# Твари

Виктория Викторовна Балашова

«…В лаборатории настала темнота. Лишь тусклые лампы аварийного освещения позволяли разглядеть очертания предметов. Свет от экрана компьютера падал на руки Ильи, державшие микрофон. Главный и единственный ассистент профессора Бездуховного пытался писать отчет, который раскрыл бы тайну, покрывшую мраком гибель последнего. Раскрывать, на самом деле, было нечего – Илья Брут точно знал, отчего погиб профессор. Нет, свидетелем жесткой схватки он не являлся. Но крики, доносившиеся из запертой лаборатории, слышал. Он знал, что внутри твари, как называл собственные детища Бездуховный, рвали своего «родителя» на части…»

Из отчета Брута И. М. 15 марта 2044 года:

«…Да, нам разрешили проводить эксперименты, но профессор Бездуховный, к сожалению, тайно вносил изменения не только в ДНК родителей, но и в ДНК новорожденных. Сразу хочу признаться – подопытных было куда больше, чем официально заявлял профессор. Он пытался вычислить алгоритм поведения человека, а для этого последовательно изменял то одно звено в молекуле, то другое, не испытывая ни малейшего страха, ни угрызений совести…»


Илья замолчал. В лаборатории настала темнота. Лишь тусклые лампы аварийного освещения позволяли разглядеть очертания предметов. Свет от экрана компьютера падал на руки Ильи, державшие микрофон. Главный и единственный ассистент профессора Бездуховного пытался писать отчет, который раскрыл бы тайну, покрывшую мраком гибель последнего. Раскрывать, на самом деле, было нечего – Илья Брут точно знал, отчего погиб профессор. Нет, свидетелем жесткой схватки он не являлся. Но крики, доносившиеся из запертой лаборатории, слышал. Он знал, что внутри твари, как называл собственные детища Бездуховный, рвали своего «родителя» на части…


Из отчета Брута И. М. 15 марта 2044 года:

«…Мы осознавали всю опасность эксперимента: в любой момент ситуация могла выйти из-под контроля. По правде говоря, она изначально никак и не контролировалась. Профессор быстро понял, что изменения в одной цепочке ДНК ведут к необратимым изменениям в другой. Все его попытки создать особь, которая будет выполнять определенные функции и не более, проваливались. Никакой закономерности выявить не удавалось. Поставленная правительством цель – получить «технаря», не имеющего собственного мнения и неспособного нарушить указания начальства, полученные инструкции, – оказалась недостижимой. Но профессор Бездуховный уже был одержим…»


На экране монитора появились последние продиктованные им слова: расширил рамки эксперимента. Илья выключил диктофон и устало вздохнул. Он знал, что в живых осталось еще очень много тварей. Руководство даже близко не осознавало, сколько новорожденных выкупал профессор. Первые родились двадцать лет назад. Самое страшное – они недавно начали размножаться. Бездуховный был поражен: изначально он подвергал тварей стерилизации именно с целью исключить возможность размножения «неправильных» особей. Однако недавно на свет начали появляться «отрыжки» – термин профессора – дети тварей, которые обладали дюжей силой, извращенным умом и отсутствием всякого намека на жалость и прочие положительные эмоции.


Из отчета Брута И. М. 15 марта 2044 года:

«Профессор поочередно воздействовал на молекулы в цепочке ДНК. Большинство особей не помнили событий даже одного прошедшего дня (краткосрочная память в большинстве случаев работала в пределах одного часа – профессор считал, что для выполнения простейших заданий особям данного отрезка времени вполне достаточно), не испытывали глубоких эмоций, были способны выполнять несложные математические задачки…»


Стоявшая в лаборатории тишина была мнимой – и об этом Илья догадывался. Истребить всех тварей вызванный после гибели Бездуховного отряд не смог. Впрочем, руководство пребывало в благостном неведении. Останки профессора захоронили, кровь со стен отмыли. Твари попрятались. А уж в степени извращенности их ума Илья Брут не сомневался – спрячутся, не отыщешь вовек! Вдруг он вспомнил то ли фильм, то ли книжку. Там главный герой, чтобы оградить себя от черной силы, рисовал линию вокруг себя. Через нее твари прорваться никак не могли. Конец, правда, случился печальный.

Илья, оглянувшись по сторонам, вынул маркер, которым обычно на конференциях чертил в воздухе цепочки ДНК. Быстро прочертив подобие круга, он покачал головой: «Совсем сдурел от страха». Но уже через мгновение будто бы из ниоткуда начали появляться твари – а они любили появляться неожиданно, отчего и погиб профессор. В воздухе вокруг Брута «повисли» цепочки разного цвета, разной формы. Они всегда восхищали Илью изысканностью, стильностью и разнообразием… Твари опасно приближались к изображениям и с явным удивлением на лице отходили подальше…


Из отчета Брута И. М. 15 марта 2044 года:

«Самое важное – в какой-то момент особи начали проявлять признаки тревожности и агрессии. Их лица менялись вместе с изменениями в характере: черты лица заострились, глаза сузились, появилось большое количество морщин. Профессор Бездуховный не успел выяснить, как эти внешние изменения связаны с изменениями в характере…»


Илья увидел, как твари отползают подальше, а потом и совсем исчезают. За окном рассвело. Он выключил компьютер с неоконченным отчетом и отправился отдыхать. Днем в лаборатории становилось шумно: приходили новые работники, и они мешали Бруту сосредоточиться на отчете. Дома Илья упал на кровать и забылся тревожным сном. Вечером он вернулся в лабораторию. Когда Илья почувствовал страх, он вновь начертил маркером в воздухе цепочки ДНК. Твари повылезали и, уткнувшись в изображения, ретировались по «норам».


Из отчета Брута И. М. 16 марта 2044 года:

«Второй проблемой стала невозможность контролировать перемещения особей. Они начали прятаться. Профессор Бездуховный подозревал, что они нашли некий портал, некую «дыру» в пространстве, в которую с легкостью проходили, теряясь из вида. Доказательств собрать в достаточной мере не удалось. Внешние данные особей менялись с самого начала эксперимента: они отличались маленьким ростом, но при этом были очень сильными. Профессор считал, что у особей стандартные цепочки ДНК вызывают отторжение…»


Илья перечитал последние надиктованные строчки. «Так вот в чем дело! – подумал он. – Они видят стандартные цепочки и не могут их преодолеть!» Вокруг снова словно бы зашелестело, затрепетало. Твари, сжав маленькие кулачки, пошли на начерченный в воздухе круг. Они будто утыкались в стену, в невидимую преграду. У них расширялись зрачки, раздувались ноздри, а затем твари нехотя поворачивались к Илье спиной и шли в обратном направлении, в последнее мгновение растворяясь в пространстве.


Из отчета Брута И. М. 16 марта 2044 года:

«Эксперимент профессора Буздуховного показал, что при малейшем изменении, вносимом в ЛЮБУЮ составляющую ДНК, происходят изменения и в других ДНК. Самое важное, что было отмечено во время эксперимента: особи начинают меняться вне заложенной программы. То есть точно вычислить, изменение какой молекулы влечет за собой изменение в какой иной молекуле ДНК, невозможно. Никакой последовательности обнаружить не удалось».


Утром Илья с облегчением покинул лабораторию: оставался всего один день до сдачи отчета, и он собирался, вкратце обрисовав ситуацию, наконец уйти в отпуск. А комиссия пусть сама решает, что делать с тварями. Дома он забылся тревожным сном, вечером вернулся на работу.


Из отчета Брута И. М. 17 марта 2044 года:

«В день гибели профессора никаких особенных происшествий не наблюдалось. Я вышел из лаборатории, так как договорился с профессором идти на обед первым. За спиной я услышал щелчок замка – Бездуховный заперся в лаборатории. Я не удивился – случалось, он, не желая, чтобы его беспокоили, запирал кабинет. Однако через мгновение я услышал нечеловеческие крики. Я пытался открыть дверь, но профессором был использован секретный код, который я не знал. Я тут же вызвал охрану».


Илья осмотрелся. Твари тихонько крались к разноцветным ДНК, которые весело поблескивали в темноте, словно игрушки на рождественской елке. Вдруг одна тварь дотронулась рукой до ближайшей цепочки и начала менять в ней последовательность молекул.

«Отпирает, – мелькнуло в голове у Ильи. – Сейчас внесет туда изменения. Они поняли, что произошло, и сейчас начнут «исправлять» цепочки». Он нащупал маркер и снова дорисовал ДНК. Тут же Илья понял свою проблему – он не успевает. Все твари потихоньку, задумавшись и нахмурив свои маленькие, и так морщинистые лобики, пытались менять повисшие перед ними цепочки.

«Как оно там было?» – Брут сосредоточился. Он принес из дома старую бабушкину коробку и теперь рылся в ней, пытаясь понять, что к чему…

Вокруг Брута стояли свечи. Он быстро зажег их одну за другой – времени не хватало: ДНК корежились на глазах, а через невидимую стену уже просовывались скрюченные, как от подагры, руки тварей. Затем Илья открыл книжку. В глазах рябило, но он повел пальцем по строчкам и начал читать первую молитву…


Через несколько лет археолог, работавший в лаборатории, обнаружил на компьютере случайно сохранившуюся запись. Сначала человек бормотал непонятные заклинания. Археолог их расшифровал – это были древние молитвы. А после услышал последние слова недавно умершего академика Ильи Мефодьевича Брута:

– Профессора Бездуховного в лаборатории запер я. Я раскаиваюсь в содеянном, но иначе прекратить эксперименты я не мог. Сегодня совершенно необычным способом мне удалось уничтожить выведенных им тварей. С благодарностью бабушке за неприемлемый с точки зрения науки совет заканчиваю отчет о гибели профессора…

Обнаруженную запись публиковать не стали. К чему тревожить память академика Брута…