Остановился. Машина тоже остановилась - глянцевая, слепая, неотвратимая, как судьба.

«Так…» - беспомощно подумалось мне.

Мыслей об избавительнице-смерти - будто и не бывало. Нестерпимо захотелось жить. А бежать некуда. Ни подъезда нигде, ни арки.

Слабенько теплилась одна-единственная надежда, что это всё-таки совпадение. Задействовать ради моей скромной персоны столь крутую тачку? Куда логичнее было прислать обшарпанную колымагу с двумя мордоворотами и багажником потеснее…

Минутку! А откуда бы они узнали, где я сейчас нахожусь? Об этом даже Танька не знает!

Да, тогда всё увязывается. Ехали по своим делам - и вдруг, глядь, ковыляет по тротуару тот самый поганец. Как кстати!

Тем временем боковое стекло чуть приспустилось - ровно настолько, чтобы я мог услышать приказ.

- Садитесь, - прозвучало оттуда.

Обращались ко мне. Больше не к кому. До ближайшего прохожего - шагов двадцать… Но почему на «вы»? Издеваются?…

Вот и всё. Вот и кончилась твоя извилистая, бессмысленная жизнь, милый мой и единственный Володенька Турухин.

Обречённо поплёлся к задней дверце. Ну и как теперь со мной поступят? Взять с меня нечего… Продадут в рабство? Расчленят на органы? Забьют до смерти колами? Нет. Колами - дурной тон… Бейсбольными битами.

Не сразу разобравшись с хитро устроенной ручкой, точнее - с её отсутствием, открыл, со страхом заглянул внутрь - и ничего не понял. За рулём восседала незнакомая надменная дама, а больше никого в салоне не было.

- Добрый день, - произнесла она звучным контральто, причём слово «день» отдалось подобно удару колокола.

- Д-добрый… - с запинкой отозвался я.

- Сядьте и закройте дверцу.

Наверное, следовало кинуться наутёк. До первой подворотни, а дальше ищи-свищи. Но я подчинился. Опять. Как всегда. Опасливо, бочком (ещё испачкаешь, не дай бог) устроился на краешке заднего сиденья, послушно закрыл дверцу, и навороченная тачка тронулась. За тонированными стёклами поплыл смуглый апрель.

- Простите… - просипел я.

- За что? - равнодушно осведомилась автовладелица.

- Н-ну… - Я замолчал.

А не сошёл ли я, братцы мои, с ума? Кстати, весьма правдоподобное объяснение. Неуравновешенная психика, стрессовая ситуация - вот и вообразил себе миллионершу, влюбившуюся с первого взгляда в прохожего люмпен-пролетария. В зеркальце отражалось её брюзгливое холёное лицо. Холодноглазое, поджатогубое. Мог бы и кого посимпатичнее вообразить, помоложе…

- Представьтесь, будьте добры, - сказала она.

- Турухин Владимир Сергеевич, - хрипло отрапортовал я. Как на допросе. Потом ужаснулся: ну не придурок ли? Мог бы ведь и по-другому назваться…

- Паспорт при вас?

- Вот… - Терять уже было нечего. Достал сложенный вчетверо пластиковый пакет. Зачем-то извлёк документ, открыл, протянул.

- Нет, пока оставьте у себя, - благосклонно разрешила она, бросив быстрый взгляд на фотографию. - Чем занимаетесь, Владимир Сергеевич?

Я отважился на горькую ухмылку.

- Бомжую…

- Давно?

- Вторую неделю…

- Что-то вы легко одеты для бомжа, - заметила она. - Ни куртейки, ни пальтеца…

Ишь, как чешет! «Куртейки», «пальтеца»… С этакой, знаете, барственной снисходительностью.

- Было пальто, - нехотя признался я. - В парке оставил…

- Такое пальто, что даже уже и не грело?

- Грело… Грязное просто, рваное… Ну и оставил.

- Любопытно. А в бомжи-то вы как угодили, Владимир Сергеевич?

- Подставили…

- Каким образом?

- Н-ну… - Я несколько растерялся. - Брат жены попросил отвезти долг…

- По-родственному?

- Д-да… По-моему, он с ними просто боялся встречаться…

Меня самого удивляло, с какой откровенностью я всё это ей выкладываю. В подвале-то - молчал… Как же тебя, Володенька, оказывается, легко расколоть! Одна роскошная тачка, одна интеллигентная дама, один вежливый сочувственно заданный вопрос - и ты уже растаял.

- Отважный вы человек…

- Нет, - сказал я. - Не отважный. Я их тоже испугался, как увидел…

- Та-ак… Дальше?…

- Вскрыли они пакет, а там то ли мало денег было, то ли вообще не было… Стали угрожать. Ну и я, словом… убежал…

- Сразу в бомжи?

- Н-нет… Сначала к Таньке.

- Танька - это жена?

- Да…

- Почему не к друзьям?

Ничего себе вопросец! Я запнулся. Почему не к друзьям?… Да наверное, по причине отсутствия таковых…

- Понятно, - сказала дама. - И что жена?

- В истерике. Оказывается, Толик… Ну, шурин… Словом, он ей позвонил и сказал, что это я его подставил…

- Вы - его?

- Да.

- И как он всё это потом объяснил?

- Никак. Потом он исчез. По-моему, даже раньше меня…

- Почему не обратились в полицию?

- Они сказали, что у них в полиции всё схвачено…

Я говорил, а сам пытался уразуметь, куда же это мы, собственно, едем. Такое впечатление, что никуда: чертили неторопливые причудивые петли вокруг бывшего заводского дворца культуры - ныне Дома юстиции.

- Расскажите о себе подробнее…

- Зачем?

Ответа не последовало. Делать нечего, облизнул губы и снова принялся излагать. С пятого на десятое. Выпускник педуниверситета. По специальности не работал. Сначала в одном офисе прозябал, потом в другом, в третьем. Пока не угодил в дурацкую эту историю.

- Кому задолжал ваш шурин?

- Не знаю. С виду быки какие-то. Криминалитет…

- Долг - большой?

- Н-ну… тысяч триста… - сказанул я наугад.

Сумма была воспринята с полным безразличием. Возможно, показалась смехотворно малой.

- Курите?

- Н-нет, спасибо…

- Курили?

- Да, но… бросил. Года два назад. А к чему всё это?

Такое впечатление, что вопроса моего она не расслышала.

- И жена вас не ищет?

- Вряд ли. Брата, может быть, ищет… Он у них в семье младший. Любимчик… Тем более с Танькой мы в разводе…

Высоко нарисованная бровь (я видел это в зеркальце) дрогнула. Впервые. Кажется, дама была слегка позабавлена моим ответом.

- Когда ж это вы успели?

- Полтора года назад… Потом опять сошлись. Хотели снова расписаться, но всё как-то вот…

- Высокие отношения… - пробормотала она. Краешек рта изогнулся в неком подобии улыбки. - Особые приметы?

- Чьи? - не понял я.

- Ваши. Шрамы, татуировки, дырки от пирсинга…

- Нету.

- Под следствием были?

- Ни разу…

О чём она спросит ещё? Страдаю ли я эпилепсией? Что думаю о роботах-андроидах?

Ни о чём не спросила. Ни с того ни с сего заложила крутой поворот и дала по газам. Блуждание по окрестностям бывшего дворца культуры кончилось - мы явно куда-то направлялись. Похоже, решение о моей дальнейшей судьбе было принято.

- Можете звать меня Кариной Аркадьевной, - милостиво позволила она.

- Куда вы меня везёте?

- К себе.

- Зачем?

- Будете сторожить мою дачу. Если вы, конечно, не против. Если против, могу высадить прямо сейчас.


***


Сторожить дачу? Извините, не верю. Кто же так нанимает сторожа? Она что, никому другому столь серьёзного дела поручить не могла? За каким лешим нужно было самой колесить по городу, высматривая подходящую, на её взгляд, кандидатуру? Нет, я понимаю, у каждого своя придурь, но всему же есть предел. И несолидно, и…

Пока я судорожно размышлял в таком духе, путешествие наше кончилось. Приехали.

Особнячок был невелик, но крут. Крутёхонек. Достаточно сказать, что фасад его состоял из диких камней, притёртых друг к другу вплотную. Бумажки не просунешь. Раньше такую кладку могли себе позволить только древние инки. Потому что использовали рабский труд.

Уж не это ли архитектурное сооружение она именует дачей? Да нет, вряд ли - мы же в черте города.

Узорчатые железные ворота художественной ковки, подчиняясь нажиму кнопочки на пульте, разъехались в стороны сами. Точно так же сама поднялась и металлическая шторка гаража. Автомобиль скатился по бетонному пандусу в полуподвал, тускло вспыхнули матовые лампы.

Мы вышли из машины и посмотрели друг на друга. Она - оценивающе, я - ошалело. Благодетельница моя оказалась рослой особой лет пятидесяти, осанистой, одетой с вызывающей скромностью, иными словами, очень дорого. Этакая стареющая фотомодель, спортивная, подсохшая, почти пергаментная. Рядом с ней я особенно остро ощутил себя невзрачным замухрышкой в отрепьях. Хорошо хоть пальто и вязаную шапку со всеми их дырами в сквере оставил.

- Пойдёмте, - велела загадочная Карина Аркадьевна и направилась к винтовой лестнице, ведущей из гаража на первый этаж. Я подчинился.

- Ванная - там, - указала она. - Прикид свой будьте добры отправить в мусорный бак… Халаты - в шкафу. Приведёте себя в порядок - поднимайтесь в гостинную…

Ой не сторож ей, братцы, нужен, ой не сторож… Во что же это мы с тобой, Володенька Турухин, опять вдряпались? И главное - выложил ей всё как на духу! Кто тебя за язык тянул?

Весёленький выбор: перочинный ножик Врангеля или зловещая пергаментная матрона с непонятными и, возможно, садистскими поползновениями… Вряд ли она связана с Толиковыми кредиторами, но, как ни крути, все её предыдущие вопросы сводились к одному: будут ли меня в случае чего искать? Только вот насчёт курева не совсем понятно… Курево-то здесь при чём?

Такое ощущение, что, кроме нас двоих, в особнячке ни души. Смелая дама. Подобрать в переулке одичавшего самца - свихнуться можно! Да я бы уже в машине мог её грабануть и изнасиловать - в порядке классовой борьбы… А держится самоуверенно - похоже, вообще ничего не боится. Должно быть, особнячок поставлен на охрану, сигнализация кругом. Да и оружие, наверное, под рукой…

Я отчётливо обонял запах бесплатного сыра и хорошо помнил, чем это чревато. Сиживал в мышеловке, сиживал…

Стоило, однако, очутиться в ванной, все мои сомнения и страхи сменились ликующей бесшабашностью. Да за такую ванну, пусть хоть к стенке приковывает, хоть хлыстом стегает! Я и раньше-то ничего подобного этакой роскоши в глаза не видел - даже во дни относительного благополучия. А уж последний месяц… Лучше не вспоминать: мылся почленно холодной водой из-под крана - и то не каждый день…

Когда десять-пятнадцать минут спустя (и дольше бы блаженствовал, да неловко), чистый, выбритый, благоухающий, ничем уже не напоминая подобранного в переулке бродяжку, я в махровом халате и мохнатых шлёпанцах взошёл в сумрачную гостинную с задёрнутыми шторами, Карина Аркадьевна ждала меня в кресле возле стеклянного стола, на коем располагались тёмная коренастая бутыль квадратного сечения, два фужера и какая-то снедь. Жратва! Боже мой, жратва! Второе кресло стояло напротив.

Я думал, мне предложат присесть, и, как водится, ошибся.

- Снимите халат, - предложила она.

Я обомлел. Стало быть, всё-таки… А мы с тобой, оказывается, Володенька, даже в затрапезном виде способны произвести впечатление! Хотя бы на зрелых дам… Я был приятно поражён и, как следствие, резко поглупел. Пропади оно всё пропадом! В любовники - так в любовники… Кстати, под халатом у меня не было ничего. Прикид сгинул в мусорнике, а мужского нижнего белья в шкафу не обнаружилось.

Не то чтобы меня до безумия возбуждала её измождённая диетой и тренажёрами плоть, или там хотелось отомстить Таньке, однако мысль о сексе на чистых сухих простынях - опьянила. Даже голод прошёл. Отважно сорвав махровый халат, я бросил его на спинку кресла, после чего был поражён снова - на этот раз весьма неприятно.

Среди прочего на толстой стеклянной столешнице возлежал электрошокер. Странно, что я заметил его только сейчас.

Сами понимаете, стало как-то сразу не до секса.

- Повернитесь, - с интонациями врача призывной комиссии велела Карина Аркадьевна. - Поднимите руки. Ещё раз повернитесь. Ещё раз… Можете одеться.

Рукава халата были вывернуты, поэтому я сначала надел его наизнанку. Пришлось переоблачаться.

- Действительно, ни единой особой приметы, - задумчиво молвила она. - Да вы присаживайтесь, Владимир Сергеевич, чего стоять? Ну, с татушками понятно. А как же вы от шрамов-то убереглись?

- Как-то вот уберёгся… - сипло сказал я, присаживаясь.

- Приступайте… - Она указала глазами на коренастую бутылку тёмного стекла.

Я освободил горлышко от пластика, вынул тихо пискнувшую пробку и отмерил в каждый фужер граммов по сорок.

- Вы всегда по стольку разливаете?

Почему-то меня подкупил этот её вопрос. Уж больно попросту он был задан. С интимной, я бы сказал, теплотой. Мне стало вдруг легко и просто с Кариной Аркадьевной. Помани мизинчиком - ей-богу, пошёл бы за ней в альков. Несмотря на электрошокер.

- Да я уж забыл, когда в последний раз разливал… - смущённо признался я. - В подвале мне таких ответственных дел не доверяли. Да и вообще сторонились…

- Верю, - сказала она. - Но мне кажется, вы и до подвала были белой вороной. Откуда в вас эта старомодность, Володя? Вы довольно молоды…

- Воспитание… - с неохотой ответил я.

- Тогда за встречу.

Мы пригубили напиток, оказавшийся ликёром «Куантро». Дорогущее, помнится, пойло…

- Почему не залпом? - поинтересовалась она.

- А надо?

- Н-ну… всё-таки полторы недели без спиртного…

- Что ж полторы… Могу и больше.

Деликатно взял грушу и, не устояв, слопал целиком. Окончательно утратил стыд и взял вторую.

Благодетельница моя покачивала фужер, задумчиво разглядывая поверхность прозрачного маслянистого напитка, словно проверяя, в любом ли положении она параллельна земле.

- Кажется, вы мне подходите, Владимир Сергеевич, - сообщила наконец Карина Аркадьевна.


## Глава 2. ДАЧА


Вы не поверите, но она действительно отвезла меня утром на дачу. Всего ожидал: появления этих жутких братков, которым я вручал пакет, ритуального убийства, где мне, конечно же, предназначалась высокая роль жертвы, известия о том, что я потомок древнего рода и единственный наследник, но дача…

Странная история. Режьте меня, жгите меня - странная. Изложить вкратце - вроде концы с концами сходятся: подобрали, наняли сторожем… А вникнешь в подробности - бред! Это, знаете, как брачок в фильме: сбирается на экране Вещий Олег отмстить неразумным хазарам, а у тебя словно соринка в глазу. Смотришь - враньё! С дружиной своей, в цареградской броне… Всё равно враньё! Потом приглядишься, а вдалеке за княжьим плечом крохотный пассажирский лайнер на посадку заходит.

То же самое чувство.

Предыдущую ночь я провёл в уютной, хотя и тесноватой спаленке, снабжённой отдельным санузлом, что не должно вызывать удивления, поскольку дверь Карина Аркадьевна заперла снаружи. Но это как раз объяснимо - нормальные меры предосторожности: во-первых, чтобы не сбежал, во-вторых, чтобы ночью не пришёл домогаться. А вот дача…

Дача меня поразила больше всего. Я-то предполагал увидеть нечто подобное тому же особнячку: высокий полёт архитектурной мысли, ландшафтный дизайн, а увидел одноэтажную кирпичную коробчонку под замшелым шифером, кое-где даже дырявым. Дверь - железная, ставни - тоже. И то, и другое слегка уже тронуто ржавчиной, однако выглядит поновее стен и крыши.

Располагалось имение у чёрта на куличках - добирались на внедорожнике. Всего там насчитывалось участков восемь, но этот был самый запущенный. Просто кусок степи, огороженный где штакетником, где врытыми и прикрученными друг к другу проволокой кроватными грядушками. Естественно, ни клумб, ни грядок - прошлогодний бурьян, весенняя травка и безнадёжно засохшие плодовые деревья. Цвела одна абрикосина, и то не вся.

- Вы убеждены, что это надо охранять? - спросил я в замешательстве.

На мне, кстати, были джинсовый костюм, рубашка, свитерок, высокие ботинки со шнуровкой на крючках. Не шибко дорогое, но всё новенькое, всё с бирками. Можно подумать, Карина Аркадьевна заранее знала размеры моей одежды и обуви.

- Убеждена, что не надо, - сказала она, и мы прошли за штакетник, скорее отведя, нежели отворив, болтавшуюся на одной верхней петле калитку.

- А-а… зачем же тогда? - недоумевал я, следуя за хозяйкой по ведущей к дому узкой кирпичной дорожке, застеленной местами обрывками ветхого линолеума.

- Хотите обратно в подвал? - усмехнулась она.

- Пожалуй… нет.

- Вот и я так думаю. А здесь у вас какая-никакая крыша над головой…

Вот оно что! Благотворительность. Всего-навсего благотворительность. Увидела, пожалела, решила оказать покровительство.

Честно говоря, это был наиболее безопасный и выгодный для меня вариант даже в том случае, если платить сторожу не станут. И всё же каково разочарование!

Клочок земли перед домом кто-то уже явно пытался окультурить, но то ли ему не хватило на это сил, то ли времени. Интересно, кто? Мой предшественник? Подобранный, пригретый… Любопытно, какова была его дальнейшая судьба? Тут же вспомнилась запирающаяся снаружи спаленка с пристроенным санузлом… Вряд ли её спроектировали, предвидя, что в один прекрасный день Карина Аркадьевна углядит на обочине отчаявшегося Володеньку Турухина… Должно быть, помещеньице многоразового использования.

Мы отперли железную дверь, включили пустой холодильник, после чего я был послан в джип за продуктами.

- Обживайтесь, Владимир Сергеевич, обустраивайтесь… - пожелала напоследок любезнейшая Карина Аркадьевна. - Через недельку заеду, завезу харчей…

- Только охранять, или?…

- Это уж как вашей душе угодно, - отозвалась она и отбыла восвояси.

Я остался один.


***


Велено обустраиваться - будем обустраиваться. Изнутри новое моё жилище имело форму глубокого длинного ящика с дверью в торце и двумя окошками слева. Под одним окном - голый стол, под другим - газовая плитка с баллоном. У противоположной стены - железная койка, в дальнем правом углу - старый платяной шкаф. Про холодильник я уже упоминал. Всё. Ах да, ещё рукомойник у входа. Телевизора нет.

Присел на койку, задумался.

Ну, допустим, благотворительность… Тогда как прикажете понимать допрос в машине, медосмотр в особняке? Совместное распитие с будущим дачным сторожем дорогого ликёра… Что это было?

Я вышел из дому - и недоумение моё усилилось. Особняк и дача совершенно не сочетались. Ну не могли они принадлежать одному и тому же владельцу… Отомкнул сарайчик, вдохнул запах плесени, поглядел на вспучившийся дощатый пол, на сваленный в углу садовый инвентарь, замкнул снова. В туалет и душ заглядывать не стал. Оба шедевра народного деревянного зодчества почернели от дождей и обрели заметный крен. Словно бы отшатнулись в ужасе друг от друга.

Да, охрану таких объектов абы кому не поручишь. Доверить их можно только бывшему офисному работнику без вредных привычек: некурящему, не пьющему залпом, несколько старомодному и - первое условие - без особых примет.

Что-то тут не так, что-то тут, братцы, не так… С брачком действительность, как тот фильмец, где над кольчужным плечом князя лайнер на посадку заходит…

Или я уже стал пуганой вороной, что куста боится?

Раньше надо было пугаться! Полторы недели назад, когда пакет принял от Толика…

Выбрался за калитку, побродил по округе и вскоре убедился, что охранять здесь не только нечего, но и не от кого. Степь да степь. Пруд с обрывистыми краями - видимо, искусственный. Цепочка хилых столбов, ныряя по ложбинам, уходит куда-то в никуда. Отвечай я за некий сильно секретный эксперимент, лучшего бы места для него не нашёл. На грунтовой дороге следы от нашего (от нашего!) джипа - других оттисков не видать.

И нигде ни души. Возможно, ходил сюда раньше дребезжащий разболтанный автобусик, а потом маршрут отменили. Дачники распродали участки - ну и… Хорошо. Допустим, вложила она деньги в землю. Но это ж надо ума лишиться, чтобы в такую землю деньги вкладывать!

Вот я и думаю: а не убраться ли нам, Володенька, куда-нибудь в никуда? Подобру-поздорову. Вдоль линии электропередач, а? Пока не поздно… В том-то и штука что поздно! Куда ты уберёшься - без паспорта?


***


Наутро успокоился. Вышел ранёхонько за калитку, а там солнце на краю степи алой юртой стоит. В лиловой дымке. Посмотрел я на него, посмотрел и почувствовал себя таджиком-гастарбайтером. Вспомнил вчерашнюю свою подозрительность - сам себе подивился. Ну сдвинулась баба под старость, бывает! Подавай ей не просто униженного и оскорблённого, а униженного, оскорблённого, покладистого и с высшим образованием… Конечно, дача не особняк, но ведь и не подвал в конце-то концов! Койка есть, одёжка есть, продукты кончатся - завезёт. Главное, что Врангеля нет, нарывучего и неблагоуханного, да и кредиторы Толиковы не достанут.

А что паспорт отобрала… Ну так все гастарбайтеры без паспортов живут. Ты-то чем лучше?

С такими вот мажорными мыслями я и начал обустраиваться и обживаться. Для начала откинул окованную жестью крышку посреди участка и обнаружил под ней неглубокий приЯмок с торчащей из грунта обсадной трубой. Скважина. Не иначе - дело рук прежних хозяев.

Насос, шланги, клапан и моток электропровода отыскались в сарае. Должно быть, Карина Аркадьевна покупала дачу с условием ничего не вывозить, оставить всё как есть. Полдня ушло на сборку, прокачку, отладку. К полудню скважина заработала, и я принялся отпаивать изнемогающий от жажды абрикос.

Робот-андроид, с привычным унынием думал я. Просто робот, как и все офисные служащие. Роботом был, роботом остался. Велели сесть в машину - сел. Велели снять халат - снял. Велели передать пакет…

Да и чем, собственно говоря, наш житейский опыт отличается от компьютерной программы? Только тем, что грузится очень медленно и глючит чаще. А коли так, то вывод один: мы просто дефектные роботы. И не вздумайте вешать мне на уши лапшу относительно духовности или там глубокого внутреннего мира… Прикажут под угрозой увольнения пойти и проголосовать - пойдёшь и проголосуешь. И где она, твоя духовность? Где он, твой внутренний мир?

А вот яблоню мне, пожалуй, не отлить. Сухая - аж звенит…

В подобных трудах и размышлениях я и провёл неделю.


***


И был вечер, и было утро: день седьмой. Или шестой. Со счёта я, честно говоря, сбился. Сотовым телефоном меня работодательница снабдить забыла. Зря! Не дай бог что стрясётся - как сигнализировать? До ближайшего села, по её словам, полтора часа ходьбы, и располагается оно вон за тем холмом, а до него тоже чапать и чапать… Хотя чему тут стрястись? Разве что концу света. Так об этом сигнализируй, не сигнализируй…

Часть изгороди, ту, что из кроватных грядушек, я сгоряча решил заменить плетнём. Угнетали они моё эстетическое восприятие. Почему бы мне, в самом деле, не поучиться плести плетень? Попробовал выкопать крайнюю железяку, понял, что не смогу. Уходящая в недра земли кроватная ржавая ножка, похоже, кончаться не собиралась. Похоже, проросла. Что ж, поступим проще: нельзя заменить - заслоним. Вполне в моём духе. Чёрт с ним с явлением, лишь бы в глаза не лезло…

Взял секатор, сходил в низинку, нарезал лозы. Сухие колы нашлись в сарае (раньше к ним, надо полагать, подвязывали помидоры или что-нибудь в этом роде). Земля возле грядушек была влажная, нарочно вчера заливал. Вбил четыре кола, а вот до пятого очередь так и не дошла. На том месте, куда я собирался его вколотить, произрастало нечто принятое мною поначалу за одинокую поганку на тонкой прямой ножке. Хотел сшибить пинком, потом вдруг раздумал, присел, всмотрелся. Да нет, никакой это не гриб - вообще не растение. Просто шарик на стержне… В следующий миг он провернулся подобно глазному яблоку и уставил на меня крохотную линзу.

Я, как был на корточках, так и окоченел. Стало быть, не зря мерещилась мне во всей этой истории некая чертовщина. Как это ни дико, но получается, что каждый мой шаг отслеживали! Домишко, душ, сарай, сортир - не более чем декорации. А реальность - вот она, пялится на меня крохотным зрачком объектива. Сколько ещё таких видеокамер растыкано по периметру? Сколько в это вбухано денег? Да уж, наверное, побольше, чем стоит сама дача! В правой руке у меня была кувалдочка. На секунду возник исступлённый соблазн одним ударом вогнать электронную дрянь в мягкую от полива землю. И пусть кто потом докажет, что я нарочно!

Из оцепенения меня вывел автомобильный сигнал за штакетником. Значит, всё-таки день седьмой, а не шестой. Барыня пожаловать изволила. Харчишек привезла. Как вовремя! Поднялся с корточек и, несколько угрожающе поигрывая кувалдой, двинулся к калитке. Слава богу, сообразил приостановиться и оставить инструмент у сарая. А то ещё, чего доброго, не так поймёт. За выражение своего лица я бы в те мгновения не поручился.

Карина Аркадьевна посмотрела на меня с любопытством. Во всяком случае, мне так показалось: на барыне были тёмные очки. Не любила она прямого солнечного света. Поздоровались, провёл на охраняемую территорию. Шла и оглядывалась, словно бы дивясь тому, сколько я тут всего наворотил. Возле врытого в землю стола задержалась, потрогала, попробовала пошатнуть. Бесполезно. Стоит, как вбетонированный. В каком-то смысле так оно и было: на второй день моей дачной робинзонады я посадил оба столба в жидкий ил, а это, считай, тот же бетон.

- Вы не из крестьян происходите, Володя? - осведомилась она.

- Горожанин в третьем поколении, - сказал я, пристально на неё глядя.

- Откуда же такая тяга к земле?

- Так…

- Хороший ответ, - одобрила она. - Главное - исчерпывающий… Давайте-ка присядем, потолкуем.

С обеих сторон стола имелись две опять-таки врытые в землю скамеечки, укреплённые мною тогда же, на второй день. На них мы и расположились друг напротив друга. Я посерёдке, а она почему-то с краешку, словно бы ждала кого-то ещё, кто скоро подойдёт и присядет рядом. Подробность эта меня встревожила, что, впрочем, неудивительно: после обнаружения видеокамеры мнительность моя резко возросла.

- Рада, что я в вас не ошиблась, - после краткого раздумья промолвила Карина Аркадьевна.

- То есть дачу мне доверить можно? - уточнил я.

Улыбнулась краешками губ.

- Дачу я вам доверила неделю назад, - напомнила она. - Удивительный вы человек, Владимир Сергеевич! Неделю без людей, без книг, без телевизора… Ну, без книг, без телевизора - понятно, вы уже привыкли, наверное. А вот без людей…

- Зато с видеокамерами, - обронил я как бы ненароком. - Чуть было не растоптал одну… сегодня…

Надеялся, что она смутится хотя бы.

- Ну и растоптали бы! - беззаботно сказала Карина Аркадьевна. - Боитесь, из жалованья вычту?

- А что, и жалованье будет?

- Возможно, - уклончиво отозвалась она. - Больше всего меня поражает, что вы ни разу не выбрались в село. Другой на вашем месте давно бы уже сгонял за водкой…

- Туда полтора часа идти.

- Подумаешь, полтора!

- И не на что.

- Ну как это не на что? Полон сарай инвентаря.

- А совесть?

- Для настоящего мужчины это не помеха, - со знанием дела заметила Карина Аркадьевна. - Для настоящего современного мужчины ничто не помеха…

- От людей устал, - честно признался я.

- Понимаю… - с сочувствием сказала она. - И всё-таки, согласитесь, целую неделю в полном одиночестве…

- Что ж такого? Было чем заняться, было о чём подумать…

- О чём?

- Да мало ли…

- Ну, например?

Кажется, барыня затевала очередной допрос. Странная дама, что ни говори.

- Например, об андроидах, - брякнул я и лишь пару секунд спустя обратил внимание, что за столиком нашим стало тихо. Карина Аркадьевна сидела, чуть отшатнувшись и уставившись на меня во все глаза. Даже очки сняла.

- О ком?… - Мне почудилось, что голос её дрогнул.

- Об андроидах, - озадаченно пояснил я. - В смысле о человекоподобных роботах…

- Почему?

- Так… Видел однажды по телевизору.

- И что?

- Да ничего. Сидит манекен, ногой качает. Моргнёт иногда…

- И вы об этом думали?

- Ну, не совсем об этом…

- Тогда о чём?

Вот привязалась!

- О том, что лучший андроид - это я. И моргать умею, и ногой качать… А пусть кто-нибудь из них скважину запустит! Или стол укрепит…

Похоже, Карина Аркадьевна была потрясена. Ещё секунду она сидела ко мне лицом, утратив дар речи, потом внезапно предъявила профиль и воззрилась в пустоту над скамейкой, словно вопрошая о чём-то воображаемого собеседника. И такое впечатление, что воображённый ответил ей утвердительным кивком.

- Знаете, - сказала она, снова поворачиваясь ко мне и недоверчиво покачивая стильной пепельной стрижкой, - если бы я всю неделю не наводила о вас справки, я бы сейчас решила, что вы кем-то подосланы…


## Глава 3. ОБМЫЛОК


В зеленеющей, полупрозрачной кроне пирамидального тополя незримая иволга издала игривую причудливую трель. И тут же заорала драной кошкой. Со стороны запросто могло показаться, будто это две разные птицы. Семейная пара.

- Справки? - беспомощно переспросил я. - Вы что… встречались? С ними?!

- Да, - подтвердила моя благодетельница. - Вас до сих пор ищут, Володя. Супругу вашу дёргали несколько раз, пытались выяснить, где вы находитесь. Похоже, их больше интересует ваш шурин, но вам от этого, поверьте, ничуть не легче. Все уверены, что вы с ним заодно…

Я сидел ни жив ни мёртв.

- Конечно, скрываться можно и здесь… - успокоила она. - Я не против. Живите на здоровье. Место, как видите, глухое… Но, предупреждаю, будут трудности. С отоплением тут не очень. На зиму свет отключают…

Карина Аркадьевна умолкла и выдержала паузу, в течение которой разглядывала меня с той же пристальностью, что и в особняке, когда проверяла, не соврал ли я относительно особых примет. Потом не выдержала - рассмеялась.

- Значит, говорите, лучший андроид - это вы? Потрясающе! Неприхотливы, исполнительны, способны к самообучению…

- И почти не требую затрат, - хрипловато прибавил я.

- И почти не требуете затрат… - согласилась она. - Тогда как насчёт того, чтобы поработать андроидом?

- А я кем, по-вашему, работаю?

- Сторожем.

- В чём разница?

- Разница?… - Она задумалась на секунду. - Разница в том, что вы сейчас трудитесь бесплатно. За харчи… Тысяча рублей в день вас устроит?

Тысяча рублей в день? Это, стало быть, тридцать тысяч в месяц. Ну, для провинции, пожалуй… Обнаглел! Обнаглел гастарбайтер… Вчера ещё червонцу был бы рад!

- Что за работа? - прямо спросил я.

- Я же сказала: андроидом.

Ладно. Андроидом так андроидом. Пусть хоть горшком называет, лишь бы в печь не сажала.

- А условия?

- Примерно такие же. Может, чуть получше. Свежий воздух, мягкий климат, умеренные физические нагрузки… Но главное, что вы там будете чувствовать себя в полной безопасности. Мне кажется, для вас это оптимальный вариант.

- Укрываете беглого преступника?

Она поморщилась.

- Не морочьте голову, Володя! Тоже мне преступник выискался! Дела не заведено, ищут вас в частном порядке… Что скажете?

- Работа постоянная, временная?

- Полностью зависит от вас. Сколько продержитесь.

Последняя фраза прозвучала зловеще. Куда же это нас с тобой, Володенька, сватают? Уж не в горячую ли точку?

- А бывает, что и…

- Бывает, - заверила она. - Но вам это, думаю, не грозит… Вы, насколько я могу судить, шизоид с лёгким раздвоением личности: беседуете мысленно сами с собой, возможно, даже обращаетесь к себе на «ты»… А есть люди, которые и минуты не могут пробыть в одиночестве, подавай им слушателя! Вот таким эта работа при всей её соблазнительности категорически противопоказана.

- Смотрителем каким-нибудь? - предположил я.

Карина Аркадьевна взглянула на меня с сожалением.

- Не разочаровывайте меня, Володя, - попросила она. - Вы казались мне таким сообразительным… Да! Забыла спросить: на голове у вас, надеюсь, шрамов нету?

- Нету, - сказал я. - А если бы были?

- Тогда бы всё сорвалось. Первое условие: никаких шрамов.

- На голове-то? Кто там что разглядит - под волосами?

- Голову придётся обрить наголо.

- Та-ак… - вымолвил я. - Прикольненько… Что мне ещё придётся обрить наголо?

- Всё, - сказала она. - Все волосяные покровы.

Некоторое время я таращился на Карину Аркадьевну, надеясь, что та улыбнётся. Не улыбнулась. Взялся за внезапно загудевшую лобную кость. Кусочки смальты сложились воедино, однако мозаика вышла настолько бредовой…

- Вы что, с ума сошли? - заорал я, напрочь забыв, кто здесь кто и чей у кого хранится паспорт. - Вы что, всерьёз хотите впарить меня кому-то вместо…

- Владимир Сергеевич, - утомлённо сказала она. - Я так надеялась, что хоть вы обойдётесь без восклицаний…

Хоть вы? Очень мило…

- Так я вдобавок не первый?!

- И не последний, надеюсь… Да, представьте! Именно это я и собираюсь. Впарить вас вместо. Только, пожалуйста, не кричите так больше…

- Извините… - сказал я, нервно хихикнув. Не удержался и добавил полушёпотом, как бы по секрету: - Да на всей Земле не найдётся придурка, чтобы принял меня за…

- На Земле - да, - не дослушав, спокойно согласилась Карина Аркадьевна. - На Земле, пожалуй, не найдётся…

Братцы, да она ненормальная! Как же я сразу-то не врубился? Всё ясно: вышла на контакт с инопланетными цивилизациями… Ку-ку! Вот только видеокамеры… Хотя и они тоже вполне вписываются в общую картину… заболевания…

Высказать это барыне вслух я, понятно, не дерзнул, поэтому решил обойтись без слов: выразительно посмотрел на сарай, на отшатнувшиеся друг от друга душ с туалетом, потом оглянулся на полупрозрачный тополь, где незримая иволга продолжала изображать семейную сцену… Дескать, опомнитесь, дамочка! Вы в каком мире живёте? Вот дом, вот изгородь из кроватных грядушек… А вы о чём?

- Обмылок!… - злобно прошипела Карина Аркадьевна. - Я же вас просила…

Обмылок? Почему обмылок? Я обернулся к ней в смятении и обнаружил, что окрик адресован вовсе не мне. Рядом с разгневанной хозяйкой дачи сидел невесть откуда взявшийся некто в эластичном трико и с этаким, знаете, волдырём взамен головы. Фигура казалась отлитой целиком из гибкого серого стекла. Ни пуговки нигде, ни застёжки.

Вне себя от бешенства Карина Аркадьевна потрясала кулачками перед гладким округлым рылом сидящего.

- Вы соображаете вообще, что творите? Я же сказала: только по моему сигналу! Какого чёрта?…

Тот сидел неподвижно. Возможно, тоже оцепенел.

- Ну и что теперь?! - В ярости Карина Аркадьевна была страшна.

Никогда не считал себя храбрецом, однако, должен признаться, поначалу испуга вообще не почувствовал. Отупение - да, было. Не знаю, сколько бы оно ещё продлилось, но тут Карина Аркадьевна, спохватившись, подалась через стол, вцепилась мне в запястье.

- Спокойно, Володя, спокойно…

И по спине моей наконец пробежали мурашки.

- Расслабьтесь, Володя… - заклинала она. - Расслабьтесь… Ну будьте же мужчиной, ну!…

«Для настоящего мужчины совесть не помеха…» - внезапно всплыла в памяти недавняя её фраза.

- А чо муму тянуть?… - надменно и гнусаво послышалось вдруг из волдыря-головы. - Типа нормальный пацан…

Я обмяк. Во-первых, слишком уж неожиданно это прозвучало, а во-вторых, точно с такими же интонациями со мной беседовали месяц назад Толиковы кредиторы.

- Он просто в скафандре, Володя! - в отчаянии втолковывала Карина Аркадьевна. - Выключил мимикрию - стал видимым…

- Вы… кто?… - выпершил я, обращаясь к безликому незнакомцу.

- Конь в пальто… - всё так же гнусаво и надменно отозвался он. Отнял пальцы от стола и, к моему изумлению, раскинул их веером. Серая обтягивающая оболочка была, надо полагать, тончайшей - ногти проступали.

Не веря слуху и зрению, я растерянно взглянул на хозяйку. Та удручённо поджала губы и отпустила наконец мою руку.

- Ну, что делать… - с горечью молвила она. - Прибыл он сюда в середине девяностых. Можете представить, с кем ему пришлось общаться… поначалу… А переучиваться не хочет. Понимают - и ладно…

- Как-то… дико слышать…

- Вам дико? - Она усмехнулась. - А мне каково? Я, между прочим, бывший директор школы… Вы в порядке, Володя?

- Я бы, пожалуй, выпил… - просипел я, берясь за горло.

- Разумеется, разумеется… - засуетилась Карина Аркадьевна, извлекая из сумочки крокодиловой кожи стеклянную флягу коньяка и, что уж совсем поразительно, пару мельхиоровых стопок.

Должно быть, предвидя подобную ситуацию, припасла всё заранее.


***


- Чуткий ты больно, - говаривал мне когда-то в подпитии Толик, мой задолжавший криминалитету шурин. - Как прибор. Ты на сотую долю ватта рассчитан, а жизнь - это киловатты, мегаватты… У меня стрелка чуть качнулась, а у тебя уже зашкалила…

Конечно, он был прав. Но, с другой стороны, там, где у других стрелку зашкалит, у меня она давно уже зашкалена. Все в обморок падают - один я, как вёл себя, так и веду. Потому что давно уже в обмороке, падать некуда.

Видимо, именно эта особенность меня тогда и выручила.

Первую стопку я вопреки обыкновению ахнул залпом. Ждал, что ударит в затылок. Не ударило. Властно протянул опустевший мельхиор Карине - и, еле дождавшись, когда он станет полным, ахнул вторую.

Ударило в затылок, повело… Вот теперь можно было, не теряя интеллектуального равновесия, рассмотреть незнакомца в подробностях. Пришелец с уличными манерами был примерно моего роста и моего сложения. Особых примет, сами понимаете, не имелось.

- Как к нему обращаться?

- Обмылок.

- Простите?…

- Обращайтесь к нему «Обмылок», - раздражённо повторила она. - Это кликуха. Погоняло. Как его зовут на самом деле, даже мне не известно.

А кликуха-то, между прочим, весьма точная. Гладкий, скользкий, ни единой отличительной черты. Словно и впрямь смылились.

- Слышь, Обмылок… - подавив истерический смешок, окликнул я на пробу.

- Чо надо? - осведомился он.

Чем добил меня окончательно.

- Знаете что? - не выдержав, вмешалась Карина Аркадьевна. - Идите пока погуляйте. Чёрт бы вас драл с вашими спецэффектами! Весь разговор сломали… Зла не хватает!…

Удивительно бесцеремонное обращение с братьями по разуму! Пришелец, однако, смолчал. Потом сквозь него стали проступать очертания сарая - и несколько секунд спустя инопланетный гость растаял в воздухе. Смылился. Не иначе, мимикрию включил. Или ушёл в иное измерение.

- Он здесь ещё? - спросил я, не решаясь протянуть руку и проверить на ощупь.

- Не знаю. Вряд ли.

- А где?

- В Караганде… - надменно и гнусаво послышалось со стороны кирпичной дорожки. Шаркнула по обрывку линолеума незримая ступня. Надо полагать, Обмылок направлялся к калитке.

Карина Аркадьевна была сильно раздосадована. Выждала, пока отойдёт подальше, потом сердито посмотрела на свою непочатую стопку - и тоже ахнула залпом.

- Спрашивайте! - отрывисто приказала она.

- Кто он? - Я заворожённо смотрел на пустую кирпичную дорожку, ожидая, что отремонтированная мною калитка вот-вот сама собой откроется. Так и не открылась. Наверное, ушёл через пролом на соседний участок.

- Жулик, - последовал мрачный ответ.

Я оторопел.

- В каком смысле?…

- Жулик в смысле жулик. Какой ещё тут может быть смысл?

- А вы, простите?…

- А я его подельница.

- А я?!

- А вы, Владимир Сергеевич, товар. Левый андроид. Контрафакт. Бракованная продукция. Естественно, без сертификата, без гарантии… Обижайтесь, не обижайтесь…

- Чего уж там обижаться! - ошарашенно вымолвил я. - Мы - люди негордые… дачи сторожим…

- Вот и хорошо. Ещё налить?

- Нет, пожалуй, хватит… - Голова у меня и так уже шла кругом. - Слушайте, а если я откажусь?

Она поглядела на меня едва ли не с грустью.

- А как вы теперь откажетесь?

И непонятно, чего было больше в этом вопросе: любопытства или соболезнования. Действительно, кто же мне позволит отказаться после того, как Обмылок вылез раньше времени и всё рассекретил? Кстати, не исключено, что он сейчас обретается где-нибудь поблизости, готовый в случае чего перехватить беглеца. И справки обо мне наведены. Стоит позвонить - нагрянут кредиторы. Поверят они, будто я понятия не имею, где их должник? Да никогда!…

Из мысленных этих конвульсий меня вывел голос Карины Аркадьевны.

- Совершенно верно, Володя… - подтвердила она. - Назад дороги нет. А с другой стороны: куда назад? Оно вам надо?

- А куда вперёд? - угрюмо спросил я.

- На заработки, - последовал спокойный ответ. - Другие вон рвутся за границу, в цивилизацию, душу заложить готовы, а вы ещё и кобенитесь…

- Смотря, что за граница…

- Слишком дальняя, что ли? Ну так, чем дальше граница…

- …тем больше платят? - не удержавшись, съязвил я.

Нисколько не обидевшись на мой выпад, равно как и на то, что я её перебил, Карина Аркадьевна пожала плечами.

- Иными словами, Владимир Сергеевич, тысяча рублей в сутки вас уже не устраивает… Как насчёт пяти?

Пять тысяч в день? Какие же, спрашивается, немыслимые бабки срубит на этом она сама? А уж о том, что с меня будет иметь Обмылок, и помыслить страшно! Пять тысяч…

- А-а… когда?…

- Вернётесь - рассчитаемся.

- А вернусь?

- Рано или поздно. Но лучше поздно, чем рано. В ваших же интересах. Пара месяцев - и сможете погасить долг. Триста штук - так ведь, кажется?…

Я ещё раз оглядел убогий окрестный пейзаж, с которым, возможно, в двух шагах от меня неотличимо сливался инопланетный жулик в скафандре-хамелеоне. Попробовал собраться с мыслями, но все они оказались какими-то исступлённо-глумливыми.

- Летающей тарелкой доставят? - натужно съёрничал я.

- Вот с этим - не ко мне. Чего не знаю, того не знаю.

- А что за планета?

- Какая вам разница? Работать будете в помещении. Уверена, справитесь. Сами же сказали, что лучше вас андроида быть не может.

- А разоблачат?

- Не разоблачат. В крайнем случае решат, что глючит программа, вызовут наладчика… Догадываетесь, кого?

- Его? - Я кивнул в пространство.

- Вот именно. Кто технику поставлял, тот её и чинит. Он вам растолкует, что вы делаете не так, и считайте себя отремонтированным. Работайте дальше…

- Погодите! - взмолился я. - А кто их вообще производит? Настоящих…

Она пожала плечами. Потом воздела указательный палец и произвела им несколько неопределённых вращательных движений. Там, дескать, где-то…

- Знаю только, что андроиды очень похожи на своих изготовителей, а изготовители похожи на нас. По крайней мере, внешне. Но это опять-таки не более чем догадка. Раздеть Обмылка мне, сами понимаете, не удалось…

- Ни разу не снимал скафандр?!

- При мне - ни разу.

- Только для невидимости, или?…

- Кто ж его знает! Может, вирусов наших боится…

- Всё равно не понимаю! - упрямо сказал я. - Обмылки изготавливают андроидов… Наверняка полно специалистов. Да меня там в шесть секунд вычислят!

- Не спешите, Володя, - мягко попросила она. - Вы просто ничего ещё не знаете. Всё дело в том, что обмылки, как вы их окрестили, гонят андроидов исключительно на экспорт. Сами они услугами андроидов не пользуются. Когда-то пользовались, но сейчас это считается неприличным. А вот негуманоидные расы…

- Негуманоидные?!

- А что это вы вздрогнули? Какого-нибудь монстра представили? Зря… Поверьте, Володя, с негуманоидами работать легче.

- Откуда вы знаете?

- Работала… - молвила с грустной улыбкой Карина Аркадьевна. - Я ж не сразу в вербовщицы подалась…

Пришёл мой черёд утратить дар речи.

- И-и… к-как?… Долго продержались?

- Довольно долго, - с достоинством отозвалась она. - На особняк хватило.

Особняк?! Ничего себе…

- И сколько вам в день платили?

- Червонец.

- А почему мне только пять?

- Ну так кризис же…

Я хорошо уже был знаком с обычаем Карины Аркадьевны ошеломлять каждой второй фразой, но это дикое сочетание происходящего с тысячу раз слышанной ссылкой на кризис повергло меня в ступор.

- Вернёмся к нашим негуманоидам, Володя, - терпеливо продолжила она. - Относитесь к ним спокойнее. Никакие они не чудовища - так, явления природы. Навыки общения у вас уже есть. Скажем, дерево. Оно ведь тоже негуманоид…

Я очумело оглянулся на пирамидальный тополь. В кроне было тихо. Иволга то ли улетела, то ли примолкла.

- Но я же с ним не общаюсь!

- Не туда, - поправила она. - Лучше на абрикос посмотрите.

Я посмотрел на абрикос. Вернее, на пол-абрикоса. Засохшая ветвь была спилена пару дней назад, а срез покрыт варом.

- С ним вы общались целую неделю. Он вам: «Помоги, засыхаю…» А вы ему: «Бедняжка… Сейчас мы тебе землицу взрыхлим, водички нальём…» Именно так и говорили. Вслух.

Чёрт его знает, может, и впрямь говорил… А ей откуда знать? Хотя… тут же видеокамеры кругом… с микрофонами…

- Единственное, чего там следует опасаться, - многозначительно добавила она, - настоящих роботов. Лицензионных. Эти вас могут распознать запросто…

- А тот, кто меня приобретёт… он будет знать о том, что я нелицензионный? - вырвалось у меня. Мысли толпились, толкались, невозможно было угадать, которая выпрыгнет наружу первой.

- Разумеется. Лицензионные гораздо дороже.

- Насколько дороже?

- Намного.

- Ну примерно хотя бы!…

- Ей-богу, не знаю…

Издалека донёсся призывный автомобильный сигнал. Не наш. Потом снова.

- Это ещё что такое? - встревожилась Карина Аркадьевна и встала. Я тоже встал.

Мы направились к калитке.

- Обмылок! - негромко окликнула она. - Что происходит?

- Какие-то бакланы на двух тачках прибыли… - лениво известил ниоткуда наш незримый подельник.

- Сюда? - не поверила Карина Аркадьевна и ускорила шаг. - Не может быть… - бормотала она на ходу. - Ну не следили же они за мной…

Мы выглянули за штакетник. Непонятно, почему они остановились в самом начале улицы вместо того, чтобы сразу подъехать к нашему участку. Ошибиться невозможно: напротив калитки стоял Каринин внедорожник. Тем не менее тормознули метрах в пятидесяти от цели и начали выгружаться. Двоих я опознал сразу. Именно им я вручал когда-то пакет с Толиковым долгом.

- Ну, всё… - обречённо выдохнула рядом Карина Аркадьевна. - Это за вами, Володя… Тут уж и я ничем вам помочь не смогу. Решайтесь.


## Глава 4. МЫМРА


Да, единственный мой и неповторимый Володенька Турухин, вот это нас с тобой угораздило… А ты ещё гадал, как называется следующая степень падения! Андроид она называется. Андроид. А никакой не покойник. Хотя временами и впрямь кажется, будто попал на тот свет. Ад не ад, но тоже страна теней. Серенькие вертлявые сумерки подступают почти вплотную, и на каждом шагу вылупляются из них вялые однообразные кошмары.

Никогда в жизни не видел цветных снов, а попал сюда - и словно прорвало. Стоит смежить веки, представляются окрестности Карининой дачи. Наяву они такими яркими не были: зелёное озерцо поляны, цыплячья желтизна одуванчиков, солнечный расплав пруда.

Танька не приснилась ни разу. Шурин - тоже. Мелькнул однажды Врангель, но враждебных чувств к нему при этом не возникло. Потому что есть теперь с чем сравнить.

Вообразите полутораметровый шарообразный ком неспешно шевелящихся замшевых… Нет, скорее всё-таки лиан, нежели щупалец. Щупальца щупать должны, а эти колышутся, извиваются - и только… Коротенькая шёрстка на них обретает временами иной оттенок, колеблясь от пепельного до светло-сиреневого, возможно, в связи со сменой настроения, хотя не исключено, что и в результате мыслительной деятельности.

Так выглядит моя владелица. Зовут Мымра. Точнее, зову, а не зовут, поскольку звать больше некому. Не знаю даже, растение она или животное.

Почему я думаю о ней в женском роде? Наверное, просто по привычке. Дело в том, что начальством моим всегда были дамы. Согласен, ничего хорошего, однако в теперешнем положении это скорее плюс, чем минус. Непредсказуемость распоряжений давно стала ожидаемой и любую причуду воспринимаешь как нечто должное.

Доставили меня сюда в бессознательном состоянии. Наверное, так и надо: новенький андроид, только что с конвейера, ни разу ещё не включали. Думаю, на дорожку мне впороли транквилизатор, поскольку, очнувшись, даже не слишком испугался.

Способ доставки остался неизвестен. Последним, что я запомнил там, на даче, и первым, что я увидел здесь, было непроницаемое округлое рыло Обмылка. Распаковал он меня, подвёл к Мымре и молча сгинул, скотина. Несмотря на все предупреждения Карины Аркадьевны, разумного существа в увиденном я не заподозрил и очумело продолжал ждать чьего-нибудь появления. Поведение моё было наверняка воспринято как первый сбой программы, вернулся раздражённый Обмылок и помимо прочего объяснил на жутком своём жаргоне, что приобретён я именно этой связкой верёвочных концов и никем другим.

Так вот, возвращаясь к вопросу о степени падения…

В данный момент я сижу на корточках, касаясь пола руками, абсолютно голый, во всех смыслах: ни тряпочки на мне, ни волоска. Жду очередной команды. На каком языке? А ни на каком! Если помните, были одно время в моде стереокартинки: вроде простенький геометрический узор, а чуть расфокусируешь зрачки - от бумаги отделяется объёмное изображение: портрет Президента, рождественская ёлка…

В точности то же самое. Сижу на корточках и, распустив, если можно так выразиться, хрусталики, пялюсь на мерное колыхание шерстистых лиан. Потом ни с того ни с сего из плавного их мельтешения сам собой возникает то ли образ, то ли приказ. В данном случае: оторвать, не вставая с корточек, правую руку от пола (почвы?) и взяться за мочку левого уха. Отрываю. Берусь. Замираю в нелепейшей этой позе.

Помнится, Фёдор Михайлович Достоевский утверждал, будто самый тяжёлый труд чепуха по сравнению с лёгким, но бессмысленным. Заставь человека ежедневно толочь воду в ступе, сойдёт с ума. Ну я-то уже твёрдо решил, что не сойду.

Притрёмся, бормочу, сработаемся. Не с такими срабатывался. Тем более что податься нам с тобой, Володька, некуда. Как вспомнишь этих громил в кожаных куртках, направляющихся к калитке - вразвалочку, с надменно приотворёнными ртами - до сих пор в животе холодно…

Долго она меня так держать будет? Неловко и бровь чешется. Ну наконец-то! Велено принять ту же позу, только наоборот. Иными словами, поменять местами право и лево. Это запросто! Послушно выполняю команду, успев между делом провести по лобным долям тыльной стороной ладони. Унизительное ощущение. Не знаю, как я смотрюсь со стороны, но бровь у меня бесстыдно голая, гладкая.

Ох уж эти мне сбывшиеся мечты человечества! Когда Гагарин полетел в космос, отец мой был мальчишкой. Рассказал однажды, что творилось в тот день. Восторг, ликование, мир перевернулся! Запомнилась фраза: «Ты, Вовка, такого не увидишь. Такого больше не будет. Разве что братьев по разуму встретим - тогда…»

Вот встретил. Просто поразительно, насколько быстро человек ко всему привыкает! Новизна ощущений мелькнула и сгинула, осталась рутина. Ать-два, сел-встал, упал-отжался. И какая тебе разница, кто тобой командует?…

Подозреваю, Карина Аркадьевна имела дело с совершенно иными негуманоидами, иначе она бы ни за что не сравнила их с плодовыми деревьями. Гоняй меня так по участку полузасохшая абрикосина - ей-богу, спилил бы под корень.

Но главное: зачем? Зачем?! За каким вообще лешим я держусь левой рукой за правое ухо? Смысл-то в чём?

Сижу на корточках и тихо стервенею. Благоговения перед высшим разумом - никакого. Кого стыдиться-то? Её, что ли? Пусть лучше на себя посмотрит. Если, конечно, есть чем смотреть. Приобрела контрафактного андроида, вот и возись теперь с ним! Левообладательница…

Мымра шевелит щупальцами вхолостую - не знает уже, чем бы ей ещё достать Володеньку Турухина… Ох, дождётся она у меня! Возьму и сломаюсь. Плюну на эти триста штук… Стоп! Какие триста штук? Триста штук я сам придумал - откуда мне знать, сколько им Толик реально должен? Лишь бы на счётчик его не поставили…

Велено взяться за мочки накрест. Берусь. Отчего ж не взяться? Мне за эту ерунду, между прочим, пять тысяч в день набегает. Вернее, не мне и даже не Толяну, а этим его кредиторам, ну да всё равно… Плохо, что нет тут ни дня, ни ночи. Скорее всего, денежку станут начислять по нашему календарю и обуют, как водится: поди угадай, сколько времени прошло, если ничего не меняется! Хотя нет, вряд ли - расплачиваться будут дома, дата убытия известна… Минутку, минутку! Когда меня точно сюда доставили? Месяц помню, а вот число…

Снова отпустить уши и коснуться обеими руками пола. Чёрт возьми, чем я здесь занимаюсь?… Внезапно приходит в голову, что, возможно, работа моя даже ещё и не начиналась… Опаньки! Ну конечно же!… Меня просто тестируют. Проверяют. Я ведь новенький, неопробованный! Ну так это совсем другое дело…

Отпускаю уши, касаюсь руками пола. Снова пауза. Надо полагать, владелица моя изучает инструкцию по эксплуатации или что-нибудь в этом роде, вникает в следующий пункт объясниловки. Всё-таки великая штука смысл. Ничто так не поднимает настроения, как проблеск смысла. Сижу и чувствую себя исправным. Исправный андроид - это звучит гордо.

Внезапно Мымра приходит в неистовство, лианы взбурлили. Видели по телевизору косяк сельди, сбиваемый хищниками в шар? Очень похоже. Вдобавок беснующиеся щупальцы начинают отсверкивать тусклым серебром - точь-в-точь чешуя.

Возможно, я сделал что-то не так или, напротив, привёл в восторг неслыханно точным исполнением команды. Хотя вполне вероятно, что я тут вообще ни при чём, - допустим, она подобным образом общается со своими сородичами. Хвастается покупкой. Почему бы и нет?

Такие припадки приключаются с ней то и дело. Потом ураган утихает, и что-нибудь происходит, например, появляется наладчик. Или не появляется. Чаще не появляется…

На этот раз Мымра просто исчезает. Была - и нету. То ли побежала ябедничать на меня Обмылку, то ли просто унеслась по собственным делам. Такое впечатление, что по-другому она перемещаться не может. Где возникнет, там и сидит. Или стоит… Пребывает, короче. Но возникает всегда в одной и той же точке.

В любом случае, перекур. Отдыхай, Володя…


***


Карина Аркадьевна, помнится, предупреждала, что работать придётся в помещении. Не берусь ни подтвердить её слова, ни опровергнуть. Сквозняков вроде нет, воздух свеж и достаточно тёпл, чтобы расхаживать нагишом, но даже если это и впрямь помещение, то о нём абсолютно нечего сказать. Круглое оно, квадратное? Огромное или просто большое? Неведомо… Какая-то тут чепуха с преломлением света. С двадцати шагов сумеречная окрестность просматривается более или менее чётко, с тридцати начинаются искажения, гримасы и прочие конвульсии, а уж дальше вообще ничего не различишь - всё сливается в общей мешанине размытых пятен. Куда бы ни отступил, везде одно и то же. Блёклая абстрактная фата-моргана, непрозрачный миражик. Попадали когда-нибудь в туман солнечным днём? Вот что-то отдалённо похожее: пятачок ясной погоды, а вокруг белёсая муть.

Есть, правда, ориентир - смутная тёмная блямба, но сходить посмотреть, что она означает, я не решаюсь. По-моему, заблудиться здесь проще простого. Поэтому маршрут пока один: полсотни шагов от футляра до Мымры (блямба справа) и полсотни шагов от Мымры до футляра (блямба слева). А под босыми подошвами то ли пол, то ли почва - до сих пор не разобрался. Мелкая пружинящая путаница тоненьких волокон. Может, корешки, а может, что-нибудь синтетическое. Рельеф местности неровный, но мне подчас кажется, что расположены эти неровности не как попало, а в определённом, может быть, даже шахматном порядке.

Вот и думай тут…

Умру не забуду, как я впервые самостоятельно одолевал эти полсотни шагов. К Мымре-то меня, мало что тогда соображавшего, вёл Обмылок, а вот обратно… Стоило сдвинуться с места, сумерки вокруг шевельнулись, закопошились. Волей-неволей пришлось остановиться, переждать головокружение. А впереди между тем меня подстерегала первая страшилка. Я ещё в ту пору не знал, что это за штука. Не знаю и сейчас. С уверенностью могу сказать одно: бояться её не следует.

Было так: полумгла справа подёрнулась чем-то вроде паутины, затем беззвучно раскололась длинными чёрными трещинами, превратившимися через миг в заросли гигантских прямых шипов, что, разумеется, тоже было оптическим обманом. Далее возникшие ниоткуда дебри взметнулись и протянули все свои острия ко мне. По-моему, я заорал. И это не было худшим из того, что могло стрястись. Например, кинулся бы наутёк, наверняка покалечился бы - и прощай, карьера андроида.

Вообще такое ощущение, что здешняя атмосфера представляет собой сплошную воздушную линзу. Потом я, конечно, сходил осмотрел страшилку вблизи. Ну что сказать?… Чёрный прямой ствол со смоляными наплывами, распадающийся вверху на три отростка, каждый из которых тоже разветвляется, но крону дерева это не напоминает нисколько - скорее торчащий корень. Впрочем, за точность сравнения не поручусь: выше третьей-четвёртой развилки перспектива начинает гулять.

Вторая страшилка располагается чуть подальше и с той стороны, где блямба. Похоже, их тут много. Зачем они? Понятия не имею! Возможно, опоры, поддерживающие свод, а возможно, местная растительность.

Хорошо ещё, что мне в тот раз ёжики навстречу не попались. Тоже, доложу я вам, зрелище. Собственно, никакие они не ёжики - вообще непонятно что. Сначала прилегающая к полу мгла вспучивается, становится бугристой, бородавчатой - и вот уже накатывают на тебя бурые глыбы, быстро при этом уменьшаясь. Этакие перекати-поле размером чуть больше футбольного мяча. Впрочем, иногда чуть меньше. Вроде бы состоят из того же мха, которым здесь всё покрыто, однако назвать их растениями я бы не решился. Передвигаются суетливыми стайками, и такое впечатление, что всё на пути обнюхивают. Ткнувшись в босые ноги нелицензионного андроида, замирают, отскакивают и бегут дальше.

Ещё они мне напоминают, как ни странно, катящиеся снежные комья. Я даже смотрел, не остаётся ли за ними дорожки во мху. Нет, не остаётся…

На редкость скудный мир. Иных объектов здесь, судя по всему, не имеется. Хотя нет, вру. Есть ещё медузы, но я их сперва принимал за атмосферные глюки, пока одна из них не проплыла, кривляясь, в каком-нибудь метре над голой моей головой. Вблизи она скорее походила на мыльный пузырь, чем на медузу - ни бахромы, ни стрекал. Бывают крохотные, с горошину, таких тут полно, а та была гигант - не меньше полуметра в диаметре…

Кажется, госпожа сгинула надолго. А коли так, то у меня есть полное право перейти в спящий режим. Поплетёмся-ка мы, Володенька, к нашему родному футляру.


***


Со стороны футляр похож на прямоугольную подтаявшую глыбу льда. Длиной - в полтора человеческих роста, высотой - по грудь, углы - скруглённые. При моём приближении он гостеприимно раскрывается, предъявляя уютное нутро, содержащее всё, что необходимо фальшивому андроиду для нормального функционирования. Бритва (она же губка), ночной горшок и ещё одно интимное устройство, о котором умолчу. Собственно, все эти предметы лишь называются так (точнее, я их так называю), а с виду чистый сюрреализм. Если бы не краткие объяснения Обмылка, никогда бы не понял, что это и зачем.

Вот, например, желеобразный комок размером с кулак. Вы не поверите, но это именно бритва. Ложишься навзничь, кладёшь её, скользкую и холодную, на пузо - и принимается эта тварь по тебе ползать на манер улитки, сокращаясь сноровисто и щекотно. Потом переворачиваешься ничком, после чего процедура повторяется. Несколько минут - и ни волоска на тебе, ни пылинки. Гладок, стерилен, готов к услугам.

Или вот нечто напоминающее плоский слегка изогнутый булыжник. Чёрного цвета, тяжеленный, будто из свинца отлит. Окрещён дозатором. Внутри у него жратва, густая паста. Высасывать её можно с любого края, причём вкус в разных местах разный. Замечательное устройство, однако есть у него одна подлая черта: всё помнит, и добавки не выпросишь. Может, оно и правильно. Роботы не жиреют. Тем не менее постоянно достаёт чувство лёгкого (а если пайку не растягивать и слопать в один приём, то и волчьего) голода. Как в подвале.

Назначение безымянного предмета, напоминающего большую сувенирную спичку со стержнем круглого сечения и гранёной головкой, мне неизвестно. Забыл спросить. Потому он и безымянный.

Прочие устройства, чтобы избежать физиологических подробностей, описывать не буду.

Насколько я понимаю, оболочка футляра настоящая, содержавшая когда-то лицензионного андроида, а вот внутреннее оборудование наверняка раздобыто оттуда-отсюда пронырливым Обмылком, потому что для меня вдавлина в донышке предусмотрена, а для других приспособлений - нет. Вернее, вдавлины-то есть, но по форме они ни с чем имеющимся в наличии не совпадают. Стало быть, что-то в них лежало другое.

Зато выемка, в которой я сплю и отдыхаю, словно под меня делана. Самое время вспомнить, что размеры одежды моей и обуви Карина Аркадьевна как будто знала заранее. Вряд ли это совпадение. Так что, окажись я сложён по-другому, проехала бы тогда мимо, даже взглядом не удостоив…

Укладываюсь в футляр, крышка сама собой закрывается. Лежу перебираю в памяти события, в результате которых дошёл до жизни такой. Что-то там сейчас поделывает Толян? Может, тоже по трущобам прячется, а может, на Канарах давно… Сволочь он, конечно, обаятельнейшая. Взял однажды и, не теряя обаяния, утопил служебный сейф с уголовными делами. И ладно бы ещё в Мариинской впадине утопил, а то ведь на двухметровой глубине! И вода прозрачная. Тут же, естественно, пригнали кран, подняли сейф, и попёрли Толяшечку в три шеи из органов. Думаете, расстроился? Ещё и радовался, что не посадили…

Странно, ей-богу: лежу чёрт знает где, чёрт знает в чём, изображаю из себя нелицензионное устройство, а сам гадаю, выкрутился или не выкрутился подставивший меня родственничек, чей долг я сейчас непонятно за каким дьяволом отрабатываю…

Но какова Карина! Да, теперь все концы с концами сходятся: увидела бродяжку, параметры подходящие, тормознула, подобрала, выспросила, поместила на недельку в похожие условия, смотрит - вроде то, что надо: разденется, обреется, в футляр залезет, самую нелепую команду выполнит беспрекословно, да ещё и благодарен будет, придурок…

Накатывает злость. На Мымру, на Карину, на Толяна, на себя самого, на тот свет, на этот… Чума на оба ваши света!


## Глава 5. ЛИЦЕНЗИОННЫЕ


Нет, так нельзя. Так и до кондрашки себя доведёшь. А не сходить ли нам, Володя, на разведку, и не выяснить ли наконец, что это за блямба такая? Боязно однако. Не дай бог, вернётся Мымра, а у андроида опять программный глюк, причём серьёзный, если по окрестностям вздумал бродить. Обычно, когда госпожа возвращается и вызывает на ковёр (то ли из корешков свалянный, то ли из синтетических волокон), потолок моего гробика вспыхивает фиолетовым и раздаётся низкое прерывистое гудение. А уйду на прогулку - ничего не увижу и не услышу…

Или рискнуть?

Принимаю сидячее положение, саркофажик мой послушно раскрывается. Встаю, перешагиваю через борт. Вот она, эта тёмная загадочная блямба. Маячит в тумане и очертания имеет, если смотреть с этой точки, не совсем приличные. Интересно, сколько до неё? Метров сто? Во всяком случае, не больше - иначе бы она растворилась в общей мешанине бликов. И размеры её наверняка громадны…

Главное - идти медленно, строго по прямой. Отсчитываю первые шаги - и смутный абстрактный фон начинает не то чтобы биться в судорогах, поскольку ленивых судорог, в моём понимании, не бывает, но одни блёклые пятна меняют форму, другие тают, третьи появляются… Справа восстаёт из мрака всклокоченная страшилка, протягивает ко мне чёрные шипы. Не обращаю внимания. Главное - идти по прямой, и, кажется, мне это удаётся, несмотря на подворачивающиеся под ноги вдавлины и выпуклости. Блямба ведёт себя странно. Сначала распадается на две блямбы - малую и большую, затем обе, истаивая на глазах, расплываются врозь и в конце концов исчезают. Я останавливаюсь. Итого: восемьдесят четыре шага.

Пожалуй, дальше углубляться не стоит. Отрицательный результат - тоже результат. Разведка проведена, можно возвращаться.

Поворачиваюсь и тут же теряю ориентировку. Куда теперь идти-то? Та-ак… А ведь знал заранее, чем эта авантюра может обернуться! Вот обернулась. Покричать?… Кому? Совершенно не уверен, что купившая меня верёвочная швабра обладает слухом. Я даже не уверен, обладает ли она зрением.

Спокойно, Володенька, не паникуй! Поступим-ка мы с тобой, умнее: сделаем пяток шагов наугад, потом оглянемся и проверим, не появились ли у нас в тылу обе исчезнувшие блямбы. Если появились, то, стало быть, направление выбрано относительно верное…

Делаю пяток шагов, оглядываюсь. Даже ни намёка.

Что тут ещё можно придумать? Оставить какую-нибудь примету и, не теряя её из виду… Какую примету? Стою голый, без единого волоска на теле. Выщипать мох на особо выдающейся выпуклости - в качестве ориентира? Во-первых, замучишься выщипывать, во-вторых, ни одна выпуклость особо не выдаётся, в-третьих, что толку? В десяти шагах не различишь: выщипан мох, не выщипан… Поискать ту страшилку, мимо которой я проходил? А как ты удостоверишься, что страшилка именно та?

Заблудился, братцы. Ау-у…

Я принимаюсь озираться, и вскоре внимание моё оказывается прикованным к проступающему из мрака подобию вздутой ледяной горы. Что-то мне этот волдырь сильно напоминает… Не может быть! Делаю шаг - и смутный холм словно бы оседает слегка. Подхожу ближе, потом присаживаюсь на корточки и смеюсь. Долго смеюсь. Случись такое дома, сказал бы: леший водит. Короче говоря, меня снова вынесло к моему футляру. С чем себя и поздравляю. А ведь старался идти по прямой…

Повезло. Но больше так, Володенька, прошу тебя, не рискуй. Блямба, видишь ли, заинтриговала! Да тут из таких блямб вся окружающая действительность состоит… Чувствуя невероятное облегчение, приближаюсь к саркофажику, но он почему-то, зараза, не открывается.

Э! Ты чего? Ошеломлённо похлопываю по крышке. Никакого эффекта… Минутку-минутку! А что это он вроде переместился? Раньше стоял на выпуклости, теперь стоит в выемке… Слушайте, братцы, да это же…

Это не мой футляр.


***


Полагаю, примерно такую же оторопь ощутил Робинзон, когда обнаружил на пляже след босой ноги. Оторопь и ужас. Я здесь не один! Мало мне Мымры - я ещё и в окружении настоящих андроидов, у каждого из которых сертификат, гарантийный талон и, что самое скверное, наладчик, не являющийся жуликом… Хотя, если подумать, чему ужасаться-то? Ну андроиды, ну даже наладчик! Не дикари, не съедят. В крайнем случае, отправят обратно. Как не подлежащего ремонту…

Но это, если подумать.

Чувствуя себя на грани провала, я удалился на цыпочках от чужой упаковки и, только когда растаяли последние льдистые отсветы, сообразил, что заблудился окончательно.

Вот теперь и впрямь полное ау!

- Обмылок… - негромко позвал я от отчаяния.

Ответа, как можете сами догадаться, не последовало.

Присел голыми ягодицами на шершавую колкую выпуклость защитного цвета (хотя тут почти всё защитного цвета) и оцепенел в тревожном раздумье. Мыслитель. Раньше надо было мыслить…

Не трагедия, конечно, однако досадно. Вернётся Мымра, хватится, вызовет моего наладчика, услышу от него лоха, ботаника, оленя… да и всё, собственно. Конец происшествия… надеюсь.

Лишь бы он меня побыстрей нашёл. Неуютно, знаете… Стоп! А искать-то он как будет? Не на ощупь же! Хоть бы картой какой снабдил… Поди тут найди кого! Над головой круглится, смыкаясь, сумеречная пухлая полусфера, словно тюбетейкой тебя накрыли. Где-то что-то шуршит, поскрипывает, похрустывает, но очень тихо - на грани слышимости.

Мне уже и сидеть надоело, когда краешек левого глаза уловил некое движение. Повернулся, всмотрелся. Там определённо завязывалась лёгкая чехарда цветных пятен, проклюнулись, зашевелились белёсые блики, постепенно складываясь в подобие гигантской фигуры - скорее обезьяньей, нежели человеческой. Стало страшно. К счастью, по мере приближения чудовищный силуэт начал уменьшаться в размерах, одновременно обретая чёткость. Тут ведь как под водой: чем дальше предмет, тем больше он кажется…

Хорошо, что к тому времени, когда она вошла в зону ясной видимости, я уже был на ногах. Увидела, остановилась. Голая, белая, без единого волоска, и смотрит на меня пустыми немигающими глазами. Спина неестественно прямая, руки неподвижно висят по сторонам, кулаки сжаты, к правому виску, если не обманывает зрение, приделана параллельная земле антенка, отдалённо похожая на заложенный за ухо карандаш столяра. Возможно, съёмное оборудование. Вот, значит, как они выглядят, лицензионные.

У меня хватило соображения застыть в похожей позе и бессмысленно вытаращиться. А может, и не хватило. Может, сам по себе застыл. С перепугу.

Не знаю, как долго мы тупо глядели друг на друга. У меня возникло ощущение, будто мне сканируют мозг. Не исключено, что так оно и было. Поэтому я не только мимику - я даже мысли постарался отключить. Раскусит или не раскусит?… Кажется, не раскусила. Повернулась в три четверти и, механически переставляя ноги, двинулась по неизвестно куда ведущей прямой. Скорее всего, к футляру. Вскоре вздулась до гигантских размеров и начала таять, распадаться на отдельные белёсые пятна. Потом исчезли и они.

Всё. Ушла. Я обессиленно опустился на колкую шершавую выпуклость и долго смотрел в ту сторону, где скрылась андроидиха.

А походочку эту механическую мне придётся освоить…


***


Встреча настолько меня впечатлила, что я занялся шагистикой прямо там. Где заблудился. С неподвижным лицом совершал повороты, бездумно смотрел вперёд, затем принимался вспоминать, с какой ноги начинала она движение: с левой или с правой?

За этим занятием меня и застал Обмылок, как всегда, медленно соткавшийся из ничего прямо передо мной.

- Ну ты чо, олень? - укоризненно прогнусил он. - Мымра икру мечет!

Между прочим, сказано было метко. Представилась взбешённая Мымра, клубящаяся подобно плотной рыбьей стае и отсверкивающая тусклым серебром. Кстати, само словечко Обмылок перенял у меня. Раньше он Мымру именовал безлико и политкорректно - клиент.

- Заплутал, - хмуро пояснил я.

- Чо-чо-чо?

- Заблудился, - перевёл я на общепринятый.

- А чо спичку не взял?

- Чего не взял?

Но он уже повернулся и пошёл. Я последовал за ним не сразу - стоял и с ностальгическим умилением смотрел ему вслед. Эта его расхлябанная полублатная походочка… Тоже ведь перенял у кого-то. Шаг от бедра, таз чуть выдвинут вперёд, плечи слегка откинуты, руки болтаются… Если бы не волдырь взамен башки, шпана шпаной.

Очнулся, догнал - и вскоре очутились мы перед моим обиталищем. Крышка неспешно поднялась. Обмылок наклонился, достал со дна фляжку. Взвесил в руке, отправил на место. Затем извлёк безымянный предметик, похожий на большую сувенирную спичку. Повёл, как фонариком, из стороны в сторону. Каждый раз, стоило нацелить устройство на футляр, гранёная головка принималась мерцать.

- Все дела, - пояснил он - и вручил.

- Мог бы и раньше сказать, - буркнул я.

- Уши мыть надо, - последовал надменный ответ.

Стало быть, объяснял уже, да я, видать, прослушал. Или так объяснял, что не поймёшь ничего. Тоже возможно.

- Обмылок! - сипло позвал я. - Тут, оказывается, лицензионных полно…

- И чо?

- Через плечо! - сорвался я. - Как себя с ними вести?

- Никак, - сказал он и растворился бесследно.

Ну не баламут, а? Ему же самому в копеечку влетит, если меня разоблачат… Есть у него вообще башка в этом волдыре? Может, потому и скафандр не снимает, что нету… Раздосадованный, я ещё раз проверил спичкообразное устройство. Всё правильно: наставишь на футляр - начинает мерцать. Надо полагать, действует с любого расстояния. Полезная штуковина…

Или зря я на Обмылка наезжаю? Возможно, помещений таких (если это всё же помещение) несчитано-немеряно, и возможно, в каждом имеется комок щупалец, которому тоже втёрли контрафакт. Так что забот у наладчика хватает - пчёлкой летать приходится.

Отправляю спичку в футляр, велю крышке опуститься и со всех ног кидаюсь к мечущей икру Мымре. Исправен я, исправен!


***


Вот так лежишь себе в футляре, лежишь - и странные фантазии на ум приходят. А не заточён ли ты, Володенька Турухин, в самом себе? Представь на секунду, что мирок, куда тебя занесло, твоя собственная душа. Ведь похоже, согласись! Те же вечные сумерки, вместо мировоззрения - какая-то абракадабра, вдобавок на каждом шагу меняющаяся. А Мымра - не более чем общество, которое тобой командует. Вон та лиана - Танька, та, пошерстистее, Карина, а та вертлявая, разумеется, Толян. Страшилки - не что иное как произрастающие в тебе пороки. Ёжики, очевидно, соблазны. А достоинства где?

А нету.

Приседания, ужимки, ушещипательные пассы, видимо, соответствуют тому, чем ты занимался всю свою жизнь. А кто такие лицензионные? Не иначе воплотившиеся страхи. Перед законами, перед правилами приличия…

Всё сходится - аж смешно!

Может, мы с тобой и впрямь угодили в ад? Раньше он был чем-то вроде общежития, а теперь выделяют персональный круг - каждому по делам его. А дел у нас, Володенька, не густо. Да оно и к лучшему, а то бы жарился сейчас на сковородке. И футляр идеально вписывается: был ты человек в футляре - так вот тебе футляр!

А как трактовать Обмылка? Кто он при таком раскладе? Сатана? Что ж, по грешнику и дьявол… Но кара, согласись, хороша: приговаривается к пожизненному заключению в собственной душе.

Сам же тогда сказал Карине: от людей устал. Вот отдохни.


***


Всё-таки есть разница между днём и ночью, правда слабенькая-слабенькая. Камуфлированные сумерки становятся то ярче, то темнее. День (если лёгонькое это просветление можно назвать днём) раза в полтора короче нашего. А может, и в три, поди пойми, без часов-то! Но что самое, на мой взгляд, забавное: в условно-светлое время суток Мымра меня почти не тревожит, зато в условно-тёмное гоняет, как новобранца. Хотя, возможно, пик активности у местных жителей приходится на ночь. Ещё мне не нравится, что меня продолжают тестировать. Не то чтобы я жаждал окунуться с головой в работу - вполне хватает и проверки функций, однако чую нутром: что-то не так. Что-то тут, братцы, не так…

Лицензионные не тревожат. Скорее я их тревожу, потому что полюбил ходить на прогулки. Промахнулась со мной Карина Аркадьевна. Думала, раз я в село за водкой не сбежал, значит и здесь никуда не сбегу… Ещё как сбегу, Карина Аркадьевна! Это на даче можно скважиной занятся, калиткой, плетнём… А тут, кроме удовлетворения собственного любопытства, и радости никакой. Кстати, гулять со спичкой - милое дело! И куда возвращаться знает, и вспыхивать умеет, когда на службу требуют.

Лицензионных как минимум трое. Два андроида и одна андроидиха - та самая. Других не видел. При встрече со мной механические соседушки цепенеют, затем резко меняют курс. Я - тоже.

А приспособление, напоминающее заложенный за ухо карандаш, действительно съёмное. То оно у неё на правом виске, то на левом, то вообще отсутствует.

Вскоре осмелел до такой степени, что решил сходить в гости, иными словами, осмотреть чужой футляр, на который наткнулся во время первой своей вылазки. Маршрут известен: идём по прямой на загадочную тёмную блямбу, делаем восемьдесят четыре шага, а там видно будет. Воспользовался отлучкой Мымры - и двинул. Всё было, как в прошлый раз: сначала блямба раздвоилась, затем обе её доли разъехались, расплылись и в итоге растаяли.

Побродил по округе, высматривая холмообразный волдырь льдистых оттенков, но так нигде и не высмотрел. Хотя «побродил» - не совсем то слово. Андроиды не бродят, они движутся в заданном направлении. Пластику их я уже к тому времени, можно сказать, освоил. Ну и двигался, стало быть, в разных заданных направлениях, пока бурая мгла впереди не шевельнулась.

Залёг, подполз, выглянул из-за бугорка, но тут что-то шершавое и, как показалось, живое ткнулось мне в ногу. Я чуть не вскрикнул. Это был небольшой ёжик, почему-то одинокий, и он явно претендовал на моё место. Толкал то в бедро, то в рёбра, как будто пытался согнать. Я не выдержал и перелёг. Вроде отстал…

Выглянул снова. На ровном, как плац, пятачке вовсю шёл тренаж. В центре плаца колыхался комок шерстистых щупалец, а перед ним, стоя на одной ноге, замерла моя знакомая. Я привычно расфокусировал зрачки, пытаясь понять, чего от неё хотят. Ага… Опустить ногу… Повернуться… Следующую команду я не понял. Мымра, во всяком случае, ничего похожего не требовала. Ах, вот оно что: бегом марш! Всего-навсего…

Лицензионная андроидиха побежала. С неуклюжей грацией автомата нарезала она круги, центром которых был её владелец. Или владелица. Гладкие белые локти и колени ходили, как шатуны. Зрелище, прямо скажем, не слишком эстетичное. Ничего, Володенька, не горюй, со временем и мы так научимся…

И ещё бы наблюдал, да полыхнула спичка. Мымра вернулась. Зовёт. Чуть отполз, поднялся, сверился с направлением и побежал, старательно двигая локтями и коленями.


***


Одного не понял: соседку-то мою зачем тестировать? Ну я ладно, я новичок. Но она-то лицензионная, приобретена раньше меня. Хотя откуда мне знать: раньше, позже? Очень даже может быть, что купили нас одновременно и теперь доводят до ума. Честно сказать, последнюю вылазку я учинил с единственной целью - разведать, что за работа мне предстоит. Не век же заниматься физзарядкой!

- Те чо надо? - не понял Обмылок, когда я поделился с ним своими сомнениями.

- Работу, - честно сказал я.

- От работы кони дохнут, - прогнусил он и неспешно слился с окружающей средой.

Истинная правда. Кони - от работы, люди - от безработицы… Совершил ещё несколько вылазок, посмотрел, чем занимаются два прочих андроида, и к разочарованию своему удостоверился, что тем же самым. Ать-два, левой-правой… Такое впечатление, что все мы только-только приобретены.

Вскоре начались неприятности. Помню, Мымра проверяла исправность моей правой кисти, предлагая волнообразно пошевелить пальцами, сжать кулак и всё такое прочее в том же роде, когда я заметил вдруг, что за мной наблюдают. На незримой границе, за которой однообразная здешняя действительность начинает расплываться, становясь ещё более однообразной, неподвижно стояли плечом к плечу оба изделия мужского пола. Лица их были повёрнуты в мою сторону. Всё это очень напоминало проверку.

Разумеется, занервничал. Неизвестно, было ли связано появление лицензионных с моими опрометчивыми рейдами, но легче мне от этого не стало. Проклял себя, как водится, за беспечность и, стараясь не покоситься случайно на цепенеющих неподалёку страшных белёсых соглядатаев, с удвоенным старанием продолжал исполнять, что велено.

Не знаю, сколько они ещё там торчали. Когда решился наконец взглянуть, их уже и след простыл.

Дальше - хуже. Повадились то вдвоём, то поодиночке. Однажды гостёчки дорогие заняли позицию точно между мною и футляром. А Мымра как раз дала команду «отбой». Выбора не было - с неподвижным лицом кретина двинулся прямиком на зрителей. Тут же развернулись и сгинули. Причём в разных направлениях.

С тех пор - как отрезало. Мало-помалу вновь обрёл уверенность, проще сказать, обнаглел, и вот в один прекрасный день (именно день, поскольку сумерки чуть просветлели, а Мымра погрузилась то ли в сон, то ли в меланхолию) я взял свою верную спичку и вновь отправился на поиски приключений. Похоже, предположение, что господа негуманоиды склонны к ночному образу жизни, можно было считать доказанным: владелец андроидихи тоже едва колыхал лианами и других признаков жизни не подавал. Я нахально прошёл мимо него, не скрываясь - никакой реакции.

Шагах в пяти от футляра приостановился. Крышка была откинута, а это означало, что лицензионное устройство на месте. Я и сам уже мог проделывать такой фокус, открывая свой гробик изнутри, когда вздумается. Невелика премудрость. Поразило другое: над раскрытым саркофажиком крутилась стайка некрупных медуз, а со дна его поднимался тонкий сизоватый дымок. Да уж не перегорела ли моя соседушка?… Вот они, лицензионные-то! Видать, Володенька Турухин понадёжней сработан. Хотя почему обязательно перегорела? Механизм - он и есть механизм. Может, у него выхлоп такой… или подзаряжается… Залётная дымная прядка коснулась моих ноздрей - и я не поверил обонянию.

Впереступочку приблизился почти вплотную, затем, приподнявшись на цыпочки, с замиранием запустил глаз внутрь. И что же я увидел? Андроидиха лежала на спине и, бесстрастно глядя в сумеречный зенит, - курила!

Мало того, что остолбенел, - я, братцы вы мои, пережил тяжелейшую умственную контузию. Первая мысль, робко проникшая в голову, мне вообще не принадлежала. Эта была цитата из классика, и я чудом не воспроизвёл её вслух: «Кухарка брилась!»

- Дай дёрнуть… - хрипло выговорил я наконец.

- Облезешь, - равнодушно прозвучало в ответ. - И неровно обрастёшь.

Потом последовала пауза. Должно быть, андроидиха сообразила, что кто-то её о чём-то спросил, а она ответила! Села рывком, уставилась.

- Ёшки-матрёшки… - потрясённо вымолвила она. - Так ты тоже, что ли?…

Растеряно взглянула на тонкую почти уже до фильтра докуренную сигарету и дрогнувшей рукой протянула мне.

- Н-ну… н-на…

Я машинально принял бычок и затянулся. Ничего доброго из этого, разумеется, не вышло - два года, напоминаю, не курил.

- Где погасить? - просипел я.

Она молча протянула карманную пепельницу с крышечкой.


## Глава 6. ЛЕРА


Убить Обмылка мало! Нет бы по-человечески сразу растолковать: так, мол, и так, тот - лицензионный, а вон тот - такой же Володенька Турухин, просто другого пола и звать его по-другому. Того опасайся, этого - не надо… Зла не хватает!

Понимаю: секретности ради… Вернее, нет, не понимаю! Рано или поздно всё бы так и так выплыло наружу. Почему не предупредить заблаговременно? Сколько бы нервов сэкономил!… Ах да, некогда ему… балаболу…

- Тебя как зовут? - спросила она.

- Владимир.

- А я Валерия. Можно просто Лера.

И почувствовал я себя, братцы мои, словно бы в Эдеме. Вкусил Адам яблочка (в данном случае - затянулся окурком) и осознал, что стоит перед ним совершенно голая Ева, да и сам он совершенно гол. Крякнул, прикрылся. Двумя руками. Накрест.

- Ошизел?! - злобно прошипела она. - Никогда так не делай!…

Верное замечание. Андроиды срама не имут. Я совершил над собой усилие и убрал руки.

- Спичку подбери, - велела она. - Уронил.

Да, действительно… Нагнулся и долго пытался ухватить махонькое путеводное устройство. Как они всё-таки любят командовать! Пальцы не слушались… Хорошо ещё, лысые девушки не способны вызвать во мне ничего, кроме шока…

Подобрал наконец. Выпрямился, не рискуя отвести взгляда от спички.

- Так и будешь её в руках держать?

- А куда?

- За ухо. Как сигарету.

Или как плотницкий карандаш. Ну да, ну да… Та самая антенка… Попробовал пристроить куда было сказано - улеглась идеально.

- А если потеряю?

- Другую выдадут. Но лучше не терять.

Руки опустели, и стало совсем неловко.

- Вы давно здесь, Лера? - блудливо откашлявшись, спросил я. На всякий случай перешёл на «вы». Какая-никакая, а отстранённость. Дистанция. Пусть словесная, но одежда. Подозреваю, что вежливый мой вопрос, учитывая обстановку, прозвучал довольно-таки идиотски.

- С января.

Почти четыре месяца. Однако…

- Домой не тянет? - Взор мой блуждал по нашей замкнутой сумрачной вселенной.

- Нет.

- Почему? - поражённо пробормотал я и всё-таки взглянул ей в лицо. Только в лицо. Нижняя точка - подбородок.

- Есть причины… - уклончиво отозвалась она.

Ну ясно… Тоже, наверное, ищут. Дальше можно не выспрашивать - на собственной шкуре испытал. В следующий миг меня осенило. Казалось бы, мелочь, но эта мелочь опрокидывала все мои представления о здешней жизни.

- А где вы тут сигареты берёте?!

- Обмылок приносит…

Даже не скажу, что именно потрясло больше: то, что Лера тоже завербована Обмылком, или то, что он, рискуя провалить своих подопечных, снабжает их куревом.

- В счёт выплаты? - ахнул я.

Кажется, она удивилась.

- Н-нет… Просто. Закачу истерику - и приносит…

- К-как?…

- Так. Видит, что вот-вот завизжу, ногами забью - спрашивает: «Чо надо?» (Произношение Обмылка соседка скопировала весьма точно.) Ну и приносит. Только помалу. Может, и правильно…

- И спиртное?

- И спиртное тоже…

- Рискуешь, - заметил я, глядя на неё с уважением.

- Рискую, - согласилась она. - А иначе сдвинешься…

- А заметят, что куришь?

- Кто? Лохматые, что ли? - презрительно хмыкнула она.

Под лохматыми Лера, надо полагать, подразумевала местных жителей. Что ж, словцо довольно точное. И впрямь лохматые.

- Да нет… эти… лицензионные…

По-моему, она испугалась. Даже зрачки расширились. И не то чтобы мне стало жалко её - просто я вдруг осознал, насколько одинок каждый из нас в этом нечеловеческом мире. Загнанные, спасшиеся ценой унижения, бритые, как каторжники, безбровые, вынужденные прикидываться чёрт знает чем, мы стояли посреди обжимающей нас чуждой полумглы и беспомощно смотрели друг на друга.

- Лицензионные?… - переспросила она.

Я был полностью сбит с толку. Неужели за четыре месяца Лера ни разу с ними здесь не столкнулась? Быть того не может! У кого бы иначе она переняла эту свою угловатую механическую пластику?

- Двое их… - с запинкой пояснил я. - Самцы…

- А-а… ты вон про кого… - облегчённо сказала она. - Ну, с этими - ладно… Я думала, новых завезли… модернизированных…

- А со старыми почему ладно?

Махнула рукой.

- А! Барахло! Но ты с ними всё равно осторожнее… Тебя кто сюда сосватал?

- Карина Аркадьевна…

- Слышала, - с недоброй усмешкой отозвалась Лера. - Та ещё пройда…

Слышала? Интересно, от кого? Не от Обмылка же! Хотя вполне возможно. Раз сигареты проносит контрабандой, значит и беседы ведёт… Иными словами, агентов у него на Земле как минимум несколько. Можно было и самому догадаться…

- Как она тебя окрутила-то? - спросила Валерия.

- Задолжал.

- Много?

- Триста тысяч, - привычно соврал я.

- Сколько?! - не поверила соседка.

Я повторил. Лера недоверчиво на меня уставилась.

- А там ты их заработать не мог? - с неожиданной злостью спросила она.

Ответить мне помешало негромкое прерывистое гудение. Изнанка откинутой крышки затлела фиолетовым. На службу требуют. По привычке я чуть было не подхватился и не кинулся стремглав к месту исполнения обязанностей, но вовремя сдержал свой трудовой порыв. На службу-то ведь требовали вовсе не меня, а Леру. Такое, однако, впечатление, что моя соседка сигнала вообще не заметила.

- Зовёт… - нерешительно намекнул я.

- Обождёт, - цинично скривив рот, выговорила она. - Не растреплется… Да хоть бы и растрепался! Задолбал уже…

Я в изумлении взирал на отчаянную свою соседку. Похоже, за четыре месяца пребывания здесь Лера напрочь утратила страх божий. Повернулась к футляру, перегнулась через борт (в панике я вновь отвёл глаза) и достала целенькую сигарету.

- Может, ещё одну? На двоих…

- Да я вообще-то не курю. Бросил…

- Прямо сейчас?

- Н-нет… года два назад…

- А чего ж тогда докурить просил?

- Растерялся…

- М-дя… - Она с сожалением оглядела меня с головы до ног, чем опять-таки сильно смутила. - Тогда и я не буду.

Кинула сигарету обратно, вздохнула:

- Ладно. Пойду принесу пользу.

Вскинула руку, пошевелила на прощание пальчиками и двинулась нормальной человеческой поступью, без дурацких этих шатунных тычков коленями и локтями. Крутившиеся над футляром медузы почему-то двинулись за нею следом.

- Лера… - растерянно окликнул я.

Обернулась.

- Лера… А почему вас до сих пор тестируют? Вы же уже четыре месяца здесь…

- Тестируют?

- Н-ну… проверяют. Лечь-сесть, сесть-встать… А сама-то работа в чём заключается?

Засмеялась.

- Глупенький, - сказала она чуть ли не с нежностью. - Это и есть наша с тобой работа.


***


Вот оно как. Стало быть, это и есть наша с тобой работа, наивный мой Володенька Турухин… Стою на четырёх мослах, верноподданно вывернув голову в сторону Мымры, и пытаюсь хоть что-то сообразить. Надежда на обретение смысла почти утрачена. Получается, лохматые покупают у обмылков (возможно, на другом конце галактики) уникальную технику только для того, чтобы та по команде совершала нелепые телодвижения и принимала малоприличные позы… А кому такая роскошь не по карману (или что у них там взамен карманов?), те вынуждены втихаря приобретать леваков: Леру, меня… Карина вон даже предположить не решилась, сколько может стоить настоящий лицензионный андроид.

«Послушайте!… - гулким мечтательным басом декламирует кто-то в моей голове. - Ведь, если звёзды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно? Значит - это необходимо…»

Я даже догадываюсь, кому необходимо. Мымре необходимо. Знать бы ещё, на кой…

Главное, Володенька, не спешить с выводами. Для начала перевернись на спину и отвесно подними левую ногу. Вот так. Теперь можешь размышлять дальше…

Работа… Тогда уж скорее служба, чем работа. Работа, в моём понимании, это когда что-нибудь производишь. Приносишь зримую пользу… Кстати, Лера так и сказала: «Пойду принесу пользу…»

Может, шутила, а может, и нет…

Так какую же мы с тобой, Володенька, приносим пользу, лёжа на спине и стараясь удержать левую ногу в вертикальном положении? Не исключено, что никакой. Мало ли на Земле обессмыслившихся занятий! Взять, к примеру, строевой устав. Веке в семнадцатом он и взаправду был необходим: шагнёшь не в ногу - смешаешь ряды. Смешаешь ряды - каре прорвано. А в нынешние времена, поведи себя кто-нибудь в бою, как на плацу, - тут же и прихлопнут. Так что шагистика теперь не более чем традиция…

Ты себя самого вспомни! Треть жизни проторчал в офисе, занимался бог знает чем, а теперь вдруг смысл тебе подавай!

И потом с чего ты взял, будто принимаемые тобою позы неприличны? Это они в твоих глазах неприличны, а Мымра от тебя, андроида-гуманоида, возможно, эстетическое удовольствие получает. Опять же экзотика… Сама-то она правой рукой за левое ухо при всём желании не возьмётся. Ни рук, ни ушей - щупальца одни…

Да, но Лера сказала: «пользу…» Погоди, Володенька, погоди! Эстетическое удовольствие… настроение… самочувствие… А не вывозят ли нас в качестве медицинского препарата? Нет, не препарата - аппарата! Хм… Собственно, почему бы и нет? Может, лохматые с нашей помощью стресс снимают… Взять те же чётки. Очень похоже, между прочим: перебираешь бусины - и успокаиваешься. Но самих обмылков вывозить нельзя. Потому что разумные существа. А вот механические копии их…

Стоп! Быстро поменял ноги местами. Левую - вниз, правую - вверх. Молодец…

Тэк-с… На чём мы остановились? Лечение… Да, тогда это, пожалуй, именно работа, а никакая не служба. И должен сказать, что подобная трактовка нравится мне куда больше.

Но если так, то почему Лера столь бесцеремонно обходится со своим пациентом? «Скорая помощь» и та быстрее выезжает. Хотя, с другой стороны, не фиг было приобретать бракованую продукцию! Без сертификата, без гарантии…

Опуститься на колени и откинуться далеко назад… Вы ставите меня в неловкое положение, госпожа Мымра!


***


- Как там травка?… - со вздохом спросила Валерия, мечтательно глядя в серенькое пятнистое ничто.

Я, признаться, слегка одурел от такого вопроса. Потому что неправильно понял.

- В каком смысле?

Обернулась, уставилась.

- Травка!… - повторила она возмущённо. - Обыкновенная травка… Ты что, наркоман?

- Н-нет… Вообще не курю.

Боже, она же здесь почти четыре месяца! А у нас там апрель… Или уже май?… Хамло я всё-таки, что ни говори! Незлоумышленное, правда, но хамло…

- Зеленеет… - произнёс я как можно более нежно.

- А солнышко блестит… - процедила Лера. - Надо же память какая! Иззавидуешься…

- Всё время снится… - попытался исправиться я.

- Мне - тоже…

Беседовали мы неподалёку от Лериного футляра.

- Ты лохматому своему кликуху дал уже? - спросила она.

- Дал…

- Ну?

- Мымра… - признался я с неловкостью.

Лера оживилась.

- Думаешь, самка?

- Не знаю, не заглядывал…

После этих моих слов, кстати, произнесённых просто так, вполне меланхолично, без малейшего желания рассмешить, с Лерой приключилась форменная истерика. Завизжала, забила ногами.

- Не заглядывал… - стонала в изнеможении Лера. - Не заглядывал он…

Наконец отхохоталась.

- Ну, спасибо… - вымолвила она, кое-как переведя дух. - Развлёк…

- А твоего лохматого как зовут? - в свою очередь полюбопытствовал я, заходя издалека на главный для меня вопрос. О смысле работы.

На этот раз приступ веселья был куда короче.

- Ну так как же? - настаивал я.

- Не скажу.

- Почему?

- А неприлично… - пояснила она, досмеиваясь. - Мымра у тебя кто?

- То есть как… Владелица.

- Да нет! Это она тебе владелица. А среди своих?

- Откуда ж я знаю!

- Ну а как на твой взгляд?

Вконец озадачила. Мне раньше и в голову не приходило, что у моей Мымры может быть какое-то общественное положение… статус… Мымра и Мымра.

- М-м… - сказал я и беспомощно развёл ладони.

- А вот мне повезло, - похвасталась Валерия. - К крутому попала. Не знаю, кто он там у них, но серьёзный дядечка. Солидный.

Видел я этого дядечку. Такая же связка мохнатых верёвочных обрывков. Ничего не вижу в нём солидного…

- И в чём крутизна?

- Во-первых, с прозеленью, а Мымра твоя - так, серебрушка. Во-вторых, на месте сидит, никто его никуда не гоняет… Ну и ещё кое-что… - добавила она с загадочным видом.

- А кликуху дала неприличную, - напомнил я.

Мы сидели нагишом на колкой шершавой выпуклости, поглядывая изредка на прильнувший к полу льдистый блик, поскольку больше поглядывать было не на что, а вокруг смыкался куполом серенький мертвенный абсурд. Сумерки всмятку.

- Что носят? - полюбопытствовала она.

- В смысле?

- В смысле прикида. У вас же там весна сейчас…

Откровенно признаться, за женской весенней модой я никогда особо не следил. Один только раз заметил её - и содрогнулся. Было это в тот год, когда городские дуры все подряд напялили укороченные маечки и брючки с низким поясом, вывалив наружу серые целлюлитные животы. И каждая была горда собой…

- Ну, ясно… - недовольно сказала Валерия. - Ботаник. То-то тебя Мымра гоняет почём зря!…

Я моргал.

- Неужели ты и дома такой был?… - спросила она. - Что прикажут - выполнишь, на фиг никогда не пошлёшь…

- Ну а как иначе? Работа…

Усмехнулась.

- Мы ведь тебя взаправду за лицензионного приняли…

- Мы?! - всполошился я. - Кто это - мы? Тут что… ещё есть кто-то?…

- Мы - это я, - с простотой Людовика Четырнадцатого пояснила она. - Мы с Лерочкой.

Ну, ясно. Родственная душа. Тоже, видать, сама к себе на «ты» обращается. Других сюда, наверное, и не берут. Другие здесь удавятся… Кстати, на чём? Разве что лиану у Мымры одолжить…

- Заездит она тебя, - предрекла Валерия. - И правильно сделает. Шестеришь, суетишься. Умей себя поставить. Тут так: чуть дашь слабину - на шею сядут…

Внезапно вскочила, повернулась ко мне, в глазах - чёртики, рот - до ушей.

- Пошли посмотрим, как лицензионных муштруют!

Надо полагать, иных развлечений тут не имелось. И двинулись мы в неизвестном направлении. Вернее, известном, но только ей, Лере. Мне - нет. Я старался держаться вровень с моей спутницей, не обгоняя, чтобы не попасть в поле её зрения, но и не отставая, чтобы не подумала, будто пялюсь сзади. Хотя пора бы уже привыкнуть, перестать стесняться. Скандинавы, говорят, со скандинавками вместе в общественных банях моются - и не потому что темперамент северный, а потому что разницу сознают между койкой и парилкой. Так и тут. Если на то пошло, что есть нагота? Рабочая одежда андроида.

А Леру, похоже, и дома трудно было чем-нибудь смутить. Развязная особа, ой развязная… Кто её такую в андроиды пропихнул? И курит вдобавок… Шла чуть ли не вприпрыжку, болтала не переставая, выпытывала подноготную, донимала вопросами:

- А тебя-то чего трясли? Шурин должен, а ты при чём?

- Наверное, думали, что мы с ним на пару…

- Развели тебя, как лоха, понял? Никто тебя не искал…

- Как же не искал? - сердито возражал я. - Карина Аркадьевна специально выясняла… справки наводила…

- Ага! Наводила она там… Нашёл, кому верить! Сколько, ты говоришь, им должен был? Триста штук? Ну так эта Карина твоя им сразу же за тебя триста штук и вернула…

- Да нет же! Они за мной на двух машинах приехали! Прямо туда, на дачу…

- Значит, ещё и доплатила, чтобы пугнули…

Меня настолько поразили Лерины слова, что я едва не споткнулся. Неужто правда? Ну, если так, то Карина Аркадьевна просто сволочь!

- Это сколько ж доплачивать! Там такие крутые ребята…

- Сколько надо. Ты прикинь, какие на тебе бабки срублены!…

- А на тебе?

Валерия остановилась, нахмурилась. Правда, как выяснилось, совсем по другому поводу.

- Дрыхнет, - разочарованно сообщила она.

- Кто?

- Андроид. В спящем режиме он. Фиг с ним, пойдём другого поглядим…

Я всмотрелся в обозначившийся впереди искривлённый светлый блик. Очертания футляра расплывались, но крышка точно была закрыта.

- Думаете, он внутри, Лера?

- Конечно, внутри! Змейки видишь?

Мы подошли поближе. Действительно, если приглядеться, по льдистой оболочке чужого футляра вились подобно языкам позёмки струйки белых искорок. Не представляю, как Валерия ухитрилась заметить их издалека. Впору предположить, что зрение здесь со временем обостряется. Оно и понятно - в сумерках-то…

- А если крышка откинута? - спросил я.

- Тс-с… - Лера приложила палец к губам и опасливо указала глазами на закрытый саркофажик. Надо полагать, слух у лицензионных тончайший. Даже в спящем режиме.

Я испуганно покивал, и мы отступили подальше.

- Если крышку откинуть?… - шёпотом повторил я.

- Тогда тишина, - ответила мне Лера, тоже шёпотом. - Тогда никаких змеек…

Что ж, запомню. Но Карина-то, Карина! (Похоже, я уже и думал шёпотом.) Это ж надо было всё просчитать, спланировать… Хотя схемка-то, наверное, наигранная… Ты ж не первый и не последний… А вдруг и Обмылок возник на дачной скамейке вовсе не самочинно, а по предварительному сговору? Не зря ж она с ним перемигивалась… когда он ещё мимикрию не вырубил. Очень может быть.

Ладно, об этом потом. Спросим-ка наконец о главном.

- Лера, - сказал я, осторожно откашлявшись. - А в чём всё-таки смысл нашей работы?

Пожала голыми плечами, покосилась на меня удивлённо.

- Ну а в чём смысл любой работы? В том, что деньги платят.

- Да нет… Зачем это нам - понятно. А вот им это зачем?

- Лохматым?

- Ну да…

- А мода такая, - не задумываясь, ответила Лера. Такое впечатление, что она вообще никогда не задумывалась, отвечая. - На Земле все по япошкам тащатся, а тут по андроидам… Сами-то они их делать не умеют!

Резонно. Но как-то, знаете, оскорбительно. Выходит, мы здесь в роли механических игрушек. Те же тамагочи, только наоборот… А с другой стороны, чего бы ты хотел, Володенька Турухин? С самого начала русским тебе языком было сказано, что это за работа…

Лера тем временем ухватила меня за локоть и повлекла дальше, в отступающую перед нами мглу. Смотреть, как лицензионного муштруют.

- Сколько тебе платить обещали?

- Пять тысяч в день.

- А чего так мало?

- Н-ну… кризис…

- У вас там ещё кризис? - удивилась Лера. - Я думала, он кончился давно…

- Ага, кончился!… А тебе сколько платят?

- Коммерческая тайна, - самодовольно отозвалась она.

По-моему, соседка надо мной просто издевалась…

Впереди на манер северного сияния проклюнулись, шевельнулись белёсые пятна. Подобно ртутным каплям сползлись воедино и образовали огромный силуэт питекантропа. Лицензионный андроид! Больше некому. Тот в спящем режиме, а этот гуляет.

- Нарвались… - услышал я свистящий Лерин шёпот. - Навстречу прётся… Значит, так! Морду - ящиком, и расходимся по касательной…

Я сделал морду ящиком и, приняв выправку, двинулся по касательной. Краем глаза успел ухватить механическую тварь, прошедшую от меня в каких-нибудь пяти-шести шагах. Белёсую, гладкую, чуткую.

Боже, как я их ненавижу!


## Глава 7. РАЗОБЛАЧЕНЫ


Иногда мне кажется, что жизнь понять нельзя - к ней можно лишь привыкнуть. Скажем, когда-то Земля была плоская, потом стала округлая. И то и другое совершенно невразумительно, но… привыкли же!

Вот и я вроде бы помаленьку начинаю привыкать. Травяная зелень и желтизна одуванчиков снятся всё реже. Временами происходящее представляется мне справедливым: серенькая была у тебя жизнь, Володенька Турухин, и мысли серенькие, и поступки - так с чего ты решил, что достоин ярких весенних красок? Здесь тебе самое место, здесь ты гармонично сочетаешься с окружающим. Блёклое пятно среди блёклых пятен. Другого бы подобные мысли убили, а меня, как ни странно, дисциплинируют.

Мертвенный плотно облегающий пейзажик (он же интерьерчик) по-прежнему уныл, но не вызывает уже приступов клаустрофобии, смысл ежедневных (еженощных) Мымриных сумасбродств остаётся загадочным, однако, прекрати она меня гонять, чувствую, что-то из жизни уйдёт.

Если на то пошло, знавал я затейниц и покруче. Работал, помнится, под началом некоей Альбины Трофимовны. Вот колготная была! Суеверна - до ужаса. Прикажет, отменит, опять прикажет… То звёзды не так сошлись, то зеркало треснуло. А усомнишься вслух в какой-либо примете - считай, уволен. По другому, конечно, поводу, но уволен…

Как хотите, а было у ней что-то общее с Мымрой…

Но кто меня по-настоящему восхищает, так это Лера! Нет-нет, чисто по-человечески, не как женщина. Выдержать здесь четыре месяца и не утратить при этом лёгкости характера…

- Подумаешь, четыре! - пренебрежительно говорит она. - Вот отпашу полтора года, куплю себе островок в Тихом океане, построю виллу…

Мне вновь становится жаль её. Я не верю в будущие виллы, я иногда не верю даже в Тихий океан. А Лера, похоже, себя не жалеет - она себя любит, умница.

- Там цунами, - предостерегаю я.

- С подвалом виллу, - не задумываясь, уточняет Лера. - Схлынет - вылезу…

- Почему именно в Тихом?

- А там не достанут… - Голос её становится пугающе таинственным. - Ты думаешь, как я сюда попала-то? Повёлся на меня криминальный авторитет, глава мафии… Ревни-ивый…

В прошлый раз она, помнится, рассказывала, будто нечаянно раскрыла государственную тайну. А где от ФСБ спрячешься? Только здесь…

Свежий воздух почти недвижен. Сизый волосяной дымок Лериной сигареты, что хочет, то и вытворяет. И вьются вокруг, словно мыльные пузыри, медузы. Романтика… А с другой стороны, странно. Надо мной никогда не вьются, а над Лерой - всю дорогу.

- Лера, а как же вас сюда взяли? Вы же курите…

- А!… - беззаботно отмахивается она. - Соврала, что не курю, а он поверил…

- Кто?

- Обмылок.

- Вас что, сам Обмылок вербовал? Без посредников?

Валерия сосредоточенно гасит окурок в крохотной пепельнице и закрывает крышечку. Пепельница не здешняя - земная, я такую у одной нашей сотрудницы видел.

- Да у нас с ним, можно сказать, роман был… - с затаённой грустью признаётся Лера.

- С Обмылком?! Он же в скафандре!

- Это он при вас в скафандре, - снисходительно роняет она.

Я шалею. Разумеется, не верю ни единому её слову, но становится любопытно.

- Как он выглядит?

- Красив, - убеждённо говорит Лера. - Дьявольски красив. Волосы нежные, мягкие…

- Волосы?!

- Ну да… - нисколько не смутившись, подтверждает она. - Волосы. А в чём дело?

- Мне сказали, андроиды - точная копия изготовителей.

- И что из этого?

- Ну так на андроидах-то - ни единого волоска!

- Правильно. Чтобы не перепутать…

Интересно, куда она потом вытряхивает окурки? Не на пол же! Возможно, в горшок. Да, скорее всего. Вообще-то, то, что я называю горшком, представляет собой тусклый пузырь, на поверхность которого лучше ничего не класть. Из нездорового любопытства положил бритву - Обмылку пришлось потом новую добывать. Для человека (а может быть, и для всего живого) устройство совершенно безвредно. Сунул однажды палец - хоть бы что, только ноготь чуть короче стал. Теперь заодно вместо ножниц использую…

Через некоторое время Лера закуривает вторую сигарету. Зажигалка у неё газовая, не шибко дорогая. Медузы кидаются на огонёк, как мотыльки на свечу, и приходится их отгонять. Одна из медуз, неудачно сманеврировав, попадает под взмах Лериной ладошки. Глухой шлепок - и в лицо мне выплёскивается примерно полстакана воды.

- Блин! Последнюю! - Лера горестно рассматривает мокрое табачное изделие. - Ладно, будем сушить…

И сигарета бережно укладывается на крышку.

- Так они… - ошарашенно утираясь, говорю я.

- Вода, - не дослушав подтверждает Лера. - Капли, только крупные и летают…

Не без опаски облизываю губы. Если это и впрямь вода, то какая-то горьковато-солоноватая. Как слеза андроида.


***


В конце концов нас раскусили. На этот раз Лера была у меня в гостях. О чём беседовали - не помню. Не иначе память с перепугу отшибло.

- Ну?! - раздался сзади исполненный жёлчи мужской голос. - Что я тебе говорил?

Мы вскочили и обернулись.

Рядом с моим футляром стояла пара лицензионных андроидов - оба вне себя. Один упирал кулаки в бёдра, другой с застывшей палаческой усмешечкой скрёб ногтями подбородок.

- Развлекаешься, овца? - проскрежетал первый, уставясь на мою собеседницу.

- Мальчики! - отчаянно вскричала она, хватая меня за руку. - Да я сама только сейчас поняла, что он не робот!

И глаза застигнутой врасплох Валерии были столь натурально округлены, а в голосе звучало столь неподдельное возмущение, что я на месте этих двоих, скорее всего, ей бы поверил.

Я - да, но не они. Опытные были андроиды, знающие.

- Я на тебя наладчику стукну! - проклокотал первый.

- Да?… - на повышенных тонах отвечала Валерия. - Про что стукнешь? Про то, что вы, лодыри, за работу как следует взялись? Стукнет он! На себя поди стукни! Кто под меня прошлый раз клинья подбивал?…

- Чего-чего?… - с нездоровым любопытством переспросил второй, поворачиваясь к первому.

Тот отшатнулся.

- Лёха! - завопил он. - Кому ты веришь? Да на кой она мне сдалась такая?

- Какая такая? - Второй прищурился.

- Слышал? - с горечью сказала ему Валерия. - Вот я уже и такая!…

Я продолжал стоять андроид андроидом. Слишком уж много информации на меня обрушивалось ежесекундно. Механизм я, конечно, прочный, но так и перегореть недолго…

- Лера… - укоризненно обратился я наконец к моей соседке.

- Да не знала я! - вновь закричала она.

- Не знала, что я не робот?

- Что они не роботы!…

После таких слов остолбенели все трое, включая меня. Потом андроид Лёха (он стоял поближе к футляру) взвизгнул и в избытке чувств ударил кулаком по крышке, а на суровом лице первого обозначились мучительные следы умственного процесса.

Я понял, что пора вмешаться.

- Послушайте, ребята! - сказал я. - Между прочим, это моя упаковка. Не надо по ней кулаками.

Реплика легла как нельзя удачнее. Опомнились, сообразили, что здесь ещё и Володенька Турухин стоит глазеет.

- Вадим, - хмуро представился первый.

- Алексей, - назвался второй.

- Владимир, - сказала Валерия.


***


Принесённая Вадимом плоская металлическая фляжечка была земного происхождения, как и Лерина пепельница. Я даже не стал спрашивать, откуда взялась - и так понятно. Содержала она виски и, судя по привкусу, недешёвое. Рюмок не нашлось, так что пустили фляжечку по кругу.

- С прибытием! - провозгласил суровый Вадим, делая весьма скромный глоток и передавая ёмкость дальше. - Ну навёл ты шороха… - признался он, покручивая безбровой гладкой башкой. - Сколько времени из-за тебя дебилами ходили! И эта ещё… овца!…

Лера прыснула.

- Скажи, прикольно, да?… - ликующе произнесла она.

Разборка миновала, бояться теперь было нечего. Но ведь испугалась поначалу! Интересно, чего? Неужели рукоприкладства? Между прочим, логично: не дай бог останется шрамик - пиши пропало! У лицензионных-то андроидов, наверное, регенерация… Хотелось бы знать, какое наказание в случае потасовки понесёт зачинщик.

- А настоящие?

- Что настоящие? - повернулся ко мне Алексей.

- Настоящих тут много?

- Нету, - обронил Вадим коротко и ёмко.

- Вообще?! - поразился я.

- Да, видишь, - Вадим замялся, нахмурился. - Народ здесь небогатый, на лицензионного ни у кого не хватает, ну и… берут, наверно, что подешевле…

Похоже, придумывал на ходу. Зеленоглазый Лёха слушал его, улыбаясь иронически и в то же время несколько покровительственно: гони, дескать, гони, всё равно ведь правды не знаешь.

Я уже различал их с лёгкостью, Вадима и Алексея. Сложением они, понятное дело, не слишком рознились (всех нас подбирали под вдавлину в футляре), а вот лица, если вглядишься, не перепутаешь. Хорошо ещё, спим навзничь. Спи мы ничком, имелась бы и для рыла подробная выемка. Поди тогда кого-нибудь распознай! Одних двойников вербовали бы…

Так вот, о лицах. У Вадима черты правильнее, а голубые (насколько можно понять в сумерках) глаза широко раскрыты, словно он всё время чего-то от тебя требует. Андроидное личико. У Лёхи физиономия посложнее: прищур, упрямо и насмешливо выдвинутая нижняя губа, нос чуть вздёрнут, но простоватости это Алексею ничуть не придаёт. Да, такому индивиду прикинуться роботом, я думаю, куда трудней.

И характеры у них, наверное, несхожие. Мягко говоря…

- Так. Девушка! - сказал Алексей. - По-моему, ты уже второй глоток пьёшь. Володе передай…

- А надо ли?… - усомнился я. - Вызовут на работу - я поддатый…

На меня посмотрели - каждый по-своему.

- Вот! - воскликнул Вадим. - Первый порядочный человек прибыл!

- А ты? - с интересом осведомился Лёха.

- Н-ну… - замялся тот. - И я тоже… - Вдруг разгорячился, возвысил голос: - Честно надо деньги зарабатывать! Честно!… Неважно, чем занимаешься, главное - душу вкладывать!…

Такое впечатление, что спор на эту тему они вели постоянно.

- Вложи душу, а то сами вынут… - изрёк Алексей. - Когда на жулика работаешь, тоже вкладывать?

- Почему на жулика?

- А Обмылок тебе кто?

- А вот это меня не касается! - вспылил Вадим. - Скажем, шеф у тебя взяточник - ты что, за него в ответе?

- Смотря по обстоятельствам, - резонно заметил Алексей. - Если ни о чём не знал, то нет. А ты всё знал с самого начала. Мало того, согласился участвовать в обмане…

- Это кого я обманываю?

- Лохматых, - невозмутимо отозвался Лёха. - По предварительному сговору разводишь кузенов по разуму, выдаёшь себя за то, чем на самом деле не являешься. И ладно бы ещё лицензионного корчил! Ты подделка подделки, Вадик! Контрафакт контрафакта…

- Ну я долго её держать буду? - очень вовремя вмешалась Лера. - Сейчас ведь ещё отхлебну!

Спор прервался.

- Дай сюда, - буркнул Вадим и забрал фляжку. - Как там недвижимость? - хмуро спросил он. - Дешевеет? Дорожает?

- По-моему, дорожает, - не слишком уверенно ответил я.

- А инфляция как?

- По-моему, растёт…

- И ведь не прикидывается Володечка, - чуть ли не с гордостью сообщила Валерия. - В самом деле такой…

Зеленоглазый Лёха смотрел на меня - и любовался.

- Истинный россиянин, - с удовольствием выговорил он. -Вот на ком государство держится… Кстати, держится ещё?

- Держится, - сказал я. - А вы здесь давно?

- Здесь - недавно, - как-то странно ответил Алексей, особо выделив слово «здесь». Не исключено, что он был из числа тех таинственных всезнаек, для которых главное - многозначительность. Спокоен, самоуверен, слегка насмешлив, загадочен. Спроси такого, много ли у него при себе денег, скажет: «Сейчас - немного». Вот и гадай: то ли потратился, то ли ему вот-вот долг принесут.

А я-то думал, он тут ветеран.

Послышалось слабенькое мышиное попискивание - и правая половина лица Вадима вспыхнула синим бьющимся пламенем. Это сработала заложенная за ухо спичка. Владелец немедленно её вынул - и голубоватые отсветы затрепетали теперь сразу на трёх безбровых бледных лицах.

- Ну? - Лера с вызовом повернулась к Вадиму. - Поднялся - и честно бегом на работу! За язык никто не тянул…

Тот нахмурился, закряхтел.

- Ну… не сегодня же… - проворчал он. - Можно подумать, к нам тут каждый день люди прибывают…

И сунул фляжечку Алексею.

Потом ожила Лерина спичка, потом Лёхина. Мымра молчала. Казалось, лица нынешних моих сослуживцев светятся и мелко помигивают в сумерках сами по себе, словно испорченные неоновые лампы. Удивительные люди! Я бы уже извёлся, издёргался, а им хоть бы хны.

- А у Володи владелица - дама, - в очередной раз заложила меня Валерия. - Сам, говорит, проверял… Зовут Мымрой.

Лёха закудахтал. На редкость неприятный смех.

- Она что, ещё и представилась?

Вадим обиделся.

- Бесполые они! - возмущённо сказал он. - И потом… как это можно проверить?

- А подходы знать надо, - поддела его Лера. - Это ты у нас валенок, а Володя куртуа-азен… Как он тут меня без вас обхаживал!

Вадим немедленно повернулся ко мне и раскрыл нордические свои глаза шире обычного. Мне даже не по себе стало… Ничего не понимаю в здешних отношениях. Кто кого ревнует, к кому?

- Шутит она так… - с неловкостью объяснил я.

Три спички пищали, как выводок мышат. Светились и помигивали голубовато-мертвенные лица, голубовато-мертвенные тела… Призраки мы, братцы, призраки… Потом я обратил внимание, что Лёха смотрит на меня с нескрываемым любопытством.

- Да почему же непременно огромное?… - ни с того ни с сего вкрадчиво осведомился он, хотя я вроде ни о чём огромном слова не проронил. - Одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, по всем углам пауки. Вот и вся вечность… А почём знать, может это и справедливо?…

Похоже, кого-то цитировал. Да-да-да, где-то я что-то подобное встречал… В любом случае, невразумительной своей фразой Алексей привёл меня в смятение. Уж больно совпадала она с моим строем мыслей. Слушайте, да он опасный человек…

Собеседники наши тоже слегка опешили. Опомнились лишь миг спустя.

- Идиот!… - искренне сказала Валерия Алексею.

- Преступление и наказание, - спокойно уточнил тот и снова повернулся ко мне. - Ругачки ещё не читаешь?

- Ругачки?…

- Значит, ещё нет… - кивнул он. - Как бы тебе объяснить? Приказы - это для тупых…

- Для тупых?…

- Для нас, - сухо пояснил Лёха. - Для андроидов. Приказ он и есть приказ. Тут всё, сам понимаешь, упрощено до примитива, как в армии: вольно, смирно, налево, направо, кругом… А вот когда твоя Мымра бушевать начинает, то это она уже лопочет по-своему. Мысли вслух. И нам этого понимать не положено…

- Так… - с замиранием выдохнул я, предчувствуя, что услышу сейчас нечто крайне важное.

- Не положено, но можно… - с ленцой продолжал Алексей. - Поэтому, как начнёт щупальцами мельтешить, не отвлекайся, попробуй подстроиться. Поначалу ни черта не понятно, а потом мало-помалу кое-что, глядишь, и вылупится… Массу интересного о себе узнаешь. О себе, о роде людском…

- А при чём здесь род людской? Мы же андроиды!

- В смысле - о тех, кто нас якобы изготовил…

- И почему обязательно ругачки? - не выдержала Валерия. - Мой, например, старикан от меня в восторге…

- Враньё! - угрюмо подвёл черту Вадим. - Не слушай их, Володьк! Мозги пудрят. Я сюда раньше всех прибыл - я-то знаю… На вот лучше, допей. Как раз на глоток осталось…

На этом увлекательнейшая наша беседа была прервана появлением Обмылка.

- Чо, алкаши? - укоризненно прогнусил он. - Совсем уже оборзели, да?

Удивительный у него всё-таки скафандр - гладкий, словно мыльный пузырь, а ничего не отражает. Даже синие вспышки наших спичек от него не отскакивали.

- Подумаешь, сенсация!… - недовольно пробормотал Вадим. - Повод был, новичка обмывали…

Обмылок не стал с ним разговаривать и растаял в сумерках.

Делать нечего, поднялись с колкого мха.

- Ладно, пошли, - сказал Лёха. - Хорош наглеть. А то на свалку отправит.

Я счёл его последнюю фразу шуткой, а вот Вадим, кажется, нет. Резко обернулся, и мне почудилось, что лицо у него испуганное.

- Слышь! - плаксиво выкрикнул он. - Пургу-то не гони! На свалку он отправит… Я свои права знаю!


***


И остался я, братцы вы мои, один в полной растерянности посреди невразумительного серенького мирозданьица. Встреча с товарищами по несчастью должна была обрадовать меня и действительно обрадовала. Приняли радушно, да и сами по себе люди оказались приятные: умница Лёха, трудяга Вадим… Что до Леры, то она меня и раньше восхищала. Поймите, другие бы давно озверели от такой жизни, а они людьми остались. Несмотря ни на что. Ну дурачат друг друга, разыгрывают… Но это ж хорошо!

Однако вилась в душе некая червоточинка. Как всегда. Потрясающий ты человек, Володя Турухин: всё бы тебе холить и лелеять какое-нибудь несчастье… А нету несчастья - так выдумаем.

Коротко говоря, опять не обошлось без разочарования, вроде того, что я испытал, очутившись впервые на Карининой даче, когда наивные мои страхи и не менее наивные надежды разбились вдребезги о кирпичную сторожку. Так и тут. Раньше в моей истории присутствовала трагическая нотка: одинокий человек, олицетворявший собою весь род людской, пытался противостоять абсурду здешнего мира. Окружающее представлялось изнанкой собственной души, чуть ли не кругом ада, затем, с приходом Леры, стало казаться подобием Эдема… А теперь появились сослуживцы. Трагедия исчезла, начался быт: мелкая ревность, подначки, склоки местного значения.

Кроме того, мне очень не понравилось упоминание свалки. Ни о какой свалке мы с Кариной Аркадьевной, помнится, не договаривались. Надеюсь, что это тоже местный прикол…

А вот совет Алексея меня, честно сказать, поразил. Неужели и впрямь можно проникнуть в мысли негуманоида? Правда, Вадим говорит: враньё… Может быть, и враньё. Но надо попробовать. Обязательно надо попробовать…


## Глава 8. СТРАХИ


Она меня не любит. Мало того, она меня, оказывается, боится до судорог. Пока просто командует, этого не заметно. Но потом её пробивает - и начинается пресловутое кипенье рыбьей стаи: лианы бурлят, отсверкивают тусклым серебром, шарообразность утрачивается - мечется моя Мымра и приседает, как дерево под ветром…

Сначала грешил на собственную впечатлительность: мы ведь очень сильно зависим от чужих слов. Лёха наплёл, я поверил - и, глядишь, взаправду померещилось. Однако потом мало-помалу в истериках Мымры стали угадываться некие вполне конкретные образы. Когда такое произошло впервые (с седьмой или с восьмой моей попытки вникнуть), я по привычке принял эти образы за приказы. Нечёткие, невнятные, почти нечленораздельные. Но дело было даже не в нечёткости их, а в самой сути. Мне предлагалось (а может, и запрещалось) сделать что-то страшное: сжечь Мымру, например… Аж мороз пробрал - вдоль голого хребта.

И лишь потом я сообразил, что никакие это не приказы и не запреты, а просто страхи. Она меня боится. Оказывается, Володенька Турухин смертельно опасное существо!

Зачем тогда покупала? Зачем выводит из себя дурацкими своими причудами? Адреналину не хватает?

Собирался спросить у Лёхи, однако не случилось. Каждый раз когда мне выпадал досуг, зеленоглазый коллега, как нарочно, был при исполнении. И я подошёл к Вадиму.

- Слушай, - сказал я ему. - У тебя с лохматым твоим отношения нормальные?

Он чуть не вздрогнул и посмотрел на меня с подозрением.

- А в чём дело?

Я растерялся. Уж больно агрессивно это прозвучало.

- Так… интересуюсь…

Секунды две Вадим проедал меня глазами, потом, видно, понял, что издёвки в моём вопросе никакой не содержится, и малость расслабился.

- Н-ну… непросто… - уклончиво ответил он. - Придирчивый очень, требовательный…

- А я думал, Мымра у меня придирчивая…

- Сравнил! - Вадим высокомерно усмехнулся. - В каком-то смысле с Мымрой тебе повезло. Чёткости исполнения не требует, повторять не заставляет. Отработал абы как - и гуляй…

В голосе старожила слышались покровительственные нотки.

- Знаешь, - признался я. - Пугливая она у меня какая-то.

Не понял, уставился.

- А кого ей пугаться?

- Меня.

Я давно уже приметил, что громче и раскатистее всех хохочут угрюмые люди. Вадим несомненно принадлежал к их числу. Взгоготнул от неожиданности громоподобно. Тут же спохватился, замолчал, насупился.

- Тебя? - переспросил он, очень недовольный собой. - А ты кто такой, чтобы им тебя пугаться? Это высший разум! Мы для них всё равно что букашки… Для них Обмылок - букашка!

- Да видишь ли… - И я имел неосторожность поделиться недавними своими впечатлениями. С кем-то же надо было поделиться! Вадим глядел на меня, словно прикидывая, кто перед ним: лжец или псих? Третьего варианта, я так понимаю, было не дано.

- Ты… завязывай с этим… - выдавил он наконец. - Лёха тебе такого наврёт… Мозги вспотеют!

- При чём тут Лёха? Я собственными глазами видел! То есть не глазами, а… Ну, понятно, короче! Что ж это, глюки?…

- Глюки, - уверенно подтвердил Вадим. - И чем больше будешь приглядываться, тем больше будет глюков…

Может, он и прав. Было у меня в детстве такое развлечение: уставишься на пятнышко или на сучок в доске - и рано или поздно вытаивает из него человеческое лицо, птичка - словом, что-нибудь вполне постижимое рассудком. Случалось мне встречать людей, утверждавших, будто знают, в чём смысл жизни. Жутко представить, сколько времени пришлось им точно так же пялиться на окружающую действительность, пока этот смысл не возник.

- Вообще осторожнее с ним, - предупредил Вадим. - Он тебе насчёт свалки не впаривал ещё?

- Нет…

- Не верь. Свалка - это не для нас. Это для настоящих андроидов!

- А не перепутают?

Старожил разволновался. В широко раскрытых глазах его проглянуло беспокойство, а то и страх.

- Как перепутают? - закричал он. - Как вообще можно перепутать?

- Как-нибудь… - пробормотал я, оробев.

- Это высший разум! - несколько даже угрожающе повторил Вадим. - Как он тебе перепутает?

- Да я не про лохматых, я про Обмылка. На свалку-то, наверное, наладчик отправляет…

При упоминании имени наладчика мой собеседник скривился. Не ладили они с Обмылком.

- Хрен он меня отправит, - мрачно сказал Вадим. - Я свои права знаю…

Да, такой человек, наверное, и в аду будет знать свои права. Такого не наколешь. Восемь часов на раскалённой сковороде - и ни минутой больше.

- Ты настоящего андроида хоть раз видел? - спросил я.

- Откуда?!

- Они вообще бывают?

Вадим моргнул несколько раз подряд. Впервые на моей памяти.

- Н-ну… а как же?… Это в нашей мути их нет, а так… Конечно, бывают! Мы ж под них косим…

Да, пожалуй, именно Вадим первый произнёс при мне это слово. Муть. Так, оказывается, мои сослуживцы именовали меж собой наш сумеречный мирок.

- Короче, я тебя предупредил, - хмуро подвёл он черту. - Уши с Лёхой не развешивай…

А я думал, здесь одна Лера взахлёб завирается… Нет! Всё-таки Лёха не Лера. Лёхе я, пожалуй, поверю. Насчёт Мымры-то он правду сказал! Не может быть, чтобы её страхи мне просто мерещились…

- Вадик, а как на твой взгляд… Что мы тут делаем?

Он покосился на меня, как на идиота.

- Работаем.

- Я понимаю… Но делаем-то мы - что?

Совсем оторопел.

- Ты что, сам не знаешь, что делаешь?

- Да знать-то знаю… Зачем?!

- Свихнуться хочешь? - грозно спросил Вадим. - Так тут это запросто! Если каждый будет спрашивать, зачем, это что будет? Приказали - выполнил! Зачем… Изучают нас, понял?

- Кого нас? Мы же не андроиды, мы даже не контрафакт!

- Ну и что? Они-то этого не знают…

- А зачем андроидов изучать? Возьми инструкцию, прочти - все дела!

- Да может, они только прикидываются, что не знают…

Так. По-моему, разговор пора прекращать. О чём свидетельствуют истово раскрытые глаза собеседника? О том, что собеседнику всё в этой жизни понятно и, стало быть, не о чем толковать. Ну, подумаешь, каждая последующая фраза противоречит предыдущей… Это, братцы вы мои, чепуха. Лишь бы голос уверенно звучал…

Работал я с одним таким. Он и раньше всех простотой своей замучил, а однажды резко уверовал. Представляете, кошмар? Пришёл на работу, жаждуще всех оглядел, выбирая, которую душу спасать, и остановился на моей. Володенька Турухин человек незлобивый и кроткий, но всему же есть предел!

- Погоди, - вразумлял я его. - Как это свобода воли и предопределение Господне одно и то же? Что такое свобода воли?

- Предопределение Господне, - без запинки отвечал он, пяля на меня честные глаза.

- А предопределение?

- Свобода воли!

Слава богу, нашлись добрые люди и нас растащили. С Вадимом меня растаскивать было некому, и я счёл за благо замять затронутую мною скользкую тему.

Потом его вызвали на службу, и я, поколебавшись, последовал за ним - посмотреть, настолько ли строг его лохматый, как о нём недавно говорилось.

Муштровали Вадима долго. Знаете, по-моему, или он сачкует, или просто не слишком сообразителен. Приказы ему лохматый выдавал едва ли не по складам - я, во всяком случае, читал их с лёгкостью, хотя и находился в двадцати шагах от негуманоида. Между прочим, очень терпеливый и выдержанный дядечка - ни разу из себя не вышел. А за Вадима просто неловко. Велят присесть - встаёт, велят встать - ложится.

Не зря на него Обмылок бухтит.


***


Я лежал на спине в предназначенной не для меня выдавлине и, откинув до предела крышку футляра, созерцал низко нависшую пухлую муть, где подобно бабочкам играли в чехарду две небольшие медузы. Думал о Мымре. Может, она, действительно, женщина? Мне её жалко уже становится - до того боязлива. Но и я тоже хорош!… Это же надо было такое отколоть: там лианы вовсю бурлят, страхи мерещатся, а мне взбрело в голову успокоить, чуть ли не по щупальцу погладить. Сделал, короче, шаг вперёд. Без команды. Вмиг исчезла. Тут же появился Обмылок, отчехвостил на все корки. Оказывается, подходить ближе положенного расстояния - ни-ни! Спросил, почему, услышал в ответ «по кочану» и был отправлен на нечестно заслуженный отдых. Вирусы щёлкать. Надо полагать, Мымра после такого потрясения не скоро ещё в себя придёт…

Вскоре задремал. Я уже привык к здешнему режиму: часа четыре спишь, часа четыре бодрствуешь. А может, и не четыре, может, пять - какая разница!

Разбудил меня хорошо поставленный мужской голос, неистово и самозабвенно скандировавший:


Толпами автоматы

топают к автоматам,

сунут жетон оплаты -

вытянут сок томатный…


Ошалев, я вскинулся над бортом своего футляра и увидел Лёху. Тот простёр руку и продолжал с ещё большим надрывом:


Некогда думать, некогда!

В офисы, как вагонетки!

Есть только брутто, нетто -

быть человеком некогда!…


Замолчал, одарил насмешливым взглядом.

- Андрей Вознесенский, - пояснил он. - Доброе утро…

Должно быть, у него было два совершенно разных голоса: одним он говорил, другим декламировал.

- Привет… - отозвался я и выбрался из футляра.

- Мне сказали, ты меня искал.

- Искал… - Я провёл ладонью по голобровому лицу и проснулся окончательно. - Короче… сделал, как ты говорил…

Он посмотрел на меня с любопытством.

- Получилось?

- Да получилось…

- А что такое?

- Она думает, я её сожгу!

- Мымра?

- Да…

Алексей задумчиво поджал губы, покивал.

- Всё правильно… - сказал он. - Огонь для них - самое страшное.

- А Лера курит, - растерянно напомнил я.

- Тоже с огнём играет, - с досадой отозвался Алексей. - В прямом смысле…

- Обмылок ей сигареты приносит, - не удержавшись, наябедничал я.

- Это меня и тревожит, - признался Лёха. - Странно ведёт себя наш наладчик, не находишь?… Как будто чувствует, что терять уже нечего.

Последняя его фраза меня обеспокоила.

- А что тут терять?

Лёха взглянул на меня и улыбнулся.

- Ему или нам?

- А разве это не одно и то же?

Лёха рассмеялся и потрепал меня по голому плечу.

- Тебе чего надо-то? - спросил он.

- Правды, - твёрдо ответил я.

- Ишь чего захотел… Я бы, знаешь, тоже не отказался.

Меня сильно раздражала эта его манера то и дело напускать на себя таинственность, но выбора не было.

- Видишь ли, в отличие от нашего пахаря, - миролюбиво продолжил он, - ты мне симпатичен, Володя. Может я ошибаюсь, но есть в тебе этакая внутренняя честность. Ты мыслишь, а не просто трындишь. Вопрос лишь в том, насколько прочна твоя нервная система…

Под нашим пахарем, судя по всему, подразумевался Вадим.

- Прочна, - заверил я.

- Хотелось бы верить… Ну, давай порассуждаем вместе. Нас боятся и ненавидят, так? Спрашивается, за что… За уродство? Вряд ли. Потому что и у моего лохматого, и у твоей Мымры главный мотив огонь, а вовсе не наша с тобой внешность. Они панически боятся огня. И нас - как возможных носителей огня. Откуда мог взяться такой страх?

- Ну? - сказал я.

- Из прошлого! - Алексей был явно разочарован моей несообразительностью. - Они уже имели с нами дело…

- С нами?

- Ну не с нами… С изготовителями андроидов. Какая разница?

Я ошалел:

- То есть как какая разница?!

- Сейчас объясню, - утешил меня Алексей. - Если слышал, японцы… Да, по-моему, японцы… Додумались, короче, ставить в офисах резиновую статую начальника. И бамбуковая палка рядом лежит. Отчитал тебя босс - идёшь в холл, берёшь палку и лупишь это чучело сколько твоей душеньке угодно. Снял стресс - иди работай дальше… Вот я и думаю: а что если здесь то же самое? Приобретают копии своих врагов - ну и…

Мне очень не понравился ход его мысли.

- Ты ещё магию вспомни! - буркнул я. - Берут восковую куколку и начинают через неё порчу наводить…

На секунду Лёха оцепенел.

- А между прочим… - потрясённо вымолвил он.

- Что между прочим? - вспыхнул я. - Ну присесть на корточки, ну взяться левой рукой за правое ухо! Не жгут же, спицами не прокалывают…

- Дорогое было бы удовольствие, - заметил Лёха. - Кроме того, ты не учитываешь, что мораль-то нечеловеческая. Допустим, убийства и пытки расцениваются как знак уважения к противнику…

- Тогда почему лохматые не заставляют нас заниматься чем-нибудь действительно постыдным… позорным…

- Трахаться у всех на виду? - предположил Алексей.

- Хотя бы так…

- Ты уверен, что это для них позорно и постыдно?

Я не был в этом уверен.

- На кого ты работаешь, Вова? - задушевно, как в контрразведке, спросил Алексей. Пристальные зеленоватые глаза его загадочно мерцали. - На Мымру… А кто такая Мымра? Негуманоид… А как будет «негуманоид» по-русски? - Ответа Лёха дожидаться не стал. - Нелюдь, - ласково сообщил он, выдержав крохотную паузу. - Мы с тобой, друг ты мой ситный, обеспечиваем нужды нелюдей…

- Ты меня не в партизаны вербуешь? - холодно спросил я. - Может, сразу сколотим диверсионную группу? Что тебе сделали негуманоиды?

- Они всех ненавидят, Володя!

- Кого всех?

- Всех, у кого две руки, две ноги и одна голова. Тебя, например, меня… Ты же сам недавно в этом убедился! Страх и ненависть. Ничего, кроме страха и ненависти…

- Христа распяли, галактику продали… - в тон ему добавил я.

Лёха поглядел на меня с восхищением.

- Чувствую, будет с кем потолковать, - молвил он.


***


Я настолько уже привык к нашей мути (вернее, к тому её пятачку, на котором мы обитаем), что почти уже не пользуюсь спичкой в качестве компаса. Заложил за ухо - и пошёл. Озираться давно перестал, ноги сами придут куда надо. Читал в каком-то рассказе Куприна о забаве балаклавских рыбаков: завязывают человеку глаза, раскручивают как следует, а потом велят вслепую ткнуть пальцем на север. Так и я теперь. Куда бы ни занесло, в любой момент могу не глядя определить, в какой примерно стороне и на каком примерно расстоянии располагается мой саркофажик. Моя Полярная звезда.

Между прочим, загадочная блямба, поначалу не дававшая мне покоя, скорее всего, к материальному миру не относится. Оптический обман в чистом виде…

Когда я вышел к Лериному футляру, он оказался закрыт и морозные искорки по нему не бегали. Должно быть, соседка моя была на службе. Сходил к её крутому дядечке, но того также нигде не обнаружилось. Надо же, и здесь наврала: «На месте сидит, никто его никуда не гоняет…» Я ухмыльнулся и двинулся восвояси, как вдруг услышал странные звуки. Естественно, странные, какие ж ещё! Мирок у нас тихий (шорохи и потрескивания не в счёт). Лохматые, если и общаются меж собой, то беззвучно, так что, кроме фальшивых андроидов, шуметь тут некому.

Взметнула навстречу чёрные свои шипы страшилка. Определённо у подножия её что-то происходило: там ворочались бурые сгустки мглы, уменьшающиеся с каждым моим шагом. Разумеется, ёжики. Сослуживцы мои, кстати, называют их колобками. Растерянно и бестолково округлые создания суетились вокруг чёрного со смоляными наплывами ствола, возле которого лежала и плакала Валерия.

Я остолбенел, потом кинулся к ней.

- Лера… Что с вами?…

Она ударила кулачком по колкому пружинистому мху.

- Не могу… больше… Сил моих больше нет…

- Ну что вы, Лера… - пролепетал я. - Что вы…

- Домой хочу… - пожаловалась она детским голосом, утирая мокрый от слёз подбородок.

Дрогнувшей рукой я осмелился погладить её голое бледное плечо.

- Ну и… отправитесь домой… - растерянно бормотал я. - Чёрт с ним, с островком в океане… Если невмоготу уже!… На особняк-то, я думаю, вы за четыре месяца заработали…

Она резко приподнялась на локте и посмотрела на меня с ненавистью.

- Дур-рак! Ты что ещё ничего не понял? Отсюда не возвращаются! Отсюда путь один - на свалку…

Я даже не испугался услышанному. Я просто не поверил.

- Господи… - простонала она. - Какая дура!… Ну дали бы мне там два условно… А тут пожизненное… пожизненное!…

И стало до меня помаленьку доходить, что всё это всерьёз. Так не разыгрывают.

- Позвольте, Лера… - Я попробовал улыбнуться - лицо задёргалось. - А как же… пять тысяч в день?…

- Кретин!… - с наслаждением проскрежетала она и снова уткнулась лицом в мох.

Я стоял перед ней на коленях, а в локоть мне тыкался колобок: дескать, уходи, всё равно утешать не умеешь. Он-то и привёл меня в чувство.

- Что такое свалка? - отрывисто спросил я.

Лера всхлипнула. Мне представилась копошащаяся гора бледных изуродованных тел. Стало жутко.

- Лера… - сказал я, и голос у меня дрогнул. - Бедная Лера…

Вскинулась, взяла за плечи.

- Иди ко мне… - обессиленно попросила она. - Иди…

Мне бы закрыть глаза, а я не закрыл. Вряд ли она увидела в них своё отражение, да этого и не потребовалось. Охнула, уткнула в ладони голое лицо и тихонько завыла. Я почувствовал, что ещё секунда - и сойду с ума. Наконец дыхание у Леры кончилось, но тишина оказалась ещё хуже, чем этот тихий вой.

- Я там красивая была… - разрывая мне сердце, прерывисто произнесла Лера. - У меня ресницы были…

Я медленно поднялся на ноги. Горло перехвачено от злобы, руки отяжелели.

- Зажигалка… далеко?… - хрипло выговорил я.

Она отняла ладони, смахнула слезинки, всмотрелась.

- Зачем?

- Сожгу всё тут… на хрен!…

Резко выдохнула, стремительно приходя в себя.

- Не дам, - сказала она. - Я ещё жить хочу…

Перед глазами у меня затанцевали сразу три медузы. В бешенстве отмахнулся. Увернулись и затанцевали снова - уже вчетвером.

- Тогда пойду Обмылка изуродую!…

Лера грустно улыбнулась.

- Не надо, Володя… Кулак обобьёшь. Обмылок - андроид…

После этих слов неистовство моё - как рукой сняло. Колени подвихнулись, и я снова опустился на колкое упругое покрытие. Обмылок - андроид?!

- Но… ты же говорила… у вас роман был…

- Да мало ли что я говорила!…

Помяни чёртушку, а он тут как тут. Серенькое пространство поблизости лениво искривилось, складываясь полегоньку в знакомую гладкую фигуру с волдырём взамен головы. Гримаса жизни.

- Чо надо? - привычно осведомился наладчик.


## Глава 9. ЛЁХА


Я ненавидел этот мир. Я ненавидел тесные кривляющиеся сумерки, ненавидел Мымру, Обмылка, даже ёжиков. Один из них сунулся мне под ноги, и я его, стыдно вспомнить, пнул. Он, естественно, увернулся, но всё равно стыдно.

А разбираться я шёл почему-то к Лёхе. Хотя понятно, с лохматыми попробуй разберись! Думаю, дивное и грозное зрелище представлял тогда собой Володенька Турухин. Взбесившийся Турухин - свихнуться можно…

«Я ещё жить хочу…» Боже мой, какие мы выносливые твари! Лишь бы жить, лишь бы жить…

Лёха работал. В данный момент он пребывал в сложной позе: стоя на одной ноге, придерживал правой заведённой за спину рукой левую ступню, а левой ладонью прикрывал правый глаз. Высший пилотаж! Андроид седьмого разряда.

Не знаю, осмеливался ли кто-нибудь до меня прервать рабочий процесс. Наверное, нет. Стремительно подойдя к коллеге, я вызвал настоящий переполох. Два открыто сговаривающихся механизма это уже, согласитесь, мятеж. Бунт машин. Перед тем, как исчезнуть, Лёхин владелец не просто взбурлил, он, по-моему, ещё издал панический писк. Впрочем, мне могло и почудиться.

Лёха отнял ладонь от глазницы, отпустил ступню. Изумлённо повернулся ко мне.

- Ну ты и впрямь партизан! - произнёс он, покручивая головой. - На свалку захотелось?

- От кого ты узнал про свалку? - хрипло спросил я.

- От Леры, - отозвался он, продолжая с любопытством меня разглядывать.

- А она говорит, что от тебя услышала!

- В самом деле?… - удивился он. - При мне она ссылалась на Вадима… Да-а, вот так и рождаются мифы. Концов не сыщешь…

- Ты сам-то в это веришь?

- Во что?

- В то, что домой отсюда не возвращаются! Только на свалку.

Алексей поскучнел, досадливо крякнул.

- Понимаешь, - признался он с неохотой. - Вообще-то логика в этом есть… Какой смысл отправлять нас домой? А вдруг мы там всё разболтаем? Это ж весь бизнес накроется…

- И ты так спокойно об этом говоришь?

- Я рассуждаю. А рассуждать следует только спокойно.

Мне уже хотелось его убить.

- Но Карина-то вернулась! Аркадьевна…

Алексей оживился.

- А! Так тебя тоже Карина вербовала? Это мы с тобой, выходит, молочные братья-андроиды…

Как всегда, уводил разговор в сторону.

- Вернулась же! - неистово повторил я.

- Если вообще здесь была, - меланхолически отозвался Лёха. - Про негуманоидов она, помнится, совершенно непохоже рассказывала…

У меня ёкнуло сердце. Вправду ведь непохоже!

- В любом случае, - задумчиво продолжал Алексей, - свалка это вопрос веры. Если бы даже свалки не было, её следовало придумать. С целью укрепления трудовой дисциплины…

- Дисциплины?… - Я задохнулся. - Домой не вернут, денег не заплатят… Может, нас потому лохматые и боятся! Узнаешь, что терять нечего, всё тут на фиг спалишь!…

Алексей вскинул глаза.

- Хорошая мысль, - оценил он. - Мне это как-то в голову не приходило… Только почему ты так уверен, что не вернут, не заплатят?…

Пришлось рассказать про Леру. Лёха выслушал, покивал.

- То-то, я смотрю, тебя с болтов сорвало… Истерика, Володь! Обыкновенная дамская истерика. Ей теперь чем хуже, тем лучше… Слушай, а что мы тут стоим? Меня ведь тоже, по твоей милости, не скоро задействуют. Пойдём прогуляемся…

Такое впечатление, что он и сам слегка нервничал. Деланным было его спокойствие. Мы двинулись к Лёхиному футляру.

- Может, лучше Леру навестим?

- Позже… - сказал видавший виды Лёха. - Сейчас она или спит, или бесится. И на будущее запомни: если взбрык, на глаза ей лучше не попадаться. И себе нервы сбережёшь, и сама она быстрее очухается…

- Часто это с ней?

- На моей памяти второй раз… Так ты, говоришь, тоже через Карину прошёл? Как там моя грядка перед домом? Заросла, небось?

Но я ещё был слишком взвинчен, чтобы вести светские беседы и вспоминать общих знакомых.

- Это правда, что Обмылок - андроид?

Лёха остановился. Медленно повернулся ко мне.

- Первый раз слышу… Тоже Лера сказала?

Самое неприятное в общении с такими умниками заключается в том, что даже если они признаются в собственном незнании, ты им уже не веришь. Вот и тогда мне показалось, будто Лёха опять морочит мне голову.

- Собственно, почему бы и нет?… - помыслил он вслух. - Тогда всё становится ещё забавнее. Мы прикидываемся андроидами, а андроид прикидывается… Нелицензионный, так?

- Почему нелицензионный?

- Лицензионный робот с программой жулика? - усомнился Лёха. - Как-то, знаешь… не слишком представимо…

- Да это вообще непредставимо! Жулик-андроид…

- А бизнесмен-андроид возможен?

- Н-ну… - Я запнулся.

- Допустим, что возможен, - ответил за меня Лёха. - Тогда достаточно минимального вмешательства в программу. Стереть из памяти уголовный кодекс - и перед нами жулик. А можно даже и не вмешиваться, можно просто изменить законы, а программу оставить прежней…

- Да не может такого быть! - сказал я в сердцах. - Ну ладно, лохматые не различают, кто где. Но чтобы мы сами так пролетели с Обмылком…

- Запросто! - заверил Лёха. - Лексикон его - триста слов. Ну, может, чуть больше… Как он отвечает на вопросы, ты знаешь. А что под шпану косит подворотную… Так это, согласись, самая простая форма поведения!

Я брёл и горестно размышлял о том, что унизить можно лишь того, в ком сохранилась хотя бы крупица собственного достоинства. Унижен - стало быть, человек достойный… Но куда ж ещё дальше-то унижать?…

В молчании добрались до футляра.

- Присаживайся, - пригласил Лёха, и уселись мы рядышком на холодную крышку. Мох, конечно, теплее, но он колкий.

- Выпить нет? - спросил я.

- Выпить - это к Вадиму, - отозвался он. - Честно говоря, сам я с Обмылка ещё ничего не стребовал… Не знаю, почему.

- Как бы всё это проверить?… - сказал я в тоске.

- Ты о свалке или?…

- О свалке. Бог с ним с Обмылком…

- Самое простое - прикинуться не подлежащим восстановлению. Только кто ж на это решится?

- Страшно?

- Страшно, - согласился Алексей, но с такой легкостью, что ему опять-таки не верилось.

И я вдруг почувствовал себя совершенно опустошённым. Слез с крышки, оглядел безнадёжную нашу муть.

- Пойду всё-таки к Лере схожу.

Лёха не стал меня удерживать.

- Сходи, - понимающе глядя, сказал он. - Если что серьёзное - свистни…


***


На сей раз Лерин футляр был раскрыт. Сама она спала. Я склонился над её похожим на посмертную гипсовую маску лицом и почувствовал лёгкий запах коньяка. Тоже выход.

Наладчик-андроид, контрабандой проносящий спиртное сотрудникам-людям… Дикость какая-то. В башке не укладывается. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Это же всё равно что вовремя сменить смазку. А иначе станок просто выйдет из строя…

Возращаться к Лёхе не хотелось. Пошёл к себе, улёгся в свою выемку и попытался осмыслить хотя бы часть обрушившихся на меня сведений. Права Карина Аркадьевна: не всякий здесь выживет. Взгляду не на чем задержаться: ни единого яркого пятна, мшистое покрытие цвета хаки, ёжики, страшилки. А в мозгу жуткие видения свалки, которой, может быть, и нету вовсе. Паучья планета. Давний бред Фёдора Михайловича Достоевского. Ни лазейки, ни лучика.

Плохо, что в ремонте мне ещё пребывать долго. Поломка-то нешуточная…

Всё-таки изгнание людей из рая не было, на мой взгляд, карой. Наоборот! Если ты вкусил плода с древа познания, сравнялся разумом с Богом, а делать тебе при этом абсолютно нечего… Подумаешь так, подумаешь, осознаешь собственное ничтожество, бессилие, недолговечность, да и повесишься на первом суку… И что оставалось Всевышнему? Только одно - выгнать Адама с Евой в неплодородные земли, где думать им будет некогда. Трудиться надо! Хлеб свой в поте лица добывать…

А тут лежишь-лежишь, и того… Ан и вольнодумец…

Пытаюсь взглянуть на себя глазами Мымры - или что у неё вместо глаз? Не представляю, как они вообще воспринимают окружающее. Зрения нет, слуха, судя по всему, тоже… Ни к чему не прикасаются, даже к почве - я нарочно смотрел: там зазор между нижними лианами и мхом, небольшой, но зазор. Короче, просто висят в воздухе. А коли так, то, стало быть, и осязание им ни к чему. Вкус? Для вкуса рот необходим, язык и прочее… Ну и совершенно точно, что с нюхом у них совсем никак, иначе бы они в два счёта подловили Валерию с её куревом. При их-то боязни возгорания!

Тем не менее Мымра безошибочно угадывает, правильно или неправильно я выполнил команду. Видимо, шестое чувство, взамен наших пяти.

Каков же я, однако, в представлении Мымры? Перебираю все её страхи - и содрогаюсь. Злобное, маленькое, уродливое существо, думающее только о том, как бы улучить момент и поджечь, испепелить, уничтожить. Несправедливо…

Да? Несправедливо? Ты уверен в этом, Володенька Турухин? А вспомни-ка историю своего рода-племени! Пожары и пепелища. Одни пожары и пепелища… Ну да, ну да, имеются ещё в наличии пирамиды, греческие акрополи, римские акведуки… Моны Лизы, скрипки Страдивари… Всё то, короче, что по каким-либо причинам не удалось сжечь или разнести по камушку. До поры до времени… Карфаген должен быть разрушен. А иначе Риму не жить… Так мы относимся к себе подобным…

А к неподобным? Вот существовали когда-то на планете Земля такие негуманоиды - мамонты назывались. Интересно, что они о нас думали, проваливаясь в вырытые нами ямы на вбитые нами колья?…

А у Лёхи, по-моему, какая-то извращённая форма гуманизма. Гуманоиды всех планет, объединяйтесь! Нет, не понимаю. Ну нелюди, ну… Можно подумать, это нелюди нас вербовали, это нелюди загнали нас сюда и развели, как последних лохов! На мой взгляд, единственное, что можно вменить в вину лохматым, - сам факт покупки. Создали спрос - вот тебе и предложение…

Да, но на кой мы им чёрт нужны? Тут я теряюсь, тут я до сих пор не знаю, что и предположить…

С освещением здешним тоже не всё ясно. Точнее - не ясно ничего. Зачем вообще освещение, если нет глаз? Напрашивается вывод, что сумрачный полусвет лохматым не нужен - они, судя по всему, и в темноте прекрасно ориентируются. А нужен он нам, андроидам, чтобы могли различать команды.

Видишь теперь, сколько с тобой хлопот, Володенька Турухин? Осознай и возгордись…

Хотя нет, повремени. Похоже, что гордиться всё-таки нечем… Как ты тогда объяснишь столь быструю смену дня и ночи? И почему работать приходится в более тёмных сумерках, а отдыхать в более светлых? Допустим, яркий свет лохматым неприятен или даже вреден, но сутки-то зачем укорочены?

Проще всего, конечно, предположить, что подобные условия создавались не для человека, а для андроида. Нежный, видать, механизм, капризный… Подавай ему оптимальный режим, температуру, влажность, освещение… То ли дело мы, нелицензионные! И в Сибири выживем, и в Каракумах. Нужда припрёт - любую команду поймём на любом языке. Поймём даже то, что нам и понимать-то не положено.

А они нас понимают? Как растолковать Мымре, что не все гуманоиды сволочи, что я, например, не люблю оружия, что хищная его красота кажется мне противоестественной?…

И приходит в голову совершенно бредовая идея. Помните, с древних времён то один, то другой безумец пытался обучить обезьян человеческой речи? Естественно, ничего не получалось, потому что как ты их обучишь, если нет речевого аппарата? А в двадцатом веке кто-то попробовал применить жесты - упрощённый язык глухонемых. И, как выяснилось, шимпанзе и гориллы запросто его освоили. Общаются вовсю с людьми, друг с другом…

Вот я и думаю: а вдруг с нами тут хотят проделать то же самое, что мы проделали с обезьянами? Щупалец у нас нет - и приходится работать по упрощённой схеме: присел на корточки, взялся левой рукой за правое ухо…

Но если так, то жизнь вновь обретает смысл.


***


Оставаться наедине с такими догадками было свыше моих сил. Требовался собеседник. Вылез я из футляра и снова попёрся к Лёхе. Пришёл, высказался. Сбивчивую мою речь Алексей воспринял с нескрываемым сомнением.

- Остроумно, - кисло признал он. - Местами даже блестяще. Только, знаешь, как-то слишком уж… лестно… Я бы даже сказал, благородно…

- Что ж тут благородного? - Я даже опешил слегка. - Мы, получается, в роли обезьян выступаем…

- Я не про нас, - пояснил Лёха. - Я про лохматых. У меня привычка готовиться к худшему, а в твоей трактовке они предстают этакими благодетелями… филантропами…

- По-моему, ты просто ксенофоб, - брякнул я. - Ненавидишь то, чего не можешь понять…

Алексей поморщился.

- Да не то чтобы ненавижу… Скорее, опасаюсь. На всякий случай… И неувязочки кое-какие смущают.

- Например?

- Ты говоришь, учат нас своему языку… Кого нас? Андроидов?

- Н-ну… может быть, хотят выйти через андроидов на обмылков?…

- Ты же сказал, что Обмылок сам андроид.

- Нет, я имел в виду… на производителей андроидов…

- Так давно уже вышли! Раз торгуют между собой, воюют…

Загнал в тупик играючи. Вообще-то было у меня в запасе ещё одно соображение, но, во-первых, глуповатенькое, во-вторых, услышанное от Вадима, в-третьих, выскажи я нечто подобное, Лёха бы объявил, что я окончательно продался лохматым. Тем не менее решился:

- А если они знают, кто мы такие?

- То есть?

- Если они знают, что никакие мы не андроиды, что всё это просто афера… Что ж они, железяку от человека не отличат?…

- Железяку отличат, - хладнокровно согласился Алексей. - А биоробота - не знаю…

Внезапно меня озарило:

- Да может они сами Обмылка и перепрограммировали, чтобы он им людей сюда поставлял…

Лёха смотрел на меня, вздёрнув голые брови.

- Да-а… - с уважением протянул он. - Виртуозно выкрутился, ничего не скажешь… Молодец!

Тем временем прямо перед нами в сереньком мареве замаячила, зашаталась колоссальная расплывчатая фигура.

- Лера, - уверенно определил Алексей - и ошибся.

Белёсая фигура приблизилась и съёжилась в Вадима. За правым ухом - спичка, в руке - фляжка.

- У, лодыри! - укоризненно вымолвил он, подойдя и со стуком поставив ношу на крышку. - Все в ремонте, один Вадик за вас паши!

- Ну, неправда ваша, дяденька! - возразил ему Лёха. - Это Володя с Лерой дефектными прикинулись, а я уж так - под раздачу попал…

Должно быть, Вадим был уже в курсе моих подвигов - покосился, неодобрительно покачал головой. Дескать, от кого-от кого, а от тебя, Володя, я такого грубого нарушения трудовой дисциплины не ожидал. С кем же это он успел побеседовать? С Лерой - вряд ли. Значит, с Лёхой. Не с Обмылком же…

- Тут наш Вован новую версию выдвинул, - осклабившись, известил Алексей. - По-моему, она тебе, Вадик, должна понравиться… Каждая наша поза - это буковка их языка. Грамоте нас, тёмных, учат. Скоро с лохматыми болтать начнём… хореографически…

Я тоже думал, что Вадим обрадуется. Ничуть не бывало. Насупился, кашлянул.

- Опять ноль на ноль делите, - проворчал он. - Ноль поделить на ноль - что будет?

- По-моему, бесконечность, - сказал Лёха.

- Ноль будет! - отрубил Вадим, и видно было, что лучше с ним по этому поводу не спорить. Как, впрочем, и по любому другому поводу. - Станут они тут с нами разговаривать…

Да, пожалуй, Алексей не такой уж глубокий психолог, каким пытается казаться. При том, конечно, условии, что он действительно хотел привести собеседника в хорошее настроение. Можно было бы и сообразить: если работа наша на самом деле учёба, то Вадим неминуемо оказывается двоечником.

Заложенная за ухо спичка пискнула по-мышиному, и половина обиженного лица окрасилась синим. Как у клоуна.

- Вот, - с упрёком сказал Вадим. - Вы тут прохлаждаетесь, а я за вас трудись…

Повернулся и двинулся прочь.

- Фляжку забыл, - окликнул Лёха.

Вадим лишь рукой махнул:

- Пользуйтесь… Глотнуть оставьте.

Хороший он всё-таки мужик. Простоватый, но хороший.

- Уважает Вадик лохматых… - несколько глумливо произнёс Алексей, когда муть окончательно поглотила вздувшийся белёсый силуэт. - Шибко уважает… Не дай бог что стрясётся, жизнь за них положит, себя не пощадит…

- Пожалуй… - согласился я, наблюдая, как мой собеседник сноровисто свинчивает откидную крышечку фляжки. Потом спохватился: - Позволь! А что тут может стрястись?

- Ну мало ли… - с загадочным видом отозвался он.


## Глава 10. МУТЬ


Работала со мной одна дама родом из Тамбова. Очень любила бранить наши степи.

- Серая у вас осень, - говорила она. - Линялая! Вот у нас в Тамбове…

Ехал однажды в командировку - именно осенью и именно по Тамбовской области. Ничего более безвкусного и аляповатого, чем лес за вагонным окном, я ещё не видел. Крашеные пасхальные яйца, а не природа. Одна крона золотая, другая алая, третья вовсе лиловая.

Впрочем, возможно, причиной такого восприятия была обида за малую родину.

- Ничего вы в нашей осени не смыслите, - сказал я, вернувшись неделю спустя. - У нас полутона, нюансы. А у вас - как пьяный маляр красок наляпал.

Сильно обиделась. Неделю не разговаривали.

Сам не знаю, как и когда это началось, но родная муть стала потихоньку обретать цвета. Она уже не кажется мне мертвенной, уныло-серой. Просто смотреть надо умеючи: приостановись, вникни, потом отшагни тихонько в сторону - и ты увидишь, как серебристо-сизый мазок, изогнувшись, вбирает в себя лимонный оттенок. Говорят, именно так пишут акварели: нанесут капельку, выждут, пока подсохнет, и только потом кладут на неё другую. А иначе не возникнет ощущения глубины.

Страшилки - вообще нечто удивительное. Потрясающая графика, причём меняется через каждые полшажка. Я теперь не хожу, я теперь глазею. Как в Эрмитаже. Как в осеннем (линялом) парке.

Суматоха, вызванная моими выходками, улеглась и забылась. От Обмылка, разумеется, влетело, ну да это дело привычное. Кстати, пользуясь случаем, попробовал его расколоть. Взять на пушку.

- Обмылок! - прямо сказал я ему. - Ты андроид?

- От андроида слышу! - без запинки огрызнулся он.

Думаете, я от него отстал? Чёрта с два! Распоясался Володенька Турухин, разнуздался…

- А на свалке ты давно был?

- Только что оттуда…

Вот тут я, честно говоря, малость струхнул. Не ждал столь откровенного ответа. Значит, не просто слухи, значит, свалка и впрямь существует. Единственное, что утешало: андроид он, не андроид, но раз бывает там регулярно и, главное, возвращается невредимым, то, стало быть, не так уж она и страшна, эта свалка, как её малюют…

- И как там? - спросил я с опаской.

- Как в Норвегии… - спесиво отозвался Обмылок. - Кому хрен, кому привилегии…

Где же он, интересно, этакую фразочку подцепил? Ни разу ни от кого не слышал ничего подобного… Я понимаю, что Норвегия приплетена для рифмы. И тем не менее… Как в Норвегии?…

Рискнул обратиться к Лере, разумеется, со всей осторожностью и тактом: помянёшь свалку - не дай бог опять в рыдания ударится. Опасения оказались напрасны. Лера встрепенулась, таинственно расширила глаза.

- А что ж ты думаешь! - увлечённо подхватила она. - Может быть, ещё и лучше, чем в Норвегии! То, что для них свалка, для нас, я не знаю… супермаркет бесплатный!… Идёшь, а там такие вещи валяются… Просто так, представляешь?…

Лера уже забыла о произнесённом ею мгновение назад «может быть» - теперь для неё так всё оно и было. Я зачарованно смотрел на эту удивительную женщину, и не верилось даже, что именно она лежала недавно под страшилкой, ударяя кулачком в жёсткий пружинистый мох, жаловалась, плакала навзрыд.

- Знаешь, откуда нам Обмылок всё приносит? - вдохновенно продолжала она. - Угадай с трёх раз!…

- Стоп! - не выдержав, перебил я. - Свалка чья? Наша или инопланетная? Откуда там сигареты возьмутся, фляжки с коньяком?

- А Обмылок говорит: со свалки…

Та-ак… Сейчас забудет, что сама же объявила Обмылка андроидом, и снова начнёт повествовать взахлёб о своих романтических с ним отношениях. Ох, Лера, Лера…

Или в виду имелась какая-нибудь земная свалка? Я представил нагромождённую как попало гору фляжек, сигаретных блоков, зажигалок, новеньких карманных пепельниц с крышечками и решительно эту версию отбросил.


***


Да и лохматые мне с каждым днём всё более симпатичны. Не знаю, что против них имеет Алексей. Оказывается, красивые создания. Вот у кого переливы оттенков! Сравнить лохматых со связками верёвок можно было только сослепу или по большой злобе. Сейчас они мне напоминают гигантские орхидеи. Или, я не знаю, хризантемы. Никогда в цветах не разбирался. А что шевелятся… Ну так, когда быстро прокручиваешь запись, цветок на экране тоже начинает шевелиться. Не исключено, что наша муть (приходится поневоле пользоваться этим устаревшим для меня словцом) с её ровным климатом и мягким освещением всего-навсего теплица или что-то в том же роде.

Собственно, почему нет? Оранжерея, где выращивают экзотические разумные растения. И обратите внимание, все лишние детали тут же находят себе нишу. Это называется: была бы гипотеза, а факты распихаем! Страшилки, к примеру, вполне сойдут за кислородные установки, а ёжики (они же колобки) обретают черты автономных газонокосилок. Катаются и мох ровняют. Ляжешь на неподстриженный участок - сгонят. Медузы, понятно, заняты орошением, а заодно следят за противопожарной безопасностью - не зря же они только вокруг Леры и вьются…

Правда моя собственная роль и при таком раскладе не становится понятней. Кто я? Совершенно точно, что не садовник. Даже не дачный сторож. Скорее уж полезное насекомое вроде божьей коровки… Где тогда вредные насекомые, против которых я заточен? Приходится допустить, что невидимы. Сажусь на корточки, берусь за ухо, а у астральной тли при виде такого ужаса - бац, инфаркт…

Надо будет Алексею рассказать - пусть посмеётся. Впрочем, нет, не надо. Неприятный у него смех, кудахтающий.

Размеры теплицы весьма скромные. Гектар или что-то в этом роде. Формы она, представьте, не имеет вообще. Не представляете? Я, честно говоря, тоже. И тем не менее. Первая попытка определить границы мира была предпринята мной ещё до знакомства с Лерой: как только овладел спичкой - понесло в неведомое. Очертя голову, этаким Колумбом, двинулся по прямой в никуда, через каждые сто шагов оборачиваясь и с удовлетворением отмечая, что гранёный набалдашничек исправно мерцает. На пятой сотне устройство отказало, бросив меня в холодный пот. Я, конечно, решил, что выбрался из зоны действия прибора. Скорее машинально, чем осознанно, обвёл спичкой окрестности, и набалдашничек вспыхнул вновь. Однако теперь он указывал не назад, а вперёд. И действительно ещё шагов через четыреста я вышел к своему футляру, но уже с другой стороны, причём даже не слишком этому удивился.

Так что, братцы вы мои, не исключено, что с преломлением света тут как раз полный порядок. Это не атмосфера кривая - это пространство кривое. Гектар, замкнутый сам на себя. Произрастают на нём не менее четырнадцати лохматых (точное количество указать не могу - они ж на месте не сидят), торчит около тридцати страшилок, катается чёртова прорва ёжиков, плавает армада медуз и стоят четыре футляра.

То есть на четырнадцать лохматых рыл всего четыре владельца. А что же, интересно, остальные? Боятся покупать или такие все нищие, что даже на фальшивого андроида денег наскрести не могут?


***


С Мымрой у меня не вышло ничегошеньки. Заступил на пост, принялся запоминать позы с целью последующей расшифровки. Во-первых, ни черта не запомнил, во-вторых, все команды требовали разного. Ни одна не повторилась. А нет последовательности - нет закономерности…

Вспомнил сетования Вадима, выкроил время, сходил посмотрел ещё раз, как он трудится. Всё верно, сплошные повторы, однако никто, кроме него самого, в этом не виноват…

Пожаловался Лёхе. Думал, начнёт ехидничать. Но Лёха на сей раз был какой-то странный, сумрачный, с застывшей кривой полуулыбкой и остановившимися глазами.

- У тебя какое образование? - спросил он.

- Филфак.

- Педуниверситет, небось?

- Да.

- Так я и думал. Это ж тебе не фонетическое письмо! А вдруг каждая твоя поза вовсе не буковка, а иероглиф, а?…

В иероглифах я вообще ничего не смыслил. Ни в китайских, ни в японских, ни в египетских.

- Прости, не понял. В чём принципиальная разница?

- Буква обозначает звук и только звук. А в иероглифе присутствует ещё и смысловая составляющая.

- Так… И что?

- Есть у меня такое ощущение, - признался Лёха, - что её-то мы и не улавливаем…

- Смысловую составляющую?

- Угу…

- То есть становимся в позу, а что она означает, не знаем?

- Угу…

- А я тебе разве не то же самое говорил?

Лёха вздохнул.

- В любом случае, спасибо, - сказал он.

- За что?

- За подсказку.

- Ты что-то понял?!

Лёха отозвался не сразу. Оглядел мох под босыми ногами с таким видом, словно спичку из-за уха обронил.

- Как там в Евангелии?… - ни с того ни с сего осведомился он. - Посмотрите на смоковницу и на все деревья…

- И что? - спросил я.

- Пока ещё не распускаются, - сухо ответил Лёха.

Кроме этой белиберды, я из него выжать тогда так ничего и не сумел.


***


Не ведаю, что тому причиной: мои ли попытки вникнуть в тайный смысл приказов или дурное настроение владелицы - но с некоторых пор она как с цепи сорвалась. Хризантема хренова! Никогда меня ещё с таким остервенением не муштровали. Вздремнуть почти не удаётся. В истерику Мымра, правда, ударяется реже, зато сильнее и жутче. В страхах её теперь явно сквозит отчаяние, да и сам предмет боязни, Володенька Турухин, стал выглядеть несколько иначе. Как будто она хочет мне внушить ненависть к себе самому и при этом безбожно сгущает краски. Ну не такой я, не такой! Вообще не я! А уж о том, что я в Мымрином воображении творю, лучше и не упоминать. Головореза нашла, спецназовца… Ещё смущает странная штуковина, неизменно возникающая у меня в руках. Понимаю, орудие убийства, но, клянусь, ничего подобного я в жизни своей не видел. Для зажигалки велика, для огнемёта, пожалуй, маловата…

- По-моему, она в тебя влюбилась, - сказала опытная Лера.

Такое впечатление, что с моей лёгкой руки все двуногие обитатели нашей мути считают Мымру женщиной. Даже Вадим, уверявший, что лохматые бесполы.

- И что мне теперь делать?

- Ответь взаимностью.

- Как?!

- Сердце подскажет.

Издевается, зараза. До сих пор не может простить, что мы с ней тогда под страшилкой не согрешили. Откровенно говоря, я и сам до сих пор себе простить не могу… Но поймите: этот голый череп, безбровое бледное лицо, веки без ресниц… Да! Знаю! Сам такой! И тем не менее. Даже если бы закрыл глаза, осязание-то никуда не денешь…

Но больше всех, конечно, поведением моим возмущён трудяга Вадим.

- Ты что творишь? - шипит он. - Ты что ей позволяешь?

- Можно подумать, от меня что-нибудь зависит…

- Зависит! Прикинься неисправным! Уйди в ремонт!

- Ну вот… А говорил, деньги надо честно зарабатывать.

Мои слова поражают Вадима в самое сердце. Такого коварства он от меня не ожидал. Отшатывается, делает глаза убийцы.

- Честно?! Отдыха андроиду не давать - это, по-твоему, честно?

- Я-то тут при чём? Мымре поди скажи!

Не слышит. Гнёт своё:

- Да по-честному ты просто обязан уйти в ремонт! Обязан! Лицензионный на твоём месте сгорел бы давно. А ты пашешь! Может, она как раз проверяет, робот ты или не робот… Ты же нас всех подставляешь пахотой своей!

А действительно, почему я до сих пор не сказался дефектным? Сам не знаю. То ли на прочность себя проверить решил, то ли проснулось во мне этакое детское упрямство: а вот не замучишь ты Володеньку Турухина! Приказы отдавать надоест.

- С чего ты взял, будто лицензионный сгорит? - вяло возражаю я. - Ты же их не видел ни разу…

- Да ни один робот такого не выдержит! - Внезапно лицо Вадима становится тревожно, в глазах - испуг. - Или ещё хуже, - прибавляет трудяга, конспиративно понизив голос. - Другие посмотрят-посмотрят и своих тоже так гонять начнут…

А может быть, всему виной Лёхина таинственность. Намекнул прошлый раз, будто вот-вот уяснит смысловую составляющую наших ежедневных кривляний, - и мне, дураку, тоже захотелось. Теперь терплю, жду, когда количество перейдёт в качество…

Мой правый глаз залепляет синим светом, а барабанная перепонка едва не лопается от оглушительного писка. Поспешно вынимаю спичку из-за уха.

- Стоять! - рычит Вадим. - Никуда не пойдёшь!

Спичка пищит и мигает.

- Справедливость должна быть на свете? - угрожающе надвигается он на меня. Видимо, это его последний и главный козырь.

- Нет, - говорю я и ухожу, оставив собеседника в состоянии остолбенения.


***


Настроение - ни к чёрту. Машинально выполняю все повеления Мымры, а сам угрюмо думаю о своём.

Справедливость… Что это такое, я в полной мере осознал года четыре назад, когда мы с Танькой поздним январским вечером возвращались из гостей. Надралась она тогда основательно, да и я, признаться, лишнего принял. По дороге стала нарочно падать в сугробы, откуда мне её каждый раз приходилось извлекать. В конце концов лопнуло моё терпение и я высказал раскинувшейся в снегу супруге всё, что о ней думаю.

В этот самый миг возникли из январской мглы двое: рослый паренёк и хрупкая девчушка. Наверное, подумали: это я Таньку в сугроб толкнул.

- Вы что делаете с женщиной?!

- Домой веду! - огрызнулся я.

Они кинулись к Татьяне и о чём-то её спросили. Не знаю, что она им сказала, но мне тут же был отвешен вполне профессиональный крюк справа в челюсть. Должно быть, спортсмен был парнишка. Меня повело, заснеженный тротуар вывернулся из-под ног, далее снизу приплыл удар ботинком в рыло - и опрокинул навзничь.

А потом произошло главное. Хрупкая девчушка склонилась ко мне и отчаянно-звонким голосом прокричала прямо в ухо:

- Подонок! Подонок! Таких, как ты, убивать мало!

И они ушли, правые, гордые собой, уверенные в том, что совершили добрый поступок. Добро должно быть с кулаками. А я кое-как перекантовался на карачки, очумело приложил пригоршню снега к разбитой вдрызг морде и, делать нечего, вновь принялся поднимать из сугроба невменяемую Таньку.

И это ещё не всё. Услышав от меня утром, что случилось, она перестала со мной разговаривать. Посудите сами: вчерашнее из памяти выпало, но, раз за неё вступились добрые люди, значит её муж и впрямь подонок.

Тогда-то мне и открылось, что представляет собой справедливость в чистом виде. Она именно такая и другой не бывает…

Удручённый неприятным воспоминанием, я не сразу обратил внимание на то, что от Мымры перестали поступать приказы. Мымра бурлила, но медленней обычного и вроде бы неуверенно. Попытался вникнуть, подстроиться - ничего не вышло. Страх, правда, чувствовался, но какой-то иной, незнакомый, а вот ненависти я вообще не уловил. Мало того, померещилось, будто в бессмысленном колыхании лиан сквозили жалость и растерянность.

И тут, совершенно некстати, возник Обмылок.

- Свободен, - коротко сообщил наладчик.

- Как?

- Как Куба. Хорош пахать. Два дня профилактики.

Надеюсь, в виду имелись два местных дня. Земной день, напоминаю, раза в три длиннее.

- А в чём дело?

- Люди жалуются, - молвил он свысока и сгинул.

Я обернулся. Шагах в десяти стоял и победно глядел на меня трудяга Вадим.

- Ну ты гад! - подивился я. - Наладчику стукнул?

- Стукнул! - с вызовом ответил он мне. - А что же стоять смотреть, как ты себя в гроб вгоняешь?

- Стоять и смотреть! - подтвердил я.

Снова повернулся к Мымре, но той уже не было.


***


Чёрт бы их побрал, Обмылка с Вадимом! Никогда уже, наверное, не избавлюсь от ощущения, что они, гады, сорвали мне контакт. Чего я только потом ни делал: восстанавливал в памяти эту историю, как мне морду набили, вспоминал ещё более душещипательные подробности нелёгкой моей биографии - бесполезно. Мымра замкнулась. Если вообще раскрывалась. Вполне возможно, померещились мне и жалость её, и растерянность. Усталый был, невыспавшийся, вздёрнутый - вот и померещились.


## Глава 11. СРЫВ


По-моему, припадки отчаяния у нас, андроидов, приключаются здесь строго по очереди. Сначала Валерия, потом, как ни странно, Алексей. Кто бы мог предположить… Насмешливый, выдержанный, всезнающий - и надо же! - нервный срыв. Ей-богу, со взбрыками Леры было проще: характер лёгкий, переменчивый, разрыдается - рассмеётся, а вот у Лёхи - сухая истерика. Если хотите, истерика мысли. Самая страшная из истерик…

Мне повезло накнуться на него первым. Напоминаю: по милости стукача Вадима я пребывал на профилактике, проще говоря, сачковал. Поначалу хотел плюнуть втихомолку на распоряжение наладчика и, выждав время, вернуться к Мымре (не по долгу службы, а в частном, так сказать, порядке), но та, кажется, исчезла надолго. Раздосадованный, побрёл по окрестности, утешаясь акварелями родимой мути и подвижной графикой страшилок. Брёл-брёл и набрёл на Лёху.

Ксенофоб сидел на краю своего рабочего пятачка, причём, сидел как-то странно. Это не было позой отдыхающего человека (да и кому бы пришло в голову отдыхать на плацу!), скорее казалось, будто Алексей, внезапно обессилев, опустился наземь, а встать уже не смог. Лохматого на пятачке не наблюдалось. Я приблизился, но сидящий даже глаз не поднял. И что-то в нём было не так. Присутствовала в его облике некая жуткая, пока ещё неуловимая подробность.

- Ты чего? - испуганно спросил я.

- Жду, - глухо ответил он.

- Чего ты ждёшь?

- Обмылка…

Вскоре появился Обмылок.

- Чо надо? - осведомился он, как водится.

- Расчёт, - негромко, но отчётливо произнёс Алексей.

Я понял, о чём речь, и мне стало страшно. Обмылок молчал, и это тоже было страшно. Он стоял неподвижно - этакая статуя Командора с пузырём взамен головы.

- СлабО? - презрительно осведомился он наконец.

- СлабО, - ответил Лёха, глядя в слепое округлое рыло.

Я думал, последовавшая пауза никогда не кончится.

- Ладно, перетрём, - пробурчал Обмылок, и мы опять остались с Алексеем наедине. Тогда-то я и прозрел окончательно. Лицо и голова Лёхи стали вроде бы слегка шероховаты. Щетина. На маковке, на подбородке - везде. Перестал бриться! Будь он брюнет, я бы заметил это сразу, но Лёха у нас, оказывается, был блондин.

Он посмотрел на меня и усмехнулся через силу.

- Вот так… - то ли виновато, то ли назидательно молвил он. Потом упёрся ладонью в мох и довольно бодро поднялся на ноги. - Ну что? Пойдём коллег обрадуем…

И пошли мы радовать коллег. Сначала отыскали Валерию.

- Почему нет? - запальчиво спросила она, узнав, в чём дело. - Я и сама собиралась расчёта попросить! На море хочу…

А вот Вадим всполошился. Даже лоб ладонью придержал.

- Погоди… - сказал он Лёхе. - С чего это ты вдруг?

Работа была остановлена повсюду. Вадим оказался последним, кого мы оторвали от дела, поэтому общее сборище состоялось возле его футляра. Вился сигаретный дымок, фляжечка переходила из рук в руки, а вокруг роились медузы.

- Бояться надоело, - надтреснутым голосом известил Алексей. Выглядел он скверно: в зелёноватых глазах лихорадочный блеск, на резко обозначившихся скулах, насколько можно судить в нашем приглушённом освещении, по розоватому пятну.

- Не мальчик! - скрипуче продолжал он. - И не надо меня стращать! Хыкой, свалкой… Сам сейчас отправлюсь и увижу. Домой - значит домой, на свалку - значит на свалку…

Никто ни при каких условиях не должен был произносить в нашей мути подобных слов. Я понимаю Лёхино состояние, и всё же не следовало так безжалостно это оглашать. До сей поры мы жили, неустанно убеждая себя, что свалка нам не грозит. Кто вообще придумал, будто нас туда могут отправить? Поди пойми! Услышали от Обмылка - и раздули услышанное до мифологических размеров. Обычный ребяческий ужастик, предмет сомнительных подначек… И вдруг нашёлся человек, решившийся проверить подлинность наших опасений. Это всё равно, как если бы кто-нибудь, усомнясь, есть ли жизнь после смерти, взял да и объявил, что сейчас покончит с собой и всё точно выяснит.

- Ты что, кретин?… - прохрипел Вадим, выкатывая глаза.

Лёха ожил. Он любил, когда на него наезжают.

- Тебе не нравится, что я окажусь дома? - осведомился он.

- Так ты же сам в это не веришь!

- Не верю, - спокойно согласился Алексей. - И в то, что окажусь на свалке, тоже не верю… Я просто хочу проверить. Дальше что?

- Ну проверишь ты!… - закричала Лера. - А мы-то об этом как узнаем?

- Никак. С чего ты вообще взяла, что я иду на разведку? Я просто иду. А там посмотрим…

- Почему?!

- Я же сказал: надоело.

Тихая непреклонная решимость звучала в его голосе.

Даже не знаю, братцы вы мои, с чем это можно сравнить. Разве только с недоверчивым детским ужасом, когда впервые услышишь о том, что все смертны. И ты в том числе.

- Надоело ему… - злобно вымолвил Вадим. - Этак каждый может сказать: надоело…

- Ну и скажи.

- И что будет?

- Ничего не будет, - снова обессилев, выговорил Лёха. Голос его ушёл в шамкающее бормотание. - Ночь придёт, перекусит и съест…

- А ну хлебни! - яростно потребовала Валерия, ткнув ему в зубы металлическое горлышко. - Да не так! Как следует хлебни!… Андроид называется!

Нет, всё-таки оставаться наедине с ужасом не в обычае русского человека. Тем более когда рядом с тобой собратья по генам и по разуму. И фляжечка впридачу. Уговаривать или успокаивать Лёху не имело смысла - следовало только подначивать и дразнить. Первым это понял, как ни странно, Вадим.

- А что свалка? - осклабившись, огласил он вдруг. - Ещё неизвестно, где лучше, здесь или там…

- Там, - уверенно сказала Валерия. - Здесь ничего нет, а там всего навалом…

- Откуда сведения?

- Говорят…

- Кто говорит? Нас тут всего четверо!

- Володя говорит!

- А он откуда знает?

Алексей слушал нас с вымученной снисходительной улыбкой.

- Слышь, - глумливо обратился к нему Вадим. - Ты это… пользуясь случаем, родне моей там привет передавай…

- Где? На свалке!

- Ага! Нужен ты кому на свалке!… Ты им, короче, скажи: сами вы фуфло! А Вадик вон с высшим разумом корешится, деньги лопатой гребёт… Адрес я тебе дам…

Шуточки его, как и следовало ожидать, были неумелы и неуклюжи, хотя это, может, и к лучшему. До оглашения адреса так и не дошло - начальство пожаловало. До сих пор не могу понять: Обмылок просто возникает в нужный момент в нужном месте или всё же добирается туда пешком, а потом выключает свою мимикрию? Наверное, возникает. Уж больно у него это быстро выходит…

- Не понял, - буркнул наладчик. - Все, что ли, на расчёт подали? Работать кто будет? Я буду?…

Не подававшие на расчёт послушно поднялись. Я - тоже, но был остановлен.

- А ты чо пошёл? Ты ж на профилактике…

Пришлось остаться.

- Ну? - с вызовом спросил Лёха, обращаясь к Обмылку.

- Перетрём… - недовольно повторил тот и вновь покинул сумрачные наши акварели.


***


Мы долго молчали. Я просто не знал, что сказать. Лёху было жалко, но не говорить же об этом вслух!

- Как ты сюда попал, Володя? - чуть ли не с укоризной неожиданно спросил он. - Ну ладно, Вадима безденежье достало, Лера у сослуживицы норковый воротник в гардеробной срезала…

- Как? - не поверил я.

- Не знаю. Технических подробностей не выспрашивал…

- Но почему?! - Я был настолько поражён, что даже Лёхины беды отодвинулись на второй план.

- Наверное, справедливости захотелось. У одних есть воротник, у других нету…

- Откуда знаешь?

- От неё.

- И ты ей поверил?

- Н-ну, во всяком случае, из всех её автобиографий эта самая правдоподобная…

Я моргал, переваривая услышанное. Да ерунда это всё! Мало ли что правдоподобно! Если на то пошло, как раз правда невероятна, а правдоподобнее вранья вообще ничего не бывает. Наверняка оговорила себя - под настроение…

Лёха смотрел на меня с усталым пониманием.

- Тебя-то, Володя, с чего сюда занесло? - повторил он. - А то ведь так и не узнаю…

Я кое-как передал в двух словах свою историю. Алексей кивнул шершавой серой головой.

- Что-то в этом роде я и предполагал… По-другому с тобой просто быть не могло…

Речь его звучала неторопливо и отрешённо, словно он уже не принадлежал нашей мути.

- А тебя с чего? - вновь преисполнившись жалости, спросил я.

Алексей слегка оживился.

- Ты не поверишь, - сказал он, как бы сам себе удивляясь. - Из высоких соображений. Нет, были, конечно, и житейские трудности, иначе бы Карина ко мне не подкатилась. Но в целом…

- Высокие соображения - это?…

- Ну как же!… - язвительно выговорил он. - Такой шанс! Осознать место человека во Вселенной… Идиот!

- Почему идиот?… - невольно заступился я за Лёху прошлого перед Лёхой нынешним. Прошлый и впрямь казался мне понятнее и ближе.

- Потому что меньше знаешь - крепче спишь, - отрезал он.

И я наконец заподозрил, что не только моральный износ был причиной его срыва.

- Смысловая составляющая?… - У меня даже голос сел.

Алексей молчал.

- Ты что… говорил со своим лохматым?…

- Чёрт его знает, - безрадостно откликнулся он. - Может, с ним, а может, с самим собой… Поди разберись!…

- И что? - с трепетом спросил я.

Лёха нахмурился, вздохнул.

- Помнишь, ты удивлялся, что здесь нет ни одного лицензионного андроида? А их здесь, оказывается, и быть не может…

Я ждал, что он скажет дальше.

- Видишь ли, Володенька, насколько я понял, запустить сюда хотя бы одного лицензионного - это всё равно, что запустить хорька в курятник. Лицензионные лохматых уничтожают.

Последние три слова проникали в сознание поочерёдно. Проникли. Сложились. И ослепительно взорвались. Бог ты мой, я ведь и сам мог об этом догадаться - из Мымриных страхов! Уничтожают лохматых… Этакие механические спецназовцы, как в американских фильмах: ищут очередную муть, тайное убежище нелюдей, находят - и жгут дотла.

- Почему?…

Наверное, я произнёс это вслух. Поскольку Лёха мне ответил. Спокойно, рассудительно.

- Наверное, потому что их так запрограммировали. Искать и уничтожать. Как клопов. Как крыс.

- Да, но… зачем их так запрограммировали?

- Затем что лохматые - наши враги.

- Наши?…

- Да, в том числе и наши… Ты ведь гуманоид, не так ли?

- Твари! - вырвалось у меня.

- Ну слава богу, - с насмешливым облегчением молвил Лёха. - Дошло наконец. Понял теперь, почему я не могу здесь больше оставаться? Хоть куда, хоть на свалку…

- Да не лохматые твари! - взвился я. - Мы твари, мы!

Лёха был так озадачен, что слетели с него вмиг и траур, и обречённость - одна щетина бросала вызов общепринятым правилам. Он даже чуть отстранился, словно бы желая оглядеть меня как явление в целом.

- Они кого-нибудь убивают? - вопрошал я с пеной у рта.

- Кто?

- Лохматые!

- Кого?

- Кого угодно! Нас, друг друга!

- Видимо, да…

- Ах, видимо!… А ты это видел?

- Нет, но…

- А мы?

- Во-он ты куда гнёшь, - сообразил он. - Под презумпцию невиновности подводишь…

- А мы?! - в бешенстве повторил я.

- Ну, убиваем… - вынужден был согласиться он. - Себя, других…

- Трупы убитых они едят?

- Чего? - не поверил Лёха своим ушам.

- Того! Ни разу в жизни говяжью котлету не пробовал?

- Да вы, батенька, толстовец, - восхищённо заметил Алексей.

На мелкую эту провокацию я не повёлся.

- Боятся нас и ненавидят, говоришь? Правильно делают! Мы сами себя боимся и ненавидим…

Лёха перестал улыбаться.

- Это наше право, - пропустил он сквозь зубы, причём левая щека его дёрнулась. - А у них такого права нет и не будет… Помнишь, у Пушкина? «Я презираю Отечество моё с головы до ног, но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство…»

- Стоп! - прервал я его. - Презирать - одно. Уничтожать - другое. В чём их вина? В том, что они на нас не похожи? В том, что они красивы, а мы уродливы?…

На этот раз ответа не было долго. Лёха сидел, опустив голову - серую, шершавую, будто посыпанную пеплом.

- Слушай, ты… - словно бы через силу произнёс он, так и не подняв глаз. - Либеральная обшмыга третьего разряда… Неужели трудно уразуметь: будь они ни в чём не повинны, с ними бы так не поступали…

Это был хороший профессиональный крюк в челюсть. Как тогда, на заснеженном январском тротуаре. Меня повело, однако на сей раз я удержался на ногах. В том смысле, что сохранил душевное равновесие. Кое-как.

- Да-да… - сипло выдавил я. - Если за тебя вступились добрые люди, а сама ты ничего не помнишь… значит твой супруг - подонок…

Алексей, естественно, ошалел.

- Ты о чём? - спросил он, вглядываясь в меня с тревогой.

Ещё минута - и я бы сорвался по-настоящему. Истерика - штука заразная. Слава богу, в следующий миг сработала спичка. Два укороченных местных дня, отпущенных мне на профилактику, истекли. Мымра жаждала лицезреть Володеньку Турухина.

- Прости, друг… - с натужной развязностью выговорил я, вынимая спичку из-за уха. - Служба…


***


Не знаю, что ей наплёл о моей исправности Обмылок, но нагрузку мне Мымра резко снизила. Лучше бы она этого не делала. Я к ней, как на свидание спешил, а нарвался на супружескую размолвку в самой мерзкой её разновидности, когда муж мельтешит и суетится, не зная, как восстановить гармонию, а жена отворачивает нос, давая понять, что всё между ними кончено.

Главное, за что? В чём провинился? С лучшим другом разругался вдребезги, её же, Мымру, защищая, и вот тебе благодарность! Вы не поверите, но я оправдываться перед ней начал - припоминать лестные для себя подробности нашего с Лёхой раздора, кое-что даже преувеличивая, - до того понравиться хотел.

Ничего доброго из этого, разумеется, не вышло, и вскоре возненавидели мы друг друга до сладострастия. Что она из себя корчит? Лиана под хвост попала? Было очень обидно.

Потом пришло спасительное отупение. Машинально выполнял приказы, а мысли брели своим чередом.

Может, Лёха в чём-то и прав: бросить всё к чёртовой матери и потребовать расчёт… Обратите внимание, сам Обмылок, не отрицая факт существования свалки, ни разу не пригрозил никого туда отправить. Во всяком случае, при мне. Свалка… Ну есть такое место - и что с того? Наладчик, по его собственным словам, наведывается туда постоянно… Стоп! Зачем он туда наведывается? Что он там забыл, если работает исключительно с людьми?

Лёхе он сказал: перетрём… А Лёха человек въедливый, наверняка постарается воспользоваться такой оказией и выцедить из Обмылка максимум информации. Надо будет потом расспросить…

Но тут я осознал, что никакого потом, скорее всего, не будет. Лёха упрям. Настоит на своём и сгинет в неизвестном направлении. Домой ли он попадёт, на свалку ли - какая разница? Всё равно я его больше не встречу. Мы виделись последний раз - и поссорились на прощанье…

Осознал - и чуть не взвыл.

Я готов был Мымру на лианы раздёргать. Из-за какой-то твари лохматой взял и обидел хорошего человека. Да, представьте, хорошего! Ранимого, честного… Ну наплёл чёрт знает чего - так нужно ж учитывать, в каком он был раздрае!

Может, ещё не поздно, а? Может, он ещё сидит там, на рабочем пятачке, свесив бедовую свою, словно пеплом посыпанную голову, Обмылка ждёт… Изобразить очередной сбой программы - и к нему… Нет, неловко. Я же только что с профилактики…


***


Наконец Мымра скомандовала отбой, и я со всех ног метнулся к Лёхе. Пятачок был пуст, футляр закрыт, и никакие морозные змейки-искорки по нему не гуляли. Неужто опоздал? Побежал к Вадиму, к Лере. Леры тоже на месте не обнаружилось, а Вадим работал. Прервать производственный процесс я на сей раз не отважился…

Кляня себя за всё сразу, побрёл домой. Улёгся в выемку, долго не мог уснуть, с горечью перебирал Лёхины доводы. Умница-то он умница, а в чём-то разочаровал. Самый примитивный способ придать жизни видимость смысла - это найти себе врага. Ей-богу, я ожидал от Лёхи чего-то большего… Или, может быть, в нём просто сработал основной инстинкт русского интеллигента: никогда ни при каких обстоятельствах не верить властям. А власть в нашем случае кто? А лохматые! Другого источника информации здесь просто нет, следовательно источник этот недостоверен… Хотя есть ещё Обмылок, но информации от него - как от козла молока…

Действительно, странно. Мы, гуманоиды, все такие злобные, агрессивные, а что ж это у лохматых ни единого грешка? Так бывает вообще? Никого не трогают, других существ не едят, питаются не поймёшь чем, мировой энергией, парят себе в воздухе, лианами колеблют. Пусть не белыми, однако вполне пушистыми…

Это, братцы вы мои, как голливудские фильмы о войне в Ираке. Прекрасно знаешь, что не Ирак вторгся в Америку, а Америка в Ирак - тем не менее смотришь и сочувствуешь америкосам…

Да, но, если наша работа заключается в том, чтобы лохматые ежедневно (еженощно) накачивали нас своей пропагандой, то это, простите, не пропаганда, а полный идиотизм. Против кого настраивает Мымра Володеньку Турухина? Против Володеньки Турухина? Ор-ригинально…

Нет, что-то тут Лёха не додумал. Мягко говоря. Если совсем честно, то версия его - откровенный бред, сведения, выуженные из собственной подкорки. Вообразил картинку - и сам в неё поверил. А картинка, между тем, весьма сомнительная, вдобавок отдающая плагиатом: механические спецназовцы - опять-таки чистый Голливуд! И что вообще можно сделать с лохматым, если он способен исчезнуть в любую секунду? Кстати, а тебе, Володенька, известно, чем они занимаются, когда их здесь нет? Вот то-то же…

Рассуждения я не закончил, ибо задремал. Снились Мымра, война в Ираке, падающая в сугроб Танька.

Потом в крышку моего гроба постучали. Открыл, взглянул. Надо мной склонялась довольная, я бы даже сказал, торжественная мордень Вадима.

- Вылазь, - приказал он. - Есть повод…

Вылез.

- Случилось что-нибудь?

- Случилось…

Я последовал за ним. Вскоре из шевелящихся бликов восстала навстречу смутная ледяная гора. И два белёсых силуэта… Два?

- Кто второй? Лёха?

- Угу…

Слава богу! Надо полагать, Обмылок разрешил устроить проводы. Значит, успею и помириться, и кое о чём выспросить…

Мы подошли к футляру вплотную. Лера сияла, а Лёха, похоже, был малость смущён. Я пригляделся и вдруг увидел, что череп бунтаря, равно как и челюсть, и всё остальное, гладок и стерильно чист.


## Глава 12. ПРЕДВЕСТИЯ


- Нет, ты скажи, чем тебя Обмылок охмурил! - не унимался Вадим. - Зарплату прибавил?

Лёха поморщился.

- О деньгах мы вообще не говорили…

- А чем тогда?

- Н-ну… выяснились новые обстоятельства…

- Какие?

- Так тебе и скажи…

Алексей был, как всегда, загадочен, но теперь загадочность эта внушала нам надежду, придавала сил.

- Неужели нет никакой свалки? - предположил я.

Раскаявшийся бунтарь надолго задержал на мне взгляд и вроде бы заколебался.

- Есть, - вымолвил он наконец. - Но это совсем не то, что мы думали…

- А что? - изнемогая от любопытства, спросила Валерия. - Что, Лёшенька?…

Лёшенька ухмыльнулся.

- Не скажу, - объявил он. - А то жить неинтересно станет.

- Ну Лё-оша-а…

Возможно, Алексей блефовал. Опять-таки как всегда. Однако факт оставался фактом: наладчик явно выдал ему по секрету нечто такое, что непреклонный Лёха пошёл на попятную.

- Знаешь, как это называется? - выпалила Валерия. - Гордыня паче чаяния!

- Ты хотела сказать, смирение паче гордыни?…

- Какая разница?!

Вытрясти нам из него в тот раз так ничего и не удалось. Лера надулась - не могла уразуметь, как это вообще возможно: узнать что-либо и ни с кем не поделиться? Она-то сама давно бы уже выложила втрое больше, чем разведала. Вадим отнёсся к Лёхиной неуступчивости куда уважительней: приказ есть приказ. Потому как порядок должен быть.

Что до меня, то я решил выждать и при случае потолковать наедине. Долго ждать не пришлось. Лёха подошёл ко мне сам.

- Я в тот раз на тебя наехал… - хмуро напомнил он. - Извини. Нервный дёрг, сам понимаешь…

Каждый раз, когда передо мной за что-либо извиняются (как видите, бывает и такое), мне почему-то становится стыдно. Такой уж дурацкий характер.

- Да это я скорее наехал… - пробормотал я, пряча глаза.

Однако Лёхе было не до сантиментов.

- Короче, всё, что я тебе тогда говорил, забудь, - велел он. - Всё не так. Всё гораздо хуже.

От таких слов неловкость моя вмиг прошла, и я уставился на него с недоверием. Удивительно. Всё гораздо хуже, и тем не менее бодр Алексей, собран, никакой расслабухи, никакого уныния. Хотя, возможно, он из тех людей, для которых любая определённость лучше самых радужных надежд и фантазий.

- Перетёрли? - спросил я, понизив голос.

- С наладчиком? - уточнил Лёха. - Перетёрли… Кое-что перетёрли… - Медленно усмехнулся. - Андроид, знай своё место… - внезапно выговорил он как бы про себя.

- Это тебе Обмылок так сказал?!

- Что? - Лёха очнулся. - Нет, что ты! Обмылок Шварца не читает…

- Он правда андроид?

Алексей посмотрел на меня с удивлением.

- Для тебя это существенно?

- Нет, но…

- Вот и для меня тоже. Аферист он или инструмент афериста… Не вижу особой разницы. Ты спрашивай, не стесняйся!

- Позволь… А тебе можно говорить?

- Почему же нет? Я никаких обещаний не давал.

- Но Лере-то…

- Лере ничего не скажу. И Вадиму не скажу. Потому что примерно представляю, как они отреагируют… Ты спрашивай.

Мысли мои разбежались по закоулкам.

- Почему ты остался?

- Хороший вопрос… - Алексей кивнул. - Спасибо. Кроме шуток, спасибо… - Помолчал, сосредоточился. - Потому что, оказывается, милый мой Володя, основная мерзость в этом мире - отнюдь не лохматые…

- А кто?

- Мы, - ласково сообщил он. - Как видишь, я почти уже принял твою точку зрения… Не ожидал?

Мою точку зрения… А была ли она к тому времени моей? С Мымрой-то я успел опять рассориться… Дружба врозь - детей об землю!

- Н-нет, не ожидал… А причина?

- В окончательном осознании места человека во Вселенной, - язвительно поведал Лёха. - Баста!… - объявил он во весь голос. - Остаюсь здесь. Никуда не хочу.

- Ни домой, ни на свалку?

Вообще-то я собирался пошутить, однако Алексей воспринял мои слова крайне болезненно. Даже лицо скукожилось.

- Это одно и то же, - глухо сказал он.

- Прости, не понял…

- Это одно и то же, - повторил он громче и отчётливей. - Свалкой Обмылок называет нашу с тобой родную планету.

Захохотал я не сразу. Пока вылупил глаза, пока уяснил смысл сказанного, секунды две прошло. Зато потом долго не мог остановиться. Мой нервный смех был неприлично визглив. Сами подумайте: страхи, кошмарные видения шевелящихся тел - и всё это из-за одного-единственного неправильно понятого жаргонного словца?

Потом обратил внимание, что Лёха не улыбается. Он смотрел на меня с печальным любопытством.

- Ну вот и славно… - молвил он. - Вот и развеселил…

Повернулся и пошёл прочь.

Тут уж мне стало не до смеха.

- Погоди!… - в панике окликнул я его.

Лёха обернулся.

- Дело же не в том, как её называет Обмылок, - с болью в голосе произнёс он. - Дело в том, что Земля действительно свалка.


***


Я не дал ему уйти. Я вцепился в него, привёл к своему футляру, усадил на крышку и принялся выспрашивать.

- Всё просто, - отрывисто излагал Алексей. - Чёрт знает сколько сотен тысяч лет на Землю сбрасывали бракованную продукцию. Продукция размножилась. В итоге - цивилизация, в итоге - человечество… А я, главное, башку ломал: что ж мы так похожи-то? Ну не бывает, согласись, подобных совпадений! По теории вероятности - не бывает… Так что мы с тобой, Володя, почти наверняка потомки списанных андроидов! Отходы высоких биотехнологий…

- И тебе это рассказал Обмылок? - усомнился я.

Представить нашего наладчика в роли лектора-популяризатора было свыше моих сил.

- Нет, - признался Лёха. - Все эти сведения я извлёк в основном из его недомолвок.

А! Ну тогда другое дело. Тогда всё в порядке. Я почти успокоился.

- А как же наши предки? Неандертальцы, питекантропы…

- Не были они никогда нашими предками… Это, кстати, давно доказано. Прямых наших предков, обрати внимание, так до сих пор и не раскопали.

- Тогда кто такие питекантропы?

- Надо понимать, первые пласты свалки. Устаревшие модели. От нас они отличались примерно так же, как первый «форд» от нынешнего. И обрати внимание, сколько сразу снимается вопросов. Палеонтологи никак не найдут переходные формы. А их и быть не могло. Выбрасывали-то готовую продукцию! Бракованную, но готовую…

- Ага… - Я покосился на Лёху с невольным уважением. - Ты полагаешь, роботы могут размножаться половым путём?

Тот пожал голыми андроидными плечами:

- Мы же размножаемся…

- А на конвейере нас изготавливать не проще?

- Вряд ли. Андроид - не трактор…

- Почему тогда вымерли первые модели? Почему тоже не размножились?

- Как же не размножились? Размножились… Просто модель «кроманьонец» оказалась совершеннее, агрессивнее… Ну и вывела всех остальных под корень…

Вот если бы и у меня на любой вопрос собеседника тут же находился готовый ответ… Тогда бы я был не Володя Турухин.

- Слушай, - взмолился я. - Давай по-другому. То, что ты рассказываешь, безумно интересно, но… Просто передай свой разговор с Обмылком. Дословно.

- ХренОв тачку и полтачки впридачку? - кисло осведомился Лёха.

- Чего-чего?

- Это если дословно, - пояснил он. - Там ещё много народной мудрости было, всего не упомнишь…

- Ну хорошо, тогда хотя бы своими словами… По сути. Что он тебе сказал?

Лёха увял, окончательно утратил интерес к беседе.

- Ну а что по сути… - нехотя произнёс он. - Сказал, что увольняться сейчас нет резона…

- И всё?

- Ну… про свалку ещё сказал…

- А почему нет резона?

- Потому что нас и так скоро рассчитают. Или оформят переводом… Это уж как пожелаем.

- Переводом - куда?

- К другим владельцам… в другую муть…

- Но почему?

- Потому что параллелепипед! - отрезал он.

Я опешил. Лёха посмотрел на меня и осклабился.

- У моего друга сынишка, - пояснил он. - Тоже как привяжется… Пап, почему снег? Потому что холодно. А почему холодно? Потому что зима. А почему зима?… Ну, папаша возьми да и брякни: «Потому что параллелепипед!» «А почему…» - Лёха изобразил ошарашенную детскую физию. - И всё. Повторить-то не может…

- Отстал?

- Нет, - с сожалением сказал Лёха. - Второй раз этот номер не прошёл. Напрягся пацан - и выговорил…

- Так почему параллелепипед? - спросил я.

Алексей вздохнул. Понимал, что не отвяжусь.

- В каких случаях увольняют всех разом? Банкротство, форс-мажор… Я бы предпочёл первое, но нас, боюсь, ждёт второе. Именно форс-мажор…

- Лицензионные с огнемётами? - не удержавшись, съязвил я и запоздало прикусил язык.

К счастью, Алексей не обиделся.

- Чёрт его знает! Вполне возможно…

- Что ж ты у Обмылка не уточнил?

- Пытался. Но это ж Обмылок…

Прилегающая к полу буро-сиреневая мгла заклубилась, и на пятачок выкатились три ёжика. Посуетились, поныряли во вдавлины - и сгинули.

- Всё равно непонятно, зачем мы им, - сказал я. - Лохматым. Ненавидят, боятся - и покупают…

- Не исключено, что всё предельно просто, - помолчав, отозвался Лёха. - Возьми людей. Что для нас страшнее всего? Смерть. А что мы считаем символом смерти? Череп. Тем не менее находятся особи, у которых татуировка в виде черепа, брелок в виде черепа… Те же панки, скажем. Вот, мол, какие мы бесстрашные! Глядите и ужасайтесь…

- Ты полагаешь, что…

- Почему бы нет? Для лохматых мы символ насильственной смерти. Кстати, с нами и обращаются соответственно: поигрывают, как брелоками… Да и, собственно, всё. Больше мы ни на что не пригодны… И слава богу!

Я слез с крышки - сумрачная акварель вокруг шевельнулась подобно осенней линялой листве. Изобилующей нюансами и оттенками. Мимо примерно на высоте моего роста, колыхаясь, плыла вперевалку крупная медуза. Приостановилась и на долю секунды приняла идеально круглую форму, отразив голое кувшинное рыло и выгнутую часть футляра, увенчанную другим кривобоким уродцем. Первый раз я узрел здесь своё отражение. Хотя бы в таком виде.

- Обрати внимание… - задумчиво произнёс Алексей. - Как это похоже на последний день перед войной. Тишина, спокойствие… благоденствие… А завтра вдруг - ба-бах!…

- Ты так и не ответил, - напомнил я. - Почему ты остался?

- Думаешь, опять из высоких соображений? Ничего подобного! Мне теперь что лохматые, что лицензионные… Просто из любопытства. Хочу досмотреть, чем всё кончится…


***


Чего у Алексея не отнимешь, так это умения нагнать мурашек одной-единственной фразой. Надо же было такое придумать: последний день перед войной! Однако время шло, а в нашей мути ничегошеньки не менялось. Всё так же мирно плавали медузы, катались колобки, играли оттенки, ветвились страшилки, всё так же беспредельничала Мымра.

Странный человек Лёха. Хлебом не корми - дай постращать себя и других. Хотя здесь хлебом и не кормят - из дозаторов питаемся.

Может, он просто лодырь? Сколько он проторчал на Карининой даче? Тоже, наверное, не меньше недели. Скважину не запустил, калитку не исправил… Так, покопался в грядке перед домом… А чем-то же надо своё безделье оправдать! Чем? Только философией… Некогда, мол, умствую…

Но вот Обмылок… Удивительная личность. При том, конечно, условии, что он вообще личность. Торговец в горячей точке. Почти маркитант. Рискующий жизнью, рискующий товаром… Горячая точка… Нет, не верю. Всё это, братцы вы мои, Лёхины фантасмагории. По-моему, он и сам в них не очень-то верит…

Но что бы я особенно хотел узнать: каким образом здесь расходятся слухи? Вроде толковали мы с Алексеем наедине, без свидетелей, если, конечно, не считать тех же колобков с медузами, тем не менее Лере о нашей беседе откуда-то стало известно. А может, брала на пушку. Как я Обмылка.

- Ну так что он тебе сказал?

Я решил по примеру Лёхи быть скрытным. Просто не хотелось пугать Валерию.

- Да почти ничего. Ты ж его знаешь! Чисто контрразведчик…

Подсунулась почти вплотную, раздула зрачки.

- Тоже догадался, да?… - шепнула она.

- О чём?

Конспиративно огляделась, снова повернулась ко мне.

- Его сюда внедрили…

- Лёху?

- А что ж ты думаешь? Я его сразу вычислила! Только никому не говори…

Кому ж это, интересно, никому? Вадиму, что ли?

- Да ладно тебе! - сказал я. - Станет шпион на расчёт подавать, истерики закатывать…

- Да это провокация была! - досадуя на мою твердолобость, прошипела она. - Он из Обмылка сведения вытрясал… Не веришь - Вадима спроси!

О господи, Вадиму-то откуда знать? Хотя… Вполне мог подползти и подслушать - штука нехитрая. Я готов был принять это на веру, однако неуёмная Валерия ухватила меня за локоть и поволокла к нашему трудяге.

Дальше начались потрясения. Для начала мы заблудились. Мы! Опытные андроиды, способные с закрытыми глазами выйти к любому из четырёх футляров, вышли чёрт знает куда. Место вроде то, но смутного ледяного холма нигде не вздымалось. Беспомощно озираясь, мы бродили по знакомым вдавлинам и выпуклостям, пока я наконец не разозлился.

- Да не может такого быть! - рявкнул я и ринулся в самую гущу плотной ежиной стайки, копошившейся неподалёку. Колобки метнулись врассыпную. На ровном участке почвы обозначился прямоугольник со скруглёнными углами, внутри которого мшистый газончик был заметно короче. Вне всякого сомнения, здесь, именно здесь стоял раньше футляр Вадима.


***


Кинулись за Лёхой. Этот, слава богу, был на месте. Услышав, что стряслось, он, к нашему удивлению, нисколько не встревожился, даже не слишком удивился.

- Да-а… - с насмешливым уважением процедил он, когда мы привели его на место события. - Я знал его… Человек бесконечно остроумный…

- Что с ним? - в страхе спросила Валерия.

Мы стояли над прямоугольником подрастающего мха, как над свежей могилкой, а вокруг, очень недовольные нашим присутствием, крутились колобки.

- Успокойся, Лера, - сказал Алексей. - С кем-с кем, а с Вадиком наверняка всё в полном порядке. В отличие от нас к себе он относится крайне заботливо…

- Где он?

- Полагаю, на новом рабочем месте. Которое, впрочем, ничуть не отличается от старого.

- Ты уверен?

- Дело в том, Лерочка, что сначала это место Обмылок предлагал мне, но я отказался…

В суровом недоумении Лера смотрела на прямоугольный отпечаток во мху - всё, что осталось от футляра со всем его содержимым, включая Вадима.

- Свинья! - вырвалось у неё. - Хоть бы проститься зашёл!

- Некогда было, видать… Или не до того…

- Ты правда отказался? - спросил я Лёху.

- Сам не видишь? Вот же он, я, никуда не делся…

- Не поняла! - возмущённо произнесла Валерия. - Мне почему-то никто ничего не предлагал. Что происходит вообще?

- Н-ну, видишь ли, Лерочка… - с несвойственной ему угодливостью начал Лёха. - Муть нашу собираются расширять… реконструировать… Вот и распихивают временно… кого куда…

- Почему не всех сразу?

- Ну так… нужно ж ещё вакантное место найти…

- Все всё знают! - Лера оглядела нас с подозрением. - Это что же, одна я дура получаюсь?… Лёха!

- Да, хорошая моя…

- Почему ты отказался?

Лёха стал серьёзен. Или сделал вид, что стал серьёзен.

- Да что-то привык я к вам, - признался он. - С людьми схожусь трудно. А начинать всё по новой, притираться… Никуда не хочу. Малая родина опять же…

Мы невольно оглядели малую нашу родину и внезапно обратили внимание, что медуз вокруг поприбавилось. Да и вели они себя несколько необычно: сбивались в стаи, как грачи перед перелётом. Только что не галдели.

- Осень, что ли, близится? - заметил я. - Лер, а здесь времена года бывают?

Валерия озадаченно проводила взглядом вереницу медуз.

- Н-нет… - сказала она. - Не помню такого…

- Скорее весна, чем осень, - уточнил Лёха. И опять заговорил чужим голосом: - Посмотрите на смоковницу и на все деревья: когда они уже распускаются, то, видя это, знаете сами, что уже близко лето…

- Ты это при мне второй раз цитируешь, - напомнил я. - Откуда?

- Евангелие от Луки, если не ошибаюсь… Главу и стих, прости, не приведу.

- А к чему это ты?

Нет чтобы ответить по-человечески - продолжил цитату, неспешно, торжественно:

- Так, и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие…

- Нет, спасибо! - сердито сказала Лера. - Я пока помирать не собираюсь!


## Глава 13. ЗАЧИСТКА


Таких медуз я здесь ещё не видел. Она была настолько огромна, что даже не могла собраться в шар. Её форму можно было бы навать сигарообразной, если бы эта гигантская капля вела себя поспокойней, не сокращалась, как гусеница, и не пыталась разорваться пополам. Чем-то она мне напомнила аэростат заграждения - из тех, что поднимали перед бомбёжкой, перекрывая путь вражеским самолётам. И ещё, не знаю почему, «Предчувствие гражданской войны» Сальвадора Дали. Должно быть, ракурс похожий. Громада зависла под самым куполом, так что причиной её колыханий были, возможно, всё те же искажения перспективы.

Я замер, не в силах отвести взгляда от грозного знамения, и, даже когда вспыхнула и запищала спичка, продолжал стоять какое-то время неподвижно. Наконец заставил себя двинуться к месту службы. Шёл с оглядкой - и всё же главный момент пропустил. За спиной послышался оглушительный чмок. Обернувшись, увидел, что гигантская водяная амёба успела разделиться надвое, при этом рассеяв в высоте десятка полтора медузок помельче.

Что ж это, братцы вы мои, на нас надвигается, если такую пожарную машину вызвать пришлось?

В голливудские пророчества Лёхи я, повторяю, не очень-то верил, однако унять нервную дрожь мне так и не удалось: в том-то и беда, что, как свидетельствует опыт, особенно мой, реальность всегда превосходит самые мрачные ожидания.

С госпожой тоже явно было не всё в порядке: бессмысленно пошевеливала щупальцами, будто не знала, с какой команды начать, шла пятнами на манер осьминога, что, впрочем, выглядело со стороны весьма эффектно. Непонятно лишь, зачем вызывала.

- Ну что, Мымра? - сочувственно спросил я - и вдруг осознал, что впервые обратился к ней вслух. Не под нос себе пробормотал, а именно обратился - в полный голос.

Реакция её меня удивила: Мымра исчезла. Раньше она перед отбытием бурлила хотя бы, а тут без прелюдии: бац - и нету!

Постоял подождал, собрался уже вернуться к футляру, когда она возникла вновь.

- Ну? - с вызовом сказал я. - Чего дуришь?… Вот заберут сейчас твоего Володеньку Турухина - кого тогда гонять будешь?

Показалось, будто Мымра вздрогнула. Возможно, опять отлучилась, но лишь на долю секунды. Сзади послышалось знакомое неприятное кудахтанье, и я обернулся. В пяти шагах от меня стоял Лёха.

- Никак на правду перед увольнением пробило? - язвительно осведомился он. - Что ж, это по-нашенски! Терять нечего, режь всё как есть начальству! Пусть знает…

В другой раз я бы, может, и обиделся, однако тогда мне было не до того.

- Как-то странно она себя ведёт сегодня… - сказал я.

- Прикидывает, куда бежать, - уверенно объяснил Лёха. Как водится, всё знал заранее. - Выбирает, в которую муть прятаться…

Словно подтверждая его слова, Мымра пропала надолго.

- Ты думаешь, у неё не один дом?

- Думаю, да. Насколько я понимаю, жить они могут только в таких условиях. Вот и скачут из одного укрытия в другое.

- Так может, я снова к ней попаду? В другой мути…

- М-м… Вряд ли. Хотя… - Он задумался.

- А чего ей тогда бояться? Укрытие есть и, ты говоришь, не одно…

Спросил - и сам пожалел. Сейчас ведь снова начнёт ужаски плести. А тут и без ужасок зябко.

Но Лёха лишь вздохнул:

- Скоро узнаем…

И это было хуже любого ужастика.

- Слушай, - сказал я. - Надо бы Леру предупредить…

- О чём?

- Ну… вообще… Предупреждён - значит, вооружён…

Лёха скорчил досадливую гримасу.

- Предупреждён и очень опасен, - с безобразной усмешкой вымолвил он. - Опоздал ты, Володенька… Лера-то наша - тю-тю! Вслед за Вадиком. Так что предупреждай, не предупреждай…

- Да брось ты!… - И я, не обращая внимания на попытки Алексея удержать меня, устремился к Лериному футляру. Всё правильно. Та же самая картина: прямоугольник коротенького, словно подстриженного мха и копошащиеся на нём ёжики. Видимо, Валерия сразу после недавнего нашего разговора вызвала Обмылка и потребовала немедленной эвакуации. Вот, значит, какие у нас дела… Вот, значит, откуда ветер дует… Побежали крысы. Стало быть, скоро тонуть… То есть не тонуть - гореть… Пожар - к потопу, потоп - к пожару…

Несколько секунд я пребывал в остолбенении, потом подошёл приотставший Лёха. В отличие от меня, он никуда не спешил.

- Ну что, убедился?

- А на Вадика бочки катила… что попрощаться не зашёл… - в недоумении начал я - и осёкся.

Такое впечатление, словно кто-то взвихрил чайной ложечкой воду в стакане: муть вскипела, медузы крутнулись смерчем, как пузырьки. От неожиданности я чуть равновесия не потерял.

- Ого… - упавшим голосом произнёс Лёха.

Ёжики метнулись враскат, и на месте Лериной упаковки нарисовался Обмылок. Мне показалось, что на сей раз наладчик проделал это быстрее, чем обычно.

- Резко по футлярам, - скомандовал он. - Крышки закрыть, бестолковку не высовывать. Подкрался.

- Кто подкрался?

- Комбец подкрался!

С этими словами он и сгинул. Что ж, коротко и ясно. Мы с Лёхой переглянулись. Начинается. Медузы продолжали кружить, распавшись на стайки, но как-то более деловито, без прежней паники, словно выбирая особо пожароопасные объекты. На секунду полупрозрачный рой сгустился вокруг нас с Лёхой, но быстро рассеялся.

Было ли нам страшно? Да, пожалуй…

- Давай хоть провожу, что ли… - поколебавшись, предложил я.

- А стоит ли? - озираясь, спросил Алексей. - Кажется, в самом деле что-то серьёзное, раз за товар беспокоится…

Да, товар… Товар - это мы. Сам помирай, а товар выручай… Первое правило бизнеса…

И всё-таки я увязался за Лёхой до самого футляра. Чёрт его знает, вдруг действительно распихают по разным мутям - больше и не увидимся…

Идти было всего ничего, но мы и тут успели потрепать языками. Как всегда.

- Вот тебе версия напоследок, - сказал он. - Насчёт нашей здешней работы…

- Ну?

- Все эти ужимки и прыжки - комплекс упражнений для пробуждения совести. Как тебе такое?

- Знаешь, - искренне ответил я ему. - Я смотрю, у тебя каждый раз новая версия…

- Ну а как же! - невозмутимо откликнулся он. - Мысль-то на месте не стоит.

- Зачем им понадобилось пробуждать в нас совесть?

- Возможно, для них это высшая форма пыток…

- А для нас?

- Для нас - не уверен…

- Позволь, это что же получается? - Я хмыкнул. - Принял ты, скажем, коленно-локтевую позицию - и почувствовал угрызения совести?

- Ну не так сразу. Я сказал: комплекс упражнений. Почувствуешь, только чуть позже, когда всё это выполнишь… Но ведь было же! - нарочито-проникновенно произнёс Лёха. - Признайся, было?

- Н-ну, было… - вынужден был признаться я.

- Вот. Значит, и ты тоже. А я сперва думал, у меня у одного так…

Мы подошли к футляру. Лёха велел крышке открыться, потом обернулся, пожал мне руку. Мы бы, пожалуй, и обнялись на прощанье, но, сами понимаете, не в голом же виде!

- Чеши к себе, - сказал он, укладываясь в выемку. - Удачи!

Крышка за ним закрылась.


***


Вы не поверите, но вместо того чтобы припуститься бегом к своей упаковке, я ещё с минуту, не меньше, стоял возле чужого футляра, придурок, и недоверчиво озирал взбаламученную нашу муть. Забрось меня судьба в горячую точку, роль первой жертвы была бы мне обеспечена. Наградит же бог одного человека всеми достоинствами сразу! С одной стороны, не в меру пуглив, с другой - полное отсутствие инстинкта самосохранения.

Стоял и тупо размышлял над последними словами Обмылка. Комбец подкрался. Какого рода комбец, хотелось бы знать, а главное - кому? Ну хорошо, выпадают на нас, допустим, Лёхины терминаторы. Лохматые тут же брызнут кто куда, фальшивые андроиды либо эвакуированы, либо уложены в непробиваемую и непрожигаемую фабричную упаковку. И что остаётся десанту? Только уничтожить опустевшую муть, лишить среды обитания - примерно так солдаты Ермолова вырубали чеченские леса, чтобы абрекам негде было укрыться. Да, вполне возможно…

Э! А чего я тут стою-то? Ну-ка быстро в укрытие!

Здравая мысль. Жаль, запоздалая. В следующий миг я был ослеплён вспышкой справа. Оттенки исчезли. Остались сгусток злобно-золотого пламени и стремительно сгустившаяся мгла. А ещё оглушительный треск. Это, как выяснилось, горела страшилка. Полыхнула разом, пожар вскинулся до небес. До низких пухлых небес.

Вы не представляете, что это такое: прожить целый месяц (или сколько я тут прожил?) в полумраке - и вдруг увидеть свет. Яркий свет. Крайне болезненное ощущение.

К счастью, местность я к тому времени выучил наизусть. Побежал вслепую, но, оказывается, прямой путь был уже перекрыт. Навстречу мне, опадая с каждым мгновением, неслись вприпрыжку огромные полыхающие шары. Этакое огненное цунами… Ёжики! Я охнул. И хотя знал, что на самом деле каждый из бедолаг не больше футбольного мяча, нервы мои не выдержали - свернул, решил уклониться. Голую спину лизнуло теплом. Споткнулся, упал. Обо что же это я? Ровный пятачок, ни бугорка, ни вдавлины… Вскочил и обмер. Оказывается, споткнулся я о нашего наладчика. С виду совершенно невредимый, Обмылок лежал ничком и признаков жизни не подавал. Розово-золотистые отсветы ощупывали его облегающий скафандр. Словно обыскивали.

Я попятился, но ужаснуться по-настоящему так и не успел, потому что секунду спустя раздался оглушительный взрыв, перешедший в не менее оглушительное шипенье. Меня обдало паром и пеплом. Последний день Помпеи. Не иначе одна из огромных медуз обрушилась прямиком в полыхающее пламя.

И тут наконец я увидел одного из них. Боже, как мы были наивны, пытаясь копировать лицензионных андроидов! Какие, к чёрту, шатунные тычки локтями и коленями? Ни единого лишнего движения: он застывал на миг - и вдруг оказывался в нескольких шагах поодаль. Хищник, убийца, спецназовец. У меня даже мысли не возникло, что это кто-то из наших (вылезший из футляра Лёха или каким-то чудом вернувшийся Вадим) - совершенно иная пластика.

На моих глазах он вскинул ту металлическую штуковину, что являлась мне в Мымриных кошмарах, и точно поймал миг, когда лохматый (кажется, это был прежний владелец Леры) возникнет из ниоткуда. Негуманоид вспыхнул, как хворост. И закричал. Страшно. Воюще. Только потом, день или даже несколько дней спустя, я сообразил, что принял за крик рёв пламени. Не могут они кричать. Нечем.

Упал и пополз. Неважно куда, лишь бы подальше. Потом заставил себя подняться - и побежал. Добраться до футляра. Лишь бы добраться живым до футляра, а там гори оно всё огнём!

Промахнулся на каких-нибудь тридцать метров - выскочил на свой рабочий пятачок. И в этот момент появилась Мымра.

- Ты что, дура?! - завопил я. - Тебе что, жить надоело?!

Она исчезла. Тут же возникла вновь. Исчезла. Возникла. Опять исчезла.

И я понял, что не зря она мечется - ей просто некуда бежать. Это облава. Везде одно и то же. В каждой мути. Надо полагать, братья-гуманоиды решили выжечь нечисть повсюду.

Опасность я почувствовал спиной. Хребтом. Обернулся - и очутились мы на одной линии: Мымра, я и он. Лицензионный.

Оказывается, у меня хорошая реакция: он ещё только поднимал руку с этой металлической хренью, а я уже зажмурился. Прощай, Володенька Турухин… Секунду ждал вспышки, жара, боли. Не дождался - и осторожно разъял голые веки.

Лицензионный андроид по-прежнему стоял неподвижно. Во вскинутой руке - смертоносная железяка, в глазах - пустота.

И я шагнул вперёд.

Храбрый поступок, говорите? Да, наверное… Собственно, что есть храбрость? Это страх, сошедший с ума.

- Пошёл вон! - срывающимся на визг голосом выкрикнул я. - Это моя Мымра!…

Сжал кулаки и осмелился ещё на один шаг. Думал, попятится. Ничего подобного. Я не знал, что мне делать дальше. Ну не было в моей жизни подобных случаев! В памяти скользнул тот давний январский вечер, когда мне разбили морду во имя справедливости, - и дальнейшее стало неизбежным. Я тебе покажу справедливость! Ты у меня узнаешь справедливость!…

Я подступил к механической твари вплотную и, сам себе ужаснувшись, нанёс удар. Старательно и неумело. Справа в челюсть.

С тем же успехом можно было бы ударить телеграфный столб, например. Кроме того, я ухитрился промахнуться - кулак чиркнул по стальному подбородку, и мой мизинец оказался сломан. В таких случаях обычно пишут: руку пронзило болью. Нет, не пронзило. Боль оказалась тупая, ломящая. Поначалу мне и в голову не пришло, что это перелом. Думал, сильный ушиб.

Лицензионный наконец-то попятился, затем, не поворачиваясь, отступил - и словно растворился в общем хаосе. За спиной моей металась, безумствовала Мымра. Такое чувство, что Володенька Турухин внушал ей больший страх, нежели все лицензионные разом.

Не знаю, сколько ещё времени, я обходил её, дурёху, дозором, подвывая, пристанывая, нянча повреждённый кулак и боясь, что откуда-нибудь снова подкрадётся очередной комбец. Очередной лицензионный с железякой. Но нет, никто не подкрался. Кажется, андроиды просто удрали. То ли не осмелились поднять руку на живого человека, то ли время, данное им на зачистку, истекло.

Уверившись в этом, я обессилел и прилёг.


***


Кто-то пытался приподнять меня под мышки, усадить. В воздухе стояла лесная гарь. Мизинец дёргало болью. Сперва я решил, что любопытный Лёха всё-таки не улежал в своём футляре и вылез. Ничуть не бывало. Вокруг меня хлопотал Обмылок. Товар выручал.

- Ты же… - не веря, сказал я ему. - Тебя же…

- Где болит? - спросил он, почти не гнусавя.

Я привскинулся, осмотрелся. Надо мной колыхались лианы. Разумеется, не прямо надо мной, но рядом. На такое расстояние мне к Мымре подходить категорически запрещалось. Нигде ничего не горело, но отовсюду тянуло дымком - не палёной плотью, а именно дымком, как от костерка или от сжигаемой прошлогодней листвы. Похоже, лохматые и впрямь относились не к животному, а к растительному царству.

- Где эти… лицензионные?…

Обмылок оставил вопрос без внимания.

- Где болит? - повторил он.

- Куда делись?

- Под штанишки пододелись!… Где болит?

- Вот… - Я выставил руку. Сустав уже начинал распухать.

Наладчик склонился и надолго замер над моей повреждённой конечностью. Да, такое фиг наладишь…

- И куда мне теперь? - скривясь, осведомился я.

Округлое рыло, естественно, никаких чувств не выразило. Обмылок молчал, и молчание его показалось мне угрюмым.

- Пошли, - сказал он, выпрямляясь.

Кое-как я поднялся на ноги. Лианы всколыхнулись. Мымра будто попыталась шарахнуться от меня подальше.

- Сейчас вернусь… - хрипло пообещал я, хотя сам в этом был нисколько не уверен.

Мы двинулись к моему футляру. Под босыми ногами хлюпал мокрый мох, но ни одной медузы мне высмотреть нигде не удалось. Видимо, вся влага потрачена. Потоп - к пожару, пожар - к потопу. Справа должна была взметнуться страшилка - не взметнулась. Сгорела дотла. Под ноги подвернулся чёрный шар пепла, распался в прах. А на соседнем бугорке… Я остановился, не веря глазам.

На соседнем бугорке ничком лежал некто в облегающем сером скафандре и с волдырём шлема взамен головы. Вот оно что! А я-то гадал, каким образом он повсюду успевает… Обмылков несколько, просто программа у всех одна… Обмылок бессмертен.

Я обернулся к моему безликому конвоиру.

- Как там Лёха? Уцелел?

- А что ему в коробке сделается?

Да, действительно. Крышку не открывать, бестолковку не высовывать…

- Мы насовсем или ещё вернёмся?

- С концами, - буркнул он.

Мне снова стало страшно.

- На свалку? - сипло спросил я.

Ответом было угрюмое молчание. Я собрался с духом и отважился на главный вопрос:

- Свалка - это Земля?…

Ни слова не говоря, Обмылок поднёс к моему лицу нечто напоминающее чёрную полиэтиленовую стельку и залепил мне глаза. Как смертнику перед расстрелом. Я попробовал отлепить, но краешков не нашёл.

- Зачем?! - крикнул я в кромешную тьму.

- Чо? Ослепнуть хочешь? - ворчливо отозвалась тьма.

Я слегка успокоился.

- А отключить меня не проще?

- Некогда, - буркнул наладчик и куда-то подтолкнул.

Шаг - и ощущение жёсткого пружинящего мха под босыми подошвами исчезло. Я стоял на чём-то гладком, твёрдом, прохладном. Наладчик возился неподалёку с какой-то допотопной механикой: что-то долго лязгало, скрипело, иногда гулко ухало - подобно листу кровельного железа. Наконец чёрную стельку с моих глаз сняли, и я… Нет, конечно же, не ослеп - ржавые ставни дачного домика, равно как и дверь, были закрыты, но солнечное сияние в щелях и впрямь заставило меня поначалу плотно зажмуриться.

Ничего не изменилось. Под одним окном - голый стол, под другим - газовая плитка с баллоном. У противоположной стены - железная койка, в дальнем правом углу - старый платяной шкаф. Разве что паутины поприбавилось и пыли.

Снаружи раздалась игривая нестерпимо громкая трель иволги. И тут же вопль драной кошки в том же исполнении.


## Глава 14. СВАЛКА


Когда Гулливер вернулся в Англию из страны лилипутов, люди казались ему огромными и он очень боялся, как бы кто-нибудь не растоптал его ненароком. Нечто подобное ощущаю теперь и я.

Как они вообще могут жить в адской чехарде ослепительных красок и находить в этом удовольствие? Долго я ещё, наверное, не отважусь высунуть нос на улицу до наступления сумерек. Хотя чёртовы гуманоиды даже сумрак умудрились изуродовать: ночь гремит, полыхает, жжёт. Одно спасенье - тёмные очки. Или тонированные стёкла Карининого автомобиля.

Но есть кое-что, от чего даже и очки не спасают. Бессмысленно огромные пространства, бессмысленно огромные толпы… Семь миллиардов гуманоидов! Уничтожь миллион - и никто не заметит. Это сводит меня с ума. Там, в нашей крохотной мути, я был одной четвёртой частью человечества. Теперь я - одна семимиллиардная. Ноль. Ничто. Никто.

Сам удивляюсь, как я мог испытывать на том свете приступы клаустрофобии. Теперь ударился в иную крайность (агорафобия, напоминаю, не только боязнь перейти открытую площадь по прямой, это ещё и страх перед людскими скоплениями).

Одежда - и вовсе верх кретинизма. Июнь, жара, а они утепляются. Голыми им, видите ли, разгуливать неприлично. Можно подумать, они напяливают шмотки из стыдливости! При чём тут стыдливость, если главный наш срам, лицо, ничем не прикрыт? Прав был Максимилиан Волошин: одежда - вроде государственной тайны. Пока не засекретишь какой-нибудь орган, на него никто и внимания не обратит! Одежда, если хотите знать, орудие разврата. И трёт вдобавок. Не знаю, к ноябрю я, возможно, пересмотрю свою точку зрения, а пока…

Шевелюры, причёски - тоже дикость. Как говаривал наш облучённый и поэтому лысый военрук: волосня - плацдарм для насекомых. К счастью, нынешняя мода позволяет мужчинам брить голову, что я и проделываю дважды в день. Брови, правда, щажу. Скрепя сердце.

До сих пор не знаю, как относиться к Лёхиным фантазиям относительно происхождения человечества от бракованых андроидов, но что свалка - то свалка. Как ещё назвать сборище ущербных ненужных существ, сброшенных как попало в беспорядочную груду, именуемую городом? Одно только немыслимое количество их уже наводит на подобную мысль. И брак, брак, сплошной брак! Кто выше, кто ниже, кто толще. Вдобавок почти у всех болезненная страсть наносить себе повреждения: прокалывают уши, щёки, носы, лишая себя тем самым единственной возможности вырваться из этого ада. О татуировках вообще умолчу.

И тем не менее сходство с лицензионными - поразительное. Я даже не о внешних чертах, я о поведении. Так сказать, не о железе, но о программе. Включил телевизор, а там десантники боевые навыки шлифуют. Если не брать во внимание экипировку, один к одному! Не вынес знакомого зрелища, принялся щёлкать пультом. И на всех каналах то же самое: зачистки, гранаты, огнемёты… А хуже всего художественные фильмы, где эту дрянь ещё и пытаются облагородить… Видишь трупы? Здесь прошёл положительный герой. Романтика смертоубийства. Занятие настоящих мужчин, для которых совесть не помеха. А преступление во имя Отечества у них называется подвиг.

Содрогнулся и выключил. Навсегда.

Внезапное моё возвращение застало Карину Аркадьевну врасплох и, пожалуй, потрясло. Кроме шуток. Примчалась на дачу, забрала в особняк (глаза пришлось снова залепить), вызвонила знакомого травматолога.

- Бедный Володечка… - с преувеличенным ужасом, говорила она. - Как же это вас угораздило?

В мизинец мне засадили штифт. Вернее, не в сам мизинец, а в ту косточку, к которой он крепится. В любом случае на роль фальшивого андроида я уже не гожусь. Увы.


***


Всё выглядело так же, как в прошлый раз: мы сидели в той же гостинной и пробавлялись тем же «Куантро», разве что электрошокера на толстой стеклянной столешнице не наблюдалось. Свет был приглушён, шторы задёрнуты.

- Да-а, угораздило вас, Володечка… - в который уже раз с горечью повторила Карина и тут же взглянула на меня с любопытством. - Вы в самом деле его ударили?

- Вот, - сказал я, предъявляя загипсованную правую кисть. Фужер я держал в левой.

- До этого дрались когда-нибудь?

- Нет.

- Удивительно!

- А что мне оставалось? - взорвался я. - Лежать в футляре и не высовываться?

- Лежать в футляре и не высовываться, - подтвердила она. - Это их разборки, поймите! Их, а не наши… Вас не для того покупали в конце-то концов! Представьте: приобрели вы утюг, а он возьми да и прими участие в семейной склоке…

- Чего тут представлять? - буркнул я. - Так обычно и случается…

Карина Аркадьевна свела нарисованные брови, должно быть, хотела рассердиться, но, посмотрев на меня, невесело рассмеялась.

- Ох, Володя-Володя… Ну и что мне теперь с вами прикажете делать? Я-то думала, у меня с Алёшенькой будут проблемы, а за вас даже и не беспокоилась… Как он, кстати?

- Лёха?… Раньше барахлил, теперь исправен. Обмылок его переводом в другую муть оформляет…

- Ну вот видите? Уж на что, казалось бы, неуёмный…

- И всё-таки! - упрямо перебил я её. - Что это было? То, чем я там занимался.

- Не знаю, - сказала она.

- Даже вы?

- Даже я.

Опечалилась, тронула губами край фужера.

- Месяц… - произнесла она со вздохом. - Ну что такое месяц?

Неужели я пробыл там всего месяц? Мне казалось, месяца три как минимум…

- Сто пятьдесят тысяч… - продолжала мыслить вслух Карина. - Ладно, округлим до двухсот… Удвоим - всё-таки, как ни крути, серьёзная производственная травма… Утроим… - Она усмехнулась. - В связи с вашим героическим участием в боевых действиях… Итого, шестьсот. Ну и что это по нашим временам? Однокомнатка на окраине? Не пенсию же вам, согласитесь, назначать…

- На мне ещё долг висит, - напомнил я.

- Ничего уже на вас не висит, - отрубила она. - Живите спокойно.

- Меня правда тогда искали? - спросил я, испытующе глядя ей в глаза.

- Тогда - да, - спокойно отозвалась Карина Аркадьевна. - Теперь - нет. Понимаете, Володенька, я чувствую себя несколько перед вами виноватой. Но мне действительно казалось, что уж год-то вы точно продержитесь. А теперь… Я, конечно, могу помочь вам с трудоустройством, но…

- Может, вам сторож требуется? На даче… - подсказал я.

Карина Аркадьевна улыбнулась.

- Вы же сами знаете, что нет. Дача мне нужна для других целей…

- Жаль, - молвил я. - У меня там негуманоиды знакомые…

- Если вы про абрикос, то он засох. Кстати, цветущие деревья вообще поливать не рекомендуется…

- Может, вам помощник нужен? - осведомился я без особой надежды.

Карина чуть не поперхнулась.

- Знаете… - изумлённо глядя на меня, проговорила она. -Как-то плохо представляю вас в качестве вербовщика…

- Могу попробовать… - уныло предложил я.

- Попробуйте, но… - Карина Аркадьевна недоверчиво покачала пепельной стрижкой. - Ваше здоровье!

Чокнулись, пригубили, призадумались. Я оглядел схваченное гипсом ребро ладони.

- А если удачно срастётся?…

Она соболезнующе вздохнула.

- Никаких механических повреждений… Поймите, это не моё требование, Володя! Это требование Обмылка.

- Да что Обмылок! - сказал я с досадой. - Обмылок, если хотите, сам андроид.

Известие это Карина Аркадьевна восприняла без особого удивления. Вздёрнула бровь - и только.

- Вот как? - довольно-таки равнодушно переспросила она. - Андроид… Собственно, какая разница? Исполнитель - он и есть исполнитель. Что Обмылок сам на кого-то работает, я давно догадалась.

- На кого?

- Любите вы задавать праздные вопросы, Володечка…

- Люблю! - с вызовом признал я.

- Тогда задавайте…

Ну вот как это у неё получалось? Обвела вокруг пальца, запугала, загнала чёрт знает куда, в горячую точку, я там палец сломал, а разозлиться на неё не могу. Наверное, такой и должна быть вербовщица. Смотри, Володенька, и учись.

- Вы знали, что там будет зачистка?

- Нет.

- Карина Аркадьевна!

- Да нет же, я вам говорю, нет… Что такое возможно - да, знала! Но это настолько ничтожный шанс… Вам просто повезло, Володя. Как всегда.

Глаза её были ясны и правдивы.

- Ну хорошо… - сказал я. - А как вам удаётся сохранять секретность? Люди оттуда часто возвращаются?

- Возвращаются. - Она кивнула. - А через неделю-другую просятся обратно. Да вот и вы тоже… Не знаю, что там с нами происходит, но… То ли отвыкаем мы от здешнего безумия, ото всех этих нелепостей, жестокостей, толкотни, то ли… Странно, правда?…

- А вы почему обратно не попросились?

Она смотрела на меня с грустной улыбкой. Потом подняла руку, словно собираясь поправить стильную свою пепельную стрижку, но вместо этого сняла её целиком.

- Вот, - призналась она, наклоняя гладкое темя с едва приметным шрамиком. - Надралась однажды и вписалась в футляр…

Метнула парик под стол, поднялась из кресла, подошла к зеркалу. Стёрла одну бровь, вторую. А потом вдруг взяла и разделась донага. А тело-то у неё заметно моложе лица… Повернулась ко мне, гладкая, белая, и сильно напомнила Леру. Постаревшую. Поумневшую.

Я вскочил и, подчиняясь порыву души, судорожно повторил её интимный, по здешним меркам, поступок.

Думаете, мы после этого упали в койку? Ни черта подобного! Снова присели к столу и продолжили нашу беседу, ставшую вдруг задушевной и ностальгической. Мы вспоминали графику страшилок, игру оттенков, суетливую побежку ёжиков…


***


И почему я не растение? Странная мысль, правда? Любой может подойти, сломать, вырвать с корнем… Но ведь и так подходят и ломают. С корнем рвут. Причём, самое забавное, что всех. Рано или поздно. Если уж Наполеона сломали, то о нас-то грешных что говорить?

Был вечер. Я стоял перед стеклянной витриной закрывшегося цветочного магазина и смотрел сквозь тёмные очки на то, что вздымалось из простенького керамического горшочка. Чем-то оно напоминало мою Мымру. Вот только цвет вульгарно ярковат. Названия на прилепленной бумажке, к сожалению, не значилось, была указана лишь цена, кстати, чепуховая. До которого часа они работают? Ах, до девяти… Ну что ж, завтра подойду, спрошу. Может быть, даже куплю. Вдруг у них есть что-нибудь в том же роде, но менее аляповатое…

Бракованых андроидов на бульваре поубавилось: либо расползлись по футлярам, либо собирались вокруг фляжечки. Совершали телодвижения и называли это жизнью. Весь рабочий день присаживались по приказу начальства на корточки, брались правой рукой за левое ухо… Правда, мало кому из них платили за это пять тысяч в сутки…

- Володька?… - произнёс кто-то испуганным шёпотом за левым моим плечом.

Я обернулся. Вы не поверите, но это был мой непутёвый шурин Толик, небритый и, по-моему, малость с похмела. Одёжка тоже оставляла желать лучшего. Стало быть, так и не добрался до Канар - осел в трущобах…

- Ты… откуда?… - не веря, спросил он.

- Оттуда, - сурово сказал я и показал загипсованную кисть.

Глаза Толяна остекленели, он непроизвольно облизнул губы и быстро огляделся. Губы - толстые, раскатанные. Жизнелюбивые.

- Тоже скрываешься?… - Он снова понизил голос.

А что тут ещё можно было предположить? Голова обрита наголо, тёмные очки в пол-лица… Это в одиннадцатом-то часу вечера! Вот только прикид мой явно смущал Анатолия. Кожаные сандалеты, шортики, маечка - всё новенькое, всё из бутика. Я почти слышал, как скрипят мозги шурина, пытаясь это совместить.

- Слушай, - сказал я. - Тут за углом подвальчик есть…

- «Тихий омут»? - Толян оробел. Раньше за ним такого никогда не замечалось. - Он же дорогущий…

- Осилим.

Подвальчик был хорош полумраком, ширмочками и приглушённой бормочущей музыкой. В остальных заведениях она гремит.

Мы свернули за угол и сошли по каменным ступеням в прохладные колодезные сумерки.

- Это со мной, - предупредил я на всякий случай служителя в ливрее.

Расположились в уголке.

- Как же ты выкрутился? - поражённо спросил Толян.

- Я не выкрутился, - честно ответил я ему. - Я закрутился.

- Может, и меня закрутишь? - рискнул пошутить он.

- Может, и закручу… Как там Танька? Замуж не вышла?

- Хрен её знает! Я уже на неё выходить боюсь… Пасут.

Неужели до сих пор пасут? Что-то не слишком верится. Долг у нас был один на двоих, а Карина его погасила. То ли он об этом ещё не знает, то ли, пока я там вкалывал андроидом, успел новых дел наворотить… Тоже вполне возможно.

Нам подали пиво и обильную закусь. Всё по высшему разряду. Глядя на такую роскошь, Толян расчувствовался.

- Ты на меня сердца-то не держи, - покряхтывая, сказал он - и ушёл в надрыв: - Ну не было выхода, не было! Сам не знаю, что я им плёл, отца родного продал бы… с перепугу… - Всхлипнул, хлебнул - Тебе вон руку повредили, а мне бы точно башку снесли… - то ли пожаловался, то ли похвастался страдалец.

Мне стало совсем неловко.

- Да ладно тебе… - пробормотал я. - Ну было… Ну и что ж теперь? Было, да прошло… Ты лучше вот что скажи… У тебя особые приметы есть? Ну там шрамы, татушки…


Апрель - июль 2011

Волгоград - Москва - Бакалда


This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

27.11.2013