# Джек Сумасшедший король. Трилогия

Андрей Белянин

Самый настоящий принц, прозванный Сумасшедшим королем, и его неугомонная и крайне разношерстная компания ведут почти безостановочную борьбу со всякой нечистью. К тому же из любой переделки выходят победителями.

# Джек Сумашедший король

## КНИГА ПЕРВАЯ

В деревне его называли Сумасшедшим королем. Надо признать, что прозвище ему подходило. К тому же его настоящего имени никто не знал. Он пришел в деревню с Севера, несчастный, босой, заросший густой черной щетиной, — бродяга. На вид ему можно было дать лет тридцать — тридцать пять. Одет в рваную рубаху ниже колен — больше ничего на нем не было. Вскоре деревенские жители узнали, что он еще и немой.

Видимо, бродяга был так голоден, что ноги сами принесли его к трактиру. Трактир, или постоялый двор, имел звучное название — «Дракон на сеновале». Откуда оно взялось, никто толком не знал. Но ходили слухи, что в древние времена прапрабабушку нынешнего хозяина поймал дракон и затащил ее в хлев. Улетая, а вернее, улетучиваясь, дракон оставил своей избраннице достаточно золота, для того чтобы основать постоялый двор. Через девять месяцев родился мальчик. Он и положил начало династии владельцев «Дракона на сеновале».

Нынешний трактирщик являл точное подобие своих предков: такой же рыжий, толстый и нахальный.

Как мы уже говорили, бродяга был очень голоден, его шатало от усталости, и весь его жалкий вид вызывал у трактирщика естественное раздражение.

— А ну проваливай отсюда! — прикрикнул он, уперев руки в бока. — Здесь не церковь и нищим не подают!

В ответ бродяга прогудел что-то невразумительное и, величественным жестом отодвинув хозяина, вошел в трактир. Завсегдатаи оторвались от кружек и удивленно воззрились на нежданного гостя.

— Куда ты лезешь, грязная свинья?! Здесь собираются только порядочные люди. Вон отсюда! Вон, я сказал!

А бродяга, не удостоив никого даже взглядом, бросился к ближайшему столу, схватил кусок хлеба и быстро, не жуя, проглотил его.

— Ах ты, скотина эдакая! — взорвался праведным гневом хозяин, — Я тебе покажу, как портить репутацию моего заведения!

С этими словами он что есть силы толкнул нищего в спину. Тот упал. Недоеденная корка хлеба вылетела у него изо рта и закатилась под чей-то табурет. Присутствующие дружно расхохотались. Еще бы! Не каждый день можно было безнаказанно отпинать какого-нибудь бедолагу, а этот еще и вломился в трактир, нарушив покой честных людей. Хозяин под ободряющий смех ткнул бродягу ногой:

— Убирайся отсюда, паршивый пес! А не то я отделаю тебя, как мавры святого Августина!

Бродяга, шатаясь, встал, сплюнул кровь и, распрямившись во весь рост, одним быстрым движением оторвал доску от стола. Все на мгновение замерли. Блеклые глаза трактирщика округлились от удивления. Бац! — и хозяин трактира, перелетев через два стола, рухнул в горящий камин. Его поросячий визг перекрыл дружный рев рассерженных крестьян. Человек двадцать, вооружившись табуретками и палками, бросились на чужака. Глаза бродяги грозно сверкнули сквозь спутанную гриву волос, и он с глухим мычанием пошел в атаку.

Надо признать, что дрался он неплохо. Если бы не голод и крайняя усталость, возможно, его вообще не удалось бы одолеть. Когда окровавленного и бесчувственного бродягу вышвырнули на улицу, никто из двадцати завсегдатаев трактира не мог похвастаться идеальным здоровьем. Несколько разбитых голов, десяток различных переломов, кровоточащие носы, опухшие уши и выбитые зубы — вот печальный итог прошедшего сражения. Впрочем, все ушли на своих ногах, хотя кое-кого и поддерживали товарищи.

Вопреки всеобщим ожиданиям, бродяга довольно быстро пришел в себя, а сердобольная служанка из трактира принесла ему воды и кусок черного хлеба с двумя луковицами. Позднее она вспоминала, что ее просто потрясло, с каким царственным видом он принял это подношение. В общем, бродяга остался в деревне. Те, кому он успел дать по физиономии, даже зауважали его и стали пытаться пристроить к какому-нибудь делу. Правда, ничего хорошего из этого не вышло. У бедняги все валилось из рук, он просто не был ни к чему приспособлен. Одно время бродяга работал у кузнеца, поднимал тяжелый молот, но когда кузнец за какую-то оплошность отвесил ему подзатыльник, вспыльчивый работник швырнул в него кувалдой. И хорошо, что кузнец успел пригнуться. Потом бедолага пас деревенских коней. В лошадях он разбирался неплохо, но очень раздражал своим поведением. Будучи последним пастухом, бродяга шествовал по деревне задрав голову и выпятив грудь, как благородный лорд, едва заметным кивком отвечая на приветствия. Кто-то назвал его Сумасшедшим королем. Кличка приклеилась, и довольно скоро он и сам стал откликаться на эти слова, хотя многие понимали, что отвечает он не на обидное прозвище, а лишь запомнив определенный набор звуков. Сам бродяга говорить не мог, только мычал и гыкал, хотя и все слышал. Постепенно жизнь в деревне пошла своим чередом.

Вскоре мирную скуку деревенской жизни вновь нарушили бурные события. Произошла очередная стычка между бродягой и местными жителями. На этот раз в деле оказался замешан староста. У него выдался веселенький денек, и он, будучи изрядно пьян, ехал С дружками в телеге по улице. Впереди замаячила одинокая фигура Сумасшедшего короля. Староста кричал, ругался, орал и еле успел придержать коней, чтоб не сбить бродягу. Взбешенный староста хлестнул его кнутом и прикрикнул на лошадей, однако отъехать не успел… Стальная рука схватила колесо за обод и дернула назад с такой силой, что кони присели: это Сумасшедший король, потирая вздувшийся рубец от удара кнутом, решил отомстить обидчикам. Но сочувствие жителей деревни было на стороне местных. Крестьяне с палками и дубинками в руках собрались раз и навсегда призвать Сумасшедшего короля к порядку. Загнанный в угол, окруженный со всех сторон разъяренной толпой, он ревел, как раненый зверь, но не просил пощады, а всем видом давал понять, что будет драться до конца. Жители деревни боялись его, и это объединяло их.

Возможно, они бы его убили, ибо только так могли избавиться от своего страха. Но прежде чем первая дубина опустилась на голову бродяги, меж ним и толпой встала величественная седовласая фигура.

— Колдун!

Да, это был известный в округе чародей и прорицатель Лагун-Сумасброд. Он жил отшельником в глухом лесу в компании единственного ученика; в окрестных деревнях появлялся редко, да и местные жители не часто посещали его уединенное жилище, разве что корова у кого заболеет или ребенка сглазят.

В те смутные времена еще попадались говорящие драконы, бродили злые ведьмы и время от времени вырывались на волю страшные демоны подземного мира. В лесах встречались упыри и волкодлаки, болота кишели русалками, в замках водились привидения, а странствующие рыцари периодически побеждали какого-нибудь злого волшебника или воскресшего мертвеца. Мрачные, таинственные, но богатые на события времена…

Появление колдуна на деревенской площади несколько охладило горячие головы.

— Чем не угодил вам этот человек?

Из толпы крестьян посыпались угрожающие выкрики и упреки в адрес Сумасшедшего короля. Суть всего шума сводилась к одному: или он уйдет, или его убьют.

— Если он так вам мешает, я готов взять его к себе. Отныне он мой! — твердо заявил колдун.

С этими словами он взял Сумасшедшего короля за руку и взглянул ему в глаза. Наверное, было что-то властное в сверкающих гневом глазах бродяги. Лагун-Сумасброд склонился перед ним и жестом пригласил идти за собой. Изумленная толпа замолчала. Сумасшедший король величественно кивнул и пошел впереди колдуна, который семенил следом, указывая путь.

Отшельник жил в пещере под холмом. Рядом протекал ручей, на деревьях вили гнезда птицы. Из пещеры навстречу им вышел молодой человек лет двадцати с улыбкой на смуглом лице. Это был печально известный по всем окрестным деревням весельчак и балагур Сэм Вилкинс — ученик колдуна. Многие крестьянки тайно вздыхали по нему, матери берегли взрослых дочерей, а деревенские парни не раз пытались поймать повесу, чтобы устроить ему темную. Однако Сэм с удивительной легкостью и везением выпутывался из щекотливых ситуаций. Он жил у старого колдуна уже около пяти лет, и все это время прошло в ссорах и скандалах. Колдун не переставая ворчал на непоседливого ученика, постоянно путавшего заклинания, снадобья и порошки по причине собственного легкомыслия и беззаботного нрава. Сэм, в свою очередь, возмущался педантичностью и строгостью учителя, считая его брюзгой и сухарем. Однако это не мешало им жить душа в душу. Они дня не могли прожить друг без друга — по-видимому, в силу закона о притяжении противоположностей.

— Так… Опять кого-то притащил. Здесь что, постоялый двор или ночлежка для нищих?

— Молчи, несчастный! Кто хозяин в доме?! — грозно ответил колдун.

— В доме? О Господи… Эта дыра — дом?! — всплеснул руками Сэм. — Хозяин, конечно, ты, но где будет спать этот грязный бродяга?

— Он не бродяга. В его глазах — знак высшей крови!

— Ага! Очередной заколдованный принц?

— Прекрати! Мне лучше знать, кто он.

— В этом я не сомневаюсь. А вот чем его кормить, я тебя спрашиваю? Хлеба — ни куска, вино кончилось, а ты, похоже, ничего не принес из деревни?

— Ну не принес… — потупился колдун. — Забыл. Зато я спас этого человека от расправы мужланов.

— Ладно, — смилостивился Сэм Вилкинс. — Сейчас схожу и наколдую чего-нибудь. — Нет! Только не это! Ты опять что-нибудь напутаешь! — замахал руками Лагун.

— Чего ж тут путать… Сейчас будет жареная говядина. Я настроен на бифштекс по-валлийски… — бормотал Сэм, скрываясь в пещере.

Колдун обреченно махнул рукой и жестом пригласил Сумасшедшего короля сесть на пень. Сам Лагун-Сумасброд пристроился рядышком на седом валуне.

— Ну-с, молодой человек… — Колдун не договорил. Раздался грохот, и из пещеры пулей вылетел Сэм Вилкинс За ним по пятам несся огромный кинберийский бык, облепленный кружками лука и обильно политый соусом. Бык яростно мычал и старался подцепить волшебника-недоучку рогами. Когда ревущая парочка скрылась в лесу, колдун сокрушенно покачал головой:

— Предупреждал же… Эх, молодежь…

В тот же вечер Сумасшедшего короля вымыли. Волшебник выудил откуда-то из запасов приличную одежду: куртку из мягкой кожи, бархатные потертые штаны, пару тонких шерстяных рубашек и высокие сапоги. Сэм, вооружившись ножницами и бритвой, буквально за полчаса привел прическу бродяги в божеский вид, после чего сбрил ему бороду. Потом, оглядев свое «творение», сбегал куда-то и притащил почти новый кожаный пояс, богато украшенный вышивкой и тиснением:

— Носи! Помни мою доброту.

И Сэм торжественно вручил пояс Сумасшедшему королю. После чего чародей и его ученик отошли в сторону, откровенно любуясь делом своих рук.

— Два часа работы, никакого волшебства, а каков результат! — хвастливо заключил Лагун-Сумасброд.

— Хорош, хорош, — добродушно поддакнул Сэм. Надо сказать, перемена была разительной. Никто и ни за что не узнал бы теперь бывшего замызганного бродягу. Аккуратность и чистота костюма подчеркивали ладную и легкую фигуру, темно-русые волосы рассыпались по плечам, а правильные черты лица дышали благородством и отвагой. Теперь стало ясно, что этому молодому человеку лет двадцать пять, не больше. Хотя горячая вода, ножницы и приличная одежда изменили его внешность, однако они не могли вернуть ему речь и ясность ума.

Когда наступила ночь, колдун стал активно готовиться к какому-то волшебству.

— Тебе помочь? — участливо спросил Сэм.

— Только попробуй! — огрызнулся Сумасброд. — Мне сейчас тебя только и не хватает.

— Я к нему со всей душой… ну, дай хоть ложкой в котле помешаю, — канючил Сэм.

— Нет! Сказано — нет! Еще уронишь туда что-нибудь или плюнешь ненароком… Все заклинание насмарку! Сядь вон лучше в угол и поговори с нашим гостем.

— Издеваешься, да? О чем с ним говорить? Он же сумасшедший!

— Не сумасшедший, а больной, — назидательно отметил Сумасброд.

Он напихал в котел кучу трав, порошков и снадобий, перемешал хорошенько и поставил на огонь, чтоб вскипело. В свободное время колдун был не прочь пофилософствовать на отвлеченные темы. Вилкинс, послушно сложив руки, тихонько сидел на кривоногом табурете в углу пещеры. Чуть дальше на рыжей овчине расположился Сумасшедший король. Оба не сводили глаз с чародея. Лагун-Сумасброд решил, что аудитория вполне созрела для небольшой лекции.

— Поступки этого юноши не укладываются в рамки понимания жителей деревни. Он выглядит бродягой, а ведет себя как принц крови. Почему? Общественное мнение выносит суровый вердикт: сумасшествие! Они считают его психом, кретином, идиотом, параноиком, шизофреником — кем угодно, но только не нормальным человеком. Общество изгоняет его! Но справедливо ли это? По всем божеским и человеческим законам — нет! Тысячу раз — нет! Поведение жителей деревни аморально и заслуживает всякого осуждения. Однако взглянем на проблему с другой стороны. А так ли уж нелепы его поступки? В определенном плане все его действия абсолютно осмысленны и совершенно оправданны. Что, если мы предположим… только предположим наличие в этом юноше голубой крови? — Колдун торжествующе оглядел слушателей и вдохновенно задирижировал ложкой. — Это многое объясняет. Заколдованный принц? Очарованный рыцарь? Почему же нет? Тысячу раз — да!

Сэм Вилкинс разразился бурными аплодисментами. Сумасшедший король ничего не понял, но довольно замычал.

Лагун-Сумасброд раскланялся, как профессор на кафедре, и, жестом попросив тишины, продолжил:

— Итак, что мы имеем? Странный молодой человек, обладающий всеми данными высокого рода, с неразвитой речью и ограниченным мышлением. Вот где нестыковка! Его величие не вяжется с его речью, его манеры не соответствуют его внешнему виду, он словно искусственно составлен из двух противоречивых половин! Какое этому может быть логическое объяснение? Только одно: он заколдован!

Время приближалось к двенадцати. В котле кипело что-то очень волшебное, распространяя вокруг дивный аромат. Правда, пить это зелье не рекомендовалось: чародей напихал туда столько трав и порошков, что им можно было устроить несварение желудка даже дракону.

— Назначение снадобья не в этом, — объяснил Сумасброд. — Главное — пар! Именно в нем все и дело. Подойдите-ка сюда, молодой человек.

Сумасшедший король послушно подошел к котлу и непонимающе взглянул на чародея.

— Смотрите сюда! — Волшебник указал пальцем на кипящую жидкость.

Король наклонился над котлом. В тот же миг Лагун-Сумасброд крепко ухватил его за шею и плечи, наклоняя еще ниже и заставляя вдыхать сладковато-дурманящий пар. Пленник испуганно замычал и стал вырываться, однако сил у старого волшебника еще хватало.

— Сэм, помоги! Держи его крепче!

Вдвоем они удерживали Сумасшедшего короля около минуты, после чего волшебник и его ученик разлетелись по разным углам пещеры, а их «пациент» смог наконец выпрямиться. Он просто кипел от ярости, глаза безумно блуждали по пещере, а грозное рычание напоминало сдержанный рык медведя. Сумасшедший король разглядел спрятавшегося за кучей тряпья Сэма, недобро ухмыльнулся и, вытянув вперед руки, крепко схватил его за горло. Однако Лагун-Сумасброд бросился на выручку своему ученику и что есть силы треснул Сумасшедшего короля ложкой по затылку. Длинная кленовая ложка разлетелась на кусочки. Сумасшедший король выпустил шею Сэма и тяжело рухнул наземь.

— Так… теперь на твоей совести еще и убийство!

— Не городи ерунды! Всего лишь глубокий обморок. Сейчас он придет в себя.

— Ага, как же! Наварил невесть что, заставил парня нюхать эту гадость, а когда тот окончательно сбрендил — хрясь его дубинкой по башке! И это ты называешь лечением?

— Не дубинкой, а ложкой-мешалкой! А лечил я его правильно! Правильно! Так что не суй свой нос…

— Убийца! Люди-и! На помощь!

— Замолчи, болван! Я же тебя спасал!

— Кого ты спасал? Он бы меня и пальцем не тронул. Я ему пояс подарил! Люди-и, на помощь! Он просто спрятаться от тебя хотел! Укрыться на моей груди, как ребенок у матери! Как птенчик в грозу! Как… Ой и на кого ж ты меня покину-у-ул!

— Прекрати голосить, болван впечатлительный! Не убивал я его, десятый раз тебе повторяю! Но если ты не замолчишь, я действительно совершу убийство!

— Я же говорил! Старый дурень! На помощь! Люди-и! От возмущения и обиды у волшебника перехватило горло. Сэм тоже перестал орать, поняв, что наговорил лишнего. «Старый дурень» было явно не к месту.

Тем временем Сумасшедший король шевельнулся, сел, обхватив голову руками, и, обведя пещеру совершенно осмысленным взглядом, тихо простонал:

— Господи, где я?

Солнце светило вовсю. Птицы пели, цветы благоухали, деревья дышали теплом и смолой. Благодушие и умиротворенность были разлиты в воздухе. На полянке перед пещерой в тесной дружеской компании завтракали трое. Лагун-Сумасброд позаботился о вине, жареном мясе и рыбе, а Сэм раненько поутру смотался в ближайшую деревеньку и выцыганил там молоко и хлеб. Возвращаясь в пещеру, он еще умудрился насобирать лесных орехов. Завтрак удался на славу!

Сумасшедший король оказался веселым собеседником и приятным товарищем. На волшебника он смотрел с глубочайшим уважением, как на человека, вновь подарившего ему жизнь, и мог погибнуть за него безропотно. С учеником чародея мгновенно установились самые дружеские отношения, благо что молодые люди были почти одного возраста, хотя Сэм относился к Сумасшедшему королю с несколько отеческим покровительством, считая личным долгом хлопотать и заботиться о своем новом друге.

«Воспитанник» Сэма был на голову выше его ростом и вдвое шире в плечах, но ученик чародея носился с ним как курица с яйцом, стараясь накормить, усадить, причесать и как можно лучше устроить свое высокорослое «дитятко».

— Итак, молодой человек, вы ничего не помните? — Раскурив трубку, волшебник удобно расположился на валуне.

— Почти ничего… — вздохнул Сумасшедший король, — Какие-то летучие обрывки то ли снов, то ли воспоминаний…

— Ты говори, говори, — важно поддакнул Сэм. — Мы подумаем, посоветуемся и во всем разберемся.

— Я и не сомневаюсь, только мало чем могу помочь. Помню какие-то крепостные стены… Потом лес… Куда-то бегу, а за мной гонятся всадники… Что же еще? Какое-то зеленое пламя и такое прекрасное женское лицо… Свечи… Много свечей…

— Ну? — подтолкнул ученик чародея.

— Все, — выдохнул Сумасшедший король. — Больше ничего не помню… Лагун, вы — великий маг, прошу вас, скажите мне: кто я?

— Мальчик мой, — улыбнулся волшебник, — все не так просто, как вам кажется. Я не великий маг, а обыкновенный колдун местного значения. Мои возможности весьма ограниченны. Да, я могу кое-что, но вернуть вам память… Однако некоторыми умозаключениями я с вами поделюсь. — Оба слушателя тихо пододвинулись поближе. Лагун вновь принял вид профессора на кафедре и, откашлявшись, заговорил: — Итак, что я имел в виду? Я сумел вернуть вам речь и человеческий облик. В виде бродяги вы были просто ужасны! В своем заклинании я использовал довольно сильнодействующее средство, но… Но к вам вернулись лишь речь и сознание. Вы не можете вспомнить даже вашего имени. Это значит, что моя магия столкнулась с очень сильным заклятием. Законный вопрос: почему? — Лагун-Сумасброд вдохновлялся все больше и больше. — Кому-то было необходимо заколдовать вас очень сильными чарами. Будь вы крестьянином или даже воином, какой в этом смысл? Если бы от вас хотели избавиться, то сделали бы это более простым способом. Значит, вы стоите дороже! У меня есть кое-какие соображения на ваш счет, но… Если вы позволите — один эксперимент!

Зачарованные рассказом волшебника, оба слушателя согласно кивнули. Лагун-Сумасброд попросил Сумасшедшего короля закатать рукав рубашки и сидеть не двигаясь.

— Не бойтесь, больно не будет, — успокоил он.

— Ну, ты это… полегче все-таки… — осторожно проговорил Сэм.

— Сам знаю, — проворчал волшебник и, что-то пробормотав, дунул себе в кулак.

В тот же миг с его ладони слетел огромный серый комар и, противно прожужжав в воздухе, впился в обнаженную руку юноши. Сумасшедший король вопросительно глянул на чародея, но не сделал ни одного движения. Между тем комар напился крови и тяжело полетел в сторону. Все трое внимательно следили за его полетом. Довольное насекомое село на ближайший пенек и замерло, наслаждаясь сытой жизнью. Буквально в то же мгновение с ели сорвалась тяжелая шишка и рухнула на комара. От нахального насекомого не осталось и следа.

— Что и требовалось доказать! — заявил волшебник. — Никто не смеет безнаказанно проливать королевскую кровь,. ваше величество!

— Да… Король, стало быть… — придя в себя от изумления, пробормотал Сэм.

— Лицо королевской крови! — назидательно поправил волшебник, — Он может быть принцем, наследником престола, может быть незаконнорожденным, но кровь… От нее никуда не денешься. Кровь всегда сказывается.

— Ну-с, ваше величество, что прикажете? — К Вилкинсу постепенно возвращалась его веселость. — С каретой у нас заминка, а вот на кучера можете рассчитывать. Я еще думаю, а не попросить ли у вас двойное жалованье?

— Сэм! — прикрикнул Лагун. — Не язви! Ты же видишь, он еще не пришел в себя. Слишком много событий за последнее время.

— Да… — Сумасшедший король устало потер лоб. — Всего очень много, и все это как-то сразу… Значит, я — король. Или хотя бы принц. Это мне ясно. А что мне теперь делать? Я ничего не помню. Где мое королевство, где подданные, как мое имя? Я ведь даже не знаю, как ведут себя короли.

— Будь естественным, — посоветовал волшебник. — Постепенно все вспомнится, наладится, старые навыки обязательно проявят себя. Вот что касается имени… с этим сложнее. Давай мы пока будем называть тебя Джеком! Да, именно Джеком! Скромно, со вкусом и дает надежду на будущее.

— Нет, нет и нет! — вновь встрял Вилкинс, — Что за имя для короля? Джек! Фу! Так и веет авантюризмом и мордобоем. Нет! У короля должно быть звучное имя — Ричард, например, или Коболд, или Грегор, или Август! Ну, что-нибудь солидное.

— Ну и пожалуйста… мое дело предложить, а там уж… — обиженно поджал губы старый колдун.

— Я согласен на Джека, — твердо заявил Сумасшедший король: ему хотелось сделать приятное старику.

— Вот и договорились! — просиял тот. — А теперь, дорогой Джек…

Договорить ему не удалось: на поляну выскочила пегая крестьянская лошаденка. С нее сполз сельский староста и нетвердыми шагами заспешил к пещере.

— Беда, беда! — еще издали закричал он.

— Что там стряслось? — недовольно проворчал Лагун-Сумасброд, разрешавший перебивать себя только Вилкинсу, и то неизвестно почему.

— Беда у нас, господин колдун! — подбежал запыхавшийся староста. — День добрый, мистер Вилкинс. Беда у нас стряслась! Какие-то разбойники в черных плащах!.. Ой, простите, добрый день, молодой господин. И все из-за этого Сумасшедшего короля…

— Не паникуй, — строго сказал Лагун-Сумасброд. — Говори толком, что случилось.

— Я и говорю! — снова закричал староста. — Все беды из-за этого грязного бродяги. Видели бы вы этого типа, — обратился староста к Сумасшедшему королю, не узнав его. — Такая рожа! Оборванный, лохматый, грязь шмотами отлетала, а вел себя как знатный лорд!

— Ты перейдешь к делу или нет?! — уже не на шутку рассердился волшебник.

— Так я о деле и говорю. Вот вы, господин колдун, забрали этого негодяя с собой, так? А сегодня утром на деревню налетели всадники. Десять верховых на гнедых конях. Лица скрыты забралами, на груди кольчуга, за спинами черные плащи полощутся — страх божий! И все, как один, ищут какого-то бродягу. По росту и повадкам вроде как наш общий знакомый.

— Так-так… ну а вы? — поторопил Лагун-Сумасброд. Все трое прислушивались к словам старосты с напряженным вниманием.

— А мы что… Мы, известное дело, — люди маленькие… Сказали, что ваша светлость изволили увести. А они не верят! Всю деревню вверх дном перевернули! Ищут! Я сам — на кобылу да и к вам. Уж явите такую милость — избавьте нас от этой напасти!

— Избавлю, избавлю… — отмахнулся колдун. — Езжай-ка к себе и сиди тихо. Бродяги этого уже нет. Ну а с разбойниками вашими мы разберемся…

— Вот спасибо! Вот уж спасибо, господин хороший. Уж вы расстарайтесь, за нами не станет. Все устроим как между добрыми соседями. До свидания, мистер Вилкинс, и вы, молодой господин.

Не переставая кланяться и благодарить, староста дошел до своей лошаденки, влез ей на спину и ударил пятками в бока. Потом вдруг нелепо взмахнул руками, что-то прохрипел и рухнул наземь. Между лопатками несчастного торчала черная оперенная стрела!

Все трое бросились к старосте. Увы, слишком поздно. Почтенный крестьянин был мертв. В ту же минуту из леса неторопливо выехали черные всадники, плотным кольцом окружив друзей. Сумасшедший король, или теперь уже Джек, прикрыл плечом старого колдуна. Сэм столь же отважно загородил своего подопечного. Один из всадников, с серебряным галуном на плаще, по-видимому старший, двинул коня на полкорпуса вперед и совершенно безжизненным голосом спросил:

— Где он?

— Кто вам нужен? — спокойно ответил волшебник.

— Нам нужен тот человек, которого крестьяне называют Сумасшедшим королем. Где он?

— За что вы убили старика? — чуть побледнев, спросил Джек.

Всадник внимательно посмотрел на него и, не повышая голоса, приказал:

— Ты пойдешь с нами.

— Он никуда не пойдет! — взвился Сэм. Всадник взмахнул плетью — и на плече Сэма вздулся красный рубец. Джек побледнел еще больше, но Лагун положил руку ему на плечо и твердо заявил:

— Этот юноша — мой друг и воспитанник. Он останется здесь и никуда не пойдет. За убийство невинного человека вы ответите. Я хочу знать…

— Нам не задают вопросов.

Плеть вновь взвилась в воздух, но никто не пострадал. Стальная рука перехватила ее на лету. Взгляд Джека уперся в щели забрала врага.

— Ты помешал мне.

— Неужели? — Голос Джека звенел.

— Ты умрешь!

В ответ Джек с такой силой рванул плеть, что всадник вылетел из седла как пробка. Прежде чем он успел подняться на ноги, кулак Сумасшедшего короля так яростно грохнул его по макушке, что стальной шлем загудел. Всадники, как по команде, обнажили длинные мечи и молча двинулись в атаку. Джек наклонился и рывком выхватил такой же меч у поверженного врага. Вилкинс подхватил ближайший булыжник и с истерическим воплем «Не тронь ребенка!» запустил им в ближайшего к Джеку всадника. Надо признать — не промахнулся! Еще один противник вылетел из седла. Его ученик буквально порхал в окружении врагов, с поразительной легкостью увертываясь от сверкающих мечей. Попутно Вилкинс бранился на всех известных ему языках, а ругательств он знал великое множество. Джек взвесил меч в руке и, поднырнув под клинок нападающего, ударил его в горло. Всадник опрокинулся навзничь. Старые навыки действительно сказывались. Сумасшедший король не понимал, почему он делает так или иначе, его тело словно подчинялось какой-то забытой программе. Он наклонялся, увертывался, рубил и колол, перебрасывая меч из руки в руку, кувыркался, прыгал, разил наотмашь. Он действовал чрезвычайно хладнокровно, без суеты и злости, как бы выполняя привычную, но неприятную работу.

Неожиданно грянул гром, зеленые огни заметались по земле и поляну заволокло дымом. В воздухе запахло паленым. Когда дым рассеялся, на обожженной траве валялось десять трупов. Четверых уложил Джек, одного — Вилкинс, а остальных «упокоил» Лагун-Сумасброд. Старый волшебник подобрал самое грозное заклинание и, выбрав время, нанес удар.

— Главное было не задеть своих, — объяснил чародей. — А все прочее элементарно — электричество!

Неугомонный Вилкинс стащил всех убитых в одно место и разложил рядком. Джек задумчиво чистил меч пучком травы. Волшебник поймал повод одной из лошадей и внимательно рассматривал животное.

— Взгляните-ка сюда!

— Лошадь как лошадь. Кобыла рыжая… — не отрываясь, ответил Сэм.

— Нет… это вообще не лошадь… — Старый колдун что-то прошептал ей на ухо, и кобыла исчезла. На ее месте сидела рослая рыжая крыса, злобно сверкая бусинками глаз.

Джек раскрыл рот от изумления, а более привыкший к волшебству Вилкинс только присвистнул. Лагун-Сумасброд прочитал заклинание в полный голос, взмахнул руками — и все лошади разом исчезли. Десять голохвостых грызунов с писком скрылись в траве.

— Ну-ка, мальчик мой, — обратился к Сэму колдун, — сними-ка забрала с этих черных разбойников.

Сэм быстренько стащил шлем с ближайшего к нему трупа и, ахнув, сел на траву. Шлем вылетел из его рук и, дребезжа, откатился в сторону. У черного всадника не было лица! Совершенно лишенный волос, гладкий и блестящий череп был обтянут желтоватой кожей. Вместо глаз — щели, вместо ушей — дырки, носа не было вообще, а безгубый рот усеян мелкими острыми зубами в два ряда!

— Фу ты, мерзость какая! — скривился волшебник. — Их надо закопать поглубже и вбить каждому осиновый кол в грудь, чтоб больше не встали.

— Кто это? — дрожа, пролепетал Сэм.

— Упыри! Особый род мертвецов, пьющих кровь. Впрочем, и мясом не брезгуют. Их поднимают из могил очень сильными чарами, заставляют служить, а служат они верно. Неясным остается одно: кто же тебя так ненавидит, Джек?

Глубокой ночью Сумасшедший король тихонько поднялся и стал осторожно собираться в дорогу. «Лагун прав. Если кто-то очень хочет моей смерти — он найдет меня везде! А подвергать опасности жизнь друзей по меньшей мере подло. Значит, я должен исчезнуть… Жаль старика волшебника, да и Сэм будет скучать… но… но со мной они в опасности. Если я уйду, то их уже никто не тронет, будут жить, как раньше жили, — рассуждал Джек. — А мне пора… Похоже, я приношу несчастья там, где появляюсь… Ладно, мой уход избавит их от напастий, а я, возможно, найду свое место в этом мире…» Джек отдернул шкуру, занавешивающую вход, и…

— Куда это ты собрался на ночь глядя? — послышался ехидный шепот.

— За грибами… — обреченно соврал Джек.

— За грибами! Умнее ничего не придумал? — Сэм вылез из-под овчины и на цыпочках подошел к Сумасшедшему королю. Вилкинс приложил палец к губам, кивнув в сторону спящего Сумасброда, и тихо продолжил: — Ну кому ты врешь? У тебя на лице все написано. За грибами он собрался посреди ночи?! Боже мой, Джек! Что за чушь ты несешь? Решил удрать — так и скажи!

— Я думал… — попытался оправдаться Джек.

— Он думал! Он еще и думает иногда! Вот что, герой, никуда ты без меня не пойдешь!

— Но, Сэм, ты не понимаешь! — горячо зашептал Сумасшедший король. — Эти черные… они же ищут меня! Вас не оставят в покое, пока я здесь. Жизнь Лагуна и твоя собственная в опасности. А я никогда не прощу себе, если с вами что-нибудь случится из-за меня!

— И ты решил уйти?

— Да.

— Принять удар на себя?

— Да…

— А ты знаешь, куда идти? Ты знаком с обычаями местных жителей? Ты хоть представляешь, где вообще находишься?

— Нет… — Джек понурил голову.

— Эх ты! Ну что мне с тобой делать? Не отпущу — сбежишь! Отпущу — пропадешь еще… А? В общем, так, — решил Сэм, — уходим вместе.

— Как? — опешил Джек. — А тебя отпустят?

— А буду я спрашивать? — храбро заявил Сэм. — Я ему не слуга! Хочу — пришел, хочу — ушел! Думаешь, мне здесь сладко? Да этот старый хрыч ни минуты покоя не дает! Учит, учит, наставляет! Надоело! Я тут уже лет пять безвылазно торчу! Я ведь молодой еще и хочу мир посмотреть, себя показать. Может, я тоже король какой-нибудь? — Сэм быстро одевался, — Так что идем вместе!

— Ну вместе так вместе! — кивнул Джек.

Сэм успел уложить в старую сумку остатки хлеба, орехи, прицепил к поясу походный нож и поманил Джека за собой. Сумасшедший король и ученик чародея на цыпочках прокрались к выходу и осторожненько отдернули шкуру…

— Куда это вы собрались на ночь глядя? — раздался насмешливый голос старого волшебника.

— За грибами… — в один голос вздохнули Сэм с Джеком.

Рано утром вся троица собралась на общий совет. Председательствовал, конечно, Лагун-Сумасброд.

— Итак, вы, мелкие жулики, решили сбежать. Сэм и Джек виновато кивнули.

— Джек, я полагаю, пошел на это из благородных побуждений, Он, по-видимому, опасался своим присутствием навлечь беду на нас обоих. Так?

Джек опустил голову.

— Значит, так, — удовлетворенно отметил старый волшебник. — Ну, а наш неугомонный Сэм пошел за ним из тех же возвышенных побуждений. Ведь ты не мог допустить, чтобы Джек ушел один неизвестно куда без твоей опеки и заботы?

Сэм потупился и кивнул.

— Значит, причины у вас обоих уважительные… — подытожил Лагун-Сумасброд. — И я не имею никакого права вас задерживать. В конце концов распоряжаться вашей жизнью можете лишь вы сами.

Волшебник помолчал немного и вдруг, сорвавшись на тонкий фальцет, обиженно выкрикнул:

— А как же я?

Вилкинсу и Джеку стало очень стыдно. Они почувствовали себя виноватыми перед стариком и стали сбивчиво извиняться.

— Делайте что хотите! — раздраженно отмахивался колдун. — Я и без вас прекрасно проживу! Подумаешь…

В конце концов Сумасброда все же уломали, и он Предложил свой план.

— В чем-то Джек прав. Эти черные искали именно его и будут искать, пока не найдут. Значит, оставаться здесь опасно. С другой стороны, мы не знаем, где королевство Джека, следовательно, не знаем, куда идти.

— Если так, то пойдем куда-нибудь! — уверенно заявил Вилкинс.

— Это больше похоже на бегство, — проговорил Сумасшедший король.

— Возможно, но иного выхода у нас нет. Зато есть предполагаемый маршрут. В неделе пути на запад живет мой старый друг. Он из рода ведунов — это воины, уничтожающие зло. Его имя Герберт, он неплохо разбирается в чарах и наверняка будет полезен Джеку. Я останусь здесь: если будет погоня, пущу ее по ложному следу.

— Браво! — подпрыгнул Сэм.

— А вот мистеру Вилкинсу придется остаться со мной.

— Ну уж нет!

— Ну уж да! — строго прикрикнул волшебник. — И это не прихоть, а суровая необходимость.

— Объясни! — взвизгнул Сэм.

— Объясняю! — парировал колдун. — Во-первых, Герберт больше одного человека все равно не примет — профессиональная привычка. Во-вторых, если путешествуют двое — это уже отряд. Отряд вызывает подозрение. Одинокий путник редко бывает богат, к тому же он может оказаться странствующим рыцарем. На такого и нападать опасно. В общем, Джеку лучше идти одному.

— Я готов, — кивнул Джек.

Обиженный Вилкинс, надувшись, уставился в угол.

— Как мне добраться до этого ведуна?

— Из леса тебя выведет Сэм. Под его честное слово — вернуться! Потом пройдешь две заброшенные деревни, Жуткий лес, Вересковую пустошь…

— Что?! — взвился Сэм. — Ты хочешь отправить его через Жуткий лес?! Одного?!

— Ну… — замялся колдун. — Честно говоря, там будь хоть один, хоть два, хоть десять — как повезет. Может быть, одному и удастся пройти там, где гибли сотнями…

— А что, собственно, за место Жуткий лес? — поинтересовался Джек.

— Это такое место, — сделал страшные глаза ученик чародея, — где на каждом шагу волкодлаки, за каждым деревом оборотни, под каждым пнем белеют скелеты, а на полянах воют неупокоенные призраки!

— А если серьезно? — улыбнулся Джек.

— Ну, если серьезно, то Вилкинс на этот раз почти не соврал. Волкодлаки там действительно лютуют… Но зато в Жутком лесу придется провести лишь одну ночь. Так что шансы, конечно, есть…

— Какие шансы?! — возмутился Сэм. — Его же съедят! Проглотят, как мышонка!

— Ну, может, и не проглотят.

— А я говорю, что проглотят! Один ты не пойдешь! Если этот сумасбродный старик совсем выжил из ума, то я пока соображаю!

— Я пойду один! — решительно заявил Джек.

— Будешь спорить — вообще никуда не пойдешь! — категорическим тоном заявил Сэм. — Я могу быть сильным, как бык, хитрым, как лиса, верным, как сторожевой пес. Лагун, ему без меня не обойтись!

— Да… — задумчиво пробормотал колдун. — Ему действительно нужен спутник… Сторожевой пес, говоришь… Что ж, это неплохая мысль. Уговорил! Пойдете вместе.

Сэм испустил переливчатый индейский вопль и пустился вскачь, увлекая за собой Джека. Минут пять они бешено отплясывали какой-то дикий танец безрассудной молодости, обняв друг друга за плечи и яростно выкрикивая боевые кличи.

Старый колдун достал свой волшебный посох, какой-то порошок и, настроившись на заклинание, поманил к себе Сэма.

— Ну что, ты готов?

— Всегда готов! А к чему?

— Чтобы пойти с Джеком как сторожевой пес.

— А… Ну естественно! Я ведь ему вообще как мать родная! И потом еще…

— Нет. Мать здесь ни к чему, — пробормотал Лагун-Сумасброд.

Нюхнув порошка, Вилкинс замер и, как бы впав в транс, невидящим взглядом уставился на чародея. Тот что-то быстро шептал, размахивая руками, потом коснулся плеча Сэма посохом… Там, где стоял Вилкинс, образовалось облако пара. Джек в изумлении молчал. Пар постепенно густел, становился плотнее, обретая форму, и уже вот перед волшебником сидел огромный серый пес! Это был могучий зверь с густой шерстью, тяжелыми лапами и огромными клыками.

Пес удивленно оглядел себя, лизнул лапу, помахал хвостом, потом вперил взгляд в колдуна и неожиданно знакомым голосом завопил:

— Ты что же это сделал, старый дурак?!

— То, что ты просил, — ехидно ответил волшебник.

— Я просил? — жалобно заскулил пес. — Ты что, шуток не понимаешь? Это я образно говорил! Я же не просил, чтобы ты из меня кобеля делал! Как я в таком виде людям покажусь?! Изверг!

— Ничего не знаю, — строго пресек эти излияния Лагун-Сумасброд. — Ты это сам предложил. И, между прочим, здорово придумал. Путник с собакой — вещь вполне естественная. Опять же в лесу собака — самый надежный сторож. Твои уши в шесть раз лучше человечьих, а нюх — тоньше раз в шестнадцать. Ну а то, что ты в пути не будешь пить и с девушками заигрывать, — тоже плюс! Так что привыкай к новому телу и не надрывай мне душу своим воем!

— Господи! — сжалился Джек. — Лагун, а не могли бы вы вернуть его обратно? С собакой, может быть, и проще, но Сэм был такой веселый парень.

— Нет, не могу… — покачал головой колдун. — Я сам отрезал пути назад. Заклинание настолько тесно связало его с тобой, что прежний облик вернется к нему только тогда, когда ты вернешь себе королевство.

— Хорошенькое дело… — проворчал пес, быстро смирившись со своим положением. Сэм отовсюду умел извлечь выгоду. — Эдак я могу бегать в этой шкуре не год и не два. А если вообще ничего не выйдет?

— Надейтесь на лучшее, — посоветовал Лагун-Сумасброд. — А теперь помолчите, мне пришла в голову еще одна идея. Почему бы Джеку не поехать верхом? Если кто-то смог превратить крысу в лошадь, то почему бы это не сделать и нам? Хороший конь никогда не помешает.

— Здорово! — восхитился Джек. — Я вам очень обязан.

— А я нет! Он будет верхом ехать, а я — сзади на своих двоих… тьфу! на четырех — пешком!

— Вот сейчас мы это и попробуем, — не обращая внимания на Сэма и Джека, забормотал колдун. — Вот мы сейчас и рискнем. Ну-ка, иди сюда, голубушка. Не бойся, маленькая моя.

И на пенек перед волшебником села крохотная полевая мышка. Лагун-Сумасброд дал ей понюхать порошок, отложил коробочку в сторону и начал шептать заклинание. Вездесущий Сэм пододвинулся поближе и с любопытством уставился на мышь. Между тем колдун кончил бормотать и поднял волшебный посох. Тут-то и случилось непоправимое. Крайне заинтригованный Сэм в самый неподходящий момент ткнулся мокрым и холодным носом в локоть волшебника. Лагун покачнулся, задел за что-то ногой и, потеряв равновесие, стукнул посохом не мышь, а собственное колено. Грянул гром! Сэм пулей бросился в пещеру и залез под табурет. Джек хотел было помочь чародею, но наткнулся лишь на облако пара. Через несколько минут перед будущим королем стоял прекрасный боевой конь! Мышь, естественно, смылась…

Сэм, осторожно помахивая хвостом и воровато оглядываясь, скромненько вышел из пещеры. Обошел вокруг коня, понюхал валявшийся посох и… разразился гомерическим хохотом. Уверяю вас — собаки умеют смеяться! Задыхаясь от смеха, Сэм катался на спине, бил в воздухе лапами, взвизгивал, чихал и снова смеялся. Черный конь на какое-то время впал в оцепенение, потом, осторожно переступив копытами, обратился к Джеку:

— Боже мой, что я наделал!

— Лагун, вы… — Джек старательно прятал улыбку, глядя на хохочущего пса. — Я вам сочувствую. Вы действительно превратились в лошадь.

— Что же делать?! Святые угодники, я же этого не перенесу! Я — волшебник! Колдун! Чародей! И в каком виде?! Господи!

Лагун-Сумасброд чуть не плакал от обиды. Серый пес тоже почти рыдал, но от счастья. Бедный Джек не знал, куда ему деваться, — смех и сочувствие разрывали его.

— Лагун, а превратиться обратно вы не можете?

— Нет… Увы, я наложил то же заклинание, что и на Сэма! Святой Петр, как же я покажусь в таком виде в деревне?

— Вы знаете, я, конечно, не могу вам помочь, но…

— Что «но»? — с надеждой поднял голову конь.

— Если вас это утешит… Вы очень неплохой жеребец! Сэм засмеялся еще сильнее. Джек, не выдержав, захохотал, привалившись к сосне.

— Веселитесь, негодники!

Новый взрыв смеха просто оглушил бедного чародея. Колдун потоптался еще немного, махнул хвостом и захохотал вместе со всеми.

Когда страсти улеглись и друзья смогли рассуждать спокойно, Лагун-Сумасброд вновь открыл совещание:

— Итак, господа, волей судьбы мы все трое попали в веселенькую историю. Предлагаю высказаться. Начнем с Джека. Вам слово, Ваше Величество!

— Благодарю высокое собрание, — Джек поклонился. — Учитывая недавние события, я считаю своим долгом спасти вас. Если для этого необходимо найти мое королевство — я найду его! Если понадобится моя кровь и жизнь — я отдам их! Если мне действительно суждено стать королем — я не забуду вас, кем бы вы ни были и как бы ни распорядилась нами судьба!

— Блестяще… — растроганно пробормотал конь. — Со вкусом и так благородно… Сэм, скажи и ты что-нибудь.

— Конкретно или что-нибудь высокое? — поинтересовался пес.

— Конкретно и по делу.

— Ладно. Значит, так. Нам надо как можно быстрее двигаться к твоему дружку. Я, конечно, могу быть и псом… какое-то время… Но чем быстрее Джек отыщет свое королевство, тем лучше для нас всех. А уж если он станет королем, — я запрусь на неделю в его винном погребе и наверстаю все, упущенное по вашей милости в дороге!

— Принято к сведению, — кивнул черный конь.

— Принято и записано на мой счет! — улыбнулся Джек. — Мой погреб в твоем распоряжении… после того как он станет моим.

— Значит, теперь я. — Лагун-Сумасброд вновь попытался принять вид профессора, но быстро сообразил, что лошадь за кафедрой выглядит, мягко говоря, нелепо. Тогда, просто взмахнув хвостом, он начал свою речь: — В связи с вышеизложенным я не склонен, повторяю, скорбеть о наших проблемах. Попытаемся извлечь максимум пользы из сложившегося положения. Джек, мы идем к Герберту все трое. Упряжь и седло купим в деревне. Ты поедешь на мне. Не возражай! Я — молодой здоровый конь, мне это будет полезно. (Сэм хихикал, пряча морду за пушистым хвостом.) Теперь о Сэме. С ним, как всегда, полно хлопот. Во-первых, ты должен перестать болтать!

— Почему? — удивился пес.

— Потому, что говорящая собака вызывает здоровое недоумение! — выразительно отчеканил волшебник. — А нам нужно привлекать поменьше внимания. Я сделал из тебя хорошего сторожевого пса. Таких выводят далеко отсюда, где-то за Древней Скифией. Ты не боишься ни жары, ни холода. Густая шерсть забьет глотку любому хищнику, который попытается взять тебя за горло. Твои собственные клыки длиной почти в палец. Идеальный вариант друга и защитника.

— Премного благодарен, — поклонился Сэм.

— Вот что, — вспомнил Джек, — мне нужно оружие. Тот меч, что я отобрал у черных, как бы жжет руки. Это не мой меч. Я не могу на него положиться.

— Ты прав. Это оружие темных сил. — Лагун на секунду задумался. — Меч попробуем купить в деревне у кузнеца. Еще что?

— Один вопрос: где деньги? — застенчиво улыбнулся Джек. — У меня, признаться, ни гроша. А ведь даже в бытность сумасшествия я понимал цену этим серебряным кружочкам.

— У меня вообще-то тоже, — признался колдун. — Наколдовать я не могу. То есть какие-то простенькие заклинания — пожалуйста, но для денег нужны руки. Определенная жестикуляция, так сказать. Копытами ведь не намахаешься. Однако… Сэм! Сэм, я к тебе обращаюсь!

Пес, казалось, был погружен в самое сосредоточенное изучение ромашки.

— Сэм! — Лагун-Сумасброд наступил копытом псу на хвост.

— Ай! — взвился Сэм. — Больно же!

— Извини, не заметил, — невозмутимо ответил чародей. — У тебя есть деньги?

— Откуда деньги у бедной собаки?

— Не юли, висельник! Ты же продавал в деревне мои снадобья и наверняка что-то отложил про запас. Ну-ка тащи их сюда!

— Да нет у меня ничего! Сроду не было! Мамой клянусь — нет и нет! И вообще это личные сбережения…

— Тогда дай мне их в долг, — попросил Джек.

— Под какие проценты? — тут же заинтересовался пес.

— Прекрати, барыга несчастный! — прикрикнул Лагун. — Вспомни, в каком ты виде. Как Джек будет кормить тебя, не имея денег? А на постоялом дворе собаке бесплатно костей не дадут.

Сэм задумался. В словах волшебника была неумолимая логика. Вздохнув, пес отправился в пещеру.

— Двадцать серебряных монет и десять медью, — удовлетворенно подсчитал Джек. — Сэм, я верну это втрое! Пес радостно махнул хвостом.

— Ладно, отправляемся на рассвете. Сейчас всем спать! — закончил сборы Лагун-Сумасброд и тихо добавил для Джека: — Ничего ему не плати, бесстыднику!

Часов в десять утра трое друзей заявились в деревню. Джек в сопровождении Сэма и колдуна сразу направился в лавку шорника и подобрал для Лагуна-Сумасброда полную упряжь, седло и пару подпруг. Для Сэма был куплен красивый ошейник, украшенный медными бляхами. Ученик чародея жутко загордился и перестал обращать внимание на брехню деревенских собак. Потом все отправились к кузнецу. Лагуна-Сумасброда подковали, но подходящего меча, к сожалению, не оказалось. Однако Джек выбрал отличный охотничий нож с широким лезвием и роговой рукояткой. Он опробовал остроту клинка, балансировку, упругость стали и без лишних разговоров заплатил три монеты. Сэм проворчал что-то себе под нос, но, к счастью, кузнец ничего не заметил.

Когда они вышли на улицу, Лагун тихонько посоветовал Джеку зайти в трактир и запастись провизией. В трактире было не так много народу, но приезд чужака — всегда событие. Хозяин трактира, угодливо кланяясь, выбежал навстречу. Джек швырнул ему поводья:

— Позаботься о моем коне!

— Будет сделано, молодой господин.

— Пес пойдет со мной. Обед для нас двоих и полную сумку еды на дорогу.

— Будет исполнено, ваша честь.

Трактирщик олицетворял собой саму любезность. Он нюхом чуял деньги и был уверен, что выжмет их побольше.

Обед был простым и грубым: пережаренная баранина, пиво и хлеб. Сэм получил все кости и тишком выцыганил у Джека ломоть хлеба.

— Хорошая собачка, а? — Один из крестьян, грубоватый парень шкафообразной формы, бухнулся за стол к Джеку.

Сумасшедший король нахмурил брови, но промолчал. Парень был изрядно пьян, а Джек не хотел ввязываться в ссору.

— Какая порода, я спрашиваю? — продолжал домогаться пьяный, — Уж больно крупный пес. Такой, наверное, и волка задушить может?

Джек кивнул. Желая побыстрее освободиться от навязчивого собеседника, он поманил рукой трактирщика, но тот не спешил подойти. Вместо него к столу подсели двое рослых слуг.

— И вправду хороший песик. Не на охоту ли, часом, собрались?

— Нет, — сквозь зубы процедил Джек. — А куда? — нахально пристали двое.

— Это мое дело, — стараясь держать себя в руках, отрезал Джек.

— А чего это ты такой невежливый? Добрые люди оказывают ему внимание, а он нос воротит! Уж не из благородных ли?

Джек молчал. Сэм умоляюще смотрел на крестьян, не зная, как прекратить назревающий скандал. А троица слишком явно на него нарывалась.

— Почему он молчит? — Пьяный вдруг пнул Сэма в бок — Пусть гавкнет! Что за собака такая? Лежит и молчит! Трусливый, что ли?

— Не трогай его! — Голос Джека зазвенел.

— А что? — удивились слуги. — Собака на то и собака, чтобы лаять. Эй, пни-ка его еще раз!

Но пьяница покачал головой, плюнул на кусок хлеба и ткнул его в нос Сэму:

— На, ешь! Будешь помнить мой запах! Мы теперь с тобой друзья! Ешь!

У Сэма желудок подкатил к горлу. Глядя на оплеванный хлеб, он с ужасом понял, что ноги его не держат, и, закатив глаза, рухнул в обморок. И пьяница, и двое слуг разразились диким смехом. В это время к Джеку неслышно подплыл хозяин.

— С вас двадцать монет.

— Что? — поразился Джек. — Но ведь за обед платят одну!

— А вы заплатите двадцать, — ласково пропел трактирщик. — Вы ведь как человек благородный не станете торговаться. Да и быть вышвырнутым из трактира — такой позор для вашей милости.

— Негодяй! — побледнел Джек.

— Давай, давай, давай! — Один из слуг выразительно похлопал ладонью по ножу, который висел у него на поясе.

— И собаку свою припадочную забери! — хохотнул другой, выливая Сэму на морду остатки пива из кружки.

Красный туман заволок сознание Джека. Плохо понимая, что делает, Джек поднял кувшин с пивом и расколотил его о голову ближайшего слуги. Второй схватился было за нож, но Сумасшедший король врезал ему кулаком в грудь и дважды приложил красной физиономией к столу.

— Вор! Убийца! Караул! — завопил трактирщик. На его вопли вбежали еще трое слуг, вооруженных дубинами, и те завсегдатаи трактира, кто не мыслит выпивки без драки. Сэм пришел в себя и тут же забился для безопасности под стол.

Джек в бою напоминал ураган. Он стремился добраться до трактирщика, но тот успешно ускользал. Драка принимала критический оборот. Неожиданно входную дверь потряс тяжелый удар. Все, обернувшись, на секунду замерли. От второго удара дверь слетела с петель и накрыла визжавшего трактирщика. В разгромленный трактир гордо вошел огромный черный конь и, обратившись к присутствующим, безапелляционно заявил:

— А ну, прекратить драку! Нашли место, остолопы! Ошарашенные крестьяне испуганно сели, многие крестились, иные торопливо читали молитвы. Между тем конь деловито обратился к Джеку:

— Провизию взял?

— Да. Вот, в сумке. — Сумасшедший король показал припасы хозяина.

— А где Сэм?

— Тут я, — выполз из-под стола лохматый пес. Крестьяне побледнели еще сильнее.

— Ладно, пошли. Путь не близкий, — Конь притопнул ногой. — Что за народ?! Ни на минуту оставить нельзя. Все бы вам склоки да драки. Когда за ум возьметесь, а?

Джек с Сэмом тихонько выскользнули из трактира. Черный конь вышел следом и, обернувшись, напомнил перепуганной аудитории:

— Вы нас не видели, мы — вас! Все ясно? Марш по домам и чтоб как мышки у меня!

Трактир опустел в мгновение ока. Причем, убегая, все прошлись по упавшей двери, но лежавший под ней хозяин от страха не посмел даже пискнуть. Говорят, с тех пор он в корне изменил свое отношение к приезжим.

Первую заброшенную деревню миновали без приключений. Во второй пришлось заночевать. Друзья устроились в каком-то старом доме. Сэм честно приволок несколько веток потолще, но в конце концов Сумасшедшему королю все-таки пришлось принести остатки забора, чтобы огня хватило на всю ночь. Ужин прошел в напряженном молчании. Лагун-Сумасброд всю дорогу готовил гневную проповедь Сэму и наконец решил, что время пришло. Боже, какую странную компанию составляли конь, собака и человек, беседующие ночью при свете трещавших поленьев!..

— Сэм!

— Хр-р-р…

— Сэм, я к тебе обращаюсь! Поверни голову и изволь слушать стоя! Я знаю, что ты не спишь.

— Ну?

— Не зли меня, негодный мальчишка, ибо я страшен в гневе!

— Угу…

— Не «угу», а «слушаю, господин учитель».

— Ну?

— Сэм!

— А что я, собственно, сделал? Чуть что — сразу Сэм, Сэм… Лежу, никого не трогаю, ничего не ломаю. Нигде нет покоя бедному псу!

— Молчи, изменник! Почему ты не заступился за Джека в трактире?

— Да он просто не успел, — вступился за Вилкинса король. — А потом пошла такая драка, что ему было лучше не путаться под ногами.

— Не выгораживай его, Джек! — строго возразил колдун, — Этот пес мог загрызть минимум троих! Да этого и не требовалось. Достаточно было рыкнуть погромче, показать клыки, ну и тяпнуть кого-нибудь для острастки.

— Тяпнуть?! — взвился пристыженный Вилкинс, — Тебе легко говорить! Посмотрел бы ты на их потные руки, дурно пахнущие ноги, грязную, засаленную одежду… Господи! И это надо брать в рот?! Меня наизнанку выворачивает, как вспомню!

— А давай ты просто будешь лаять и рычать, — предложил Джек.

— Ну уж нет! — уперся колдун, — Мы для чего его взяли, — как декоративную собачку, что ли? Пудель с бабочкой! Ты же обещал защищать и охранять будущего короля?!

— А кто его от этих черных защищал? Скажешь, не я?

— А кто его в трактире бросил? Скажешь, не ты?

— Ну, все, все… Дело прошлое, — утихомирил разгоряченного коня Джек.

Сэм обиженно забился в угол и демонстративно замолчал.

— Нет и нет, Джек! Ты не прав! — горячился колдун. — Дружба дружбой, но он тебя предал! Испугался и бросился под стол спасать свою шкуру!

Сэм слушал и понимал, что его учитель говорит сущую правду, что он действительно сильно испугался, но… Но он никого не предавал! Сэм Вилкинс имел множество недостатков, но он не был трусом. Просто, находясь в чужом теле, он еще не смог перестроить свои привычки, взгляды, психологию. Легко быть храбрым в привычной обстановке и очень не просто, когда ты — это не совсем ты, а в чем-то даже совсем не ты, если это понятно. Стыд и обида раздирали бедного Сэма. Он уже собрался пойти и попросить прощения у Джека, как вдруг… перед его носом появился маленький клочок тумана, потом он вырос в небольшую воронку, потом воронка вытянулась в человеческий рост.

— Привидение! — завопил Сэм.

Лагун-Сумасброд неторопливо повернул горделивую голову. Джек удивленно обернулся. Сэм со всех ног бросился к очагу и занял оборонительную стойку у ног колдуна. Тем временем призрак окончательно сформировался, и перед друзьями предстала ужасающая фигура: белый скелет в обрывках савана, круглая шапочка на голом черепе и пустые глазницы, светящиеся красным огнем.

— Трепещите, несчастные! — взвыл призрак.

Его вопль резал уши, а воздух стал наполняться запахом серы.

— Убери его! — верещал перепуганный Сэм.

— Не могу, — тихо ответил колдун. — Я не в состоянии использовать нужное заклинание. С этими копытами особо не разбежишься.

— Трепещите, несчастные! Я выпью вашу жизнь, высосу ваши силы и смешаю прах ваших костей с бурой пылью вселенной!

Лагун-Сумасброд и Сэм завороженно глядели на привидение, постепенно попадая под его таинственную власть. Невидимые нити сковали огромного пса и вороного коня, их взгляды стали пустыми, движения — вялыми, дыхание — затрудненным.

— Трепещите, несчастные! — в третий раз затянул ту же песню призрак.

— Эй, парень! По-моему, ты повторяешься! — невозмутимо заявил Джек.

— Не перебивай, — досадливо отмахнулось привидение. — Трепещи, несчастный! Твое тело съедят черви! Душу ввергнут в вечное пламя ада! Твое сердце…

— Вот ведь настырный какой… — Похоже, на Сумасшедшего короля чары не действовали. — Что ты к нам пристал? Если уж так скучно одному, то садись — я приглашаю.

— Трепещи, несчастный… — неуверенно протянул призрак.

— Бог и все его архангелы! — возмутился Джек. — Ты начинаешь действовать мне на нервы. Я и так не отличаюсь долготерпением. Неужели ты решил, что я буду упрашивать дважды?

Призрак задумался. Он проплыл мимо Джека, осмотрел его со всех сторон, принюхался и недоуменно пожал плечами. Потом радостно подпрыгнул, завис в воздухе и стал разительно меняться. Скелет оброс плотью, могучую фигуру облегало длинное одеяние, залитое кровью, в спине торчал огромный кухонный нож, а толстое крючконосое лицо было покрыто ссадинами и синяками.

— Трепещи, несчастный! — восторженно завопило привидение.

— Тьфу, вот надоел.

— Не понял… — обиделся призрак.

— Слушай ты, сгусток пара! Это говорю я — Джек Сумасшедший король! Мне до смерти надоели твои дешевые фокусы. Мы не на ярмарке в Бесклахоме, и ты не балаганный шут. Если тебе от нас что-нибудь нужно — говори прямо, если нет — катись отсюда к чертовой матери или, клянусь святым Дунстаном, я развею твои бренные останки по всем углам этого несовершенного мира!

Привидение опешило. Колдун и Сэм, придя в себя, удивленно уставились на Джека. Такой речи они от него еще не слышали.

— Ну так что, будешь говорить или…

— Он же псих! — обреченно забормотал призрак. — Натуральный псих… привидений не боится…

Остаток ночи прошел в дружеской беседе. Призрак оказался неплохим малым, хотя и жутким болтуном.

— А что же вы хотите? Деревня уж лет десять как заброшена, словом перекинуться не с кем. Все один да один. Скука… Редко кто из путешественников заглянет…

— По-видимому, ты их просто распугал, — улыбнулся Джек.

— Я не хотел, — замахал руками призрак. — Я поначалу был со всеми вежливый, тактичный такой. И что же? Они просто с ума сходили от страха! В меня брызгали святой водой, крестили, рубили мечами, стреляли серебряными стрелами, пытались извести разными заклинаниями. Ну сколько можно? В конце концов я обозлился! Вы бы видели, как они улепетывали, когда я напускал на себя грозный вид и…

— Это мы знаем, — влез Сэм. — Откуда ты вообще взялся? И что нам с тобой делать — вот в чем вопрос?

— Это важно, — поддакнул Лагун-Сумасброд.

— Ну что я могу сказать, — поморщился призрак, слегка розовея от смущения. — Жизнь моя прошла не слишком праведно… Я был ростовщиком1. Мое имя Шухермайер. Я был достойным почтенным человеком. Давал ссуды, кредиты под проценты в долг, сам нуждался и страдал, но, как мог, облагодетельствовал других.

— Так… понесло, — многозначительно заметил колдун.

— Вот что, достопочтенный дух многоуважаемого Шухермайера, — поддержал Сумасброда Джек, — скажи-ка лучше, как ты стал привидением и что нас ждет впереди? Ты ведь немало знаешь о Жутком лесе?

— Будь по-вашему, — поклонился призрак. — Всегда приятно оказать услугу воспитанному человеку. Заметьте, я не спрашиваю, зачем вы идете в Жуткий лес.

— Заметили, — кивнул Сэм.

— Опять же я не спрашиваю, почему господии пес и господин конь говорят по-человечески. Надеюсь, у них есть на это причины…

— Такая деликатность делает вам честь, — качнул гривой колдун.

— Я и говорю, все вы мне даже очень понравились. Поэтому я помогу вам… за весьма номинальную плату…

— Вот мерзавец! — выругался Сэм.

— Я согласен, — величественно кивнул призраку Джек.

— Два золотых, — тут же заявил Шухермайер.

— Фигу тебе, хмырь болотный! — аж подпрыгнул кипящий от негодования Сэм. И, не обращая внимания на укоризненные взгляды короля и чародея, завопил, не давая себя перебить: — Это что же творится? Я вкладываю все свои сбережения, финансирую экспедицию и свой прокорм, а этот тип смеет нас грабить?! Не позволю! Ни гроша не дам! Да и зачем ему деньги? Он же призрак, привидение. Ни пить, ни есть ему не надо! Так зачем ему понадобились мои… тьфу, наши деньги? Не дам!

— Не лишено логики, — заметил Джек, вопросительно глянув на призрака.

— Я объяснюсь… — вкрадчиво ответил дух ростовщика. — Во-первых, я сроду не встречал говорящих собак и лошадей, да еще во главе пусть с сумасшедшим, но королем! Полагаю, что мало кто видел и знает о такой компании. А ведь желающих узнать может оказаться очень много…

— Сколько ты просишь за молчание? — презрительно бросил Джек.

— Всего один золотой, — скромно ответил Шухермайер. — Во-вторых, вы просите поделиться сведениями относительно прохода через определенное место, откуда живыми выходили не многие. Неужели ваша безопасность не стоит еще одной монеты?

— Нет! Ты немного поспешил, приятель. — Выжать из Сэма деньги было не просто, — Во-первых, мы ни от кого не прячемся. К тому же ты просто не сможешь продать известия о нас кому-либо.

— Почему?

— Да какой дурак будет слушать глупого призрака, рассказывающего детские сказки про говорящих собак и лошадей!

— Готов снизить цену до пяти серебряных, — тут же выкрутился бывший ростовщик.

— Ну уж нет! Ничего тебе не достанется. Ты ведь говорил, что, даже будучи вежливым, распугал всех жителей окрест?

— Ну… говорил, — обреченно подтвердил призрак.

— А это значит, что тебя никто не будет слушать, потому что все просто разбегутся! — догадался Джек.

— Именно! — победно подтвердил Сэм — Ты делаешь успехи, мой мальчик, — добродушно хмыкнул Сумасброд

— А… э… у… Ну почему бы нам не договориться, например, о трех серебряных монетах? Вы ведь еще ничего не знаете об опасностях Жуткого леса.

— И здесь промашка! — развивал наступление ученик чародея. — Мы знаем о нем достаточно. А чтобы оценить твою информацию, ее надо сначала выслушать.

— Две монеты, и деньги вперед! — взвизгнул Шухермайер.

— Два пинка и затычку в ухо! — парировал Сэм.

— Назовите вашу цену.

— Раскройте вашу информацию!

— Так дела не делают!

— Я и не такие дела делал!

Спор грозил затянуться до утра. Лагун положил голову на плечо Сумасшедшего короля и спокойно посоветовал лечь спать.

— А как же Вилкинс?

— О, тут не беспокойся. Сэм от своего не отступится! Первое, что он ценит после дружбы и женщин, — это деньги!

Глаза Джека начинали слипаться, он привалился спиной к стене и крепко уснул. Последнее, что он слышал, были вопли возбужденного Сэма: «Три гроша медью?! Ты что же, разорить меня решил, аллигатор?!»

Утром Лагун-Сумасброд растолкал Джека:

— Нам пора.

— А королям подольше спать не полагается? — сонно поинтересовался Джек.

— Мальчик мой, тебе не кажется, что ты перенимаешь дурные манеры Вилкинса? — возвысил голос колдун.

— Что вы! Я уже встал. — Сумасшедший король бодро вскочил на ноги и огляделся в поисках пса. Сэм спал, уткнувшись носом в угол, закрыв морду лапами, и так храпел, что Джек удивился, как это он сам мог спать при таком шуме.

— А вот его пока не буди, — заметил конь, — Он лег всего-то с час назад. Но добился-таки своего — заплатил всего один грош!

— А призрак?

— Растворился. Он, как и большинство привидений, появляется лишь по ночам. Скупердяйский тип… Сэм выжал из него все, что мог.

— Что бы я без него делал? — Джек поглядел на мирно дрыхнущего пса и вновь обернулся к волшебнику, — Шухермайер рассказал что-нибудь интересное?

— И да, и нет. Ну что дорога туда опасная, мы и так знаем. Нечисти там хватает… Хотя, с другой стороны, реальную опасность представляют лишь волкодлаки. Их много, и действуют они слаженно. Убить волка-оборотня можно лишь серебряным оружием, а у нас его нет.

— А сталь?

— Годится, но насмерть убить волка нельзя. Следующей ночью этот зверь снова оживет. Хотя для нас это не будет иметь значения.

— Почему?

— Потому, что к этому времени мы будем уже далеко. Или нас просто съедят.

— Великолепно! Когда мы двинемся в путь?

— Минуточку. Есть еще один момент. Все темные силы боятся запаха чеснока!

— Неужели? — Джек недоверчиво поднял бровь. — А что в нем, собственно, такого?

— Трудно объяснить. Это вопрос чисто научный, но действует, как правило, безотказно.

— Будь по-вашему. У нас есть чеснок?

— Дикий, но тоже годится. Он растет на лужайке за домом. Пойдем нарвем.

Колдун с Джеком тихонько вышли из дома, стараясь ступать осторожно, чтобы не разбудить Сэма. Когда они вернулись, то застали серого пса за потрошением походной сумки Джека. Собственно, Он ее уже распотрошил, выволок копченый окорок и, тихо урча, догрызал кость.

— Сэм! — негодующе крикнул колдун. — Ты что, не мог дождаться нас?

От неожиданности Вилкинс вздрогнул, челюсти лязгнули, раздался легкий хруст, и кость выпала из пасти пса.

— Наверное, он просто проголодался, — как всегда, заступился Джек.

— Да я и не думал его ругать. Просто могли бы позавтракать вместе. Сэм!

Пес молчал с самым задумчивым видом.

— Сэм!

Молчание. Удивленно-сосредоточенная физиономия, уши подняты, язык что-то ищет внутри пасти.

— Сэм, дружище! Ты не заболел?

— Ой, мамочка… — тихо забормотал Вилкинс. Джек и колдун удивленно переглянулись.

— Я, кажется, зуб сломал…

Действительно, при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что у одного из белоснежных клыков Сэма отломился кончик.

— Не будешь жадничать, — констатировал черный конь.

— Я больше не буду! — заскулил пес. — Лагун, помоги! Сделай что-нибудь!

— А что я могу? Наколдовать новый клык? Увы, не получится…

— А если протез? — поинтересовался Джек.

— Возможно, но из чего?

Джек кивнул и стал внимательно исследовать стены жилища. Наконец он нашел что-то и, вытащив нож, выковырял из бревна кусочек металла.

— Вот. — Джек показал находку колдуну. — Это, надеюсь, подойдет?

На его ладони лежал наконечник стрелы.

— Серебро? — удивился Лагун-Сумасброд.

— А почему не золото? — влез Сэм.

— Потому, что какие-то герои стреляли в нашего Шухермайера именно серебряными стрелами. Вреда, правда, не причинили. Вот я и подумал: куда могла попасть такая стрела? В стену, конечно! Дерево сгнило, а наконечник остался.

— Логично, — признал колдун.

С помощью Джека они кое-как смогли надеть наконечник на сломанный зуб. Лагун произнес заклинание, и когда Сэм вновь открыл пасть, там блеснул великолепный серебряный клык.

Жуткий лес вблизи совсем не казался страшным. Такие же деревья — в основном сосны, такие же кустарники, травы, цветы — все, как и в любом мирном бору. Разница лишь в том, что в этом лесу не пели птицы. Их не было. Не слышалось беличьего цоканья, заячьего боя, медвежьего рыка, лисьего тявканья… Звери избегали этих мест. Тишина была обманчивой, покой мог оказаться вечным, а тень — стать могильной тьмой…

День близился к закату, когда всадник на черном коне с огромной собакой, бегущей впереди, остановился на опушке Жуткого леса.

— Значит, так, — заявил колдун, — двигаемся следующим образом: впереди Сэм — ты внимательным образом следишь за дорогой и при первой опасности даешь нам знать.

— Естественно, — проворчал пес. — Как куда к черту в пасть — так первым, конечно, Сэм!

— Цыц! — прикрикнул Лагун. — Вторым идет Джек. Не убирай нож, мой мальчик. Быть может, у тебя не будет времени его вытащить.

Джек беспрекословно обнажил клинок.

— Так. Значит, сзади иду я и прикрываю тыл. Задача проста: пройти сквозь лес и остаться живыми. У кого-нибудь есть вопросы?

— Я не успел оставить завещание, — откликнулся Сэм.

— Не волнуйся, друг мой, я разорву пасть первому волкодлаку, показавшему тебе свои зубы, — мрачно пообещал Джек.

— И, не думай! Это я тебя защищаю!

— Ну мы идем или нет?

— Уже в пути, — в один голос ответили Сэм и Джек.

Первые полчаса дороги не принесли ничего пугающего. Однако потом Сэму, который шел впереди, какой-то корень так сжал лапу, что бедный пес взвыл от боли. Джек нанес молниеносный удар, лезвие ножа погрузилось в землю, а из отрубленного корня хлынула кровь.

Незаметно спускались сумерки. Откуда ни возьмись, упала огромная летучая мышь. Закрыв крыльями глаза коня, она впилась ему в вену за ухом. Джек опять успел вовремя. Не рискуя применить нож, он просто сорвал черную тварь с морды коня и швырнул ее на землю. Лагун брезгливо наступил на нее. Раздался хруст костей, мышь вспыхнула голубым сиянием, и человеческий крик ярости и боли пронзил зловещую тишину. Под копытами у коня осталась лишь горстка зловонного пепла. Джек осмотрел затылок колдуна и подорожником залепил две огромные глубокие дырки от зубов нетопыря. Становилось жутковато…

Сэм, идущий впереди, настороженно замер. Все трое остановились.

— Я слышал крик, — прошептал Вилкинс.

— Будь бдительным, мой мальчик, — напомнил колдун.

— Вот опять. Там, впереди, кричит женщина!

— Вперед! — Джек бросился бежать за псом, но Лагун остановил его, вцепившись зубами в воротник:

— Верхом ты доберешься быстрее! Садись! Всадник на черном коне галопом бросился догонять грозно рычавшего Сэма. Вскоре рычание перешло в яростный лай. Серый пес с вздыбленной шерстью и оскаленными клыками, напружинившись, стоял в кольце волков. Рядом с ним сжалась в комочек девичья фигурка. Черные волосы растрепаны; платье, по-видимому купеческого покроя, изорвано о ветки, а на бледном лице застыло выражение безмолвного ужаса. Лагун ворвался в кольцо волков, бешено работая копытами. Двое хищников покатились с проломленными черепами. Джек швырнул свой нож в ближайшего волка, а Вилкинс закрыл собой девушку. Спрыгнув с седла, Сумасшедший король схватил за загривок удиравшего зверя и, подняв над головой, яростно треснул спиной о колено. Волк уполз, жалобно воя, с переломанным позвоночником. Остальные успели сбежать…

Джек приводил девушку в чувство. Он похлопал ее по щекам и, разжав ей зубы, плеснул в рот немного вина.

— Ага, приходит в себя, — удовлетворенно хмыкнул Сэм.

— Ну-ка помолчи. Мы ведь сейчас не люди… — напомнил колдун.

Между тем девушка действительно приходила в себя: открыла глаза, осмотрелась вокруг и неожиданно, обхватив шею Джека, страстно поцеловала его в губы. Сэм тихо застонал от зависти. Джек отшатнулся, красный как рак, слова застряли у него в горле, и он беспомощно глянул на колдуна. «Сам выкручивайся!» — ответил красноречивый взгляд волшебника.

— О мой благородный спаситель! — Девушка заговорила первой, и голос ее был чарующе сладок. — Как я могу отблагодарить тебя за твой великий подвиг? Еще ни один из известных мне мужчин не обладал и половиной твоей храбрости и силы!

— Ну, я… это… не стоит…

— О, как ты скромен! И эта невинная простота еще больше оттеняет геройство твоего поступка.

Девушка успешно перемежала похвалы с поцелуями. Бедный Джек стал уже багровым от смущения и не мог с должной тактичностью освободиться от ласковых рук девушки. Лагун-Сумасброд делал вид, что осматривается. Сэм, потоптавшись немного, тоже решил получить свою долю ласки.

— Славный песик! — Тонкие пальцы нежно потеребили уши Вилкинса, пробежали по загривку и плечам.

Однако Сэму почему-то показалось, что руки ощупывают его мускулы. Сумасшедший король меж тем успел вскочить на ноги и старательно вытирал свой нож, опасаясь встретиться взглядом с черным конем.

— Ах! Господин мой! — Девушка быстро оттолкнула пса и жалобно обратилась к Джеку: — Спасите бедную жертву жестокого колдовства! Господь не оставит вас без награды и я тоже…

— Не стоит меня благодарить, — выдохнул Джек. — Чем я могу помочь столь прекрасной даме? Мой меч и моя жизнь — к вашим услугам.

— О! Я расскажу вам свою печальную историю. Но давайте уйдем от этого страшного места.

Лагун незаметно кивнул. Джек посадил незнакомку на спину коня, взял его под уздцы, и вся компания углубилась в ночной лес.

…Они шли около часа. Девушка трещала не переставая. Ее платье оказалось порванным так, что в прорехи была видна то часть великолепной груди, то литые бедра. А если к этому добавить смазливое личико и нежный шепот, то станет ясно, что шансы Джека были совсем невелики. Он почти сразу попал под власть соблазнительной красавицы. Наконец они вышли на широкую поляну, окруженную, как крепостной стеной, высокими соснами. Тьма сгустилась настолько, что ее можно было резать ножом. Джек решил устроить привал. Сэм обнюхал всю поляну и почти ничего не нашел. Почти — потому, что у пса осталось какое-то неудовлетворенное чувство тревоги: где-то недалеко пробивался странный, тоскливый запах, но искать его источник ночью в глухом лесу было делом безнадежным.

— Вот так я и оказалась в этом страшном лесу, — трагическим шепотом завершила девушка.

Джек сочувственно кивнул и неожиданно поймал себя на мысли, что не помнит ровно ничего из длинного, подробного рассказа своей спутницы.

Костер освещал всю поляну. Оранжево-желтый свет, ложась на деревья, придавал им эффект сплошной стены. Тьма, сгустившаяся за этими стенами, казалась еще мрачнее, если такое можно представить.

— Но ты так и не назвал своего имени, мой спаситель.

— Джек.

— Ты не многословен.

— Простите, если я кажусь недостаточно учтивым, но… я какое-то время был лишен женского общества и, боюсь, несколько огрубел в манерах.

— О, твоя речь не похожа на пустые слова простолюдина. Возможно, ты из благородной семьи?

— Нет! Совсем нет! — Джек почувствовал некоторое напряжение. Возможно, он действительно многого не понимал, но что-то подсказывало Джеку, что надо быть настороже.

— Так кто же ты? — продолжала допытываться девушка. Колдун и его ученик тихонько переговаривались, стоя в стороне:

— Она мне не нравится.

— Мне тоже, но пока нет причин подозревать ее в чем-либо.

— Откуда она вообще взялась?

— Сэм, ты недостаточно внимателен. Она же все рассказала. Очень занимательная история.

— Боже мой! Да я же бежал впереди, вынюхивая этих волкодлаков.

— Ты прав. Извини. Значит, так: она со свитой отца… Договорить колдуну не удалось. Сэм тоскливо заскулил, так как девушка, похоже, вновь решила заняться поцелуями. Сумасшедший король не то чтобы отстранялся, но краска смущения уже не заливала ему щеки. Подозрения все сильнее овладевали им, если бы не одна деталь: девушку совершенно не смущал запах чеснока, съеденного Джеком.

Между тем Сэм обежал поляну по кругу, успокаивая распалившееся воображение. На втором круге он вдруг поскользнулся и кубарем полетел в проем между стволами сосен. «Ах, черт! Угораздило же!» — мысленно ругнулся Сэм и… снова уловил беспокоивший его запах. Теперь он шел отовсюду. Вилкинс принюхался, присмотрелся, и шерсть его встала дыбом: он стоял на широкой площадке из человеческих костей!

Сэм вылетел на поляну с оглушительным лаем. Рванув Джека за плечо, он в полный голос заорал:

— Это засада! — Что?! — Джек удивленно потянулся за ножом, а девушка прижалась к нему всем телом еще крепче. Глаза ее округлились от удивления, а ласковый голос растаял в свистящем шепоте;

— Он разговаривает?!

— Там кости! Человеческие! Это то самое место!

— Кладбище Борра? — встревоженно спросил колдун. Глаза девушки стали квадратными.

— Да, да! Это оно! Самое сердце Жуткого леса! — продолжал надрываться Вилкинс. — Здесь место всех сборов этих клыкастых тварей! Надо уходить…

— Поздно, — сквозь зубы процедил Джек. Тьма зашевелилась, и из-за кустов, жалобно подвывая, вышли ужасные существа — волкодлаки. Их еще называют вервульфами, волками-оборотнями. Страшный сплав человека и зверя, соединение двух сил, умение ходить на двух и четырех лапах, извращенный мозг садиста и убийцы, помешанного на человеческой крови, — вот слабое описание тех кошмарных зверолюдей, шагнувших на поляну. Их было не менее двадцати.

— Сэм, ко мне! — взревел Джек. Он мог собираться в мгновение ока и сейчас чувствовал себя полководцем. По-видимому, и этому его учили. — Лагун, прикройте нам спину! Мы еще встанем поперек глотки этой блохастой нечисти! А ну вон отсюда!

Сумасшедший король выхватил пылающий сук и с размаху вбил его в пасть ближайшего оборотня. Под оглушительный вой волкодлаки бросились на добычу. Преимущество в силе и количестве было на их стороне. Джек, как всегда, дрался с удивительным хладнокровием и самозабвением. Лагун-Сумасброд, по-видимому, забыл про магию и крошил черепа нападающих, как настоящий рыцарский конь. Сэм скалил зубы, рычал, но волкодлаки почему-то обходили его стороной, явно избегая схватки с огромным псом. Вилкинс даже задумался: почему? Джек швырнул наземь труп очередного зверя и с боевым кличем бросился на помощь колдуну, но, споткнувшись о чью-то ногу, упал. В тот же миг кто-то повис у него на плечах. Сильные руки сдавили шею, и Джек захрипел. Кое-как обернувшись назад, он на миг перестал сопротивляться. Его душила спасенная им девушка! Нет! Это была уже не она! Ее лицо, искаженное звериной ненавистью, менялось на глазах. Лоб уменьшался, нос и челюсти выдвинулись вперед, с оскаленных клыков капала слюна, руки покрывались черной шерстью. Джек напряг мышцы шеи и, перекатившись на спину, ударил чудовище ножом. Потом еще и еще! Но сталь, убивающая других волкодлаков, совершенно не действовала на этого зверя.

— Мой! Убью! Мой! — Пена капала на грудь Сумасшедшего короля, зловонное дыхание отравляло воздух, а оскаленная пасть придвигалась все ближе и ближе.

Джек бросил нож и сомкнул пальцы на шее врага. Они душили друг друга, но Джек понимал, что слабеет. Он никогда не станет королем, не найдет свою страну, и его друзья погибнут вместе с ним. Если только…

— Нет! — Ярость переполнила его грудь, и руки сжали оборотня так, что тот засипел.

— Мой! Все равно мой! Убью…

Уже мутнеющим взором Джек увидел серую массу, возникшую за спиной монстра, и услышал глухой лязг смыкающихся челюстей. Оборотень взвыл! Сумасшедший король удвоил усилие, даже не удивившись, откуда вообще бралась сила, и последнее, что он запомнил, был хруст ломающихся шейных позвонков.

— Оклемался. Уже приходит в себя… — Щеки Джека коснулось жаркое лошадиное дыхание.

Открыв глаза, он увидел перед собой внимательную морду коня.

Сумасшедший король приподнялся и сел. В тот же миг огромная серая псина бросилась ему на грудь, вновь повалила на землю и вылизала все лицо слюнявым красным языком.

— Сэм!

— А кто же еще?

— Пусти сейчас же! Тьфу! Я весь мокрый от твоей ласки.

— Брось, не ворчи! Мы одержали блестящую победу. Двенадцать врагов уложили на месте, прочие сбежали.

— Да ну?!

— Вот те крест! — Правда, креститься Сэм не стал, а, насмешливо глянув на коня, спросил: — Надеюсь, я реабилитирован?

— Единогласно и безоговорочно! — подтвердил колдун.

— Так это был ты? — наконец догадался Джек. — Я бил эту тварь ножом, душил и все равно не мог справиться. Значит, ты все-таки…

— Да! — торжественно закончил черный конь, — Он ее укусил! Причем мастерски, как будто занимался этим всю жизнь. Его зубы буквально разрубили все мышцы на загривке этого зверя, а уж ты докончил остальное.

— А… А где мы, собственно, сейчас? — неожиданно опомнился Джек, впервые осознав, что лежит на какой-то чистой полянке в окружении цветов и кустов орешника.

— Сэм помог мне взвалить тебя на спину, и мы вырвались из Жуткого леса. Этот этап уже позади.

— Да, когда я, то есть ты… в смысле, мы победили эту девушку… тьфу! волкодлака… в общем, она, похоже, была главной в этом деле. Когда она отбросила тапочки, остальные быстренько слиняли. Ну и мы решили не дожидаться чего-нибудь худшего, к тому же ты был без сознания, поэтому Лагун скомандовал: «Драпать».

— Все ясно. Итак, куда же мы теперь?

— К Герберту!

Троица двинулась в путь. Хотя до жилища ведуна было уже не так далеко, дорога по-прежнему оставалась небезопасной. Впереди виднелась Вересковая пустошь. Вообще-то она не считалась слишком страшным местом, хотя… поговаривали, что там шалят гномы. Именно шалят, то есть вредничают и подшучивают. И порой шутки бывают очень небезобидные…

По дороге Джек решил расспросить старого волшебника о некоторых неясных ему вещах.

— Скажи, Лагун, вот эта девушка, которая заманила нас в засаду, кто она была?

— Тебе интересно ее имя?

— Нет. Я хотел бы узнать о природе и структуре данного рода нечисти. — Общаясь с Вилкинсом и Сумасбродом, Джек нахватался много новых или забытых слов, и его речь становилась все насыщеннее и разнообразнее.

— Ты поднял правильный вопрос, мой мальчик, — одобрительно кивнул колдун. — Я полагаю, что она являлась вожаком, в некотором роде мозговым центром всей этой нечисти. Думаю, она была причиной многих страшных событий. Из-за таких тварей Жуткий лес и приобрел дурную славу.

— Ты бы лучше объяснил, почему Джек не мог убить ее ножом? — влез в разговор Сэм.

— Это не просто волкодлак. Это зверюга пострашнее. Определенного рода синтез вервульфа, горгульи, ведьмы да плюс еще с иммунитетом к чесноку.

— Признаться, это меня и смутило, — заметил Джек. — Я-то думал, что чеснок действует на всех представителей семейства вампирообразных и кровососущих.

— Блеск! Интересно только, как же мы ее сумели одолеть?

— Я догадываюсь. Сэм, дружище, припомни-ка, из чего тебе сделали зуб?

— Из наконечника стрелы, — простодушно кивнул пес.

— Ты прав, Джек, — поддержал Лагун. — Это объясняет все…

— Не дурите голову бедной собаке, объясните толком.

— У тебя серебряный клык, Сэм! — улыбнулся Сумасшедший король. — Если я не ошибаюсь, то серебро — единственный металл, способный убить такую тварь.

— Именно! А теперь я хотел бы обратить ваше внимание… Святые угодники! Гном?

Посреди кустов вереска стоял самый настоящий гном. Ростом где-то выше колена Джека, одет в добротную красную куртку, бархатные штаны, мягкие сапожки с короткими голенищами. На голове — фиолетовый капюшон с серебряной кисточкой. Крепкие ладошки засунуты за кожаный пояс, а выражение круглого лица добродушное и лукавое. Борода у гнома была, как и положено, длинной, аж перекинутой через плечо. В общем, самый классический гном, по всем стандартам.

— Бренд Бредцоуз к вашим услугам!

— Джек Сумасшедший король. Мой боевой конь Сумасброд и сторожевой пес Сэм. — Колдун кивнул головой, Вилкинс нахально изобразил что-то вроде реверанса, но оба разумно молчали.

— Счастлив приветствовать ваше сумасшедшее величество, — несколько удивленно продолжил гном. — Мой клан будет рад таких высоких гостей принять за столами под медвяным вереском. Не угодно ли за мною проследовать и честь оказать?..

— Боже, ну и слог! Это ж надо, как расписывает, — тихо восхитился Сэм.

Озадаченный Джек остался сидеть в седле и никак не мог решить, каким же образом ответить на столь замысловатое приглашение.

Между тем гном, похоже, даже обиделся:

— Быть может, речь моя показалась недостаточно учтивой благороднорожденному моему? Джек отрицательно замотал головой.

— Возможно, скромные пиры наши презрение вызывают у высокого гостя в сравнении нелепом с его домашними застольями?

Джек страдальчески втянул ноздрями воздух и услышал тихий шепот колдуна:

— Спокойно, мой мальчик, соберись и отвечай как должно.

— А что, если мой невысокий рост причиной служит столь явного небрежения, с грубостью и невоспитанностью граничащего, господину моему близко не соответствующей?

Сэм сердито сощурился и тихо прорычал:

— Ладно, клоп, сейчас тебе отвечу! Джек на мгновение прикрыл глаза и неожиданно заговорил с гномом таким же выразительным и торжественным стилем:

— Вслушайся в слова мои, велеречивый наш! Ибо слово короля — золотое слово, и не звучит оно многократно по углам и закоулкам, вес свой теряя. Весьма рады мы приглашению твоему и окажем честь, нам предложенную, и вкусим яств ваших при свете дневном и сиянии лунном, поскольку наслышаны мы о гостеприимстве, о песнях древних и меде вересковом, коему равного нет. Веди же нас,

Бренд Бреддоуз, дабы увидели все сына достойного народа своего — короля страны чужой в свой дом приглашающего! Физиономия гнома прямо-таки забурела от восхищения. Джек с трудом перевел дух и шепотом спросил у Сэма:

— Ну как?

— Блеск! Ты сразил его наповал! И откуда у тебя это берется?

— Сам не знаю. Как замкнет что-то в голове, так эти речи из меня и сыплются.

— Что-нибудь типа припадка?

— Не выдумывай! — топнул копытом конь.

— О Джек, Сумасшедшим королем именуемый! Доселе не известно было мне имя твое, но учтивость и образованность, Богом данные, навек в сердце моем запечатлелись. Следуй за мной. Да будет наш путь короток и приятен.

Спустя некоторое время все четверо пришли в маленькую деревеньку. Джек оставил колдуна и Вилкинса на окраине по просьбе гномов, так как лошадь и собака, будучи довольно крупными, могли что-нибудь случайно снести.

Тем временем Сумасшедший король под приветственные крики обошел всю деревню. Пока ему представляли все хозяйство гномов, знакомили с почтенными жителями, показывали кузню и медоварню рядом с деревней, был накрыт завтрак на траве. За расстеленными скатертями, уставленными разнообразнейшими блюдами, легко уместились все местные жители.

— Друзья мои! — торжественно поднял кубок Бренд Бреддоуз. — Мы все счастливы приветствовать за нашим столом дорогого гостя и собрата по заговору — Джека Сумасшедшего короля! (Аплодисменты.) Да не оскудеет его доброта, да не иссякнет его мужество, да будет его рука так же крепка, как крепок вересковый мед, выпиваемый нами за его здоровье! (Бурные аплодисменты.) И, кстати, — гном наклонился поближе к Джеку, — почему бы вам не пригласить к нашему застолью ваших друзей?

— Что вы имеете в виду?

— Я хотел сказать, — улыбнулся Бренд, — что нас ведь не обманешь. Мы-то знаем, где заколдованный человек, а где домашнее животное.

— Боже мой, — смутился Джек. — Признаться, мы никого не обманываем. Но вы же понимаете, что если они начнут разговаривать при всех…

— О да. Мы и не интересуемся первопричинами. Мы удовлетворены словом вашим и поручительством в том, что они друзья. Окажут ли они честь нам присутствием своим на пиру нашем?

— Сэм, иди сюда. Лагун, и вас прошу тоже. Нас предали!

— Кто? — зарычав, подлетел Сэм.

— Я! — улыбнулся Джек.

Ближе к вечеру все общество было уже «умиленным» до предела. Гномы ухитрились напоить даже коня, в смысле Лагуна-Сумасброда. Старый волшебник вообще-то никогда не злоупотреблял этим делом, но на этот раз сделал исключение. Надо признать в его оправдание, что пьяны были все! Бренд Бреддоуз вел «научную» и очень «философскую» беседу с колдуном по поводу «ин вино веритас». Сэм в обнимку с Джеком и компанией гномов помоложе хором орали какую-то застольную песню. Веселье и взаимопонимание были полнейшими.

Джек поднялся на ноги и, обведя все общество счастливым взглядом, попытался произнести тост:

— Друзь-я мои! Я прям… каки… таки мне у вас так хорошо! Я приглашаю всех… к себе, в мой королевский дворец! Это не важно, что у меня его пока нет! Это все не важно! Я хочу выпить за моих маленьких, бородатых и… шустрых таких… друзей! Я хочу…

Земля как-то тревожно загудела, и вино плеснуло Джеку на грудь.

— Ой, мама, свинство какое… — заворчал он, а гномы подозрительно засуетились.

Земля уже тряслась совершенно явственно. Чувствовалась чья-то тяжелая поступь, грохочущие шаги быстро приближались.

— Чей-то? — удивленно обратился к Бренду Сэм.

— Эт-то? Это — он… — заплетающимся языком проговорил гном, неуклюже пытаясь уползти в вереск.

— А кто — он? — Джек сгреб гнома за загривок и с пьяной суровостью глянул ему в глаза. — Ты тут… че ты говорил про заговор? Я не пьяный, я все п-помню.

— Он — это великан.

— Великан?!

— Да. Его зовут Дибилмэн. Он нас давно допек-а-ет! Вот мы и надеяться смели, что ты, вы… нас от него избавишь.

— Почему я? — подозрительно сощурился Джек.

— Ты же сам сказал, что ты — Сумасшедший король, — честно признался гном. — А кто же, кроме сумасшедшего, на это пойдет?

От удивления Джек выпустил Бренда. Он быстренько удрал, а Сэм, оглянувшись вокруг, не обнаружил ни одного гнома. Сбежали все. Через минуту великан был уже на месте. Джек едва доходил ему до колен. Великан был бос, одет в рваные штаны, какую-то безрукавку, а выражение лица имел наитупейшее. Если бы наши герои были трезвыми, то наверняка смылись бы еще быстрее гномов.

— Ага! Попались! — Голос великана был хриплый и глухой. — Хана вам всем!

— Че надо? — невозмутимо ответил Джек.

— Че? Борзеете, кузнечики?

— Не, каков хам, а?! — возмутился колдун. — Пришел, нашумел, распугал усю… компанию.

— А может, ему напинать куда следует? — предложил Сэм.

— О! Собака и кобыла разговаривают?! — поразился великан.

— Я тебе не кобыла! — взревел обиженный до глубины души Лагун-Сумасброд. — Я — конь!

— Он — конь! — строго подтвердили Джек и Сэм.

— А я че? Я ниче! Я че, против, что ли?

— Вот то-то! А кто ты такой? — Джек вдруг стал суровым и подозрительным.

— А? Я — Дибилмэн. Меня так зовут.

— Тьфу, постыдился бы жить с таким именем, — фыркнул Сэм.

— Иди на фиг, — обиделся Дибилмэн. — Ты мне обоснуй. Обоснуй! Не можешь? Значит, ты не прав!

— Кончай базар! — прикрикнул Джек. — Давай лучше выпьем.

— А ты кто такой? — присел великан.

— Я — Джек Сумасшедший король!

— Ха, псих, что ли?

— Кто псих? Сказано тебе — сумасшедший! Иногда у меня… бывают эти… припарки… И вообще, че ты меня злишь?

— Ты мне здесь его не зли, — влез Вилкинс. — Я и так злой… тут!

— Ты че пристал? — возмутился Дибилмэн. — Я че, тя трогаю?

— Мужики! — возвысил голос Лагун-Сумасброд. — Че вы треплетесь, как эти… Джек, налей всем.

— Не буду.

— Почему?

— Он меня обидел, колокольня ходячая, — надулся Сумасшедший король.

— Я?

— Ты! Ты себя выше всех ставишь… Я те выпить предложил? Скажи — предложил? Те че, выпить с нами заподло?!

— А я че? — смутился великан. — Я ниче. Ну, давай выпьем.

…Джек откупорил бочонок с бренди, и великан осушил его одним махом.

— Братан! — обратился он к Сумасшедшему королю. — Я тя уважаю. (Гномы, появившись из ниоткуда, быстренько подкатили другой бочонок.) И собаку твою тоже. И коня. Конь! Я тебя уважаю. Че сказал?

— Я те хочу объяснить, — закивал колдун, — мы тут… Вообще-то мы не те, за кого нас принимают… Ну ты меня понимаешь?

— Я тя понимаю, — грустно подтвердил Дибилмэн. — Я сам такой. Они все, — он стукнул себя в грудь, — меня боятся… убегают… А я, может… Я добрый, может, а ну их на фиг! Щас что-нибудь поломаю.

— Не надо! — решительно запретил Джек. — Я тя тоже уважаю. На фиг ломать — давай веселиться! Сэм!

— Я! — сонно ответил пес.

— А ну тебя! Спи, братан. Дибилмэн, наливай!

Поздно утром Джек встал с тяжелой головой. Все вчерашнее казалось диким сном. Сэм, завернувшись в скатерть, мирно храпел под кустиком. Метрах в пятидесяти от него, раскинув руки и ноги, дрых Дибилмэн. Лагун-Сумасброд уже встал, похоже, даже похмелился и чувствовал себя молодцом. К Сумасшедшему королю подошла целая делегация гномов. Главенствовал все тот же Бренд.

— Благородный господин наш, хвала тебе! Избавил ты нас от врага докучливого.

— Чем вы его опоили, негодяи? — похолодел Джек.

— Самый лучший эль, бренди, вересковый мед подставляли мы великану этому. И ныне спит он сном праведным.

— А меня за что благодарите в таком случае?

— Как? — поразились гномы. — Да ведь не увлеки ты его беседой искусной, на языке ему понятном, ох и натворил бы бед стоеросовый наш! Однако в пьянстве своем и грехах он каялся, и другом нашим назывался, и помогать нам обещался всячески, как проспится…

— Так… — Джек потер лоб, — Слушай, Бренд, будь другом, — голова раскалывается.

Гном кивнул и через минуту явился с кувшином холодного пива. Пока Сумасшедший король принимал «лекарство», Бренд живописнейше рассказывал о прошедшей ночи. Джек с ужасом слушал, как они с Вилкинсом устроили купание лошадей, обливая колдуна пивом. Как Дибилмэн с Джеком убедили Сэма в том, что он «часы с кукушкой», и бедный пес пытался прогавкать двенадцать раз, но трижды сбивался со счета. Как они все трое решили покататься верхом и пытались сесть на вдрызг пьяного коня при полном его согласии. Как Джек увидел Трех огромных вшей в пышной шевелюре великана и гонялся за ними, кидаясь пустыми бутылками, причем многократно промахиваясь. Как Сэм пел неприличные куплеты про любовь, да такие, что Дибилмэн от смущения стал красным, как индеец, и все пытался прикрыть ладошками дыры в штанах на заднице. Как Лагун-Сумасброд спьяну поклялся избавить великана от перхоти, а в результате довел до полного облысения, и как волосы восстанавливали обратно. Как…

— И все это за одну ночь? — страдальчески прервал Джек.

— О, если бы это все! — возбужденно подпрыгивал гном. — Мы уже лет сто так не веселились. Да теперь вы самые желанные гости на Вересковой пустоши! А гномы, что бы о нас ни говорили, умеют ценить друзей!

К полудню Сумасшедший король, Сэм и колдун, торжественно простившись со всей деревней, отправились в путь. Дибилмэн еще спал, а будить его не решались. На память о вчерашнем застолье Вилкинсу преподнесли роскошный кованый ошейник из чистого золота, богато украшенный драгоценными камнями. Лагуну-Сумасброду — жидкость от слепней и мух, а Джеку достался великолепный кубок, искусно вырезанный из хрусталя.

— А все-таки молодцы эти гномы, — задумчиво начал Сэм, когда друзья отправились в путь.

— Да, ночку провели веселую, — признался Джек. — Я это надолго запомню. Лагун, будьте добры, сдерживайте меня, когда я пью.

— Будь спокоен, мой мальчик. В молодости я знавал такие пьяные дебоши, в сравнении с которыми вчерашний — просто встреча двух школьниц с яблочным соком. Мы все изрядно расслабились. Надо держаться построже.

— Когда еще доведется? — мечтательно пробормотал Сэм. — Слышь, Джек! А кто это придумал, что гномы — мелкие сквалыги, жадины и вредины?

— Чушь! — твердо ответил Джек. — Ни одной глупой шутки с их стороны за всю ночь. Я готов поручиться…

— Не спеши, — хохотнул колдун, — посмотри-ка на Сэма.

— А что такое? — завертелся пес. — Мама! Паразиты, жулики, аферисты! Обокрали-и!

Роскошный золотой ошейник на глазах пораженного Сэма таял и…

— Опозорили! — тонко взвыл ученик колдуна. На шее гордого пса красовался свадебный венок невесты, украшенный цветами и яркими лентами. Джек и черный конь дружно расхохотались.

— Посмотрим еще, что вам досталось, — обиженно буркнул Сэм.

— А ведь он прав. Проверю-ка и я свои подарок. Джек сунул руку в седельную сумку и вытащил хрустальный кубок. Тот начал медленно таять в воздухе, и вот в руках Сумасшедшего короля лежал обычный деревянный бокал, гладко отполированный, но самой скромной работы Сэм фыркнул.

— Не смейся, король, — предупредил колдун. — Поднеси этот бокал ко рту.

Джек поднес его к губам и сделал вид, что собирается пить. В тот же миг бокал наполнился чистой родниковой водой.

— Вот это да! Вот так гномы!

— А свой подарок я рассмотрю позже. Сейчас в нем нет нужды, — ухмыльнулся Лагун. — Вот ведь забавные существа. Друга без подарка не отправят, но и возможность пошутить не упустят. Нам еще самые безобидные шуточки достались. А вот одному купцу…

Джек и Вилкинс заслушались. За разговорами путники и не заметили, как пролетел день и стали сгущаться сумерки. Пришлось сделать остановку.

— Слушай, Джек…. Да проснись же! — Ночью серый пес яростно растолкал Сумасшедшего короля.

— А? Что?! Враги… где?

— Тихо! Лагуна разбудишь. Слушай, я спросить хотел: вот сумасшествие — это как?

— Сумасшествие — это когда ненормальная собака будит тебя посреди ночи с идиотскими вопросами! — несколько раздраженно ответил Джек и перевернулся на другой бок.

Сэм мгновенно надулся и обиженным тоном прошипел:

— Ах вот ты как! Упрекаешь, да? Уже и не потревожьте его величества! Я тут сон и аппетит потерял, все думаю, анализирую, как вернуть ему память, а он…

— Ну и что ты придумал? — тут же проснулся Джек, но Вилкинс демонстративно повернулся к нему спиной.

— Сэм! Да ладно тебе, не сердись.

— А я что? Я ничего. Спи себе спокойно. Впредь буду умнее: запишусь к тебе на прием и постараюсь подать прошение в письменном виде.

— Это я спросонья нагрубил. Ну, хочешь извинюсь?

— Извиняйся.

— Извини.

— Извинил.

— Так в чем проблема?

— Есть одна гипотеза… — Серый пес обнял Сумасшедшего короля за плечи и нос к носу заговорщицки прошептал: — Нашел!

— Что? — так же шепотом спросил Джек.

— Способ вернуть тебе память. Только не шуми Христа ради: проснется старик, он же ни в жизнь поэкспериментировать не даст — запилит наставлениями. В общем, все гениально просто. Слушай сюда… Помнишь, как Лагун в самом начале дал тебе понюхать волшебного пара?

— Помню. Смутно, но помню.

— А что было потом?

— Не знаю.

— Я расскажу. — Вилкинс гордо выпятил грудь и прошипел в самое ухо друга: — Он ударил тебя ложкой-мешалкой по затылку, и ты образумился.

— Вот удара я не помню. Ну а идея-то в чем?

— Пар — ни при чем! — наслаждаясь произведенным эффектом, объявил пес.

— Ты хочешь сказать…

— Да! Удар кленовой ложкой по затылку послужил тем необходимым шоком-стрессом, который и вернул больному рассудку трезвый взгляд на жизнь.

— Невероятно! — почесал за ухом ошеломленный Джек. — Значит, вследствие удара… Может быть, у меня замкнулась какая-то цепь в мозгу и прямое физическое воздействие оказалось единственным выходом.

— Именно. Ты все разложил по полочкам. Ну так что? Попробуем?

— Чего попробуем?

— Господи, пошли мне терпение на этого недоумка!.. — страдальчески закатил глаза Сэм. — Твое лечение, конечно! Я думаю, что если еще раз стукнуть тебя как следует — например, по лбу, — то память вернется.

— М-м… не уверен… — пошел на попятную Джек.

— Так давай проверим! Чем мы, собственно, рискуем? Лишней шишкой. А что выигрываем при удачном эксперименте? Полное возвращение памяти и сознания!

— Ладно… Я готов, — подумав, решил Сумасшедший король.

Дальнейшие события развивались очень быстро и динамично. Серый пес нашел подходящую палку, Джек встал на колени. Бац! Палка с хрустом переломилась пополам.

— Сейчас заменим. — Вилкинс удрал прочь, а «пациент» делал безуспешные попытки подняться после сокрушительного удара. Джек уже встал на четвереньки, как вдруг новый удар в лоб опрокинул его на спину.

— Ну как? Вернулась память? — заботливо подкатился пес. Когда цвели каштаны,

В заброшенном саду…

— неожиданно начал декламировать Сумасшедший король.

— Эксперимент не удался. Он опять рехнулся. Что ж, это тоже результат, — философски заключил Вилкинс. — Значит, возвращение его на прежний уровень достигается ударом по затылку. Сейчас все поправим…

От последующего удара Джек оправился не скоро.

— Не получилось. Ладно, ложимся спать. Завтра ночью повторим еще раз. А что ты там ищешь?

— Твою палку, — сквозь зубы процедил Джек.

— Зачем? — искренне удивился пес.

Через пару минут Лагуна-Сумасброда разбудил странный шум. По залитой луной поляне носился верещащий Сэм, преследуемый Сумасшедшим королем, яростно размахивающим какой-то хворостиной.

«Резвится молодежь…» — сонно подумал черный конь и опять задремал.

Утром черный конь с некоторым удивлением отметил огромную шишку, украшавшую упрямый лоб Сумасшедшего короля. За завтраком Сэм и Джек держались довольно натянуто, так что в конце концов Лагун-Сумасброд потребовал отчета о ночных приключениях. Оба героя рассказали все, насыщая историю подробностями и деталями каждый в свою пользу. Старый волшебник понял, что вот-вот умрет со смеху. Так бы оно и случилось, если б он продолжал пребывать в человеческом образе. А так колдун просто ржал, как лошадь.

— Ребятушки, похоже, вам придется записаться в бродячий цирк!

— Вот в тот, что ли? — буркнул пес, махнув хвостом на север.

Там, вдалеке, тащились две повозки, запряженные крепкими пони. Потрепанные фургончики были аляповато раскрашены яркими красками. Пожилой мужчина, привстав на козлах, приветливо помахал рукой Джеку, направляя своих пони в его сторону.

— Ну что, может, и впрямь расширить их труппу на одну гениально дрессированную собаку? Вот бы денег огребли… — мечтательно протянул Сэм.

Черный конь что-то прикинул и подтвердил:

— Вилкинс прав. На определенное время нам было бы не худо затеряться в толпе ярмарочных балаганов. Никому не придет в голову искать короля в цирке.

— А если король — сумасшедший? — съязвил пес. Джек хотел было отвесить ему подзатыльник, но не успел: фургончики бродячих артистов уже поравнялись с ними.

— Мой юный друг, позвольте приветствовать вас в этом глухом захолустье. Мое сценическое имя Кронштерн Блин-Бельмовский! Я комик и трагик, актер и артист, танцор на проволоке и укротитель диких животных, жонглер и фокусник, лекарь и предсказатель, чревовещатель и…

— Джек. Странствующий рыцарь, — едва успел вклиниться Сумасшедший король.

Мужчина бросил поводья, спрыгнул с козел и склонился перед Джеком в шутовском поклоне:

— О, простите мой вольный тон, сэр рыцарь. Я никак не привыкну к тому, что о человеке нельзя судить по его одежде. Как видно, судьба обошлась с вами несправедливо.

— Мой замок сгорел, земли захвачены, братья убиты, а все богатство — лишь добрый конь да верный пес, — не моргнув глазом поддержал игру Сумасшедший король.

Из фургончиков вышли люди: две женщины средних лет, трое мужчин-акробатов и одна девочка лет восьми. Они обступили наших друзей, завязалась оживленная беседа, так что через час бродячие актеры двинулись вперед, расширив свою труппу на три души. В пути Джек осторожно расспрашивал болтливого циркача о городах, селах, обычаях местных жителей, а самое главное — не пропадал ли где-нибудь в последнее время король. К несчастью, все короли сидели на своих законных тронах и вакантных мест не ожидалось.

К вечеру фургончики доплелись до какой-то запущенной деревеньки. Кронштерн Блин-Бельмовский решил дать представление. Полчаса спустя перед деревенскими жителями было развернуто настоящее праздничное зрелище. Акробаты кувыркались, ходили на руках и строили «пирамиды». Женщины жонглировали горящими факелами, а маленькая артистка ходила по туго натянутому канату. Руководитель труппы раскрасил себе лицо, надел парик и всех смешил, как заправский клоун. Сэм с Джеком вышли под занавес и тоже дали жару. Серый пес прогавкивал любой счет, садился на шпагат, шел вприсядку и вообще вытворял такое… Успех был невероятным! Им набросали кучу медяков да плюс четыре серебряные монеты.

— Мне здесь не нравится, — упрямо пробормотал черный конь, когда все закончилось, а циркачи разместились на ночлег посреди постоялого двора.

— Что-нибудь не так? — Джек расседлал колдуна. — Черных упырей не видно, да и новые наши спутники вроде бы порядочные люди.

— Мальчик мой, я ведь неплохо знаю окрестности. Здесь не должно быть никакой деревни.

— Но она есть.

— Это и ставит меня в тупик. Обрати внимание — не слышно собачьего лая. Где ты видел деревню без собак? Согласись, что это настораживает.

— Пожалуй… — согласился Сумасшедший король, — А кстати, где сам Сэм?

Вилкинс с трудом переносил вынужденное бездействие. Слоняющегося по двору пса заметила девочка-артистка и поманила к себе. Она угостила его куском хлеба и ласково потрепала за ухом. Сэм и размяк. Он с наслаждением повалился на спину, позволив счастливому ребенку почесать пузо такой большой собаке. Но вскоре девочку позвали гимнасты, и серый пес неспешно потрусил на поиски друзей.

Встретили его настороженно:

— Где ты был, бездельник?

— Дышал воздухом, любовался луной, сочинял стихи о смысле бытия, — огрызнулся Сэм.

— Не дерзи! — прикрикнул колдун. — Ты что, не чувствуешь опасности вокруг нас?

— Джек, ну чего он ко мне пристал?!

— Сэм, я так понимаю, что место, где мы остановились, не указано на карте. Значит, его вроде бы и нет. Однако где же тогда мы?

— Глупости, так не бывает. Это вам не Деревня Мертвых из Северных окраин.

— Ну-ка расскажи! — потребовал Лагун-Сумасброд, а серый пес, почесав за ухом, улегся поудобнее и снизошел до ответа:

— Одна из моих… скажем, знакомых как-то нашептала мне эту страшную историю, так я потом полчаса заснуть не мог. Зато вовремя услышал, как ее отец с дубиной поднимается по лестнице. Он думал, что я сплю…

— Сэм, ради Бога, не отвлекайся! — попросил Джек. Пес кротко вздохнул и продолжал:

— Она говорила, что далеко на Северных окраинах в давние времена стояла обычная деревня. Там жили суровые, Зажиточные люди, исправно посещающие церковь, но сердца их очерствели. Как-то в деревню забрели путники и попросили хлеба. Жители посмеялись над ними и спустили с цепей собак… Раскормленные псы разорвали нищих. Священник в ужасе проклял деревню и покинул те места. Через год случился неурожай, за ним — мор, потом — засуха, волной прокатились пожары. Озверевшие от голода и бедствий люди стали поедать друг друга, пока вся деревня не превратилась в одну большую могилу.

— Жутковато… — кивнул Сумасшедший король.

— Это еще не все! — продолжал нагонять страху пес. — Господь не простил их. Деревня Мертвых исчезала и появлялась вновь, наводя ужас на весь Север. Ее жители заманивали к себе одиноких путников и причащались их кровью.

— У некоторых негроидных народов это введено в почетную традицию, — наставительно добавил черный конь. — Они полагают, что теплая кровь пленника может заставить отступить болезнь и старость. Но с медицинской точки зрения это абсолютная чушь!

— Правильно, все это бабушкины сказки. Во-первых, потому, что Деревня Мертвых появляется далеко на Севере, а во-вторых, потому, что это вообще выдумка.

Где-то тягуче и одиноко прокричала ночная птица. Вслед за криком в домах погасли огни. Погасли у всех сразу, словно черная лапа ночи мгновенно накрыла весь свет вокруг. Даже луна спряталась за тучи. Серый пес демонстративно улегся калачиком у ног Джека.

— Отдохни и ты, мой мальчик. Я тут посмотрю, если что…

Но сон не шел к Сумасшедшему королю. Повинуясь какому-то необъяснимому чувству, он начал собирать ветки и раскладывать большой костер.

— Боишься, да? — сонно хихикнул Сэм.

— Еще чего! Что я, оживших мертвецов никогда не видел? — в тон ему ответил Джек.

— Плохое время для шуток!.. — неожиданно изменившимся голосом оборвал их колдун. — За нами пришли!

Место ночлега бродячих артистов быстро окружили люди. Те же самые жители деревни, кто еще два часа назад радостно смеялся и бил в ладоши. Здесь были все взрослые мужчины, старики, женщины с детьми, но теперь их лица ничего не выражали, а пустые глаза светились красным огнем. Нападение было так профессионально организовано, что Джек с друзьями даже не успели закричать «Тревога!». Когда Сумасшедший король рванулся к ближайшему фургону предупредить Кронштерна Блин-Бельмовского, он с ужасом увидел струйку крови, стекающую по колесу. Циркачи были вырезаны во сне! Джек замер, сраженный кошмаром и безысходностью этой ночи.

Внезапно детский крик разорвал тишину. Сэм бросился вперед и вырвал из толпы красноглазых убийц девочку-гимнастку. Бедный ребенок почти потерял сознание, и серый пес, положив ее на траву, так грозно зарычал, что Джек очнулся. Он выворотил оглоблю и сделал шаг вперед:

— А теперь пусть все силы Зла попробуют защитить вас!

Их было трое против сотни. Каждый житель держал в руках что-нибудь острое: нож, топор, ножницы, шило… При свете вышедшей из-за туч луны четко виднелись трупные пятна и куски сгнившей плоти на лицах нападающих. Но атаки не последовало: десять оживших мертвецов просто окружили Джека с друзьями, а остальные принялись стаскивать в кучу тела несчастных артистов.

— Надо удирать отсюда! — уверенно заявил Сэм.

— Бесполезно! Очень своеобразная структура колдовства, — пояснил чародей. — Мы можем свободно перемещаться в пределах деревни, но энергетическое поле не выпустит нас за ее околицу. Пространственно-временные функции искажения реальности…

— В общем, придется драться! — решил Джек.

— Какое-то время — да. Но они уже мертвы. То есть мы можем сбить их с ног, но убить вторично практически невозможно.

— Я полагал, что мы сможем использовать более эффективные средства, чем дубина, — вновь обратился к Лагуну Сумасшедший король. — Неужели их нельзя как-то остановить?

— Ну, не знаю…

— Сжечь всех — и пепел по ветру!

— Помолчи, недоумок! — оборвал пса черный конь.

— Сжечь! Это старый добрый способ борьбы с нечистью. Лучше не придумаешь. Лагун, не сдерживай мою здоровую инициативу!

— Дружище, их все равно не меньше сотни, — вмешался Джек. — Ты думаешь, они встанут в очередь и позволят себя сжечь?

— Я думаю, что ты будешь их бить оглоблей по голове, а я — стаскивать в кучу, потом и запалим. Ты король или нет?!

— Король.

— А раз король, то не должен бояться выходить один против сотни!

— Ну, знаешь, не все короли идиоты!

— Ну, не знаю… не знаю…

— Эй вы, оба! — прикрикнул Лагун-Сумасброд, топнув копытом. — Кончайте диспут, у меня идея…

Когда наконец деревенские жители решили, что настала пора разделаться и с последними живыми душами, наши герои были во всеоружии. Картина, при всем ее трагизме, была довольно забавной. На черном коне сидел Джек Сумасшедший король, у него за спиной — серый пес с девочкой в лапах. Ребенок настолько верил своему мохнатому защитнику, что совершенно успокоился. Четыре копыта коня располагались в центре пентаграммы2. Колдун нараспев произносил заклинание. Сэм шепотом переговаривался с Джеком:

— Ты думаешь, у этого старика что-нибудь получится?

— Конечно. Он же великий колдун, и я не понимаю, почему ты относишься к нему с недоверием!

— Если бы ты знал его столько времени… Лагун — неплохой старик, но брюзга, материалист, ни капли романтики. Каждый раз, когда приходили на меня жаловаться обманутые мужья, он на полном серьезе проверял у них на голове наличие рогов…

— Сэм, ну не при ребенке же!

— О Господи… Малышка, не обращай внимания на болтовню взрослой собаки. Ну-ка заткни ушки!

Девочка послушно прикрыла ладошками уши и на всякий случай зажмурила глаза.

Нападающие до предела сузили кольцо, еще секунда… Но в этот момент колдун закончил заклинание. Рисунок пентаграммы вспыхнул синим пламенем. Яркий свет ударил в красные глаза деревенских жителей.

— Вот и все… — заключил Лагун-Сумасброд. Вокруг черного коня суетливо бегали маленькие, не выше трех сантиметров, ожившие мертвецы. Все население Деревни Мертвых пропорционально уменьшилось, и друзьям пришлось потратить минут пятнадцать на то, чтобы переловить всех и посадить в мешок. Потом Джек навалил на мешок хворосту и запалил костер.

— Нам еще нужно куда-нибудь пристроить девочку, — напомнил Лагун-Сумасброд, когда утром вся компания пустилась в путь. Маленькая гимнастка была сиротой, в труппу ее взяли акробаты, нашедшие полуголодное дитя в одном из мелких городишек. Теперь у нее не было никого. В ближайшей деревеньке Джек зашел в дом священника и имел с ним долгий разговор. Сэм терпеливо ждал снаружи, потом, оставив девочку на попечение черного коня, пнул лапой дверь. О чем они там говорили, никто не знает. Но в результате священник удочерил девочку и обеспечил ей такое великолепное образование, что окружающие диву давались.

— Одного не понимаю: если это действительно Деревня Мертвых, то как она с Севера попала сюда?

— Это сложно объяснить, мой мальчик. У меня такое впечатление, что Зло активизируется везде, где мы появляемся. Это, в свою очередь, наводит на две занимательные версии: или мы очень уж святые, в чем я лично сомневаюсь, или кое-кто объявил охоту именно на нас, а куча желающих попросту включилась в эту травлю. Какой вариант тебе более подходит, Джек?

Дорога вела их через пустынные поля, маленькие перелески к синеющей вдали одинокой горной гряде.

— «Три вершины» называется это место, — объяснил Лагун-Сумасброд, — Там и живет ведун Герберт. Давненько не бывал я в этих краях…

Колдуна прервал гул копыт. Джек обернулся и невольно вздрогнул:

— Черные всадники!

Из ближайшего леска вылетел зловещий конный отряд. Он быстро приближался к беглецам.

— Удрать не успеем, — отрицательно качнул гривой старый волшебник. — Будем стоять насмерть.

— Может быть… Они же ищут меня, — быстро предположил Джек. — Лошадь и собака никого не интересуют. Значит, мы сможем обмануть их. Пусть возьмут меня в плен, а ночью…

— Может, ты и прав.

— Я — за! — рыкнул Сэм. — Без твоего этого… электричества… так вроде? У нас один нож на троих.

— Решено. Джек, сдавайся. После выкрутимся. Мне и самому не в радость рукоприкладство: я по природе гуманист.

— Это точно, — подтвердил ничего не понявший пес. — Он такой: уж если врежет — с ног долой и уши врозь! Профессиональный гуманист!

Лагун хотел было высказаться по поводу Сэмовой глупости, но не успел. Черные всадники окружили их.

— Кто ты? — Начальник отряда ткнул пальцем в сторону Джека.

Внешне всадники ничем не отличались от предыдущих: те же черные плащи, глухие забрала, длинные мечи. Однако… сбруя у лошадей была не в пример богаче. Роскошные парчовые потники, золочение поводья, серебряные подпруги и подковы. Вместо простых черных мечей — богатые золотые рукояти великолепных клинков в сафьяновых ножнах.

«Кто же их так разукрасил?» — задумался Джек, а вслух ответил:

— Я воин. Хочу поступить к кому-нибудь на службу.

— Как твое имя?

— Роберт из Асприна.

— Ты лжешь. — В голосе всадника не менялась ни одна нота. — Твое имя Джек по прозвищу Сумасшедший король. Ты убил наших людей. Нам нужна твоя голова.

— Ладно, уговорили. Сдаюсь!

— Ты не понял. Только твоя голова.

Джек нахмурился. Планы рушились на глазах.

— Колдун и его ученик умрут вместе с тобой. — Всадник впервые улыбнулся. — Мы все знаем о тебе. Глупые гномы помогали вам. Но они откупились. Пока пусть живут.

Джек, Лагун и Сэм мрачнели с каждым словом.

— Ну что ж, — угрожающе прошептал Джек, — гуманизм побоку, а, кстати, как умирают короли?

— В бою, — задумчиво ответил колдун. — Как герои или боги.

— Всех перекусаю! — уверенно заявил Сэм. — Я сегодня страсть какой злой, будут потом всю жизнь прививки от бешенства делать!

Меж тем всадники вынули из ножен свои роскошные мечи, и голубая сталь молнией блеснула на солнце. По знаку своего командира они медленно сужали кольцо.

— Убейте их! Госпожа смотрит на вас!

И в этот миг… Трудно сказать, кто удивился больше. Вилкинс катался по земле, оглушительно хохоча и радостно взвизгивая:

— Ай да гномы! Ай да молодцы!

Лагун тихо хихикал, а Джек смеялся до слез, уткнувшись лицом в жесткую гриву колдуна.

Черные упыри тупо глядели друг на друга. Их великолепные мечи быстро растаяли в воздухе, и у каждого всадника в руке оказалась прекрасная белая роза на длинном стебле. Изумительный аромат разлился вокруг. Упыри, похоже, были в полной растерянности. Меж тем взрыв смеха грянул с новой силой: седла и вся упряжь, подаренная гномами, стали меняться на глазах. Седла обернулись легкими кружевными подушечками, подпруги — тончайшими брабантскими кружевами, поводья — ленточками, а серебряные подковы — белыми тапочками! Если бы упыри могли сгореть от стыда, то вокруг троих друзей все было бы усыпано пеплом.

Надо ли говорить, что при первом же движении всадников подпруги тут же полопались, седла съехали лошадям на брюхо, и нападающие закувыркались на земле. Джеку с компанией грозила явная смерть… от смеха! И надо всей этой сценой, полной ярости и веселья, воплей и хохота, слез и проклятий, оглушительно зарокотал бас великана Дибилмэна:

— Че, наших бить?! Оборзели, сявки? На кого лапку поднимаете, в натуре?..

С упырями Дибилмэн расправился быстро — просто хватал и запузыривал куда подальше. При его росте и силе черные бедолаги долетали аж до Жуткого леса, если, конечно, в пути не сталкивались с какой-нибудь массивной птицей. Рыжие лошади дунули в разные стороны, и гоняться за ними не имело смысла. Великан предпочел еще немного похохотать вместе с честной компанией.

— Ну а теперь расскажи толком, как ты здесь очутился, — едва отдышался Джек.

— А че? Вовремя, да? — довольно хмыкнул Дибилмэн. — Это все гномы. Мелкие, а такие деловые, шустрят не переставая. Разбудили, на фиг! Иди, говорят, там нашим крутые разборки чинят. Я че? Я пошел…

— Не в обиду будь сказано — спасибо, братан! — торжественно влез в разговор Вилкинс. — Мы тут без тебя, в натуре… Ну не в кайф, понимаешь?

— Иди ты, — засмущался великан, краснея от похвалы пса, — Будут приставать, ты мне стукни — враз завянут!

— Заметано! — кивнули Сэм с Джеком.

— Скорешились… — тихо проворчал колдун. Дибилмэн проводил друзей до самой гряды. Там они простились, еще раз поклялись в вечной дружбе и обменялись памятными подарками. Джек отдал великану свой нож, а Лагун-Сумасброд увеличил его до нужных размеров. Дибилмэн долго рылся в карманах, выгреб кучу разного хлама и отыскал в ней крупный фиолетовый камень, пульсирующий слабым синим пламенем.

— Наследство. От мамы… — застенчиво объяснил он. — Бери, на фиг… Если со мной что случится, эта штука даст знать. Нагревается, что ли, или еще че… Не знаю, в натуре, не проверял…

Джек спрятал камень в карман, и вскоре троица тронулась в путь.

— Нам нужно подняться на эту вершину. Тропинка здесь, — час спустя сказал колдун. — Жилище Герберта на самой верхушке горы.

— Ого! Туда еще пилить и пилить, — вздохнул Сэм.

— Как вы думаете, Лагун, этот Герберт вообще примет нас?

— Ну… с одной стороны, он — известный воин и предсказатель и обычно не отказывает в помощи. С другой стороны, это капризный, вздорный и драчливый старик! Его хлебом не корми — дай поругаться!

— Значит, наша встреча во многом зависит от того, с какой ноги он встанет?

— Ты прав, Джек, — кивнул колдун. — Кстати, нам с Вилкинсом лучше изображать обычных животных. Говорить будешь сам.

— Хорошо. Я должен попросить его вернуть мне память?

— Именно, — подтвердил конь. — И ничего больше. Герберт выполняет только одну просьбу.

Джек задумался. Вернуть память — это было его главным желанием. Однако и подучиться владеть оружием тоже не мешало бы. Если, конечно, не врут, то ведуны — известные воины. И еще… один из черных всадников кричал: «Госпожа смотрит на вас!» Наверное, это важно. Размышления Джека прервал пронзительный боевой вопль.

Поперек тропы стоял худой длинноногий старик в черном балахоне. Вытянутое лицо, длинные усы и жидкая бородка придавали ему сходство с козлом. Из-за плеча торчала рукоять короткого меча. На голове красовалась роскошная лысина, но уцелевшие по бокам и на затылке волосы спускались белыми прядями по спине. Старик, подбоченясь, уставился на Джека и безапелляционно заявил:

— Проваливай отсюда, да поживее! От удивления Сумасшедший король даже не успел обидеться, а противный старикашка заорал еще строже:

— Я тебе говорю, балбес на драном мерине с блохастым псом! Мотай отсюда, пока ноги целы!

От такого приема раскрылась пасть даже у Вилкинса. Джек собрался с духом и как можно спокойнее объяснил:

— Я ищу ведуна Герберта. У меня дело личного характера. Не могли бы вы…

— Ты что, человеческих слов не понимаешь?

— Я не ищу ссоры, — все еще терпеливо отвечал Джек. — Если вы не знаете, где найти лорда Герберта, то позвольте нам идти своей дорогой.

— Ишь ты какой вежливый! — ехидно запричитал старик, — Сразу видно, что культурный, интеллигент паршивый! А Герберту до вас дела нет, он нынче в депрессии…

— Однако…

— Однако уберешься ты или нет? Я тебя уже третий раз предупреждаю, не уйдешь — я этого пса на шарфики перемотаю!

— Вздорный старик! — не выдержал Сумасшедший король. Он до последнего момента держал себя в руках, но всему же есть предел. — Не загораживай мне путь, я не хочу позорить твои седины оплеухами!

— Ха! Что, драться решил с дедушкой, крыса тыловая?

— Я искал Герберта, чтобы он выполнил одну мою просьбу. В этом ведуны не могут отказать. — Джек спрыгнул с седла и двинулся к старцу. Он уже понял, с кем имеет дело.

— Это точно. А чего же ты, дурак, кретин, дубовый до безобразия, от него хочешь?

— Желание у меня одно, — тихо зарычал Джек, — хочу померяться с ним силами!

Старичок впервые глянул на него с неподдельным уважением. Сэм было заворчал, но колдун толкнул его копытом, приказывая молчать.

— Ну-с, маменькин сынок… Ну-ка попробуй, вдарь! Давай, давай, лопух деревенский! — подзадоривал старик, удивительно легко подпрыгивая вокруг Джека.

Его сухонькие кулачонки буквально вспарывали воздух, и Сумасшедший король очень скоро получил два тяжелых удара в грудь. Джек прекратил бесполезное махание руками и замер, как статуя, стараясь лишь прикрывать наиболее уязвимые места. Агрессивный дед между тем нападал, ни на минуту не сокращая темпа, то подскакивая как мячик, то бодаясь, то пинаясь, то изображая неизвестных Джеку страшных животных. В какой-то момент он казался вдрызг пьяным, но так точно бил ногами, что едва не сломал Джеку руку. Никаких признаков усталости у старика не наблюдалось. При этом он ни на минуту не переставал ругаться:

— Болван, висельник, идиот, уголовник, каторжник, скотина безмозглая, башка с опилками, лепешка коровья!

Когда простые ругательства стали постепенно иссякать, старику пришлось придумывать новые, и он несколько отвлекся. Это его и сгубило! Стальной кулак Сумасшедшего короля с удивительной точностью нашел нос противника, отправив оного в глубокий нокдаун.

— Тебе должно быть стыдно!

— Сэм, я не хотел…

— Что ты о себе воображаешь, дубина стоеросовая?! Бить пенсионера?! Стыд! Срам!! Позор!!!

— Сэм, но он сам этого добивался и…

— Ты же мог его убить! Хоть это тебе ясно? О святой Августин, укажи место, где бедная собака может провести остаток своих дней, скрываясь от жгучего стыда! И это мой воспитанник? Бьет дедушек по носу и утверждает, что они от этого просто счастливы?! Благодетель какой!

— А он… а он… у меня рука вон почти не действует и синяк под глазом!

— А сейчас еще и я добавлю в воспитательных целях!

— Джек, мальчик мой, — пришел на выручку Лагун-Сумасброд, — брызни-ка в лицо этому гладиатору, глядишь, и оживет. Нет, нет… Из той бутылочки, что подарили гномы.

Джек послушно развязал седельную сумку, извлек глиняную бутыль и, откупорив пробку, поднес к лицу бессознательно лежащего старика. В тот же миг ноздри старца затрепетали, глаза вытаращились, а остатки волос, казалось, поднялись дыбом! Только что лежащий пластом дед с истерическим воплем вскочил на ноги и одним махом взлетел на верхушку одинокой сосны, растущей рядом. Ошеломленный Джек автоматически заткнул бутылку и вопросительно глянул на колдуна.

— Нашатырный спирт! — хихикнул тот и весело закричал: — Слезай, Герберт! Мы к тебе в гости! Надо признать, ты так же любезен, как и в прежние времена.

— Тысяча чертей! — взвизгнул старик. — Лагун-Сумасброд! Это ты, старый хрыч!

— Поражен твоей проницательностью. Да, я собственной персоной.

— А кто этот молодой охламон?

— Король, ищущий свое королевство.

— А этот коврик для блох?

— Я — Сэм Вилкинс! — обиженно взревел пес. — Лучший ученик этого мага, а также друг и наставник Джека!

— Герберт, — представился старик, спрыгивая на землю. — Я рад вам, господа. Простите, если что не так, — у меня депрессия.

— На какой почве? — поинтересовался Сэм.

— Любовь… — вздохнул старик, жестом приглашая всех следовать за ним.

Жилище Герберта было еще более скромным, чем у волшебника: естественного происхождения пещера в горе, грубый очаг, медвежья шкура, занавешивающая вход, охапка соломы вместо постели, несколько книг, оружие — вот, пожалуй, и все. Хотя нет. На оружии стоило остановиться отдельно. Три огромных меча из серебристой стали, покрытые рунами, с зеркально отполированными лезвиями. Один двуручный меч, почти в человеческий рост величиной, с рукоятью, украшенной янтарем и черным лезвием без всяких следов заточки. Он мог бы казаться деревянным, но какая-то волна мощи исходила от него, давая понять, что перед вами грозное оружие возмездия и судьбы. Потом несколько разнокалиберных палок из пород неизвестных деревьев, стальной лук с двумя колчанами зеленых стрел и пояс с метательными ножами. В общем, арсенал был внушительным.

В очаге билось пламя. Когда ужин подошел к концу, Герберт торопливо выслушал Джека, обещал подумать о его деле завтра и, прихватив в уголок упирающегося Сэма, стал рассказывать ему историю своей любви.

— Это надолго, — кивнул Джеку колдун. — Я слышал эту историю уже раз семь, но Герберт каждый раз вспоминает новые детали и подробности.

— Он вернет мне память?

— Трудно сказать. Он действительно неплохой маг. Все эти словечки — сор, не обращай внимания. Завтра он возьмется за тебя всерьез.

— Я верю. — Джек вздохнул. — Быть может, мне следует выручить Сэма? Он, похоже, тихо дуреет от этого замечательного рассказа.

— Нет, не надо. Герберт давно никого не видел, ему нужно выговориться. Прости старику эту слабость.

Сумасшедший король почувствовал, как сон обволакивает его, а монотонное бормотание Герберта так убаюкивало…

— Ну вот, а она мне говорит: «Гербертуля!» Нет, представляешь? Нежно, певуче так: «Гер-бер-ту-ля-я-я!»

Завтрак был ранним. Сэма разбудить не удалось. Их беседа с ведуном закончилась где-то за час до рассвета, когда бедный пес просто свалился и уснул, так и не узнав конца этой драмы. А Герберт удовлетворенно потянулся и взялся за приготовление завтрака. Когда все наелись, ведун, не откладывая дела в долгий ящик, объявил совещание по вопросу Сумасшедшего короля открытым.

— Ну-ка, орясина, встань-ка на этот камушек. — Герберт обошел вокруг Сумасшедшего короля, скептически оглядев его со всех сторон. — Ха! Лагун ведь не ошибся! Действительно король! Настоящий король от макушки до пяток. Ни капли посторонней крови! В наше паршивое время это такая редкость! Так, а что у тебя, щенок косолапый, в кармашке? — Он ткнул Джека в грудь.

— Камень, — несколько удивился Джек. — Подарок на память от великана Дибилмэна.

— Покажи! — потребовал ведун. — Знакомая техника. Значит, сам подарил? Собственной рукой?

— Да! — Джек с раздражением выхватил камень у старика. — Я обычно не лгу! Дибилмэн говорил, что по камню я узнаю, когда с ним случится беда.

— Правильно, — хихикнул Герберт. — Только он и сам не знал всех свойств своего подарка. Так вот, если в беду попадешь ты, то он об этом узнает еще быстрее. Можешь пользоваться, когда приспичит. Ладно, пока все. Продолжим вечером.

Вечером, как только зажглась первая звезда, ведун вывел всю компанию на вершину горы и стал готовиться к какому-то ритуалу. На вопросы любопытного пса он отвечал такими страшными ругательствами, что Сэм предпочел не лезть не в свое дело.

Герберт подвел Джека к плоскому камню, лежащему на вершине, и приказал встать на него. Джек подчинился, удивившись про себя странной теплоте камня. Об него можно было греть руки. В землю перед Сумасшедшим королем были воткнуты два серебряных меча. Третий — черный меч — старик поставил за его спиной.

— Стой и молчи. Не делай ничего и запоминай все, что увидишь. Понятно?

Джек кивнул. Страха в его душе не было, но тело слегка знобило то ли от холода наступающей ночи, то ли от возбуждения и надежд. Когда над рукоятью черного меча вспыхнула бледно-зеленая звезда, ведун поднял вверх руки и стал нараспев читать заклинания. Лезвия серебряных мечей мягко засветились в быстро наступающей темноте. Голос Герберта становился все пронзительнее, незнакомые слова звучали торжественно и грозно. Чувствовалось, что ведун призывает страшные силы…

Джек уже не ощущал своего тела, он был всего лишь молекулой, безумно носимой по вселенной дикими ветрами Хаоса. Исчезло все. Пропал старый ведун, ушли конь и пес, растворилась ночь, а сознание Джека наполнилось образами. Перед его внутренним взором мелькали люди, города, здания — складывались, как кусочки цветной мозаики, в многоплановые полотна. Война… Кровь… Руки, грозно вздымающие меч, гнедой конь с арбалетной стрелой в шее, штандарт, изображающий золотого дракона на голубом поле, и ощущение невероятной усталости, перекрывающей ярость боя. Дворец… Гобелены на стенах, факелы, отблески огня на рыцарских латах, поджарые охотничьи псы, густое вино в высоких бокалах, молодой человек в серебряной короне, очень похожий на Джека… Женщина… Боже, какая прекрасная женщина! Удивительно глубокие глаза, бархатные, без блеска, жемчуг на шее, тонкие пальцы с массивными перстнями… Свечи, странный томящий запах, крики, какая-то страшная тварь, бросившаяся на спину… Одиночество… подземный ход, всадники в черном, бегство, ветки хлещут по лицу, дождь, молния, черные глаза на неподвижном лице… Темнота… Ярость… Боль… Снова одиночество…

Джек проснулся утром. Сгорбленный Герберт шевелил палкой угли костра. Колдун задумчиво стоял поодаль. Сэм ткнулся мокрым носом в щеку Сумасшедшего короля:

— Ну как ты? Все в норме?

— Наверное. — Джек потер лоб. — Но я… я не знаю. Простите, Герберт, но я по-прежнему ничего не помню.

— Ты вспомнил все, что мог, — устало ответил старик. — Мы видели это! На большее я не способен. Ты найдешь себя сам. Мы еще об очень многом поговорим…

— Разве мы задержимся здесь? — удивился Джек.

— Зима в этих краях наступает быстро… Колдун и Сэм согласно кивнули.

## КНИГА ВТОРАЯ

Ранней весной на дороге, идущей из Трехгорий, показался всадник на черном коне с большой серой собакой, бегущей рядом.

Прошло четыре долгих месяца с тех пор, как трое путников попали в гости к старому Герберту. Многое изменилось в жизни Джека по прозвищу Сумасшедший король. Он выучился или вспомнил искусство чтения, письма, счета. Старый ведун занимался с ним ежедневно, ругаясь, как извозчик, а втайне гордясь своим внимательным и благодарным учеником. Джек научился фехтовать, а вернее, так развил свои старые навыки, что связываться с ним стало крайне опасно. Герберт выучил Джека драться всерьез, используя любые подручные средства. Ему было знакомо все, начиная с классического кулачного боя и кончая заурядной уличной дракой. Старый ведун научил его определять погоду и маскироваться на местности. Джек получил серьезные знания по тактике и стратегии. Он знал, как управлять армией, осаждать или защищать крепость, бить из засады и скрываться от погони. Сумасшедший король вызубрил все правила проведения рыцарских турниров, разбирался в геральдике и владел семью искусствами настоящего рыцаря. Лагун и Герберт читали ему лекции по истории и философии, этике и психологии, магии и врачеванию. Сэм всерьез беспокоился, как бы у Джека не распухла голова, но его друг впитывал знания, как губка, почти без всяких усилий. Казалось, что он лишь вспоминал все, чему его пытались научить заново. Однако время шло и пришел час расставаться

— Ну что, теленок мокроносый! Я передал тебе все, что умел и знал. Что же сказать на прощание?.. Ты найдешь свое королевство и взойдешь на трон. Я знаю это! Судьба благоволит к тебе. Думаю, что мы когда-нибудь встретимся.

— Сэр Герберт! — торжественно поклонился Джек. — Вы были прекрасным учителем. Если я действительно стану королем, то отдам полкоролевства за такого друга и наставника. Я обязательно вернусь к вам.

— Все… — поморщился старик, скрывая слезы. — Уходи. Ненавижу прощаться!

Герберт снял с пояса один из серебряных мечей и, не глядя, протянул его Джеку. Потом быстро скрылся в своей пещере. Он ни разу не обернулся. Джек взял под уздцы коня, кивнул псу и двинулся в путь.

К полудню вдали показались голубоватые стены замка.

— Мы подходим к баронским владениям, — заметил Лагун-Сумасброд.

— Что-то я подзабыл, кто у нас там проживает? — зевнул Сэм.

— Барон фон-фром-бель де Блю! — тщательно выговорил колдун. — Препротивнейший тип! Пьянь, бабник и негодяй!

— Исчерпывающая характеристика, — кивнул Джек. — Я так понимаю, что это он и едет нам навстречу.

— Где? — подпрыгнул Сэм.

— Вот из-за леса выезжает целая кавалькада. — С седла Джеку, конечно, было виднее. — Склонен думать, что этот толстый тип на пегой лошади и есть сам барон.

— Джек, мальчик мой, они едут прямо к нам. Твое высокое происхождение слишком бросается в глаза, так что представься хотя бы рыцарем.

— А я представлюсь рыцарской собакой.

— Сэм! Ты можешь хоть немного помолчать? — сквозь зубы процедил колдун.

— Я нем, как сытая болонка.

Всадники остановились в двух шагах от Сумасшедшего короля. Кроме барона, Джек увидел еще шесть простых ратников, вооруженных мечами и копьями. На их плащах и седлах было изображение кабаньей головы и пчелиных сот. Один из всадников указал на Джека и строго спросил:

— Кто ты и что делаешь в чужих владениях?

— Я не даю отчета в своих поступках, — высокомерно протянул Джек.

— Ты забываешься, путник.

— Убери свое копье, глупый раб! Мне может задавать вопросы лишь твой хозяин!

Всадники сузили кольцо. Сэм тихо зарычал, но господин барон соизволил спасти положение:

— Хозяин — я! А вот ты, невежа, похоже, не простой воин. Наверное, капитан наемников, но, может быть, и какой-нибудь обнищавший рыцарь… Давненько мы не развлекались с вашим братом! — Барон кивнул своим людям, и те развязно захохотали.

— Если бы меня заранее не предупредили о вашей наглости и тупости, — холодно заметил Джек, — я снес бы вашу башку прежде, чем эти лентяи успели раскрыть рты! Однако сегодня я настроен мирно. Так что, если надумаете пригласить меня на обед…

Численное превосходство было на стороне барона бель де Блю, но, видимо, что-то в голосе Сумасшедшего короля заставило его задуматься. Неожиданно он расхохотался и хлопнул Джека по плечу:

— Мне нравится этот храбрец. Едем с нами, сэр рыцарь!

Джек молча тронул поводья.

Двор баронского замка был загажен до предела. Казалось, здесь вообще никогда не убирали. Лагуна привязали к коновязи, а Сэм отправился вслед за Джеком. Старый волшебник выразительно глянул на них: «Ой смотрите у меня там!» — и двое друзей отправились в трапезную. Боже! Это казалось невозможным, но здесь было еще грязнее, чем во дворе. Прокопченные потолки, разбросанные дрова, отчаянно дымящийся очаг, пол, обильно усыпанный костями и битой посудой.

Между тем хозяин замка и двое наиболее приближенных слуг бухнулись за грубый стол.

— Садись и ты, путник. Эй, кто там есть? А ну, живо все на стол! Я так голоден, что готов сожрать живого сарацина! — И барон первым расхохотался собственной шутке.

Джек сел. По примеру остальных очистил себе место за столом, попросту смахнув остатки прошлого пира на пол. Вошел старый испуганный слуга и поставил перед присутствующими два кувшина с пивом. Затем мальчишки приволокли лохань с большими кусками вареной свинины и хлеб.

— Ешь, путник, — прочавкал барон де Блю. — Клянусь святым Жануарием, здесь редко так принимают гостей.

— Так скупо или так расточительно? — буркнул Джек. Пиво было отвратительным, а мясо — переваренным. К тому же Сэм куда-то тихо слинял…

Тем временем мистер Вилкинс, помахивая хвостом и насвистывая какую-то легкую песенку, исследовал замок. Надо сказать, ничего особенно интересного не обнаружил. Везде грязь, мусор и сквозняки — самое дикое средневековье.

«Феодал он и есть феодал! — заключил Сэм. — Ни в чем удержу не знает! Живет как свинья, но с баронской мордой. Удивляет, хи-хи, отсутствие дам! А в самом деле, на весь замок ни одной женщины — это непорядок. Вымерли они, что ли? Или мы в замке Синей Бороды? Что за чушь лезет в голову… Надо посмотреть, как там Джек!»

Серый пес понесся по коридорам и вскоре вылетел к дверям трапезной. Страж у входа схватился было за алебарду, но, увидев всего лишь собаку, расслабился.

— Молодец! — браво похвалил Сэм, — Хорошо служишь! Стражник изменился в лице. Пес фамильярно подмигнул и с самым заговорщицким видом поинтересовался:

— А что, служивый, как тут у вас с женским полом? Стражник бросил алебарду и с истерическим воплем дал деру.

— Фу, припадочный какой-то, — пожал плечами Сэм.

За время его отсутствия в трапезной появилось вино. Барон с приближенными пили жадно, много, но как-то вяло, без удовольствия. Так пьют, чтобы забыться или заглушить боль. Джек пил очень осторожно, помня о знаменитой ночи у гномов.

— Не зли меня, рыцарь! — неожиданно зарычал хозяин замка, — Ты ведь далеко не так прост, как хочешь казаться. Думаешь, я дурак? Ну да… Я — пьяный дурак… И это мое дело! — Он грохнул кулаком по столу, но лицо Джека осталось невозмутимым, — Ладно… я пью… а что, собственно, мне остается делать? Рыцарь, ты заметил, что в замке нет женщин? Вижу, заметил! Да, их нет… и не будет… Что же ты не пьешь, рыцарь? Пей!

— В самом деле, — поинтересовался Сумасшедший король, — а почему здесь нет хотя бы служанок? Ей-богу, в последней придорожной харчевне кормят лучше.

— Ты прав, — горько кивнул де Блю, — Ну и черт с тобой! Эй, вы! А ну вон отсюда! Вон, скоты! Вон!

Барон вскочил и стал пинками гнать своих людей из-за стола. Те, шатаясь, бросились к выходу, не выражая, впрочем, ни малейшего недовольства вспыльчивостью своего господина. Сэм угрюмо уставился на барона и молча показал зубы. Сверкнул серебряный клык. Злость хозяина замка улетучилась. По-видимому, такие перепады настроения были для него совершенно естественны.

— Я тебе расскажу… Нет. Ты мне не нравишься. Ты слишком порядочный, что ли… Я не люблю чистоплюев. Но дело не в этом. Ты что-нибудь слышал о Госпоже?

— Нет, — Однако где-то в подсознании Джек насторожился.

— Я плачу ей дань! — Голос барона де Блю опустился до трагического шепота.

— Платить дань? Святые угодники, но ведь не женщинами? — поразился Джек.

— Да! Именно! Клянусь святой Стефанией, так оно и есть!

— Дьявол и преисподняя! — взревел Сумасшедший король, хватая барона за грудки. — Но ты ведь мужчина! Как ты ей позволяешь? Как ты можешь платить дань живыми людьми?!

— Пусти, — полузадушенно захрипел де Блю.

— Пусти его, медведь, задушишь же. — Сэм вцепился в рукав Джека, пытаясь оттащить его назад. Джек опомнился:

— Прости меня, барон. Будь добр, расскажи подробнее об этой женщине и растолкуй обстоятельства всего дела. Возможно, мой меч будет тебе полезен.

— Фу, ну и силища!.. Ты как-нибудь полегче, что ли… — тяжело отдувался барон. — Началось все с черных упырей…

Сэм и Джек быстро взглянули друг на друга.

— Сэм, ты все понял?

— Господи, Джек, ну не надо меня недооценивать. Уж если кто и способен в этом разобраться, так это я!

— Не сомневаюсь. Значит, ты идешь к Лагуну и вводишь его в суть дела. Ночью мы уходим отсюда.

— А что, у нас хвост горит?

— Я уверен, что утром барон просто продаст нас упырям. А я, признаться, уже отвык от их общества!

— У, козья морда! Вот не я буду, если не цапну его за задницу!

— Сэм!

— Нет! Пусти! Я сейчас же сбегаю и цапну!

— Стой! Не надо! В следующий раз!

— Только ради тебя.

— Спасибо.

— Не стоит. А куда мы сейчас отправимся?

— Навестим упырей!.. Сэм, Сэм! Да что же с ним, Господи? Такой впечатлительный…

Когда наконец Джек привел в себя лежащего в глубоком обмороке пса, тот с тихим стоном побрел к колдуну— Час спустя он вновь вернулся к Джеку:

— Дурачье!

— Кто?

— Дворовые псы! Что за тупость?! Какой лай подняли, оглохнуть можно. И чем меньше шавка, тем больше наглости! Пришлось укусить одну.

— Лагун готов?

— Ага. Говорит, сейчас самое время уходить.

— Знаю, В замке все спят. Охрана только у ворот. Пошли! Троица без проблем нашла выход по храпу стражника. Джек снял ключи с его пояса и быстро открыл замок. Скрипнули ворота. Сэм выходил последним. Стражник заворочался и открыл один глаз.

— Спи, спи, — дружелюбно успокоил его пес. — А то еще и не такое привидится.

Стражник благодарно кивнул и захрапел. Друзья отошли от стен замка шагов на двадцать и залегли в засаду. Лагун лег на землю и благодаря черной масти почти полностью слился с ночью. За ним спрятались Джек и Сэм.

— Джек, мы что, загорать собрались?

— Сэм, оставь Джека в покое!

— Фигу ему! Пусть объяснит, почему я должен лежать на сырой земле и портить здоровье, вместо того чтобы греться в зале у камина с пузом, набитым бараниной?

— Сэм, я успел прихватить кусок окорока. Тебя это утешит?

— Давай!

— Вот обжора! Ты его совсем избалуешь, Джек.

— А ты… а тебе просто завидно! Жуешь одну солому, редко когда одуванчик перепадает…

— Тихо! — Ладонь Джека сжала челюсти пса. — Идет…

— Идет! — восторженно просипел Сэм. — А кто идет?

— Тот, кто приведет нас к черным упырям, — ответил конь, когда крадущийся стражник прошмыгнул мимо.

Все трое шли по следу уже около часа. Благодаря нюху Сэма это не составляло труда.

— Что они там, в замке, не просыхают, что ли? — кривляясь, ворчал пес. — У меня от этого алкогольного запаха уже лапы заплетаются. Сейчас запою!

Джек, сдерживая смех, вел под уздцы колдуна. Но вот впереди показались развалины какой-то крепости.

Стражник подошел к полуразрушенному входу и тихо мяукнул. Раздалось ответное мяуканье, и в проеме показалась знакомая фигура в черном плаще.

— Боже мой, штампуют их где-нибудь, что ли? — шепотом поинтересовался Сэм.

Между тем стражник быстро докладывал:

— Трое. Всадник, серый пес и черный конь. Да, да. Все как вы приказывали. Господин барон завтра доставит их связанными. Мы очень осторожны. Нет, помощи не надо… Господин барон надеется… В его владеньях больше нет женщин. Может быть. Госпожа… Слушаюсь! Завтра же пленники будут у вас! Пусть Госпожа живет вечно!

Униженно кланяясь, стражник бросился бежать. Он промчался мимо троих друзей, бормоча молитвы и боясь оглянуться.

— Чуть на ногу мне не наступил, — тихо пожаловался пес.

— Что будем делать, Лагун? — Джек заглянул в фиолетовые глаза коня.

— Право, не знаю… Я не могу полноценно использовать свои возможности. В связи с этим мне представляется, что наши шансы несколько ограниченны.

— А точнее? — влез Сэм.

— Ну, где-то девяносто восемь процентов гарантии, что люди барона и упыри нас все-таки изловят. Хотя, учитывая оставшиеся два…

— Ну?! — с надеждой вытянул морду пес.

— Ну, какое-то время мы еще побегаем туда-сюда, — невозмутимо закончил колдун.

Сэм лег на землю, обхватил голову лапами и запричитал:

— Мама дорогая! И угораздило меня влипнуть в эту историю! И за что мне такое наказание? И кто меня, горемычного, пожалеет? И нет мне пристанища! И где справедливость, я вас спрашиваю?!

— Потише, пожалуйста, — мягко попросил Джек. Сэм продолжил стенания, но уже на два тона ниже.

— Я выслушал вас обоих, — сказал Сумасшедший король. — Теперь слово предоставляется мне. Так или иначе, вы втянуты в это дело из-за меня. Следовательно, я и отвечаю за вашу дальнейшую судьбу…

— Эй, я хочу сказать… — вмешался было ученик чародея.

— Не надо, Сэм… Я понимаю, о чем ты, — кивнул Джек. — Я не собираюсь сдаваться без боя и погибать, обрекая вас на вечное хождение в этих шкурах. Мы должны победить!

— Заманчиво… — пробормотал колдун.

— Блеск! — рыкнул пес, и боевой азарт загорелся в его глазах. — А как?

— Мы нападем на упырей сейчас. Они здесь привыкли к безопасности, и мы захватим их врасплох. Ну а взяв эту крепость, мы поговорим с бароном…

— Я его цапну!

— Сэм, не перебивай Джека! — прикрикнул Лагун. — Мальчик мой, а как мы узнаем, сколько их там?

— Какая разница? — гордо ответил Джек, — Мы пришли их бить, а не считать!

— Сногсшибательно! — выдохнул Сэм. — Я подкину эту мысль кому-нибудь, пусть войдет в историю…

— Ты слышал пароль?

— Ага! Этот тип мяукнул.

— Джек, ты можешь помяукать? У меня выходит только ржание. Сэм, балбес, ну куда ты-то лезешь?

— Я! Я буду мяукать!

— Ты же собака!

— Ну и что?

— Пусть попробует. У меня что-то не выходит, — Джек честно мяукнул, но получившийся звук больше напоминал рычание тигра.

— Вот. Я же говорил! — И Сэм решительно двинулся к крепости.

Джек и колдун готовы были поклясться, что более элегантного мяуканья они не слышали. Не многие кошки могли бы похвастаться таким чарующим голосом, каким обладал серый пес. Почти тут же раздалось ответное мяуканье, и закутанная в черный плащ фигура вышла из ворот. По-видимому, упырь начисто был лишен чувства юмора.

— Кто мяукал?

— Я, — невозмутимо ответил Сэм.

— А разве собаки мяукают? — удивился упырь.

— О, я еще и не такое могу! — Серый пес встал на задние лапы и дружески обнял упыря за плечи. — Слушай, ты, камикадзе! Как насчет романтической прогулки под луной?

В тот же миг Джек опустил тяжелую рукоять меча на затылок врага. Упырь рухнул без звука. Лагун-Сумасброд остался у входа, а ученик чародея с Сумасшедшим королем шагнули внутрь. Тьма была непроглядная. Джек полностью положился на нюх Сэма и шел, держа меч наготове.

В глубине одной из уцелевших комнат сидели еще двое упырей, протянув свои холодные руки к костру. Но нет огня, который мог бы отогреть мертвое тело. Джек дал Сэму знак не вмешиваться и молча обрушился на врагов. Один из упырей не успел даже обернуться, как его голова слетела с плеч. Второй оказался проворнее и схватился за боевой топор, однако, прежде чем он как следует замахнулся, серебряный меч ведуна Герберта уже нашел его грудь.

Джек вытер лезвие о плащ упыря и кивнул Сэму:

— Их было всего трое. С первой половиной дела мы управились, так что зови колдуна.

— А они, это… в смысле, не воскреснут?

— Нет. Это не простой меч. Герберт предупреждал, что его удара не выдержит ни одна нечисть.

— Слава Богу, — облегченно вздохнул пес, — а то еще встанет какой-нибудь ночью да как укусит за ногу!

Застучали копыта, и в комнату вошел Лагун-Сумасброд:

— Ребятушки, вы будете смеяться, но мы, похоже, опять влипли.

— Что?! — удивленно переглянулись Джек и Сэм.

— Вот те крест! — тряхнул гривой колдун, — Развалины крепости окружены стражниками барона и целой толпой крестьян. Все с факелами и при оружии. Похоже, нас просто собираются сжечь!

Джек подошел к выходу и некоторое время изучал обстановку. Вернулся он несколько приободренным:

— Я полагаю, что на нас не нападут, пока не рассветет. Драться в темноте, да еще в этом проклятом месте, не зная, что победил, — на это они не осмелятся. Так что у нас в запасе есть два часа.

— Предлагаю устроить военный совет, — заявил Лагун.

— Крестьян тоже пригласим?

— Сэм, не язви! Я серьезно. Наше теперешнее положение требует самого внимательного рассмотрения. У меня сложилась целая концепция. Надеюсь, у вас найдется время выслушать? — строго спросил колдун.

Сэм и Джек кротко вздохнули и, как послушные школьники, сели перед черным конем.

— Итак, друзья мои, — прочистил горло Лагун-Сумасброд, — положение наше близко к критическому. Мы несколько потеряли бдительность, привыкнув к безопасности в горах у Герберта. Закономерно, что туда никакая нечисть не суется. Однако это ведь не означает, что о нас забыли…

— Как это логично, — кивнули Сэм с Джеком.

— Благодарю, господа, — поклонился конь. — Я продолжу. Возможно, вы заметили, что в рассказах очевидцев все чаще присутствует некая Госпожа. Судя по всему, она страшно неравнодушна к Джеку. Не исключено, что это и есть первопричина половины наших несчастий. Кстати, и не только наших. Вспомните барона…

— Минуточку, профессор, — поднял лапу Сэм. — А почему же этот бурый феодал к нам пристает? Мы же избавили его от упырей.

— Вопрос сложный.

— Позвольте, отвечу я, — вмешался Джек. — Де Блю, естественно, рад, что упырей нет. Но он очень боится этой особы. Я полагаю, что он сознательно позволил нам уйти, заманил сюда и дал время разобраться с этой нечистью. А вместо благодарности он уничтожит нас.

— Не вижу смысла, — фыркнул Пес, — стратегически не обосновано!

— Нет-нет. Вот тут ты не прав, — вступился Лагун. — Если я правильно понял мысль Джека, то, убив нас, барон получает полное алиби во всех случаях. Если вернется Госпожа — он представит ей наши головы. Если нет — он спокойно живет в замке, лишенный всех проблем и неприятных свидетелей. Неплохо?

— А… у… во… ну… — От возмущения у Сэма просто не находилось слов. Он впервые понял, что враг не всегда бывает глупым, и это его просто шокировало. — Я его съем! Стану собакой-людоедкой и…

— Близится рассвет, — остановил его Джек. С приближением конца ночи люди барона де Блю осмелели. Громче раздавались угрожающие выкрики, звенело оружие — похоже, все были изрядно пьяны, и это придавало им храбрости.

— Или наглости, — заметил колдун. — Они знают, что нас только трое. Причем конь и пес не в счет. Мы кажемся им обычными животными.

— Значит, все эти бармалеи собрались для того, чтобы напасть на Джека? — негодующе зарычал Сэм. — Такой толпень, и все на одного?!

— Лагун, а вы не могли бы что-нибудь устроить для нас? Ну, например, небольшой фейерверк или взрыв, чтобы мы успели вырваться в суматохе…

— Минуточку, Джек. Мне надо подумать, — Черный конь потоптался немного и не торопясь двинулся к выходу. — За успех не ручаюсь, сами понимаете… Однако попытка не пытка…

Колдун что-то забормотал, пристукнул копытом — и на землю обрушился сильнейший ливень. Хотя длился он от силы минуту, но уж расстарался, как мог. Воинство барона теперь было похоже на мокрых куриц с ржавыми зубочистками. Угрожающие выкрики стали еще громче.

— Придется прорываться с боем, — обреченно уронил голову Джек. — Я пойду впереди. Вы же постарайтесь затеряться в толпе. Возможно, они и не убьют меня сразу…

— Я пойду с тобой, — мрачно заявил Сэм, — вдвоем мы стоим вдвое дороже.

— Втроем, — поправил Лагун. — Трое — мы хороший боевой отряд, а раз уж так сложилось, то я достаточно прожил на этом свете, чтобы не бояться взглянуть на тот.

Джек грустно улыбнулся и обнял коня за шею. Сэм привалился к Джеку теплым боком и лизнул руку. Все трое молчали. Внезапно серый камень в углу комнаты осветился, переливаясь зеленым и голубым огнем. В воздухе запахло серой, и мелодичный холодный голос произнес:

— Уже утро, почему вы до сих пор не докладываете? Вы заставляете меня ждать, негодяи!

На мгновение все трое опешили: казалось, сам камень заговорил. Первым пришел в себя Сумасшедший король:

— Кто это?

— Что за дурацкие шутки? — Женский голос зазвенел гневом. — Вы что, скоты, забыли голос своей Госпожи?

Колдун и Сэм тихо охнули. Джек вздрогнул, но быстро нашелся с ответом:

— Простите нас, Госпожа. Мы в отчаянии. Произошло серьезное несчастье.

— Они бежали?

— Да! — Джек понял, о ком идет речь. — Барон де Блю отпустил всех троих.

— Подлый раб! — В женском голосе уже чувствовалась настоящая злоба. — Я отомщу ему за это! Но почему вы не доложили вовремя?

— Сжальтесь, Госпожа! — продолжал ломать комедию Джек, — Люди барона осаждают крепость. Нас хотят сжечь.

— Клянусь адом! Он не посмеет!

— Они уже идут на приступ! — крикнул Сэм, высунув нос наружу.

— Вынесите камень навстречу! — приказал голос — Я проучу этого изменника. Смерть — слишком легкая кара, а он пригодится мне…

— Слушаюсь, Госпожа! — Джек легко поднял камень и двинулся к выходу. Пес и конь прикрывали тыл.

Едва они вышли, как были окружены плотным кольцом орущей толпы. Барон де Блю выехал на коне вперед и насмешливо бросил:

— Надеюсь, господа извинят меня за некоторые неудобства? Мы пришли к выводу, что вы лишние в нашем мире.

— Смерть им! — взревела толпа.

— Подлец! — Голос из камня хлестнул, как плеть. — Ты предал меня! Ты хотел убить моих слуг! Ты забыл, кто Я?!

Все мгновенно смолкли. Барон испуганно повернул коня, но удрать не успел. Камень словно растворился в руках Джека, и все вокруг на мгновение покрылось пеленой дыма. Когда он рассеялся, вокруг Сумасшедшего короля и его товарищей стояла удивленная и испуганная толпа детей от трех до пяти лет. На них были одежды крестьян, стражников, слуг, а один кудрявый толстый мальчик носил костюм барона с его гербом и цветами. Вооружение их составляли игрушечные мечи и копья, у некоторых были раскрашенные деревянные лошадки. Многие дети хныкали и звали маму.

Карапуз в баронском платье подошел к Джеку и, замахнувшись на него кулачком, запричитал:

— Дулак, дулак, дулак нехолосый!

— По-моему, нам пора, — напомнил Лагун.

— Да, — кивнул Джек.

— Линяем! — взвизгнул пес. — Я не рожден быть воспитателем детского сада.

Солнце светило вовсю. Трое друзей коротали время в пути, обсуждая произошедшие события.

— А как мы ловко выкрутились! — радостно подпрыгивал пес. — Я уж не надеялся убраться без тумаков.

— Благодари Джека, — кивнул колдун. — Он разыграл эту партию, как великолепную дворцовую интригу.

— Премного благодарен вашему величеству за целостность и суверенность моей собачьей шкуры! — Сэм изобразил поясной поклон.

— Да ладно тебе! — улыбнулся Джек. — Нам повезло, что этот камень передавал голос, а не изображение.

— Когда-нибудь люди исправят это упущение, — заметил конь.

— Да. А ведь ты, Сэм, обещал съесть барона!

— Фу, Джек! Не стану же я кусать бедного ребенка только за то, что в будущем из него вырастет такая скотина!

Все трое дружно расхохотались.

Тем временем из-за деревьев неторопливо вышли люди — шестеро мужчин в диком рванье, с неулыбчивыми лицами, вооруженные луками, дубинами и топорами.

— Стоять! А ну слезай с коня! — мрачно потребовал высокий тип с бородой, по-видимому главарь всей шайки.

Джек протянул руку к мечу, но нападающие мгновенно взяли его на прицел.

— Не строй из себя героя, путник. Мы всадим в тебя десяток стрел прежде, чем ты успеешь вытащить свое оружие.

— Мальчик мой, они правы, — тихо пробормотал Лагун. — Мы что-нибудь придумаем потом, а сейчас не спорь с ними.

Джек спрыгнул с седла и, подавив нарастающий гнев, обратился к предводителю:

— Что все это значит?

— Это называется грабеж. Мы заберем твоего коня, меч, деньги, сапоги, одежду, и если ты будешь умницей, то возблагодаришь Господа за то, что остался живым. Если нет, мы просто пристрелим тебя.

— Выбор не велик. Однако у меня почти нет денег. Меч заговорен и не будет служить никому другому. Что же касается коня… Попробуйте сядьте!

Один из бандитов схватился за узду. Лагун-Сумасброд поудобнее закусил удила и резко мотнул головой. Разбойник отлетел в сторону и притих, стукнувшись головой о пенек.

— Держите эту чертову скотину! — взвыл главарь. Двое подручных опасливо взялись за уздечку. Черный конь позволил бородатому влезть в седло, устроиться поудобнее и неожиданно с места рванул в галоп.

— Стой! Стой, гад! Тпру!!! — вопил несчастный, безуспешно пытаясь поймать волочащиеся поводья.

Между тем четверо оставшихся разбойников натянули луки в сторону Джека:

— Доставай кошелек, мошенник!

— Что ж, берите. — Сумасшедший король сунул было руку в карман, но был остановлен перепуганным Сэмом.

Серый пес за все это время не проявил ни малейшего проблеска храбрости, но перед лицом такой опасности, как потеря денег, в нем проснулось мужество:

— Ты что, с ума сошел?! Положи на место. Разбойники изменились в лице.

— Но они требуют кошелек, — с легкой улыбкой пояснил Джек. — Если я не отдам, они начнут стрелять. Бандиты неуверенно кивнули.

— Что?! — взревел Сэм. — Я тебе постреляю, крокодил несчастный! Сейчас как дам в рыло! По гроб жизни заречешься отнимать деньги у бедной собаки.

Серый пес встал на задние лапы и с самым угрожающим видом двинулся к обомлевшим разбойникам. Вырвав у ближайшего дубинку, он демонстративно помахал ею и произнес краткую напутственную речь:

— Пошли вон, кретины! Я страшен в гневе. Всю вашу банду поубиваю! Калек не будет — только трупы! Вон отсюда — или я за себя не отвечаю!..

Никого не пришлось долго уговаривать. Перепуганные грозным видом говорящей собаки, бедные грабители бежали не оглядываясь.

— Не доводите меня до крайности! — радостно вопил им вдогонку ученик чародея.

Когда несчастные смылись, он с возмущением обрушился на Джека:

— И ты хотел отдать им мои кровные сбережения?! Изменник!

— Да нет же, успокойся, Сэм! Я просто шутил!

— Он еще и издевается!

— Сэм, ты бы видел их рожи — умереть можно со смеху.

— Не увиливай от ответа! — строго крикнул пес, — Еще немного — и они последние штаны сняли бы с тебя.

— Правильно! — потрепал его за ухом Сумасшедший король. — Без тебя я бы просто пропал. Ты вел себя как мифический герой древности.

— Кто именно? — фыркнул крайне польщенный пес.

— Цербер!

Спустя минуту появился Лагун-Сумасброд. Никакого всадника на нем уже не было.

— Я немного покатал его по округе, а потом отпустил. Бедняга и так едва не одурел от страха.

— Почему? — поинтересовался Джек.

— В пути я начал читать ему Библию в надежде на то, что этот заблудший грешник опомнится и начнет лучшую жизнь. Наверное, он был первым, кто услышал проповедь из уст несущейся лошади. В общем, я его не убедил. Скорее всего, он даже принял меня за дьявола. Но, ей-богу, ребятки, улепетывал этот разбойник с такой скоростью, что я и не пытался его догнать.

— А Джек здесь чуть не отдал мой деньги! — успел пожаловаться Сэм.

— Надеюсь, ты не очень напугал этих бедолаг? — сочувственно спросил старый колдун.

— Да нет! Что я, зверь какой? — даже обиделся серый пес.

Друзья еще немного посмеялись над приключением и вновь тронулись в путь.

После полудня впереди замаячила чья-то обширная фигура.

— По-моему, это монах, — фыркнул конь.

— Укусить? — поинтересовался Сэм.

— Духовную особу? Стыдись! — урезонил его Лагун.

— Но поздороваться, пожалуй, стоит, — решил Джек. Идущий впереди человек остановился и, заслоняясь рукой от солнца, поглядел в их сторону. Он действительно был настоящим монахом: выбритая макушка, старая ряса с капюшоном, стоптанные сандалии, упитанная фигура и глаза, горящие страстным огнем истинной веры.

— Мир тебе, путник! — поклонился монах, когда Джек подъехал поближе. —

— Благодарю, святой отец. Позволительно ли будет странствующему рыцарю попросить вас об одной услуге?

— Конечно, сын мой, — улыбнулся священник. — Помогать ближнему — мой долг.

— Я всего лишь хотел узнать, как добраться до ближайшего города.

— В двадцати милях к северу стоит Бесклахом. Чуть дальше к югу — Ларг. На западе — горы, болота, там почти нет ни сел, ни монастырей. А вот на востоке много сел и деревень, два города — Чесфилд и Майком, — рассказывал словоохотливый монах.

Джек спрыгнул на землю. Делая вид, что поправляет подпругу, он тихо спросил коня:

— Куда мы двинемся?

— В Бесклахом. Это все-таки столица, — едва слышно прошептал колдун.

— А я как раз направляюсь в Бесклахом, — вновь заговорил монах — Если вы хотите попасть туда, то нам по пути.

— Спасибо. Мы направляемся именно туда, — улыбнулся Джек. — Ваше общество будет очень кстати. Как ваше имя, святой отец?

— Доминик! — Священник прямо сиял от счастья: похоже, ему здорово надоело идти одному, — А твое имя, сэр рыцарь?

— Джек.

— Просто Джек? И все? — удивился отец Доминик. — А благородные имена твоих предков? А твое прозвище? А герб?

— Многое я вынужден скрывать из-за принятого обета, — выкрутился Джек. — Впрочем, прозвище могу назвать — Сумасшедший король!

Отец Доминик удивился еще больше.

Всю дорогу монах болтал без умолку. Джек уговорил его сесть на коня, а сам шел рядом, держа колдуна под уздцы. Очень многое из рассказов священника оказалось для него чрезвычайно важным.

— …И старый король Берд умер. На трон взошел его старший сын. Он правил мудро и справедливо, хотя и не был таким ревностным христианином, как его отец. Вот только правление его было недолгим…

— Он тоже умер? — поинтересовался Джек.

— Его убили! — трагически прошептал монах. — И убили страшно, наслав на него жуткую тварь из потустороннего мира.

— Кто же его так невзлюбил? — Почему-то эта история затронула Джека.

— Никто не знает… — развел руками отец Доминик. — Младший брат короля, принц Лоренс, убил чудовище, но спасти брата не смог. Изуродованный труп три дня отпевали в часовне, и народ со всей страны шел проститься со своим королем.

— Как его звали?

— Король Джеральд, мир его праху. Принц Лоренс надел корону и поначалу тоже правил как надо. Потом он женился. Королева, леди Морт, была родом из чужой страны, очень далеко отсюда. Вот с ее-то приходом и начались все несчастья…

— Неужели так много проблем из-за одной королевы? — презрительно фыркнул Джек.

— Бог простит тебе твое неведение, — возвел глаза к небу священник, — Ты, видно, долго не был в родных краях, сэр рыцарь, раз ничего не знаешь…

— Ну например? — заинтересовался Сумасшедший король.

— Изволь, сэр рыцарь. Наш король женат уже три года. За это время его жена прибрала к рукам всю власть в королевстве. Увеличились налоги, теперь их платит даже церковь. Жуткий лес просто кишит нечистью, а ведь раньше там были только волки. В селах появились вампиры, пропадают дети. Недалеко от столицы есть местечко Хауз. Так в тамошнем озере поселился дракон и питается он женщинами! По одной в месяц…

— Куда же смотрит король? — возмутился Джек. Монах обреченно махнул рукой:

— Наш король Лоренс посылал лучших рыцарей на борьбу с драконом. Погибли все… У короля опустились руки, и теперь он ни во что не вмешивается. А королеву это, похоже, даже устраивает. Если кто-то где и бунтует, то с ними разделывается личная стража ее величества. Вот только как она ухитряется обо всем знать?

— Далеко отсюда до Хауза? — мрачно перебил Джек.

— Нет. Около двух часов, если идти налево. Сумасшедший король кивнул и сжал рукоять меча. Незаметно приблизился вечер. Вся честная компания расположилась на ночлег под раскидистым дубом. Пока монах читал молитвы и бил поклоны, благодаря Господа за прожитый день, Джек развел костер, вынул из сумки хлеб и сыр. Сэм сбежал и ухитрился изловить двух кроликов. Аромат жаркого защекотал ноздри. Отец Доминик порылся у себя в сумке и со вздохом достал объемную кожаную бутыль с монастырским вином. Лагун тяжело вздохнул и отвернулся. Однако букет вина был так восхитителен, что Сэм не выдержал. Серый пес с самой умильной физиономией подошел к священнику и положил морду ему на плечо.

— Пошла вон, собака страшная! — праведно вспыхнул монах.

— Зачем так грубо? — невозмутимо ответил Сэм, — Налей-ка и мне рюмочку за компанию!

Отец Доминик так и застыл с открытым ртом.

Собственно, Сумасшедший король тоже. Не растерялся только Лагун-Сумасброд. Черный конь наступил копытом на хвост Сэма и грозно зарычал:

— Ты что же это делаешь, негодник? Ученик чародея с воплем спас хвост и, яростно дуя на него, огрызнулся:

— Молчи, неверный! Как ты обращаешься с высокородной особой, приближенной к Аллаху?!

Монах со стуком захлопнул рот, заверещал: «Демоны!» — и, подхватив рясу, бросился бежать.

Однако Джек быстро поймал его и, уговаривая, как испуганного ребенка, вернул на место:

— Успокойтесь, святой отец! Они не демоны. Совсем нет! Они просто заколдованные люди. Демонов тут нет. А придут — мы их прогоним! Ну, успокойтесь… не надо так волноваться. Подумаешь, собачка попросила рюмочку вина. Да жалко вам, что ли?

— Демоны! — неуверенно повторил отец Доминик, позволив усадить себя у костра.

И началось представление. Сэм и Джек понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, и уж если в них начинала «шалить» молодость, то удержу они не знали.

— Я вам все объясню, — терпеливо продолжал Сумасшедший король, сдерживая смех. — Вижу, что настало время быть откровенным. Отдаю себя и свою тайну под ваше благословение в лоно святой церкви.

— Говори, сын мой, — кивнул священник, — церковь хранит тайну исповеди.

— Аминь, — подтвердил Джек. — Итак, этот серый пес на самом деле заколдованный…

— Принц! — влез Сэм, — Единокровный сын марокканского султана, наследник трона, опора небесам, милость народа и ужас врагов Ислама! Мое имя Мухаммед-Али-Сенд-Акбар-Самюэль-ага-угу-Вилкинс!

— Магометанин! — вытаращил глаза отец Доминик.

— Я же твою веру не ругаю! — парировал пес.

— Един Бог на небе, и имя ему Иисус! — взвыл монах. — А если ты, собака магометанская, позволишь себе творить здесь непотребные намазы…

— Нет Бога, кроме Аллаха, — уперся Сэм. — И если ты, христианский пес, этого не понимаешь…

— Стоп! — оборвал обоих черный конь. — Хватит орать! Кто из вас двоих пес, видно невооруженным глазом. А вот количество мозгов у вас обоих столь ничтожно, что даже не является поводом для дискуссии!

— Молчи, старый мерин! — в один голос заявили Сэм с отцом Домиником.

— Позвольте представить вам ученого и исследователя, профессора Лагуна-Сумасброда! — вклинился Джек.

— Это вы-то профессор?! — с сомнением протянул монах.

— Dum spiro, spero3! — гордо ответил конь. — В конце концов, дело не в облике. Мы же можем поговорить как интеллигентные люди?

Отец Доминик на время задумался. Потом, решив, что делу церкви эта беседа вреда не принесет, поинтересовался:

— А не обидятся ли принц и господин профессор, если я брызну на них святой водой?

— Сколько угодно, — поклонился колдун.

— Можешь меня ею вымыть, — милостиво разрешил пес, — блохи замучили…

После того как все формальности были соблюдены и дипломатические тонкости улажены, честная компания разделилась надвое. Сэм и отец Доминик вели интеллектуальную беседу о религии и в общем-то почти не ссорились, хотя разговор шел на повышенных тонах. Вилкинс напропалую врал о папе-султане, о злом волшебнике, превратившем его в собаку, о том, как он повстречал Лагуна-Сумасброда и они вдвоем открылись рыцарю Джеку. Впрочем, ничего лишнего он не говорил, потому что врать было интереснее: это содержало в себе элемент игры и риска.

Сумасшедший король и старый колдун беседовали о своем.

— Я не хочу тебя отговаривать, Джек, но дракон — это уж слишком…

— Почему? Что, собственно, может представлять из себя крупное пресмыкающееся, дышащее паром, говорящее через пень колоду, с куриными мозгами и идиотским выражением на морде?

— Не утрируй, юноша! — прикрикнул Лагун. — Исходя из физических величин ваших тел, индивидуум, именуемый драконом, обладает грубой массой, настолько превышающей твой собственный вес, что… Господи, это даже не смешно! Есть ли смысл рисковать именно сейчас?..

— Лагун, — медленно протянул Джек, — почему вы не хотите сказать мне правду? И Герберт, и даже Сэм — все знаете… и молчите!

— Но…

— Я не ребенок. Если факты не укладываются в общую картину жизни, значит, неправильны сами факты. В крайнем случае, их толкование.

— Мальчик мой, — как можно мягче ответил конь, — ты очень хорошо усвоил мои уроки. Твоя логика неумолима, заключения точны, и спорить глупо… Полагаю, что ты и сам о многом догадываешься.

— В целом — да, — подтвердил Джек, — но некоторые детали все же настораживают. Если я правильно усвоил основы географии, которые преподавал мне ведун, то на нашем языке говорят лишь четыре королевства и одно суверенное княжество. Однако жители Бесклахома отличаются своеобразным акцентом — они несколько тянут слова. Ни Герберт, ни Сэм, ни отец Доминик, ни даже вы не признали во мне чужака. Следовательно, я — уроженец столицы.

— Убедительно! — кивнул колдун. — Осталось выяснить, какое отношение ты имеешь ко двору принца Лоренса.

— Или его жены, — уточнил Джек.

— Нет, — замотал головой конь. — Она здесь ни при чем. Мы с Гербертом не хотели тебе говорить, но… В общем, то знамя с золотым драконом помнишь? Это герб короля Берда!

Джек на некоторое время задумался. Потом поглядел на спорящих монаха и пса.

— А что, у старого короля были незаконнорожденные дети?

— Думаю, да! — подтвердил Лагун.

По утрам, как правило, первым вставал черный конь, вторым — Сумасшедший король и последним — Сэм, если, конечно, псу не надо было куда-то бежать и чего-нибудь портить. Однако на этот раз колдун, проснувшись, застал Джека уже Мокрым от пота после усиленных занятий упражнениями с мечом. Пса и монаха пришлось будить.

— Итак, господа, я счастлив сообщить вам самые свежие новости, — взял слово черный конь, когда все покончили с завтраком. — Сэр Джек Сумасшедший король решил разобраться с драконом, терроризирующим население Хауза.

— Псих! — едва не поперхнулся Сэм: он еще не догрыз сухарь. — Я хотел сказать, что мой могучий друг иногда попадает под влияние шайтана и тот внушает ему богопротивные мысли.

— Какие? — вспылил Джек.

— А подставлять мою аллахолюбимую особу дракону в зубы!

— А я тебя с собой вообще не звал!

— И вы собрались убить дракона? — поразился отец Доминик, — Опомнитесь, сын мой!

— Он вам не сын! — опять влез Сэм. — Он мне сын! Тьфу, в смысле брат! И вообще, я ему как мать родная, клянусь бородой Пророка! Не пущу!

— Я… иду… на… дракона! — жестко выговаривая каждое слово, сказал Джек. — Это вопрос решенный, и протесты не принимаются. Иду один! Остальные ждут меня. Это только мое дело. Никто не вмешивается!

— Но почему? — застонал монах. — Ради чего вы идете на верную смерть? Вам недостаточно славы? Не хватает подвигов? Или вашей даме непременно нужна голова дракона?

— Да ни о чем он не думает, — взвыл Вилкинс, — а уж о бедной собаке-принце тем более. Его убьют, а я как дурак до старости кобелем останусь!

Джек ласково обнял пса за шею и тихо погладил по голове:

— Сэм! Прости меня. Я должен… должен… сам не знаю почему…

Лагун-Сумасброд, сохранявший философское молчание во время спора, наконец вынес приговор:

— Господа! Дело решенное — пусть идет! — Я вернусь, — Джек поклонился всем и быстро зашагал по дороге.

Сзади раздался дружный топот. Сумасшедший король обернулся.

— А кто, собственно, сказал, что ты пойдешь один?!

До Хауза добрались меньше чем за два часа. Это была небольшая деревенька с покосившейся церковкой, угрюмыми людьми и трусливыми собаками. Отец Доминик, быстренько прошвырнувшись вокруг, принес первые сведения.

— Все по-прежнему. Девушку привязали к скале еще вчера, но дракон почему-то запаздывает. Говорят, что иногда жертва ждет неделю и даже больше. Каждый вечер деревенский староста с двумя стражами королевы навещает несчастную. Ее кормят, поят, дают походить, а утром вновь привязывают на старое место. Это недалеко отсюда, там, за лесом.

— Когда появится дракон? — спросил Джек. — Говорят, часам к двенадцати. Но…

— Значит, у нас часа три на подготовку, — заключил Сумасшедший король. — Идем.

На берегу озера не было ничего подозрительного. Вода спокойная, солнце теплое, природа тиха и невинна. В то, что здесь происходят кровавые пиршества огромного зверя, было трудно поверить. Сэм легко отыскал тропу, ведущую к нагромождению скал, и они с Джеком пошли вперед. Лагун и монах остановились поодаль. Пес легко перепрыгивал с камня на камень, следом шел Джек, и раздавшийся сверху голос был для них полной неожиданностью:

— Эй ты, с собакой, не меня ли ищешь?

Прямо над ними к врезанному в скалу кольцу была привязана девушка.

«Довольно приятная, — отметил Джек. — Волосы русые, почти золотые, одета в какой-то балахон, ноги босы, но зеленые глаза глядят бесстрашно и насмешливо».

— Вот она! — бросился вперед Сэм.

— Что ты сказал? — удивилась девушка.

— Гав, гав! — тут же исправился пес.

— Сударыня, какая приятная погода, вы не находите? — попытался заговорить Джек.

— Что?! — Похоже, девушка чего-то недопонимала. — Эй, парень! Ты зачем сюда пришел? Тут драконы водятся, а они, знаешь ли, иногда и укусить могут.

— Я? — Джек окончательно растерялся. Его учили всему, кроме обращения с дамами. Сказать ей, что он пришел ее спасать? Слишком высокопарно, да она вроде и не боится. Молчать? Глупо. Надо поддержать разговор: познакомиться, что ли,.. — Мы тут прогуливались с друзьями и решили заглянуть к вам… Простите, что без приглашения, но, возможно…

— О Господи! — простонала девушка, — Этого мне еще не хватало. Он же сумасшедший!

— Да! — почему-то обрадовался Джек. — Меня так и называют — Сумасшедший король.

— А меня зовут Шелти. — Девушка насмешливо тряхнула волосами, — Так, может быть, ваше величество соблаговолит перерезать эти ремни?

— О да, конечно, я хотел только…

— Ну уж нет! Если не возражаете, то зрелища сегодня не будет! — За этим я и пришел! — осмелел Джек. — Я хочу убить дракона!

— Так вы рыцарь?

— Да, леди Шелти.

— Блеск! — Девушка хлопнула Джека по плечу. — Мой отец тоже был рыцарем. Он умер. Давно… Я уже лет десять живу у родственников, они и отдали меня сюда…

— Как можно?! — начал возмущаться Сумасшедший король, но неясный шум за спиной отвлек его внимание. Вода в озере стала темнеть. — Это он?

— Да. Дракон уже близко. Скоро он придет сюда.

— Вам лучше уйти, леди.

— Ну уж нет! Я давно готовилась к чему-то серьезному и сегодня не намерена отступать.

Шелти нырнула в какую-то трещину между скал и вскоре появилась в одежде охотника с луком в руках и колчаном стрел за спиной. Сэм разинул пасть от восторга.

— Это не женское дело… — начал было Джек, но девушка прервала его:

— Смотри, рыцарь, вот он!

На середине озера показалась уродливая голова огромного звероящера.

То, что дракон был не маленький, это мягко сказано. Сэм аж сел на хвост и круглыми глазами смотрел на приближающееся чудовище. Шелти потянулась за стрелой, да так и замерла, завороженно глядя в драконьи глаза.

Огромные, неподвижные, горящие красным огнем, они излучали непонятную силу. Звероящер вылез на берег и, вытянув шею, приблизил уродливую морду к предполагаемой жертве. Он был настолько уверен в себе, что присутствие мужчины с собакой не волновало его. И девушка, и пес, и стоящие поодаль колдун с монахом замерли на месте, зачарованные ужасающей мощью монстра. Однако, как и в случае с привидением Шухермайером, драконово «обаяние» абсолютно не действовало на Сумасшедшего короля.

— Эй, ты! Червяк-переросток! Убирайся отсюда и не буди во мне зверя! — грозно потребовал Джек, сжимая рукоять серебряного меча.

Дракон несколько удивился, но снизошел до ответа. Не сомневайтесь, разговаривать драконы умеют. Голос походил на раскаты грома:

— Ты рыцарь?

— Да.

— Пришел сразиться со мной?

— Да.

— Ты сумасшедший!

— Да, мне говорили.

Теперь-то уж дракон точно призадумался. Он выпустил из ноздрей струю пара и прикрыл глаза. Пользуясь минутной передышкой, пес тронул Джека лапой и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Слушай, нам все равно помирать, так, может, за какую-нибудь идею?

— А за нее? — Джек кивнул в сторону девушки.

— Она не идея.

— Ну тогда… за… за запрет на азартные игры в женских монастырях, — доволен?

— По уши!

Между тем и все остальные пришли в себя. Шелти вновь тряхнула гривой непослушных волос и привычным движением наложила стрелу на тетиву.

— А у тебя хороший песик, — улыбнулась она. — Давай стравим его с драконом!

Сэм закатил глаза и рухнул в очередной обморок.

— Он храбрый, — оправдывался Джек, приводя пса в чувство, — просто очень впечатлительный… Лагун-Сумасброд толкнул мордой монаха:

— Отец мой, мы должны им помочь.

— Я… Я готов… — залепетал священник. — Я уже… сейчас… прочту молитву… или две…

— Ну нет, — уперся колдун. — Им требуется более реальная помощь. Вы умеете лазить по скалам?

— Я — монах, а не альпинист!

— Что ж, сядете мне на спину. Мы должны влезть на верхушку той скалы, что нависает над Джеком, девушкой и этим… зачарованным принцем!

— Но зачем? Нам лучше помолиться здесь, уповая на Промысел Господень, и он пошлет ангела с огненным мечом…

— Замолчите! — взревел Лагун. — Лезьте мне на спину — и вперед! Подъем довольно пологий.

Дракон открыл глаза и задумчиво уставился на Джека.

— Ты и есть Сумасшедший король?

— Да. Но откуда…

— Мне приказано убить тебя.

— Кем приказано?

— Госпожой.

Свистнула стрела. Шелти целилась в горящий глаз зверя, но бронированное веко упало, как щит, и стрела скользнула в сторону.

— Пусть она уходит, — милостиво кивнул дракон. — Мне хватит твоей крови.

В ответ просвистели еще две стрелы, впрочем также не причинившие ни малейшего вреда. Боевой рев дракона был ужасен. Шелти прижалась к Джеку, и их так бросило на скалу, что захрустели кости. Чудовище подняло огромную лапу и потянулось к девушке. Сэм храбро бросился вперед и попытался укусить драконий палец. Дракон чихнул — и пес серым клубком полетел со скалы. Страшные когти вновь поднялись над Шелти. Сверкнул серебряный меч — и дракон отдернул раненую лапу. Из пасти ящера вырвалось пламя, и площадку для жертвоприношений заволокло дымом. Девушку отбросило в сторону, а полуослепший Джек почувствовал, как огромные когти сомкнулись вокруг его плеч.

Дракон поднес лапу с зажатым в ней Сумасшедшим королем поближе к глазам:

— Тебе не страшно умереть?

— Я не умру.

— Ты упрям и глуп, сэр рыцарь. Почему я трачу время на разговор с тобой? — Раз уж это произошло, скажи, за что твоя Госпожа приказала убить меня?

— Ты уже давно умер и не имел права воскресать!.. — фыркнул дракон. — Я должен убить пса и коня…

— А вот это не так просто! — раздался голос Лагуна-Сумасброда откуда-то сверху, и солидный камень размером в полголовы самого чудовища рухнул дракону на затылок. Булыжник разлетелся в пыль.

Когда дракон вновь взглянул на Джека, выражение его глаз было совсем иным.

— Чего же ты ждешь, звероящер? Убей меня, если сможешь!

— Я не звероящер! — обиженно заявил дракон. — Я — бабочка!

— Что? — поразился Джек. — Кто ты?

— Бабочка! — уверенно подтвердило чудовище. — Я порхаю в облаках над лужайками и вдыхаю нектар из цветочков. Ах, какой ты хорошенький цветочек! Отпустить тебя на лужок?

— Да… — неуверенно протянул Джек, — Сдается мне, здесь уже двое сумасшедших…

Страшная лапа бережно поставила его на площадку. К нему подошла ошарашенная Шелти:

— Здесь сумасшедших уже трое: ты забыл включить в список меня… Что, собственно, произошло с этим «легкокрылым мотыльком»?

— Пока не знаю. Возможно, временные умопомрачения вследствие удара по черепу. Таким булыжником! Можно дураком на всю жизнь остаться!

Джек, девушка и пес дали деру и, встретившись с монахом и черным конем, предпочли обсудить свои проблемы где-нибудь подальше. А в лазурном небе вдохновенно парил огромный дракон, оглашая окрестности идиотски-счастливым смехом:

— Я — бабочка! Я — большая бабочка! Тирьям-пам-пам!

Пятеро путников уходили к лесу. Шелти, будучи местной, показывала дорогу, стараясь, чтобы их не заметила королевская стража.

— Понимаете, я не думаю, что мое спасение кого-нибудь обрадует, — объясняла Шелти, когда они брели по пояс в воде, переходя какое-то болотце. — А уж тот факт, что дракон спятил! Королева этого не простит!

— Истинно, дочь моя, — важно кивнул священник.

— А, собственно, при чем тут королева? — не понял Джек.

— Не знаю. — Шелти отбросила прядь волос со лба. — Но в столице уже нет ни одной девушки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет.

— Старше или младше — пожалуйста! Дракон почему-то предпочитает девушек именно этого возраста.

— Совпадение… — пожал плечами Джек.

— Не скажи, сэр рыцарь. В монастырях скрывается много девиц именно этих лет.

Конь и пес переглядывались, но молчали. Отец Доминик, предупрежденный колдуном, разговаривал только с девушкой и Джеком. Когда они все наконец вышли на широкую солнечную полянку. Сумасшедший король объявил привал.

От перенесенных волнений все, кроме Лагуна-Сумасброда, повалились спать. На этот раз все обошлось без приключений.

Часа через три девушка проснулась и решительно растолкала Джека:

— Я забыла сказать спасибо! Ты меня очень выручил… Ой, прости! Ничего, что я на «ты»?

— Нет, что вы! — вскочил Джек. — Вы ведь дочь рыцаря и имеете право обращаться на «ты» даже к королю.

— Ну уж и к королю?.. А что наш храбрый монах, еще спит?

— Спит. Он проявил недюжинную силу и отвагу, сбросив на дракона этот камень.

— Да… Слушай, рыцарь! Ты же весь в грязи, и лицо в саже. Выглядишь как пугало огородное!

— Признаться, и вы не лучше, — мягко улыбнулся Джек.

— Да? — спохватилась Шелти. — Господи, какая же я дура! Мне надо привести себя в порядок.

— Не волнуйтесь, леди.

— Нет! Я хочу быть вымытой леди. Мы вроде бы проходили какой-то ручеек. Подожди меня здесь…

— Но, леди Шелти!.. — остановил ее Джек. — Мы отошли от Хауза не слишком далеко. В лесу опасно…

— Глупости!

— Позвольте хотя бы проводить вас.

— Нет! Я верю, что вы не будете подсматривать, но не хочу никого вводить в искушение. Впрочем, пусть со мной пойдет ваш пес.

Сэм вырос как из-под земли, хотя минуту назад храпел на другом конце поляны. Джек потрепал его по загривку и смущенно попросил:

— Дружище, проводи девушку до ручья. Посмотри, чтоб вокруг — ни одного волка. Если что, зови меня… в смысле лай! Ну сам понимаешь!

Сэм кивнул с самой счастливой физиономией. Шелти взяла его за ошейник:

— Ну что, песик? Поплаваешь со мной?

Сэм и Шелти ушли. К Джеку не торопясь подошел черный конь и ткнул его мордой в плечо.

— Скажите, а кому пришла в голову идея сбросить камень на голову дракона? — обратился к нему Сумасшедший король.

— Да уж конечно не этому инфантильному сыну церкви! — фыркнул конь. — Мне пришлось тащить его на себе. А остальное дело техники: простенькое заклинание, объединенные усилия, толчок — и результат налицо!

— Я очень благодарен вам, Лагун. Говоря по совести, мне не хотелось его убивать.

— Почему же? — прищурился старый волшебник.

— Дракон — это такое прекрасное животное… К тому же он был лишь исполнителем чужой злой воли…

— Ты прав, Джек! В наше время они стали такой редкостью, их ведь безжалостно истребляют. Любой рыцарь считает своим долгом обязательно зарубить несчастного зверя, и, возможно, вскоре их не станет вовсе…

Разговор был прерван появлением девушки и пса. Сэм шел с затуманенным взором на качающихся лапах, а с его морды не сходила блаженно-идиотская улыбка. Шелти сверкала чистотой, но щеки ее пылали, как маки.

— Что-нибудь случилось? — изображая удивление, спросил Джек.

— У тебя странный пес, сэр рыцарь! — сквозь зубы процедила девушка.

— Уж не укусил ли он вас?

— Нет! Но он не спускал с меня глаз ни на секунду, — возмущалась Шелти. — На меня заглядывались многие мужчины, но такого сладострастного взгляда я не видела никогда! Мне пришлось макнуть его головой в ручей, и только тогда эта скотина соизволила отвернуться!

— Не принимайте все так близко к сердцу, леди Шелти, — сказал Джек и, взяв пса за ошейник, отошел с ним в сторону, — Сэм, я же просил!

— А? Что? О чем ты?

— Сэм! Ты не мог бы как-то сдерживаться? Посмотри, ты вогнал ее в краску.

— Джек! — мечтательно произнес пес, повалившись на спину и лениво потягиваясь. — Какая девушка, Джек! Ты бы видел! Какая фигура, пропорции, грация и пластика! Да она в каждой позе — скульптура, в каждом движении — поэзия! О Джек! Брат ты мой придурочный, тебе не понять…

— Что ж, — кивнул Сумасшедший король, — в женщинах я действительно не очень разбираюсь. Но, пойми, пока ты в этой шкуре, твои заигрывания ненормальны!

— Я уже полгода никого не целовал!

— Если мне не изменяет память, то не так уж давно ты целовался с Дибилмэном.

— Тьфу! Не напоминай, меня может стошнить! Я ведь был абсолютно пьян!.. Но эта девушка… о-о-о! Джек, если на той неделе мы не отыщем твое королевство, — я утоплюсь!

— Сэм!

— Да-да! Или, что еще надежнее, признаюсь в своих чувствах и попрошу ее руки…

— Лучше утопись, — пробормотал Джек, попытавшись представить себе эту сцену.

Ночевали в лесу. Джек, Лагун и Вилкинс дежурили по очереди, охраняя сон остальных. Ночь прошла спокойно. Рано поутру Сэм смотался в Хауз и принес Джеку свежие новости.

— В общем, так: все поют и пляшут. Дракон витает в небе и поздравляет всех с весной — порой, когда распускаются цветочки! Видно, Лагун здорово саданул его по башке.

— Шелти не ищут?

— Нет. Она жила у троюродной тети, а в их доме и так полно народу. Ее действительно отдали дракону, чтобы успеть спрятать родную дочь тетушки.

— Пока все не так уж плохо… — задумался Джек. — Если стража королевы нас не ищет, мы можем спокойно отправляться в столицу.

— Чтоб мне опухнуть! — вдруг хлопнул себя лапой по лбу серый пес. — Джек, я чуть не забыл самое главное: я видел стражу королевы!

— Ну и что?

— Что? Это же черные упыри! Вот какие дела. А знаешь, я их даже не боюсь! Столько раз приходилось с ними сталкиваться, что они для меня уже почти родные…

— Сэр рыцарь! — Шелти подошла к Джеку, поправляя колчан за спиной, — Добрый отец Доминик говорил, что вы собираетесь в столицу.

— Да.

— Не возьмете ли и меня с собой? Во дворце служит старый друг моего отца сэр Гретхэм. Я думаю, он не бросит меня одну…

— Леди Шелти… — замялся Джек. — Дело в том, что мы… как это сказать… ну, не лучшие попутчики. Мы находимся в некотором противодействии реальной власти… и поскольку…

— Хватит врать, сэр рыцарь! — резко оборвала его Шелти. — Я не дура какая-нибудь! Думаете, я не знаю, кто вы?

Джек и Сэм невольно глянули в сторону коня и монаха. Те замерли.

— Да по всей столице герольды трубят о слуге дьявола лжерыцаре Сумасшедшем Джеке, разъезжающем на черном коне в сопровождении большой собаки! — продолжала девушка. — Об этом знает вся страна!

— Вы это всерьез? — поразился Джек.

— Нет! Я тут водевиль разыгрываю! Да вам и носу нельзя в столицу сунуть. Старосты всех деревень предупреждены, любой, кто укажет на ваш след, получит награду!

— Отец Доминик! (Монах подошел с самым сокрушенным видом.) Вы слышали, что говорит леди Шелти?

— Да, сын мой. Однажды, когда я выходил из обители, я действительно слышал что-то в этом роде… и счел это глупостью… мало ли у нас всадников с собаками, да и вороные кони не редкость…

— Святой отец, — мрачно перебил его Джек, — я еще не знаю, почему нас так травят, возможно, выясню позднее.

Но и вы, и леди Шелти… как вы могли остаться с нами? Зачем вам это?

— Сын мой! — торжественно ответил монах. — Вы делились со мной хлебом. Я ехал на вашем коне, а вы шли пешком. Вы избавили Хауз от дракона и спасли этим много невинных душ. Церковь учит нас безоговорочно верить только слову Божьему! А королева… Меняются цезари, но незыблема лишь вера! Я легко узнал вас по описанию герольдов, но «слуга дьявола»… Не смешите меня! Вы конечно не бог весть какой ревностный христианин, однако слугу дьявола я уж как-нибудь отличу!

— Так, может быть, кто-нибудь объяснит мне все-таки толком, что вы там натворили? — повысила голос Шелти. Джек с монахом переглянулись и вздохнули.

— Дочь моя, каждый человек имеет право на глубинные тайны своей души. Сэр Джек Сумасшедший король… право, какое странное прозвище… он исповедовался у меня. В силу данных Господу обетов он не может раскрыться всем, однако заявляю, что душа его чиста перед Богом, — уверенно ответил отец Доминик.

— Да ладно вам! Не хотите говорить — не надо. Слушай, рыцарь… — Шелти ласково прильнула к Джеку и, подталкивая его в сторону, радостно защебетала: — Ты, наверное, кого-нибудь убил, да? И прямо из окружения королевы? А может, из свиты самого короля? Ой, мамочка! Как интересно!

— Нет! — попытался вырваться Джек. — Я никого не убивал. Я очень мирный! — Но, заметив, как огорченно вытянулось лицо девушки, великодушно добавил: — Ну разве что иногда… увлекусь… бывают нервные срывы, знаете ли…

— Ну! — счастливо взвизгнула дочь рыцаря. — Что я говорила! Ты мне нравишься. Возьми меня с собой. Хотя бы до столицы… А?

— Боюсь, что до столицы нас раз десять сцапают…

— Истинно, сын мой.

— Ну, Джек! Ну, миленький! Придумай что-нибудь! Ну давай переоденемся, замаскируемся… Нам бы только добраться до дворца, а там дядя Гретхэм за нас заступится.

— Да, — подумав, кивнул монах, — сэр Гретхэм был приближенным слугой покойного короля Джеральда и до сих пор пользуется влиянием при дворе.

— Мне надо подумать, — протянул Джек и, взяв под уздцы черного коня, скрылся за деревьями. Серый пес побежал следом.

— Что будем делать. Лагун?

— Почему ты спрашиваешь меня? Спроси себя. Что говорит твой внутренний голос?

— Разум спорит с сердцем. Умом я понимаю, что в столице ничего хорошего нас не ждет. Это, пожалуй, даже опасно. А ведь за нами увяжутся и девушка, и монах. Но сердце… сердце твердит, что у меня нет иной дороги! Значит…

— Хоу! Что порешили, господа соучастники? Конечно, никто и не поинтересуется мнением бедного пса! Джек, я предупреждаю сразу: прозябать в каком-нибудь захолустье я не намерен! Уж лучше быть последней собакой в столице, чем первым бобиком в провинции. Столичная собака — это звучит, а?

— Какие проблемы, Сэм! — улыбнулся Джек. — Идем в столицу!

Утром следующего дня в ворота Бесклахома входило много народу, в том числе двое монахов в сопровождении серого пса, а пару часов спустя — светловолосая девушка на великолепном черном коне…

Все пятеро остановились в харчевне «Виконт и яичница», естественно, делая вид, что совершенно не знакомы друг с другом. Девушка-воин, путешествующая в одиночку, не являлась большой редкостью, да и странствующие монахи-пилигримы не вызывали особых подозрений, так что пока друзьям ничто не угрожало. Приключения начались с обеда.

Джек с монахом сели за грязный стол и заказали традиционную яичницу. Кроме нее, им принесли хлеб, вино и сыр. Сэм, расположившись в ногах у Джека, грыз кость. Народу почти не было, и наши герои могли разговаривать без опаски:

— Итак, куда мы идем после обеда?

— Надо проводить леди Шелти к другу ее отца. Я не особенно рассчитываю на его помощь, но принимаю участие в судьбе девушки.

— Джек, ты говоришь как Цитрамон… или нет… Цицерон! Клянусь Аллахом…

— Не клянитесь, сказано в Библии! — строго перебил пса священник. — И не упоминайте так часто вашего Аллаха, мы все-таки в христианской стране, и ислам здесь не в моде. Я и так беру грех на душу, покрывая вас, знали бы отцы инквизиторы…

— Азраил и преисподняя! Сын марокканского султана никого не боится. Я, Мухаммед-Али… а… а… Тьфу! Вечно забываю свое полное имя! Угораздило же папочку так назвать ребенка…

— Досточтимый принц, не мог бы ты на время сцепить свои жемчужные зубы и лишить нас счастья слышать твой голос, — вежливо попросил Джек, так как в харчевню вошла городская стража в сопровождении двух мрачных монахов: толстого и тонкого. Они огляделись и молча двинулись к столу Джека.

— Иезуиты4! — успел прошептать отец Доминик.

— Мир вам, братья! — Подошедшие без приглашения бухнулись за стол.

— Аминь! — дружно пропели Джек с монахом.

— Вы пришли вовремя, — заметил толстый, — Святейший синод собирается вечером. Оружие при вас?

Отец Доминик поперхнулся. Джек постучал ему по спине и молча показал под рясой ножны меча.

— Славен Господь! — одобрительно кивнул тонкий.

— Итак, мы отправимся немедленно. — Толстый решительно встал из-за стола и двинулся к дверям.

Однако тонкий иезуит задержал Джека и отца Доминика:

— Простите, братья. Еще одна формальность. Откуда вы прибыли? — Монастырь святого Герберта, — без тени иронии ответил Джек.

— Не помню, где это. Впрочем, не важно. Скажите пароль, чтобы мы могли исключить всякую возможность ошибки. Дьявол не дремлет! Упаси нас Господь.

Отец Доминик беспомощно глянул на Джека и, пытаясь встать из-за стола, неловко прищемил скамьей лапу Сэма…

— А-а-а! Шайтан тебя раздери! — взвыл пес. Лица иезуитов озарились улыбками.

— Мы ждали вас. Идемте, братья! Джек с монахом поняли, что сопротивление бессмысленно.

— Разберемся на месте, — шепнул Сумасшедший король и поманил за собой Сэма.

— Нет! — остановились иезуиты. — Собаку придется убить. Она может нас выдать.

— Это мой пес. Он вырос у меня на руках. Клянусь святым Антонием! Тот, кто его тронет, недолго проживет на свете! — В глазах Джека сверкнула молния.

Монахи подумали и решили:

— Привяжи его здесь. Когда воля Господа и Госпожи будет исполнена, заберешь своего пса!

Сумасшедший король, наклонившись, потрепал друга по загривку:

— Сэм, проследи наш путь. Предупреди Лагуна!

— Джек, поосторожнее там! А не то я разнесу все их затрапезное царство до основания, — тихо прорычал ученик чародея, лизнув нос Джека.

Сэм следил за ними около часа. Иезуиты в сопровождении стражи, Джека и отца Доминика обошли все харчевни и постоялые дворы в столице. Каждый раз к ним присоединялись два-три монаха из самых разных уголков страны. В конце концов довольно солидная компания, общим числом около двадцати человек, направилась к церкви Святой Элеоноры Мордорской. Сэм поймал прощальный взгляд Джека и, поскулив у закрывшихся дверей, гавкнул пару раз, поскребся, даже повыл немного — это все, что он мог себе позволить.

— Ну-с, господин Вилкинс, — задумчиво пробормотал он, — что будем делать? Наших друзей увели в эту подозрительную контору. А что их там ждет? И зачем объединились монахи разных монастырей? И почему у них такие уголовные рожи? А если даже я приведу сюда Лагуна и Шелти, то ведь старого мерина в церковь не пустят, как и меня, а от девушки что толку? И самое главное: как Джек выкрутится без нас? Так… Надо бежать за помощью! Эта история имеет явно криминальный привкус…

Серый пес как бешеный влетел в харчевню «Виконт и яичница». Однако в комнатке Шелти было пусто. На конюшне не оказалось черного коня. Сэм приуныл: спросить у кого-нибудь ему показалось рискованным. Серый пес попытался найти Лагуна по запаху следов, но дошел лишь до площади: там толпился народ, шумела ярмарка, и, естественно, след затерялся. Побегав туда-сюда, вконец расстроенный Сэм плюнул, выхватил кошелек с золотом у какого-то зазевавшегося дворянчика и дал деру. Городская стража вместе с хозяином кошелька попыталась схватить его, да где уж там! Кто сумеет поймать в гуляющей толпе пронырливую собаку, с детства приученную беречь свою шкуру, избегая лишних тумаков?

Ученик чародея вернулся в «Виконт и яичницу», положил перед хозяином золотой и кивком указал на кувшин вина. Ошеломленный владелец харчевни безропотно отдал вино, жестом пригласив пса за пустой столик.

Из церкви Святой Элеоноры Мордорской монахи вошли в подземный ход и спустя час выбрались на свет близ старой часовни за крепостной стеной. Отцы иезуиты прошли внутрь, позвали остальных и усадили всех за длинные, щедро накрытые столы. Однако в кувшинах и флягах плескалась простая вода.

— Братья мои, сегодня нам всем понадобятся трезвые и ясные головы, — пояснил толстый иезуит. — Дело не терпит осечек. Как только мы избавимся от тирана, я обещаю залить вас вином аж по макушку!

Отцу Доминику со страху кусок не лез в горло. Но Джек уписывал за двоих.

— Разберемся! — успокаивал он. — Не стесняйтесь. Сэм говорит: кто хорошо ест, тот хорошо работает!

— Как-кой Сэм? — едва не захлебнулся монах.

— А? Ну, принц наш. Я уж тут его по-простому, без титулов. В его отсутствие, конечно…

Шелти, верхом на Лагуне, явилась лишь к вечеру. Как и у любой провинциальной девушки, приехавшей в столицу, у нее нашлась масса неотложных дел. Она с утра пораньше оседлала черного коня и объездила все лавки, базары, рынки, купив себе, Джеку и отцу Доминику кучу бесполезных мелочей. Потом заглянула в церковь, выслушала мессу и помолилась за души усопших родителей. Потом обскакала все достопримечательности, выяснила, где и когда удобнее встретиться с сэром Гретхэмом, а напоследок посмотрела балаганное представление бродячего цирка.

Часы на башне пробили восемь. Поставив коня в стойло, Шелти поднялась наверх, постучала в комнату Джека, но ей не ответили. Внизу, в общей зале, шел повальный кутеж: смех, пьяные вопли, песни, визг женщин — в общем, дым коромыслом! Безуспешно пытаясь найти хозяина трактира, Шелти обошла все заведение, пока мальчик-поваренок не дал ей ответ:

— Оба монаха ушли, госпожа. Да-да — ушли! За ними явились отцы иезуиты со стражей… Давно? Давно. Еще в обед. Куда ушли? Я не знаю, госпожа… Но они ушли сами. Их никто не заставлял. Это правда, клянусь распятием Христа!

Шелти в глубокой задумчивости снова вернулась на конюшню. Там она оседлала черного коня и с выражением угрюмой озабоченности прыгнула в седло. Конь не двинулся с места. Шелти рванула поводья и ударила пятками — конь стоял как гранитное изваяние. Ясно, что это не улучшило настроения девушки. Шелти изо всех сил дернула поводья.

Черный конь повернул голову:

— Леди, вы не могли бы вести себя повежливее? — Кто это сказал? — грозно выпрямилась Шелти, а про себя подумала: «Господи, хорошо, что я сижу, а то могла бы и упасть с перепугу!»

— Я вполне понимаю ваше недоумение, — продолжал Лагун-Сумасброд. — Однако прошу относиться ко мне как к безусловной реальности. Уточняю: я не говорящая лошадь, не исчадие ада, не порождение вашей больной фантазии. Я просто ученый, по воле судьбы пребывающий некоторое время в образе черного коня.

Шелти прикрыла глаза и тихонько застонала.

— Не вижу весомых причин для такого волнения, — искренне удивился колдун. — Отец Доминик, например, несмотря на монастырское воспитание, оказался достаточно интеллигентным человеком и принял все как есть, не устраивая истерик. Что вас, собственно, так шокировало?

— Ну, знаете ли… — вспыхнула девушка. — Я сажусь на коня, а он разговаривает!

— Так уж получилось. Кстати, я и не собирался открывать свое инкогнито. Но вы были просто не в себе. Что произошло?

— Это и мне интересно. После обеда наш Джек с монахом и компанией отцов иезуитов куда-то исчезли.

— Так… А Сэм?

— Что — Сэм?

— Ну, Сэма вы спрашивали? — поинтересовался Лагун. У Шелти отвисла челюсть.

— Вы… Он… Неужели этот пес… Он что, тоже?!

— Да-да, это мой ученик, Сэм Вилкинс — бабник и пройдоха. Правда, отцу Доминику он представился как заколдованный принц — сын марокканского султана… Кстати, где он? — напомнил колдун.

— Не знаю. Его тоже нет. В главной зале сплошная пьянка. Там чествуют какого-то Вилкинса… а? Нет… это?!

— Да, — кивнул конь, — это он. Я попрошу вас срочно притащить его сюда…

Кутеж шел вовсю. Вдрызг пьяный Сэм в окружении такой же пьяной толпы бродяг, стражников, матросов и прочего сброда орал песни и швырял в хозяина харчевни золотыми монетами. Вино лилось рекой. Никого не удивляла говорящая собака, и периодически серый пес пил с кем-нибудь на брудершафт, целуя всех подряд. Шелти, как разъяренная фурия, прокладывая путь локтями и кулаками, добралась наконец до ученика чародея. Крепкие руки приподняли его за шиворот, и перед ним сверкнули гневные глаза леди Шелти.

— Сэм! Сэм, скотина этакая! Где Джек?

— Какой Джек?

— Сэм, я же тебя из шкуры вытрясу!

— Не надо… меня вытрясать… — Башка пса моталась из стороны в сторону. — Что это… ты… вы… мы… себе позволяешь! Я не потер… п…ляю такой фамильярности от нас… вас…

Кто-то пытался подать свой голос в защиту Сэма, но Шелти без предупреждения разбила кружку об голову защитника. После чего перебросила безвольное тело икающей собаки себе на плечи и, шатаясь под его тяжестью, пошла на конюшню. Там за Сэма принялся Лагун-Сумасброд. Взяв зубами ошейник пса, черный конь начал макать его в бадью с водой, не забывая задавать короткие наводящие вопросы:

— Ты бросил Джека?

— Нет…

— Да!

— Неправ…да!

— Правда!

— Я не хотел!

— Ничего не знаю. Где Джек?

— Ушел… Не макайте меня… я и так… вон… уже… мокрый какой!

— Куда ушел? — продолжал допытываться колдун.

— Они в церковь… а меня не пустили… тьфу, волки позорные… не пускают бедную собаку…

— Где эта церковь, можешь показать9

— Запр…р…сто. Пошли…

— Шелти, вам придется взвалить этого придурка мне на спину. Сам он не дойдет.

После долгих ночных плутаний все трое вышли к церкви Святой Элеоноры Мордорской.

Около одиннадцати ночи всех монахов повезли в лес. Иезуиты расставили их вдоль дороги по правилам стратегического искусства. Джеку и отцу Доминику с еще пятью братьями досталось встать поперек и принять на себя роль баррикады. После того как все уяснили себе место и задание, отцы иезуиты открыли короткое импровизированное собрание. Похоже, лишь Джек с Домиником не знали, для чего они здесь. Вся толпа словно находилась под каким-то общим гипнозом. Тощий иезуит выкрикивал вопросы, махая факелом, а все хором отвечали ему:

— Что привело нас сюда?

— Слово Господне!

— Что защищаем мы?

— Дело Господне!

— Что в руках у нас?

— Меч Господень!

— Что ждет нас?

— Царствие Господне!

— Они посходили с ума, — прошептал Джек на ухо монаху. — Это же оголтелые фанаты!

— Религиозный фанатизм самый страшный, — тихо кивнул отец Доминик.

Толстый иезуит подскочил к худому и раскатистым басом заревел:

— Смерть тирану!

— Смерть! Смерть! Смерть! — скандировали все.

— Братья мои! — взвыл худой, — Доколе мы будем терпеть надругательство над нашей верой? В городах богохульствуют циркачи и скоморохи. Художники рисуют женщин без одежды, смущают слабые души христиан! Музыканты сочиняют греховные мелодии, и прихожане пляшут под них, забыв церковные псалмы! Поэты прославляют в виршах своих не Бога и не деяния пророков его, а мелкие страстишки, суетную любовь! Женщины в одежды рядятся сплошь нескромные и неприличные! Мужчины наслаждаются всеми искусами жизни бренной, лезут во все ловушки, Сатаной расставленные, и никто о покаянии не мыслит! Индульгенции5 не покупают! Братьям монахам в лицо смеются! Памфлеты, стишки, куплеты разные распевают! Атеизм в моду ввели! В непогрешимости святых отцов сомнения выражают! Кто пособник всего этого? Кто первейший грешник и искуситель? Кто? Кто? Кто?

От дружного рева толпы у Джека едва не лопнули перепонки:

— Король Лоренс!

Шелти довольно долго барабанила в дверь церкви, пока она наконец не распахнулась. Мрачный священник подозрительно оглядел девушку и черного коня с серой собакой поперек седла.

— Святой отец, простите за беспокойство. Днем сюда вошли два наших друга. Они монахи. Один маленький и толстый, другой…

— Здесь никого нет. И не было! — отрезал священник, пытаясь захлопнуть дверь.

— Минуточку! — Сапожок Шелти встал между дверью и косяком, — Я точно знаю, что они здесь были!

— А я вам говорю — нет!

— Врет он, — поднял голову Сэм. — Здесь они… Вошли и не вышли… вот. О Господи, башка прямо-таки раскалывается…

Священник, прикрывавший собой вход, от шока начал медленно сползать наземь.

— Итак, где наши друзья? — вновь начала Шелти.

— Нет… не скажу… не знаю… Как вы смеете! Я — духовная особа! Я вас от церкви отлучить могу!

— Во дает! — фыркнул Сэм. — Врет прямо как я…

— Прокляну! — взвился священник.

— Покусаю, — вяло откликнулся пес.

Шелти молча вытащила из ножен охотничий нож.

— Я полагаю, что вам лучше принять наши условия, — заключил Лагун-Сумасброд. — Мы сегодня так агрессивно настроены…

Между тем иезуиты закончили психологическую обработку масс и еще раз растолковали каждому его задачу:

— Помните, братья, у нас всего минут десять. Хулитель веры едет впереди в сопровождении двух пажей. Следом за ним, но на расстоянии, — наемники, гвардия короля. Лоренс предпочитает размышлять в дороге и не любит, чтобы ему мешали. Итак, мы пропускаем дозорный разъезд, как только…

— Братья мои! А позволительно ли нам поднимать меч против помазанника Божьего? — неожиданно для самого себя громко спросил Джек.

Все замерли. Отец Доминик отчаянно перекрестился и попытался укрыться за широкой спиной Сумасшедшего короля.

— Что ты сказал?! — Лицо тонкого иезуита исказилось удивлением и ненавистью одновременно.

— Господь наш, Иисус Христос, заповедовал — не убий! — продолжил Джек.

— Мы не можем больше терпеть! — взревел толстый.

— Господь терпел и нам велел!

— Лоренс не достоин трона!

— Любая власть от Бога! — парировал Джек, изрядно поднаторевший в беседах с отцом Домиником.

Монахи сбились в кучу и с живым интересом прислушивались к диспуту. Похоже, предстоящее убийство коронованной особы нравилось все же не всем.

— Он узурпировал власть! — в два голоса взвыли иезуиты.

— Церковь не вмешивается в политику, — пожал плечами Сумасшедший король, — Богу — Богово, а кесарю — кесарево…

— Взять изменника! — отдали приказ красные от обиды отцы инквизиторы.

Однако «взять» не успели. В лесу засверкали факелы, и монахи бросились врассыпную. По дороге промчалось с десяток верховых — это был дозорный отряд короля Лоренса. Как и следовало, его пропустили. Ударные группы монахов заняли свои места. Отцы иезуиты занялись было поисками «изменника», но Джек легко спрятался в ночном лесу. Вышедшая из-за туч луна осветила дорогу. Все вокруг приобрело таинственность и романтичность. Джек невольно почувствовал, что понимает этого короля Лоренса. Одинокие прогулки по ночному лесу действительно освежали голову и очищали душу.

Шелти, с начинающим трезветь Сэмом поперек седла, остановила Лагуна у маленькой часовни в лесу. Невдалеке мелькнули огни — это проскакал к столице дозорный отряд.

— Ну что ж… Где-то здесь должна быть засада на короля. Джек и Доминик там. Пошли поищем?

— Разумеется. Но нам лучше рассредоточиться, — посоветовал черный конь.

Король Лоренс в охотничьем костюме, без шлема и кольчуги, с легким мечом у бедра, появился на дороге. Он ехал на статном гнедом жеребце. Чуть сзади не торопясь рысили двое юных пажей на белых лошадях. Король настолько был погружен в свои мысли, что едва не наехал на группу монахов, стоящих поперек дороги.

— Что вам угодно, святые отцы? — медленно поднял голову Лоренс.

Джек, наблюдавший за происходящим из-за придорожных кустов, невольно вздрогнул: голос, посадка в седле, какая-то неуловимая манера разговора — все это напомнило Сумасшедшему королю что-то безумно знакомое, родное, полузабытое… Раздались легкие вскрики, и оба пажа бездыханными свалились наземь. Монахи действовали быстро и молча. Кто-то вцепился в королевский плащ, и Лоренса сдернули с коня.

Словно молния озарила мозг Джека, рождая потерянное и святое слово:

— Брат?!

Яростный рев и неумолимое сияние серебряного меча заставили кинуться врассыпную злобных монахов, уже готовых занести кинжалы над королем. Меч Джека начал свою работу, мгновение спустя к нему присоединился клинок короля Лоренса. Монахи, ободренные и пристыженные иезуитами, плотным кольцом окружили героев, и неравная битва разгорелась еще яростнее.

Отец Доминик испуганно бегал вокруг, жалобно лепеча:

— Братья! Опомнитесь! Христос заповедовал прощать…

— Заткнись ты со своим Христом! — бешено заорал на него тонкий иезуит, — А вы пошевеливайтесь, болваны! Скоро здесь будут наемники тирана…

— Заткнуться… с Христом?! — ошарашенно прошептал добрейший отец Доминик.

Опустив голову и руки, священник побрел в кусты, где отыскал массивный сук, которым огрел ближайшего монаха. Тот рухнул как подкошенный.

— Опомнитесь! Покайтесь! — вопил отец Доминик, без устали возвращая в лоно истинной веры заблудших овец полновесными ударами по бритым макушкам.

Джек и Лоренс рубились, стоя спина к спине, едва успевая парировать десятки тянущихся к ним клинков. Помощь поспела оттуда, откуда не ждали. Огромный черный конь напал на монахов с тыла, яростно работая копытами и зубами. Серый пес трепал толстого иезуита, дыша ему в лицо страшнейшим перегаром. Засвистели стрелы. Трое монахов повалились наземь, остальные дрогнули и побежали. Король Лоренс бросился было в погоню, но случайный удар по голове свалил его с ног. Джек зарубил ударившего, а вдали уже сверкали факелы приближающегося отряда.

— Бежим! — Шелти потянула за рукав Сумасшедшего короля.

Монахи удрали. Вся компания собралась вокруг упавшего Лоренса.

— Легкая контузия, — констатировал Лагун. — Но Шелти права: нам надо уйти. Наемники сначала бьют, а потом разбираются, что к чему. Король-то еще не пришел в себя…

— Ща… помогу… — кивнул Сэм и вылизал лицо Лоренса. Алкогольный запах из его пасти действовал как нашатырный спирт. Король застонал.

— Будет жить, — удовлетворенно ответил Джек. — Спасибо, друзья. А теперь — деру!

В харчевне «Виконт и яичница» завтракала знакомая компания — два монаха, девушка-охотница и серый пес, грызущий кость под столом.

— Лоренс не пострадал?

— Нет. В худшем случае отделался большой шишкой на лбу. Сэм проследил. Наемники обращались с ним, как с китайской вазой. Потом осмотрели место боя, забрали трупы пажей и одного раненого монаха для допроса.

— Сын мой, а позволительно ли будет спросить: скольких еретиков мы все же завалили?

— Попробуем сосчитать. Значит, троих застрелила леди Шелти. Двое на Лагуне-Сумасброде. Двое на мне. Одного заколол Лоренс. Сэм чуть не загрыз толстого, но тот все же вырвался. Ну и где-то около шестерых на вашем счету. Не убили, конечно, но урок дали!

— Не может быть! — округлил глаза отец Доминик.

— Еще как может! — подтвердила Шелти. — Вы дрались с ними, как степной лев или даже как Самсон против филистимлян.

— О Боже!.. Грех, конечно… — вздохнул священник. — Однако приятно чувствовать себя воином Господним.

— Эй, Джек! — подал голос пес. — А какие у нас планы на сегодня?

Сумасшедший король не успел ответить. В харчевню вошли двое черных упырей и, не тратя времени, направились к их столу. Все замерли в напряженном ожидании.

— Ты и есть Джек по прозвищу Сумасшедший король?

— Да, — твердо ответил Джек.

— Нет! — вылез из-под стола Сэм, загораживая мохнатой спиной друга. — Не он это!

— Собака разговаривает? — удивились упыри.

— А? Вот вы о чем… — промямлил пес. — Галлюцинация! Чистая галлюцинация на почве нервных переутомлений. Один из упырей протянул Джеку скатанный лист бумаги:

— Госпожа ждет тебя.

Поклонившись, черные всадники вышли из харчевни. Сумасшедший король оглядел присутствующих и приказал:

— Идем на конюшню. Надо посовещаться в полном составе…

— Прошу высказываться поочередно, друг друга не перебивать, с критикой не лезть. Это тебя касается, охламон лохматый! Итак, первое слово почтенному отцу Доминику, — начал Лагун-Сумасброд.

— Минуточку! — влез Сэм. — Зачитайте документ, пожалуйста!

Джек развернул письмо и прочитал:

— «Сегодня, в восемь вечера, в королевской часовне, Один и без оружия. Я буду говорить с тобой. Госпожа».

— Благодарю! — важно кивнул пес. — Продолжайте заседание согласно утвержденному регламенту.

— Слово предоставляется отцу Доминику, — повторил черный конь.

— Что ж, дети мои… — смущенно откашлялся священник. — Я думаю, что Господь не оставит нас своей благой милостью. Нужно пойти на встречу. Сэр Джек выяснит, что к чему. А мы здесь дружно помолимся, призывая всех святых ему в помощь.

— Леди Шелти, ваше мнение.

— Нечего ему там делать, — сурово отрубила дочь рыцаря. — Какой смысл лезть ведьме в зубы? Это же явная ловушка! Один и без оружия?! Да его нашпигуют стрелами! Уж если эта Госпожа подбила монахов на убийство короля, то жизнь какого-то Джека для нее вообще ничего не значит!

— Что тут скажешь? Угробить она его решила — это же ясно! Давно пыталась, но пока мы вместе — мы ж сила! А тут нате вам: «Приходи…» Тьфу! Джек, неужели ты пойдешь? Да нужна тебе эта Госпожа, как кроту пудра! А уж если ей так приспичило, пусть сама придет. Одна и без оружия…

— Так… Теперь я скажу, — обвел взглядом присутствующих старый колдун. — Выбора у нас нет. Если черные упыри носят сюда письма, то уж изловить нас она могла бы запросто. Браг пошел на переговоры. Снизошел сам или мы его принудили — не важно! Дело не в этом. Госпожа поняла нашу мощь и будет считаться с ней. Я думаю, на встречу надо пойти. А уж мы вчетвером приложим все силы, чтобы Джек вернулся целым и невредимым. Что скажешь? Итак: я и отец Доминик — за, Сэм и леди Шелти — против. Решающее слово за тобой, мой мальчик…

— Я пойду, — утвердительно кивнул Джек. — Хотя бы ради того, чтобы узнать: действительно ли Госпожа и королева — одно лицо?

Королевская часовня находилась в саду, вблизи дворца, хотя дворцом это мрачное здание можно было назвать с большой натяжкой. Гладкие и высокие стены, массивные ворота с опускающейся решеткой, узкие бойницы, башни, украшенные флагами… И повсюду, повсюду мрачные воины в черном, с беспристрастными лицами под стальными забралами. Жуткий, холодный замок — идеальное место для зла, скрывающегося в его внутренностях… Часовня была еще старше дворца. Маленький каменный домик, где уже давно не служились службы, не горели свечи и никто не произносил молитв. Поговаривали, что очень давно здесь было совершено страшное убийство и с тех пор там поселилась нечисть. Часовню использовали лишь для последних прощаний народа со своими умершими владыками. А так как короли умирали не слишком часто, то и в королевскую часовню порой никто не заходил годами…

Разведка в лице Сэма Вилкинса доложила, что на месте встречи и в окрестностях никого не обнаружено. За два часа до назначенного времени Шелти и отец Доминик заняли свои позиции, спрятавшись в кустах у входа в часовню. И если толстый монах никак не мог замаскироваться по-настоящему, то уж дочь рыцаря спряталась так, что и с двух шагов невозможно было заметить маленькую фигурку девушки с охотничьим луком на изготовку. Лагун-Сумасброд изображал мирно пасущегося в королевском саду коня. Хотя ровным счетом ничего предосудительного замечено не было, все испытывали какой-то лихорадочный озноб, томящее ощущение непоправимости происходящего, неизбежной опасности и болезненной радости смертельного риска.

Без двух минут восемь Джек, по прозвищу Сумасшедший король, один и без оружия, скрылся внутри часовни.

«Мрачноватое место, — подумал он, разглядывая серые стены, закопченный потолок и пустой алтарь. — Действительно никого нет…»

В тот же миг вспыхнули две большие свечи по обе стороны алтаря. Они загорелись сами по себе, и на мгновение Сумасшедшему королю показалось, что он уже знает странно-пряный запах этого зеленого воска. Высокая женская фигура за алтарем выросла словно из ниоткуда. Холодный мелодичный голос зачаровывал:

— Ты все-таки пришел! Что ж, несмотря ни на что, ты мало изменился. По-прежнему безрассудно смел, глуп и честен…

Джек стиснул зубы и молчал.

— Тебе нечего ответить? Право же, я и сама не знаю, зачем пригласила тебя сюда… Может, проще было убить? А?

Женщина подняла руки и откинула капюшон плаща, скрывавший ее лицо. Блеснула парча дорогих златотканых одежд. Она была удивительно красива. Густой венец смоляных волос, уложенных в высокую прическу, огромные черные глаза, бездонные и прекрасные, алые чувственные губы, изящный овал лица, точеная шея, белая с голубовато-розовым отливом кожа… Джек не мог понять, почему эта красота производит на него такое странное впечатление. Ответ пришел неожиданно, как вспышка: женщина была настолько совершенна, что в ней просто не было места даже для искры жизни!

— Неужели ты совсем ничего не помнишь?

— Очень немногое… — осторожно ответил Джек. Женщина улыбнулась:

— Ты все так же красив и смел. Если бы не твой брат, мы могли бы стать достойной парой…

— Какой брат?

— Теперь это уже не важно. Он умрет так же, как сегодня ты. Надеюсь, ты не решил, что я пришла на эту встречу просто из любопытства?

— Нет, — ответил Джек. — Я думаю, что вы пришли из-за… страха!

— Что? — Женщина звонко рассмеялась. — Страх? Я боюсь тебя? Я? Да ты просто сумасшедший.

— Мне говорят это достаточно часто, — кивнул Джек. — Однако все ваши попытки уничтожить меня не удаются. Скажите, почему вы так рьяно преследуете одинокого, безобидного странника и его друзей? На нас брошена личная гвардия королевы. Не много ли чести, Госпожа?

— Замолчи! — Голос женщины сорвался на визг. — Презренный глупец, ты даже не в состоянии понять власть и мощь той силы, против которой дерзнул восстать!

— Отчего же… Черные упыри, волкодлаки и оборотни, барон де Блю, дракон из Хауза, монахи, напавшие на короля, — все это звенья одной цепи. Что движет вами?

— Зачем тебе это знать?

— Я — король! И я вернулся в свой дом. — Голос Джека был подобен ударам бича. — Навести в нем порядок — мой долг и моя судьба!

Лицо женщины исказила вырвавшаяся наружу ненависть. Джек не чувствовал страха, но волны нечеловеческой злобы накатывали на него подобно огненной лаве, а их источник не имел уже ничего общего с той красотой, которая поразила его в начале встречи.

— Ты умрешь! — прошипела женщина.

— Посмотрим. Спасибо за беседу. Мне пора уходить.

— Тебе не уйти, король Джеральд!

— Меня зовут Джек! — Сумасшедший король развернулся к выходу.

В то же миг из темноты выросли черные упыри с обнаженными мечами. Скрывались ли верные стражи в тайных убежищах или действительно проходили сквозь стены — неизвестно. Джек ухватил один из высоких бронзовых подсвечников и молча приготовился к защите.

— Прощай и будь проклят! — Королева Морт скрестила руки на груди и кивком головы указала упырям на Джека.

Тут же с яростным лаем в часовню ворвался взлохмаченный Сэм.

— Измена! — орал серый пес, — Джек, они нас предали! Сад окружен упырями. О Господи, и здесь они…

— Не волнуйся, дружище, — успокоил Джек. — Не в первый раз, а?

— Вообще-то да… — Сэм оскалил зубы и сверкнул серебряным клыком. — Вот только они повязали Доминика и Шелти.

— Шелти?!

Восемь черных мечей взвились в воздух. Женщина торжествующе захохотала. Двое упырей рухнули с расколотыми черепами прежде, чем поняли, что произошло. Тренируясь у ведуна, Джек научился превращать в оружие все, что попадало под руку. В данном случае тяжелый бронзовый подсвечник неплохо справлялся с ролью боевой палицы. Серый пес стремительным броском свалил третьего и рванул горло врага. Серебряный клык сделал свое дело. Упырь затих. Смех королевы незаметно перешел в негодующее кудахтанье. Упыри разделились: трое наседали на Джека, двое пытались зарубить отчаянно вертящегося Сэма.

В этот критический момент группа людей вошла в часовню и голос, привыкший повелевать, приказал:

— Бросить оружие!

В дверях во главе отряда наемников стоял король Лоренс.

Стража королевы молча окружила свою Госпожу. Джек и Сэм, прижатые к стене, несколько приободрились. Лоренс некоторое время удивленно рассматривал Сумасшедшего короля, вроде бы и желая что-то сказать, но каждый раз меняя решение.

Первой заговорила королева:

— Этот человек хотел убить меня!

— Неужели? — холодно ответил король.

— Сир! Вы подвергаете сомнению мои слова? Да если бы не моя верная стража…

— Вот именно, — подтвердил король Лоренс. — Весь сад полон вашей верной стражей, а у этого «убийцы» нет даже оружия. Вы не находите это подозрительным?

— Сир! Его вина доказана, — презрительно улыбнулась королева, — Слуги подтвердят, что он бросился на меня, желая задушить голыми руками. Возможно, это его излюбленный метод. А что касается количества моей стражи… Трое мертвы! Прочие бросились мне на помощь, не раздумывая о количестве и вооружении врага. Если бы и ваши наемники вели себя так же, то не было бы той досадной случайности на лесной дороге…

— Да, — вновь кивнул король. — Вы совершенно правы. Об этом я и хотел с вами поговорить. Я узнал этого человека. Это он спас мне жизнь. Кстати, пленный рассказал много интересного, прежде чем ваш слуга перерезал ему глотку… Королева пыталась протестовать, но Лоренс жестом приказал ей молчать.

— Как ваше имя, благородный воин?

Джек и Лоренс глядели в глаза друг другу, и Джек почувствовал, что ему трудно отвечать.

— Вы так похожи на моего безвременно погибшего брата… Хотя он был моложе, веселей и беззаботней. Брат был очень честен и по-своему наивен… Простите, я отвлекся. Так как ваше имя?

— Джек. Джек по прозвищу Сумасшедший король.

— Клянусь святым Дунстаном, вы храбрый малый! Надеюсь, что произошедшее здесь недоразумение быстро разрешится. Королева… О черт! Где же она?

Ни королевы Морт, ни ее стражи не было. Наемники обшарили всю часовню и случайно задели один из выступов алтаря. Сработал тайный механизм, и часть стены отошла в сторону, открывая черную пасть подземного хода.

— Ее слуги захватили моих друзей — леди Шелти и отца Доминика. Они также сражались за вашу жизнь вчерашней ночью.

— Я освобожу их. Все за мной, во дворец! — приказал король Лоренс.

— Нет! — остановил его Джек, — Мы с собакой пойдем по этому ходу. Наверняка он выведет нас к королеве.

— Хорошо. Но возьмите хотя бы меч.

— Благодарю вас, сир. Еще одна просьба, если позволите: в саду пасется мой конь. Пусть кто-нибудь отведет его во дворец. Просто скажите, что его там ждет ученик, и он пойдет за вами, как на привязи… Джек и Сэм нырнули в подземный ход. Один из наемников по приказу короля отыскал черного коня. Вокруг Лагуна валялись четыре упыря с разбитыми головами и переломанными ребрами. Быстро сообразив, что во дворце его ждут Джек с Вилкинсом, колдун позволил взять себя за гриву и отвести к королю.

Серый пес несся на два шага впереди Сумасшедшего короля, не прекращая восторженной болтовни:

— Нет, а ты слышал, как он ей: «Неужели?» — говорит… «Вот именно» — говорит, а она аж пятнами пошла от злости! А он величаво так: «Как ваше имя, благородный воин?» Да, Джек, это настоящий король, не чета… «Бросай, — говорит, — оружие». Я от неожиданности чуть серебряный клык не выплюнул. Вот это король! Но Госпожа, Джек, и королева Морт — одно ведь и то же. Во дает, стерва крашеная! Так и улизнула, как змея меж вил. Что молчишь? Думаешь, не догоним? Догоним!

— Я молчу? — на ходу отозвался Джек, — Да ты мне слова не даешь сказать.

— Я не даю? — поразился Сэм. — Ну скажи что-нибудь. Джек смутился.

— Ага! — радостно выдохнул ученик колдуна. — Тебе и сказать-то нечего. Вот если бы ты… Стой!

Серый пес сделал стойку, как на охоте на перепелов.

— Что случилось? — поинтересовался Джек. — Чужой запах. Кладбищенский какой-то. Вон из той щели дует… — пояснил Сэм.

В стене, ближе к полу, смутно белела полоска света.

Джек ради интереса уперся в стену плечом и почувствовал, как под его напором ходят камни.

— Ну просто страсть как интересно! — завилял хвостом пес.

— Интересно, что там? — уточнил Джек.

— Это как раз и не важно. Интересно, сумеешь ли ты разломать эту стену. Спорим, что не разломаешь?

— А спорим, что разломаю? — загорелся Сумасшедший король, но быстро опомнился, — Тьфу! Что за спор такой идиотский? Сломаю или не сломаю… Как дети, ей-богу.

— Ладно, — смилостивился Сэм. — Тогда ломай для того, чтобы узнать, что там.

— Искуситель! — улыбнулся Джек и навалился плечом. Стена явственно затрещала. Джек толкнул изо всех сил, и каменная кладка рухнула. Когда пыль осела и друзья влезли в пролом, пес первый понял, куда они попали:

— Господи, да это же усыпальница королей! В низком склепе стояло двенадцать каменных гробов с резными крышками. Горели свечи, курились благовония, всюду была чистота и порядок. Чувствовалось, что за этим Местом ухаживают заботливые руки. Джек медленно обходил гробы, читая искусно вырезанные в камне буквы: Ирвинг, Лонг, Герхард, Бьеринг, Кристиан…

— Эй, Джек! Глянь-ка сюда, — шепотом позвал Сэм. — Гроб короля Берда. А вот этот, рядом, совсем новенький…

— Джеральд, сын Берда, внук Висмара, правнук Тромма, наследный король Бесклахома — королевства среди гор, княжества Ирвингоут, а также земель… — медленно читал Джек.

Его голос невольно дрожал. Он чувствовал непонятное родство с прахом великих королей. Ему казалось, что он был здесь тысячу раз, когда ему требовался совет или утешение, и дух предков, витающий над гробницами, всегда дарил поддержку и понимание…

— Сэм! Я хочу его видеть. — Джек почему-то даже не удивлялся кощунственности своего желания.

— Ты хочешь вскрыть гроб?! — попятился пес. — Это уж слишком! Это ты без меня! В чем, в чем, но в святотатстве я не помощник.

— Сэм, брат мой мохнолапый, — мягко, но строго заговорил Джек, — пойми меня правильно. Здесь какая-то тайна… Здесь скрыты те нити, что связывают нас всех вместе. Мы должны разобраться. Сейчас или никогда!

— К праху я не прикоснусь! — уперся Вилкинс.

— Ты просто посмотри… Я хочу, чтобы был хоть один свидетель. Все остальное — это мой крест и моя судьба.

Джек взялся за крышку гроба и рывком поднял ее над телом. Оно было покрыто парчовой тканью. Медленно, почти не дыша, Сумасшедший король отодвинул ткань с лица покойника.

— Господи, спаси и помилуй! — взвыл пес. — Это же ты! В каменном гробу лежало тело человека, как две капли воды похожего на Джека. Сам Джек невольно отступил назад и задел рукой тройной подсвечник. Одна свеча закачалась и упала прямо в гроб, на лицо короля Джеральда. Сэм и Джек бросились вперед одновременно. Сумасшедший король первым схватил не успевшую погаснуть свечу и вернул ее на место. А пес круглыми от изумления глазами уставился на гроб: на щеке трупа, в том месте, где ее коснулось пламя свечи, кожа сплавилась и застыла каплями…

— Не может быть!.. Джек! Это же воск! Восковая статуя!

Король Лоренс с пятьюдесятью наемниками личной охраны безуспешно стучал в ворота замка. Лагун-Сумасброд философски наблюдал за наивной суетой короля, никак не желавшего понять, что ворота заперты, дворец готов к обороне, а взять эти стены столь малым количеством воинов невозможно. «Да… Похоже, королева Морт не слишком верная супруга. Конечно, заговор против короля объясняет многое. Монахов-убийц, естественно, казнили бы. А вот она… она бы осталась полновластной вдовствующей королевой. Не совсем понятно, чем же ей мешает Джек. Даже если он и вправду один из незаконнорожденных сыновей короля Берда, то прав на престол у него почти никаких… Вот где неувязочка. Итак, проблема в Джеке!»

Неясный шум прервал течение мыслей старого колдуна. В сумраке ночи вдоль крепостной стены двигались две фигуры: крепко сложенный мужчина в монашеской рясе и огромный лохматый пес…

После посещения королевского склепа Джек и Сэм вернулись в подземный ход и двинулись дальше. Переполненные впечатлениями, ошарашенные собственным открытием, они молчали всю дорогу. Ход вывел их к крепостной стене. Внутрь замка попасть не удавалось. Возможно, существовал тайный лаз в стене, возможно, королева пользовалась веревочной лестницей… В общем, гадать не было времени. Заметив невдалеке свет факелов, Джек с Сэмом решили, что именно там можно будет найти короля Лоренса и Лагуна-Сумасброда. Все оказалось именно так, как они предполагали. Джек пошел к королю, а серый пес бросился к своему учителю. Черный конь наклонил голову, и Вилкинс бегло рассказал обо всем, что с ними произошло.

— Вот оно — недостающее звено! — почти стихами проорал Лагун, но в общем шуме на это никто не обратил внимания.

— Что будем делать, сэр Джек? — мрачно поинтересовался Лоренс, — Ворота заперты, все верные мне люди здесь. Во дворце лишь черная стража моей жены, ну, не считая разных там поваров, конюхов, лакеев…

— А преданные рыцари и дворяне?

— Рыцарей почти нет, — обреченно махнул рукой король. — Лучшие погибли в бою с драконом. Осталось несколько человек… кто просто пьет, кто волочится за дамами — в общем, настоящих воинов мало. Стража королевы расправится с ними за полчаса.

— Может быть, есть какой-то тайный ход?

— Увы! Если бы он был, я не торчал бы здесь как дурак, штурмующий собственный замок!

— Тогда остается надеяться на чудо, — сказал Джек, — А напомните-ка, что это за окно светится в угловой комнате башни?

— Оружейная комната… там собрано много реликвий. По вечерам сэр Гретхэм… Господи! — Король Лоренс хлопнул себя по лбу. — Сэр Гретхэм — старый друг моего отца, наш с Джеральдом учитель и наставник. Нужно докричаться до него — он непременно поможет.

Однако докричались до старого рыцаря не сразу. Когда наконец в окне показался силуэт сэра Гретхэма, все облегченно вздохнули. Несмотря на преклонные годы, бывалый воин был в прекрасной форме, бодр духом и крепок телом. А главное, безоглядно предан своему сюзерену. Быстро уяснив суть дела, он крикнул Лоренсу, что скоро вернется, и исчез.

Буквально в то же время Джек почувствовал смутную тревогу, постепенно перерастающую в довольно серьезную боль в правой стороне груди. До Сумасшедшего короля не сразу дошло, что эта боль исходит из спрятанного в кармане куртки камня. Быстро сорвав рясу, Джек запустил руку в карман — подарок Дибилмэна бился на его ладони пульсирующим синим светом, дрожа, как живое существо.

Всей душой стремясь к далекому другу, попавшему в беду, Джек закрыл глаза и, попытавшись как можно четче представить себе великана, что было силы закричал:

— Ди-бил-мэ-э-эн!!

В окне башни вновь показался старый рыцарь:

— Держите, сир!

К ногам короля упала импровизированная лестница, скрученная из занавесей. Противоположный конец был надежно прикреплен к чему-то в башне. По приказу Лоренса двое наемников полезли вверх. Благополучно добравшись до окна, они друг за другом влезли внутрь и дали знать, что все в порядке. Третьим полез сам король. Джек не мог успокоиться: камень в его руке вроде бы затих, но другое чувство — чувство неотвратимой беды охватило его. Еще трое наемников лезли в башню, как вдруг раздался грохот, звон мечей, из окна высунулась черная фигура и перерезала лестницу. Один из наемников разбился насмерть, двое здорово расшиблись и не многим отличались от своего товарища. Свет в башне погас.

Конь и пес подошли поближе к Джеку, молча признав его за старшего. К Сумасшедшему королю придвинулись оставшиеся без командования наемники.

— Что будем делать, ваше величество? — шепотом и без тени иронии поинтересовался Лагун-Сумасброд.

— Ждать… Что-то должно произойти… — туманно протянул Джек.

Он и сам не знал, чего ждет, однако тревога отступила, и вместо нее крепло чувство уверенности в чуде. Неясный гул вдали был его первым вестником. Потом задрожала земля. Почва содрогалась под чьим-то тяжелым галопом. Весь город был поднят на ноги. Не проснуться было невозможно!

— Джек, а ты не напрасно его вызвал? — прячась за Лагуна, заскулил пес. — Вдруг он рассердится?

— Я его особенно и не вызывал, — пожал плечами Сумасшедший король, — Он сам пришел. Похоже, я ему зачем-то нужен…

Запыхавшийся Дибилмэн тяжело сел на землю перед Джеком. Удивленные наемники застыли на месте. Колдун с псом пододвинулись ближе. Вокруг постепенно собирался народ. Близился рассвет…

— Ну, ты меня совсем замотал, в натуре… — еле отдышался великан. — Че, самому дойти внапряг?

— Да че ты, как этот, в натуре, — быстро перешел на знакомый диалект Джек. — Тут такие дела, елы-палы…

— О! И Сэм здесь. Чтоб ты сдох, кобелина…

— Дибилмэн! Старый кореш, держи пять.

— Лагун! Толстый мерин, че ты сюда приперся?

— Дибби, братан! — прервал восторженные излияния великана Джек — Давай говори, че у тя там стряслось. Какие проблемы?

— Зуб! — пожаловался Дибилмэн. — Болит, зараза!

— Дай позырить! — тут же влез Сэм.

— Иди на фиг! Пусть Джек посмотрит.

Джек почти с головой влез в пасть великана. От нечищеных зубов шел такой запах, что Сумасшедший король едва не задохнулся. Найдя дупло в больном зубе, Джек понял, что лучший способ лечения — изъятие.

— Драть надо, — уверенно заявил он Дибилмэну.

— На фига драть? — уперся великан. — Может, приложить чего…

— Помет куриный помогает, — опять вмешался Сэм. — Вот сукой буду…

— Да ты представь, дурья башка, сколько его туда надо! — возмутился колдун.

Друзья как-то забылись и бол юли вовсю, не замечая удивленных и испуганных взглядов горожан.

— А гномы не помогают? — задумчиво поинтересовался Джек. — Ну что они там, в натуре, пломбу не могли сбацать?

— Со всей душой, догадливый наш! — раздался знакомый голос, и из нагрудного кармана безрукавки великана показалась бородатая физиономия гнома. — Да только каждый, кто сунуться в рот к громадному нашему решался, так без чувств и валился! О, запах наивреднейший! Если бы не запах — спасли бы гномы друга сосноворослого…

— Господи, никак сам Бренд Бреддоуз? — широко распахнул руки Джек.

— Он самый, мой король! — радостно улыбнулся гном. — Счастлив я, что не забыли вы друзей своих от роста их независимо.

— Ну, ну, вы че, елы-палы?! Зуб болит, на фиг!

— Надо драть! — еще раз подтвердил свой суровый приговор Сумасшедший король.

— Не дам! — испуганно взвыл великан, явно намереваясь сбежать. — Че пристали, в натуре?

— Сидеть! — грозно рявкнул Сэм.

— Будь спок, братан, — поспешил утешить огромного друга Джек. — Все сделаем, как в аптеке: ни боли, ни пыли — сплошная гигиена! Значит, так: петлю — на зуб и привязываем к дереву. Ты разбегаешься — и лбом в ворота. Не дрейфь! Это для наркоза, чтобы боли не чувствовал. Проснешься, а все уже на мази!

— Неплохо придумано, юноша, — поддержал Лагун. — Дибилмэн, ты че, в натуре? Решил, что друганы тебе гнилофанство творят?

— Я? А я че? Я ниче… — поспешно сдался великан. — Раз Джек сказал, я ниче против не имею. А ворота выдержат?

— Круши их на фиг! — рубанул рукой Сумасшедший король. — Все равно мы ключ потеряли, а войти как-то надо…

— Уговорили, черти красноречивые, — согласился Дибилмэн. — Бренд, клоп бородатый, вяжи петлю!

Шелти и отец Доминик сидели в подземелье. Руки скручены за спиной, ноги связаны ремнями. Когда на них неожиданно свалились черные стражи королевы, добрый монах не успел даже толком испугаться. Правда, он осенил одного из упырей крестным знамением, от чего тот грохнулся в обморок. Но другие оказались попроворнее и напали с тыла. Хорошо замаскированная Шелти успела выпустить три стрелы, и ни одна не прошла мимо цели. Еще один упырь получил охотничий нож в горло, а уж потом ее повязали.

В узкое окошко плавно вливался рассвет.

— Господи Боже мой, спаси и помилуй Джека! — неожиданно жалобно заговорила девушка. — Он ведь обязательно спасется?

— Все в деснице Божьей… — пробормотал священник. — Будем молиться и верить.

— Да. Там ведь еще и Сэм, и этот колдун в образе коня. Уж они-то его не бросят.

— Нет! Они не бросят, дочь моя…

— Вот что, — оборвала его Шелти, — хватит пустопорожней болтовни. Попытайтесь-ка развязать меня.

— Чем? — Монах едва шевелил скрученными руками.

— Зубами, святой отец. И быстрее, быстрее. Отец Доминик кротко вздохнул и, возведя глаза к небу, перекатился на бок. Вывернув шею, старый монах принялся честно жевать узлы, стягивающие запястья девушки. За этим компрометирующим занятием и застали их черные упыри. Когда дверь в подземелье бесшумно растворилась и два стража королевы появились на пороге, прятаться было поздно. Тяжелый пинок в бок отшвырнул священника к стене. Упыри молча достали мечи и… Страшный удар, подобный землетрясению, швырнул их на стену. Бедные стражи так стукнулись головами, что лежали без сознания. Шелти испуганно огляделась и, захватив кончиками пальцев рукоять упавшего меча, стала лихорадочно резать веревки, связывающие руки отца Доминика.

Все произошло именно так, как и планировал Джек. Предупредив горожан и телохранителей Лоренса, Сумасшедший король с помощью гнома подцепил петлей больной зуб великана и закрепил противоположный конец за ствол ближайшего дуба. Рассчитав расстояние, необходимое для разбега, он дал последние указания Дибилмэну и, настроив его нужным образом, скомандовал:

— Старт!

Удар лба великана по крепостным воротам был столь силен, что ворота разлетелись в щепки! Замок дрогнул от башен до фундамента, а Дибилмэн по плечи влетел во двор, почти полностью закупорив вход. Бедный великан лежал без сознания, прикрыв глаза, с блуждающей идиотской улыбкой, а на его лбу быстро росла здоровенная шишка. К счастью, между плечом великана и стеной осталась изрядная щель, в которую смог просунуться даже Лагун-Сумасброд. Друзья и не подозревали, что подвиг Дибилмэна спас жизни Шелти и монаха.

Джек отцепил от седла колдуна свой серебряный меч и лицом к лицу столкнулся с отрядом стражей королевы. На выручку бросились наемники, за ними — горожане. Лагун-Сумасброд усадил Джека на себя и тоже включился в бой. Хитрый пес логично решил, что нечего путаться под ногами, и помчался по коридорам дворца в поисках пленных друзей. Упыри защищались отчаянно. И та и другая сторона несли потери. Наемников было слишком мало, но дрались они слаженно, умело прикрывая друг друга. За каждого убитого из своих круша по пяти упырей, гвардия короля Лоренса, руководимая Джеком, неумолимо теснила врага. С флангов напирали горожане Бесклахома. Плохо вооруженные, но единые в своей ненависти к королеве, они давили стражей количеством.

Спустя полчаса яростного боя нападающие ворвались в тронный зал. Джек словно знал, где именно ждет его Госпожа, где должен быть Лоренс и где в конце концов все решится. Однако на пути к тронному залу он наткнулся на умирающего старика с колотой раной в боку. Пропустив наемников вперед, Сумасшедший король нагнулся над несчастным и приподнял его голову.

Старик открыл глаза, испуганно вгляделся в лицо Джека и, едва дыша, спросил:

— Я уже умер?

— Нет, вы не умрете. Сейчас подойдут друзья и мы спасем вас, — как можно мягче ответил Джек.

— Я не умер? Но вы… вы…

— Успокойтесь. Эй, кто там есть? Помогите этому человеку…

Но старик яростно сжал руку Джека и заплакал:

— Вы живы, живы… Я знал, я надеялся… Вы живы, мой король… — Старик вздохнул в последний раз, и душа его отлетела. Джек бережно передал тело на руки подбежавшим горожанам и тихо ответил:

— Прощайте, сэр Гретхэм…

Вход в тронный зал был достаточен для всадника на рослом коне. Наемники застыли с обнаженными мечами, горожане с кольями и ножами настороженно глядели вперед.

На троне сидела женщина. Черные волосы, черные глаза, черный плащ, черное шелковое платье и… черная душа. У ее ног лежал связанный король. Щеку Лоренса уродовал свежий шрам — кровь едва запеклась, — но взор горел презрением и гневом. В нем не было страха. Вокруг короля и королевы тройным кольцом сдвинули щиты черные стражники. Мечи упырей угрожающе мерцали, горящие сквозь прорезь шлемов глаза светились красным огнем. Джек Сумасшедший король раздвинул ряды наемников и шагнул вперед.

— Остановись! — Приказ королевы был отдан мелодичным и твердым тоном. — Остановись, король Джеральд! Еще шаг — и твой младший брат умрет минутой раньше, чем это предусмотрено судьбой!

Джек стоял, краем уха улавливая изумленный шепот за спиной: «Король Джеральд…»

— Вы проиграли, леди Морт. Замок взят. Оставьте Лоренса и…

— Глупец! — перебила его королева Все вокруг молчали, понимая, что именно сейчас и наступит развязка этой таинственной кровавой и волшебной драмы. — Ты уже решил, что я побеждена? Трижды глупец! Ни один мужчина не может поднять на меня руку. Ни одна женщина не может меня убить. Я служу древним и страшным силам, понять суть которых не в состоянии разум человека. Смотри: эй, вы, бросьте оружие!

Наемники, завороженно глядя на королеву, медленно опустили мечи на пол. Следом за ними побросали свое случайное оружие и горожане. Джек почувствовал, как неизвестная сила заставляет его выпустить из рук клинок. Он еще сильнее сжал пальцами рукоять и постарался отвести взгляд от бездонных глаз леди Морт. Герберт учил Джека, как блокировать гипноз, и сейчас, сконцентрировав свои мысли на серебряном мече, Сумасшедший король понял, что таинственная сила над ним не властна.

— Ну что ж, леди… Если вы закончили, то, может быть, ответите на пару вопросов? — насмешливо бросил Джек. — Право же, эти бабушкины шутки несколько поднадоели.

— Ах ты… ты… А что? — поразилась королева, — Неужели совсем не действует?

— Абсолютно! — Джек демонстративно помахал мечом.

— Ладно. Пусть так. Пока твои люди бездействуют, мои упыри перережут всех вас.

— Ну, рано или поздно, а помирать придется, — философски заметил Сумасшедший король. — Может быть, вы продлите мои мучения и все же расскажете правду?

— Ты смешон, — улыбнулась леди Морт. — Знаешь, Джеральд, я всегда жалела о том, что мы такие разные. Что ж… Напоследок я расскажу тебе о том, как все происходило. Ты ведь помнишь, как погиб Берд?

— Нет. Я вообще мало что помню.

— Жаль. Твой отец умер от необычной и редкой в наших краях болезни — тропической лихорадки. Подозрительно, правда? Он буквально сгорел за три дня. Трон перешел к тебе. Уже тогда я хотела стать твоей королевой. Но силы, которым я служу, рассудили иначе. Ты был добр, но тверд. Наивен, но честен. Мягок, но справедлив. У тебя был «стержень». Мне сказали, что я никогда не подчиню тебя своей воле.

— Ты убила отца… — глухо произнес Джек.

— О, и многих, многих других, — протянула королева, — но ведь сейчас это не важно. Мы остановили свой выбор на твоем младшем брате. Была надежда «излечить» его. И это почти удалось, если бы не ты…

Начнем с того, что наша свадьба с Лоренсом прошла при полном твоем согласии и благословении. Я не стала слишком долго ждать, и год спустя на короля Джеральда напала довольно мерзкая тварь из подземного мира — помесь пантеры и гориллы. В тот вечер я напоила тебя вином, от которого теряют рассудок и впадают в длительный сон. Человек три дня лежит, словно мертвый. Ты был безоружный, но все равно почти задушил мою зверюшку. А тут еще эта скотина Лоренс! Он своим дурацким мечом довершил остальное. К счастью, вино сделало свое дело. Ты лежал, как мертвец, в луже крови, с ужасными ранами на плечах и груди. Вот так умер король Джеральд, сын Берда, и трон перешел к его младшему брату — принцу Лоренсу. Сентиментальный дурак! Как он горевал о тебе!.. Такая любовь среди венценосных родственников большая редкость. Твою восковую копию похоронили в склепе. А я, по глупости, попыталась привлечь тебя на свою сторону. Я не вняла предупреждению древних и поплатилась за это. Раненный, обреченный на смерть, ты сумел бежать, и погоня не нашла твоих следов. Вот тогда я наслала на тебя безумие. Магия свалила короля Джеральда там, где его не взяли мои упыри. Ты был покойником, живым трупом, сумасшедшим бродягой. Почему ты не погиб?

— Не знаю. Наверное, чтобы отомстить, — задумчиво ответил Джек.

— А потом, спустя три года, до меня стали доходить слухи о странном немом безумце. Я решила выяснить, кто он. Но короля Джеральда не нашли. Вместо него появился всадник на черном коне с большой серой собакой…

Когда из-за поворота на Шелти бросилось огромное мохнатое существо, дочь рыцаря долго не раздумывала: рукоятью меча так закатила по собачьей голове, что лоб Сэма загудел. Звук был густой и красивый, как если бы в медный котел ударили пудовой гирей.

— Стой! Кто идет? — несколько запоздало поинтересовалась девушка.

— Уже никто… никуда… не идет… — заплетающимся языком выговорил Сэм и рухнул в беспамятстве.

Шелти и отец Доминик добрых пятнадцать минут, молясь и переругиваясь, приводили бедного пса в чувство.

Разговаривая с королевой Морт, Джек старался отвлечь ее мысли подальше от связанного брата. Сумасшедший король — или теперь уже король Джеральд — мог рассчитывать как на собственные силы, так и на меч Герберта, ученость Лагуна, импровизации Сэма. Леди Морт рассчитывала только на колдовские чары да клинки верных упырей. Как видите, у Джека было гораздо больше шансов.

— А теперь, когда ты знаешь все, — торжественно заключила королева, — я не вижу иного выхода из сложившейся ситуации… Только смерть…

Джек выхватил из ножен меч и приготовился к защите.

— Ты хочешь противостоять мне мечом? Мечом?! О, клянусь Люцифером, это уже слишком! — Королева Морт торжествующе рассмеялась и опустилась в кресло.

Дикий вопль боли и ярости заставил Джека пригнуться. Казалось, что женщина не может так кричать. Королеву вихрем снесло с трона, и сейчас она выковыривала из сиденья маленький гномовский кинжал величиной не больше гвоздя, но такой же крепкий и острый.

Из-за трона быстренько выбежал шустрый гном и, спрятавшись за суровым наемником, обиженно поинтересовался:

— Вы что, шуток не понимаете?

— Бренд Бреддоуз! — бешено зашипела королева. — Ты и твое племя уже трижды вставали на моем пути. Сегодня наконец я покончу со всеми врагами разом!

— Сомнения гложут меня, велеречивая наша, — язвительно ответствовал гном. — В книге судеб иное сказано:

»…и вернется король, и восстанут все, и серебряный луч звезды пронзит сердце, тьму носящее…»

— Спасибо, Бренд, — тихо поблагодарил Джек, — хотя я и сожалею, что пришел в свой дом не гостем, а воином.

Между тем королева, несколько успокоившись, вытянулась во весь рост и, театрально подняв руки, вперила взгляд в Джека. Ее глаза засветились синим пламенем. Похоже, она вкладывала все силы в этот взгляд. Армия Джека не могла даже пошевелиться, а сам он чувствовал, как накатывающиеся волны бессилия и ужаса сковывают его мысли, движения, чувства. Еще немного — и меч ведуна Герберта выпадет из слабеющих рук короля.

Но леди Морт была слишком увлечена борьбой с Джеком, чтобы услышать осторожные шаги сзади. Серое тело пса распласталось в длинном прыжке. Уже в полете Сэм понял, что вцепиться в шею сзади не удастся — не долетит. Пришлось вцепиться изрядно ниже…

Нет, конечно же, если бы не пес со своим серебряным зубом, если бы не отец Доминик со своими молитвами, если бы не элементарная удача и везение, кто знает, каково бы пришлось Джеку. Однако, что Бог ни делает, все к лучшему. Итак…

Эффект был поразительный! От визга укушенной женщины все присели и даже упыри заткнули уши. Общее напряжение мгновенно спало, люди смогли двигаться: взгляд леди Морт уже не сковывал их. Джек нырнул в строй упырей и, подхватив двоих за ноги, сделал раскрутку. Четверо стражников повалились на пол. Сумасшедший король схватил в охапку связанного Лоренса и вырвался с ним под защиту мечей наемников. Вспыхнула схватка. Королева бросилась бежать по одному из коридоров тронного зала.

— Останови ее, Джеральд! — кричал освободившийся король Лоренс.

Джек, Сэм, Шелти, Лагун-Сумасброд и пыхтящий сзади отец Доминик бросились в погоню. Капитан наемников прикрыл их отход и организовал горожан на решительный отпор врагу. Лоренс еще не пришел в боевую форму. Двое слуг растирали ему затекшие руки и ноги, но король Бесклахома уже рвался в бой.

Леди Морт удирала с подозрительной быстротой. Опуститься на гномовский кинжал самым ранимым местом, а потом тебя за него же еще и укусили — это, знаете ли, уж слишком! А тут еще радостно вопящая компания несется вслед с далеко не лучшими намерениями!

Джек бежал молча, зато уж Сэм и Шелти веселились вовсю:

— Ату! Ату! Лови ее за хвост, выдру сушеную! В конце концов друзьям все же удалось загнать королеву в какую-то башню. Там и произошел самый странный, самый последний бой…

Вслед за леди Морт в комнату влетели все, кроме коня. Дверь была слишком узкой, и Лагун-Сумасброд, естественно, не пролез, но, вытянув шею, решительно руководил сражением:

— Сэм! Обходи с тыла! Не копошись, бездельник! Джек, Джек, ты впереди, не давай ей отвлекаться. Шелти, девочка моя, не спешите, обходите слева и стукните ее чем-нибудь. Да вот хоть подсвечником… Отец Доминик, вам — вон та скамья и бейте справа! Ну-ка дружно!

Но и королева не теряла времени даром. Словно стеклянная стена окружила ее, надежно защищая от любого нападения. Деревянная скамья разлетелась в щепки, а медный подсвечник отлетел в угол, едва не задев голову Джека. Сумасшедший король, сжав рукоять меча обеими руками, ударил изо всех сил. Меч стал бледно-оранжевым, но невидимая защита рухнула.

Сэм рванулся в образовавшуюся брешь с самым решительным видом:

— Сдавайся, неверная! Трепещи перед мощью разгневанного сына марокканского султана!

Но королева ловко поймала его за ошейник и с удивительной легкостью запустила огромным псом в стену. Сэм сполз со стены, как коврик…

— Никто не может убить меня! — торжествующе кричала королева.

Она вытянула вперед руку, и из массивного перстня ударил голубой луч. Джек пригнулся, а на стене за ним образовалась изрядная обгорелая дыра.

— Однако похоже на лазер… — глубокомысленно констатировал Лагун.

Следующий удар вскользь задел Сумасшедшего короля, и он с не менее задумчивым видом растянулся рядом с Сэмом. Вот тут отец Доминик и совершил свой героический подвиг. Пожилой священник ретиво бросился вперед и лихо рубанул карманным распятием по волшебному перстню. Грохот был ужасающий! Вспыхнуло пламя… Когда гарь рассеялась, на полу, поверх Джека и пса, валялся отец Доминик в обожженных обрывках рясы. Впрочем, досталось и королеве. Элегантное платье висело грязными лохмотьями, лицо было перепачкано сажей, а черные волосы стояли дыбом, как у дикобраза.

— Я же говорила, что мужчине меня не победить… — радостно начала прежнюю песню леди Морт, но договорить не успела.

Шелти, схватив ее за опаленные лохмы левой рукой, правой наносила один удар за другим.

— Женщина не может меня убить! — возмущенно верещала королева, отчаянно пытаясь вырваться, — Мало я вас скормила дракону!

— А я тебя не убью, — мрачно пообещала Шелти. — Я тебя отмутузю!

Две женщины с визгом и воплями катались по комнате, пока мужчины приходили в себя. Наконец леди Морт опомнилась и, по-змеиному вывернувшись, крикнула какие-то незнакомые слова. В тот же миг ее тело стало трансформироваться, и Шелти с ужасом поняла, что борется с двухметровым монстром, чья клыкастая пасть растянулась в злобной ухмылке. Дочь рыцаря благоразумно прыгнула в сторону и попыталась поднять Джека.

— Смерть королю Джеральду! — От такого рева встал бы и мертвый.

Лагун-Сумасброд лихорадочно шептал смешанные заклинания, и на бывшую королеву хлынул дождь с градом и молниями. Но это ее не остановило. В грохоте грома и блеске молний мокрое чудовище выглядело еще более впечатляюще: рычащая масса клыков, мускулов и когтей нависла над Джеком. Монах и девушка прижались к Сумасшедшему королю с двух сторон, и все трое вцепились в меч ведуна Герберта.

— Смерть! — вновь взревела королева Морт. Трудно сказать, что произошло потом… Серебряный меч с длинным переливчатым воем прыгнул вперед и по рукоять ушел в грудь чудовища! Руки короля, священника и девушки уперлись в крестовину, утроенной силой сваливая врага. Сэм, до этого благоразумно притворявшийся мертвым, подкатился под ноги чудовищу — и королева рухнула. Когда все наконец пришли в себя, на полу комнаты дымился толстый слой зловонной сажи, повторяющий контуры человеческого тела… Серебряный меч стоял посередине, как могильный крест. Дым постепенно рассеивался…

Когда Лагун-Сумасброд осторожно вошел в комнату, Джек как-то не сразу сообразил, что видит перед собой старого колдуна в его человеческом облике. Рядом чихал Вилкинс, вытирая нос грязным рукавом.

— Вот и все, мой мальчик… — Лагун обнял Сумасшедшего короля за плечи. — Все свершилось, как и было суждено. Корона ждет тебя.

В башню вбежал Лоренс в окружении доблестных наемников. Быстро оглядев комнату, он подошел к тому, что осталось от королевы Морт, потом преклонил колено перед Джеком и протянул ему свой меч:

— Брат мой, ты вернулся. Трон твой по всем божеским и человеческим законам. Прости, если я был преступно слеп… Мой меч и моя жизнь принадлежат тебе, Джеральд.

Вслед за Лоренсом на одно колено опустились наемники, подошедшие горожане и все, кто был в комнате.

Потом было многое… Была коронация Джека короной Бесклахома. Был пир горой. Еще бы! Не каждый раз за одним столом сидит знать, простые воины и горожане, великан и гномы, ведун-дебошир и прочие. По правую руку от короля сидел его брат, по левую — Лагун-Сумасброд в золоченых одеждах, украшенных мехом; рядом с ним — неумолкающий Сэм Вилкинс, одетый как настоящий сын марокканского султана. Потом — леди Шелти, просто обворожительная в белом платье с вышивкой и жемчугами. За ней — отец Доминик, теперь уже настоятель монастыря, в новой рясе, с золотым распятием на груди. Празднество длилось неделю. Еще неделю друзья Джека гостили во дворце.

Первыми простились гномы. С ними ушел и Дибилмэн. Потом на подаренной королем лошадке уехал ведун Герберт.

Жизнь постепенно входила в нормальную колею. На Сумасшедшего короля свалилась куча дел, и, если бы не братская помощь Лоренса, ему пришлось бы туго.

Но вот настал и самый грустный день. В тронный зал вошли колдун, Шелти, священник и ученик чародея.

— Мой король, мы хотели бы откланяться, — начал колдун.

— Друзья мои, — удивился Джек, — почему вы уходите? Вам плохо здесь? Лагун, я хотел бы просить вас принять должность придворного мага.

— Увы, сир! Я плохой царедворец… Вечно лезу с советами, и мне уже вряд ли удастся свыкнуться со всеми тонкостями придворного этикета…

— А ты, Сэм? Ты ведь не оставишь меня?

— Я-то? Вообще я мог бы остаться… Но ты… Вы ведь король теперь. Здесь и так народу хватит, присмотрят в случае чего. Да и жизнь здесь… Пиры, танцы, приемы — скука! К тому же и старика бросить жалко…

— Отец Доминик?

— Мне пора в монастырь. Ваше величество оказало мне большую честь, но и большую ответственность. Я хотел бы разобраться с делами, братья ждут меня…

— Леди Шелти, — голос Джека слегка дрогнул, — вы могли бы занять подобающее вам место во дворце. По завещанию сэра Гретхэма, вам принадлежат два поместья и несколько домов в столице. Вы могли бы остаться?

— Нет. — Шелти покачала головой. — Я не могу… Мне трудно объяснить, да это и не важно, наверное. Я думала… Я надеялась… но… мой король! Вы ведь король! Вы не властны в своих привязанностях и интересах. Господи, что я говорю!.. Я хочу уехать! Так будет лучше. Правда! Отпустите меня, сир…

— Что ж… — Джек встал. — Друзья мои, я огорчен. Мне больно расставаться с вами. Но я не могу не уважать ваших желаний. Завтра утром для вас будут готовы лошади, подарки и сопровождающая охрана. Прощайте…

Поклонившись, все вышли. Лоренс слегка сжал руку брата и успокаивающе подтвердил:

— Они правы. Эти люди не созданы для двора.

— Верно… — задумчиво протянул Джек. — Мне надо серьезно поговорить с тобой, брат.

Утром следующего дня четверо всадников выехали из ворот Бесклахома. Лагун и Сэм отказались от охраны, заявив, что сами проводят отца Доминика в монастырь. Шелти, сменив длинное платье на привычный охотничий костюм, вызвалась отправиться с ними. Когда четверка друзей отъехала от столицы на пару миль, вслед им застучали копыта.

— Наверное, какой-нибудь спешный гонец от Джека. Направляется явно к нам, — заметил Сэм.

— Но зачем? — пожал плечами колдун. — Ведь все решили вчера. Мы поступили правильно. Король вернулся в королевство, мы несколько поразвлекались, теперь уж каждому свое. Ему — трон, власть, королевские дела. А нам… ну мы и люди попроще…

— Нет. — Шелти решительно потянула узду, — Это не слуга, это… Господи! Не может быть!

Джек осадил коня в кругу друзей. Одет он был по-дорожному: серебряный меч на поясе слева, сумка у седла, новенький плащ даже не успел запылиться.

— Я хотел проститься, — неуверенно начал Сумасшедший король. — Меня, наверное, долго не будет во дворце, так что я на всякий случай…

— Куда же вы направляетесь, сир? — удивился отец Доминик.

— Говорят, что в северных провинциях пошаливает нечисть. Да и в горах запада неспокойно. Я хотел бы посмотреть, что и как, — объяснил Джек. — Ну что ж, друзья мои… Прощайте еще раз. Не забывайте меня.

— Но… Но ведь вы не можете… один, без войска, это опасно! — возмутилась Шелти. — Король не имеет права так рисковать!

— Неужели? — улыбнулся Джек.

— Пусть вдет, — вздохнул колдун, — мы все равно его не отговорим.

— Лагун… — заныл Сэм, но под суровым «Цыц!» быстро заткнулся.

Джек еще раз обвел всех взглядом, махнул рукой, развернул коня и пустился вскачь. Дружный топот за спиной заставил его обернуться.

— А кто, собственно, сказал, что ты поедешь один?!

Р. S. — Скажите, сир, а как же трон?

— Шелти, сделайте милость, называйте меня по-прежнему — Джеком. Вчера вечером я подписал отречение в пользу моего брата Лоренса. Он больше подходит для этой роли…

— Что?! — восхищенно округлила глаза Шелти. — Господи! Джек, ты же сумасшедший!!!

— Да, — улыбнулся Джек, — мне говорили…

1 Ростовщик — человек, который дает деньги в рост, в долг под большие проценты.

2 Пентаграмма — пятиугольник. В средние века считалось, что его изображение предохраняет от нечистой силы.

3 Пока живу, надеюсь! (лат.).

4 Иезуиты — члены католического монашеского ордена (сообщества), основанного в 1534 г Иезуиты считали допустимым во имя Господа совершить любое преступление.

5 Индульгенция — грамота об «отпущении грехов», выдаваемая католической церковью от имени Папы Римского.

# Джек и тайна древнего замка

Дождь. Сырая, промозглая погода. Где-то далеко на юге остался Бесклахом, теплый каминный зал, вышколенные слуги, изысканные яства. Джек вновь вспомнил лицо брата, простое и улыбчивое, с мужественными глазами и упрямым подбородком. Сколько времени прошло, а Сумасшедший король ни разу не пожалел, что отрекся от трона. Он умел глядеть правде в глаза. Стезя монарха — не только пиры да сражения, в основном это серые будни, законотворчество, политика, интриги и вечное бремя ответственности за каждый шаг, случайное слово, неосторожный жест...

Джек подбросил хвороста в костер, и взметнувшееся пламя озарило пещерку. Ворчливый Сэм менял холодный компресс на лбу у задремавшего колдуна. Леди Шелти, дочь рыцаря, еще час назад ушла в лес в надежде подстрелить какого-нибудь кролика, хотя охота в такую погоду была чистым безумием. Добрый монах отец Доминик остался в горной деревеньке — там умирал приходской священник и ему требовалось утешение брата. Джек тронул Вилкинса за плечо и виновато спросил:

— Ему лучше?

— Болезнь не прогрессирует, — вяло отмахнулся бывший пес, — Однако гоняться за бабочками он пока не в состоянии.

— Плохо…

— Выкрутимся. Главное сейчас — горячий ужин и ноги в тепле. Вот только Шелти задерживается. Слушай, а чего ты на ней не женишься?

— Я?! — Джек густо покраснел. — Это… невозможно! Ну ты погляди на нее — красивая, умная, понимающая. Она просто совершенство! В ней нет изъянов… А я?

— Это точно. Ты ни в какое сравнение не идешь с этаким идеалом. Вот, ей-богу, без обид — мозги у тебя явно набекрень, интеллект…

— Сейчас в ухо получишь!

— Ладно, я же по дружбе. — Сэм раздумчиво вздохнул и отодвинулся подальше от Лагуна-Сумасброда, чтобы случайно не разбудить больного. — И внешность у тебя не ахти, особенно в профиль — совершенно идиотское лицо!

— Ты на себя полюбуйся! — вспыхнул Сумасшедший король. — Вообще не понимаю, с чего вдруг такие нападки?

— Прости… — Вилкинс сел, обхватив руками колени, и уставился на дождь. — Я люблю ее, Джек. Люблю, как никого другого, я по уши втрескался в эту ягодку, еще когда увидел ее купающейся в ручейке. Ты бы поглядел…

— Не надо!

— А я ревную!

— Ты только что заявил, что у меня нет никаких шансов.

— А я все равно бешено ревную! Ко всем! К тебе, к Лагуну, к отцу Доминику, к каждому столбу и кустику. Боже мой, как я страдаю…

— Страдай потише, разбудишь!

— А вот и наш ужин. — Мокрая как мышь охотница показалась в проеме пещеры, в руках она держала крупного глухаря. Дочь рыцаря передала птицу подскочившему Вилкинсу и с наслаждением протянула руки к огню. — Опять ссоритесь? Из-за чего на этот раз?

— Из-за женщины… — честно признал Джек. Тонкости в обхождении с дамами ему были неведомы. Шелти подозрительно напряглась:

— Если этот обормот опять рассказывал, как я… Сэм предусмотрительно нырнул в дождь и уже оттуда почти оперным голосом запел:

О, прекрасная леди!

Снизойди ко мне,

Как к интимной беседе

При ущербной луне…

— Ладно, мир! Промокнешь же… — расхохоталась дочь рыцаря, и Вилкинс вновь уселся у костерка ощипывать глухаря. — Ну а какие у нас планы после ужина? Может, стоит вернуться в ту деревню, Лагун совсем расхворался…

— Да, эта сырость хоть кого доконает, — поддержал Джек. — Тем более что в этих краях ничего интересного нам не светит.

— Факт! Если какие приключения и происходили, то свалились они на другие головы… — подтвердил ученик колдуна, насаживая птицу на полоску стали. Что-что, а уж готовить в походе он умел как никто. — Вот, железочку нашел, в углу пылилась, похоже, обломок чьего-то меча. А мы на нем ужин сготовим.

— Дай-ка… — Шелти изменилась в лице. На отчищенной поверхности клинка витиеватой вязью были выгравированы слова: «Вечность — ничто, пред…», дальше у самой рукояти сталь была как-то странно обломана.

— Почему ты мне не показывал? — Джек тоже потянулся к находке, но отдернул руку — дочь рыцаря смотрела на него глазами, полными слез.

— Господи, Шелти, что с вами?

— «Вечность — ничто, пред именем любимой…» Это был меч моего отца…


* * *

— Сэм! Дай сюда, тебе говорю!

— Лежи, лежи, старик! Тебе нельзя волноваться. Лихорадка обострится, опять кашлять будешь. Лечишь его, лечишь…

— Дай сюда этот обломок, балбес несчастный! Иначе я превращу тебя в жирную, бородавчатую, противную, скользкую жабу!

— Ну что с ним будешь делать?! — страдальчески всплеснул руками Вилкинс. — Да лучше б я вовсе не находил этот меч. Все словно с ума посходили. Шелти ревет не переставая, Джек рвется ее защищать (от кого?!), мой собственный учитель решил себя угробить волнениями и нервотрепкой. Один сумасшедший — это еще куда ни шло, я привык, но столько психов в одной пещере…

— Смолкни! — дружно посоветовали все.

— И дай мне обломок! — добавил Лагун-Сумасброд. Он долго изучал сталь, надпись и наконец вынес свое суждение: — Этот меч не мог сломаться в бою. Сталь чрезвычайно упруга и великолепно закалена. Представьте себе, ребятки, это лезвие откусано!

— Что?! — Шелти стало дурно, но девушка быстро пришла в себя.

— Я думал, что леди Шелти стоит рассказать нам поподробнее о своем отце, — заговорил Сумасшедший король. — Вы сказали, что он погиб, но где и когда? Простите, если заставляю вспоминать то грустное время, однако иначе мы не поймем, каким образом его меч очутился в безлюдных горах…

— Когда мне было десять лет, у моей мамы начались страшные головные боли. Отец приглашал лучших лекарей и знахарей, но никто не мог ей помочь. Тогда он обратился к известному прорицателю, и тот сказал, что спасти больную может только вода из Колодца Единорога…

— Знаю, — махнул рукой старый колдун. — Это древнее народное поверье — там, где Единорог ударит копытом, надо рыть землю. Будет родник, а вода из него исцелит всех страждущих. Насколько это верно, трудно сказать… Лично я пока не нахожу достойного научного объяснения данному феномену.

— Мама действительно очень страдала, — продолжала бедная Шелти. — Отец надел доспехи, сел на коня и в сопровождении двух слуг отправился на поиски. Через полгода мама скончалась… Об отце мы не слышали ничего. Еще через год его объявили мертвым, а наше поместье отошло опекунам. Дела шли плохо, мы разорились. Меня передавали от родственников к родственникам, пока я не оказалась в Хаузе. Остальное вы знаете.

— Значит, он попал сюда в поисках лекарства для своей жены… — задумчиво протянул Джек. — Завтра встанем пораньше и осторожно двинемся на разведку.

— Почему осторожно?! — выпятил грудь Сэм.

— Потому, что тот, кто откусил клинок у такого меча, запросто может отгрызть тебе… например, нос!

…Наутро вся компания, включая оклемавшегося волшебника, направила лошадей по горной тропке за перевал. Сумасшедший король логично предположил, что дорог здесь не так уж много, да и присутствие чужеродной магии в воздухе не ощущалось.

— Слушай, Сэм, а в той деревне, где мы оставили нашего монаха, никто не рассказывал о каких-нибудь странных случаях?

— Нет. Все в один голос утверждали, что живут они хорошо и счастливо. Все у них есть, защита не требуется. Мелкие неурядицы не портят общего благополучия. Хвала Гаге!

— Кому? — не понял Джек.

— Гаге. Местные крестьяне так говорят. Не знаю, что это значит… Может, у них присказка такая.

— Да… наверно…


* * *

За перевалом их встретил замок. Не какое-нибудь мрачное вместилище зла с черными башнями и общей могильной архитектурой, а вполне современное, со вкусом построенное жилище. Два корпуса зданий с хорошей крепостной стеной, надраенными воротами, у которых даже не было стражи.

— Миленький домишко! — прокомментировал Вилкинс. — Нас наверняка угостят обедом.

— У меня нехорошее предчувствие… — откликнулась Шелти.

Джек лишний раз проверил, легко ли меч ведуна выходит из ножен.

— Лагун, вы не подскажете, кто мог разместиться в этом замке? С одной стороны, все чисто и пристойно, а с другой — меня не покидает ощущение бутафории.

— Да, мой мальчик, мне и самому непросто в этом разобраться. Здесь замешана магия, очень сильная магия. Зло настолько поглотило Добро, что они в любой момент могут подменить друг друга. Теоретически после слов «Здравствуйте, рады вас видеть…» жди ножа в спину. Или наоборот…

Сумасшедший король задумчиво сдвинул брови. Герберт научился настраиваться на противника, воспринимать и отражать чужую агрессивную волю, защищая свой мозг и психику от постороннего воздействия. Он чувствовал, как неуловимые нити чуждого сознания уговаривают, затягивают, заставляют их войти в гостеприимно распахнутые двери.

— Ну что ж! — решил Джек. — Силе противопоставляют мягкость. Время крушения челюстей еще не настало, давайте посмотрим, кто нас ждет внутри.

— Вот что, у меня есть просьба ко всем. Мы в этих краях люди новые, постараемся поменьше болтать. На всякий случай вы, Лагун, будете странствующим доктором, леди Шелти — вашей внучкой и ассистенткой, Сэм и я — наемные телохранители.

— Блеск! — подпрыгнул в седле ученик чародея. — Я буду самым суровым и отчаянным головорезом с Агрипинского архипелага, двадцать лет по тюрьмам, весь в наколках, шесть смертных приговоров, восемь побегов, разыскиваюсь властями двенадцати стран, мой путь усеян трупами, я страшен в бою и сущий демон с женщинами! А еще…

— А еще ты немой! От рождения! — строго обрезал колдун. — Хоть слово пикнешь — превращу в жабу. И скажу, что так и было! Оставшуюся часть пути будешь квакать…

Вилкинс было надулся, но кавалькада уже въезжала в ворота. Спорить было некогда, а в определенных случаях даже Сэм признавал дисциплину как радикальное средство спасения собственной шкуры.

Странники спешились, привязали лошадей у коновязи, приятно удивившись чистоте внутреннего двора и неприятно — отсутствию слуг, стражей, да и вообще кого бы то ни было.

— Ну что, будут нас встречать, или нам суждено торчать здесь до конца света? — рыкнула Шелти.

Из дверей вышли люди в парадных ливреях. Они, кланяясь, подошли к друзьям, жестами приглашая следовать за собой.

— Пошли! — кивнул Джек, а Сэм, хлопнув одного из провожатых по плечу, дружелюбно поинтересовался:

— Как жизнь, приятель?

— Хвала Гаге… — безжизненным голосом ответил тот.

— Хвала Гаге… Хвала Гаге… — подхватили остальные. Лагун-Сумасброд подергивал бороденку, и Джек понял, что старый волшебник нашел достойную загадку для своего аналитического ума.


* * *

Их ввели в просторную, роскошно убранную комнату. Шелти, скептически оглядев интерьер, вынесла суровый вердикт:

— Шесть разных занавесок на одно окно — это уже чересчур! У хозяев замка маниакальная страсть к вещам, ни одного простого кусочка стены, все в бантиках, ковриках, рюшечках, картинках и портретах. Боже, где чувство меры?

— Ты слишком огрубела от беготни по лесам. На мой взгляд, это дом настоящей женщины! — встрял Сэм, но Сумасшедший король поддержал дочь рыцаря:

— У каждого свой вкус. Здесь же он вообще отсутствует.

— Прекраснейшая и Золотоголосая, Возвышенная и Вечномолодая, Всезнающая и Тонкочувствующая, Гага Великолепная примет вас через полчаса! — проблеял худой мужчина в черном.

Лагун остановил его и попытался прояснить обстановку:

— Скажи-ка, милейший… Ваша госпожа и вправду такое чудо, как утверждает ее титул?

— Титул, названный мной, преступно короток, он не отражает и сотой доли достоинств Безупречной.

— Она давно живет здесь?

— И с кем? — снова влез Вилкинс. — Она замужем? Есть дети? Возраст? У нее кавалеры? Любовники? Друзья дома? Вообще-то я немой, но так интересно…

— Несравненная примет вас через полчаса. — Так и не ответив на вопросы, мужчина вышел из комнаты.

— Самое обычное дело, экспрессивная мадам, страдающая нарциссоманией, — пожал плечами колдун. — Джек, ты прав, нам не стоит раскрывать карты. Женщины такого рода становятся настоящими фуриями, если их недостаточно ценят…

— Здравствуйте, господа! — В сопровождении эскорта стражи появилась хозяйка замка, к слову заметить, опоздав почти на час.

Она была невысока ростом, худощава, симпатична. Светлые волосы опускались до плеч, пальцы унизаны перстнями, одежда богата, а возраст… Сумасшедший король, запоминающий все до последней детали, был поставлен в тупик возрастом этой женщины. На вид ей было явно за сорок, но держалась, гримасничала и говорила она как восторженная тринадцатилетняя девочка.

— Крашеная! — прокомментировала Шелти драматическим шепотом.

— Ну, что же вы стоите, господа? Садитесь, прошу вас! В наших краях редки путники. Вы, наверное, обошли весь свет? У вас такие умудренные глаза, благородный старец… — Лагун-Сумасброд смущенно закашлялся, — Расскажите, кто вы и откуда. Если, конечно, это не тайна…

— Мы, собственно, идем… — начал колдун.

— Ах, как я люблю тайны! — всплеснула руками женщина, театрально изогнувшись в талии. — У меня был один случай…

— Мы хотели бы… — попытался вставить слово Джек, но был поставлен на место визгливым окриком, в котором у тому же явно прослушивались слезы:

— Вы не дали мне закончить! Где вас воспитывали?! Это просто верх хамства и неприличия! Ах, я даже не успела представиться: Гага Великолепная. Образование высшее, заслуги перед обществом, награды и таланты…

В общем, перечисление всех регалий заняло около получаса. Шелти отчаянно пыталась перевести разговор в другое русло, но тщетно. Гагу интересовала только она сама!

Когда словоохотливая хозяйка простилась с гостями и друзей отвели в приготовленную им комнату, все почувствовали крайнюю усталость.

— Я похож на выжатую половую тряпку, — пожаловался Сэм. — Неужели эту особу никак нельзя заткнуть?

— Еще одна такая встреча — и я ее просто застрелю… — пообещала Шелти, буквально рухнув на ковер.

— Лагун, а ведь с такой силой мы еще не сталкивались. Я едва держусь на ногах. Легче драться весь день, чем один час слушать глупости.

— Не так все просто, Джек… — покачал головой волшебник. — Даже я плохо себя чувствую. Ее магия пробивает все защитные функции организма. Она питается нашими чувствами, эмоциями, волей. Можно любить или ненавидеть, все равно это насыщает ее. Я, конечно, не уверен до конца, но боюсь, что нам надо бежать. Эта женщина — энергетический вампир!


* * *

Джек проснулся от легкого прикосновения чьей-то руки. Лагун-Сумасброд, спавший рядом, тронул его за плечо и выразительно приложил палец к губам. Сумасшедший король ответил чуть заметным кивком и прислушался. За стеной раздавалось осторожное поскребывание. Сэм дрых беспробудно, устроившись на страже у двери, а дочь рыцаря спала в противоположном углу у камина.

— Будь внимателен, мой мальчик, в нужный момент я дам свет. Похоже, мы чем-то встревожили хозяйку замка… — шепотом приказал колдун.

Джек послушно протянул руку к рукояти, бесшумно извлек из ножен меч ведуна и спрятал его под плащом. Серебряное лезвие на мгновенье тускло сверкнуло во мраке. Часть стены мягко отодвинулась в сторону, невысокое, похожее на обезьяну существо тихо вошло в комнату. Красные глаза буквально светились, Джек почувствовал дикую волну первобытной ненависти, злобы и жестокости. Очевидно, тварь была хорошо выдрессирована или имела четкие указания. Не удостоив и взглядом лежащих мужчин, она уверенно двинулась к спящей девушке. В темноте блеснули длинные клыки.

— Свет! — взревел старый волшебник.

Комнату мгновенно озарила шаровая молния, взлетевшая к потолку. Тварь яростно взвизгнула и бросилась на Шелти. Серебряный меч, кувыркаясь, сверкнул в воздухе и по рукоять вошел в грудь зверя. Джек даже не поднимался, этот прием был многократно отработан им в Трехгорье. Охотница едва подавила крик, когда, проснувшись от света и шума, увидела у своих ног залитое кровью мускулистое чудовище, в последних судорогах пускающее слюну. Красные глаза закрывались. Джек помог девушке подняться, шаровая молния мягко погасла, растворившись в темноте. Лагун-Сумасброд зажег свечи и бесцеремонно растолкал Сэма.

— А-а-а-а!

— Цыц! — Крепкая ладонь волшебника запечатала рот завопившего Вилкинса.

Ученик чародея несколько секунд переводил выпученные глаза с Джека на Шелти, с Шелти на мертвое чудовище, с чудовища на Лагуна, с Лагуна на собственные руки и ноги — целы ли?

— Спокойствие! Все страшное уже позади, — Убедившись, что Сэм не будет орать, колдун влепил ему крепкую оплеуху. — Кто стоял на страже? Мы тут уже целый час воюем, а он ни сном ни духом!

— Это чары! — огрызнулся Вилкинс. — Адские чары сковали меня невидимыми цепями, но клянусь небесами — я боролся! Еще минута — и мне бы удалось их разорвать, еще мгновенье — и я ринулся бы в бой…

— Еще слово — и я тебя задушу! — взорвалась дочь рыцаря, и Джек понял, что пора вмешаться:

— Мне кажется, нам не стоит угрожать друг другу. Здесь и без того довольно опасно. Давайте лучше поразмыслим, как нам выбраться из этого гостеприимного жилища.

— А также над тем, кто подослал эту тварь, — напомнил колдун.

— И над тем, как в здешних лесах оказался обломок меча моего отца…

— И над тем, за что невинные люди подвергаются жестокому диктату и незаслуженным избиениям, — вякнул Вилкинс, но под хмурыми взглядами друзей притих. В этот час ночи дежурил все-таки он.


* * *

Наутро счастливая Гага Великолепная с журчащим смехом вошла в их комнату. Надо было видеть жесточайшее разочарование, исказившее лицо женщины, когда она увидела четырех героев целыми и невредимыми. Четверка с довольными физиономиями и невинными глазами положила к ногам хозяйки замка окоченевший труп обезьяноподобной зверюги.

— Что это?! Это вы с собой привезли? — деланно возмутилась Велеречивая, нервно всплеснув руками.

— Данное животное относится к подвиду полудемонических существ с крайне ограниченной умственной деятельностью, прекрасными физическими данными и патологической страстью к убийству. Их разводят, как курей, они признают лишь одного хозяина, верны ему по-своему. Хотя под влиянием момента могут порвать горло и тому, кто их кормит.

— Не читайте мне лекций! — Истеричная Гага оборвала неторопливую речь волшебника. — Вы притащили чудовище в мой дом, а теперь еще и гнусно намекаете на мое участие в этом преступлении. Вы не даете мне слова сказать! Где вас воспитывали?! Я считала, что вы как более взрослый и образованный человек имеете хоть какие-то зачатки культуры. По-видимому, моя наивность и доброта вновь подверглись страшному испытанию…

— Позвольте, позвольте… — возмущенный Джек попробовал вступиться за старика, но чуть было не свалился под грязным водопадом обвинений в отсутствии элементарных манер.

Шелти молча потянулась за охотничьим ножом. Дело грозило кончиться кровопролитием. Положение спас Сэм:

— Вы сегодня обалденно красивы! — В комнате повисла неуверенная тишина. Воспользовавшись паузой, Вилкинс развил бурное наступление: — Ваши волосы подобны золотой короне. Глаза напоминают опалы Карадага. Голос звучит волшебной арфой неба, слова катятся жемчужинами, фразы подобны коралловому ожерелью, а речь словно омывает мое сердце живительной волной света!

…Гага замолкла. Лагун-Сумасброд с трудом переводил дух, Джек незаметно отобрал нож у дочери рыцаря, а Шелти с непонятной смесью ревности и иронии буркнула:

— Мне он таких слов не говорил.

— Не верю своим ушам! — кокетливо захлопала ресницами Безупречная и Всезнающая. — Мне передавали, что вы немой, а тут такие комплименты!

— Что есть комплимент, как не искусственное преувеличение достоинств? — сладострастно взвыл ученик чародея, подкатываясь поближе. — Мои слова не лесть, а грубая правда. Жалкая констатация факта! Лишнее подтверждение действительности! Аксиома, не нуждающаяся в доказательствах! Даже врожденная немота исчезла при виде столь совершенной красоты…

— Моя школа, — удовлетворенно шепнул Лагун. — Через пару часов он из нее будет веревки вить, или я не знаю Сэма!

— Пойдем со мной, учтивый дикарь… Необузданный телохранитель… Строптивый наемник… Дерзновенный охранник… — замурлыкала хозяйка замка. — Я хочу показать тебе свои… картины! Они висят в спальне. Идем же! Эти грубые люди подождут здесь, о них позаботятся…

Вилкинс надулся от важности, подмигнул Джеку, показал язык Сумасброду и, встретившись взглядом с Шелти, неожиданно покраснел. Однако отступать было поздно. Безликие лакеи окружили Сумасшедшего короля.

— Ну а мы пока хотели бы осмотреть замок. Нет проблем? — поинтересовался Джек. Слуги покорно кивнули.


* * *

Замок Гаги Великолепной представлял хаотичное нагромождение комнат, залов, лестниц и переходов. Лакеи монотонно твердили гостям уже отработанные речи. Им показали галерею портретов Тонкой и Возвышенной. Целую мастерскую по изготовлению многочисленных книг, написанных Несравненной. Зал для молитв, где десятки людей пели псалмы в адрес Божественной и Образованной, тексты милостиво предоставляла сама Гага. Потом еще много чего разного, но, вопреки чаяниям, ничего криминального. Никаких следов преступления обнаружить не удалось.

— Одурманенные люди не в счет, — сетовал колдун. — Фактов у нас нет. А то, что народ оголтело восхваляет свою правительницу, даже достойно поощрения.

— И все-таки я не могу отделаться от ощущения обмана. Этот обломок меча, эта тварь в нашей комнате, это магическое давление… Лагун, я ощущаю присутствие очень изощренной и жестокой силы.

— Что поделать, мой мальчик… Конечно, ты прав во всем. Но ведь ты — король! Ты не можешь вершить суд без достаточных к тому оснований.

— Да народ ему и не поверит! — хмыкнула Шелти. — Джек, не будь таким наивным. Если Гага скажет, что все это ложь и демон Зла ты, а не она… Так поверят ей! Даже если у нее на лбу вырастут рога, а у тебя за спиной — крылья херувима.

— Поверьте, леди, я не склонен недооценивать врага. Предлагаю действовать по плану. Для начала — поиск следов вашего отца. Потом — та злобная зверюшка, выбравшая именно вас. Потом… Сэм, он не слишком задерживается? Мы гуляем уже больше часа, облазили весь замок сверху донизу, а его все нет.

— Любовь… — с непередаваемой язвительностью отметила дочь рыцаря.

Лагун-Сумасброд, какое-то время неподвижным взглядом изучавший стену, хлопнул себя ладонью по лбу — его лицо озарилось догадкой:

— Сверху донизу! Ты напал на след, мой мальчик! Вспомни, что я говорил тебе о свойствах магии… Ты чувствуешь Зло, ты словно ощущаешь его запах. Весь замок насыщен им. Значит…

— Значит, запах, как и любое эфирное тело, поднимается вверх. Если мы чувствуем Зло повсюду, то сам фундамент замка и есть Зло. Нам надо исследовать подвалы!

— Джек, ты гений! — Восторженная девушка чмокнула Сумасшедшего короля в щеку. — Как я сразу не догадалась? Если отец жив, то он в плену. А где держат пленников? В подземелье!

— Мы можем осмотреть подвалы? — кивнул слугам старый колдун.

— Зачем? — Впервые на их бесстрастных лицах мелькнуло хоть какое-то подобие чувств.

И Лагун-Сумасброд был готов поклясться, что это чувство — страх… Однако вышколенная прислуга не решилась ослушаться. Вскоре вся троица бродила по низким подвальным коридорам, обозревая бочки с вином и складские помещения.

— Пусто, — грустно констатировала Шелти.

— Между тем влияние Зла сильно настолько, что у меня начался озноб, — Старый волшебник поплотней запахнул плащ, — Джек, ты тоже ничего не обнаружил?

— Я простучал рукоятью меча стены. В одном месте явно замаскированная дверь. Там какой-то хитрый механизм, без вашей магии не открыть.

Встав у места, показанного Сумасшедшим королем, чародей вытянул руки вперед и нараспев произнес заклинание. Ничего не произошло. Слуги взирали на их манипуляции с каменным равнодушием. Лагун попробовал еще и еще раз. Бесполезно!

— Ничего не понимаю… Впечатление такое, будто сама субстанция среды гасит любую белую магию. Все мое умение тут бессильно. Шелти, будьте так добры, нацедите кружечку вина, я должен восстановить силы.

На грубом столе красовался ряд глиняных кружек. Дочь рыцаря быстро повернула кран ближайшей бочки, и красная струя, пенясь, наполнила сосуд. Лагун-Сумасброд принял кружку, поднес ее к губам и… отшвырнул в сторону:

— Это кровь!

Джек едва успел подхватить побледневшую Шелти.

— Мне дурно…

— О, женщины… Основной вопрос в том, кому и зачем могло понадобиться такое количество крови? Как ты полагаешь, Джек, с чисто практической точки зрения, куда все это можно употребить?

Сумасшедший король зашатался и не хуже Сэма рухнул в обморок. Дочь рыцаря повалилась следом. Колдун, чертыхаясь, привел в чувство обоих, после чего, приняв вид профессора на кафедре филологии, неспешно начал речь:

— Итак, будем исходить из реальности. Во всех бочках кровь. Настоящая, человеческая. Зачем? Хозяйка замка, конечно, вампир, но другой структуры. Она питается энергией, кровь ей ни к чему. Соответственно существует иная причина. Ванны? Многие принимают их и с более экзотическими жидкостями, ошибочно считая, что это добавит им красоты и долголетия… Приготовление колдовских снадобий? Реально, но не в таких же количествах. Тогда что?

— Возможно, она приберегает кровь для кого-то другого? — преодолев дурноту, откликнулся Джек. Шелти вновь закатила глаза.

— В самую точку! Я убежден, что мы имеем дело с культом забытого и страшного божества. Это объяснило бы многое… Общее ощущение Зла вокруг, огромное влияние Гаги на местное население, наличие тайных помещений за стеной, бочек, наполненных кровью. По-моему, все достаточно логично, хотя для нас и малоутешительно…

— Почему?

— А как ты полагаешь, эта скандальная бабенка разбудила какого-нибудь бога Цветов? Или покровителя Высоких Искусств? Нет, тут должно быть что-то пострашнее. В древности было много ужасных существ. Вопрос лишь в том, в чье именно святилище мы вторглись.

— Скоро узнаете! — На пороге у входа в подвал гордо стояла хозяйка замка. Ее глаза горели, ноздри хищно раздувались, а поза дышала уверенностью и высокомерием. — Вы все узнаете, несчастные…


* * *

Джек прикрыл собой друзей. Если магия Лагуна не действует, то для защиты оставался меч ведуна Герберта и охотничий нож леди Шелти. Позади Гаги Великолепной выстроился ряд закованных в доспехи рыцарей. Но самое худшее… Рядом с ухмыляющейся хозяйкой замка стоял Сэм Вилкинс! Его глаза светились зеленым огнем, парчовый костюм отсвечивал золотом и бриллиантами, а выражение лица стало грубым и презрительным:

— Старик не опасен, без магии он никто. Девушка, пожалуй, тоже. А вот его, дорогая, я бы советовал убить без проволочек. Он прошел хорошую выучку у ведуна и в бою стоит пяти твоих воинов.

— Как это мило… Ну уж против двенадцати он не выдюжит?

— Нет, но лучше не рисковать.

— Сэм! — взорвался пораженный колдун, — Что ты делаешь, негодник?! Да я тебе уши оборву!

— Успокойтесь, Лагун! — Джек удержал колдуна, в то время как Вилкинс все же укрылся за бронированной стражей, — Вы же видите, что он заколдован. Он не в себе…

— Все равно! Я давно хотел оборвать ему уши! Почему я должен отказывать себе в этом маленьком удовольствии?

— Я вам помогу! — загорелась дочь рыцаря, охотно засучивая рукава. — Он меня тоже допек своими сплетнями о нашем совместном купании.

— Да успокойтесь же! — тщетно взывал Джек.

— А почему, собственно?!

— Господа… — ошарашенно вклинилась Гага. — Вы что — не понимаете, что происходит? Вы в ловушке! Мы пришли убить вас! Вашего друга я загипнотизировала. Теперь он мой преданный пес.

— Так я и знала! — взвилась Шелти. — Кобелем он был, кобелем и остался!

— Не-е-е-т! Это я! Я, я, я, я, я! Гага Великолепная, Утонченная и Образованная… — Дальше последовало получасовое перечисление титулов. — Пришла убить вас всех, идиоты!

Троица на минуту приумолкла. Похоже, они наконец оценили грозящую опасность. Сумасшедший король переглянулся с друзьями, и комедия грянула с новой силой.

— Вы бы, дамочка, не вмешивались, — мрачно посоветовал колдун. — Обрыв ушей этого типа — наше внутреннее, суверенное дело. Все по закону, так что соизвольте отойти В сторону.

— Мы ведь и не настроены калечить его всерьез, — чарующе улыбнулась охотница. — Можно в качестве компромисса оставить ему левое, но уж правое я откушу собственными зубами!

— Сэм! — поддержал спектакль Джек. — Я сделал все, что мог. Ты же видишь — они непреклонны. К чему вмешивать в это дело добрую женщину и неповинных воинов? Я так устал от трупов…

— Молчать! — завизжала уже вконец осатаневшая Гага. — Я! Я здесь главная! Меня слушайте!

— Делать нам больше нечего… — проворчали все трое. — О, Мек-Бек! Они все сумасшедшие!!!

— Не все. Только вон тот, с мечом, — вякнул Вилкинс, не вылезая из-за спин охраны.

Лагун-Сумасброд щелкнул пальцами и заорал на все подземелье:

— Ага! Вот она, разгадка! Здесь возрожден культ Мек-Бека. Это страшное чудовище, дикий, неуправляемый бог древних. Его поят кровью и приносят человеческие жертвы. Взамен он дарит своим прислужникам власть над людьми. Души тех, чья кровь пошла в утробу бога, вынуждены вечно скитаться в холоде Вселенной, не находя покоя и пристанища. Об этом культе не слышали уже лет двести… Мек-Бек ушел из нашей жизни с приходом веры в истинного Господа. Кто бы поверил, что он вернется?

— Замолчи, гнусный старик! — заверещала хозяйка замка От прежней красоты не осталось и следа. На них смотрела немолодая, взлохмаченная баба с размазанной косметикой и безумным взглядом. — Ты не смеешь порицать моего властелина! Вам никогда не понять величия сил, против которых вы дерзнули восстать. Мощь целой Вселенной заключена в одном мизинце Мек-Бека. Вы узнали тайну. Пусть же она умрет вместе с вами!

— Сколько патетики, ну прямо древнегреческая трагедия! — съязвила дочь рыцаря.

Закованная в доспехи стража, наклонив короткие копья, двинулась на трех друзей.

— Хотите драться? — фыркнул Джек. В ту же минуту Шелти отвернула краны у трех ближайших бочек. Волна крови хлынула на каменный пол. Двое рыцарей поскользнулись и упали, строй сломался. Сумасшедший король прыгнул в брешь, размахивая серебряным мечом. Но силы были слишком неравны. Отступая, Шелти и Джек прикрывали собой старика. Лагун только ругался, но по возрасту в бою был лишь обузой. Случайно рука колдуна нащупала углубление в стене. Он на что-то нажал пальцами, и открылась дверь.

— Дети мои, сюда!

Они едва успели прыгнуть в проем, как массивная каменная плита закупорила вход. В подвале в лужах крови остались валяться семеро рыцарей, еще трое были серьезно ранены. Таковой оказалась цена пленения Джека Сумасшедшего короля.


* * *

— Мне страшно… Можно я еще поизображаю слабонервную дворцовую даму?

— Сколько угодно, — поклонился Джек. — Но, леди Шелти, когда еще раз вздумаете упасть в обморок, постарайтесь, чтобы ваши ножны не так врезались в мой бок.

— Боже, неужели я тебя случайно поранила? Простите великодушно! Надеюсь, мне это не зачтется как покушение на государя?

Пока молодые люди шутливо пикировались, старый волшебник внимательно осматривал обширную залу, в которую они попали. Собственно, примечательного было мало. Комната могла вместить больше сотни человек. В середине находилось что-то вроде бассейна, выложенного красным гранитом. Над ним на высоте в три человеческих роста выступала площадка — как бы небольшой балкон — очень грубой работы. Стены украшали красно-коричневые фрески, полуразмытые и полустертые от времени. Неизвестные животные, надписи на забытых языках, непонятные символы, малоразборчивые чертежи освещались громадными факелами.

— Это и есть святилище Мек-Бека. Именно здесь ему приносят жертвы. Удивляет только отсутствие идола…

— Лагун, с вашей помощью мы выпутывались из множества безнадежных ситуаций. Признаться, я не очень четко представляю грозящую нам опасность. Скажите, сколько у нас шансов устоять против этого воскресшего бога? — насмешливо проговорил Джек.

— Ни одного, — улыбнулся колдун.

— Это вселяет уверенность, — поддержала беседу Шелти — Вот за что я вас всегда уважала, так это за умение подбодрить в тяжелую минуту!

Все трое грустно рассмеялись. Обстановка не способствовала оптимизму. В довершение ко всему раздалась заунывная музыка: кто-то скучно постукивал в барабан, сипел на свирели, дул в трубы. Мелодия получалась довольно хаотическая.

— Похоже, сейчас оно все и начнется — Лагун-Сумасброд огладил бороду. Сумасшедший король поудобнее перехватил меч, а Шелти зачем-то стала поправлять волосы.

На балкончик торжественно вышла Гага Великолепная в сопровождении счастливого Вилкинса. Сэм просто сиял от восторга, с обожанием вперясь круглыми глазами в хозяйку замка. Несравненная и Утонченная облачилась в черное платье с блестками, украсила шею серебристым воротничком в форме паутины и нацепила на себя такое количество драгоценностей, что вполне могла затмить новогоднюю елку. Некоторое время она молча поворачивалась к друзьям то тем, то другим боком, проверяя, какое впечатление это производит.

— Удручающее! — заключила неугомонная охотница.

— Я дала вам войти живыми в святая святых! Зачем? О, не из-за пустой прихоти… Я хочу, чтобы вы собственными глазами узрели весь блеск и величие древнего бога. Пусть Мек-Бек сам решит вашу судьбу. Судьбу воров, проходимцев, преступников и убийц!

— О чем это она? — Лагун тронул Джека за плечо.

— Наверно, Сэм рассказал про нашу войну следи Морт.

— А достойная была бы парочка…

Музыка смолкла. Бассейн стал быстро наполняться кровью. Гага бешено размахивала руками, словно отгоняя комаров, и детским голоском упоенно читала длинные заклинания.

— Может, в нее кинуть чем-нибудь? — вкрадчиво поинтересовалась Шелти.

— Бессмысленно. Она наверняка защищена магией. К тому же мой меч и ваш нож лучше послужат в рукопашной.

— Мальчик мой, не морочь девушке голову. Никакой рукопашной не будет. Я ощущаю присутствие невероятной силы. Концентрация Зла настолько высока, что нормальный человек и дышать-то не сможет в такой среде…

— Можно я сам убью старика? — неожиданно донесся сверху голос Вилкинса, — Довольно он притеснял меня, загоняя в тень мои лучшие таланты. При моей гениальности я мог бы стать академиком, но его гнусная зависть не давала мне развернуться. Это он подбил остальных на предательское убийство королевы. Ты отдашь мне его голову, дорогая?

— Да… — подумав, кивнула Гага. — Но кровь должна отойти Мек-Беку.

— О, как я буду наслаждаться его муками! — возопил ученик чародея.

Три мрачных взгляда снизу не сулили ему ничего хорошего.

— Ладно, за мной не пропадет… — сквозь зубы процедила дочь рыцаря.

Кровь, уже наполнившая бассейн, в центре начала бурлить. В воздухе запахло серой. Сумасшедшему королю вспомнилось, что вот так же из озера близ Хауза поднимался огнедышащий дракон. Тогда они впервые встретились с Шелти. И победили! Правда, с ними был отец Доминик и… Сэм. Но даже сейчас Джек не мог всерьез сердиться на своего друга. Ему казалось, что Вилкинс ведет тонкую игру. Вот-вот он сбросит маску, поразит врага в самое уязвимое место и вновь станет прежним болтуном, весельчаком, балагуром…

Над бассейном, прямо в колышущемся воздухе, стали медленно проявляться грубые очертания массивной фигуры. Древний бог был похож на кривоногого гиганта с черной кожей, вывернутыми губами, оттопыренными острыми ушами и огромным ртом. В оскале проглядывали желтые пеньки зубов, в плоском носу темнело чугунное кольцо, а глаза прикрывала повязка. Ко всему прочему он был лыс и волосат, как обезьяна.

— Ну до чего же милое созданье! Влюбиться можно! — не удержалась охотница.

Мек-Бек обратил к ним свой темный лик…


* * *

— О, всемогущий повелитель Вселенной! Прими в дар от своей покорной слуги, Гаги Великолепной… (опять полчаса на уже осточертевшее повторение титулов — даже бог раздраженно зевнул) этих нечестивцев, этих преступников… (еще четверть часа обзывательств), и пусть достойная кара падет на их головы!

Черный исполин уставился на Джека. Друзья не видели его глаз, скрытых широкой повязкой, но остро чувствовали на себе тяжесть пронизывающего взгляда. Казалось, он видит их полностью, до внутренностей, до молекул, до атомов. Гага вновь открыла рот, но воскресший бог жестом приказал ей молчать. Недовольная хозяйка замка негодующе пискнула, однако подчинилась более высокой силе. Самюэль Вилкинс торопливо обмахивал ее платочком:

— А еще они убили леди Морт!

— Помолчи, смертный… Не с тобой говорят, — Голос Мек-Бека был похож на грозовые раскаты, только слегка дребезжащие, — Ты убил мою дочь. Ты пожалеешь, что родился на свет, Джеральд.

— Батюшки, так королева — дочь Мек-Бека?! — ошарашенно забормотал колдун, — Хотя… Почему бы и нет? Боги такого сорта любят поволочиться за смертными. Он наверняка пролез к ее матери в соответствующем образе и…

— Что ж, я убил ее! — гордо откликнулся Джек, не обращая никакого внимания на предупреждающие тычки леди Шелти. — Твоя дочь была чудовищем, она принесла много горя моему брату, погубила моего отца, заполнила нечистью мою страну — и получила по заслугам!

— У меня много детей… — задумчиво ответил гигант. — Одни рождаются, другие умирают, мне все равно. Почему вы здесь?

— Я их заставила! — счастливо влезла Гага.

— Зачем?

— Как? Ну, чтобы страшный гнев великого бога покарал…

— Ты что?! — взревел Мек-Бек. — Сама разобраться не можешь? Тревожишь по мелочам… Ладно. Вы все виноваты. Надо наказать всех. Смерть? Слишком быстро… Что ж, король! Я уничтожу все твое государство, выпью кровь всех людей, стану могучим! Весь мир — мой! Ты, кстати, тоже виноват… — Толстый палец уперся в грудь Сэма.

— Но… повелитель! Я прошу отдать его мне, он хороший слуга, — попыталась вклиниться Великолепная, однако, подумав, добавила: — А впрочем, возьми его себе. Я же не могу гипнотизировать его вечно. Может, мне самой принести тебе эту жертву?

В тот же миг Джек выхватил из ножен охотницы ее клинок и швырнул его в Сэма. Тяжелая рукоять ударила Вилкинса в висок. Ученик чародея мешком свалился в бассейн, подняв кучу брызг, но Сумасшедший король, перегнувшись, поймал его за ногу и извлек из кровавой ванны. Гага возмущенно кудахтала, размахивая золотым ножиком, а черный бог даже не пошевелился. Сэм откашлялся, продрал глаза и совершенно осмысленно поинтересовался:

— Где мы? В чем это я весь? Боже мой — кровь! Я весь изранен, я умираю на руках друга…

— Можно я его все-таки стукну?! — Дочь рыцаря от души размахнулась, но в этот момент Вилкинс увидел Мек-Бека:

— А это что за свиная туша? Почему черный? Чего это он тут за стриптиз устроил?!

Воскресший бог тихо зарычал. Джек попытался попридержать друга, но безрезультатно:

— Он что, любовник Гаги? У нее паршивый вкус. Впрочем, чернушка, у тебя тоже. Взгляни попристальней, и вас стошнит друг от друга…

— Молчать!!! — взревел Мек-Бек. — Я научу вас покорности, вы будете молить меня о смерти. Я сделаю из вас… Король Джеральд по прозвищу Джек Сумасшедший король, слушай свой приговор. Ты вновь станешь бродягой без роду и племени. Пусть твоя память хранит все воспоминания и тем самым усиливает твои муки, ибо люди будут по-прежнему считать тебя сумасшедшим. Лагун-Сумасброд! Колдун, чародей, ученый… Но также и боевой рыцарский конь. Не слишком ли гордо? Будешь маленьким пони! Самюэль Вилкинс — болтун, бабник, врун, лентяй и недоучка… Но ты же был отличным сторожевым псом. Роль собаки тебе идет. Будешь маленькой болонкой! Леди Шелти — дочь Ричарда Шелти, охотница, сбежавшая жертва дракона. Жди! Через месяц я приду за тобой. Все. Я хочу пить…

Чудовище плюхнулось в бассейн, жадно лакая кровь. Джек с друзьями недоуменно смотрели друг на друга. Ничего не менялось, они по-прежнему были нормальными людьми. Мек-Бек на секунду оторвался от питья и втянул ноздрями воздух:

— Вы еще здесь? Вон!!!

Джек почувствовал, что распадается на части…


* * *

Сумасшедший король слышал голоса. Кто-то с кем-то ожесточенно спорил. Периодически спор прерывался раздраженным тявканьем или возмущенным фырканьем:

— Это он во всем виноват! Если бы ему не взбрело в голову идти смотреть Северные горы, мы бы мирненько жили у себя в пещерке. Я бы даже истратил часть денег на ее цивилизованное благоустройство…

— Изменник! Почему я сразу не превратил тебя в жабу?! Вот что бывает, когда милосердие сотрудничает со склерозом. Хотел ведь превратить…

— А чем я сейчас лучше?! Ты взгляни хорошенько. На кого я похож? На муфту с мокрым носом! Даже на табурет без посторонней помощи не влезу. А кто виноват? Кто виноват, я вас спрашиваю?!

— Молчи, несчастный! Все слышали, как ты хотел моей смерти. И не клевещи на Джека! Если бы он не сбил тебя с балкона, то в данный момент ты бы валялся в выгребной яме с ножом Гаги меж ребер, а твоей кровью упивался Мек-Бек!

Джек открыл глаза и сел. Солнце опускалось за горизонт. Северные горы таяли в наступающей мгле. Судя по всему, они находились по другую сторону горного хребта, то есть чертовски далеко от Бесклахома. Голова гудела. Он наскоро ощупал себя руками — вроде бы цел, все на месте, даже меч ведуна в ножнах за плечами. Сумасшедший король быстро вскочил на ноги. Знакомый голосок за спиной язвительно прокомментировал:

— Очухался!

Джек ошарашенно оглянулся — в траве в самой фривольной позе развалилась белая пушистая болонка с чудной мордочкой и блестящими бусинками синих глаз. Рядом с ней стоял маленький крепкий пони с длинной челкой и трогательными ресницами.

— Все нормально, мой мальчик? Не переживай за нас. Мы имеем некоторый опыт хождения в этих шкурах.

— Плачевный опыт. Не хочу быть болонкой! Ну, один раз куда ни шло, так хоть — приличного размера собакой! Как я напугал того дракона, а?!

— Друзья мои… — Джек подхватил Вилкинса на руки и обнял косматую голову колдуна.

Сэм ткнулся мокрым носом ему в щеку:

— Ну, а твои-то мозги в порядке?

— Вроде бы да. Ничего не перегорело от перенапряжения. Но… Где же леди Шелти?

— Если ты помнишь, мой мальчик, Мек-Бек приказал оставить ее во дворце, он придет за ней через месяц. Предполагается, что тридцать дней достаточно большой срок для нашего уничтожения.

— Какого уничтожения? — забеспокоился ученик чародея, — Чего-то я не понимаю, к чему ты клонишь? Ну пусть нас вновь превратили в животных, но… На нас ведь никто не охотится. Мы уже наказаны. Все! Зачем еще кого-то уничтожать?!

— Двоечник! — топнул копытцем возмущенный конек. — Джек, ну хоть ты объясни недоумку, что это чернокожее чудовище обещало сделать с твоим королевством.

— Сэм, Мек-Бек не лишил меня памяти и рассудка. Это будет дополнительной мукой. Знать и видеть, что происходит, но не иметь возможности изменить события. Причем прекрасно понимая, что все это из-за меня. За месяц он уничтожит всех. Его силы возросли, обильно вскормленные усилиями Гаги. Это такое Зло, в сравнении с которым леди Морт просто ангел.

— Ладно, ладно, довольно патетики. Поясни, чем все это грозит лично мне? Я полагал, что именно тут, за горами, мы в полной безопасности…

— Прошу внимания! — тряхнул головой колдун. — Я склонен отвлечь вас на одну маленькую лекцию, способную пролить свет на нынешние события. Итак, почему мы здесь? Мек-Бек прекрасно мог убить нас в подвалах своего храма. Растереть в порошок и дунуть…

— Месть! — предположил песик. — Страшная месть за наши прегрешения. Жалею об одном — что не успел Гаге пару комплиментов наложить в ночные тапочки.

— По каким-то причинам древний бог боится нас, — выдвинул свою версию Сумасшедший король. — Может, он еще не так силен, как утверждает?

— Талант! — растроганно всхлипнул Лагун, — Все разложил по полочкам. Мек-Бек относится к типу богов-паразитов. Он ничего не может сделать сам. Даже убить. Ведь он и не пытался превратить нас во что-то иное. Воспользовался тем, что когда-то было, и внес свои коррективы. Изменения, в сущности, минимальные! Большой пес стал маленькой собачкой. Рыцарский конь — цирковым пони, А уж Джека вообще едва удалось выкинуть из замка. Это ходячее суеверие слабо, как котенок! Вот почему мы оказались здесь, у черта на рогах. Он прекрасно понимает, что если мы вернемся и возьмемся за него всерьез — ох и туго же придется бедному богу…

— Тогда пошли! Чего стоим? Я его первый укушу, а уж вы сможете отнести изуродованный труп на свалку.

— Нет, погоди, — Поймав за шкирку решительную собачонку, Джек возобновил диспут: — Но почему Мек-Бек забросил нас именно сюда? Что, других мест нет?

— Наверняка он полагал, что отсюда мы не выберемся. Мы ведь за Северными горами, а горы издревле были заповедными местами обитания всех темных структур. Хорошо еще, что сейчас лето — зимой перевалы непроходимы.

— А если в обход? — тявкнул Сэм. — Мне не улыбается в одиночку сражаться с горными троллями и постоянно спасать вас от подземельных ведьм.

— В обход мы затратим месяца три, — заключил Сумасшедший король. — Выбора нет. Завтра идем на штурм. Предлагаю прекратить совещание и поискать место для ночлега.

— Берегись, склочный Мек-Бек! Мы уже идем! — белокудрая болонка грозно помахала лапкой в сгущающуюся темноту. Ночь была тихой и спокойной, а вот утро…


* * *

— Джек! Джек, на помощь! Да проснитесь же вы оба, недотепы!!!

Сумасшедший король вскочил на ноги, меч серебряной молнией засверкал в руке, но… Ни врагов, ни орущего Сэма видно не было.

— Я тут, за кустиками! Убью, мерзкая тварь! Лапы прочь от благородной собаки! — За буйно расцветшим вереском, прислонившись спиной к камушку, стоя на задних лапках, ученик чародея отчаянно отбивался от трех крысообразных тварей с длинными когтями. Джек, зарычав, бросился в бой. Двух он зарубил на месте, третья сбежала, но Лагун-Сумасброд, быстренько догнав врага, затоптал его копытами.

— И… и… и все спят! — возмущенно завопил Вилкинс, едва отдышавшись, — Я тут боксирую уже полчаса, один против всех, как легендарный герой эпоса. Силы на исходе, просить помощи не позволяет гордость и происхождение, а они спят! Меня же съесть могли…

— Отравились бы! — невозмутимо констатировал пони. Он еще раз внимательно осмотрел поверженного зверька, тронул его копытцем, фыркнул и отошел в сторону, — Паршиво! У этих псевдокрыс железные зубы. Я видел таких.

— Слава Богу, с ними мы разделались. — Джек вытер травой меч.

— Увы, мой мальчик. Боюсь, что это только разведка. Псевдокрысы охотятся стаями до двух, а то и трех тысяч тварей. Нас просто захлестнет это море.

— Но… тогда бы они сожрали все. Невозможно прокормить такое количество грызунов.

— У них маленькие желудки. А потом они очень теплолюбивы. Активны только летом, а осенью, зимой и весной спят. С другой стороны, в их поведении еще столько неизученного. Для пытливого ума ученого это интереснейший объект для научных исследований…

— Мама, дорогая! — возопил Вилкинс, вскакивая на камушек, — Вы здесь дискутируете, а они уже идут!

Грязно-серый ковер с бессчетным множеством железных зубов надвигался на друзей с неумолимостью гильотины. Троица вздохнула и дала деру. Белый песик повизгивал, зажатый под мышкой Сумасшедшего короля, пони резво бежал рядом, благо до склона ближайшей горы было не так далеко. Твари гнались за ними с непоколебимым упорством. Колдун перескакивал с камушка на камушек, демонстрируя ловкость горного козла. Джек ухитрялся сталкивать небольшие обломки скал, и те, катясь лавиной, давили серого врага. Ученик чародея облаивал крыс и делал вид, что помогает Джеку свернуть очередную глыбу. На одном из поворотов случайной тропы Лагун радостно заржал:

— Здесь пещера. Все сюда!

Еще какое-то время они бежали по совершенно темному коридору, рискуя в любой момент свалиться в трещину или расшибить башку о ближайший сталактит.

— А что… крысы нас не преследуют? — полюбопытствовал Сэм.

— Стоп! — скомандовал Джек. — Лагун, вы, как всегда, правы, они бросили погоню.

— Почему? — не понял пес.

— Здесь холодно, дубина! — фыркнул пони.

— Ну, наконец-то… — Сумасшедший король, сев на пол, выпустил из рук Сэма. Тьма была полнейшая. Вилкинс неторопливо исследовал окрестности, полагаясь на исключительный собачий нюх. Через пару минут он доложил обстановку:

— Тут уйма запахов. Тоннель явно ведет в глубь горы, но что там, внутри, разобрать невозможно. Зато есть из чего сделать факел. Вон в том углу складирована чья-то одежка, рядом копье и меч. Но человека нет, ни живого, ни мертвого. Вяжем тряпки на копье — и мы со светом!

…Лагун-Сумасброд пошептал, пристукнул копытцем, и сноп искр поджег импровизированный факел.

— Назад не пойдем. Псевдокрысы чрезвычайно упрямы и будут ждать нас у выхода до осени. Путь один — по этому тоннелю. Дети мои, я предлагаю сделать безумную попытку преодолеть скальные образования, так сказать, изнутри. Убежден, что нечисть, активно обживающая эти горы, успела обеспечить себя соответствующей жилплощадью. Здесь все должно быть изрыто ходами, пещерами, тоннелями, гротами, так что я бы не исключил возможность сквозного прохода. Мы бы сэкономили больше двух недель.

— Минуточку, — вмешался маленький пес, — а что, собственно, успеет натворить Мек-Бек за наше отсутствие? Вы оба утверждали, что он еще не вошел в силу.

— Сила любого бога — в поклонении ему! Народ прославляет Гагу, а это заразно. Если все поверят в то, что ее правление лучше, в стране вспыхнет бунт, братоубийственная война. А чем больше жертв будут приносить Мек-Беку…

— Все! Дальше не объясняй, я сам догадаюсь. — Сэм потер лапкой зачесавшийся нос и внес новое предложение: — Тогда я поеду на пони, идет? А то в прошлый раз только Джек катался верхом…


* * *

— Я есть хочу!

— Я тоже, ну и что?

— Ты старый, а у меня растущий организм. Где мои белки, жиры и углеводы? Джек, тебе никто не говорил, что о «братьях меньших» надо заботиться? Мы уже пять часов гуляем по подземелью, а пропитания никакого.

— Оставь его в покое, негодник, а не то я тебя сброшу. Расселся, как фон-барон, и еще указывает.

— Он прав, — грустно покачал головой Сумасшедший король. — Сэм, мне очень жаль, но мы в одинаковом положении. Хотя со стороны Мек-Бека было крайне неблагородно отправлять нас в дальнюю дорогу без припасов. Но уж такой он сволочной тип…

— Ты считаешь, меня это утешит? Желудок у болонки меньше наперстка, а сил для игр и роста надо ох как много!

— Свет! — Колдун встал как вкопанный, разом прервав болтовню друзей. — Джек, обрати внимание, там из-за поворота льется свет. Я, конечно, не убежден, но вряд ли кто-нибудь из здешних обитателей проявит к нам лояльность. Не говоря уж о гостеприимстве. Мы сейчас не в состоянии тебя защитить, так что не вкладывай меч в ножны.

Дальше троица двигалась в режиме повышенной боевой готовности. Тоннель вывел их в огромный зал, в левом углу которого лежало небольшое озерцо. Вода в нем словно бы светилась бледно-лимонным светом. Сила неизвестной энергии была столь велика, что необходимость в факеле отпала. Прямо за озером в скале вырисовывалась литая чугунная дверь с зарешеченным окошечком для осмотра. Лагун пошевелил ушами, фыркнул и тряхнул челкой:

— Ведьма! Эта сущность обладает особым, едва уловимым запахом. Животные чувствуют его сразу, а люди доходят интуитивно. Слабое обоняние. Боюсь, что и здесь нам ничего хорошего не светит.

— Но, может, все-таки постучать? — задумался Джек. — Не съест же она нас всех сразу.

— В самом деле, — поддержал Сэм, — а вдруг у старушки сегодня хорошее настроение и она готова угостить остатками пирога маленькую симпатичную болонку?

— Ладно, уговорили, — пошел на попятную колдун. — Тогда действуем по старому плану: мы — обычные животные, Джек — странствующий рыцарь, идет?

— Идет, — согласился Сумасшедший король, подумав про себя, что большего идиотизма, чем рыцарь на пони с болонкой под мышкой, и вообразить трудно.

Между тем он дважды бухнул кулаком в дверь, и вскоре окошечко отворилось. Строгие черные глаза внимательно оглядели его, после чего ворчливый женский голосок спросил в лоб:

— Что нужно?

— Досточтимая госпожа, не откажите в любезности странствующему рыцарю. Я сбился с пути, мой конь устал, верный пес притомился, ночь длинна, а дорога опасна. Мы не злоупотребим вашим гостеприимством, если…

— Ты сумасшедший?!

— Ну… да, — чуть смутившись, признал Джек. — А как вы догадались?

— Только псих способен добровольно постучаться в дом подземельной ведьмы и попросить ночлега, — Дверь со скрипом распахнулась, на Сумасшедшего короля смотрела высокая темноволосая женщина лет двадцати трех, в длинном платье и черном плаще. Ее лицо было достаточно красивым, но злая ирония, скользившая в улыбке, придавала ей высокомерный и несколько отталкивающий вид. Ведьма еще раз оглядела всю компанию: — Это твой уставший конь? А этот лохматый клубок с ножками — верный пес? Судя по всему, вас держали в одной больничной палате. Давно сбежали, ребята?

— Мы… в смысле я — совершенно нормальный. Раньше — да! Был в свое время не в себе, припадки всякие, на людей бросался. Не то чтобы очень уж буйнопомешанный, но, так сказать, без комплексов и большой оригинал…

— Ты честен. Гурманы утверждают, что в мясе честного человека меньше холестерина. — Женщина плотоядно вперилась в Джека и облизнулась. Сэм негодующе тявкнул и пихнул друга лапкой. Косматый пони также ткнулся плюшевым носом в локоть Сумасшедшего короля, который только теперь понял, как нужно вести беседу.

— Вы сегодня обалденно красивы! — Кажется, именно этими словами Вилкинс очаровывал Гагу Великолепную.

Женщина кротко вздохнула и на мгновение прикоснулась ладонью ко лбу Джека.

— Температуры нет… Ладно уж, заходите.

— Как мне называть вас, прекрасная хозяйка, чья несравненная красота служит лишь слабым отражением моего комплимента, который не более чем робкая попытка передать истину, потому что она несравнимо выше слов, красок, эпитетов и афоризмов, какими я мог бы отличить ваше имя от других звезд, пылающих на небосклоне Вдохновения! — загнул Джек, окончательно выдохшись.

— Ты хоть сам понял, что сказал? — тихо буркнул песик, а молодая ведьма растаяла окончательно.

— Мне еще никто ничего подобного не говорил. Да и чего ждать от местных… Входи же, сэр рыцарь. Меня зовут Лорена. Сегодня ты мой гость, и горе тому, кто попробует тебя обидеть!

Сумасшедший король вежливо поклонился, и честная компания прошествовала в маленький дворик. Лагуна-Сумасброда оставили в уголке, где ему насыпали ячмень в корыто. Прочие прошли еще через одну дверь и ступили в небольшую, относительно уютную пещеру. Жилье одинокой женщины всегда носит определенный отпечаток индивидуальности хозяйки. Джек с Сэмом в упоении разглядывали коврики, вазочки, полочки, кружевные салфеточки, коллекцию разнообразных ножей, тяжелый двуручный топор, хрустальный шар для гадания, чурбачок для заточки когтей, узкую кровать, покрытую шкурой тигра, низенький стол, на котором быстро появилось блюдо с дымящимся мясом и овощами. Потом ведьма принесла запотевший кувшин с пивом:

— Садись, король Джеральд…


* * *

— Признаться, я… и не ожидал, что могу быть столь популярен, — закашлялся Джек.

Лорена уселась на краешек кровати, с ироничной улыбкой наблюдая, как друзья уничтожают жаркое. Сэм лично обнюхал мясо и заявил, что оно говяжье. Лагуна тоже пригласили из дворика в дом, теперь косматый пони задумчиво изучал какие-то старые манускрипты, доставшиеся ведьме от бабушки.

— Что ж, сплетни о твоем безумии и отчаянной войне с Госпожой дошли даже до нашего захолустья. Надо признать — все болели за вас! Леди Морт была изрядной стервой

И даже в нашем, ведьмовском, кругу уважением не пользовалась. Хотя Силу она имела, с этим тоже не поспоришь… Но оставим прошлое. Как вы ухитрились нарваться на Мек-Бека? Разбудить его легко, это все знают. Только управлять воскресшим богом практически невозможно, такой орешек не многим по зубам.

— Мы его особенно не задевали. Скорее, задели одну жрицу. Гагу Великолепную.

— Несравненную, Бесподобную и так далее? Полчаса на перечисление титулов? Удавлю, если встречу! Она опозорила высокое имя вампира! Кровь ей, видите ли, не по вкусу. Энергией питается! Чувства ей подавай… А мы, ведьмы, тоже чувствуем, у нас тоже душа есть…

— О, так и у вас бывает этакая свинцовая усталость после ее разговоров? — поразился Джек.

— Вот именно, — мрачно подтвердила хозяйка. — Довелось как-то встретиться. Вторая встреча будет для нее последней! Я потом чувствовала себя так, будто по мне отряд слонов промаршировал туда и обратно. Я как считаю: хочешь съесть, ну съешь! Чего мудрить, раз уж так устроена. Но чувства отнимать… В общем, пока вы воюете с Гагой — рассчитывайте на меня, но против Мек-Бека я вам не союзник.

— Простите, миледи, но мне показалось, он еще далеко не в силе? — вставил пони, оторвавшись от чтения.

— А кто знает? Рисковать не буду. И вообще, чего это я?! Я же — злая! Ужасная подземельная ведьма!.. Эй, Сэм! Расскажи какой-нибудь анекдот.

— Муж приходит вечером домой… — Маленький пес что-то зашептал в ухо Лорене. Молодая женщина густо покраснела. — А жена ему в ответ…

Ведьма покраснела еще сильнее и повалилась на спину, задыхаясь в приступах нечеловеческого смеха! Счастливый Вилкинс хохотал рядом, болтая в воздухе лапками. Сумасшедший король пододвинулся ближе к Лагуну и шепотом поинтересовался:

— Она нас не съест?

— До завтра — нет. Это точно, — качнул головой пони. — Ты ей понравился. Мой мальчик, я всегда говорил, что ты недооцениваешь силу собственного обаяния.

— Но завтра нам лучше уйти?

— Не стоит искушать бедную женщину. Все-таки она ведьма, а подземельные ведьмы всегда славились наиболее злопакостным нравом.

— Я позабочусь о ней, когда разделаюсь с Мек-Беком. Может быть, она сумеет найти свое счастье там, наверху. — Сумасшедший король прислонился к стене, положил руки на рукоять меча и задремал. Одним из полезнейших талантов, подаренных школой ведуна, было умение мгновенно засыпать в любое время, в любой обстановке. Не спать по две ночи подряд, в зависимости от обстоятельств. В эту ночь Джеку тоже не удалось выспаться.

…От страшного грохота буквально задрожали стены.

— Землетрясение! — вопил перепуганный пес, пытаясь найти надежное убежище под юбкой хозяйки.

— Какое землетрясение?! Успокойся, трус несчастный! Просто кто-то стучит в дверь, — хладнокровно пояснил колдун.

— С такой силой люди не стучат! — продолжал надрываться Вилкинс. — Джек, сейчас же спаси меня, пока я занят спасением этой милой женщины. Не могу же я делать два дела сразу…

Сумасшедший король пожал плечами, поклонился Лорене и неторопливо пошел к чугунной двери.

— Нет… не надо. Это мои дела. Я постараюсь их отвлечь, а вы уходите… — догнала его хозяйка.

— Миледи, я не смею спрашивать, кто там и по какому делу. Просто мне показалось, что вы не ждете гостей. Я попытаюсь убедить их найти другое время для визита.

— Но это… тролли!

— Какая разница? — искренне удивился Джек. Он приоткрыл зарешеченное оконце и оглядел хулиганов. Еще через минуту он уже был за дверью, один против четырех мохнолапых красавчиков с широченными мордами, длинными шестипалыми руками и ужасающим запахом отроду немытых тел.

— Господа, вы разбудили даму. Сегодня у нее был тяжелый день. Мой долг гостя обязывает позаботиться о той, что заботилась о всех нас. Вы не могли бы зайти, скажем, послезавтра, в другое время и в другое место?

— Ам? — недоуменно спросил один.

— Ам, ам! — убежденно подтвердил другой, а Сумасшедший король подумал, что уходить они, похоже, не собираются.

Ближайший тролль взялся за рукав куртки Джека, небрежным движением оторвал его, сунул в рот и удовлетворенно зачавкал.

— Ам! — твердо решили все четверо.

— Вот сегодня у меня не было ни малейшего желания драться, — откровенно пояснил наш герой, расшибая лик тому паршивцу, что дожевывал его рукав. Несмотря на рост и вес, тролль рухнул как подкошенный. Остальные не стали тратить время на приведение товарища в чувство, а всерьез занялись Джеком. Это было так неосторожно… Уже через пять минут добросовестной драки мародеры были разукрашены, как куриные яйца к Пасхе. Однако и Сумасшедшему королю пришлось не сладко. Его зажали в угол. Теснота не давала возможности обнажить меч, а четвертый тролль уже поднимался с земли, зеленый от ярости. В этот момент в дверях показалась Лорена. Величественным жестом указав на нападающих, она грозно приказала:

— Эй, чудовище! Возьми их! Эти четверо твоя добыча, вперед, фас!

Из-за двери раздался такой рык!!! Джек готов был поклясться, что обрушатся горы. Бедные тролли, не дожидаясь появления ужасного зверя, бросились наутек! На пороге появилась белая болонка:

— Ну вот, так всегда. Чуть что — сразу Сэм, Сэм!


* * *

— Вообще-то этому изобретению уже лет сто, — объяснял пони, потряхивая челкой. — Сворачиваем большой лист пергамента в конус и используем для усиления звука. Ну а если к технике прибавить толику колдовства, то результат налицо. Имея в наличии жалкое тявканье маленькой собачки, мы получаем плотоядный рык пятнадцатитонного динозавра.

— Великолепно. Остроумно. Действенно, — поддакивал Джек, в то время как Лорена делала ему примочку на левый глаз. Молодая ведьма улыбалась:

— Они не такие уж страшные. Разве когда голодны или напьются, а так обыкновенные деревенские олухи. Хотя… покалечить, конечно, могут.

— Ничего, ему полезно. Короли, они, знаете ли, ни дня без мордобоя не могут. А уж в скольких потасовках мы побывали вместе, спина к спине в кольце врагов… — мечтательно потянулся песик. — Один раз спьяну даже набили баки здоровенному великану.

— Дибилмэну? Но он наш друг. Сэм, ты что-то путаешь…

— Ничего не путаю. Ты забыл, как он башкой ворота вышибал?

— Ну… Так это же не драка была, это мы ему зуб выдергивали.

— Зуб?! — округлила глаза пораженная ведьма. — Вы удаляли великану зуб посредством вышибания ворот его же головой? Это какой-то совершенно новый способ.

— Зато очень действенный! — похвалился Вилкинс. — У вас тут никому не надо зубы подлечить? Мы от всей души, чем можем, так сказать…

— Нет, нет, попозже. Когда мне надоест голова или у вас будут лишние ворота.

Остаток ночи прошел без приключений. Наутро Лорена накормила друзей завтраком и показала путь.

— Этот тоннель действительно сквозной. Держитесь левой стороны и никуда не сворачивайте. Уже к вечеру он выведет вас на поверхность, а там есть тропа. По ней вы в три дня преодолеете горы. А теперь уходите быстрее…

— Прощайте, миледи. Я благодарю вас за хлеб, кров и сострадание. Пусть удача не покидает вашего дома.

— Уходи! — В глазах ведьмы загорелся опасный огонек. — Джек, милый! Я не смогу долго сдерживать себя, инстинкты берут верх над волей. Возьми, засыплешь свои следы. — Хозяйка пещерного жилища всучила Сумасшедшему королю мешочек с нюхательным табаком. — Если я не выдержу и превращусь в горную кошку, это отобьет обоняние. Вы сумеете уйти. Прощайте…

Друзья двинулись по коридору в глубь горы, освещая путь факелом. Естественно, Сэм молча идти не мог.

— Такая приятная женщина, а грозилась нас съесть! — сетовал белый песик. — Странноватенькое проявление любви, вы не находите?

— Она глубоко несчастна… — грустно пробурчал Джек. — Ей нужно в свет, к людям, только там…

— Она наестся по-настоящему!

— Только там она отогреет душу! Лагун, когда все кончится, я приду за миледи Лореной и дам ей возможность вернуться к жизни.

— Все не так просто, мой мальчик… Нужно ангельское терпение и сильная любовь, чтобы перевоспитать ведьму.

— Вот здорово! А Шелти достанется мне, я ее давно люблю. С того самого момента, когда мы купались в ручейке близ Хауза. О, какая фигура, какие линии, пропорции, грация! А объем бедер…

— Цыц, охальник!

Вот так за разговорами они без особенных бед дошли до выхода из тоннеля. На Северные горы опускалась ночь. Похолодало… никакого враждебного нападения вроде бы не ожидалось. Друзья развели костер, поужинали копченым мясом, заботливо уложенным в сумку подземельной ведьмой. После чего все устроились на ночлег. Джек расстелил плащ прямо между камней, не утруждаясь поисками пещеры. Кудрявая болонка подкатилась ему под бок, а колдун щипал редкую траву неподалеку. Костер почти угас, когда чуткие уши пони уловили незнакомый звук. Это были мягкие, еле слышные шаги крупного зверя. Лагун едва успел поднять тревогу, заметив, как на скале на фоне фиолетового неба ясно вырисовывался силуэт огромной черной кошки. Зеленые глаза с дикой яростью уставились на Джека.

— Лорена? — неуверенно позвал он.

Кошка прыгнула вниз. Это действительно было демоническое животное… Размером с бенгальского тигра, но с большей легкостью в движениях, муарово-черной шкурой и железными когтями, скрежещущими по камням. Кошка зевнула, показывая ужасающие клыки, челюсти сомкнулись, лязгнув, как стальные засовы.

— Значит, табак ее не остановил… — философски заключил колдун. — Только не беги, Джек, это бессмысленно. Смотри ей в глаза и не открывай спину.

— Лорена, Лорена! Это я — Сэм Вилкинс. Маленькая белая собачка. Не ешь меня! Я такой волосатый…

Сумасшедший король подхватил перепуганную болонку и, прикрывая собой конька, вытащил меч:

— Мне очень жаль, миледи, но у нас нет иного выхода…

— Кого ты просишь?! — взвизгнул Сэм. — Она же ведьма! Превратилась в зверя, и ей твои уговоры — что свинье стиральный порошок. Она просто сожрет нас, а поутру опомнится и покается. Бей ее, или я первый тебя укушу!

Кошка хлестнула себя хвостом по ребрам, мягко прыгнув в сторону пони. Серебряный меч метнулся ей навстречу, сверкнув перед самым носом. Зверь недовольно заворчал, и в зеленых зрачках заиграли искорки безумия. Джек тоже издал горловой рычащий звук и… отшвырнул меч.

— Висельник! — взвыл песик. — Ты нас всех погубишь своим благородством!

— Я не хочу ее убивать!

— Возможно, это твоя последняя ошибка… — начал было старый волшебник, но в этот момент черная кошка бросилась в атаку.

Джек кубарем откатился в сторону и, зацепив рукой горсть горячей золы, запорошил морду врага. Новый бросок… Школа ведуна не прошла даром. Сумасшедший король представил себя леопардом, он легко уходил от молотящих ударов лап, двигаясь по кругу, ни на секунду не останавливая движения. Пока ему везло. Обозленное животное потеряло всякий контроль. Слюна капала с клыков, когти бороздили воздух, а оглушительное рычание, казалось, разрывало ночь! Но долго так продолжаться не могло, силы зверя и человека в любом случае не равны. Запнувшись о камень, Сумасшедший король лишь на мгновение потерял равновесие, но и этого мгновения хватило на то, чтобы стальной коготь рванул его предплечье. По несчастью, удар пришелся именно на ту руку, что была открыта из-за съеденного троллем рукава. Кровь хлынула волной! Черная кошка торжествующе зарычала. Джек слабел… Что могли его друзья? Боевой рыцарский конь и здоровенный серый пес мигом разобрались бы с любой зверюгой. Но маленькая болонка… Все возможности Лагуна-Сумасброда выражались сейчас в кратковременном дожде, искрах и еще кое-каких малозначительных заклинаниях. Животное сбило Джека с ног и запустило когти ему в грудь. Еще минута… и белый песик клубком полетел вперед и изо всех сил цапнул кошку за кончик хвоста! Зверь неуверенно оглянулся, Сэм болтался на хвосте, как помпон, но зубов не разжимал. Воспользовавшись этой заминкой, Сумасшедший король нанес кошке сильнейший удар ребром ладони в переносицу! Когти медленно разжались, и страшное существо безвольно рухнуло на Джека…


* * *

— Нет, нет и нет! Давайте рассуждать логично. Если бы в пиковый момент именно я не нанес решающего контрудара, то на первое этой киске пошел бы один наш знакомый психопат, вторым блюдом стал бы средне-упитанный пони с мохнатыми ногами, а в качестве десерта — экзотический компот из коллекционных пород изящных французских собачек. Кто, спрашивается, герой? Козе понятно… Но мое весомое мнение почему-то никого не интересует…

— Джек, — устало попросил колдун, — может, Сэм прав, и ее надо хотя бы связать, пока она без сознания?

— Вот именно! А поскольку сегодня я главный…

— Но вообще-то, на всякий случай лучше связать еще и Вилкинса, — добавил конек, а Сумасшедший король продолжал гладить страшную голову черной кошки, надеясь, что так ведьма быстрее придет в себя. Нет, чувства, обуревавшие его, нельзя было назвать любовью. Скорее он руководствовался жалостью и состраданием, хотя собственные раны, наспех зашептанные Лагуном, не позволяли забыть. какое чудовище лежит перед ним. Неожиданно кошка вздрогнула, потянулась всем телом и забилась в судорогах.

— Сейчас помрет, — с надеждой констатировал песик.

Но все произошло иначе. Шерсть стала исчезать, лапы изменили форму, хвост пропал, череп сменил очертания, и буквально через пару минут друзья увидели совершенно голую Лорену с разметавшимися волосами и большим синяком на лбу. Белый пес с восторгом подкатился к Джеку.

— Ух ты! Ну, что скажешь? Не такая изящная, как Шелти, все объемы раза в полтора больше, но… Вполне аппетитно! Дай я ее поцелую…

— Сэм! Я тебя сейчас в сумку засуну! — возмутился Сумасшедший король, красный как рак.

— Практически все оборотни раздеваются перед новым воплощением, — философски пояснил пони, уставясь взглядом в облака, — Просто невыгодно портить одежду, да и глупо выглядеть волком в штанах или тигрицей в вечернем платье. Мальчик мой, у нас есть во что приодеть бедняжку?

— Зачем?! — взвился было Сэм.

— Сейчас точно получишь! — оборвал его колдун, а Джек быстро стянул однорукавную куртку, кривясь от боли. Лорена тихо застонала и открыла глаза.

— Вы… живы?

— Не волнуйтесь, миледи, все позади. — Сумасшедший король заботливо укрыл молодую девушку.

Сэм, надувшись от важности, почесал лапкой нос и начал торжественно-обличающую речь:

— А не пояснит ли нам обвиняемая в лице присутствующей здесь подземельной ведьмы, с какой целью данная особа в образе дикого существа напала на нижепоименованного Сумасшедшего короля, угрожая ему применением силы с возможным летальным исходом?

— Отвяжись, — попросил Джек, но Вилкинс не унимался:

— Так она что, будет преследовать нас до победного конца? Я не хочу, чтобы меня ели! Если тебе ее царапки нравятся, то это не повод рисковать моим драгоценным здоровьем. Лагун, а ты почему молчишь?

— Ну, чего ты словно с цепи сорвался?

— Цепных болонок не бывает! И вообще, я тут справедливо негодую, а все почему-то смотрят на меня как на врага народа!

Лорена молча переводила взгляд с Лагуна на Сэма, с Сэма на Сумасшедшего короля и не находила, что сказать.

— С вами все в порядке? — осторожно спросил Джек. — Простите меня, если я причинил вам боль…

— Ты действительно сумасшедший… — едва слышно прошептала ведьма и, обняв пони за шею, бурно зарыдала.

— Лагун!

— Я занят.

— Ну, Лагун… не вредничай, старик. Может, я в самом деле чего-то недопонимаю… — Кудрявая болонка смущенно ткнулась носом в колено плачущей женщине: — Эй, хочешь извинюсь?

— Оставь ее, дай человеку прийти в себя. Сумасшедший король деликатно подхватил Вилкинса под пушистое брюшко и отодвинул в сторону, но песик не успокаивался. Он упал на колени, молитвенно сложил лапки и выдал тираду, используя для покаяния самый проникновенный голос:

— Ай… люди добрые! Да простите же, Христа ради, бедолагу горемычного! Скитальца разнесчастного! Сироту вечно голодного! Ай… и нет мне ни дна ни покрышки! Да и за что же такая Божья кара? Грешил да сквернословил не от злонравия, а токмо по недоумию. Отпустите душу на покаяние! Ну, съешьте меня в конце концов, если вам всем от этого полегчает…

Лорена разразилась еще более горьким ревом и, поймав Сэма, прижала его к пышной груди, обильно поливая слезами…

Когда страсти наконец улеглись, вся компания провела часовой диспут, в пылу которого ведьма дважды вновь превращалась в огромную кошку, но более ласкового и нежного зверя Сумасшедший король еще не видел. Лорена даже проводила их до перевала и там простилась навсегда. Правда, Джек был убежден, что обязательно сюда вернется.

После долгого пути и тяжких переживаний прошлой ночи троица улеглась на ночлег рано. Глубокие царапины, нанесенные когтями Лорены, зарубцевались, но на всякий случай Лагун еще разок зашептал их. Когда Сумасшедший король уснул, белый песик подполз к колдуну:

— Многомудрый учитель, не хотелось бы прерывать ваш драгоценный сон, зная, как вы устаете…

— Не юли, висельник! Говори прямо — чего хочешь?

— Да я от всей души, только о здоровье справиться и спокойной ночи пожелать! — деланно возмутился ученик чародея, но пони притопнул:

— Врешь! Опять врешь, я же тебя насквозь вижу, ласковый мой…

— Вру, — потупился Сэм. — Я чего хочу… Ты… это… Дай мне копытом по башке!

— Чего?!

— Ну, стукни разок по затылку, жалко, что ли?

— Самюэль, ты сошел с ума!

— Еще нет, но очень хочется…

— Зачем, черт тебя подери? — захлопал ресницами пораженный Лагун-Сумасброд.

— Понимаешь, от зависти… Вон Джек, сумасшедший, к нему все девки липнут. По причине жалости и сострадания. А я? Я чем хуже? Думаю, одного удара по черепу будет достаточно. Как ты полагаешь, психованная болонка способна всерьез увлечь молодую, привлекательную женщину?


* * *

Рано поутру друзья двинулись в путь. В горах вообще особенно не разоспишься — больно студено ночью… Нахохлившийся Вилкинс сидел на крепконогом пони и хмуро поглядывал на Джека, идущего впереди. Судя по всему, в результате вчерашней беседы он все-таки схлопотал тумака, но по другому месту. Один раз Сэм даже сделал попытку все решить самостоятельно, изобразив падение с лошади, сопровождаемое травмой головы о камушек. Ну, что сказать… Треснулся он знатно! Аж искры из булыжника посыпались, но вот результат… Явного сдвига мозгов не произошло, а желания повторить отчего-то уже не возникало. «Ладно, — решил про себя песик, — я вам такого психа насимулирую, ни одно светило науки не догадается! Вот только дайте дойти до людей…»

Около полудня компанию окружила хорошо организованная банда горных гномов. Не путайте с равнинными! Бренд Бреддоуз и его друзья были душевными ребятами, ценящими хорошую работу, доброе застолье и лихие шуточки. Эти же — черные гномы с гор — имели и впрямь грязно-серый оттенок кожи, выпученные глаза, более высокий рост и длинные, почти до колен, руки. Поговаривали, что они и не гномы вовсе, а некий подвид измельчавших гоблинов. Война, грабеж, нападения из-за угла, зависть к людям, патологическая ненависть ко всему красивому — вот отличительные черты этого славного племени. Джек и тут попробовал решить дело миром, попросил, чтобы им всего лишь дали пройти, но в ответ полетели копья. Если бы Сумасшедший король честно сражался против сотни черных гномов, он победил бы! Однако бой в горах выглядел несколько иначе. Прыгая по камням и расщелинам, Джек напрямую столкнулся лишь с пятью врагами. Прочие, прячась за скалами, обстреливали его камнями, короткими копьями и дротиками. А когда неожиданное нападение так же неожиданно оборвалось, встревоженный Лагун доложил, что Сэм пропал!

— Как пропал?

— Ринулся в бой, гладиатор несчастный! Тебя спасать отправился. Кого-то он там лихо тяпнул, я сам вопль слышал. А тут два сквернавца попытались накинуть мне веревку на шею и увести. Ну, знаете ли, послушный цирковой пони — это одно, а…

— Куда они потащили Сэма?! — не выдержав, перебил Сумасшедший король.

— Понятия не имею. Как, впрочем, и особенного желания спасать эту пародию на благородного пса.

— Не шутите так, Лагун… Я знаю, что он здорово досаждал вам последнее время, но такой уж у него характер. Ведь по натуре Вилкинс отличный парень…

— Груб, невоздержан, недисциплинирован, трусоват, слабоволен, скудоумен, нахален, неусидчив, болтлив, бессовестен, нескромен, беспринципен, хамоват, — закатив глаза, пустился перечислять пони.

— Но спасать его надо! — твердо заключил Джек.

— А куда денешься? — вздохнул колдун. Они двинулись по перевалу, благо кровавые следы бежавший враг даже не пытался замаскировать. Никаких признаков засады тоже не наблюдалось, хотя какая это засада, если признаки видно? Уже через полтора часа Сумасшедший король разглядел черные фигурки похитителей. Невдалеке темнела серая крепость самой простой архитектуры, так что внешне она напоминала скорее груду камней. Но узкие бойницы, стражи у входа, дым над стеной, гортанная перекличка часовых указывали на то, что перед друзьями настоящее разбойничье логово.

— Не успеем, — задумчиво отметил колдун, глядя, как черный гном с трепыхающимся мешком за плечами исчезает в воротах.

— В мешке Сэм? — уточнил Джек.

— Вполне логично. Я и сам не нашел бы для него лучшей упаковки.

— Надо будет дождаться темноты и попробовать его выкрасть.

— Я на уголовщину не пойду! — уперся пони. — Хватит и того, что вы, прохиндеи, вечно втягиваете меня в кучу мелких хулиганских поступков. В конце концов — я серьезный ученый! У меня уйма собственных планов, интересные проекты, задумки, поиски… Я книгу хотел написать! Для пожилого человека моего склада ума, возраста и положения беготня за болонками, укрощение ведьм и война с воскресшими богами — явный перебор. Джек, я устал!

— Простите… — Сумасшедший король смущенно склонился перед нахмуренным коньком. Что он мог сказать? Оправданий не было, как не было и иного выхода из сложившейся ситуации — только борьба.

— Ладно… Я погорячился. Давай обсудим твои предложения. Как ты намереваешься проникнуть в крепость? Не думаю, что ночью она хуже охраняется…

— Ее стены сложены из грубых валунов, так что перелезть внутрь не составит труда. Главное, как-то узнать, где они держат Вилкинса. Тогда я ударил бы в определенном направлении и не тратил времени на поиски и беготню. Конечно, неплохо бы каким-то образом отвлечь внимание хозяев… Пожар, наводнение, нападение несуществующих врагов, еще что-нибудь в этом роде. Чем больше неразберихи, тем лучше. В суете на меня будут обращать меньше внимания.

— Вот и отлично. Значит, мне надо всего лишь устроить средней силы землетрясение или организовать скромное извержение вулкана. Я подумаю, до вечера еще полным-полно времени.

Пока Лагун-Сумасброд задумчиво щипал травку, Джек ушел на разведку. Он осторожно проверил все возможные подходы к логовищу черных гномов, попытался хотя бы примерно сосчитать количество воинов противника, выяснил, где расставлены часовые, какие здания находятся в глубине двора, какова глубина рва, высота стен и где наиболее уязвимые для штурма места. Ближе к вечеру окончательный план был утвержден. Сумасшедший король разделся до пояса, раскрасил тело и лицо углем из костра, отстегнул от пояса ножны, обильно смазал жиром сапоги.

— Ну, так я пошел?

— Пойдем вместе. Мне тут пришла в голову интересная мысль. На цунами я сейчас не способен. Давай начнем с чего-нибудь не очень крупного…


* * *

…Двух часовых Джек снял совершенно бесшумно, просто мягко стукнув каждого кулаком по шлему. Гном, он и есть гном — много ли ему надо? По заклинанию колдуна загорелось сухонькое деревцо, противно пахнущий дым начал целенаправленно проникать в крепость. Однако, вопреки чаяниям друзей, никакой суматохи и беготни не поднялось. Сумасшедший король с некоторым удивлением отметил, что все гномы, исключая лежащих без сознания часовых, толпились у главной башни. Они так увлеклись происходящим внутри, что ничего не замечали. Джек подполз поближе. Судя по всему, в башне шла проповедь. Голос проповедника казался безумно знакомым. Джек, цепляясь за выступы камней, поднялся по стене к маленькому окошечку, влез в него и изумленно уставился вниз. Там, на грубо сколоченном алтаре, в полный рост стоял Сэм Вилкинс собственной персоной, разглагольствуя самым бессовестным образом:

— Итак, вас всю жизнь убеждали, что великая сила может быть заключена только в великом теле. Это ложь, дети мои! Это происки врагов, недовольных нашим ростом. Да, сейчас я маленькая белая болонка, но мой дух… мой порыв, мой энтузиазм, мой ум, в конце концов! Не в каждом громиле наберется хоть капля той жизненной мощи, которая переполняет мою грудь. Пусть мы все невелики в их понимании, — гул согласных голосов, — но они не смеют смотреть на нас свысока! — Радостный рев полного взаимопонимания. — Мы не пыль под их сапогами! Мы достойны внимания, и пусть те, чей рост заставляет их стукаться пустой башкой о тучи, смотрят себе под ноги. Пусть получше смотрят! Иначе они споткнутся о нас, упадут и расшибут свои высокомерные лбы!!!

Среди слушателей уже бушевала целая буря восторга. Джек покачал головой и подумал о том, что ученик чародея все-таки немало нахватался из риторических лекций своего наставника. Ну а то, чем закончил белый песик, окончательно поразило Сумасшедшего короля.

— А теперь какой-то полумертвый труп, воскресший бог, недобитый анахронизм, сутенер и пьяница, решил съесть всех нас для увеличения и без того непотребного роста. Сколько можно терпеть это оголтелое хамство? Сколько можно экспериментировать над реликтовой расой Черных гномов?! Натерпелись! Хватит!!!

Никто бы не поверил, что две-три сотни гномов могут так орать. Башню буквально трясло от мощнейшего резонанса. Джек едва не вывалился из окна и был вынужден признать, что в умении обращаться с толпой Вилкинсу нет равных. Меж тем по кругу уже пошел большой медный ковш с красным вином причастия. Сэм «причащал» всех, увлекся и, кажется, перебрал. Его речь стала эмоциональней и насыщенней, хотя путаница в словах была явная:

— Так вот… Это ходячее суеверие уже пыталось невежливо посмотреть в мою сторону! Этот… Мек-Бек? Мяк-Бяк? Тык-Мык?.. Он мне угрожал! Он — мне! А сам, пардон, штаны забыл надеть… туда же, грозить…

В этот момент песик поднял глаза наверх и узрел Джека.

— Ой… Ты чей-то перемазанный такой? Слезай… Эй, вы! Все! Смотрите сюда!

Сумасшедший король спрыгнул вниз и сел поудобнее рядом с Сэмом.

— Но он же враг, — неуверенно вякнул какой-то гном помоложе.

— Цыц! — обрушился на него ученик чародея. — Молчать, таракан несчастный! Это тебе не дис-кус-сионный… как его? Тут я разговариваю, в общем… — Он гордо выпятил пушистое пузо и заявил: — Представляю всем моего воспитанника Джека по прозвищу Сумасшедший король! Начинал с простого психа, а добился королевской коровы… в смысле — короны! Он и поведет нас на святую войну против Мек-Бека. Велю всем сейчас же присягнуть на верность моему шизоидному другу!

— Ты чего несешь?! — шепотом зарычал Джек.

— Не мешай мне плести интригу, — огрызнулся Сэм, — Детали потом. Главное, что они меня слушаются. Эй, вы! Я сказал — присягнуть моему другу!

Черные гномы, самое склочное и беззаконное племя, молча, один за другим подходили к Сумасшедшему королю и в знак полной покорности целовали ножны его меча. Надо признать, что при всех своих минусах клятву они держать умели…


* * *

— Ну, так вот, вытаскивают они меня из мешка и несут к своему пророку. Его, видишь ли, радикулит замучил, а какой-то умник ляпнул, что собачья шерсть для этого дела первейшее лекарство.

— Так они хотели содрать с тебя шкуру? — ахнул Джек. — Поначалу — да! Как вспомню, так вздрогну. Но потом решили, что меня надо тепленьким привязать к пояснице.

— Значит, на нас напали только из-за собаки, — заключил колдун. — Могли бы и так попросить, не думаю, чтобы мы долго торговались.

— У, пенек мохноногий! Тебе дай волю — от бедного пса и хвоста не осталось бы. Ну да ладно… Привязали меня.

Этот тип лежит на боку, и лекарствами от него разит со страшной силой. Мне же дышать невмоготу, собачий нюх в сто раз тоньше человеческого, а тут он, поганец, почесался и на другой бок. Как лапу мне придавил! Ой, мамочка! Я аж взвыл дурным голосом и послал его на трех языках попутным ветром, прямым курсом, с полным коробом теплых пожеланий за плечами. Кто же знал, что он говорящих собак не видел? В общем, скопытился субчик… Лежит, не дышит. Что ж мне, труп от радикулита лечить? Фигу! Развязался, тут стража входит. Хватают пророка, а он уже почил. Ну, крики, шум, истерика. Один бородатый поймал меня за шкирку — вот тут оно и стукнуло! Как озарение какое… «Пусти, — говорю, — негодяй! Мое тело хороните, а душа моя будет обитать в этой чудной, обаятельной болонке до лучшей инкарнации!» Они аж обалдели все. Собака заговорила, сам понимаешь… Стоят, мнутся. Пришлось добавить построже — поверили, засуетились. Ну, не гений ли я после этого?!

— Гений, — кивнул Джек.

Пони намеревался отпустить что-то язвительное, но передумал. В конце концов это действительно лучше, чем война и мордобой. Убедить суеверных гномов, что душа их пророка вновь обрела пристанище в живом существе — дело не хитрое. Будем надеяться, кончится эта афера тоже безболезненно. А пока все трое друзей отдыхали в главном зале вражеской крепости, подъедали ужин и строили планы дальнейших боев с Мек-Беком. Джек был настроен сейчас же перевалить через горы, вновь вернуться к владениям Гаги, разнося в пух и перья все, что будет шевелиться на пути. Сэм настаивал на непременной мобилизации всех черных гномов, выдаче ему белого коня для удобства руководства войсками и нескончаемой войне с древним богом за освобождение отдельного куска территории, придании ему статуса суверенного и назначении Вилкинса уездным королем. Однако шутки шутками, а действовать пришлось по плану, выдвинутому колдуном. Лагун-Сумасброд дал молодежи порезвиться и заключил так:

— Сами вы не справитесь. Даже на одну Гагу силенок не хватило. Надо поднимать всю страну. Если нам все же удастся перейти горы, а это весьма проблематично, то мы попадем в район Трехгорья, где и попытаемся отыскать Герберта. От него пошлем весточку твоему брату Лоренсу, пусть готовится к походу. Ну а там кликнем всех наших и развернутым строем ударим по врагу.

— А впереди я на белом коне! — восторженно влез белый песик.

— Угу, а следом Джек на Дибилмэне и я в карете под балдахином со стенобитными орудиями под мышкой, — съязвил колдун.

— Но, по-моему, все же не стоит отказываться от достижений Сэма в вербовке новых союзников, — напомнил Сумасшедший король, и пони с ним согласился:

— Не спорю. Кое-чему этот дурень все же выучился. Завтра же обеспечь нам почетный эскорт из черных гномов вплоть до полного перехода через перевал.

— Я подумаю, — надулся от важности Вилкинс. — Полагаю, что к утру дам более определенный ответ.

— Ну не паршивец ли? — вздохнув, шепотом сказал Лагун.

— Паршивец! — честно признал Джек.


* * *

С рассветом мохноногий конек растолкал Сумасшедшего короля. Судя по общему нахмуренному виду пони, дела шли не важно.

— Вставай, мой мальчик, у нас проблемы.

— Сэм объелся?

— Хуже. Сейчас он вернется и доложит обстановку, но вроде бы эти черные недомерки утверждают, что пути через горы не существует.

— Не может быть. Здешние вершины никак не выглядят непреодолимыми. Возможно, гномам это и не под силу, но нам…

— О нет! Черные гномы выросли в этих горах, они такие скалолазы, что мы им и в подметки не годимся. Здесь что-то другое…

Бородатые стражи торжественно внесли белую болонку. Взгляд Сэма был мутен и счастлив.

— Ты скоро заплывешь жиром от таких излишеств, — наставительно заметил колдун. — Тогда тебя будут просто вкатывать в помещение.

— Смейтесь, смейтесь, — беззлобно хмыкнул песик — Джек, звезда манежа уже рассказала тебе о наших сложностях? — В общих чертах…

— Ну вот. Путь через горы, конечно, есть. Однако он уже лет двести под запретом. Кто-то страшный изуродовал тропу в ущелье, оставив там Каменные Следы. Никаких обходов, объездов, облетов нет. Сама тропа выложена красным туфом, и если ты ступишь не на ту плиту — все… Оборачиваешься в камень. У моих подданных даже есть вид гражданской казни — виноватого гонят палками по Каменным Следам. До четверти пути еще не доходил никто. Если очень интересно, так в соседней башне штук тридцать этих каменных истуканов. Прям музей…

— Да… задачка, — протянул Сумасшедший король. Он прижался лбом к прохладному лезвию серебряного меча и погрузился в глубокое раздумье.

Лагун и Сэм еще какое-то время спорили относительно природы страшной тропы, но быстро выдохлись. Каждый забился в свой уголок, предавшись невеселым размышлениям. Неулыбчивые серые воины принесли завтрак на троих. Ели молча, каждый прорабатывал свой собственный план грядущей кампании. Джека вновь одолевали сомнения, рисковать собственной головой он считал просто необходимым, но его друзья… Конечно, если в камень обратится он или Сэм, то уж Лагун-Сумасброд найдет способ расколдовать их. Но что будет, если на волшебную плиту наступит сам колдун?

— Паршиво будет! — мрачно подтвердил ученик чародея, понимавший своего друга с полувзгляда.

— Дети мои, вообще-то такого рода колдовство обычно имеет самую простую степень разгадывания, — прокашлялся пони, потом, небрежным кивком отбросив со лба челку, продолжил: — Склонен предположить, что в данном случае мы имеем дело с так называемой Восьмеркой. Существует бесконечное разнообразие магических заклинаний, основанных на применении простейших чисел. Обычно это — тройка, пятерка, семерка и десятка. Двойка, четверка и восьмерка считаются более простыми, к ним легче подобрать логическое решение. То есть, поясню для недалеких, данный вид магии располагает в хаотическом или логическом порядке все рабочие системы «ключ» и «замок». Значит, если вы угодили под «замок», в смысле — окаменели, не спешите волноваться. Где-то рядом находится «ключ», в смысле — точка, снимающая заклинание. Движение туда-сюда, принцип двойного взаимопроникновения светлого в темное и наоборот. Вот вам элементарное понятие Восьмерки.

— Следовательно, у нас есть шанс пройти, — заключил Джек.

— В целом — да. Но риск очень велик. Даже я не смогу отличить одну плиту от другой. Магическое зондирование в данной ситуации ничего не даст.

— Не переживай, Джек! — бодро утешил белый пес. — Лоренсу наверняка понравится твой памятник в натуральную величину, выставленный на центральной площади Бесклахома.


* * *

Уговорить черных гномов сопровождать друзей в пути по Каменным Следам Вилкинсу так и не удалось. Бедолаги падали ниц перед своим пророком в лице разгневанной болонки, умоляя позволить им умереть здесь же. Суеверный ужас перед колдовством был куда сильнее уважения к начальству, хотя, например, вождь ценился ниже старейшины клана, а старейшины в свою очередь благоговели перед пророком. В пророки обычно избирался какой-нибудь бесноватый старичок, изъясняющийся исключительно туманными заумностями. А если к его смерти не находился новый, то считалось, что душа мудрейшего витает вокруг, ища себе новое воплощение. Сэм просто идеально вписался в эту систему. Но… в определенных случаях был бессилен даже он. В конце концов сошлись на том, что пророку экстренно необходимо насытить себя новыми знаниями из-за гор и спасти свой народ от заколдованных плит. Для этого он в компании пони и Сумасшедшего короля пойдет по Каменным Следам. Всем черным гномам было велено усердно молиться и соблюдать строжайший пост. На всякий случай белый песик назначил себе восприемника.

Трое героев вновь пустились на поиски приключений. До опасного места они добрались часа за три Ущелье в самом деле было непроходимым. Словно отполированные до зеркального блеска, стены уходили под небольшим углом в поднебесье, так что образовывали что-то вроде трапеции, сужающейся кверху. Ни один альпинист не смог бы подняться по ним даже на десяток локтей. Снизу блестела на солнце великолепная дорога, мощенная красно-коричневыми плитами размером как раз в ступню среднего человека. Никаких опасностей не ощущалось, все казалось мирным и обыденным. Разве что цвет вызывал неприятные ассоциации.

— Фу, словно запекшейся кровью все залито! — возмущенно тявкнул ученик чародея.

— Так и есть, — откликнулся Лагун — Одним из стандартных ингредиентов этой магии является драконья кровь.

— Интересно, эту развлекалку нам тоже Мек-Бек подсунул?

— Не преувеличивай его возможностей, — фыркнул пони. — Он, конечно, изрядная бяка, но не стоит на него всех собак вешать.

— Даже одной не стоит, — подумав, подтвердил песик, представив себе древнего бога с повешенной собакой на шее.

— Вопрос в другом, — напомнил Джек, возвращая друзей к действительности, — как будем рисковать — в шахматном порядке или наугад?

Все призадумались, а потом колдун предложил:

— Сэм, поймай мышку.

— Я что — кошка?

— Не спорь со старшими! Нам нужно с десяток живых мышей для эксперимента. Или есть добровольцы на предмет окаменения, пока я буду искать способ снять заклятие?

Добровольцев не было. Вилкинс, тихо ругаясь, отправился на охоту. С мышами в горах оказалось туговато. После полуторачасовых трудов удалось отловить двух.

— Нет, болонки для этого не предназначены! — твердо решил измотанный Сэм. — Мы должны лежать в спальнях у королев и питаться деликатесами, веселя хозяев сытым пузом…

— Двух мало!

— Да их здесь вообще нет! Это все-таки горы, а не амбар с мукой.

— Сам знаю! Не дерзи! — притопнул копытцем пони. — Но двух дохленьких мышек мне все равно мало. Ладно, попробуем из ничего сделать нечто. Джек, ты должен внимательно и аккуратно исполнять все мои указания. Берешь зверюшку за хвостик и кладешь на плиту. Окаменеет — забирай ее назад, но не касайся розового туфа. Если все в порядке, помечай плиту крестом и двигайся дальше. Обычно «живая» плита является ключом и должна вернуть каменной мышке прежний облик. Вопросы есть?

— Все ясно, учитель. — Джек храбро взял мышь за хвост и бодро двинулся вперед.


* * *

Мелкий грызун окаменел на четвертой плите. По совету колдуна Сумасшедший король переложил потяжелевшую мышь на «ключевую» плиту, предварительно помеченную процарапанным крестом. Зверек зашевелился.

— Ожила! — удовлетворенно заметил Сэм. По причине отчаянной храбрости он крайне осторожно следовал за другом, ступая лишь на проверенные плиты.

— Значит, моя гипотеза сработала, — тряхнул головой пони. — Хорошо и полезно иметь в отряде образованного человека. Будем продолжать движение по намеченному плану. Но помните: один неверный шаг — и вы памятники!

— Зато на похороны не тратиться, — бодренько поддержал белый песик, вежливо пропуская Джека вперед.

В целом все шло как надо, и друзья, взопревшие от напряжения, дошли до середины заколдованной тропы. Невероятное везение сопутствовало им. Ученик чародея уже настраивал себя на торжественное празднование удачного перехода. Вот тут от Джека сбежала мышь! Он ее положил оживать на помеченный участок, а она, очухавшись, метнулась зигзагами вперед и окаменела шагах в трех от друзей. Расстояние небольшое, но кто мог поручиться, каким путем она туда попала? Все замерли…

— Ты что наделал?! — вытаращил глаза Сэм.

— Я не нарочно.

— Мамочка-а-а-а!!!

— Без паники! — прикрикнул колдун. — Ничего особенного не произошло! Возьмем другую и продолжим эксперимент. Мальчик мой, достань вторую мышь.

Сумасшедший король сунул руку в карман куртки и похолодел. Пусто!

— Не тяни. Не пугай бедную, хорошенькую собачку — у меня уже давление повысилось от нервного перенапряжения. Сейчас дымиться начну.

Джек лихорадочно обшаривал карманы, вынул меч, посмотрел в ножны, за отвороты сапог — бесполезно. Серая плутовка исчезла.

— Он ее потерял, — простонал Сэм, падая в обморок. Впрочем, сделал он это без суеты, растянувшись на безопасной плите, скрестив лапки на груди и подвернув хвостик.

— Лагун… Она сбежала, — честно признал Сумасшедший король. Он почесал в затылке: — Может, используем для этой цели Сэма, пока он в бессознательном состоянии?

— Что?! Не позволю!!! — возопил пес, мгновенно приходя в себя.

— Вообще-то… это выход, — согласно тряхнул челкой старый волшебник и, не обращая внимания на истеричные вопли протеста своего ученика, продолжал развивать мысль: — Вилкинс не такой тяжелый, его можно будет переносить с плиты на плиту, не надрываясь. Потом, уж он-то точно не сбежит. Опять же, некоторая доля неподвижности явно не повредит его холерической натуре. Джек, от визга этого типа у меня звенит в ушах, поставь его на какую-нибудь плиту, пожалуйста.

— Убийцы, — высокопарно выдохнул Сэм. Отступать было некуда, силы более чем неравны, оставалось одно — торжественная речь благородного негодования: — Не прикасайтесь ко мне своими грязными лапами! Мне давно следовало понять, сколь черствые и бездушные существа меня окружают. О, детская наивность! О, милая непосредственность! О, сердечная доверчивость беззащитной болонки! О…

— Самюэль, лучше по-хорошему — иди на плиту! — сурово нахмурился пони.

— Да! Я сам сделаю роковой шаг. Я не позволю продажным рукам этого тупого наемника, которого я считал братом, даже тронуть мою невинную, белоснежную шерсть. Честь, Совесть, Благородство — почему вы покинули этот мир?!

— Но, Сэм… Прости меня, мы не можем поступить иначе… Если окаменею я, вам не перетащить меня на «ключевую» плиту. Если окаменеет Лагун, то мы рискуем вообще остаться без советчика. Я не смогу долго таскать каменного пони с места на место.

— Настоящий король не унижается до объяснений, а самозванцам я не повинуюсь! — язвительно выдал песик.

— Ах ты, шавка плешивая! — взорвался праведным гневом Джек и попытался ухватить Вилкинса за ухо.

Ученик чародея, как мячик, запрыгал по уже отмеченным плитам, радостно визжа:

— Не поймаешь, не догонишь!

— Прекратите, остолопы! — взревел Лагун-Сумасброд, перекрывая путь разгоряченному Джеку. И тут великий колдун наступил задней ногой на неизвестную плиту — маленький пони превратился в камень.

— Это ты виноват! — дрогнувшим голосом заявил песик и, оступившись, замер в позе балерины. Двое друзей Сумасшедшего короля смотрели на него каменными глазами…


* * *

— Ну и что ты будешь делать? — сам у себя поинтересовался Сумасшедший король и сам же ответил: — Возможностей несколько. Можно долго и грязно ругаться. — Джек собрался было приступить к сему действию, однако передумал. — Вариант второй — впасть в панику и побиться в истерике, — Он набрал побольше воздуха в легкие, но вовремя сообразил, что подобное поведение более присуще Сэму. — Может, порассуждать на данную тему с точки зрения классической философии? Пожалуй, Лагун-Сумасброд так бы и поступил, но я — не он. — Джек тяжело вздохнул и решил: — Что ж, будем действовать, исходя из принципов элементарной логики.

Для начала Джек дотянулся до каменной болонки и, взяв ее на руки, тревожно огляделся. Дело в том, что процарапанные рукоятью меча кресты на «живых» плитах медленно таяли. Они просто затягивались, как будто были нанесены не на твердый туф, а на жидкое тесто. Вблизи крест еще едва-едва различался, но на пару шагов назад плиты уже были абсолютно одинаковые. Когда все шли друг за другом, след в след, они этого не замечали, но сейчас…

— Положение — хуже некуда! — прокомментировал Джек. — Проклятое колдовство отнимает у нас последние шансы. Что ж, Лагун не мог все предусмотреть… Хотя, если бы метод отметки плит был так прост, черные гномы давно одолели бы тропу. Ладно… Не хотите по-хорошему, будет по-вашему, — Он с трудом подтянул к себе каменного пони, водрузил на седло Вилкинса, крепко привязав скульптуру собственным ремнем, и, подсев под конька, одним рывком водрузил обе статуи себе на плечи.

— А теперь — вперед! Пусть я буду сумасшедшим, но и загадка не подчиняется логическому решению. Пойдем путем непознаваемого хаоса. В худшем случае получится довольно забавный монумент!

Джек прикинул расстояние, сдвинул брови и большими прыжками бросился бежать. Людям с нормальной психикой такая задача не по плечу, но Сумасшедший король, собрав в кулак всю силу воли, упрямо двигался вперед, шатаясь под тяжестью двух каменных изваяний. Он делал то, что должен был делать, и не было предела бешеному авантюризму героя. Он не мог не победить!

Когда Джек пришел в себя, то с тупым безразличием понял, что стоит на утоптанной горной тропе. Каменные Следы едва не касались его пяток. Он почти грохнул задние ноги пони на розовый туф и коротко выдохнул, когда его друзья приняли прежний вид. Пытаясь обнять за шею колдуна, он сумел сделать лишь один шаг… Нечеловеческая усталость все же свалила его. Уже падая, Сумасшедший король почувствовал, что его тело странно каменеет, да и усталость ли это? Статуя Джека упала на первые плиты Каменных Следов…


* * *

Где-то далеко, за Северными горами, в подземельях замка Гаги Великолепной, светловолосая девушка упрямо терла длинную цепь кандалов о выступ камня. Ее хорошо кормили, Мек-Бек назначил жертвенный день ровно через месяц после памятных событий в кровавом храме. Шелти не испытывала особенных сомнений в том, что Сумасшедший король с друзьями выпутается из любых передряг и спасет ее. С другой стороны, она со скуки старалась облегчить им эту задачу, покончив с унизительным сидением на цепи Длинная цепь, прикованная к кольцу в стене и схватывающая девушку за лодыжку, позволяла вольно гулять по камере, но дочери рыцаря этого было мало. В то время как первая мышь пробежала на заколдованную плиту, Шелти поняла, что нужное звено едва держится…


* * *

Добрый отец Доминик, исповедовавший умиравшего священника, освободился лишь через неделю Денно и нощно молясь у постели собрата, он был настолько усерден, что больной… выздоровел! Еще на несколько дней монаху пришлось задержаться для полной уверенности в состоянии здоровья пациента. Пожилой священник воспринял это с присущей ему кротостью и смирением, как дополнительное испытание в суете мирской жизни. За это время он получил от крестьян массу полезных сведений. Многое из случайных разговоров, слухов, домыслов и сплетен показалось ему очень важным. Что-то ненормальное творилось в близлежащих деревнях. Например, днем окрестные жители всячески прославляли Гагу Великолепную, местную управительницу, чей замок стоял за лесом, а ночью пугали ее именем детей. Случайные приезжие исчезали невесть куда, а бродячие цыганские таборы обходили эти места далеко стороной. Здешние жители явно боятся ходить в церковь и не верят ни во что, смирившись с ролью убойного скота. Проводя редкие минуты отдыха за логическим анализом информации, он чувствовал, что медоточивый образ улыбчивой властительницы наливается черными красками. Безуспешно ожидая своих друзей, отец Доминик начал собственное расследование и, не выходя из деревеньки, дознался, что замок Безупречной посетили трое мужчин и молодая девушка. Но оттуда, традиционно, не вернулись. Прекрасно зная характерец всей компании, священник быстро смекнул, что Джек со товарищи попал в крупную переделку. Но, будучи по натуре человеком робким и застенчивым, не полез штурмовать замок, а, взяв у выздоровевшего собрата лошадку, отправился восвояси. Куда именно — не знал никто…


* * *

А у Каменных Следов разгорелся жаркий спор, в любую минуту готовый перейти в смертоубийство.

— Не буду я его тащить, он тяжелый!

— А я тебе говорю — слезай! Слезай и помоги мне, негодник! Вдвоем мы сумеем его выручить.

— Да как же я слезу?! — взвыл замученный Сэм, — Этот сумасшедший так привязал меня к твоей спине, что у меня все пузо расплющило! Я сейчас больше похож на мохнатого цыпленка табака, чем на болонку.

— Перегрызи ремень! — приказал колдун.

— Издеваешься, да? Нашел крокодила…

— Да ты хоть попытайся! Пойми, дурачье, без Джека нам все равно никогда не стать людьми. Мы даже достойными представителями животного мира быть не можем, так и останемся декоративными зверюшками. Нам не найти пристанища…

— Ну, кому как… Болонки, знаешь ли, всегда в цене!

— Если ты сейчас же не возьмешься за дело, — окончательно осатанел Лагун-Сумасброд, — я начну валяться на спине, пока не сделаю из тебя мокрый коврик!

Сэм смолк. Какое-то время просто молчал, потом, так же молча, вгрызся в ремень. Ученик чародея трудился с завидным упорством и уже через час был на свободе. В смысле — рухнул с пони, не в силах даже пошевелить затекшими лапками.

— Хватит валяться! — строго прикрикнул колдун. — Попробуй набросить пряжку ремня на шпору левого сапога Джека.

— Нет проблем, — едва слышно выдохнул бедный песик. — Сегодня я особенно похож на ковбоя!

С восьмой или девятой попытки затея увенчалась успехом. Долгими объединенными усилиями друзей Сумасшедший король был сдвинут с опасной плиты. Мгновенье спустя он чуть не задушил Вилкинса в объятиях. Почти в ту же минуту из-под воротника Джека выскочила «исчезнувшая» мышь и с нахальным писком скрылась в камнях. Трое друзей яростно засопели.

Много позже, расположившись на солнцепеке, веселая троица предавалась бессовестному обжорству. Черные гномы добросовестно загрузили седельные сумки колдуна лучшими припасами, так что их «пророк» чувствовал неодолимое желание переименоваться в Шарика. Он и в самом деле круглел на глазах.

— Погодка сегодня — чудо! — умиротворенно отметил Джек.

— Теплынь… Любви хочется, — мечтательно поддержал пес.

— И всего в двух днях пути находится Трехгорье Герберта, — встрял Лагун-Сумасброд. — Там проведем военный совет, соберемся с силами, пошлем весточку Лоренсу, мобилизуем войска, поднимем народ и всей мощью ударим по Мек-Беку!

— Ну вот, — сумрачно буркнул его ученик, — ты ему о лирике, о душевных порывах, о возвышенных материях…

— Он шутит! — Джек остановил ретивого пони. Еще немного — и Вилкинс наверняка схлопотал бы копытом по пушистому лбу. — Вы абсолютно правы, учитель. Сегодня ночуем подальше от Каменных Следов, а к завтрашнему вечеру, возможно, и одолеем горы.

— Господи, дай мне силы вытерпеть выходки этого фрукта до Трехгорья. А там я упрошу Герберта превратить его в бессловесную шавку! — горячо простонал старый колдун.

В общем, микроклимат в компании быстро восстанавливался. Сэм подтрунивал над Джеком и его неожиданной симпатией к молодой ведьме. Сумасшедший король столь же весело острил по поводу липового пророческого дара своего мелкого мохнатого друга. Лагун-Сумасброд снисходительно слушал их пикировку, временами вставляя шпильки тому и другому. Им и вправду оставалось не так далеко идти. Благодаря сквозному тоннелю и заколдованной тропе они умудрились сократить путь через горы вчетверо, да еще остались все живы-здоровы — пара шишек не в счет, — а единственной серьезной потерей являлось отсутствие одного рукава на куртке Джека.

Ночь прошла достаточно спокойно. Но утром все были разбужены явственным содроганием почвы. С ближайшего склона катились камушки, земля гудела, тяжелая поступь неотвратимо надвигалась.

— Бежим! — взвыл пес. — Бежим куда-нибудь, на нас надвигается нечто ужасное! У меня расстроенная нервная система…

— Может, все же посмотрим, кто там? Лично мне эти шаги напоминают нашего общего знакомого, старину Дибилмэна.

— Ты прав, Джек, — кивнул пони, невозмутимо помахивая хвостом. — Данные шаги действительно идентичны шуму, производимому крупным великаном средних лет, обладающим приличным весом и почти наверняка самыми изысканными манерами.

— Дибилмэн, говоришь? — несколько приободрился Сэм, — Ну, это уже не очень страшно. Хотя в таком виде я не хотел бы с ним встречаться, он и в бытность мою крупной собакой не всегда меня замечал…

В тот же миг из-за скалы вышло огромное длинноволосое существо.

— Это не он, — признал Джек.

— Вот и я говорю, что бы ему здесь делать? — невинно захлопал длинными ресницами колдун. Над друзьями возвышалась великанша!


* * *

На вид ей было лет сорок — сорок пять, но так как понятия возраста у великанов довольно своеобразные, то можно было смело прибавить к этим цифрам сотню-другую. Волосы длинные, тщательно уложенные в подобие Вавилонской башни. Одежда напоминала нечто среднее между пыльным ночным пеньюаром и смирительной рубашкой. На шее висели резные цепи: от золотых до якорных. Как и всякая женщина, великанша пользовалась косметикой. Глаза она, похоже, подводила полной ладонью угля, а губы красила малярной кистью. Из-под налакированных ногтей виднелся черный ободок грязи. В целом зрелище впечатляло…

— О, завтрак пришел!

— Я не завтрак! — едва увернулся от растопыренных пальцев Лагун-Сумасброд. — И не обед, и не ужин! И вообще, не трогайте меня — я серьезный научный деятель!

— Джек! Сделай что-нибудь нехорошее, она же его съест! — возмутился песик, предусмотрительно укрываясь за камушком.

Положение было отчаянным. Сумасшедший король выхватил меч, подумал и вложил его в ножны. Он улыбнулся, пригладил волосы, попытавшись придать своему лицу самое дружелюбное выражение:

— Доброе утро, миледи. Не имею чести знать ваше имя, но все равно счастлив видеть.

— Ты это серьезно?! — Великанша присела на обломок скалы, удивленно воззрившись на Джека. — Вообще-то я людей не ем, так что…

— Как вы могли подумать?! — вспыхнул Сумасшедший король, — Неужели вы предположили, что я хочу подольститься к вам? Просто в моей жизни не часто встречались великаны, и я искренне рад лицезреть еще одного представителя вашего рода.

— Замечательно! Какой такт, образование, воспитание! Ах, молодой человек, если бы у моего сына были такие друзья… но увы! Лошадка, не бойся, я тебя не съем.

— Вы куда-то шли, у вас озабоченное лицо, может быть, мы можем вам помочь?

— О, как трогательно! — В глазах гигантской женщины блеснули сентиментальные слезы. — Человечек на крохотной коняшке предлагает мне свои услуги.

— А еще у нас есть собака — настоящая болонка! В смысле — я… — осмелел Вилкинс, высовываясь на свет Божий.

— Ух ты муси-пуси! Чудо, прелесть, игрушка! И все умеют говорить, да еще так интеллигентно. Я всегда твердила моему Дибби: держись хороших людей, но разве теперешние дети слушают своих родителей?

— Сочувствую… Однако, возможно, все не так уж и плохо? Позвольте представить вам ученого и волшебника Лагуна-Сумасброда. А это — его ученик Сэм Вилкинс. На какое-то время они превращены в животных, но мы это уже проходили. Мое имя Джек по прозвищу Сумасшедший король. Как нам обращаться к вам, миледи?

— Полное имя Шиз де Лигофрен, но вы можете звать меня просто — тетушка Шиза, — ласково улыбнулась женщина, и вся компания почувствовала себя легко и непринужденно, как в гостях у заботливой матушки.

Великанша оказалась не только не злой, но даже скорее необычайно душевной, приятной, улыбчивой особой. И через пару минут они уже взахлеб рассказывали новой знакомой о своих приключениях, а уж кто еще мог бы так живописать события. Суровая реальность подкреплялась бурной фантазией, мелкие беды вырастали до уровня общечеловеческой трагедии, подвиги казались масштабными, деяния легендарными, лишения и тяготы просто эпическими. Великанша охала, ахала, оглушительно хохотала, счастливо взвизгивала, возмущенно хлопала себя ладонями по коленям и даже рычала в зависимости от линии сюжета. Джек понял, что завербовал в свои ряды надежного союзника.

— Через горы пойдем завтра, — твердо сказала мадам де Лигофрен. — Я понесу вас, так будет быстрее. Все равно нам по дороге. Мне давно следовало бы заглянуть на ту сторону гор, но столько дел, знаете ли… То стирка, то глажка, то варенье…

— А вы там что, собственно, потеряли? — хихикнув, брякнул Сэм.

— Сына! — строго ответила великанша.

— У вас пропал сын? Признаться, в нашем королевстве не так много великанов… Можно сказать, мы знаем их наперечет. Не могли бы вы описать ваше дитя? — вежливо вступил пони, отпихнув копытом неугомонного пса.

— И правда, тетушка Шиза, расскажите поподробнее. Мой брат — король этой страны, мы разошлем гонцов во все концы. Вам помогут…

— Ой, ребятки мои, да неужели? — умилилась женщина. — Он ведь, стервец, сбежал уж около года назад. Нахватался на улице разных словечек, надерзил мне, ну я и… выдрала его грешным делом. А он сбежал.

— Маленький, значит? — опять влез ученик чародея.

— Ну… росточком с меня будет. Уж скоро и борода расти начнет. Одет в безрукавку синюю, штанишки, не сказать чтобы новые. На лицо симпатичный такой… Он вообще добрый. Это улица его испортила. Как скажет что-нибудь эдакое, у меня просто руки опускаются. Все эти «в натуре», «на фиг», «балдеж»…

— Дибилмэн! — хором опознали сына великанши Джек, Вилкинс и Лагун-Сумасброд.


* * *

Так что теперь через горы компаньоны перебирались со всем возможным комфортом. Все трое бултыхались в обширном кармане тетушки Шиз де Лигофрен. Качка была как при хорошем шторме, что, однако, компенсировалось скоростью и безопасностью движения. Хотя бедного Сэма это уже не радовало… Сумасшедший король трижды высовывал его наружу, держа за шкирку, — бедного пса тошнило.

— Дже-е-е-ек! Дав-вай ее остановим… Я… я… лучше пешком пой-ой-ду!

— Не слушай его, мой мальчик! — кричал колдун со дна кармана. — А ты, тунеядец, не надрывай наш слух своим жалким блеянием. Благодаря безвозмездной помощи этой доброй женщины мы делаем до десяти миль в час. И это в труднодоступном районе, в условиях гор, при разреженном воздухе!

— Дже-е-е-ек, спа-си-и меня-а-а…

— Сэм, дружище, ну потерпи немного. Меня тоже укачивает, но ведь от этого не умирают. Зато…

— Я не об эт-том, порожняя баш-ка… Втащи меня об-рат-но… ой! Она через расще-ли-ны прыгает… Я уп-паду, мама!

Сумасшедший король втянул песика назад и, присев, прижал несчастного к груди. Если собаки могут бледнеть, то Сэм был уже зеленоватым.

— Брат мой придурочный, я уми… ик! умираю… Завещаю тебе… как душеприказчику… Короче, все завещаю.

— Да что у тебя есть, кроме блох?! — возмутился пони. Лагун-Сумасброд уютным калачиком устроился в углу кармана, и качка его нимало не беспокоила. Соответственно все страдания собственного ученика он посчитал сплошной симуляцией, — Сам хотел побыстрее, а теперь строит из себя кисейную барышню.

— А я… а меня… сейчас опять стошнит! — с жалкой угрозой в голосе всхлипнул пес.

— Вряд ли… Уже нечем, — неуклюже утешил Джек.

— Тогда я умру! Умру и буду здесь пахнуть…

— Выбросим! — категорично заключил колдун. Сэм приутих, и около часа в кармане царили мир и согласие. Потом великанша шепотом позвала Джека. Можете себе представить, на каком расстоянии был слышен такой шепот?

— Что случилось, тетушка Шиза?

— Нас окружили.

Сумасшедший король показался из кармана и оглядел окрестности. Похоже, они попали в засаду, а может, просто по случайности наткнулись на небольшой боевой отряд. Второе больше походило на правду. Джек сполз обратно, задыхаясь от хохота:

— Господа, это невероятно! Там… ой, умру со смеху! Вы не поверите, там они… опять!

Сэм, не выдержав, влез чуть ли не на голову своего друга и, высунув нос наружу, едва не отдал Богу душу от удивления:

— Черные упыри!


* * *

Казалось, время повернуло вспять. Страшные, бездушные воины в глухих шлемах, вороненых доспехах, укрытые черными шелковыми плащами. Давно умершие, поднятые из своих могил древней магией, они не знали страха, чести, совести и верно служили своему хозяину. Их можно было убить, но если тело не пробивали осиновым колом, то спустя несколько дней они вставали снова. Жестокость и злобное упрямство этих тварей не имели границ. Безжалостные слуги леди Морт… Неужели и сама Госпожа каким-то чудом уцелела?! Вихрь воспоминаний захлестнул Джека, если бы он не убил ее собственноручно, то наверняка бы решил, что страшная королева жива. А черные упыри, как бы они здесь ни появились, тем временем готовились к бою. Великанша села на скалу и вытащила из кармана друзей. Вокруг с обнаженными мечами кружило двадцать всадников в черном.

— Вы их знаете?

— Да, тетушка Шиза. Они нас уже давно допекают, — отозвался Джек. — Лагун, как вы думаете, откуда они вообще появились?

— Горы заканчиваются, — махнул хвостом колдун, — думаю, это Мек-Бек позаботился закупорить перевал. Так, на всякий случай.

— Не понял, — вклинился Сэм. — А где этот надутый кровопийца их набрал? Штамповка та же, что и у леди Морт. Где-то открылась фабрика по производству упырей? Конвейер, Госстандарт, сертификат качества, фирменная марка…

— Мальчики, я их боюсь, — поджала ноги мама Дибилмэна. — У них такие неприятные глаза…

— Не волнуйтесь, мадам, вы под охраной! — Сумасшедший король поклонился и, выхватив меч, спрыгнул вниз. Один из всадников, по-видимому начальник отряда, двинул коня вперед:

— Ты Сумасшедший король?

— Я, — несколько смутился Джек.

— Великолепная приказала убить тебя.

— Кто?! Господи, мы что, всегда будем воевать с женщинами? Кто бы ни придумал эту историю — она повторяется. Наверно, вы хотели сказать, что вас послал Мек-Бек?

— Мы не подчиняемся воскресшему богу. Не он вызвал нас к жизни.

— Несправедливо, — уперся Джек. — Ну почему все не как у людей? Снова эти раздраженные женщины! Каждой от меня чего-то надо…

— Жениться тебе надо! — твердо объявил белый песик, последовав за другом. — Дамочки к тебе так и льнут. Вспомни-ка, леди Морт тоже жутко надулась, когда ты ей отказал. Вот и Гага из-за того же вредничает Женись — они враз отлипнут!

— О чем вы там вообще спорите, тунеядцы?! — заорал сверху рассерженный пони. — Они же убивать вас пришли! А вы все о глупостях каких-то — женись, не женись! Бред какой-то! Нашли о чем беспокоиться — бежать надо!!!

— Логично, — посмотрели друг на друга Сэм и Сумасшедший король.

Только в сказках герой дерется один против двадцати, в реальном бою даже против двоих опытных воинов устоять очень трудно. Сэм рванул наверх к спасительному карману, а вот Джеку дорогу преградил начальник отряда. Правда, в результате столь опрометчивого поступка он вылетел из седла… Джек сдвинул брови и ввязался в неравный бой.

— Хулиганы! Что вы себе позволяете?! — загрохотал неуверенный голос великанши.

Лагун-Сумасброд изо всех сил лягнул ее копытом, добившись таким образом внимания женщины:

— Не хотелось бы вас беспокоить, но именно эти чернявые негодники постоянно терроризируют вашего сына.

— Что?! — уже совсем другим тоном взревела огромная мамаша.

— Да, да, — радостно подтвердил Вилкинс. — Если так и дальше пойдет, они его курить научат!

— Ах вы шпана эдакая!!! Я вам покажу, как портить моего невинного мальчика! Я вам покажу!..

Надо ли писать о том, что было дальше? Джек разумно спрятался за обломок скалы. Что такое жалкие девятнадцать упырей, вооруженные до зубов, на боевых конях, против разгневанной женщины средних лет, своеобразной наружности, защищающей собственного сына?! Не удивлюсь, если кто-нибудь из черных всадников долетел до окрестностей Бесклахома…


* * *

Леди Шелти встретила тюремщика самой обворожительной улыбкой. Обычно он приносил ей еду и ставил миску на довольно далеком расстоянии, так что девушка едва дотягивалась до нее кончиками пальцев. Дело не в его злобном нраве, он выполнял приказ. Стражника предупредили о воинских талантах дочери рыцаря. Вот и на этот раз, поставив миску, тюремщик привычно прикинул взглядом расстояние, повернулся спиной… Шелти прыгнула с места, как золотоволосая молния, обрывком цепи врезала по темечку врага и аккуратно отнесла в угол обмякшее тело. Добыв ключи, она избавилась от остатков кандалов. Путь свободен! Оставалось найти оружие и до подхода друзей начать партизанскую войну. Возможно, воспитываясь в ином мире, иной среде, иных условиях, она могла бы вырасти робкой средневековой девицей. Богомольной, покорной судьбе и мужу, помышляющей лишь о детях да хозяйстве, но жизнь распорядилась иначе. Добрая, ласковая, чуткая по отношению к друзьям, дочь рыцаря, не задумываясь, вгоняла нож в горло противника, стреляла из лука на скаку, рубилась коротким мечом и при необходимости ругалась не хуже портового грузчика. Замок Гаги Великолепной был достаточно велик, но Шелти с редкой проницательностью избрала для себя самое надежное укрытие — собственную камеру! Она попросту связала очухавшегося стражника, заткнула ему рот его же носками и закрыла в пустующем подвальчике. Вновь надела на ногу кандалы, заперла дверь изнутри и спокойненько дождалась вечернего обхода. Тюремщика, естественно, хватились. Но не нашли, а пленница была под «замком», с «прежними» цепями на ноге, так что к ней просто приставили нового стражника. А в ту же ночь в замке стали происходить странные события…

Например, ни с того ни с сего запылала библиотека. Изысканная и Утонченная ударилась в глубокую истерику! Сгорели все тома ее поэзии, прозы, философских трудов, критических статей и научных открытий. Особенно возмущало то, что покусились на книги — светоч культуры и образования! Но что поделать, если у дочери рыцаря были свои взгляды на истинные литературные ценности… Виновных не нашли, на всякий случай Гага устроила массовую порку прислуги. Следующей же ночью после экзекуции кто-то разрисовал галерею портретов Великой и Несравненной черной краской, превратив реалистичные полотна в махровый авангардизм. С холстов смотрели рогатые, беззубые, длинноухие «гаги» с выпученными глазами и носами пятачком. Великолепную откачивали в ванне с валерьянкой. Репрессии возобновились. В целях профилактики выпороли всех крестьян из трех близлежащих сел. Никому и в голову не пришло, что настоящий виновник всех бед «честно» сидит под замком, прикованный к стене. Утром третьего дня Гага обнаружила свой мраморный бюст работы известного скульптора утопленным в сортире…

В это же время король Лоренс, младший брат Джека, принявший трон Бесклахома, знакомился с длинным докладом отца Доминика. Лоренс был молод, но испытания, с лихвой выпавшие на его долю, сделали из него серьезного и дальновидного правителя. Неожиданная смерть отца, женитьба, опять же неожиданная гибель старшего брата, его возвращение, злобные интриги собственной супруги, оказавшейся чудовищной колдуньей, борьба за трон и, наконец, престол, великодушно отданный ему Джеком, — серьезная школа жизни для двадцатилетнего человека. Молодой король очень тонко уловил «подводные течения» странной истории, рассказанной монахом. На северных окраинах королевства складывалась ситуация, способная привести к гражданской войне. Если жители одной области, воспылав фанатизмом воскресшего бога, начнут навязывать свою веру другим, то кровопролития не избежать. Лучшие рыцари короля погибли в борьбе с драконом из Хауза, гвардией наемников рисковать не стоило, а мобилизация войск требовала времени и расходов. Лоренс логично предложил задушить заговор еще в зародыше. С этой целью отцу Доминику было выделено пятьдесят стрелков из лука и разрешение на все боевые действия по усмотрению монаха. Добрый священник с поклоном принял командование. Потом, подумав, направился во вверенный ему монастырь. Проведя там рекрутский набор и увеличив свой отряд на сотню здоровенных монахов, он уверенно двинулся в сторону замка Гаги Великолепной.


* * *

— Трехгорье! — восторженно объявил Сэм, высунув нос из кармана великанши, Сумасшедший король придерживал его за шкирку. — Джек, а ты помнишь, как мы впервые встретились с Гербертом? Бодрый старикашка… А как он обложил тебя трехэтажной руганью? А как мы отпаивали его нашатырем? Ха-ха-ха…

— Нашатырь не пьют! Что же касается меня, то я буду только рад еще раз встретить моего друга и наставника. Ругаться он, конечно, любит, но именно его уроки неоднократно спасали мне жизнь.

— Не одному тебе, мой мальчик, — напомнил колдун со дна кармана, — Во времена наших еще студенческих попоек он вытаскивал меня из таких злачных мест, куда даже демоны не рисковали соваться без охраны.

— О ком это вы? — ненавязчиво поинтересовалась Шиз де Лигофрен. Великанша не сбавляла ходу, что, впрочем, не помешало ей чисто по-женски влезть в чужую беседу.

— Мы вспоминаем одного знакомого пенсионера, — радостно пояснил песик. — Когда-то Джек расквасил ему нос. — Не может быть! Джек, такой милый, воспитанный мальчик, ударил дедушку?

— Он врет! — покраснел Сумасшедший король.

— Я вру?!

— Это все не так было!

— Самюэль! — возмутился пони. — Прекрати скандал! Еще раз затеешь ссору — я тебя первый выброшу.

— Вот так всегда, — сухо отметил ученик чародея. — Страдать за правду — мой пожизненный крест. И чем крепче я за нее бьюсь, тем больнее моей заднице!

— Ну, так в чем же, собственно, было дело? — настаивала великанша, и тут с ближайшего пригорка ей ответил дребезжащий голос:

— А ну, стой! Корова старая…

Бедная тетушка Шиза едва не села от такого приветствия. У знакомой сосны стоял тощий, лысеющий старик в черном балахоне. Выражение лица строгое, глаза хитрые, борода козлиная, усы торчком. Великанше он был не выше колена. Однако чувствовалось, что понятия страха для него вообще не существует.

— Я к кому обращаюсь, дылда двухмильная?

— Но… вы… мы… как это? — чуть слышно пролепетала ошарашенная женщина — по-видимому, великаны к оскорблениям не привыкли.

— Что-то я не понял… Ты хоть говорить-то членораздельно можешь? Ну, не можешь — не говори… Слушай внимательно. Сейчас я отвернусь, а когда повернусь обратно — тебя здесь уже не будет! И помни, кариатида дубовая, подобная мягкосердечность для меня не характерна.

— Здравствуйте, наставник Герберт! — радостно завопил Джек, высовываясь из кармана.

— Что?! Мои друзья в плену!!! — В руках старика молнией сверкнул невесть откуда появившийся меч. Добрая мама Дибилмэна испуганно отпрыгнула назад.

— Нет! Все в порядке! Мы просто пришли к вам в гости, — восстановил мир Сумасшедший король.

— А она?

— Она наш друг. Позвольте представить вас. Это ведун Герберт, мой учитель. Это мадам Шиз де Лигофрен, а Дибилмэн ее сын.

— О! Простите мою горячность, достопочтенная. — Старик склонился в вежливом поклоне. — Был не прав, одичал в горах, одиночество не красит интеллигентного мужчину.

— С нами еще Лагун и Сэм, — продолжал комментировать Джек, по мере того как его друзья появлялись из кармана.

— Бог и святые угодники! Лагун, старый хрыч, ты ли это?

— Я, старина. В последнее время у нас были некоторые внутренние проблемы.

— Видно невооруженным глазом. Ого, наш коврик для блох стал клубком для вязания?!

— Я — Сэм Вилкинс! Во мне живет душа пророка черных гномов. Я требую достойного обращения и отдельных апартаментов.

Герберт по очереди обнял всех троих, шаловливо потыкав песика в пузо.

— Мадам, — повернулся он к великанше, — прошу вас следовать за мной. Такие высокие гости — большая честь для меня. Ну и вы, придурки, тоже пошевеливайтесь, я хочу услышать новую историю уже завтра утром.

— А почему не сегодня вечером? — наивно поинтересовалась великанша.

— Сегодня я хотел бы рассказать вам грустную историю о любви…

Трое друзей с сочувствием посмотрели на тетушку Шизу.


* * *

К утру великанша была «готова». Обстоятельная история романтической любви, поданная самым нудным рассказчиком в мире, могла уложить кого угодно! Сэм в свое время выдержал восемь часов. Шиз де Лигофрен — двенадцать! Говорят, были герои, слушавшие этот эпос двое суток, правда, потом их откачивали… В общем, будить бедную женщину было совершенно бессмысленно, и наши друзья коротали время за содержательной беседой.

— А знаешь, Лагун, тебе даже идет быть пони. Будь моя воля, я бы пошел дальше и превратил тебя в ослика.

— У тебя талант — портить настроение! — сухо откликнулся старый колдун, а Герберт уже трепал за ухо болонку:

— Сэм, дружочек, брось ты эту беготню. Давай я устрою тебя комнатной собачкой к какой-нибудь знатной леди. Тихо, уютно, харч хороший, работы никакой. Заведешь себе болоночку, щенков наплодишь. Все равно, если честно, то расколдовать я вас не смогу.

— Спасибо. Утешили…

— Неужели ничего нельзя сделать? — взмолился Джек.

— Нет, — отрезал ведун. — Магия воскресшего бога очень надежна в своей простоте. Пойми, губошлеп, ничего даром не проходит! То, что твой наставник был какое-то время сивым мерином…

— Черным конем! — возмущенно фыркнул пони.

— …наложило определенный отпечаток на всю его психику. Мек-Бек ничего не смог бы сделать, если б не нашел эту зацепку. Вернуть вам человеческий облик я не смогу. По крайней мере, пока жив заколдовавший вас кровопийца.

— Ну, так он недолго проживет на свете! — грозно рявкнул Вилкинс. — Уж об этом я позабочусь!

— У нас мало времени, — напомнил Сумасшедший король. — В плену у Гаги леди Шелти, где-то в тех краях пропал ее батюшка, потом мы совсем забыли об отце Доминике. Да и сам Мек-Бек скоро войдет в силу. Что бы вы посоветовали, сэр Герберт?

— А леший его знает!

— Мы пропали, мы пропали, мы пропали! Я всегда говорил, что с таким руководством…

— Прекрати визг, негодник! Разбудишь маму нашего Дибилмэна.

— Что ж мне теперь — и не пискнуть? — захныкал песик. — Диктаторы! Совсем права голоса лишают…

— Скажите, если я правильно понял, то моих друзей смогли превратить в животных, подобных тем, кем они были раньше, так?

— Правильно. Возьми с полки пирожок, — похвалил ведун.

— Ну а еще раз превратить их в тот же тип нельзя? — внес интересное предложение Джек. — Пони — в рыцарского коня. Болонку — в огромного боевого пса. Это ведь не нарушит принципов заклинания Мек-Бека. Они по-прежнему останутся собакой и лошадью. Просто мы подкорректируем их физические данные.

— Неплохо… — задумался Герберт.

— Блестящая идея, мой мальчик! — умиленно прослезился старый колдун.

— Надеюсь, обойдемся без пластической операции? — съязвил его ученик.

— Мне надо подготовиться, — твердо решил ведун — Общий сбор вечером, за час до заката.

— Слушай, Джек, — на минутку задержался песик, — как ты считаешь, когда я был крупной собакой, Шелти чаще обращала на меня внимание?

— Несомненно.

— Так я и думал. Маленькую собачонку любят с определенной долей жалости, как живую игрушку. Ее даже не возьмут с собой в ванну, утонет. А вот когда я был большим… Помнишь, как ты попросил меня проводить ее до ручья?

— Сэм, прекрати!

— Сейчас ты еще можешь заткнуть пасть беззащитной болонке, но вскоре… Став огромным сторожевым псом, я вновь обрету священное право говорить на равных. Думаю, что мои шансы сейчас повысились за счет сокращения конкуренции.

— Что ты имеешь в виду? — смутился Сумасшедший король.

— Твою внезапно вспыхнувшую страсть к подземельной ведьме!

— Я глубоко уважаю леди Лорену и готов отдать за нее жизнь, но любовь… Это все-таки нечто иное.

— Не лги мне, несчастный, у тебя это плохо получается. Я сразу заметил, как ты на нее смотрел! Особенно на…

— Бац! — Ладонь Джека смела болтливую собачонку, и минуту спустя Сэм был накрепко связан ремнем. Он бешено вращал глазами, но позвать на помощь не мог — его друг позаботился о кляпе. Некоторое время подумав, Сумасшедший король приподнял упеленатого «узника» и, засунув его в седельную сумку, повесил на сук ближайшего дерева.

— Где Вилкинс шляется? — ненароком поинтересовался подошедший ведун.

— Спит, — безмятежно ответил Джек. — Я думаю, ему стоит набраться сил перед сегодняшним колдовством…


* * *

Только к вечеру Лагун-Сумасброд и старый Герберт отыскали нужную книгу, а в ней соответственное заклинание. Часа три составляли необходимый порошок и варили снадобье. Мама Дибилмэна, отоспавшись, активно помогала всем, чем могла. Практичный ведун, беззастенчиво пользуясь ее добротой, пополнил свои запасы угля и дров на три года вперед. Кроме того, великанша слегка изменила русло широкого ручья, так что Герберту не пришлось бегать с ведрами туда-сюда. Джек трудился вместе со всеми, всячески выгораживая «уставшего» песика. Наконец в небе показались звезды, и ведун объявил о начале переколдовывания:

— Все в сборе?

— Все. Только Вилкинса нет, — подумав, доложил Лагун. — Мальчик мой, тащи сюда этого спящего красавца.

Понурив голову, Сумасшедший король побрел к отдаленному дереву. Вернулся он минут через десять, неся на вытянутых руках кожаную сумку, из которой высовывалась мрачная, полная негодования, однако молчаливая морда Сэма. Негодование было искренним, молчание — вынужденным.

— Господи, что это? — округлила глаза великанша.

— Это Сэм, — дружелюбно пояснил Джек.

— Это мы видим, — несколько удивленно начал мохноногий пони, — а кто додумался его так упаковать? А кляп в рот засунуть?

Сумасшедший король виновато развел руками. Колдун и ведун обменялись понимающими взглядами.

— Хорошо. Тогда хоть объясни, о чем он трепался на этот раз?

— О Шелти… и о Лорене… вообще-то, я не хотел его обидеть…

— Понимаю, самому давно хотелось устроить что-нибудь подобное. Но сейчас я попрошу тебя развязать обалдуя, Герберт собирается его увеличивать. Ремень может не выдержать.

— Как скажете, учитель…

— Но кляп, пожалуй, не стоит вынимать, — поразмыслив, добавил Сумасброд.

Это было разумным компромиссом. Долгое время просидев в сумке в связанном виде, бедный Вилкинс был просто не в состоянии пошевелиться, но учинить скандал он мог запросто!

— Давайте я подержу нашу пушистую крошку, — попросила мама Дибилмэна, баюкая на огромной ладони разнесчастную болонку.

Меж тем ведун Герберт разжег костер, всыпал туда необходимые порошки, вылил содержимое зеленой склянки — все заткнули носы от непереносимой вони. Бодрый старик разгладил усы и, обмакнув палец в глиняную плошку с краской, нарисовал магический знак на лбе мохноногого пони. После чего проделал ту же процедуру с Вилкинсом. Воздух странно заколебался, запах конского пота и собачьей шерсти буквально резал ноздри. Ведун высыпал еще горсть снадобий в костер, речитативом произнося заклинания. На последнем слове грянул гром! Тело Лагуна-Сумасброда стало резко трансформироваться, шкура растягивалась, кости увеличивались, мускулатура наращивалась. Маленький пони менялся на глазах. Меньше чем через четверть часа перед Джеком стоял могучий рыцарский конь. Благородное животное подошло к Сумасшедшему королю и ткнулось бархатистой мордой в плечо.

— Все в порядке, учитель?

— Чувствую себя превосходно! Состояние совершенно неадекватное…

— У нас еще есть второй подопытный кролик, — напомнил ведун и обратился к Сэму.

После повторения той же процедуры над болонкой на руках у тетушки Шизы оказался лениво потягивающийся огромный сторожевой пес. Сэм демонстративно выплюнул кляп, размял лапы и зевнул, сверкнув серебряным клыком.

— Ну, как ты? — поинтересовался Герберт.

— Полный порядок. Чувствую себя как никогда великолепно. Сила бурлит в мышцах, кровь горячит жилы, а мозг строит планы покорения мира. Но прежде я хочу выполнить свое самое жгучее желание — посчитаться кое с кем за бездну чудовищных оскорблений, нанесенных одной маленькой, беззащитной болонке! — И серый пес с места прыгнул на Сумасшедшего короля. Оба с хохотом закувыркались в траве. Джек щекотал Сэму ребра, а ученик чародея делал вид, что отгрызает другу ухо.

— Резвится молодежь, — философски заключил Лагун-Сумасброд.


* * *

Джек вспоминал, как в прошлые времена они втроем провели у ведуна целую зиму. Сколько всего разного он познал, сколько полезного выучил, а тихие беседы у пылающего очага… Герберт повествовал длинные, но интересные истории о походах, сражениях, магах, королях, вечной борьбе Света и Тьмы. И если речь не заходила о любви, он был бесподобным рассказчиком. Потом ведуна сменял Лагун-Сумасброд, и яркие образы колдунов, ведьм, демонов потустороннего мира вставали перед слушателями как живые. А уж когда слово доставалось Сэму… Столько анекдотов, необычных случаев, комических ситуаций, двусмысленных выражений и крылатых фраз не знал никто! Да, занятное было времечко…

На этот раз друзья не загостились в Трехгорье. Герберт собрал мужчин на военный совет, отправив великаншу собирать цветочки.

— Ну, что сказать, соучастники, — дело ваше гиблое! Я это в том плане, что леди Морт была ягненком по сравнению с воскресшим богом. Она лишь производное от его силы и мощи. Боюсь, что в одиночку Мек-Бека вам не одолеть.

— Ваше деловое предложение? — рявкнул пес.

— Предупредить короля.

— До этого мы и сами додумались, весточку отправим завтра же. Потом я предлагал поднять на священную войну все население, — вклинился Лагун-Сумасброд. — Ну а также привлечь кое-какие тайные силы.

— Например?

— Сэм имеет возможность набрать армию черных гномов, — пояснил Джек.

— Ух ты! Да неужели? Это серьезное подспорье, в плане диверсионной войны им равных нет. Но это почти бессмысленно…

— Почему? — хором возмутились конь, пес и Сумасшедший король.

— Дурачки, таких «богов», как этот зарвавшийся вампир, в древности было словно мусора! Горстями грести можно. Он живет только пока его помнят. Так что в принципе неважно, как будет литься кровь — за Мек-Бека или против. Главное — чтобы она лилась! Тогда он будет жить.

— Но… что, против него нет оружия?

— Оружия? Нет.

— Ты хочешь сказать, что поскольку воскресший бог не является физическим телом, то никакое физическое оружие типа ножа, меча, стрелы не может ему навредить? — заключил черный конь.

— Точно! Лагун, а ты, старый хрыч, еще соображаешь…

— Ничего не понимаю, — честно признался Сэм. — Так мы что, не будем его убивать?

— Ну, обычным способом это, по-видимому, не получится, — объяснил Джек.

— Тогда какого лешего из меня сделали боевую собаку? Я и болонкой мог бы прекрасно соблюдать одностороннюю мирную инициативу.

— Кончай базар! — прикрикнул почтенный старец. — Времени у нас мало. Если я правильно понял вашу болтовню, то в заложниках осталась эта своевольная девчонка и, возможно, даже монах. Дуйте-ка за ними. По дороге найдите мамаше сына. Не может быть, чтобы не существовал хоть один способ вновь загнать Мек-Бека в мумию!

— А он из мумии? — удивился пес.

— А кто его знает?! Это фигуральное выражение…

В общем, на том и порешили. На следующее утро трое компаньонов отправились в дорогу. Достопочтенную Шиз де Лигофрен уговорили остаться на пару дней, Герберт предполагал с ее помощью убедить общее собрание. Ведуны жили далеко друг от друга, держались обособленно, общаясь с собратьями на особом языке, полном тайных символов и жестов. Это скорее напоминало закрытый рыцарский орден со своими традициями, законами, понятиями о чести, и вход в их общество был более чем ограничен. Вот таких суровых, несговорчивых, привередливых, но великих воинов требовалось завербовать скандальному старику Герберту. Дородная великанша намеревалась помочь от всей души по мере недюжинных сил.

— Ну а вы, разномастные кошкодавы, отправляйтесь прямиком к этой…

— Гаге Великолепной?! — презрительно фыркнул серый пес. — Положим, она могла охмурить меня, как интересного мужчину… На короткое время! Зато теперь я готов перекусать целый дивизион таких крашеных вешалок.

— Прекрати хвастаться! — возмутился черный конь.

— Он и не хвастается, — выгородил друга Джек, — Убежден, что, пока мы будем разбираться с Мек-Беком, Сэм наверняка избавит нас от хлопот, связанных с Утонченной и Несравненной.

— Ладно, — махнул рукой ведун, — разбирайтесь с кем хотите, но без моей помощи не лезьте к воскресшему богу. Валите отсюда, нечего время терять. И вот еще что: дороги сейчас не безопасны. За последнее время я уже не раз вылавливал нелюдь в паре миль отсюда. Это дурной знак.


* * *

Из ближайшей деревушки Сумасшедший король послал гонца с письмом к Лоренсу. Закупив провизию, троица двинулась окраинными княжествами к владениям врага. Чтобы не нарваться на черных упырей, решили идти обходными тропами. Сэм упорно допекал волшебника бывшей стражей королевы Морт:

— Ну откуда они их берут? Мы бьемся с упырями страсть сколько времени, аннулировали уйму этих типов, а они не убывают! Почему никто не хочет объяснить бедной собаке, где их штампуют?!

— А в самом деле, Лагун, — заинтересовался Джек, — вы как-то говорили, что Мек-Бек мог направить отряд для перехвата к горам. Наверняка подобные отряды прочесывают и дороги. Вот вернусь, поговорю об этом с Лоренсом, пусть создаст какую-нибудь специальную службу типа ГОИ.

— Чего? — поднял ухо пес.

— Гарнизона обвального иска, — пояснил Сумасшедший король. — Это я сам придумал. Конные группы обыскивают всех и быстро вылавливают плохих. Хороших — на свободу с извинениями.

— Неплохая идея, мой мальчик, но стражники все равно исказят ее при исполнении. Уж таковы люди… Потом мне кажется, что мы отошли от первоначальной проблемы, затронутой Вилкинсом. Действительно, откуда появились черные упыри? Подискутируем на эту тему. Полагаю, что та самая неведомая сила, которой леди Морт угрожала Джеку, и есть воскресший бог. Именно он помог ей вдохнуть жизнь в этих ходячих спиногрызов.

— Логично, — кивнула молодежь.

— Главный вопрос в самом факте создания. Для получения черного упыря надо выкопать труп, насытить его определенным составом, произнести уйму заклинаний, наложить соответствующие чары, оживить, настроить на нужную волну, вложить в мозг программу обучения и повиновения…

— Довольно! — возопил ученик чародея, но Лагун-Сумасброд отгонял хвостом мух и был на редкость безжалостен:

— Следовательно, идя по поступательной, мы должны определить место, откуда можно набирать достаточное количество трупов. После того как мы решим проблему с доставкой и транспортировкой мертвецов, мы найдем и сам завод-производитель. Это должно быть очень крупное предприятие.

— Полагаю, что если я возьму «языка», то это здорово сузит круг наших поисков.

— Имеет смысл, — подтвердил колдун. Вот так, не торопясь, коротая время за дружескими беседами, они добрались до болота.

— Небольшое, но, возможно, глубокое… Думаю, обойти будет быстрее, чем путем экспериментального тыка слегой лезть через трясину напрямик.

— Старый мерин прав. Меня в этот кисель не заманить. Того гляди лапы промочу, радикулит заработаю, а здешняя грязь никак не тянет на лечебную.

— Убедили, идем в обход, — не стал спорить Джек и повернул коня.

Уже вечерело, когда они вышли на противоположную сторону болота. Потом еще довольно долго шли по хлюпающей почве, как вдруг серый пес замер в недоумении.

— У нас проблемы? — справился Джек.

— Как обычно. Хотя кто его знает? Какой-то непривычный запах.

— Поясни, — потребовал колдун.

Быстро наступала ночь, и на болото ложился туман. Это затрудняло обзор, но улучшало слышимость. Все замерли. Теперь даже Сумасшедший король различал осторожные чавкающие шаги. За пеленой тумана явно двигалось неизвестное существо и, возможно, даже не одно.

— Их много. Штук шесть или семь, — зарычал Вилкинс. — Если я гавкну как следует, вдруг они убегут?

— Глупости! Лучше скажи, негодник, на что похож их запах?

— Понятия не имею! — огрызнулся пес.

— Тогда, может быть, нам имеет смысл их бить, а не нюхать? — Джек спрыгнул с седла и выхватил серебряный меч.

— Вот и она! — Шерсть на Сэме вздыбилась, серебряный клык блеснул под поднятой губой, ученик чародея здорово натерпелся в образе белой болонки и сейчас был настроен взять реванш.

Троицу взяли в кольцо.

— Нелюдь! — определил Лагун-Сумасброд, — Герберт предупреждал. Эти молодчики живут стаями вдоль болот и мелких озер. Колдовством не обладают, но челюсти имеют очень сильные.

— Проверим, — кивнул Джек.

Существа, напавшие на них, имели отдаленное сходство с волками, только кожа была гладкой, без шерсти и покрыта бурыми пятнами. Лапы очень короткие, головы скорее круглые с острыми ушами и мощной нижней челюстью, выдвинутой вперед. По повадкам они напоминали хихикающих гиен, но ярко-зеленые глаза смотрели с едва сдерживаемой злобой. Еще мгновение — и… Вот уж чего никто не ожидал, так это того, что Сэм ударит первым. Серый пес всей мощью своего нового тела обрушился на врага. Клацнули челюсти, но густая шерсть на загривке Вилкинса была способна забить глотку любому хищнику. Клубок визжащих тел покатился в туман. Джек бросился на выручку и столкнулся сразу с двумя нелюдями. Одну тварь он рассек мечом на две половинки, но вторая вцепилась страшными зубами в воротник, и Лагун-Сумасброд снял ее точным ударом копыта. Следующим взмахом меча Сумасшедший король снес нелюди башку. Двое оставшихся тварей, быстро оценив силу предполагаемой «добычи», рванули наутек. Из тумана, пошатываясь, вышел серый пес.

— Всех уложил… Один против трех… Джек, каким героем древности ты меня называл?


* * *

На рассвете черный конь внимательно осматривал распухшую лапу Сэма.

— Укусили-таки, — страдальчески метался серый пес, изображая умирающего патриция. — Изгрызли в неравном бою с превосходящими силами противника. Джек, брат мой придурочный, где ты?! В глазах темно…

— Кончай притворяться, — неуверенно попросил колдун.

— Что-нибудь серьезное?

— Возможно. Боюсь, что у Этих тварей на зубах трупный яд. Цапнули его здорово, вон как лапу разнесло. Конечно, он ее вылизывает, но…

Джек встал, привычным жестом перекинул ножны меча за спину и сдвинул брови:

— Чем мы можем ему помочь? Должны же быть какие-то растения, корни, грязи, вытягивающие яд.

Лагун-Сумасброд еще раз проверил челюсти убитых нелюдей:

— Я полагаю, что где-то неподалеку должен быть источник с химически активной минеральной водой. Количество ядовитых выделений на клыках этой нечисти столь велико, что может причинить вред и самому зверю. Следовательно, во время водопоя они нейтрализуют гибельную активность своих зубов, приводя ее в допустимую норму. Нам нужно найти нелюдей, они приведут нас к роднику. Думаю, пары примочек нашему охламону будет вполне достаточно.

— Почему вы говорите «мы»? Пойду я! Один. Вам придется остаться для охраны Сэма. Таскать больного с собой тоже опасно. Я постараюсь вернуться побыстрее.

— Неумолимая логика, — признал черный конь, — Будь осторожен, мой мальчик. У нас еще много дел. Мек-Бек, например…

Поиски были не очень трудными, вчерашняя грязь сохранила следы боя. Сумасшедший король нашел место, с которого нелюди пошли в атаку. Потом определил, откуда они пришли. Лагун был прав, эти твари редко охотились в одиночку, а идти по следам стаи не составляло труда. Джек постепенно углублялся в лес, почва становилась плотней, отпечатки лап — все менее отчетливыми, деревья росли гуще, зато явно обозначалась тропа. Она петляла между стволами, то теряясь под корягами, то скрываясь под низко растущими ветвями. Час спустя Джек боевым кличем выразил свой восторг прозорливостью старого колдуна — на поляне бил источник. Крохотное, пузырящееся озерцо, наполненное кристально чистой водой, распространяло вокруг тонкий аромат морской соли. По обе стороны, как сфинксы, лежали две здоровенные нелюди. Если напавшие на наших друзей твари были ростом со среднего волка, то эти более походили на полугодовалых бычков. Сумасшедший король хладнокровно вытащил меч, не строя ни малейших иллюзий насчет того, что сейчас произойдет. Он не почувствовал и тени страха, скорее раздражение. Раздражение от того, что приходится тратить силы на ненужную резню, в то время как ученик чародея мечется в бреду, страдая от трупного яда. Одна из нелюдей мощным прыжком обрушилась на Джека. Возможно, раньше ей попадались сугубо инфантильные жертвы. Сумасшедший король кубарем отлетел в сторону, полоснув серебряным мечом незащищенное брюхо зверя. Нелюдь, воя, отползла в кусты. Вторая тварь, потягиваясь, поднялась и стала неторопливо кружить вокруг Джека. Смерть подруги явилась хорошим предупреждением, теперь нелюдь внимательно следила за человеком с мечом. Они оба словно разыгрывали странную пантомиму, в которой победитель получал жизнь, а проигравший — смерть. Наконец злобная тварь атаковала серией яростных наскоков, но ее челюсти хватали пустоту. Взбешенное чудовище потеряло контроль, а Сумасшедший король, наоборот, нарочито замедлил свои движения. Но в тот миг, когда нелюдь уже вцепилась зубами в полу его куртки, меч ведуна неожиданно взлетел вверх и разящей молнией упал на череп врага. Два последующих удара завершили бой.

— Убийца! — раздался шелестящий голос. Джек крутанулся на каблуках — позади него стояла сгорбленная старушечья фигура в плаще с капюшоном. Сжимая в узловатых пальцах длинную обугленную палку, старушка осторожно приближалась.

— Здравствуйте, бабушка. Как вы попали в это страшное место? Вы заблудились? Я готов помочь вам выйти из леса…

— Ты убил моих слуг! Сумасшедший король мгновенно умолк.

— И не слуг даже, а моих детишек, ласточек, крошек! Я видела, как ты верхом, походя, даже не слезая с седла, направил свою огромную злобную собаку на моих малюток!

— Но…

— Но тебе показалось этого мало… Ты. пришел сюда и, напав на бедняжек, изрубил их, спящих, как подлый трус!

— Это неправда…

— Что ж, значит, я лгу? Я видела, откуда ты пришел — из Трехгорья! Знаешь старого негодяя Герберта?

— Он не негодяй! Он мой учитель и…

— Он выгнал меня из клана ведунов! Видите ли, я нарушила их моральный кодекс… Двадцать здоровенных мужиков под его предводительством изгнали меня из своего общества. Меня! Ведунью!! Профессионалку!!! Я отомщу… Говоришь, он твой учитель? Надеюсь, ему будет приятно получить в подарок отрезанную голову ученичка!

Джек оставил все попытки решить дело миром. Он понял, с кем. столкнулся. Изгнанный ведун. Что могло быть ужаснее? Воин, воспитанный для борьбы со Злом, встает на сторону Зла! Это страшный противник… А тут еще и женщина! Ведуньями становились крайне редко, ну, может быть, раз или два в столетие. Между тем бабулька откинула со лба капюшон, и Сумасшедший король подумал, что она, должно быть, была очень хороша в молодости. Лет восемьдесят назад. Но на долгие размышления времени просто не хватало — старушка явно готовилась к бою!


* * *

Странная и комичная ситуация. Взрослый сильный мужчина с обнаженным мечом против сухонькой, полуразвалившейся бабки, вооруженной длинной палкой. Шансы более чем не равны. Посмеяться мог кто угодно, только не Джек. Сумасшедший король очень внимательно и осторожно разыгрывал эту партию. Хотя бабка не давала особенно много времени на размышления. Черный, обугленный посох мелькал в воздухе с жужжанием рассерженного шмеля. Джек был вынужден отступать, но, даже отступая, он старался двигаться по кругу. Свирепая старушка бросалась с отменной выучкой и великолепной методикой сохранения энергии. Дыхание подчинялось системе, усталости не наблюдалось, измотать ее длительностью боя не представлялось возможным, попутно грозная старушенция ругалась не хуже Герберта:

— Ну-ка, попробуй этот стиль, щенок. Я вижу, у тебя хорошая практика. Значит, старый негодяй выучил тебя нашей школе. У, прохиндей…

— Сэр Герберт прекрасный и благородный человек. Чтобы он ни сделал, никто не вправе говорить о нем в таком тоне! — огрызался Сумасшедший король, уже пропустивший два скользящих удара. Впрочем, и бабкин балахон теперь украшал длинный разрез до бедра.

— Убийца! Вор! Мерзкий тип! Молодой и нахальный пустобрех, искалечивший ни в чем не повинных лесных зверюшек!

— Они напали на нас. Они укусили Сэма.

— Какого еще Сэма?

— Мою собаку! Тьфу, черт, он не собака, он заколдованный человек.

— Как? Склочный Герберт ради своих учеников уже превращает им в угоду людей в собак?! Ну, за это ты еще схлопочешь!

— Вовсе нет!!! — обиженно взревел Джек, и в самом деле не успевший блокировать шлепок по уху. — Моих друзей превратил в животных воскресший бог Мек-Бек.

— Здрасте! Еще скажи, что у тебя и конь заколдованный.

— Да! — Сумасшедшему королю удалось красивым взмахом укоротить посох на целую ладонь. — Это великий чародей Лагун-Сумасброд.

— Стоп! Кончай базар! — Старушка легким прыжком через голову назад отодвинулась от Джека шага на три. — Я знавала одного Лагуна, неглупый был паренек, хотя чересчур увлекался магией и забывал о кулаках. Сейчас ему, должно быть, лет восемьдесят…

— Очень похоже. Возможно, мы действительно говорим об одном и том же человеке.

— Хм, ради старого знакомого я не стану тебя убивать. Но Герберт — каналья! Признай это честно. Каналья, поганец и изменник! А я-то к нему со всей душой… Гербертуля! Нет, представляешь, нежно, певуче так: «Гер-бер-ту-у-у-ля!» Тьфу, вспоминать стыдно…

— Вы… Так это были вы?! — от изумления Джек выронил серебряный меч. Он с трудом выдохнул. — Вы та самая леди Наина! Вечная любовь Герберта.

— Ну уж… — Старушка смутилась. На ее лице блуждала застенчивая улыбка.

— Он все еще любит вас. Любит и страдает… Он всем рассказывает…

— Трепло! — вновь нахмурилась бабка. — Вот болтать он всегда обожал. Из-за его языка я и ушла из клана!

— Но он не может прожить даже дня, не произнеся вашего имени, — горячо вступился Сумасшедший король, — Герберт дышит воспоминаниями о вас, молится на вас… Я неоднократно слышал, как он шептал ваше имя во сне.

— Наверно, бедняжку мучили кошмары, — кокетливо отвернулась ведунья. — Сынок, я уже не знаю, чему верить. Прошло столько лет… Когда-то я была молода, красива, теперь он, может быть, и не узнает меня?

— Это невозможно! Такая любовь, как у Герберта, не должна оставаться без награды. Поговорите с ним. Пожалуйста…

— Ладно, теленок, я подумаю. Но вернемся к твоим друзьям… Ты говоришь, серого пса укусили? Яд нечисти очень опасен.

— Поэтому Лагун-Сумасброд и послал меня на поиски источника. Он предполагает, что минеральные соли этой воды могут нейтрализовать действие яда.

— Вполне возможно. У тебя есть во что налить? — Приняв из рук Сумасшедшего короля кожаную флягу, старушка быстро наполнила ее целебной влагой. В ту же минуту со всех сторон послышался жадный, тоскливый вой. На поляну к источнику вышли штук двадцать зубастых тварей. Нелюдь нюхала воздух и пускала слюну, настроясь на обед.

— Хватай меч, недоумок!

— Как?! — поразился Джек. — Но разве это не ваши слуги? Или даже дети? Вы ведь говорили…

— Ты что — сумасшедший?! — отрезала ведунья, готовясь к бою. — Шуток не понимаешь…


* * *

Они вырвались примерно через час. В изорванной одежде, перемазанные чужой кровью, усталые до невозможности, но счастливые. Во-первых, основная цель была достигнута — фляга с минеральной водой болталась на боку Сумасшедшего короля. Во-вторых, каждый нашел друга, да еще сразу же проверил его в экстремальных условиях. В-третьих, сражение все-таки удалось на славу! Двенадцать нелюдей никогда больше не смогут причинить вреда ни одному человеку. А ощущать себя спасителями человечества всегда приятно. За разговорами обратная дорога показалась короче. Джек и не заметил, как быстро они подошли к поляне, где оставались колдун и его больной ученик. Черного коня нашли сразу, Лагун-Сумасброд пасся неподалеку:

— О, мальчик мой, ты с гостями? Батюшки! Не может быть! Наина Ветреная, ты ли это?

— Лагун! Кудрявый шалунишка. — Старая ведунья обняла за шею колдуна, пустившего сентиментальную слезу при встрече с подружкой своей молодости. — Глазам не верю! Как ты изменился!!

— Наина… Сколько же лет мы не виделись?

— Дамам не задают таких вопросов.

— Почему? Годы обошлись с тобой более чем благосклонно, — тонко польстил черный конь.

— Лошадиная шкура ничуть не изменила твой природный такт и врожденную интеллигентность, — в тон откликнулась старушка.

— Извините, что прерываю вашу идиллию, — вмешался Джек, — но где-то здесь умирал мой друг. Я принес противоядие. Признаться, я на первый взгляд не заметил свежей могилы.

— О чем ты?! — несколько удивленно уставились на него разомлевшие старички.

— Где Сэм?!! — взревел Сумасшедший король.

— Вон по полянке носится.

— Но он же был отравлен!

— Повалялся немного и отошел. На нем все как на собаке заживает, — раздраженно ответил черный конь.

И правда, за кустами был виден серый пес, воодушевленно гоняющийся за бабочками. На вид он казался совершенно здоровым. Джек вздохнул, прислонился спиной к стволу ближайшего дерева, откупорил флягу, меланхолично отхлебнул. Минеральная вода из источника нелюди была просто великолепна. «Ну, в конце концов, мне это тоже не повредит. На примочки можно оставить. Немного… В любом случае, я пока не видел собак, пьющих газированную воду…»

— А, это ты, братишка! Где тебя черти носили? — Сэм размахивал хвостом, пытаясь одновременно лизнуть Сумасшедшего короля в ухо.

— Ходил за лекарством.

— Да брось. Тебя не было часа четыре. Неужели ближайшая аптека так далеко?

— Не близко…

— И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?! Шлялся неизвестно где, притащил с собой допотопную бабку, теперь она искушает нашего мерина. Ну а их королевское величество неторопливо попивает нарзан и морочит голову бедной собаке рассказами о трудных поисках обезболивающего!

В конце тирады Джек предпринял отчаянную попытку задушить болтливого пса. В яростной борьбе они покатились в ромашки.

— Я… рискую жизнью… с нелюдями дерусь… А он… тут!

— Подумаешь… Не трогай хвост!

— Меня двадцать раз… могли,.. И старуха тоже… Я ради него…

— Сколько патетики! Хвастун… ты и есть хвастун…

— Лекарство… тащил! А ты? Ты…

— Ну, я… Ну, и что я? — А ты… живой!!! Гад!

— Сейчас же прекратите портить мой ужин! — Грозный голос черного коня заставил драчунов отпустить друг друга и посмотреть, что они натворили. В диаметре десяти метров весь лужок был смят так, будто по нему прокатили сотню бочек. Если Колдун и впрямь присмотрел эту траву для Своего желудка, то Теперь его ужин выглядел крайне Неаппетитно.

— Другого места не нашли?!

— Мы случайно. — Молодым людям стало стыдно.

— Пошли, попрощаемся с леди Наиной.

— Разве она уже уходит? — удивился Джек.

— Я и познакомиться-то не успел, — заворчал Сэм, — Нате вам, идите прощайтесь.

— Она не хочет задерживаться, — подмигнул Лагун-Сумасброд. — Похоже, два любящих сердца соединятся вновь. Я объяснил ей, где искать Герберта. Представляете, что будет?

— Землетрясение! — уверенно ответил пес.


* * *

Веселая компания продолжала свой путь в прежнем составе. Подразумевалось, что после утрясения всех проблем ведуны вместе с великаншей двинутся к замку Гаги напрямую. Если Лоренс успеет к тому времени получить письмо, то армия Бесклахома тоже ринется на помощь. Оставалось найти Дибилмэна и подключить его к общему делу. Разумеется, с разрешения мамы Шизы. Но в настоящий момент мысли Сумасшедшего короля были заняты судьбой светловолосой охотницы. В глубине души он давно любил ее и собирался честно сказать об этом, но… То ситуация была неподходящей, то слишком много народу вокруг, то сама Шелти безмерно занята, то еще что-нибудь. Подземельная ведьма не произвела на него никакого впечатления, хотя как благородный человек Джек действительно очень жалел Лорену и не кривил душой, говоря, что готов умереть за нее. Но рыцарское отношение к женщине и любовь… Это все-таки очень разные вещи. Чувства Сэма его всерьез не волновали. Ученик чародея «страстно» влюблялся в Шелти только тогда, когда вблизи не было других красоток. А если были, то Вилкинс не вылезал из любовных историй, заводя себе по десятку невест в каждой деревушке. Серьезные чувства воспринимались им как нечто архаичное.

— Интересно, — вслух подумал Джек, — чем сейчас занята Гага?

Надо признать, занятия у нее были. Весь замок Утонченной и Непререкаемой напоминал теперь огромную мышеловку. Порки, экзекуции, публичные наказания, штрафы и разборки велись каждодневно. Диверсионная деятельность дочери рыцаря давала свои плоды. Простой народ начинал хихикать, глядя не неуклюжие попытки Авторитетной бороться с веселым проказливым «духом». Слуги стали понимать, что их госпожа не такая уж Мудрая и Прозорливая. Обратиться за помощью к воскресшему богу Гаге не позволяло раздутое самомнение, а жизнь в замке действительно превращалась в черт знает что! Кому приятно найти свое лучшее платье в хлеву на самой паршивой коровенке?! А залитые подсолнечным маслом паркетные полы?! Возвышенная и Загадочная потом три дня валялась в постели с вывихнутой ногой. А сгоревшая конюшня, из которой почему-то были выпущены все лошади? В замке понаставили капканов, две ночи прошли спокойно, на третью в них попали сразу четыре обезьяноподобные твари вроде той, что напала на Джека с друзьями в их первое посещение этого негостеприимного жилища. Ну а чего стоило развешивание на шнуре флагштока интимных принадлежностей нижнего белья Гаги Великолепной… Вся округа валилась от хохота, видя кружевную коллекцию, украшавшую пик самой высокой башни. В обстановке общей нервозности и подозрительности никто уже не обращал внимания на одинокую пленницу, ей даже не всегда приносили еду. Признаемся, что Шелти от этого не исхудала. Теперь она сама выбирала пищу в соответствии со всеми капризами тонкой женской души. Пока ей везло…


* * *

Разношерстная компания успешно двигалась в заданном направлении. Погода была замечательная, деревья зеленели, птички пели, пчелки жужжали, природа дышала миром и гармонией. До срока, назначенного Мек-Беком, оставалась еще неделя, а при хорошей скорости наши друзья рассчитывали попасть на место через пару дней. Так что пока они коротали время в беззлобных препирательствах и непринужденной болтовне:

— Скажите, Лагун, а почему этих зверей без шерсти, с которыми мы воевали у источника, называют нелюдью? Ведь и так понятно, что они звери.

— Не все так просто, мой мальчик, — степенно ответил черный конь. — В старые времена существовало племя низкорослых людей, которые поклонялись древнему богу. Они приносили ему в жертву кровь людей и животных. Бог был каменным и не имел сердца, поэтому деяния его всегда были жестокими. Он ничего не давал тем, кто ему поклонялся. Но племя упорствовало в своей вере, и со временем только старики помнили имя страшного божества, в чью честь они проливали кровь. Их внуки, уже ничего не помнящие и не знающие, убивали по привычке, как дань традициям, а потом и просто потому, что не могли иначе. Божество лишило их остатков разума, а тело постепенно менялось, приспосабливаясь к страшным ритуалам. Люди забыли искусство обращения с огнем. Зачем огонь, когда из сырого мяса льется больше крови? Зачем железо, обработанный камень, острая кость? От плоти, разорванной зубами и когтями, больше радости древнему богу! Люди стали ходить на четвереньках — так удобнее подкрадываться. Перестали разговаривать — не о чем. Единственное, что у них осталось человеческое, — это умение охотиться коллективно, Вот так, спустя столетия, в мире появился жуткий человекоподобный монстр — нелюдь.

— Мрачная, но поучительная история, — хмыкнул Сэм. — Интересно, как звали того противного бога, из-за которого нелюди стали нелюдями?

— А ты не догадываешься? — фыркнул колдун.

— Я догадываюсь, — сдвинул брови Джек.


* * *

Ближе к обеду все отметили явное колебание почвы.

— Очередное землетрясение. Я вас предупреждал. Наверняка старый Герберт и дряхлая Наина столкнулись в жарких объятиях, — изрек Вилкинс.

— Смолкни, охальник! — возмутился Лагун-Сумасброд.

— А чего такого я сказал? — наивно захлопал ресницами серый пес, но Сумасшедший король поддержал колдуна:

— Земля трясется как-то очень знакомо. Может, скоро мы встретимся с Дибилмэном?

— Вполне возможно. Помните, что мы обещали его маме?

— Помним, — кивнули Сэм с Джеком. — Найти, вернуть и нашлепать за непослушание.

— Умницы! Теперь ускорим шаг.

— Ой! — Джек хлопнул себя по нагрудному карману. — Камень! Подарок Дибилмэна. Он нагревается.

— Ну вот, снова — здорово! Опять у него зубы разболелись. Эй, где-нибудь поблизости есть замок с лишними воротами?

— Ты замолчишь или нет, пудель несчастный?! — цыкнул черный конь.

— Ни минуты покоя, — жалобно взвыл Вилкинс, — уже и слова не скажи. Джек, объясни, за что он так угнетает несчастную собаку? Вот погоди, старый мерин, я еще начну вести дневник и издам «Путевые заметки серого пса» крупным тиражом в престижном издательстве. Я всю правду напишу! Пусть все узнают, какой мрачный и вредный тип этот Лагун-Сумасброд.

— Подождите, — прервал назревающий скандал Сумасшедший король, — там что-то другое. У него не зуб болит… Что-то гораздо более серьезное и опасное. Боюсь, нашему стоеросовому другу грозит настоящая беда.

— Тогда в галоп! — предложил черный конь. Шумная компания с боевым ревом рванула навстречу новым приключениям. Обогнув перелесок, они увидели ужасающую картину: на бедного Дибилмэна наседали три равнинных великана. Напомним, что сам Дибилмэн был по рождению великаном горным, а это значит — поменьше ростом. Три совершенно уголовных типа явно нарывались на драку, что при их величине грозило крайне разрушительными последствиями всей области.

— Дибби, братан! У тебя проблемы? — проорал Сумасшедший король, подъехав поближе.

— О, Джек! Ты ли это?! — обрадовался великан. — Че, у тебя мерин новый?

— Нет, — вежливо ответил черный конь. — Мерин у него прежний. Это я — Лагун-Сумасброд, у нас возникли некоторые трения с одним полузабытым богом… Ну, ты меня понимаешь?

— Не-а, — честно покачал головой Дибилмэн, — ни шиша не понимаю! Ух ты, и шавка серая, как Сэм!

— Да я это, я! Сэм Вилкинс собственной персоной Заколдовали нас опять, усек, дубина?

— Ага. Джек, вы че, в натуре? Опять невезуха? Че, капнуть мне не могли? Я б там живо всех…

— Ладно врать, — построжел Джек. — Ты мне лучше растолкуй, чего этим жлобам от тебя надо?

— Пусть деньги вернет! Должок за ним! — наперебой загомонили великаны.

— Ну нет у меня денег, нет! Они меня в карты обдурили, шулеры… — Нет денег, снимай штаны, фраер! — мрачно улыбнулись равнинные.

— Шли бы вы отсюда, ребята, — ласково посоветовал черный конь, а серый пес, вздыбив шерсть, грозно заявил:

— Я вам покажу, как ребенка обижать! Трое на одного? Уши пообрываю, хулиганы!

Три равнинных великана едва не попадали на землю от хохота. Каждый из них был на голову выше Дибилмэна и вдвое шире в плечах. Укус собаки, даже такой крупной, как Сэм, доставил бы им беспокойство не большее, чем укус комара. Однако Джек с друзьями были настроены серьезно.

— Друганы, — поразился Дибилмэн, — вы че, в натуре, собрались их мочить?

— За тебя, братан, мы из них макраме навяжем, — проникновенно заверил ученик чародея.

— Но сначала один маленький вопрос, — вспомнил Сумасшедший король. — Ты зачем убежал от мамы?!

— Ну… а че она, елы-палы…

— Она тебя выпорола! — безжалостно продолжал Джек, — И сделала это из сострадания, желая тебе добра, а ее материнское сердце кровью обливалось.

— Ну… я это, в смысле… того.

— Мы нашли твою маму, — торжественно объявил Лагун-Сумасброд. — Скоро вы с ней увидитесь. Она тебя ждет и очень любит.

— Нет! — завопил «счастливый» сын. — Не хочу по утрам чистить зубы! Не хочу есть овсянку! Не хочу умываться! Не хочу быть воспитанным! Я жутко крутой хулиган, в натуре…

— Ха, маменькин сынок! — радостно захохотали три равнинных великана; бедный Дибилмэн покраснел как рак и даже, кажется, задымился.

Сумасшедший король строго прикрикнул на весельчаков:

— Эй, парни! Мы ведь уже сказали вам: оставьте его в покое. Уверяю, третьего предупреждения не будет.

— А чего мы, собственно, с ними рассусоливаем? — рыкнул Сэм, демонстрируя серебряный клык, — Я уже проголодался.

— И в самом деле. — Джек засучил рукава. — Дибби, тебе вон тот слева. Он посубтильнее, остальные наши.

— Сумасшедшие, — искренне поразились великаны.

— Нам это уже говорили, — дружно возвестила вся компания.


* * *

Дибилмэна не пришлось долго упрашивать — беглое дитя матушки Шизы ретиво бросилось вперед. Мелкий горный великан пнул своего противника под коленную чашечку, подпрыгнув, звезданул локтем по уху, а потом вцепился в прическу и давай трепать! Лагун-Сумасброд хладнокровно отошел в сторону, давая молодежи больше места для маневра. Джек с Вилкинсом выбрали себе по великану и небрежно принялись путаться у них под ногами. Пес иногда кусался, Джек тыкал мечом — боль незначительная, но обида весомая. Неповоротливые громилы безуспешно пытались придавить или сцапать ловких противников. Между тем Сумасшедший король и ученик чародея, на ходу перекинувшись парой фраз, уточнили план совместных действий. Стратегия была чрезвычайно простой — заставив великанов на четвереньках ловить вертлявого пса, Джек добился того, чтобы направление движения у них было диаметрально противоположным. Великаны, что равнинные, что горные, что подземные, что все прочие, особым умом не отличаются. Разгорячившись от невозможности поймать тех, кто выглядел слабей и беззащитней, недалекие дуболомы взвыли от восторга, видя, что могут взять друзей в клещи. Джек и Сэм подпустили их на критическое расстояние и красивым танцевальным поворотом отошли в сторону. Столкновение напоминало крушение грузовых поездов! Два чугунных лба треснулись друг в друга с таким грохотом, что черный конь даже присел. Великаны рухнули как подкошенные. Дибилмэн в свою очередь тоже закончил махаловку. От волос супостата он оставил лишь подобие петушиного гребня на макушке. Победа была полной и окончательной.

— Пошли отсюда, — предложил Лагун-Сумасброд. — Поговорим без суеты в другом месте.

— Уф, будут знать, как наших трогать, мастодонты, — гордо отряхнулся серый пес. — А знаешь, Лагун, я думаю, мне иногда даже полезно быть собакой. Только большой и сильной, так я лучше чувствую вкус жизни. Хотя, конечно, мужчиной… я куда симпатичнее!

— Сруливаем, мужики! Щас они своих свистнут!

— Уходим, — успокоил великана Джек. — Но к разговору о твоих отношениях с мамой мы еще вернемся!


* * *

В тот же день и в то же время смешанный отряд Доминика вышел к окрестностям замка Гаги Великолепной. Не желая первым начинать боевые действия, добрый монах оставил лучников в деревне на попечении у тамошнего священника, бывшего больного. Было решено попробовать попасть в крепость мирным путем. Учитывая, Что основной задачей жрицы Мек-Бека было поставлять божеству свежую кровь, двери перед монахами распахнулись сразу же. Отец Доминик прозорливо заметил, что так радостно и гостеприимно их никогда не принимали. Еще раз предупредив братьев о бдительности, новоиспеченный настоятель скромненько попросил аудиенции у хозяйки замка. Гармоничная и Утонченная проглотила наживку вместе с крючком и леской. По роду деятельности пожилой священник умел разбираться в людях, что позволило ему с первого взгляда взять нужный тон:

— Да снизойдет благодать на дом ваш, прекрасная хозяйка, ибо такая красота и недюжинный ум даруются человеку для высоких целей!

— Ах! — мило засмущалась Гага. — Я даже не знаю, что сказать… Уж моя-то цель несомненно высокая. Вы так точно это заметили.

— Убежден, что и слуги, и друзья, и домочадцы ваши исполнены уважения к помыслам и деяниям столь возвышенной женщины. Что-то говорит мне, что вы не просто властвуете над окрестными землями, но и занимаетесь серьезной политикой.

— О, если бы только это, — картинно вскинула глаза Несравненная. Она едва не лопалась от счастья. Еще бы! Не каждый день приходит безотказный слушатель, готовый часами внимать перечислению титулов, дел, заслуг и талантов скромной женщины. Отец Доминик едва не пригнулся под лавиной хлынувшей на него восторженной болтовни. Быстро поняв, что Гага умеет слушать только себя, он и не пытался поддерживать разговор, а лишь иногда подбрасывал ничего не значащие фразы типа: «Не может быть! Что вы говорите?! Как я вас понимаю…» Поднаторевший в искусстве слушать исповедь, пожилой священник без труда пропускал мимо ушей высокопарные речи, а Гага, увлекшись, уже вела его по всему замку. Монахи тоже разбрелись по коридорам и смотрели, принюхивались, примечали… Отец Доминик собрал неплохую шпионскую группу…

Вечером после скудного ужина, щедро выделенного Эстетствующей, гостей отвели спать в специальные покои. В том смысле, что священник настоял на ночлеге в сарае на сеновале «для укрепления духа сподвижничества и смирения плоти». На самом деле только там они могли говорить без боязни быть подслушанными.

— Что скажете, братья?

— Замок стоит на нечистом месте.

— Мы ощущаем великое Зло под ногами!

— Все здесь дышит запахом крови!

— В подземелье наверняка полно пленных!

— Господь не оставит нас в своей милости, — успокоил разгоряченных монахов отец Доминик. — Я рад, что в ваших сердцах нет места страху. Поверьте, в былое время, когда мы сражались бок о бок с королем Джеральдом, жизнь наша частенько висела на волоске, и лишь Божественное Провидение спасло нас. Нет большего счастья, чем Чувствовать себя воином Господним! Думаю, завтра нас попытаются поймать в ловушку. Мы пойдем туда покорно и безропотно…

— А потом?

— Потом… Гага Великолепная жаловалась на проказливого духа, терзающего ее дом. Его поступки столь дерзки и насмешливы, что я, кажется, знаю, кто это может быть. А если я не ошибаюсь в этом человеке, то той же ночью мы будем на свободе!

Владычица замка удовлетворенно потирала руки, глядя, как наивных монахов заманивают в огромный подвал якобы для дегустации церковного вина. Так легко ей уже давно не удавалась ни одна операция. Она представила, как будет рад воскресший бог. Столько упитанных, здоровых тел могут дать много крови. Мек-Бек будет очень доволен ею, а значит, сила убеждения Гаги будет расти день ото дня.

А монастырская братия, многозначительно улыбаясь, разлеглась на тесном полу, ожидая дальнейшего развития событий. И они не заставили себя ждать.


* * *

Посреди ночи в замочной скважине заворочался ключ. Дверь тихо отворилась, и девичий голос гордо произнес:

— Вы свободны!

— Зайди, дочь моя, мы никуда не торопимся, потолкуем без суеты, — спокойно ответил отец Доминик. За дверью раздалось сосредоточенное сопение. — Леди Шелти, неужели мой голос так изменился, что вы уже не узнаете старого священника?!

— Не может быть! — ошалевшая от счастья дочь рыцаря бросилась в камеру и повисла на шее у доброго монаха. — Господи, это и правда вы! Как я скучала! А где остальные?

— Со мной сорок братьев из монастыря. Хозяйка замка полагает, что заманила нас вдовушку. Если Бог хочет кого-то наказать, то в первую очередь лишает разума. Мы составляем подпольно-диверсионный отряд, а снаружи нас ждут полсотни лучников.

— А где Джек?

Монах лишь пожал плечами.

— Разве он не с вами?

— Нет.

Шелти опустила голову.

— И он, и Сэм, и даже Лагун-Сумасброд бесследно исчезли после заклинания Мек-Бека, — вздохнула девушка.

— Кого? — Все братья пододвинулись поближе. И Шелти красочно поведала им историю борьбы с воскресшим богом.

— Вот так я и стала «проказливым духом», — заключила Шелти и снова вздохнула: — Значит, никаких сведений о наших друзьях нет… Господи, спаси Джека!

— Не волнуйся, дочь моя, — успокоил отец Доминик, — мы оба знаем нашего Сумасшедшего короля. Для того чтобы спасти вас, он придет пешком с края света и притащит нечистого за хвост, если это вам поможет. Ну а Лагун-Сумасброд — серьезный ученый, чародей и предсказатель — никогда не позволит ему сделать ошибочного шага. Даже наш баламутный принц Самюэль ага-угу Вилкинс бросит все, лишь бы успеть на помощь другу.

— Это точно, — утешилась девушка.

— Когда истекает срок, установленный вам этим чудовищем?

— Послезавтра.

— Значит, завтра они втроем будут у ворот! Или я просто не знаю Джека.

Уточнив план совместных действий, дочь рыцаря распрощалась с монахами и, тихонько заперев дверь, пошла в свою камеру. Смиренных братьев никто не охранял, а Шелти уже успела смастерить подходящие отмычки ко всем дверям. Одну из изогнутых железок перед уходом она сунула в руку отца Доминика. Если бы они знали, что часом позже, в ту же ночь, Гага наконец пожалуется Мек-Беку…


* * *

Воскресший бог, купаясь в кровавом бассейне, насыщался силой и здоровьем. Тихие поскуливания Великолепной его уже раздражали:

— Чего надо?

— Мой повелитель, Владыка миров, Сотрясатель Вселенной, Ужас Галактики…

— Говори короче и по существу!

— Твоя верная раба — Гага Великолепная, Утонченная, Эстетичная, Несравненная, Возвышенная, Тонко чувствующая…

— Короче! — взревел черный бог, разбрызгивая лужи крови. — Мне надоело перечисление твоих титулов и достоинств. О, небо! Как мелочны и тщеславны люди! Говори, чего ты хочешь, или убирайся!

— Но зачем же так грубо?! — вякнула было Гага, но, взглянув в желтые глаза Мек-Бека, прикусила язык. Страдальчески втянув ноздрями воздух, она заговорила елейным голосом пятилетней девочки: — В замке появился проказливый дух!

— Барабашка? — хмыкнул воскресший бог.

— Если бы… Он мне всю жизнь испортил! Мои платья, мои книги, мои картины! А во что превратились мои занавески?!

— По шесть красных шелковых тряпок на каждом окне?

— Они самые, — горестно всплеснула руками Изящная и Непосредственная.

— Нашла из-за чего страдать. — Мек-Бек презрительно оглядел кудахчущую Гагу, прикрыл глаза и задумался. — Это та светловолосая пленница. У нее давно свои ключи от всех замков. Пропавший стражник скоро опухнет от голода в соседней камере. А еще ту поймала сорок монахов. Это хорошо, они толстые, в них много крови.

— Не может быть! Я не могла так ошибиться, для меня это нехарактерно. При логическом анализе событий, произведенном мною с присущей скрупулезностью, я бы предположила…

— Плевать мне на твои предположения! — взревел черный гигант. — Смени замок у девчонки и поставь надежную стражу к монахам. А если будешь надоедать своим «мнением», я воспользуюсь твоей рабьей кровью!

Властительница замка быстро попятилась к выходу. Мек-Бек фыркнул и, как огромный бегемот, погрузился в бассейн…


* * *

Когда выспавшаяся Шелти поняла, что с обратной стороны щелкнул навесной замок, бешенству девушки не было предела. Хорошо еще, что остатки разума удержали ее от непосредственных действий. Она только зарычала так, что стража с той стороны вздрогнула. Порассуждав еще немного, дочь рыцаря окончательно успокоилась.

— Ладно, не хотите по-хорошему, будет как всегда! У отца Доминика свой ключ, значит, монахи смогут о себе позаботиться. Джек с Лагуном и Сэмом явятся не сегодня, так завтра. Ну а тот несчастный, который попробует ко мне войти, будет сожалеть о своем поступке уже на небесах!

Шелти всегда была предусмотрительной девушкой. Она достала из соломы краденый арбалет, рычагом натянула тетиву, вложила в желоб арбалетный болт и пристроила оружие под рукой на случай неожиданной атаки. Из щели между камнями на свет появился тонкий кинжал, два метательных ножа и короткий легкий меч. Последней была выужена тонкая кольчужная рубашка. Всю экипировку дочь рыцаря потихоньку перетаскала за время ночных вояжей. В замке она старалась натворить столько бед, что никто и не замечал редких и мелких краж. И теперь девушка могла смело глядеть в глаза любой опасности. Желая устроить стражам наиболее теплый прием, Шелти сгребла всю солому и копной уложила ее у двери. Теперь любому вошедшему пришлось бы разгребать завал, что дало бы время как минимум на три арбалетных выстрела. Затем, отряхнув одежду, она присела в уголок, с удовольствием созерцая результаты своих трудов. И тут ее взгляд упал на пол. Там, где раньше охапкой лежала солома, на прокопченных плитах виднелись полузатертые буквы. Шелти подалась вперед и ахнула! С первых же слов текст поплыл у нее перед глазами: «…оставив больную жену и малолетнюю дочь, отправился на поиски Колодца Дракона. После долгого пути, полного бед и опасностей, я вышел… Через месяц дикий зверь зарезал моего слугу, второй, честно деля все тяготы дорог, сопровождал меня вплоть до стен этого замка. Нас впустила юная прекрасная леди. Ее воспитание и учтивость покорили мое сердце. Я позволил уговорить себя остаться на пару дней. Но той же ночью… я не мог поверить в то, что слуга сбежал. Хозяйка замка, леди Гага Великолепная, деликатно дала понять, что она нуждается в помощи и защите…» Шелти вытерла слезы, попыталась подавить сжавшие горло рыдания. Здесь надпись обрывалась. Она поискала еще и нашла продолжение. Буквы, процарапанные чем-то острым, то пропадали совсем, то всплывали опять. Дочь рыцаря лихорадочно всматривалась в эти обрывки, забыв обо всем на свете. «…Уже требует, чтобы я женился на ней вопреки клятве, данной мной моей бедной супруге. Она говорит о возрождении какого-то древнего культа. Благодаря высвободившимся силам, мы якобы сможем повелевать миром. Я чувствую себя пленником… Она приказала… Я сумел вырвать свой меч… Но силы были не равны. В лесу меня догнали ее слуги. Ужасное чудовище сломало мой клинок. Я был возвращен в замок и заперт в эту… Она приходила вновь и вновь получила отказ. Гага пообещала уморить меня голодом… уже неделю не приносят пищи, это не худшая смерть для рыцаря… Если кто-нибудь прочтет эти строки, то заклинаю именем Господа нашего Иисуса Христа пусть… жене или дочери… близ Бесклахома… Писано мною в год… сэр Альбер… рыцарь ордена… Вечность — ничто, прея именем…» Шелти безутешно рыдала до позднего вечера.


* * *

Серый пес спал, свернувшись калачиком под боком у Дибилмэна. Великан во сне слабо посапывал, его обычный богатырский храп Лагуну удалось свести к минимуму. Ночь была тихой и теплой, Джек неторопливо беседовал с черным конем у потрескивающего костра. Искры летели вверх и таяли среди звезд.

— Как много событий произошло в моей жизни за последние два года. Был королем — стал безумным бродягой. Потом долгий путь к самому себе, вновь корона…

— Ты не жалеешь?

— Не знаю, но трон — это не по мне. Порой я думаю, что со мной что-то не в порядке. Меня ведь и воспитывали для управления государством. Почему меня это не привлекает?

— Да, обычно власть притягивает всех. Ты рожден королем. Может быть, мы имеем дело с редкой разновидностью короля-рыцаря?

— Что это значит?

— Ну, исходя из реальной оценки твоей деятельности, ты не сидишь на одном месте, предпочитаешь трону седло, заступаешься за всех без страха и упрека, не продаешь друзей и любишь брата. Надо признать, что такое встречается не часто.

— Как вы думаете, Лагун, нам еще долго предстоит возиться с Мек-Беком?

— Меня удивляет твоя постановка вопроса, — фыркнул черный конь. — Другой бы спросил: а победим ли вообще? Похоже, для тебя этой проблемы не существует… Я полагаю, что мы должны дождаться подхода основных сил и, окружив замок, устроить штурм.

— Стандартный план. — Но ничего лучше пока что нет

— Это меня и беспокоит, — поморщился Джек. — Мек-Бек прекрасно знает, как мы можем поступить, а мы ничего не знаем о том, как будет действовать он. Какие силы сконцентрированы в замке Гаги? Будут ли крестьяне окрестных деревень сражаться за свою госпожу? Если воскресший бог уже вошел в силу, то какие козыри у него в рукаве?

— Один вопрос… — вздохнул колдун.

— Эй, я встал! — сонно доложил Вилкинс, подкатываясь поближе к огню. — Высплюсь завтра. У нас есть что съесть?

— Хлеб и немного копченого мяса.

— Какой у него скверный запах. Не протухло? — скорчил недовольную мину серый пес.

— Да не похоже. — Джек принюхался к окороку. Сэм почесал себя лапой за ухом и философски пожал плечами:

— А пахнет так знакомо. Прям как будто сюда с полсотни черных упырей набежало.

Каким-то шестым чувством Сумасшедший король уловил надвигающуюся опасность. Не менее двадцати безмолвных воинов в черных плащах и глухих шлемах, обнажив мечи, шагнули в освещенный круг костра. Серебряное лезвие встретило их холодным блеском. Лагун-Сумасброд взвился на дыбы и включился в драку. Серый пес лаял до хрипоты, не забывая калечить врагов, но Дибилмэн все не просыпался. Будить великана всегда сложно, а в этом случае у друзей и времени как-то не было. Атака упырей оказалась столь неожиданной, а количество так велико, что наши герои вскоре дрались каждый сам за себя в полном окружении. Меч Джека серебряной молнией метался среди черных клинков. Старый колдун работал передними и задними копытами так, что после его ударов упыри уже не поднимались. Сэму случайным взмахом рассекли кончик уха, и он окончательно рассвирепел. Громадная собака ростом с хорошего теленка, как серый ураган, носилась среди нападающих, кусая всех кого ни попадя. После двух-трех укусов редкий упырь мог встать на ноги. Сражение велось шумно и яростно, но прекратилось так же внезапно, как и началось. Организованной группой черные упыри исчезли в темноте.

— Победа! — устало выдохнул пес.

— Победа! — подтвердил колдун, едва успев отдышаться. — Но какая великая битва здесь произошла! Посчитай, сколько паразитов мы завалили?

— Двадцать восемь! — после беглого осмотра доложил Вилкинс. — Трое против двадцати восьми — об этом стоит сочинить эпическую поэму. Мне кажется, что наш подвиг не имеет аналогов в истории.

— Не важно. А что, наш доблестный великан по-прежнему спит?

— Спит! Дрыхнет самым бессовестным образом. Пока мы тут добиваемся зачисления нас в герои песен и легенд, эта верста бесклахомская сопит в две дырочки. Ну, я ему покажу!

Не менее получаса потратил ученик чародея на то, чтобы разбудить Дибилмэна. Когда мало что соображающий великан все же поднялся, то его первый осмысленный вопрос звучал так:

— Растолкали, в натуре… Че, самим разобраться слабо?

— Да уж разобрались без вашей милости! — гордо доложил пес, махнув хвостом в сторону поверженных упырей.

— Мелкие какие-то, — поморщился Дибилмэн. — А где Джек?

— Какой Джек? — не сразу понял черный конь. Сэм тревожно огляделся. Сумасшедшего короля нигде не было.


* * *

Джек пришел в себя не сразу. В затылке пульсировала сильная боль, там запеклась кровь. Только в сказках герой побеждает толпы врагов, обращая в бегство целые легионы. В реальной жизни устоять и против троих обученных противников уже подвиг! Сумасшедший король смутно помнил, что упыри валились как дрова под ударами серебряного меча, но на место погибших вставали новые и новые. «Штампуют их где-нибудь, что ли?» — всплыла в памяти фраза Сэма. Лагун тоже говорил о фабрике упырей. Наверно, это важно… Постепенно в голову приходили и другие мысли. Например, где он? Джек лежал связанным у какого-то валуна, с десяток черных упырей отдыхали рядом. Что же произошло? Как его захватили в плен? После тяжелого удара по затылку он этого не помнил. Зато твердо знал, что если его друзья живы, то вскоре произойдет очередная грандиозная потасовка. Сумасшедший король попробовал пошевелить стянутыми руками — бесполезно, веревки были надежными. Один из упырей подошел к Джеку и безжизненным голосом сообщил:

— Не напрягайся. Тебя нужно доставить живым.

— Куда? — прохрипел Джек.

— В хранилище. Тебе не причинят зла. Ты займешь достойное место в наших рядах…

— Что?!

Упырь дал команду, и черный отряд, подхватив спеленатого Сумасшедшего короля, двинулся в пробуждающийся рассвет. Уже через пару часов они подошли к укрытому в лесу каменному зданию, больше всего напоминавшему мешок. Ни окон, ни дверей, ни дымохода — всюду серый плохо обработанный камень. Джек обратил внимание, что начальник отряда протяжно мяукнул и в стене открылся проход…

В это время колдун и его ученик при поддержке Дибилмэна прочесывали окрестности. Серый пес от беготни по росе уже стал мокрым как мышь.

— Ну куда его лешие затащили?! Я скоро от сырости чихать начну.

— Ищи, ищи, братан. Мне сверху ни фига не видно, деревья мешают.

— Стоп! — оборвал обоих Лагун-Сумасброд, топнув копытом, — Давайте исходить из соображений элементарной логики. Взгляните фактам в лицо: чем ближе мы подходим к владениям Гаги, тем агрессивнее и изобретательнее ведут себя темные силы. Мы окончательно ослабили бдительность, в результате чего потеряли нашего друга.

— Это и так ясно, — огрызнулся Сэм. — К чему ты ведешь, поясни толком?

— А ты не перебивай! Не перебивай меня, недоучка! Вечно лезешь в философские споры, в которых ничего не смыслишь!

— Ну че вы, в натуре?! — взмолился ничего не понимающий великан.

— Я только хочу пояснить, что наша задача — понять, зачем они похитили Джека. Тогда соответственно станет ясно, где его искать.

— Ладно, давай по-твоему, — соизволил согласиться пес и привалился спиной к ближайшей сосне. Склонив мохнатую башку набок, он продолжил: — Зачем его похитили? Да попробовали бы они похитить меня! Ты тоже тяжелый. Вот и уперли что полегче…

— Идиот! — взвился черный конь. — Его украли потому, что из нас троих он был наиболее опасен. В замок Гаги его не потащат — слишком далеко, есть опасность, что догонят и отнимут или сам сбежит. Я считаю так — где-то рядом должно быть скрытое убежище. Туда и затащили нашего друга. Вы обратили внимание, как много упырей на нас напало, как слажена и продумана была их атака, как отработанно они отступали, когда получили желаемое? Они наверняка действовали по плану.

— Так что мы ищем в конце концов? — взвыл ученик чародея.

— Ищем небольшой бункер, крепость, блокгауз, каменный дом или что-нибудь в этом роде. Задача ясна?

— А то! — хмыкнули пес с великаном.


* * *

— Так ты и есть Джек? Он же Сумасшедший король. Он же наследник трона Джеральд сын Берда. Наслышан, много наслышан о твоих подвигах. — Маленький щуплый мужичонка в бледно-зеленом балахоне криво улыбался пленнику. Узкие бегающие глазки ни на секунду не задерживались на одном предмете, лысеющий череп прикрывала островерхая шапочка. — Все небось думаешь-гадаешь, куда ты попал? Я расскажу. Люблю поговорить душевно.

— Развяжите мне руки! — мрачно потребовал Сумасшедший король. — Тогда и будем разговаривать.

— Ах, шутник… — ласково хихикнул мужичок. — Развязать? Да я посылал за тобой пятьдесят воинов, а вернулось меньше половины! Где остальные?

Джек сделал задумчивое лицо и принялся насвистывать какую-то фривольную песенку, подхваченную у Вилкинса.

— Не хочешь отвечать? И так все ясно… Я рассчитал процент риска и возможные потери. Думаю, тебе хотелось бы знать все в хронологическом порядке. Почему бы и нет? Спрашивай.

— Кто ты?

— Маг, волшебник, ученый, можно даже сказать, Гений. Запомни мое имя — Никвас!

— А почему не пиво?! — хмуро съязвил Джек.

— Не зли меня. Ты хорошо расслышал? Никвас! Скоро я стану для тебя властелином, хозяином, богом. А имя бога надо помнить… Эй, вы! Ну-ка подайте тележку нашему дорогому гостю. Я хочу показать вашему будущему командиру мою лабораторию.

До Сумасшедшего короля дошло, куда он попал. Двое упырей усадили связанного пленника в маленькую тачку, и Никвас начал свою страшную экскурсию. Все здание было освещено огромными факелами, пылающими зеленым пламенем. Сначала Джека отвезли в комнату, где царил ужасный холод. На расставленных у стен стеллажах лежали раздетые трупы.

— Это хранилище, — с явной гордостью объяснял маг, — здесь содержится так называемый материал. Причем не обыкновенный! Обычный мертвец не подходит. Мои ребята выискивают молодых, здоровых мужчин. Умерщвляют их бескровным способом, то есть просто душат. Вот эти тела после соответствующей обработки и идут в дело.

— Значит, это твоя фабрика упырей… Проклятый колдун, ты дорого за это заплатишь!

— Да, мое дело поставлено на широкую ногу! — довольно захохотал Никвас, щеря редкие зубы. — На такой товар всегда находятся покупатели. Кому-то очень нужны телохранители, кому-то — безжалостные слуги, кому-то — неподкупные гвардейцы. Мои парни никогда не изменяют своему хозяину, они неразговорчивы, у них нет чувства страха, они не испытывают угрызений совести, им чужды жалость, стыд, раскаяние. Это же идеальное оружие! Не правда ли? Представляешь, сколько разных властителей прибегают к моей помощи? Хорошо подготовленный упырь стоит ох как недешево!

Меж тем тележка катилась дальше. Из хранилища они попали в лабораторию, где замороженные трупы опускались в специальный состав. По словам владельца фабрики, через неделю посредством заклинаний и магической жидкости тело человека мутировало в тело упыря.

— Ну вот, почти и все. А в этой комнате я готовлю специальную волшебную мазь. Заказчик получает нужное количество по предоплате золотом, а уж у себя дома смазывает лоб будущего упыря этим составом. Через пару минут он оживает. Того человека, которого упырь увидит первым, он и будет считать своим хозяином, повинуясь ему безоглядно.

— Угу, — хмыкнул Джек, — еще немного — и ты убедишь меня, что являешься благодетелем человечества, поставляя всем этих тварей!

— Ты знаешь, тебя я, пожалуй, не продам. Оставлю себе. Мне давно был нужен хороший начальник охраны, — потер сухие ручки Никвас. — Пока мои ребята подготовят все необходимое к твоей, так сказать, смене личности, предлагаю выпить вина!

На Джека набросилось четверо упырей и, разжав зубы, влили ему в рот какую-то дурманно пахнущую жидкость. Кашляя и отплевываясь, Сумасшедший король все же был вынужден проглотить обжигающее зелье.

— Умница! Это было твое обезболивающее. Одновременно оно же и снотворное, и парализующее. Ну-ка попробуй хотя бы сказать что-нибудь!

Джек с тихим ужасом почувствовал, что голос ему не повинуется, даже разомкнуть губы оказалось невозможно.

— А знаешь, я давно за тобой наблюдаю, — продолжал издеваться колдун, пока связанного пленника везли назад к хранилищу. — С того самого момента, когда покойная королева Морт заказала мальчиков, натасканных на розыск. Потом она обращалась ко мне трижды, пополняя ряды своей стражи. Кто-то лихо уничтожал ее надежных слуг. Вот тогда я впервые узнал о короле Джеральде. Кстати, недавно я продал большую партию товара некой Гаге с Северных гор. Похоже, она тебя тоже недолюбливает. Поэтому в целях сохранения моих упырей я решил, что их главного уничтожителя стоит привлечь на свою сторону. Узнать твой путь было не сложно, при моей-то разветвленной сети разведки и шпионажа… Твои друзья еще долго будут блуждать по лесам в поисках украденного товарища. Когда-нибудь, несомненно, они найдут мою фабрику, но кто их встретит? Подготовленный отряд охраны из черных упырей, возглавляемый великолепным командиром. Жестким, умным, беспощадным, в котором никто не узнает Сумасшедшего короля…

Уже мутнеющим сознанием Джек уловил, как его положили на мраморный стол с желобками для стока крови. Никвас, облачившись в черную мантию, встал над ним с золотым кинжалом в руке. Последнее, что услышал Джек, — это грозное мяуканье с той стороны стены, где находилась потайная дверь.


* * *

— Ни фига себе теремок! — восторженно брякнул Дибилмэн, увидев укрытый среди сосен глухой каменный дом. — Сэм, братан, я тут чей-то такое углядел…

— Где? — подлетел пес.

— А вон, — Великан махнул рукой. — Такая крутая коробочка — ни окон, ни дверей.

— Значит, тут они все и есть! — уверенно заявил черный конь. — Вперед! Надеюсь, они не сделали ему ничего плохого… в целях сохранения собственного здоровья.

Дибилмэн и Сэм как-то одинаково рыкнули, двинувшись в бой. Для начала серый пес обежал странное сооружение. Как и следовало ожидать, ничего похожего на дверь он не обнаружил.

— Зато запах — точно их! Концентрирован до предела. Тут этих упырей, как селедок в бочке. Небось в три ряда уложены… Будем сразу бить или подождем какой-нибудь подмоги?

— Ждать нам некого! — твердо объявил Лагун. — Будем драться. Неожиданный штурм лучше долгой осады. Больше ничего не заметил?

— Не-а, — махнул хвостом ученик чародея. — Сквозь стены едва-едва слышен легкий шум, вроде игры в догонялки.

— Ну так че, братва, будем их гасить или разговоры разговаривать?! — возмутился Дибилмэн.

— Круши, — кротко попросил колдун.

Великан поднатужился и одним широким движением сорвал крышу с каменного дома. Следующим ударом он разнес стену. Пес серой молнией метнулся в пролом. В центре здания каталась куча мала из черных упырей и огромной черной кошки. Дибилмэн с ревом полез в драку, одной рукой поймал кошку за шиворот, как нашкодившего котенка, а другой раздавал щелбаны упырям. После его щелчка, сминающего шлемы, никто уже не поднимался. Сэм, с первого взгляда оценивший обстановку, бросился к мраморному столу, где возлежал его друг. На Джека, пользуясь общей суматохой, нацелился высокий старичок с крысиным лицом и золотым ножом в руке. Тело Вилкинса распласталось в длинном прыжке. Ярость серого пса была столь велика, что он даже не заметил, как сильно сжал горло старичка своими страшными зубами. Когда возмущенный голос Лагуна-Сумасброда пробился к затуманенному рассудку Сэма, его щуплая жертва уже не дышала.


* * *

— Миледи Лорена?! Вы…

— Она это, она! Лежи и не шебуршись. — Ласковый шершавый язык быстро вылизал лицо Джека, — Интересно, какой гадостью тебя так накачали, уже третий час лежишь как мертвый?

— Где… колдун?

— Я здесь, мой мальчик. — Черный конь склонил голову, но Сумасшедший король нетерпеливо перебил его: — Нет! Другой! Никвас! Где он?

— Ни сок, ни пиво? — уточнил пес.

— Это хозяин дома, — пояснила подземельная ведьма. — Не волнуйся, герой, его черная душа уже в аду. Твой серый волкодав, не так давно бывший белой болонкой, придушил его, как хорька в курятнике.

— Точно, моих лап дело! — гордо завертелся пес. — Представляешь, мы тебя ищем, ищем, вдруг видим — дом. Благодаря моей безупречной дедукции и совершенному нюху, мы раскрываем нити преступления. Я командую Дибилмэну, чтоб он крушил все подряд. Деликатно советую старому мерину подождать в тенечке…

— Сэм! — угрожающе зыркнул глазом Лагун-Сумасброд. — Вот ей-богу, схлопочешь за вранье!

— Ну, в общем, мы толпой сюда, а здесь натуральное кроворазлитие. Эта ведьма… я хотел сказать, кошка… в смысле — миледи Лорена… калечит наших упырей и в хвост и в гриву. Но как же не помочь доброму человеку в христианском развлечении?! Бить морды упырям — это ж наша национальная забава…

— Да замолчишь ты хоть на минуту?! Джек, своим спасением на этот раз ты обязан не мне, не великану и уж конечно не этому мохнолапому охламону. Если бы Лорена не задержала их до нашего прихода, на наши плечи легла бы лишь дань последних почестей на твоих похоронах.

— Да будет вам, захвалите, — смутилась молодая женщина. — Я чувствовала себя в определенном долгу перед всеми вами. Хотя вообще-то угрызения совести для меня но характерны. Помучилась с неделю, плюнула на все и пошла через горы. Ведь ясно же, что вы захотите разобраться с Гагой. Потом я нашла место побоища. Ваш великан так орал, что догадаться о причинах трагедии было не сложно! Хотя вы здорово удивили меня своими перевоплощениями.

— Это Герберт, — вежливо подсказал колдун.

— Тот седобородый ведун с Трехгорья? Очень серьезный волшебник. Его любая нечисть уважает. Но кое-кто считает, что у него не сахарный нрав.

— Факт! — подтвердил серый пес. — Характерец у старикана, как метла в каше, хуже некуда!

— Не ври! — вспыхнул отошедший Джек. — Сэр Герберт благородный человек. А вы, миледи Лорена, примите мою искреннюю благодарность и…

— Не надо, пожалуйста. Это был долг. Долги надо платить. Я не хочу, чтоб ты воображал себе невесть что… Это был всего лишь долг.

Лагун и Сэм скромно отвернулись, Дибилмэн вообще стоял на страже, не участвуя в разговоре. Лорена напряженно теребила поясок на юбке и старалась смотреть в сторону.

— Почему вы упорно стараетесь выглядеть хуже, чем есть?

— Много ты понимаешь, — грустно откликнулась Лорена.

— Я и вправду ничего не понимаю в женщинах. Тогда просто… спасибо! — Сумасшедший король с присущим ему тактом и величием поцеловал руку обычной подземельной ведьмы.


* * *

Поутру великан по просьбе Лагуна сровнял с землей остатки фабрики. Найденные трупы людей хоронили в общей могиле, а тела черных упырей закапывали по одному, вбивая в сердце осиновый кол. На всякий случай колдун читал охранные заклинания. Когда с неприятной процедурой было покончено, все четверо взгромоздились на Дибилмэна и уже к обеду стояли перед гостеприимными воротами замка Гаги Великолепной. Впрочем, теперь они были наглухо закрыты, а на крепостных стенах мелькали знакомые фигуры в глухих шлемах и черных плащах.

— Ну, вот мы и на месте, — облегченно выдохнул Джек. — Сейчас возьмем замок, спасем леди Шелти, разберемся с Мек-Беком…

— Джек, я тебе говорил, что ты невольно перенимаешь дурные манеры Вилкинса? — нахмурился черный конь.

— Мужики, давай вместе побазарим. Ну, типа, ворота лбом или, в смысле, ногой? Я тут вроде понятно выражаюсь…

— Нет, Дибилмэн, мы тебя с собой не возьмем. Мы тебя должны маме вернуть.

— На кой меня ей возвращать?! Джек, скажи…

— Ребята, а зачем мы вообще сюда пришли? — напряженно вклинилась Лорена. Мужчины, смутившись, примолкли. — Мне кажется, что четко продуманного плана у вас нет. Штурмовать в лоб замок, готовый к обороне, силами одного великана и одной самой баламутной собаки по меньшей мере не умно! Вы уверены, что при первом же шаге к воротам вам под ноги не бросят головы ваших друзей? Вы убеждены, что Мек-Бек, поднакопивший сил и могущества, еще раз не закинет вас к черту на рога? Неплохо бы и иметь кого-то за спиной, хотя бы для того, чтоб вас было кому хоронить. Возможно, для провинциальной женщины рассуждать о тактике и стратегии слишком смело, но… Будьте добры ответить мне на эти вопросы.

— Привал! — подумав, объявил Сумасшедший король, — Надо посоветоваться.

Все пятеро сели в кружок, достали съестные припасы и, неторопливо советуясь, приступили к позднему завтраку.

Недоумевающая Гага носилась взад-вперед по крепостной стене. Ей давно доложили, кого принесла нелегкая, и теперь Прозорливая неустанно пыталась сообразить, что же предпримут ее враги. Проблема заключалась в том, что Джек с компанией отродясь не действовали по законам логики и здравого смысла.

— Попрошу высказываться, не перебивая друг друга. — На общем собрании председательствовал Лагун-Сумасброд. Как, впрочем, и всегда, другие на эту должность не претендовали. — С вашего позволения начну я. Возражений нет?

— Просим, профессор, — кивнули все, а Вилкинс даже чуть-чуть поаплодировал.

— Отлично. Как мы убедились, тут нас ждут. Так что встретят с несомненной помпой, а предупрежденный враг — это враг вооруженный. Есть ли смысл гадать, сколько войска успела собрать хозяйка замка, готовясь к мятежу? В любом случае, нас слишком мало, тут уж миледи Лорена, бесспорно, права.

— Какие предложения, в натуре? — невежливо встрял Дибилмэн.

— Считаю необходимым дождаться подхода основных сил в лице войск короля и ведунов с госпожой Шизой, — высказался чародей.

— Разумно, — кивнул Джек, а Лагун-Сумасброд предоставил слово серому псу.

— Благодарю общее собрание. Во-первых, ну и гады же вы все — не дали мне взять с собой моих верных черных гномов! Если б у меня был белый конь и приличный костюмчик, а за спиной грозная армия — да Гага бы со страху дунула за границу просить политического убежища. А что сейчас? Мы, конечно, можем и подождать остальных, но придут ли они? Меж тем, возможно, Мек-Бек уже завтра захочет отпить кровушки нашей Шелти. А местные крестьяне утверждают, что там еще и отец Доминик с монахами.

Присутствующие глубоко задумались.

— А давайте я им ворота поломаю! — вновь возник Дибилмэн.

— Но если они заколдованы, то даже легкое прикосновение превратит тебя, например, в одуванчик, — остудила пыл великана подземельная ведьма. С ее опытом в таких делах приходилось считаться. — Нам необходимо напасть тайно. Я предпочла бы задушить эту стервозную бабу в ее же постели.

— Интересная мысль, — поднял уши пес. — Гага что-то говорила о шедеврах интимной живописи у себя в спальне. Лорена, я пойду с тобой.

— А потом мы чего-нибудь поломаем?!

— Подожди, Дибби! — отмахнулся Джек, — Я предлагаю объединить две тактики. Лагун-Сумасброд и Дибилмэн останутся здесь. Будут ждать остальных и создавать видимость армии, отвлекая часовых на стенах. Я и госпожа Лорена попробуем попасть внутрь и вытащить наших друзей.

— А я? — взвыл позабытый пес.

— Ты? Ну, ты будешь бегать на связи от стены к главному штабу.

— Ни за что!!! Я с вами!

— Сэм! — взмолился Сумасшедший король, — Ну, ты сам подумай, как я собаку через стену потащу?

— Нет и нет! Ничего не знаю! Желаю участвовать в героической диверсионной вылазке!

Джек, Лорена и Лагун-Сумасброд хором принялись отговаривать ученика чародея от нелепого предприятия. Сэм был неумолим!

— Короче, — вмешался Дибилмэн. — Ты, псина, завянь. Дай сказать. Джек, если этот бобик так рвется на мыловарню, я тебе его переброшу.

— Как? — сменил тон Вилкинс.

— Через стену, — пояснил великан.


* * *

Темнело быстро. После уточнения деталей кампания по штурму замка началась! Для разогрева и отвлечения часовых Дибилмэн вывернул из земли пару валунов и запустил ими в ворота. Эффект превзошел все ожидания! В замке заполыхали факелы, по стенам забегали стражники, вся охрана мгновенно заняла боевые посты, рев труб поднял на ноги всю округу. Гага в сияющих доспехах со знаменем в руке, вообразив себя опытным полководцем, вдохновляла войско на героическую оборону. Меж тем великан, сделав свое черное дело, спокойненько сел и продолжал прерванную беседу с черным конем. Час спустя, когда суматоха немного улеглась, он швырнул на крепостную стену здоровенное бревно. Бросок оказался удачным, полыхнуло пламя, повалились котлы с кипящей смолой, раздались вопли и ругань.

— Действует? — поинтересовался Лагун.

— Клевая развлекалка! — кивнул великан. — Они там воще. Носятся, как чижики угорелые, верещат, подпрыгивают.

— Джек с командой уже пошел на дело. Так что не давай им особо скучать.

— Будь спок, непарнокопытный, у меня не застрянет. Сумасшедший король, пользуясь темнотой, провел друзей к единственному месту у южной стены, куда не долетали сувениры от Дибилмэна. Взяв в руки веревку, он стал карабкаться вверх, благо в старой кладке была уйма щелей. Следом, подоткнув юбку, лезла подземельная ведьма, по совести говоря, у нее это получалось гораздо лучше. Выбравшись к зубцам, Джек закрепил веревку и с помощью подоспевшей Лорены втянул подвязанного под брюхо пса. Сэм возмущенно сопел, но молчал, не нарушая маскировки. Когда все трое были готовы к бою, серый пес тихо предложил:

— Давайте начнем со спальни.

— Он у тебя всегда такой? Предпочитает битвы в спальнях?

— О нет, миледи, обычно его больше интересует хорошая косточка.

— Хватит издеваться над бедной собакой! — возмутился ученик чародея. — По-моему, мой план доходчив и эффективен. Двигаем в спальню, захватываем Гагу спящей, пуфиком по голове, одеяло в зубы, а свяжем простынями.

— Это не по-рыцарски! — уперся Джек.

— Вот что, ребятки. — Лорена быстро погасила назревающий спор. — Давайте разделимся. Я наведу шорох во внутреннем дворе, Сэм кусает всех в залах и покоях, а Джек займется поисками ваших спутников. С рассветом мы должны покинуть замок.

— Так что, Гагу убивать не будем?! — искренне удивился пес.

— Будем, — утешила ведьма, — Но позднее. В одиночку к ней не лезь, она вполне способна перемотать тебя на клубок шерстяных ниток.

— Решено. Не будем терять время. Сэм, ты — направо, я — налево, а вы, миледи, остаетесь здесь.

Вскоре внутренний двор замка огласился криками ужаса. Огромная черная кошка, появляясь и исчезая в темноте, собирала свою страшную жатву. Великолепная и Философичная поняла, что предыдущая ночь была последней спокойной ночью в ее жизни. Вот тогда в ее хорошенькую головку пришла запоздалая мысль о том, что Сумасшедшего короля с компанией все же не стоило трогать. Вилкинс не долго мотался по внутренним залам. Просто в связи с осадным положением ни в библиотеке, ни в трапезной, ни в танцклассе никого не было. Все на стенах, все воюют, и укусить-то некого… В размышлениях о несовершенстве мира он забрел в подвал, где наконец и обнаружил одного-разъединственного стражника, скучающего у двери.

— Эй, служивый! Подъем! — радостно завопил пес. — Пришла пора сразиться за правое дело. Не пожалеем живота своего. Не посрамим отечества!

— Что?! — поразился страж, от шока роняя алебарду.

— Чего-чего… Вставай, говорю, я кусаться буду!

— Собака разговаривает… Это бред…

— Сам ты галлюцинация! — огрызнулся Сэм и, посверкивая серебряным клыком, вопросил: — Слиняешь добровольно или помочь?

Стражник подумал и убежал. Вилкинс догнал его на повороте, где и уговорил отдать ключи. Все получилось слишком легко… Когда Сэм открыл камеру и шагнул внутрь, то сразу же застрял в копне перепрелой соломы. Объяснять что-либо было поздно. Свистнула тяжелая арбалетная стрела, едва не сбрив шерсть на макушке у серого пса.

— С ума сошла, дура?! — взвыл ученик чародея. — Если сегодня неприемный день, так и скажи. Но убивать-то зачем?

— Боже мой, это же… Сэм!

— Еще один выстрел — и это буду уже не я, а какой-нибудь лохматый призрак.

— Откуда ты? — повисла у него на шее дочь рыцаря.

— Тебя спасать пришел. А Джек в другом конце здания копошится. Лагун и Дибилмэн ждут за стенами. Тут еще здоровенная черная кошка, так вот она тоже за нас.

— Надо освободить отца Доминика, — вспомнила Шелти. — Пойдем.

— А может, сперва в спальню к Гаге?! — взмолился пес. — Пуфиком по голове, одеяло в зубы…

— Успеется. Сначала к монахам…


* * *

Сумасшедший король тоже не встретил особенного сопротивления. Внутри замка действительно почти никого не было, все суетились на стенах и во дворе. Двух случайных стражников Джек просто обошел, прячась за портьерами. Он не хотел ввязываться в драку по пустякам, тем более что убивать людей, зачарованных Гагой, было бы несправедливо. Вот черных упырей — другое дело, их уже не перевоспитаешь. Осторожно проходя по знакомым залам, Джек заметил, что количество скульптур и картин, изображающих Обаятельную, значительно уменьшилось. Сказалась работа Шелти, основная часть произведений искусства в данный момент находилась на реставрации. Впрочем, одну картину, отмеченную вдохновением Шелти, он все-таки застал, ее не успели убрать. На великолепном пастельном портрете черным углем были подрисованы роскошные усы и ветвистые рога. Сумасшедший король едва удержался от хохота, разглядев в углу размашистую подпись дочери рыцаря. Спустившись в подвалы, Джек неожиданно услышал бодрое хоровое пение. Слаженный мужской коллектив с чувством исполнял какой-то церковный псалом. Сумасшедший король стукнул в железную дверь:

— Эгей, кто там?

— О Господи, — раздалось через некоторое время, — неужели я слышу голос моего друга?! Джеральд, это вы, сын мой?

— Я. Но… отец Доминик?!

— Он самый. Отриньте сомнения, я закончил свои дела и вот пришел спасти вас.

— Спасти меня?! Очень любезно. Признаться, у меня несколько иной взгляд на эту проблему. Ну ладно, сейчас я вас выпущу, и вы меня спасете.

— Только не ломайте дверь, — взмолился старый священник.

— Почему?

— Во-первых, наверняка будет шум. Во-вторых, нас здесь много, и, ломая дверь, вы можете кого-нибудь задеть. К тому же, в-третьих, у нас есть ключ.

— Ключ? — не поверил Джек. — А чего же вы там сидите?

— Здесь тихо, уютно, безопасно и далеко от мирских искусов, — охотно пояснил отец Доминик, выходя наружу. — Да и леди Шелти просила не мелькать раньше времени.

— Я рад вас видеть, — Сумасшедший король обнял доброго монаха. — У нас много дел. Впрочем, поговорим по дороге. Надо выбраться из замка.

— Зачем?

— За стенами нас ждут Лагун-Сумасброд и Дибилмэн. Если повезет, то к нам присоединится Герберт с госпожой Наиной и тетушкой Шизой. А потом надо бы дождаться войска Лоренса и тогда уже всем вместе ударить по Мек-Беку. Но где-то здесь еще носится огромный серый пес, предупредите ваших — это Сэм. А когда увидите черную кошку размером с теленка, не пугайтесь, она своих не ест. Это подземельная ведьма Лорена. А с Гагой разберемся по ходу…

— Святый Боже, спаси и сохрани, если я что-нибудь понял, — кротко вздохнул отец Доминик, — но будьте уверены, сын мой, мы готовы помочь вам всем, что в наших силах.

Какое-то время Джек потратил на знакомство и рукопожатие с каждым монахом. Потом все дружно двинулись наверх и с боем овладели оружейной залой. Хотя боя, собственно, и не было, двое стражников безропотно сложили алебарды. Молодые дети Церкви поснимали со стен коллекционное оружие, сделавшее бы честь любому музею. В монастырь люди приходят по разным причинам. На этот раз в свой диверсионный отряд отец Доминик набрал бывших солдат, пиратов, разбойников и грабителей. Надо ли говорить, как умело эти люди управлялись с оружием. Глядя на их счастливые лица, готовые пострадать за дело Церкви в борьбе с ложным богом, Сумасшедший король почувствовал, что с такими парнями он может взять замок. Меж тем светало. Дозорные Гаги донесли ей, что в лагере врага не хватает трех бойцов. К чести Прозорливой и Логичной признаем, что она быстро сообразила, где кого искать.

Дибилмэн, подустав от бессонной ночи, завалился спать. Лагун-Сумасброд, не зная, чем заняться, кавалерийским галопом обежал вокруг крепости. По нему выпустили несколько стрел, не попали, и колдун вернулся к великану. Рядом со спящим Дибилмэном сидели две сухонькие фигурки в черном.

— Не хотел бы мешать вашей романтической беседе, — несколько резко начал черный конь, — но наши друзья ушли на диверсионную операцию и не вернулись. Мы будем воевать или перебросимся в картишки?


* * *

— Вот что, сивый мерин, зря ты их отпустил. Уж от тебя-то такой глупости я не ожидал!

— Да хватит тебе, Гербертуля! Не забывай — у тебя нервы, — вмешалась старая ведунья. — Он все-таки колдун, а не наставник молодежи. Ну-ка, скажи, положа руку на сердце, теперешняя смена очень прислушивается к советам пенсионеров?

— Не очень, — вяло признал Герберт.

— Вы мне лучше скажите, где госпожа Шиз де Лигофрен? Как прошли переговоры с ведунами? Какие лично у вас тактические соображения по взятию замка и борьбе с Мек-Беком?

— Все в порядке, Лагун. Ведуны дали согласие ударить всем вместе. Великанша доставит их сюда с минуты на минуту. По нашим сведениям, Гага нагнала в замок больше сотни черных упырей, да еще столько же одурманенного ею народа. Ворота под заклятием, стены без тарана не пробьешь. С Мек-Беком тоже не просто, все зависит от того, какую силу он успел набрать.

— Да, все довольно сложно, — грустно кивнул черный конь. — Правда, насчет тарана у меня есть кое-какие соображения…

Все трое понимающе кивнули и, прищурившись, посмотрели на мирно сопящего Дибилмэна. Почти в то же время затрубили трубы, и к воротам замка Гаги Великолепной подъехало настоящее войско. Грозный отряд конных рыцарей в боевом облачении, гвардейская пехота с длинными копьями и полосатыми щитами. Впереди в парадных латах скакал статный всадник с высокими перьями на шлеме. За ним неотступно следовал юный паж, держа в руке голубое знамя с золотым драконом.

— Лоренс! — удовлетворенно заключил Лагун-Сумасброд.


* * *

Как мы уже упоминали, на эксцентричную жрицу Мек-Бека снизошло озарение. Кликнув стражу и упырей, она живенько прочесала залы замка. Почти сразу было обнаружено исчезновение пленников. Вслед за этим крупная кража коллекционного оружия. Мрачно усмехаясь, Гага дала указания, и слуги привели на строгих поводках тринадцать обезьяноподобных тварей.

— Все тринадцать, — довольно кивнула Совершенная. — Отлично. Великолепное число! Не хочу рисковать жизнями моих верных подданных. Дайте серым крошкам понюхать следы. Обычно они тратят на обед не больше десяти минут…

Тринадцать тварей, счастливо повизгивая, рванулись вперед. Гага перевернула песочные часы. Где-то далеко послышался вой «охотников», обнаруживших «дичь». Спустя пару минут вой стих. Гага недоуменно пожала плечами:

— Ну, иногда они справляются быстрее. Пойдем посмотрим.

Когда Джек с друзьями услышали шум погони, они не ожидали увидеть серых монстров. К чести молодых монахов, страх даже на секунду не посетил их сердца.

— К оружию, дети мои! — возопил отец Доминик, прячась за Сумасшедшего короля, — Дайте достойный христиан отпор исчадиям ада!

Монахи крякнули, поплевали на ладони и взялись за топоры. Джеку Даже не удалось повоевать. Меньше чем за пару минут злобные обезьяноподобные твари были превращены в серо-красный фарш. Возблагодарив Господа за дарованную им победу, вся команда отступила и заняла круговую оборону в Северной башне. Гага, обнаружив то, что осталось от ее зверюшек, закатила бурную истерику, а тут еще прибежал лакей и доложил о прибытии к воротам замка их величества короля Лоренса. Грязно выругавшись, Культурная и Воспитанная приказала упырям уничтожить беглецов, а сама направилась на переговоры. Взойдя на крепостную стену, она увидела младшего брата Сумасшедшего короля, сумрачно восседающего в седле.

— Ах, ваше величество! — защебетала Гага. — Как я счастлива! Как мы все счастливы!

— Какого черта?!

— А? Не поняла? — поразилась хозяйка замка.

— Какого черта я, властелин этой страны, ваш господин и сюзерен, торчу у закрытых ворот?! — уже в полный голос взревел Лоренс. В отдельных случаях он действительно годился для этой роли лучше Джека.

Слуги на крепостных стенах замерли не дыша, совершенно сраженные нарастающей мощью гнева венценосного.

— Но-о… я надеялась…

— Молчать, когда с вами говорит король! Отворить без разговоров, или я сочту вас мятежниками!

— Но это… В замке эпидемия! — попыталась выкрутиться Гага.

— Ложь! Ложь грязная и бесстыдная! От эпидемии не отгораживаются вооруженной стражей и черными упырями. Я требую ключи от замка. И никаких пререканий.

— Как вы разговариваете с дамой?! — не выдержала Эстетичная, срываясь на тонкий фальцет. — И вообще, что вы тут командуете? Вы не в состоянии понять и оценить той силы, которую я несу в мир. Я призвана спасти человечество, привести его к совершенству, дать людям новые законы, новые понятия, нового бога…

Лоренс медленно снял железную перчатку и молча швырнул ее к створкам ворот. Гага затихла. А над Северной башней взвился странный флаг, более всего напоминающий коричневую монашескую рясу…


* * *

Шелти едва успела отпрянуть за угол, когда на нее прыгнуло огромное черное существо. Храбрый Сэм бросился вперед, и черно-серый клубок покатился по каменному полу.

— Пусти! Ухо пусти! Своих покалечишь!

— Тьфу! Опять ты. Слушай, ну не путайся под ногами! — Брезгливо отряхивая лапы, черная кошка мягко отодвинулась в сторону. Зеленые глаза с вертикальными зрачками пристально оглядели дочь рыцаря.

— Ты и есть знаменитая Шелти, спасенная от дракона? Премного наслышаны…

— А ты подземельная ведьма? Слышала немногое и не все приятное, но Вилкинс сказал, что Джек обязан тебе жизнью.

— Это громко сказано.

— Иногда я преувеличиваю события, но, как вы успели заметить, не в свою пользу, — тонко похвалился ученик чародея. — Миледи Лорена, позвольте вам представить уважаемую дочь рыцаря, легендарную охотницу леди Шелти. У нее такая фигура! Один раз мы пошли купаться…

— Сэм, еще одно слово — и я тебя задушу!

— А это подземельная ведьма с Северных гор, умеющая превращаться в кошку, достопочтенная госпожа Лорена. Справедливости ради надо признать, что и ее фигура заслуживает отдельного разговора…

— Сэм! — с той же опасной нотой в голосе зарычала черная кошка. — Если тебя не придушит эта девушка, то это сделаю я!

— Отложим расправу надо мной до лучших времен, — елейным голосом предложил пес. — Сегодня есть более неотложные дела, например, пристукнуть Мек-Бека.

— Почему бы и нет, — дружно согласились милые дамы.

Поразмыслив, компания направилась на крепостную стену для обзора окрестностей и уточнения обстановки. Однако туда попасть не удалось — слишком много вооруженного народа там фланировало. Тогда они направились в подвал. Шелти пришла в голову мысль подзаняться бочками с кровью. Зайдя на пустующую кухню, они дали возможность Лорене перевоплотиться в человека. Сэм сбегал за одежкой и принес чей-то махровый халат, после чего они спокойно спустились в подземелье. Дело в том, что Гага решила, будто все беглецы в полном составе сидят в Северной башне, и не искала их в других местах. Ее войскам и так хватало хлопот с неожиданной войной на два фронта. Если бы они знали, что скоро появится третий фронт!..

Сначала подошли восемь молчаливых ведунов. Поприветствовав Лагуна, они вместе с Гербертом и Наиной отошли в сторону посоветоваться о своем. Обиженный колдун ускакал в королевское войско и, наорав на неповинных солдат, добился аудиенции с королем. Спустя полчаса Лоренс поднял армию на штурм. В замок полетела куча стрел, это старались приведенные отцом Домиником лучники. Потом в бой пошла пехота. Воины резво добежали до замка, но первые же солдаты, коснувшись ворот, упали замертво. Атака захлебнулась. Для штурма стен король не взял достаточного количества людей. Провожаемые камнями и стрелами, пехотинцы отступили. Счастливый хохот Гаги зазвенел с вышины.

— Что будем делать? — деловито поинтересовался Лоренс.

— Подождем момента, — тряхнул гривой Лагун-Сумасброд. — Что-нибудь непременно случится.

— Дибби! Мальчик мой, ты где? — как гром среди ясного неба загрохотал голос госпожи Шиз де Лигофрен.

— Вот и случилось, — заметил колдун.

— Мама? — От такого шума невозможно было не проснуться. Великан вскочил как ошпаренный.

— А, вот ты куда спрятался. Хватит гулять, пора домой.

— Но, мама, я ж обещал друганам помочь тут все покрошить…

— Нет! Категорически нет! Никаких драк. Ты посмотри на себя. Выглядишь, как оборванец, ногти не стрижены, волосы не чесаны, в баню вообще забыл дорогу. Никаких тебе развлечений! Понапридумал. Войну ему подавай! Да у тебя еще и из носа течет! Дай-ка вытру! — Сострадательная мама Шиза выудила огромный носовой платок, но этого уже сын не перенес: позволить, чтобы ему, герою, сломавшему ворота, разнесшему фабрику Никваса, отважно побившему черных упырей, при всех вытирали нос?! Дибилмэн покраснел и с воплем бросился наутек. Наблюдавший за этим спектаклем гарнизон замка едва не повалился со стен от хохота. Но тут… Ошалевший сынок, преследуемый грозной мамашей, изменил траекторию пути и всей грудью влетел в крепостную стену. Грохот, пыль, обломки каменных зубцов, витающие в воздухе… Дибилмэн снес несколько замковых помещений и, вырвавшись на противоположную сторону, проломил вторую стену. В образовавшуюся брешь рванула и великанша. От столкновения с ее фигурой пролом значительно расширился.

— Дибби, вернись! Послушай мамочку!

— Не вернусь! Ненавижу овсянку… — верещал сыну-ля, бегая вокруг замка и увертываясь от мамочки.

Госпожа де Лигофрен решилась на отчаянный шаг: сломав пару башен, в длинном прыжке она дотянулась до Дибилмэна и цепко ухватила его за ухо. Великан взвыл! Поздно. Строгая мамаша, пришлепывая его по заднице, повела сынишку за холмы учить уму-разуму. Лоренс и Лагун какое-то время с молчаливым восхищением рассматривали то, что осталось от крепостных стен. Потом, как по команде, в один голос проорали долгожданное:

— На штурм!!!


* * *

Обученная пехота хлынула в образовавшиеся бреши. Отважнейшая Гага, бросив своих людей на произвол судьбы, быстро исчезла в подвалах. Упыри бились упорно и умело, страха они не знали, просить пощады не умели. Опытные гвардейцы короля, припомнив старые обиды, обрушились на них всей мощью. Ведуны в сражении не участвовали принципиально, их битва была впереди. В разгар боя гарнизон башни, где укрылся Джек, открыл дверь и ударил врагу в тыл.

— Во имя Господа нашего Иисуса Христа — круши нечисть поганую! — надрывался отец Доминик.

Вдохновленные монахи вспомнили былую удаль. Перевес неумолимо склонялся к войскам короля. Фанатичная стража Совершенной и Безукоризненной рубилась с отчаянием одержимых, умирая с именем Гаги на устах. Но спасти несчастных было уже невозможно, слишком долго они находились под влиянием своей госпожи. К Сумасшедшему королю прорвался черный конь. Лагун-Сумасброд не любил массовые драки, как, впрочем, и иные виды мордобоя, но умело защищал своего воспитанника.

— Джек, сын мой! Здесь справятся и без нас! — докричался сквозь лязг мечей отец Доминик. — Может быть, вы покажете, где скрывается этот воскресший бог? Я предполагаю, что наша неугомонная леди уже там. Да и сын марроканского султана наверняка не отстает от нее. Как бы с ними чего не случилось!

— Вы правы. Лагун, мы идем в подземелье!

— Я с вами. Гага понастроила такие высокие проходы… Полагаю, что так она намеревалась вывести Мек-Бека в свет, точно слона на поводке. Хотя и наивно полагать, что бог будет пользоваться лестницей. Но с другой стороны…

— Быстрее! — взмолился Джек, прерывая волшебника. — Там Сэм, Шелти и Лорена!

— Тогда поспешим! — посуровел черный конь. — Иначе они изведут Мек-Бека без нашего участия, а я склонен еще раз осмотреть эту антикварную редкость.

Спасатели начали отступать, пытаясь в разгаре общей битвы найти спуск в подвал. Все получилось как нельзя лучше. Гвардейцы короля напирали, и уже через двадцать минут друзья были на месте, сразившись по пути всего с четырьмя упырями. Двух сбил Лагун-Сумасброд, одного пристукнул мраморным бюстом Гаги отец Доминик, а оставшегося зарубил Джек. Войдя в знаменитое подземелье, уставленное бочками, они ахнули! Все краны были открыты, и пол залит кровью по колено.

— Это Шелти додумалась, — единодушно признали все. — Стало быть, сегодня древний бог своего напитка не получит.

Дойдя до потайной двери, они осторожно ступили в полутемную залу — страшное святилище Мек-Бека.

— Долго шлялись, — встретил их ворчливый голос серого пса, — мы тут, наверно, с час загораем. Все ждем, когда же ваше величество соизволит заняться мордобитием воскресшего бога?!

— Джек! Живой! — Светловолосая дочь рыцаря повисла на шее Сумасшедшего короля, радостно болтая ногами. — А я так ждала! Соскучилась даже, — Шелти, счастливо улыбаясь, отпустила Джека, — Ты вспоминал обо мне?

— Ежеминутно! — язвительно встрял Сэм. — Едва рот откроет, сразу: где Шелти? Почему не с нами? Жить без нее, говорит, не могу!

— Что, правда?! — широко распахнула глаза охотница.

— Ага, — краснея, брякнул Джек. — Вы его больше слушайте…

— Все! — вмешался Лагун, видя, как Шелти меняется в лице, — Отложим дискуссии и выяснение отношений. У нас тут другие дела. Леди Лорена, похоже, вы являетесь здесь единственным нормальным человеком. Скажите по существу — Мек-Бек не заходил?

— Нет. Но его присутствие ощущается. Мы вылили из бочек всю кровь, скоро она просочится в землю. Кое-что, конечно, осталось в бассейне, но слишком мало, чтобы он насытился и вошел в силу. Впрочем, никто не знает, какую мощь он уже успел набрать.

— Эгей, Джеральд! Ты где? — гулко разнеслось по подземелью.

— Это Лоренс! Он идет сюда. — Сумасшедший король сложил ладони рупором и крикнул: — Мы здесь! Иди быстрее, а то все пропустишь!

— Иду! Я хочу лично… — Внезапно голос Лоренса резко оборвался. Наступила гнетущая тишина. Вилкинс, зарычав, бросился к выходу, но каменная плита захлопнулась, едва не прищемив ему нос.


* * *

— Ха-ха-ха! — медленно и несколько театрально рассмеялась Гага.

Хозяйка замка успела избавиться от доспехов и оглядывала мятежников с высоты балкона. Теперь она была одета в прозрачные белоснежные одежды, на голове покоился венок из искусственных цветов, а на шее болталась уйма непонятных амулетов на разноцветных шнурках.

— Вот вы все и попались! Признаться, даже я не ожидала, что в мою ловушку разом попадут все участники этого подлого заговора. Надеюсь, вы по достоинству оценили изящную тонкость моего плана? Ха-ха-ха! — опять продекламировала Гага. — Уж теперь-то настал ваш конец…

— Не преувеличивайте, дамочка, — строго возразил Лагун-Сумасброд. — Замок разрушен, гарнизон, я думаю, уже перебит, Мек-Бек остался без очередной порции крови… Вы проиграли.

— Ха-ха-ха! — чуть менее уверенно продолжила Великолепная. — Сотрясатель Вселенной, Верховный бог древних, Высший господин Изначальных силен как никогда. Я что, даром вложила в него столько средств?! Весь мир будет у моих ног. Счастливое человечество отстроит еще более прекрасный замок взамен разрушенного этими тупыми великанами. Благодарные потомки…

— Их у тебя не будет! — уверенно оборвала ее Шелти.

— Ты нарушила все законы светлого и темного мира! — подхватила подземельная ведьма. — Пока тебя защищает магия, но и она не вечна. Вспомни, королева Морт была гораздо сильнее тебя, а эти ребята одолели ее. Пришло время платить по счетам!

— И больше всех она должна мне! — взвыл ученик чародея.

— Почему? — не удержалась Гага.

— Я столько пережил, — страдальчески всхлипнул серый пес.

Некоторое время присутствующие горестно молчали. Каждый вспоминал собственные беды и несчастья, сравнивая их с горем большой собаки. Первой опомнилась дочь рыцаря:

— Какого черта?! Можно подумать, нам меньше досталось!..

Все, включая Тонкую и Проницательную, ввязались в жаркий спор с перечислением обид, несчастных случаев травматизма, морального ущерба, с битьем себя в грудь и тыканьем пальцем в соседа. Признать по совести, у каждого было что сказать. Сэм обнаглел до того, что принялся вспоминать детство, когда полуслепым щенком был оторван от пушистой матери.

Общую шумиху прервало бульканье крови в бассейне. Из плотного воздуха постепенно формировалась обезьяноподобная фигура чернокожего гиганта.

— Как это? — неуверенно вякнула Гага. — Я не вызывала… я не позволяла! Как же можно без символов, без заклинаний… Так нельзя!

— Вы что же, милочка, всерьез надеялись им управлять? — насмешливо фыркнул черный конь. — Когда бог входит в силу, ему не нужны жрецы.

— Господи Всевышний! — поразился отец Доминик. — Как это существо вырвалось из глубин ада?

— Я тебе объясню, — подкатился пес. — Сначала вон та выдра кормила его из пипетки…

Мек-Бек материализовался окончательно. Ничего нового в сравнении с первым разом друзья не увидели. Ну разве что воскресший бог стал посвежее и покруглее, так у него было на это время, к тому же — уход, хороший сон, калорийное питание.

— Пришли? — Голос черного существа был по-прежнему грозен. — Опять пришли. Неугомонный народ эти смертные! Почему не все здесь? Гага!

— О, повелитель! Я думала, здесь и так достаточно негодяев. Могу я одного оставить себе? Имея на руках короля, мне будет проще взять трон, и… он хорошенький!

Черные упыри вывели на балкон связанного человека.

— Лоренс! — вскрикнули все.

— Слушай, Джек, твоего братца ни на минуту оставить нельзя! Он обязательно куда-нибудь влипнет. Это что у вас — семейное? — возмущенно тявкнул Сэм.

— Давай его, — приказал Мек-Бек.

— Минуточку! — вмешался отец Доминик. — Именем Господа нашего Иисуса Христа заклинаю тебя — отпусти законного короля нашей страны и исчезни во мрачных ямах преисподней!

— Глупый монах, неужели ты надеялся так легко меня изгнать?

— Слушай ты, черномазая обезьяна! — взревел Сумасшедший король, — Если сейчас же твоя прихлебательница не отпустит моего брата, я сделаю из тебя окрошку, а из нее выжму приправу!

— Как вы разговариваете? Где вас воспитывали?!!! — завизжала Великолепная. В общей суматохе никто не обратил внимания на то, что подземельная ведьма незаметно укрылась за широкой спиной монаха.

— Хватит! — Голос Мек-Бека заглушил все прочие. — Где кровь? Я хочу пить. Гага послушно повернула какой-то рычаг, но увы… Бочки были давно пусты.

— Ничего не понимаю…

— Что, съели? В смысле, выпили? — восторженно выкрикнула Шелти. — Чтоб ты лопнул, кровосос поганый!

— Режь короля. Мне нужна кровь, — глухо приказал голый гигант, но, прежде чем он закончил, гибкое черное тело распласталось в длинном прыжке.

Легко преодолев высоту в три человеческих роста, огромная кошка обрушилась на упырей. Гага в испуге отшатнулась и плюхнулась на голову Мек-Бека, свалившись с балкона вниз в едва покрытый кровью бассейн. Можно представить, во что превратился ее роскошный наряд. Вслед за ней один за другим полетели три черных упыря, изуродованные страшными ударами когтей. Лоренс в каком-то шоке прижимался к стене, пока стальные зубы срывали с него веревки. Снизу восторженный рев на все голоса приветствовал геройскую акцию подземельной ведьмы.

— Где кровь? — упорно гнул свое воскресший бог. — Хочу пить. Возьму вашу.

Он протянул руку в сторону дочери рыцаря, щелкнул пальцами, и леди Шелти почувствовала, как неведомая сила поднимает ее в воздух. Сумасшедший король прыгнул вперед, сплеча рубанув мечом. Серебряный клинок с шипением прошел сквозь черную плоть, не причинив ни малейшего вреда ее обладателю.

— Деретесь? Сопротивляетесь? Все равно хочу всех. Сразу. Мне нужна кровь!

Та же невероятная сила сковала Джека, отца Доминика, черного коня, серого пса и даже обомлевшую Гагу и закружила их всех вокруг головы Мек-Бека. Не пострадал только Лоренс, пытавшийся влезть в это дело, но надежно удерживаемый ласковыми лапами огромной кошки. Джек почувствовал, что его словно пытаются выжать, что еще несколько секунд — и его кровь хлынет в утробу древнего бога. Наверно, что-то подобное испытывали и остальные. Вот тут-то, как гром среди ясного неба, раздался знакомый дребезжащий голос:

— А ну, отпусти моих друзей, хомяк надутый!

Да, манеру изъясняться старого Герберта было бы трудно спутать. Кружение вокруг Мек-Бека прекратилось, все попадали на пол. Лагун-Сумасброд здорово ушибся: оно и понятно, лошадь — животное тяжелое. Прочие почти не пострадали. Отец Доминик, например, вообще умудрился упасть на серого пса, чем вызвал водопад яростных проклятий. Вокруг всего бассейна с серебряными мечами наперевес стояли ведуны. Считая Герберта и Наину, их было десять. Удесятеренные заклинания создали своего рода сияющую клетку, в которой, рыча, метался древний бог.

— Он не вырвется? — забеспокоился Сэм.

— Надеюсь, — пожал плечами Сумасшедший король. — Ведуны народ опытный, образованный — знают, что делают.

— Ну спроси, спроси, спроси…

— Леди Наина, а как вы теперь собираетесь его уничтожить?

— Милый юноша, — несколько напряженно откликнулась старушка, — думаю, что общими усилиями мы сумеем удержать его еще минуты три. Потом этот паршивец вырвется и разнесет нас на составляющие детали.

— Десять ведунов слишком мало! — подумав, заключил черный конь. — Признаться, я не ожидал, что он возьмет такую силу. Времени прошло не так уж много. Хотя, с другой стороны, чего же мы ждали? Оружие нам не поможет, но умереть с честью…

— А что может помочь?

— Случай, Божественное Провидение, счастливое стечение обстоятельств, невероятная удача, банальное чудо, в общем — выбор есть!

— Если это выбор, то я балерина! — надулся серый пес. — И так жизнь собачья, а еще этот кровосос уничтожаться не хочет. Нет, мне резко не хватает положительных эмоций. Самюэль, береги нервы! Кроме тебя самого, о них никто не позаботится.

Мек-Бек с торжествующим ревом выпрямился во весь рост — золотистое сияние магической клетки угасло. Ведуны едва держались на ногах, двое уже опустились на одно колено. Зрители понимали, как им сейчас непросто, магический поединок выматывал куда сильнее простой рубки. Положение было отчаянное. Но и древний бог, похоже, тоже устал. Он обильно вспотел, едва переводил дыхание и пошатывался.

— Пить! Кровь! Хоть немного. Выпью — всех одолею. Весь мир мой! Где кровь?!

— На дне бассейна еще что-то осталось, мой повелитель, — подхалимски пискнула Гага.

Охотница отвесила ей звучный щелбан в лоб! Мек-Бек упал на четвереньки и принялся жадно слизывать остатки крови с каменного дна.

— Это конец, — устало отметил Герберт.

Вся компания сгрудилась вокруг священника, настраивая мысли на душеспасительный лад. Каждый хотел успеть сказать что-то такое, о чем молчал всю жизнь. Неминуемая гибель сняла все комплексы и уравняла судьбы наших героев.

— Леди Шелти… я хотел сказать… что я очень… что я всегда… И хотел сказать это при всех!

— Господи, Джек! Ты сумасшедший.

— Вы оба психи! Нашли время выяснять отношения, — взвыл лохматый пес, демонстративно постукивая головой о бортик. — Сейчас нас тут съедят, а они еще и целоваться вздумают.

Черный гигант удовлетворенно икнул, сел и уставился на друзей невидящим взором. Жутко ощущать взгляд существа, чьи глаза скрыты повязкой.

— Выпил. Мало! Вот отдохну, стану сильным.

— Старик! Нам все равно помирать, так что прости за все. Ты, конечно, сухарь и педант, ворчун и брюзга. Поскандалить не прочь, выпить не дурак, но и я порой бывал не прав. Прости! Хотя именно из-за тебя…

— Сэм, еще слово — и… — сквозь зубы процедил черный конь.

— Я сильный! — Фигура Мек-Бека начала расти на глазах. Воскресший бог грозил заполнить собой всю залу, но покаянные откровения не прерывались.

— Эй, Вилкинс, считай, что я тебя прощаю. Но если ты кому-нибудь еще хоть раз заикнешься о том, как я купалась…

— Кому и где? Ангелам на небесах? Ну, разве что им это будет интересно. Джек, как ты считаешь, собак пускают в рай?

— Не богохульствуйте, сын мой! — вмешался отец Доминик. — Сколько я помню, тебе вообще светит мусульманский рай.

— Значит, будут гурии, — сладострастно облизнулся пес.

— Живот болит! — неожиданно доложило древнее божество. — Странная кровь… Что там было?! — Мек-Бека скрючило, он стал резко уменьшаться в размерах и за пару минут достиг совершенно неприличного роста.

— Негодяи! Убийцы!! — пискляво возопило крохотное черное существо. — Что вы подмешали в кровь? Я гибну! Меня обманули-и-и!

Раздался громкий хлопок, и грозного Мек-Бека не стало. Некоторое время все пребывали в состоянии прострации. Настроились на упокой души, простили друг друга, и нате вам! Друзья никак не могли поверить в свое чудесное избавление. Вроде бы ничего не изменилось, не рухнуло, не произошло ни землетрясения, ни извержения вулкана, вообще ничего. Признаться, Сумасшедший король иначе представлял себе картины гибели бога…

— А боги не умирают насовсем. Он просто здорово нарушил свою молекулярную структуру, но обязательно вернется лет через двести. Причем сюда же, и если не найдет здесь своего привычного храма, то может обидеться и совсем уйти в другое измерение. Главное, что сейчас мы его изгнали, — хладнокровно пояснил Лагун-Сумасброд, поглаживая бороду.

Джек вдруг осознал, что старый колдун и его ученик обрели прежний вид. Все остальные тоже понемногу приходили в себя. Первой опомнилась Гага и по-пластунски поползла из бывшего храма древнего бога. Ее никто не останавливал.

— Но что с ним все-таки случилось? — Дочь рыцаря прижалась к Сумасшедшему королю.

— Сложная научная загадка, — пробормотала бабушка Наина, — Но в целом я согласна с версией Лагуна — бедняжке безнадежно испортили напиток.

— Тоже мне — бог называется! Даже в мою бытность болонкой я всегда утверждал, что он больше хвастается, чем может на самом деле!

— Это обычное чудо нашего Господа, — попытался высказать свою версию отец Доминик, но Герберт прервал его:

— Дело в ином. Эта свинья нахлебалась не совсем того, чего хотела. В этом сивый мерин прав… хотя он уже и не мерин. Меня волнует другое: если бы добавочный компонент был ядом или другим чужеродным веществом, Мек-Бек наверняка бы догадался сразу. Значит, это какая-то органика. Эй, братишки-ученые, а какие еще естественные жидкости есть в человеческом организме?

— Слюна, лимфа, слезы, мочевая жидкость…

— Что?! — поразились все, даже не обратив внимания на то, что в помещение рука об руку вошли Лоренс с подземельной ведьмой. Молодой король не сводил глаз с Лорены, и ей это, похоже, нравилось.

— Кто добавил мочу в бассейн с кровью? — строго произнес волшебник.

Присутствующие переглянулись, неуверенно хихикая. Потом Вилкинс развел руками:

— Мы тут с Шелти и Лореной вас целый час ждали. Ну, я же не железный! Тут нигде ни столбика, ни кустика, а из кранов журчит… Что ж мне, помереть с позором? Они отвлеклись, а я… Ну, в бассейн, куда же еще… Простите бедную собаку!


* * *

Замок Гаги Великолепной был стерт с лица земли по приказу короля. В честь очередной победы в Бесклахоме объявили национальный праздник. В шуме общей гульбы едва не забыли пригласить двух великанов. Дибилмэн удрал довольно далеко, но мама его нашла. Ведуны задержались лишь на два дня. У каждого был свой пост, свои дела, свои обязанности. Герберт с Наиной приглашали заходить к ним в гости в Трехгорье, старушка ведунья обещала Привести холостяцкую пещеру в комфортабельный вид. Еще через пару дней Лоренс объявил о своем намерении жениться. На ком? Никто бы не поверил, но из подземельной ведьмы получилась такая королева! Когда Лорену вымыли, расчесали и приодели — весь двор ахнул! Более красивой женщины никто не видел.

— И тянет же тебя на ведьм! — язвил ученик чародея. — Ведь обжигался уже, мало?

— То, что она умеет превращаться в кошку, даже неплохо, — отшучивался молодой король, — Представляете, во дворце никогда не будет мышей!

Джек все чаще уединялся с леди Шелти. О чем они говорили — неизвестно, но по столице пополз слушок о второй свадьбе. А в северных деревнях шастала по дорогам странная особа женского пола с всклокоченными волосами.

— Они убили леди Морт! Они убили моего Мек-Бека! Это гнусно, это бесчеловечно, меня никто не уважает…

Крестьяне стали было посылать детей подать ей милостыньку, но тут же в испуге отзывали их обратно — уж слишком страшно скрипела зубами нищенка:

— Я отомщу! Я им всем отомщу! Я! Я! Я! Гага Великолепная…


* * *

Над королевством вставал новый день. Для Сумасшедшего короля он начался с дикого стука в дверь. Взволнованный слуга доложил о событии чрезвычайной важности:

— Господин Вилкинс приказали оседлать коня и изволили уехать. Сказали, что раз вы так, то и он за невестой!

— Куда? — зевнул Джек.

— Сватать дочь марроканского султана.

— Что-о-о?!

— Они сказали, что поскольку приходятся их величеству внебрачным сыном, а родственные браки поощряются Кораном…

— Он сбежал, — подтвердил подоспевший Лагун-Сумасброд. — Мальчик мой, он в самом деле отправился на Восток. Надо же быть таким идиотом! Восток — это мир демонов и дивов, шайтанов и ирбисов, джиннов и ракшасов. Что с ним будет?!

— Коня! — командным голосом взревел Джек. Полчаса спустя два всадника проскакали через Южные ворота. Их остановили истошные крики за спиной:

— Да стойте же! Вы едете не в ту сторону! — Леди Шелти осадила горячего жеребца. Как и когда она обо всем узнала, неведомо никому, — Он свернул налево, там свежие следы. Уж не думали ли вы, что я отпущу вас одних?

Сумасшедший король и Лагун-Сумасброд кротко вздохнули.

— Итак, на Восток!

Силуэты трех всадников медленно таяли в солнечном мареве...

# Джек на Востоке

Раскаленное солнце яростно пылало надо всем Агрипинским архипелагом. В порту города Кэфри только что пришвартовалось потрепанное судно из христианских стран. Несмотря на серьезную разницу в вероисповеданиях, приводившую к частым войнам, христиане и мусульмане в мирное время успешно торговали. Вот и сейчас корабль привез груз белой шерсти тонкорунных овец, железо, меха, стекло. Бойкие торговцы тут же бросились к судну, выпытывая у приезжих купцов цены на товары. Языковых барьеров торговля не знала. Вместе с моряками на берег сошел бледный молодой человек в пестрой одежде. Вернее, не сошел — его вынесли, попросту бросив на тюки с шерстью. Да и бледность не совсем точное определение — цвет лица бедного Сэма Вилкинса варьировался от голубоватого до зеленоватого. Что делать, если ученик чародея совершенно не переносил качки... Всего одна неделя болтанки по морским волнам показалась ему целым годом непрерывных страданий. За это время Вилкинс двести раз проклял сам себя за глупую обиду на друзей, триста раз просил небеса дать ему помереть спокойно и десять тысяч раз отказался от женитьбы на дочери марокканского султана.

— А если она уродина, каких поискать? А если у нее усы? Здесь многие женщины с усами... А вдруг она старая дева и по возрасту годится мне в мамы? А вдруг за ней не дают приличного приданого? А что, если она вообще уже замужем и у нее восемнадцать детей? — жалобно постанывал Сэм, пытаясь сползти с тюков и встать.

Жара угнетала, в карманах незадачливого жениха бренчало всего несколько монет, арабского языка он не знал, но твердая почва под ногами вновь возродила в нем гордый дух отчаянного авантюриста. Вилкинс пригладил волосы, развернулся, осмотрелся, и… неожиданный шум за рядами бочек привлек его внимание. Любопытство не порок, но сгубило столько кошек… Сэм и не подозревал, как одна божественная случайность может стать судьбоносной. За бочками шла драка. Двое оборванцев били третьего. Вилкинс было развернулся назад, но в этот момент с избиваемого упал тюрбан и по плечам рассыпалось множество черных косичек.

— Девушка! — ахнул Сэм. Драчуны обернулись.

— Обалды, хамар гяур?! — грозно спросил один.

— Ничего не понимаю, — честно ответил ученик чародея и тут же выпалил все восточные слова, какие успел подхватить на корабле: — Салам алейкум, Аллах акбар! Карачун-бабай, шайтан-арба, базар-кирякми. Арык, урюк, аул, ишак!

Два смуглых оборванца побурели, сжали кулаки и шагнули к Сэму. Прекрасно понимая, что в неравном бою он не победит, а пути к бегству отрезаны, храбрый Сэм открыл рот, дабы позвать на помощь, и…

— Гав, гав, гав, гав, гав!!!

Хулиганы замерли в испуге. Бедная девушка тоже, да и сам Вилкинс несколько опешил. Впрочем, быстро сообразил, как использовать создавшееся положение:

— Гав, гав! Гау, гау! Аф, аф! Тяф, тяф!

— Карсак-шайтан! — в голос завопила вся троица местных, бросаясь наутек. Парни бежали первыми. Сэм сделал шаг и успел поймать девушку за косички.

— Ну а ты-то куда? Ой, я еще плохо владею вашим языком. Как же это будет? В общем, вот эти злые нукеры? Аскеры? Торшеры?.. Они же тебя обижали? Били, колотили, щипали?.. Я тебя спас! Я хороший! Не убегай! Якши?

— Не буду…

— Вот и ладушки! Что? — не сразу уловил Вилкинс.

— Я хорошо говорю на языке белых людей из-за моря, — улыбнулась девушка. — Моя мать была рабыней богатого торговца шелком, он вывез ее из северных стран. Она рассказывала мне о снеге… Но храброму господину это не может быть интересным. Чем я могу ему служить?

— Ну… не знаю даже. У меня никогда не было собственных слуг. Вот что… Пойдем куда-нибудь, где можно пообедать.

— Слушаюсь, мой господин. Здесь неподалеку есть чайхана.

И Вилкинс, надувшись от важности, проследовал за черноглазой проводницей. Впервые в жизни его назвали господином, да еще храбрым, да еще девушка, к тому же хорошенькая, уж в этом-то ученик чародея знал толк. Следуя маленькими улочками, полными базарного люда, Вилкинс неустанно вертелся, восторженно разглядывая окружавшие его чудеса. Например, удивительных зверей, ростом превышающих лошадь, с двумя мохнатыми горбами и меланхоличным взглядом.

— Кто это?

— О Аллах, мой господин никогда не видел верблюдов? — поразилась девушка.

— Нет. А ты когда-нибудь видела, ну, например, белку?

— Нет.

— Темнота некультурная! — удовлетворенно заявил Сэм. — Как хоть тебя зовут, необразованная?

— Мейхани, мой господин. А вас?

— Полное имя — Самюэль-Сеид-Акбар-ага-угу-Вилкинс. Внебрачный сын марокканского султана. Только это большой секрет! Я путешествую инкогнито по своей стране, и в целях конспирации называй меня просто Сэм.

— Как будет угодно моему высокородному господину, — с неподдельным уважением ответила девушка.

— А это кто?! Вон тот, маленький, симпатичный, с копытцами и длинными ушками?

— Ишак.

— Ишак? Минуточку, а разве ишак это не деревня или поселок?

— Поселок называется кишлак! — недоверчиво сощурилась Мейхани. — А вы точно из Марокко?

— Конечно! Как я мог забыть… Кишлак! Там все едят кишки! Очень вкусно…

Под пристальным взглядом девушки Вилкинс запнулся, стушевался и тихо произнес:

— Ладно, сдаюсь… Где тут твоя чайхана? Пойдем поговорим начистоту… * * *

В тот же вечер в порту бросило якорь еще одно купеческое судно. В числе прочих пассажиров на берег сошли благородный старик с длинной бородой и профессорским видом, высокий воин в походном костюме с боевым серебряным мечом у пояса и красивая девушка-охотница с колчаном, полным стрел, и луком за плечами. Все трое прекрасно владели арабским. За время плавания Лагун-Сумасброд рассказал друзьям все, что знал о традициях, привычках и правилах Востока. Одного заклинания хватило, чтобы Джек и Шелти запомнили все, ибо перед ними стояла очень серьезная задача — поймать Сэма до того, как он насовершает глупостей. А зная деятельный характер ученика чародея, можно было смело предположить, что с него станется в одиночку объявить Новый Крестовый поход…

— Джек, куда, по-твоему, мог направиться этот охламон?

— Я думаю, сразу во дворец. Раз уж он так скоропалительно решил жениться, то вряд ли будет тратить время на ухаживания, хотя… Лагун, вы ведь знаете его дольше, чем я. Он мог куда-нибудь завернуть по дороге?

— Запросто, мой мальчик. В турецкие бани, например. Сэм почему-то убежден, что мужчины и женщины моются там одновременно. Или на базар, посмотреть «танец живота». Или, как ты говоришь, прямиком во дворец, но не к султану, а в его гарем.

— Вот бабник! — фыркнула Шелти. — Давайте не будем его искать. Тут и так много интересного. Если гарем ему дороже друзей…

— Милочка, — вздохнул колдун, — если его поймают в гареме, то сделают евнухом.

— Подумаешь, очень даже приличная профессия. Может, он хоть тогда за ум возьмется?

— А велика ли гарантия, что его там поймают? — заступился за друга Джек.

— М-м-м… признаться, до сих пор не ловили ни разу. Опыт у него есть. Лично я советую не строить пустых предположений, а сразу направляться во дворец. Рано или поздно Вилкинс туда заявится.

Если бы они только знали, что виновник всей суматохи в данный момент наслаждается пловом в уютной чайхане совсем неподалеку… Увы, Лагун-Сумасброд повел друзей к блестящему султанскому дворцу.

— Когда-то, лет тридцать назад, я бывал в этих краях и даже водил дружбу с местными волшебниками. В большинстве своем это были очень приятные люди, но довольно коварные, необузданные в гневе и склонные к не слишком обдуманным действиям. Горячая кровь. Что поделать — Восток…

* * *

А именно в этот день великий султан Марокко, достославный Пуфим аль-Рахим-Хасан ибн Рахат-Али Махмуд-паши-бей-Залимухеддинов готовил к походу в баню свою единственную дочь. Луноликая красавица Гюль-Гюль в плане бань была очень покладистой девушкой. Ей нравилось ехать через весь город в окружении тысячи стражников, преданных мурз, бердан-беев и башибузуков, на белом слоне, под золотым балдахином. Как наследницу трона принцессу никуда не выпускали из дворца, поэтому девушка искренне радовалась любой возможности высунуть нос наружу. К тому времени, когда загремели трубы и народ ринулся на площадь, Вилкинс успел объесться…

— Мейхани, а что это за шум там на улице? Такое впечатление, будто весь город ловит одного-разъединственного таракана, перемещающегося с сумасшедшей скоростью, а того, кто первым на него наступит, ждет ценный приз.

— О нет, мой господин, — улыбнулась девушка, — Просто дочь султана, прекрасная Гюль-Гюль, идет в баню.

— В баню?! — Сэм едва не подпрыгнул на ковре. — Я тоже хочу в баню. У меня уши не вымыты!

— Вы хотите увидеть принцессу?

— Да! Жадно, безумно, страстно, безнадежно, яростно, безудержно, отчаянно, бесповоротно — хочу!

— Тогда пойдемте, луноликая охотно являет свою красоту взору каждого.

— Мне нравится такая доступность, — окончательно воодушевился ученик чародея, — но мне нужно успеть прикупить мочалку.

— Зачем? — напряглась девушка.

— Как «зачем»? Ну, там… спинку ей потереть, познакомиться, шуры-муры, то да се, в бане все равны. Я же должен хорошенько рассмотреть свою будущую невесту, так сказать, без…

Ап! Побелевшая от ужаса Мейхани ловко заткнула рот Вилкинса хурмой. Бедный Сэм бешено вращал глазами, возмущенно сопел, абсолютно не понимая, почему это все вокруг так резко замолчали.

— Мой господин пьян! Я отведу его домой, — громко объявила девушка, потащив фантазера из чайханы и оставив на столе золотую монету Вилкинса в уплату за обед.

Уже на улице, в первой же подворотне, она крепко приложила его спиной к глинобитной стене и высказала все, что о нем думала:

— Если вы — сын марокканского султана, то я — дочь Папы Римского! Вы никогда не видели верблюда, вы путаете ишака с кишлаком, бастурму с пахлавой, ифрита с нефритом, аксакала с саксаулом. Вы не умеете сидеть на ковре, скрестив ноги. Вы способны заявить на всю чайхану о желании видеть наследницу престола в бане. О Аллах! Да как вас только не разорвали на куски за такие мысли?! Правоверному мусульманину даже в голову не взбредет такое вопиющее нарушение Корана! Это же портовая чайхана! Здесь каждый второй завсегдатай прекрасно понимает вашу речь…

— Правда? — поник Сэм. — Как жаль… такая хорошая маскировка была. Ну… может, я чего и приукрасил, но не намного. На самом деле я, конечно, не сын вашего султана…

— А кто?

— Я его племянник.

— О пророк Мухаммед, избави мои уши от этой неуклюжей лжи! — страдальчески всплеснула руками Мейхани, развернулась и быстро пошла по улице.

Перепуганный Вилкинс рванул следом.

— Эй, эй, эй! Ты куда?!

— Куда глаза глядят. Прощайте, мой господин.

— Но… а как же… это… ты ведь называла себя моей слугой!

— Я уволилась. По собственному желанию, без выходного пособия и рекомендаций.

— А… я же вашего языка не знаю!

— Аллах милостив, не пропадете.

— Мейхани! Ну, не беги ты так, я же не успеваю. Давай я тебя провожу?

— Нам в разные стороны! — отрезала девушка. — Если вам на север, то мне на юг, или наоборот…

— Ладно, каюсь — я соврал! Я всего лишь двоюродный племянник вашего… Троюродный! Ну пожалуйста-а-а… Мы вообще не родственники! Не бросай меня-я…

— Уф!.. — Мейхани остановилась и сурово глянула в пристыженные глаза ученика чародея. — Вот что, господин ага-угу-Вилкинс, либо вы сейчас же рассказываете мне всю правду, либо — прощай навеки, моя синеглазая любовь, мы разошлись, как в пустыне караваны! Все ясно?

— Все, — обреченно кивнул Сэм. — История моя длинна и печальна. Я мог бы рассказывать ее долгими ночами, но… А что, на принцессу нельзя взглянуть хоть одним глазком?

— Можно… все спешат на площадь, чтобы посмотреть на торжественный выезд прекрасной Гюль-Гюль из дворца. Это очень красивое зрелище. А вашу историю выложите по дороге. Только покороче, я не султан и вы не Шехерезада, у пас нет в запасе тысячи и одной ночи!

Воспрянувший Вилкинс вприпрыжку двинулся за своей черноглазой проводницей, на ходу бурно расписывая все необычайные приключения последних лет, начиная с того момента, как Лагун-Сумасброд привел к ним в пещеру сумасшедшего бродягу…

В то же время к дворцовой площади направились и наши старые друзья.

— Раз уж все так бегут посмотреть на дочь султана, то Сэм этого момента точно не упустит, — твердо решила Шелти.

На охотницу озирались с восхищением и осуждением одновременно. Дочь рыцаря, вопреки местным обычаям, не покрывала голову, и волна золотых волос сияла на солнце, как королевская корона. Тугие лосины со шнуровкой обтягивали стройные ноги, куртка была расстегнута на одну пуговицу, а смелые глаза резко выделялись на общем фоне робких взглядов восточных женщин. Смуглые торговцы, слуги султана и молодые богатенькие шалопаи цокали языком, широко улыбались, всячески пытаясь обратить на себя внимание северной красавицы. Но, видя рядом внушительную фигуру Джека с серебряным мечом у пояса и поступью настоящего короля, быстренько оставляли всякие мысли о приятном знакомстве с загадочной чужестранкой. Когда наконец вся троица пробилась в первые ряды, под торжественный рев труб распахнулись ворота дворца…

* * *

Выезд прекрасной Гюль-Гюль действительно был запоминающимся зрелищем, полным истинно восточной пышности и великолепия. Сначала вышли ряды музыкантов с трубами и барабанами, следом выбежала сотня невольниц, рассыпающих розовые лепестки. За ними суровые воины с кривыми ятаганами и лицами, укрытыми черной вуалью. Потом ряды всадников в сияющих доспехах, ярких костюмах, на белых, празднично наряженных лошадях. И лишь следом за ними шествовал огромный красавец слон, на спине которого под золоченым балдахином находилась единственная дочь марокканского султана. Народ бухнулся на колени и, стуча лбом в землю, начал активно выражать восторженное почтение венценосной особе. В этот-то момент Шелти и узрела на противоположном конце площади худощавую фигуру Вилкинса, яростно втолковывающего что-то неизвестной черноволосой девушке.

— Вон он, ваш тощий авантюрист!

— Джек, нам совершенно необходимо поймать его именно сейчас, после церемонии он наверняка сбежит.

— Но, Лагун, если я попытаюсь прорваться через ряды стражи, то все решат, что это нападение на принцессу, — резонно предположил Сумасшедший король.

Друзья хмыкнули и решили подождать, а счастливый Сэм подпрыгивал, восторженно вопя на всю площадь:

— Да здравствует самая прекрасная из звезд Востока, несравненная сказка моего измученного сердца, красавица Гюль-Гюль, чей взгляд настолько затмил солнце, что я и не смею дерзать о короткой аудиенции в камерном кабинетике со свечами и ужином на двоих!

Слон споткнулся. Для столь вольной речи Вилкинс выбрал самый неподходящий момент. Музыканты молчали, жители города подобострастно лежали в пыли, и принцесса слышала каждое слово. От столь невероятной наглости чужеземца опытные нукеры опустили ятаганы, танцовщицы побледнели, Мейхани едва не бухнулась в обморок, Джек, Шелти и колдун зажмурились. А Сэм продолжал нести несусветную чушь:

— Драгоценный алмаз из алмазов, о Гюль-Гюль, ты такая пышка! В баньку собралась, свет очей моих? Так, может быть, скоротаем время пути приятной беседой? И хотя я не был на Босфоре, я тебе придумаю о нем… А еще я очень хороший массажист. Ну, ты меня салам алейкум, киска?

Черные брови принцессы гневно сошлись на переносице. Как наследница трона, она знала множество языков, впрочем, что имел в виду заезжий нахал, почему-то отлично поняли все. Народ недовольно заворчал… Как смеет этот северный варвар оскорблять дочь самого султана непристойными намеками и вульгарным тоном?

— Стража, взять его!

Но прежде чем охранники повернулись к Сэму, прежде чем Сумасшедший король потянулся к мечу, Шелти — к стрелам, а Лагун-Сумасброд вспомнил нужное заклинание, с четырех углов площади закрутились пыльные вихри, быстро превратившись в огромных ифритов. Это были могучие духи ростом в двадцать локтей, с синей кожей, с атлетическими мускулами и злобными лицами. Танцовщицы завизжали, бросившись врассыпную. За ними побежали трусливые музыканты, потом храбрые нукеры, а спустя пару минут все, кто пришел посмотреть на выезд принцессы, с криками улепетывали в разные стороны. Водоворот бегущих людей закрутил Джека, колдуна и Шелти, унося их прочь от разыгравшейся трагедии. Четыре ифрита шагнули вперед и, поймав перепуганного слона, стали со смехом перебрасываться им, как живым мячиком. Бедное животное трубило со страшной силой, а красавица Гюль-Гюль перекатывалась внутри беседки, словно жук в коробочке. Истошный визг бедняжки только подхлестывал веселье демонов.

— Сейчас же отпустите ее, синюшные болваны! Если вы думаете, что неугомонный герой сбежал вместе со всеми, то вы его плохо знаете. Сэм Вилкинс, уперев руки в бока, грозно стоял перед ифритами. Бледная Мейхани шепотом взывала к Аллаху, держась за спиной ученика чародея.

— Я кому сказал, чурки плосконосые?! Трепещите перед мощью разгневанного сына марокканского султана, ибо я — Самюэль-Сеид-Акбар-ага-угу-Вилкинс — намерен спасти свою возлюбленную из ваших похотливых лап. А ну, поставьте слона на место!!!

Недоуменные ифриты соизволили обратить внимание на маленького человечка, дерзнувшего возвысить на них голос.

— Что тебе нужно, чужеземец?

К чести Сэма признаем, что трусом он сроду не был. А теперь, когда страшные приключения закалили его душу, он глядел на ифритов снизу вверх, абсолютно уверенный в собственном превосходстве.

— Чего ты хочешь, чужеземец?

— Верните мою принцессу, дайте валерьянки слону, извинитесь перед султаном, подметите площадь… — пустился перечислять ученик чародея.

— Он — сумасшедший! — расхохотались синие гиганты.

— В каком-то смысле да… Один мой друг был очень известным психопатом. Ну а с кем поведешься, от того и наберешься! Но ведь, с другой стороны, это так нравится женщинам…

— Что нам с тобой сделать? Убить? Съесть? Растереть в порошок?

— Только троньте его!

Из ближайшего переулка уже бежал разгоряченный Джек. Серебряное лезвие меча горело на солнце. Следом спешила охотница. Ифриты обернулись.

— Сэм, не бойся, мы с тобой!

— Моя благородная кровь не знает страха, и ни в чьей помощи я не нуждаюсь! — сухо отрезал Сэм. — Отойдите в сторонку на десять шагов, вы только мешаете мне спасти этот дивный цветок аравийских пустынь. Гюль-Гюль, не скучай, любимая, я уже иду!

— Ах вот как! Пойдем отсюда, Джек, пусть сам выкручивается. — Шелти гордо взяла под локоток Сумасшедшего короля, и ифриты неожиданно обратили на нее внимание.

— Красивая! — дружно решили они. — Берем обеих, хозяин разберется.

В ту же минуту дочь рыцаря исчезла, за ней испарилась принцесса и все четверо ифритов растаяли в воздухе. Джек с Вилкинсом оторопело смотрели друг на друга, а из переулочка, запыхавшись, топал Лагун-Сумасброд.

— Какие новости, господа?

— Страшные и ужасные! Из-за твоего шизанутого любимчика я только что лишился невесты с приданым! — праведно возопил обворованный Вилкинс. — Почему он вечно вмешивается в мои отношения с любимыми девушками? Шелти — нельзя, Лорену — не тревожь, даже мою чернявенькую Гюль-Гюль и ту не поцелуй лишний раз на людях!

Сумасшедший король просто задохнулся от возмущения, не в силах что-нибудь сказать.

— Цыц, охальник! — прикрикнул колдун. — Какая нелегкая понесла тебя на Восток?!

— Я и сам с усами, и в постоянном присмотре катастрофически не нуждаюсь! Джек, забери этого нудного пенсионера, у меня столько дел, что нет ни минуты на разборки с дедушками.

Теперь уже от обиды перехватило дыхание у Лагуна-Сумасброда. Старый волшебник грозно воздел руки к небу, намереваясь обрушиться на негодника наказующим заклинанием и уж на этот раз точно превратить его в зайчика, но… ученик чародея, быстро нагнувшись, подобрал маленькое золотое колечко, валявшееся в пыли. Он сентиментально поцеловал его, надевая на мизинец.

— Это наверняка упало с чудного пальчика моей несравненной Гюль-Гюль. Ай-ай-ай! Как же я теперь без нее? Умру от горя сию же минуту. Но нет… я найду мою смуглолицую вишенку! Я всех ифритов заставлю в пустыне песок пересчитывать! Прочь с моего пути! Это говорю вам я — Сэм Вилкинс, троюродный внук племянника дальнего родственника знакомого водоноса при дворе марокканского султана! Я — великая белая болонка с огромным потенциалом роста и могучим умом мудрейшего пророка Черных гномов. Теперь вы все увидите мой истинный облик, ибо…

Договорить Сэму не удалось. Кольцо на его мизинце засветилось ярким золотистым пламенем, и Лагун-Сумасброд первым понял, что это значит.

— Перстень ифрита. Сними сейчас же, несчастный!

Поздно… Вспышка света, яркая как солнце, заставила всех зажмурить глаза.

На месте Сэма клубился желтоватый дым. Джек бросился вперед, разводя руками в поисках исчезнувшего друга.

— Поздно, мой мальчик, — тяжело вздохнул волшебник. — Это было магическое кольцо, по-видимому, оно соскользнуло с пальца одного из ифритов. Все виды восточного колдовства так неожиданны, парадоксальны и экзотичны. В данном случае мы имеем дело…

— Лагун, ради всего святого, где Сэм?! — взвыл Сумасшедший король. — Я очень вас уважаю, но сейчас совершенно не настроен на лекцию. Пропала леди Шелти, принцесса и наш товарищ — сделайте же что-нибудь!!!

— Юноша! — строго перебил старый колдун. — Я ведь и пытаюсь объяснить вам, что в данном случае все зависит от того, какой конкретно магией было заряжено оное колечко. Обычно «перстнем ифрита» называют небольшую заколдованную вещицу, без ювелирных изысков, простую и функциональную. Она способна исполнить одно желание владельца без всяких там заклинаний, наговоров, ритуалов и прочего оформления. Исходя из этого, попробуем вспомнить — что же пожелал Сэм?

— Воз и маленькую тележку всяких разных пожеланий!

— Верно. А раз все они исполнены быть не могут, следовательно, стоило бы предположить, что наиболее весомым окажется желание, высказанное с максимальной эмоциональной нагрузкой. Значит, сейчас мы увидим… Грянул гром! Джек так и не понял, что произошло, когда с высоты на него рухнуло огромное, белое, пушистое и тяжелое существо, распластав беднягу по земле.

— Что и требовалось доказать! — авторитетно заявил Лагун-Сумасброд.

Сумасшедший король с трудом выбрался на свободу и ахнул — на выжженной солнцем площади перед султанским дворцом сидела белая болонка с удивленными голубыми глазами и хлопала длинными ресницами. Рост пушистой собачки едва ли уступал верблюжьему!

— Сэм… это ты?

— Не уверен… — подумав, сообщила болонка. — На всякий случай спроси еще раз.

Джек закатил глаза и, едва дыша от смеха, без сил повис на Лагуне-Сумасброде.

* * *

Постепенно площадь наполнялась народом. Сообразив, что ифриты уже ушли, храбрая стража принцессы вновь обрела присутствие духа. Пока старый колдун, ворча, накладывал на Сэма расколдовывающее заклинание, а Джек, схватившись за живот, все еще не мог прийти в себя от хохота над своим пушистым другом, наши герои оказались окружены тройным кольцом злобных нукеров. Восточные воины пребывали в крайне раздраженном состоянии, ибо вместо спасения дочери султана трусливо бежали. Теперь они хотели отыграться на свидетелях своего позора, тем более что эти непонятные чужеземцы не струсили, а отважно боролись с самими ифритами.

— Бесполезно… — развел руками Лагун-Сумасброд. — Слишком простая магия, не поправишь, не изменишь — надежно, как вбитый в стену гвоздь! И потом, я всегда путаюсь в напевно-поэтических заклятиях восточных магов.

— Что ты хочешь этим сказать? — сдвинул брови Вилкинс. — Я сейчас кто?

— Болонка…

— А-а-а-а! Спасите-помогите, мама дорогая!

— …но ростом с хорошую лошадь, а может, и выше.

— Да? Значит, я самая большая собака в мире?! — несколько утешился Сэм. — А кто мне это удружил, скажи на милость?

— Ты надел кольцо ифрита и сам напророчил свою судьбу, — ехидно ответил волшебник. — Нечего было болтать всякую хвастливую чепуху, имея на пальце магическую игрушку.

— Тоже мне — магия… Зачем же все воспринимать так буквально! Пошутить нельзя, что ли?

— Давайте отложим дискуссию на потом, — предложил Джек, — По-моему, нас неправильно поняли и считают виновными в исчезновении принцессы. Похоже, даже будут бить…

А площадь вновь была запружена до предела. Еще бы, столько событий сразу! Ифриты появились, с чужеземцами поболтали, дочь султана украли, северную охотницу забрали, человека в собаку превратили и исчезли. А собака невероятных размеров, да еще и разговаривает. Вай-вай-вай, спаси, Аллах! Друзья прекратили внутренние распри, и Лагун-Сумасброд быстро сотворил коротенькое заклинание, обучив белую болонку арабскому языку. Он успел все сделать до того, как ворота дворца распахнулись. Главный визирь в сопровождении стражи выехал к нашим героям:

— Вы все умрете, недостойные!

— Ничего себе, приветственная речь! — мгновенно возмутился песик. — Эй ты, дырявый башмак пророка Сулеймана! Или научись разговаривать вежливо с интеллигентной собакой, или я тебя покусаю!

Визирь опешил, его воины стушевались…

— Шайтан?

— От такого же и слышу, деревенщина! Совсем культуры никакой. Я — Самюэль-Сеид-Акбар-ага-угу-Вилкинс! Внебрачный сын…

— Цыц! — Колдун прикрикнул на ученика и взял нить переговоров в свои руки. — Джек, будь добр, подержи челюсти нашего щеночка на замке. Приветствую тебя, великий визирь! Мы мирные путники, попавшие в беду, и очень надеемся на мудрость и великодушие султана. Проводи нас к нему. Возможно, мы сумеем оказаться полезными друг другу.

— Мне по сердцу твоя речь, седобородый аксакал! Следуйте за мной, глубокий ум нашего повелителя сумеет разрешить все загадки, наказать виновных и воздать праведным.

С этими словами визирь развернул коня. Сумасшедший король похлопал Вилкинса по мокрому носу и… одним прыжком забрался ему на спину.

— Залезайте, Лагун! Раз уж так получилось, то особам нашего звания не пристало идти во дворец пешком. Коней, верблюдов и слонов мы не имеем, но ведь Сэм наверняка нас выручит?!

— Ага… на всю жизнь подряжался спасать ваш королевский престиж! — привычно забурчал песик, но позволил старому волшебнику усесться у себя на спине позади Джека, — Сам не пойму, с чего это я такой добрый? Нет, конечно, мне доводилось слышать о ездовых собаках, но вы уверены, что на них ездят именно так?! Опять сплошные унижения…

Вилкинс врал. На самом деле ему ужасно льстило, что именно он удостоен всеобщего внимания. Болонка гордо выпятила грудь и, смешно косолапя, самой торжественной поступью направилась во дворец. Народ охал, ахал, цокал языком и хлопал в ладоши. О принцессе забыли напрочь. Героем дня, бесспорно, стал несравненный Сэм!

* * *

В тенистом садике султанского дворца, у фонтана с золотыми рыбками, в окружении роскошных цветов, на мраморных скамьях друзья ожидали появления султана. Их величество появился один, без сопровождающих — визиря и всяких мурз. Стражи и телохранителей тоже не было видно, но Джек разумно предположил, что они сразу появятся по первому же знаку властелина. Вся троица с достоинством поклонилась, приветствуя великого Пуфима аль-Рахима-Хасана ибн Рахата-Али Махмуда-паши-бей-Залимухеддинова.

— Очень длинное имя для такого коротышки, — шепотом доложил Сэм на ухо Сумасшедшему королю. — Когда я стану его зятем, то обязательно сокращу как-нибудь по-домашнему. Например, просто Пуфик…

— Так это вы, неверные чужеземцы, виновны в похищении моей единственной дочери?! — неожиданно радостным голосом завопил султан, улыбаясь до ушей. — Эй, слуги! Сейчас же несите сюда лучшие вина, фрукты и все такое, я хочу устроить тихий праздник для моих дорогих гостей.

У всех троих путешественников рты раскрылись от изумления, а их величество счастливо продолжил:

— Вы думали, я в горе? О наивные северные варвары! Я — в восторге! Присядьте же и выслушайте короткую историю измученного отца. По-вашему, моя дочь — ангел во плоти? Увы! Она капризна, взбалмошна и, в нарушение Корана, совсем не слушает старших.

— Как я вас понимаю! — вставил Лагун-Сумасброд. — Эта современная молодежь везде одинакова в своем исключительном пренебрежении к традициям, опыту и мнению нашего поколения.

— Эй, эй, эй! Нечего тут катить бочку на мою неповинную невесту. Факты, факты давайте!

— Что сказал этот огромный пес? — вытаращился султан. — О какой невесте речь? Клянусь Аллахом, мне показалось, будто бы он подразумевает мою…

— Вам показалось, ваше величество, — подтвердил Джек, сжимая руками челюсти вырывающейся болонки, — Наш друг перегрелся на солнце, обычно он не хамит венценосным особам. Так почему вы в радости?

— Потому что двенадцать принцев и королевичей сопредельных государств приезжали просить руки нашей несравненной Гюль-Гюль, а она всем отказала!

— О моя верная мышка! — не разжимая зубов, сентиментально просипел Сэм. — Ты знала, что я за тобой приеду.

— В результате все разобиженные отказом женихи готовили войну против моей маленькой страны. А теперь, когда ее украли ифриты, нет повода для кровопролития!

— Но… разве вы не переживаете за ее жизнь? — поразился Сумасшедший король.

— Как же не переживаю?! — надулся султан. — Очень даже переживаю! Волнуюсь страшно, потею, даже заикаться сейчас начну, но делать ничего не стану. Кража невест на Востоке — обычное дело. Говорят, что хан ифритов — самый могущественный чародей в мире. Ему подвластны и джинны, и ракшасы, и даже мелкие дивы. У него большой гарем, он берет в жены самых красивых девушек. Они живут в сказочной роскоши и неге, а раз уж моя дочь удостоилась такой чести и я стану тестем хана ифритов, то на мой дворец не посмеет покуситься ни одна нечисть.

— Вполне логично, — подтвердил Лагун-Сумасброд. — Хотя лично я не был бы так уверен в порядочности вашего незваного «зятя». Он ведь может позабыть жениться, как честный человек. Что, если он увеличивает свой гарем лишь для коллекции?

— Спаси нас Аллах от такого позора! — испуганно отшатнулся Пуфим аль-Рахим.

— Минуточку, — неожиданно прозрел Джек, — но ведь вместе с принцессой эти негодяи украли и леди Шелти! Я никому не позволю утащить в гарем собственную невесту!

— Ага! Вот так тебе и надо, не будешь вредничать, — вырвался Сэм, одним кивком головы опрокинув зазевавшегося друга в фонтан. — Топись, несчастный, а я пошел спасать луноликую Гюль-Гюль. Ну и… Шелти могу захватить на обратной дороге. Эй! Ты где? Ты что, всерьез утонул?

В тот же миг Сумасшедший король вынырнул из воды и, вцепившись в густую шерсть огромной болонки, потащил упирающегося пса к себе.

— Что ты делаешь, хулиган?! Не смей меня макать! Спасите благородную собаку!

Лагун-Сумасброд улыбнулся, прошептал заклинание, и… легкий вихрь подтолкнул Сэма в пушистый зад — целый каскад брызг вперемешку с рыбками окатил султана.

— Пойдемте побеседуем в стороне, — предложил старый волшебник, подхватывая мокроватого султана под локоть. — Пусть молодежь порезвится, а нам с вами необходимо обсудить взаимовыгодные планы по дальнейшему развитию событий. Дело в том, что леди Шелти действительно очень нам дорога и надежда на благородство вора слишком иллюзорна…

А в это время в фонтанчике яростно боролись два неразлучных друга, оглашая весь дворец здоровым молодым хохотом.

* * *

Поздно вечером отдохнувшие и накормленные путешественники расположились в комнате для дорогих гостей. Перед сном Лагун-Сумасброд устроил маленькое традиционное совещание.

— Господа, я вынужден сообщить, что, благодаря неразумному поведению нашего активного недоумка, мы втравлены в невероятно опасную авантюру Этот пушистый балбес…

— Попрошу не выражаться! — взвился пес. — Требую занести в протокол все незаслуженные оскорбления. Я вам не тварь бессловесная, а благородная собака и тоже право имею!

— Замолчи, ошибка природы! Будь моя воля, я бы на веки вечные оставил тебя бегать в собачьей шкуре. Все равно мозгов у тебя, как у дворняжки среднего пошиба.

— Ах ты, старый пень! Нет, Джек, ты слышал, а? Да я… да он… да ну вас всех…

— Лагун! Сэм! Довольно! — вмешался Сумасшедший король, прекращая скандал. — Сейчас не время для выяснения отношений, хотя… Вы, конечно, как хотите, но лично я намерен спасти мою Шелти.

— И я намерен спасти мою Гюль-Гюль!

— Уговорили, — пожал плечами колдун. — В общем-то именно об этом я и хотел подискутировать. Мы справились с колдовством леди Морт, одолели воскресшего бога Мек-Бека, но по зубам ли нам хан ифритов? У него многочисленное воинство, и мы рискуем воевать против целой армады волшебников, а магия Востока мало изучена и сложна даже для меня.

— Ерунда! Главное найти, где они прячутся, а там я их всех перекусаю.

— Сэм прав. Надо отправляться в поход, на месте разберемся. Купим лошадей — и с рассветом в путь.

— Решено, — согласился Лагун-Сумасброд, — Вот только я бы предпочел иметь за спиной нашу проверенную гвардию — отца Доминика, Дибилмэна, Герберта…

— Безумные чужестранцы, как вы посмели даже помыслить о вызове могущественному хану ифритов?! — раздался громоподобный голос, и прямо посреди комнаты вырос черный джинн с кольцом в носу. — Мой повелитель послал меня узнать, где находятся глупцы, дерзнувшие противиться его слугам. Он велел мне принести ему ваши головы.

— Мама дорогая, да ведь это джинн! — восторженно завопил песик, бросаясь обнюхивать незваного гостя. — Настоящий джинн! Черный, с колечком и сережками — блеск! Я никогда не видел джиннов, только в сказках читал. Лагун, давай возьмем его себе?

— На нашем пути их будут сотни, только успевай в корзинку складывать, — сухо ответил колдун.

— Тогда я буду их метить, чтобы не перепутать, — резонно предложил ученик чародея, задирая лапку.

— О шайтан! Меня опозорили! — взвыл джинн, исчезая так же неожиданно, как и появился.

Три друга в недоумении переглянулись.

— Я и сделать-то еще ничего не успел, — обиделся Сэм. — Только-только пристроился… так нечестно!

— Восток — дело тонкое. Мы с вами ничего не знаем об истинной сущности джиннов. Вспомните, из-за чего погиб воскресший бог? Но могу вас уверить, если бы он не убежал, то наверняка распылил бы нас в порошок. Предлагаю лечь спать, а завтра отправиться на поиски таинственного хана ифритов.

* * *

Условия договора волшебника и султана Марокко были предельно просты. Чужестранцы уходят в пустыню искать дворец хана ифритов и не возвращаются без принцессы.

Старый волшебник пообещал за хорошую плату убедить своевольницу выйти замуж за выгодного трону принца. Если же их всех переловят, султан сделает вид, будто он и знать о них не знает, хотя лично профинансировал всю экспедицию.

Лагун-Сумасброд восседал на белом двугорбом верблюде, а Сумасшедший король на вороном аргамаке. Все необходимое для долгого пути вез маленький ослик, Сэм радостно прыгал вокруг и лез ко всем с вопросами:

— А правда, я очень симпатичная болонка? И сильная, как слон? Нет, как два слона! Гюль-Гюль при виде меня обалдеет от счастья, женщины так любят маленьких комнатных собачек… Иногда их даже берут с собой в ванную.

— Вместо мочалки? — не понял Джек.

— Ты что, издеваешься? — надулся песик, — Все-таки нет у тебя вкуса к красоте… Вот представь: большая ванна, в ней лежит моя хозяйка, и тут же в хлопьях разлетевшейся пены резвится белая пушистая болонка. Я ее веселю, грею ей душу, создаю тепло и уют, потешно чихаю, вздувая мыльные пузыри… Милая женщина счастлива! Я кувыркаюсь прямо в ванну…

— Всей тушей? — съязвил Лагун. — И милая женщина уже глубоко несчастна. Ее ванна разбита, вода по всей комнате, а она сидит дура дурой на мокром кафеле вся в мыле! Спасибо собачке.

— Грубые, циничные люди. Я говорю с вами об эс-те-ти-ке! А вам бы лишь обсмеять все самое святое…

Вот так, безобидно препираясь, друзья выехали за окраину Кэфри, направляясь по караванному пути в глубь Аравийских пустынь. Там у разрушенного колодца их ждала черноволосая девушка в живописном тряпье. Она низким поклоном приветствовала путешественников.

— Мейхани?

— Да, мой господин пес… госпожа болонка?

— Да ладно тебе! — Сэм дружелюбно толкнул ее мокрым носом в плечо. — Иногда я имею склонность превращаться в самую замечательную собаку на земле и совершать великие подвиги. А ты куда сбежала тогда на площади?

— Никуда. Ифриты обратили вас в собаку, и я едва не умерла от торя. А потом стража оттеснила меня к простолюдинам, вас же отвели во дворец. Я подумала: вот этот ваш друг, у него ведь украли невесту, да? Светловолосую девушку с большим луком. Он же хочет ее освободить?

— Конечно… — попытался было ответить Джек, но песик грубо отпихнул его от Мейхани.

— Это моя знакомая! Я ее нашел и спас. О Аллах, укажи мне место, где бедная, интеллигентная собачка может без помех пообщаться с бывшей домработницей.

— С кем?! — хором сказали все трое.

— Не отрывайте мое время на уточнение пустых формальностей! Итак, милочка, чем я могу быть тебе полезен?

— Она ко мне обращалась! — возмутился Джек.

— Нет, ко мне! — уперся ученик чародея.

— А я говорю — ко мне!

— На что спорим?

— Не надо спорить! — взмолилась девушка. — Аксакал, разнимите их!

— Это лишнее, подерутся — сами успокоятся, — улыбнулся волшебник. — Лучше расскажите обо всем мне, и по порядку. Кто вы?

— Меня зовут Мейхани. Я… нищая. Бралась за любую работу, ходила с караванами, немного воровала, было всякое. Господин Сэм защитил меня от бывших дружков и позволил идти рядом как слуге. Он хотел жениться на принцессе и выдавал себя за сына султана. С его длинным языком и незнанием местных обычаев…

— Понятненько. Он и вам пытался запудрить мозги?

— Но я все поняла, он уже начал говорить правду, когда пришли ифриты. Я все видела. Мне очень жаль… почему-то я чувствую себя немного виноватой. Я хотела заступиться, я не испугалась, меня оттеснила стража.

— Ты хочешь нам помочь?

— Да, почтеннейший. Я знаю многие караванные тропы и умею ходить по солнцу в пустыне.

— Нет и еще раз нет! — решительно топнула лапой болонка. — Это слишком опасное дело. Девушкам там не место. Во-первых, я и сам отлично справлюсь. Во-вторых, луноликая Гюль-Гюль может возревновать, если я приду за ней в обществе уличной оборванки. В-третьих, мне совсем не улыбается спасать еще одну легкомысленную особу. Хватит с меня и вас двоих.

Мейхани густо покраснела и было развернулась, но Сумасшедший король, спрыгнув с седла, успел поймать ее за руку:

— Постойте. Не слушайте его, на самом деле Сэм неплохой парень, когда не строит из себя командира. Пойдемте с нами.

— Нет!

— Но вы говорили, что знаете дороги в песках.

— Все равно — нет! Пусть грифы расклюют бесчувственное сердце этой глупой собаки! Пусть шакалы играют этим клубком шерсти! Пусть все змеи и скорпионы пустыни…

— Ради Бога, довольно! — рассмеялся Джек. — Лагун, мы ее берем?

— Естественно. Большинством голосов «за». Нам нужен проводник. Девочка моя, считайте, что мы вас наняли, и не обращайте внимания на мохнолапого невежу.

— Садитесь на моего коня. — И Сумасшедший король легко подсадил девушку в седло.

— А как же вы?

— Я поеду на Сэме.

— Что?! А меня вы спросили? Опять очередное оскорбление достоинства бедной собаки. Джек, я абсолютно убежден, что на болонках верхом не ездят! Ты уже сел? Ну вот. Разве кого-нибудь когда-нибудь волновало мое независимое мнение? Мейхани, где у вас тут комитет по защите животных?

* * *

Между тем дочь рыцаря очнулась в незнакомой комнате на широкой восточной кровати под балдахином.

— Куда же это я попала? — вслух подумала Шелти, вылезая из-под шелковых покрывал. Вместо привычного костюма охотницы на ней оказались тонкие длинные шаровары и пестрая рубашка до колен. — Кто же меня так принарядил? Где мое оружие?

Комната, в которой она находилась, была устлана коврами, стены изукрашены мозаичными цветами, алебастровый потолок покрыт тонкой резьбой. В углу на жаровне дымились томные индийские благовония. Двери не было, а отдернув занавеси от окна, Шелти убедилась, что оно забрано крепкой кованой решеткой. Судя по всему, она находилась в какой-то башне, стоящей посреди оазиса, так как внизу были видны пышные деревья, пальмы, фонтаны и цветы, а вдали, вплоть до самого горизонта, золотым кольцом тянулись пески пустыни.

— Вспомнила! — Дочь рыцаря хлопнула себя ладонью по лбу, — Мы с Джеком и Лагуном приехали в Кэфри на поиски Сэма. Потом на площади схлестнулись с ифритами. Значит, они похитили меня и привезли сюда. Клянусь клинком отца — я заставлю их дорого заплатить за мое пленение! Я отсюда быстро выберусь. Только бы найти нормальную одежду взамен этой кружевной пижамы…

Шелти не на шутку разозлилась. Если бы ифриты хоть на миг могли предположить, какое «сокровище» они доставили своему господину, то утопились бы со стыда. Охотница умела вести «партизанскую» войну. Она много практиковалась в замке злой жрицы Гаги Великолепной и теперь в умении отравить кому-нибудь жизнь просто не имела равных! Шелти подняла все вверх дном, но ее прежние вещи бесследно пропали. В гневе девушка топнула ногой — посредине комнаты заклубился дым, когда он растаял, перед Шелти стоял здоровенный черный джинн с кольцом в носу:

— Что угодно моей госпоже?

— Какой-нибудь столовый сервиз подороже. Я его разобью!

В раздраженном состоянии дочери рыцаря был неведом страх, в иное время она бы охотно повизжала. Джинн послушно сложил руки, кивнул и исчез. Явился обратно буквально через минуту, аккуратно положив к ногам девушки гору расписных тарелок, ваз и чашечек китайского фарфора.

Шелти ласково взяла вазу побольше и с чувством глубокого удовлетворения расколотила ее о стену.

— Уф, сразу легче на душе. А ты, собственно, кто такой?

— Я — джинн и раб моей госпожи.

— Вот уж не знала, что у меня есть рабы… Откуда ты взялся?

— Великий хан ифритов — Саюмбамбей, Владыка Тьмы, Хозяин Ночи, могущественный из магов, сильнейший из волшебников, коварнейший и зловреднейший — повелел мне служить тебе, выполняя любые желания золотоволосой северной красавицы.

— Потакать капризам женщины? Не слишком престижная работенка для джинна твоего уровня, — ехидно сощурилась охотница, — Почему же назначили именно тебя?

— От мудрости моей госпожи ничего не скроешь, — потупился джинн. — Я провалил задание. Мне было приказано найти твоих друзей и умертвить их. Но… тот огромный пес с серебряным зубом, он… опозорил меня!

— Стой, стой, минуточку… Ничего не понимаю. Какой пес, о чем речь? Когда меня похитили ифриты, на площади оставался Сэм Вилкинс — бабник и хвастун, Лагун-Сумасброд — волшебник и философ, и еще мой жених Джек по прозвищу Сумасшедший король. Никакой собаки там не было.

— Она появилась позже, — хихикнул джинн, шмыгая носом с кольцом. — Этот ваш Сэм ухитрился подобрать перстень ифрита, такое маленькое колечко, соскользнувшее с пальца одного из наших. Твой друг начал что-то болтать, произнес желание, и кольцо его исполнило. Он превратился в пушистую болонку величиной с верблюда!

— Сэм?! Вот потеха! — И Шелти вместе с джинном счастливо расхохотались. Отсмеявшись, дочь рыцаря шваркнула об пол два блюда. — Вот теперь мне совсем хорошо. Не буду уточнять, чем именно тебя опозорил наш мохнолапый герой, но верю, что он это смог! Дай возможность Вилкинсу испортить людям настроение — он своего не упустит. А теперь отнеси меня к Джеку.

— Не могу, госпожа.

— Что значит «не могу»?! Ты ведь только что назвал себя моим рабом и подряжался выполнять все мои желания!

— Увы, только те, что не идут вразрез с планами моего повелителя. Есть кое-что, чего я не могу для тебя исполнить.

— Например? — сразу же надулась Шелти.

— Мне нельзя отпускать тебя за пределы оазиса, нельзя приводить сюда твоих друзей, нельзя позволять тебе причинять самой себе любой вред и… вроде бы все.

— Ясно. Ты не только слуга, но и тюремщик!

— Такая наша неблагодарная служба, — виновато развел руками смущенный джинн. * * *

А Джек с друзьями неторопливо двигался по караванной тропе. Сэм потребовал, чтобы ему замотали голову простыней на арабский манер, уверяя, будто бы болонки очень подвержены солнечным ударам. Мейхани оказалась незаменимой помощницей — умная, работящая, с неизменным чувством юмора, она сумела окружить всех теплом и уютом, создавая в пути совершенно домашнюю атмосферу отношений. Лагун, не слезая с верблюда, упорно вчитывался в древнюю книгу жизнеописания достославного Али-Бабы. Первые два дня пути прошли спокойно, но чем дальше путешественники уходили в глубь пустыни, тем больше признаков опасности встречалось на их пути. Выбеленные солнцем скелеты людей и животных, полузанесенные песком каменные скульптуры непонятных существ, черные развалины каких-то строений, засыпанные колодцы… К закату третьего дня Мейхани остановила коня:

— Здесь все караванщики обычно поворачивают на запад, через неделю пути начинаются плодородные земли. Или идут на юг — через две недели доходят до Шамаханских гор. Дороги на восток не существует. Говорят, что эта часть пустыни принадлежит могущественному хану ифритов. Многие смельчаки ходили туда проверить, так ли это, но ни один не вернулся назад.

— Я туда не пойду, — подумав, решил пес. — Что-то мне расхотелось жениться. Цепи Гименея… тьфу! Нет, мне милей моя свобода.

— Не городи ерунды, Сэм! — вспылил Сумасшедший король, — Я должен вернуть Шелти.

— Ну а я здесь при чем? Иди, тебе никто не запрещает. А мы с Мейхани возвращаемся к доброму султану Пуфику. Я вступаю в штат телохранителей, одновременно совмещая эту должность со ставкой придворного шута. Два года коплю жалованье, а потом подкупаю местных магов, они превращают меня обратно в человека, и я возвращаюсь на историческую родину богатым господином.

В ответ Джек схватил Вилкинса за пушистые уши и, уперевшись лбом в лоб присевшей болонки, заорал так, что на Сэме затрепетала шерсть:

— Это из-за тебя мы попали на Восток! Это из-за твоего хвастовства и хамства моя невеста томится в плену! Это из-за тебя нас хотел убить здоровенный джинн! Это из-за тебя мы плутаем по пустыне, бережем воду, заживо печемся на солнце, а когда до цели рукой подать — ты мне говоришь:

«Не пойду!» Предатель! Да я из тебя сейчас половик сделаю!

— Отойди, Джек! — грозно потребовал Лагун-Сумасброд. — Мне давно хотелось превратить этого изменника в зайчика. С помощью этой мудрой книги я понял, как мне сделать из собаки тушканчика. Ахалам-берды, махалам-хурды…

— Не-е-ет!!! — Бледная Мейхани отважно закрыла перепуганного песика. — Не трогайте его. Он устал, он обижен, ему плохо, одиноко и страшно. Не обижайте его, пожалуйста!

Колдун и Сумасшедший король смутились. Повисла гнетущая тишина. Первым сдался Джек:

— Простите нас, леди. Я совсем потерял голову. Просто не могу представить, что моя невеста находится в гареме у хана ифритов. Конечно, вы вольны избирать свой путь и не лезть в эту схватку. Я иду один.

— Мы идем вдвоем, — поправил старый волшебник. — Девочка моя, будьте так добры, разделите оставшиеся продукты и воду. Дай Бог вам обоим удачно добраться до Кэфри.

— А с чего вы взяли, что я вас брошу? — фыркнула девушка. — Это господин Сэм сказал, что он уходит. А меня он спросил? Лично я иду с вами. Дорога назад не очень сложная, сам дойдет.

Просто окаменевший от такого поворота событий Сэм круглыми глазами смотрел, как его друзья разворачиваются на восток, оставив на песке мешочек с сухарями и две фляги с водой. Сердце бедного пса разрывалось от горя и непонимания. Он-то всего лишь хотел пошутить, покапризничать, хотел, чтобы его поуговаривали, приласкали, почесали за ухом…

Быстро опускалась густая аравийская ночь. Три путешественника остановились на привал. Джек развел костер, стреножил животных, а Мейхани разогрела на огне лепешки с овечьим сыром. Разговаривать не хотелось. Все остро ощущали нехватку болтовни неугомонного Вилкинса. Лагун ходил вокруг костра, что-то бормоча себе под нос, Сумасшедший король зачем-то начищал и без того сияющий меч, Мейхани грустила, обхватив руками колени, когда в темноте неожиданно раздалось кошачье мяуканье. Оно становилось все громче, и вскоре целый кошачий хор оглашал окрестности дикими заунывными воплями. Эту какофонию перекрыл дребезжащий старушечий голос:

— Тише! Тише, детки мои. Ужин уже готов. * * *

Вой прекратился. В круг света от костра мелкими шажками вступила щуплая старушка. Ее черные одежды поистрепались и обносились, походка была старчески неуверенной… но глаза светились зеленым огнем!

— Ведьма, — с одного взгляда определил Лагун-Сумасброд. — Ох уж мне эти восточные женщины! С возрастом они легко превращаются из гурии в фурию. Девочка моя, подай вон ту недогоревшую ветку и немного пепла, будешь мне помогать. Джек, на всякий случай прикрой нам спину.

Волшебник живо очертил горящей палкой круг и бросил пепел на четыре стороны света. Он быстро прочел заклинание, пока Мейхани по его указу торопливо опоясывала место их ночлега длинной веревкой, и пламя костра взметнулось, окрасившись в голубой цвет. Высокое колдовство сработало.

— Ни одна нечисть не посмеет переступить через заколдованную мной веревку из верблюжьей шерсти. На какое-то время мы можем расслабиться.

— А что это делает ведьма? — настороженно спросила Мейхани, глядя на приплясывающую старуху.

— Не знаю… — пожал плечами Лагун-Сумасброд. — Если хочешь, давай у нее спросим. Линия обороны ничуть не мешает нам вести переговоры. Эй, милейшая, вам что, лягушку за шиворот бросили или это такой приветственный танец аборигенов для дорогих гостей?

— Замолчи, седобородый шайтан! — раздраженно рявкнула бабка. — Я — ужасная Арзи-би-би! Ты дерзнул вступить на территорию великого хана ифритов, а я стою на страже границ его владений. Никто не пройдет, не заплатив должной цены!

— Это, наверно, своеобразная таможня, — догадался Сумасшедший король. — Ну, все. Теперь с нас начнут требовать документы, визы, справки о прививках, уплаты всех пошлин, но… на этом строится правопорядок любого государства. Законы надо уважать. Сколько мы вам должны, добрая женщина?

— Мне не нужны деньги. Вы заплатите кровью любого из вас! — злорадно рассмеялась ведьма. Друзья нахмурились.

— Джек, здесь твое королевское благородство никому не нужно. Переждем до утра, я все-таки убежден, что охранная линия…

— Старый ишак! Пустой бурдюк! Пересохший арык! Что ты можешь знать о мощи восточной магии? Сейчас сюда придут мои детки, и, если вы не решите, кого им отдать в жертву, они разорвут всех! \

— О Аллах! Это всего лишь кошки, — облегченно протянула Мейхани, но улыбка быстро покинула ее лицо.

Тысячи черных как смоль кошек окружили троих путешественников. Глаза животных горели таким же зеленым огнем, как и у призвавшей их старухи. Впрочем, несмотря на оскаленные клыки, вздыбленную шерсть и выпущенные когти, ни одна кошка не рисковала переступить через заколдованную веревку.

— Дети мои, вперед! Убейте этих неверных! — продолжала бесноваться Арзи-би-би, и друзья почувствовали себя неуютно.

Мейхани вцепилась в рукав колдуна, а Сумасшедший король лихорадочно прикидывал, скольких тварей он успеет зарубить, прежде чем остальные захлестнут их с головой.

— Теоретически — наша крепость неприступна, — вслух рассуждал Лагун-Сумасброд, — магический круг еще никогда меня не подводил. Но практически — кошек слишком много, и, если они нападут одновременно… Первый ряд замертво ляжет на веревке, второй сверху — тоже, а вот третий, возможно, и сумеет пройти по телам своих товарищей, уж четвертый-то пробьется наверняка. Вопрос лишь в том, хватит ли кошкам сообразительности для планомерной атаки?

Словно в ответ на его слова ведьма начала строить кошек в правильные боевые ряды.

— Становись! Равняйсь! Смир-р-р-на! За мной, дети мои! Мы исполним свой долг и схватим нечестивых чужеземцев. Они ваши…

— Лагун, сделайте что-нибудь! — попросил Джек.

— Может быть… но ведь кошек это не остановит, — призадумался колдун. — Разве что на минуту отвлечет, а для этого надо…

— Превратить ее в крысу! — с ходу предложила Мейхани.

— Будь по-твоему, девочка.

Лагун улыбнулся, прошептал несколько слов, взмахнул руками, и на песок упала черная одежда старухи. Из ее складок с трудом выползла облезлая серая крыса. Возможно, ведьма даже смогла бы вновь превратиться в человека, но не успела. Ближайшие кошки, узрев добычу прямо у себя под носом, бросились вперед и растерзали ужасную Арзи-би-би в мгновение ока.

— Так ей и надо! — кивнули Джек с девушкой.

— Все верно, но… кошки не уходят. Они уже получили приказ и выполнят его во что бы то ни стало, — обреченно отметил чародей.

Дикий рев со всех сторон показал, что нападение началось.

* * *

Черные кошки изготовились к прыжку. Сумасшедший король поднял меч над головой, Лагун-Сумасброд начал творить очередное взрывное заклинание, Мейхани, выхватив из костра горящую ветку, тоже решила дорого продать свою жизнь, как вдруг… Кошки разом замерли, боясь даже повернуть головы. Откуда-то издалека доносился странный рокот. Постепенно он усиливался, и уже через минуту было ясно, что это громоподобный лай большой собаки! Кошки принялись жалобно обмениваться прощальными взглядами. Мгновение спустя их ряды были атакованы огромной болонкой в состоянии психической неуравновешенности. Кошки с воплями дунули во все стороны. Часть сгорела на магическом круге, нескольких сразил меч Джека, кого-то успел потоптать пес, но большинство сбежало. Гордый Сэм какое-то время погавкал для острастки, после чего смущенно-виноватым тоном пробурчал:

— Ну вы как дети, ей-богу… Ни на минуту оставить нельзя, обязательно во что-нибудь влезете. Ладно, у меня душа отходчивая. Дай, думаю, схожу погляжу, чем они там перед сном занимаются. Успел вовремя. Ну, вот он я… вернулся.

— Стой, мой храбрый господин! Не переступай заколдованную веревку! — взвыла Мейхани, когда Вилкинс решил подойти поближе.

— Вы что… капканы против меня ставите? Волчьи ямы роете?! — поразился пес, отдергивая переднюю лапу.

— Это был круг магической защиты от кошек, — охотно пояснил колдун, снимая заклинание, — Быстро заходи внутрь, я сейчас опять его активизирую. Ночь длинна, мало ли кто еще заявится.

Болонка, косолапя, прошествовала в круг и села у костра в неприступной позе оскорбленного достоинства. Первым к Вилкинсу подошел Сумасшедший король:

— Спасибо, друг. Ты здорово нас выручил. Обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы освободить твою избранницу.

— И еще королевский подарок на свадьбу, — попросил Сэм, застенчиво лизнув Джека в нос.

Друзья помирились. Мейхани ласково почесала болонку за ухом, и даже принципиальный Лагун-Сумасброд был рад обнять своего блудного ученика. Когда страсти улеглись, колдун «оседлал любимого конька», выдав слушателям целую лекцию по поводу произошедших событий.

— Как видите, господа, нам здесь не слишком рады. Султан честно предупреждал, что хан ифритов очень могущественный чародей, в чем мы и убедились на личном опыте. Однако есть несколько моментов, которые, признаться, изрядно меня смутили. Четыре ифрита, похитившие принцессу и леди Шелти, даже не попытались на нас напасть. Почему? Положим, что сбежавший от нас джинн также послан ханом ифритов. Но и он не причинил нам никакого вреда…

— Это я! Я его прогнал, — гордо завертелся пес. — Как поднял лапу, как…

— Самюэль, не перебивай! Суть в том, что на нас очень быстро обратили внимание и уважают как самых серьезных противников. Мы всего лишь подошли к границе его владений, а на нас уже бросили злобную старушенцию с тысячей натасканных кошек. Отсюда вопрос: мы ли такие «страшные» или наш враг не так грозен, как хочет показать? Ифриты — существа могучие и неуправляемые, откуда у них хан? Если он действительно подчинил себе ифритов, джиннов и ракшасов, то есть самые дикие и непредсказуемые племена, то, значит…

— Он сильнее самого Аллаха?! — округлила глаза Мейхани.

— Или все это искусный блеф, обман, иллюзия, мистификация и подделка, — тонко подметил Сумасшедший король.

— Именно! — удовлетворенно откликнулся колдун. — Я ни в коей мере не призываю вас недооценивать врага, но излишняя мнительность тоже не пойдет нам на пользу. В свете сегодняшней победы считаю необходимым сделать следующее заявление: я намерен дойти до конца и сорвать личину с безымянного хана ифритов! Ну а вы, молодцы, сможете попутно вернуть ваших дам сердца.

Слушатели разразились бурными аплодисментами. Волшебник еще раз проверил надежность магического круга, попросив Мейхани размотать побольше веревки, так чтобы она защищала и вьючных животных. Джек остался дежурить первую стражу. Когда Лагун и девушка уснули, к Сумасшедшему королю тихо подполз Сэм:

— Слушай, Джек, поговорить надо.

— Давай завтра? Иди спать, тебе менять меня через четыре часа.

— Опять вредничаешь, да? Ну, будь человеком — выслушай бедную собаку! У меня просто язык чешется, не могу молчать.

— Тогда другое дело, говори.

Пес набрал полную грудь воздуха и заговорщицким шепотом выдал:

— Она в меня влюбилась! — Кто? — не понял Джек.

— Мейхани, дубина!

— Она не дубина.

— Да не она дубина, а ты. А она — влюбилась!

— С чего ты взял? — искренне удивился Сумасшедший король. — Мейхани такая добрая, красивая и умная девушка…

— Так, по-твоему, в меня может влюбиться только злобная уродина с мозгами набекрень?!

— Все равно мне не показалось, что у нее такая уж нестерпимая страсть к замужеству с большими собаками…

— Да я тебе говорю — любит! — горячо зашептал Сэм, возбужденно размахивая хвостом. — Я же разбираюсь в психологии женщин. Ты только взгляни, как она на меня смотрит. А как чешет за ушами? А как она за меня заступилась, буквально закрыла грудью? Да влюбилась, втюрилась, втрескалась по уши, можешь мне поверить!

— Ну… не знаю. Даже если и так, что с того?

— Как «что»?! Не могу же я оставить без внимания влюбленную девушку, — хитро подмигнул Вилкинс. — Ты бы завтра отвлек Лагуна на часок-другой, а я бы тут… Ну, утешил, успокоил, приласкал…

— А как же принцесса, несравненная Гюль-Гюль? — нахмурился Джек.

— О, это святое! На ней я намерен жениться, а Мейхани — это так… вроде закуски перед обедом. А-а-а-й! Что ты делаешь, медведь?! Больно-о-о!..

Сумасшедший король железной рукой схватил пушистое ухо болонки, скрутил его и прошептал так, что едва не разбудил всех:

— Только тронь девушку, ловелас несчастный!

Наутро хмурый Сэм уверял, что стал хуже слышать, и правда — левое ухо у него так распухло, что казалось вдвое длиннее правого…

* * *

Когда дочь рыцаря перебила всю посуду и несколько выдохлась, она присела на краешек роскошной кровати, размышляя о своем незавидном положении. Черный джинн сидел посреди комнаты, по-турецки скрестив ноги. Он нудно скулил какую-то тягучую песню.

— Подъем! Пора за дело, — наконец решилась энергичная Шелти, — Кстати, как там тебя звать?

— У меня длинное имя — Лю-ля-ке-Баб.

— Да ладно, встречалось и подлинней, сойдет. Я устала слушать твои однообразные серенады. Будешь меня развлекать, исходя из пределов дозволенного. Во-первых, принеси сюда мою старую одежду. Это ведь не запрещено?

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа. Уже через минуту Шелти, спрятавшись за ширмой, с наслаждением надевала привычный костюм охотницы.

— Так, а теперь покажи мне весь дворец.

— Слушаю и повинуюсь. Следуй за мной, госпожа. По мановению руки джинна часть стены отъехала в сторону, открывая потайной ход. Они спустились вниз по винтовой лестнице и целый час гуляли по роскошно обставленным комнатам дворца. Здесь были и прекрасные залы с яшмовыми полами, мраморными колоннами и выложенными мозаикой стенами. Богатые столовые, где самые вкусные и изысканные блюда стояли прямо на дорогих коврах, чередуясь с горами фруктов и запечатанными кувшинами редких вин. Бассейны из горного хрусталя и сауны из байкальского кедра с дымком благовоний и ароматами лечебных масел. Великолепные затененные спальни, миниатюрные сады с маленькими фонтанчиками. Словом, все, что душе угодно. Шелти напрягало одно — за все время они ни разу не встретили ни одного слуги, или стражника, или хотя бы обычной уборщицы.

— А где же люди? Ведь уход за такими помещениями требует уймы рабочих рук.

— Хан ифритов не держит на службе людей. Они слишком требовательны, капризны, подвержены болезням, заботам о собственных семьях, и вообще — джинны сами со всем справляются.

— Странно… И вот еще — я слышала, будто бы каждый хан на Востоке имеет гарем. Почему мы туда не зашли?

— Это запретная тема, моя госпожа. О гареме нельзя говорить вслух. Хозяин узнает, такой скандал закатит, — даже съежился Лю-ля-ке-Баб, — Но, между нами говоря, по-моему, у повелителя серьезные проблемы с женщинами. Он наворовал их столько, что теперь не знает, как от них избавиться, и держит всех в одной кладовке.

— Где? — ахнула Шелти.

— В кладовке. Как только хану надоедает новая жена, он превращает ее в башмак и прячет в кладовку. Она у нас уже под завязку набита пыльными башмаками, и все на левую ногу.

— Да ваш хан просто больной! Так поступать с женщинами! Ну, я им займусь! Сию же минуту веди его сюда!

— Не могу, госпожа, он в отъезде. Если хотите, лучше пока погуляем по саду.

Делать было нечего. Дочь рыцаря пожала плечами, отложив засучивание рукавов на следующий раз. Сад был столь же великолепен, как и весь дворец. Здесь росли деревья всех стран мира. На ветках пели разноцветные птицы, свободно разгуливали тигры и леопарды, олени и антилопы, зайцы и лисы — никто не пытался никого съесть.

— Ты можешь гулять здесь сколько захочешь, но не должна выходить за пределы оазиса. Это место заколдовано, и тот, кто хотя бы попробует вырваться из его круга, сгорит заживо при пересечении границы. Кроме хозяина и нас, джиннов, естественно…

— А звери и птицы?

— Они никуда не уйдут сами. Ты можешь даже погладить их, никто не причинит тебе вреда, но если в оазис попробует войти чужак — звери растерзают нечестивца. Поэтому сюда никто и не ходит.

— Ну… один-то человек сюда точно явится, — с улыбкой протянула Шелти.

— На это может решиться только безумец! — хмыкнул джинн.

— Да, он и есть настоящий сумасшедший, — гордо подтвердила дочь рыцаря. — А кстати, помнится, что вместе со мной была похищена единственная дочь марокканского султана — луноликая красавица Гюль-Гюль. Где она?

— Вон в той башне. Ее покои похожи на твои, и я должен служить вам обеим.

— Тогда пошли к ней в гости. Я хочу поближе познакомиться со своей сестрой по несчастью. Это ведь тоже не запрещено?

— Нет, слушаю и повинуюсь, моя госпожа.

В следующее мгновение охотница открыла глаза в большой, богато обставленной комнате. На роскошной кровати под балдахином мирно спала черноволосая наследница престола.

— Эгей, принцесса! Пора вставать. — И Шелти безапелляционно стянула с Гюль-Гюль шелковое одеяло. — Скоро полдень. Вставай, лежебока, нас ждут великие дела!

Несравненная Гюль-Гюль отпихивалась руками и ногами, ни в какую не желая вставать, но дочь рыцаря была неумолима. Наконец разгневанная восточная красавица села и разразилась цветистой речью:

— У, бледноликая дочь северных шакалов! Какого шайтана ты посмела прервать мой лучезарный сон в столь ранний час?!

— От такой же и слышу, чернобровая багдадская корова! — в тон принцессе отбрила ее Шелти. — Солнце уже в зените, а без твоей помощи мне будет трудно сбежать от хана ифритов.

— Глупая курица, а зачем же от него бежать? Всем доподлинно известно, что у него большой гарем, что его жены живут в роскоши и неге, он выполняет все их желания и даже помогает тестям и тещам, заваливая их несметными дарами.

— Тупая ворона! Вон у джинна спроси: вместо гарема здесь кладовка, куда складывают бывших жен, когда крадут новых. Хан превращает их в старые башмаки и экономит жилплощадь.

— Нечестивая свинья! Может быть, с другими он так и поступает. Раз он муж и господин, то на все его воля… Но уж меня-то он навсегда оставит рядом и уже не женится ни на какой другой!

— Самовлюбленная ослица! Такому избалованному мерзавцу всегда захочется чего-нибудь свеженького. Эй, Лю-ля-ке-Баб, как часто ваш хан меняет своих жен?

— Каждый месяц, моя госпожа.

— Любвеобильный козел! — одновременно выдали ошарашенные девушки. Поразмыслив немного, они подали друг другу руки:

— Шелти из Бесклахома, дочь рыцаря.

— Гюль-Гюль из Кэфри, дочь султана. Что ты намерена делать?

— Перевернуть весь дворец вверх дном, переколотить всю посуду, залить маслом все ковры, засунуть кадки с цветами в сауну, утопить все занавески в бассейне, повыбивать все стекла…

— Все это — эмоции! — отмахнулась принцесса. — На самом деле нам надо выяснить, в чем сила хана ифритов, и суметь справиться с ним прежде, чем он превратит нас в ненужную обувь.

— Да ты стратег! — восторженно хлопнула в ладоши Шелти. — Эй, джинн, будь любезен, принеси нам чего-нибудь легкого на завтрак. За столом самые серьезные проблемы кажутся не такими уж неразрешимыми…

Лю-ля-ке-Баб кивнул, и через минуту союзницы сидели перед богато накрытым дастарханом.

* * *

Джек и компания двигались по пустыне бодрым походным маршем. Мейхани указывала возможный путь, находя воду по признакам, совершенно незаметным взгляду северного человека. Лагун-Сумасброд в принципе мог легко наколдовать стакан родниковой воды, но сознательно берег силы для более серьезных дел. Сэм же, наоборот, был переполнен энергией, всем мешал, всех задевал, и его старались почаще отправлять «на разведку» — просто побегать кругами и успокоить распалившееся воображение.

— Мейхани, а Мейхани, хочешь я тебя покатаю? — После памятного разговора с Джеком песик стал относиться к девушке с непередаваемо трогательной заботой. — Что ты все время трясешься в седле? Залезай!

— А зачем?

— Как «зачем»? Я же мягче! Мы, болонки, вообще такие пушистые…

— …и косолапые, — докончила Мейхани. — И носитесь все время как угорелые. Нет уж, спасибо, но я лучше еще немного посижу в седле, не такое уж оно и жесткое.

В это время на ближайшем бархане показался черный всадник, и оперенная стрела вонзилась в песок прямо перед ногами Сумасшедшего короля. Он как раз вел в поводу верблюда, на котором восседал старый волшебник.

— Остановитесь, чужеземцы! Перед вами — Коршуны пустыни!

— Я склонен предположить, что это разбойники, — мудро изрек Лагун-Сумасброд.

Остальные уважительно закивали, а всадник махнул рукой, и из-за того же бархана высыпало солидное подкрепление человек в двадцать. Все на лошадях, с кривыми саблями, луками и зверским выражением лиц. Узкоглазый атаман подъехал поближе, обратившись напрямую к колдуну, справедливо посчитав его за главного:

— Прошу простить меня за беспокойство, седобородый аксакал, но мы вынуждены вас несколько задержать.

— Будут грабить, — с тем же умным видом кивнул старый волшебник, и все снова согласились.

— Мы деликатно попросим оставить нам ваших животных, оружие, деньги, девушку и… эту невероятную собаку. Возьмите воду и немного еды на обратную дорогу, да сохранит вас Аллах.

— Впервые в жизни встречаю такого интеллигентного разбойника. Даже не знаю, как в этом случае отвечать? Э-э-э… милейший, вы бы пропустили нас, а? Я серьезный ученый, изучающий традиции и нравы Востока. Девушка — наш проводник, Джек — наследный король Бесклахома и по совместительству телохранитель, собака… это Сэм. Не думаю, что он вам подойдет, но если вы его заберете — буду только благодарен!

— Увы, никак не могу, уважаемый, — скорбно развел руками бандит, — Был бы счастлив помочь, но не могу — мы так давно никого не грабили. Сдайтесь, пожалуйста, иначе мои джигиты будут вынуждены изрубить всех на шашлык.

— Канай отсюда, редиска! — вмешался пес, он и так долго молчал, а сейчас решил высказать все, перейдя с дипломатического языка на жаргон Дибилмэна. — Забирай своих корефанов и катись колбаской. Я тебе не шавка фраернутая, я кобель в законе! Серебряный зуб имею, две наколки на спине. Уходи, пока ходишь. Обычно я лью кровь ведрами, но сегодня погодка не в масть и настрой в душе романтический. Так что пользуйся и сваливай…

Вопреки ожиданиям Вилкинса, разбойники говорящей собаки не испугались, даже наоборот, поцокав языками, определили для себя болонку как наиболее ценную добычу. В сторону Сумасшедшего короля и его друзей натянулись луки…

— Темнота! — обиженно буркнул пес. — А помните, как от меня удирали те разбойники из-под Бесклахома?

* * *

Серебряный меч ведуна сверкнул в руках Джека. Одним прыжком он сбил с коня предводителя разбойников и, заломив ему руки за спину, приставил лезвие клинка к горлу.

— Только не убивай его, мой мальчик. — Лагун-Сумасброд щелкнул пальцами, и у всех разбойников разом лопнула тетива на луках. Колдун щелкнул еще раз, и та же участь постигла седельные подпруги. Джигиты, ругаясь, рухнули на песок. Мейхани на всякий случай спряталась за Сэма, предоставив разборку мужчинам. Вилкинс выпятил пушистую грудь, закрывая девушку, и гордо предупредил ближайшего бандита:

— Не подходи! Раз тяпну — неделю сесть не сможешь. Но привыкшие к волшебству Коршуны пустыни набрались решимости и, невзирая ни на что, взялись за кривые ятаганы. Лагун начал было шептать новое заклинание, как в небесах промелькнула светлая полоса и чей-то строгий голос произнес:

— Вах, вах, вах… Как тебе не стыдно, Хабибулла? Опять людей грабишь?

От изумления Джек выпустил атамана. Прямо перед ними на ковре-самолете легко парил улыбчивый толстый старик в белой чалме, пестром халате и с хитрющим выражением лица. Разбойники тут же побросали оружие, упав на колени носами в песок.

— А ведь я предупреждал тебя, Хабибулла. Возьмись за ум, распусти своих головорезов, открой чайхану и продавай плов с лепешками и тмином. Но нет… Тебе бы только отнимать чужое. Чему тебя, репоголового, учили в медресе? Ну, ладно, все, я устал… Получай по заслугам!

Раздался тихий хлопок, и все разбойники до единого превратились в обыкновенных сусликов. Наши друзья только рты разинули, глядя на такое волшебство. Лишь храбрый Сэм осторожно подошел к самому крупному, только что бывшему атаманом, и громко сказал:

— Гав!

Сусликов как ветром сдуло, а Лагун-Сумасброд меж тем вежливо кивнул старику на ковре:

— Вы очень вовремя, коллега. Большое спасибо за помощь. Я испытал чисто профессиональное удовлетворение, глядя на ваш зрелищный трюк с массовым превращением.

— Ну что вы… это не так сложно для человека, всю жизнь посвятившего магии перевоплощений живой материи, — скромно засмущался старичок. — А вы, похоже, не местные? С кем имею честь беседовать, коллега?

— Маг, ученый и исследователь, профессор Лагун-Сумасброд с учеником, другом и проводницей. Ваше имя, если позволите полюбопытствовать?

— Байрам-Бабай, отшельник, бродячий мудрец, изучающий алхимию, биологию, генетику, медицину и паронормальные явления.

Похоже, пенсионеры нашли друг друга. Лагун быстренько переполз с верблюда прямо на ковер Байрам-Бабая, и они оба удалились на сто шагов вперед, шумно обсуждая последние достижения в области прикладной магии. А Сэм, убедившись, что Мейхани не обращает на него ни малейшего внимания, вновь начал приставать к Джеку:

— У меня проблема.

— Сбегай за бархан, там кустики.

— Да не эта, я жениться хочу.

— Ты всегда хочешь, — меланхолично отмахнулся Джек.

— Нет, теперь хочу окончательно и бесповоротно! Только я выбрать не могу… Они мне все нравятся.

— Кто «все»?

— Шелти, Гюль-Гюль, Мейхани… — начал перечислять пес, — Может, мне гарем открыть, а?

— Минуточку! Леди Шелти выходит за меня. Мы бы давно обвенчались, если бы не твое дурацкое бегство на Восток.

— Ха, это еще надо посмотреть, кого она выберет, когда я первым приду ее спасать! Но не будем ссориться из-за мелочей. Невестой больше, невестой меньше, какая разница? У меня все равно остаются луноликая Гюль-Гюль и аппетитная Мейхани.

— Ну а от меня ты чего хочешь? — начал потихоньку раздражаться Сумасшедший король: убежденность Сэма в собственной неотразимости могла довести кого угодно.

— Понимаешь, какое дело… Жениться на обеих одновременно нельзя. Если я сначала женюсь на Гюль-Гюль, то кто же мне позволит взять второй женой безродную нищенку? А если же я наперед женюсь на Мейхани, то ведь султан нипочем не согласится, чтобы его дочь была лишь второй женой после портовой бродяжки?! Что же мне делать?

— Да ты хоть кого-нибудь из них любишь? — обреченно спросил Джек.

— А как же?! Окончательно и бесповоротно — обеих сразу! — убежденно ударил себя лапой в грудь ученик чародея.

— Тогда ничем не могу помочь, — Джек постучал Сэма по лбу. Звук был густой и долгий, как в колоколе. — Боюсь, что это неизлечимо…

* * *

Лагун-Сумасброд наконец-то обрел собеседника по душе. Пока маленький караван неустанно продвигался в глубь пустыни, два солидных старичка бурно обсуждали собственные проблемы, начиная от ломоты в ногах или прострелов в пояснице и заканчивая поисками философского камня и клонированием человеческого мозга. Мейхани, ехавшая на коне, вдруг напряглась и жестом поманила к себе Джека:

— Взгляните на песок, господин король, он шевелится!

— Действительно… Такое впечатление, словно нас сопровождает огромная змея.

— Спаси Аллах! — побледнела девушка. — Если это Кусан-Полозун, то мы пропали.

— Джек, дружище, — подбежал резвящийся Сэм, — чего-то я не разберу, вокруг такой запах, будто мы в змеюшник угодили, а ни одной гадины нигде не видно. Ты случайно не таскаешь в кармане змеиную шкурку? Говорят, это делает мужчину неотразимым…

В тот же миг земля вздыбилась, песок золотым столбом поднялся вверх и на поверхность бодро вынырнула здоровенная змея толщиной с бочку. Хвост прятался в песке, глаз не было, но раскрытая пасть демонстрировала острейшие зубы в два ряда. Зрелище было поистине ужасным! Джек и ахнуть не успел, как огромная болонка прыгнула ему на руки, истошно вереща:

— Спасите, помогите! Я с детства боюсь змей, они скользкие и противные!

Сумасшедший король сделал два неуверенных шага и рухнул вместе с Сэмом. Мейхани, визжа, скатилась с седла, а шипящее чудовище одним махом откусило коню голову. Благородный скакун упал, обливаясь кровью. Пока змея большими кусками пожирала жертву, Джек делал героические попытки оторвать от себя перепуганного пса. Мейхани, подскочив, вцепилась Вилкинсу в хвост, грозно крича:

— Вставай и дерись, трус несчастный! Ты мужчина или кто?!

— Риторический вопрос. Я — скромная, безобидная болонка.

Земля вздыбилась вторично, и еще одна страшная голова с двумя рядами зубов появилась с тыла, сразу же напав на беззащитного верблюда. Пока путешественники готовились к бою, бедное животное было уже съедено. Сумасшедший король сдвинул брови, выхватил меч и с боевым кличем обрушился на первого врага. Мейхани верхом на Сэме удирала от второго. Они петляли как зайцы, болонка буквально вытворяла чудеса маневренности, и страшные зубы каждый раз клацали вхолостую. Джек был просто вне себе от ярости, серебряная сталь с такой скоростью резала воздух, что ее не было видно. Толстая кожа змеи с треском лопалась под ударами, но, видимо, жизненно важные центры находились ближе к голове — чудовище продолжало атаковать, несмотря на многочисленные раны. С зубов змеи капал яд, оставляя на песке шипящие воронки. Пушистой болонке меж тем удалось удрать в безопасное место, вторая змея почему-то прекратила преследование.

— Выдохлась… — решил запыхавшийся пес. — Не вынесла нашего темпа, дыхалка слабая. Тренироваться надо! Ой, Мейхани… а чего ты такая зеленая?

— О Аллах! Да чтоб я еще хоть раз в жизни согласилась сесть на галопирующую болонку… Это все равно что скакать на ошпаренном шайтане!

Бедная девушка ничком кувыркнулась в песок. Встревоженный Сэм начал торопливо обмахивать ее хвостом,

— Вставай, вставай, малахольная. Посмотри, Джек еще дерется.

— Что? — мгновенно очнулась Мейхани. — Он там один против Кусан-Полозуна?!

— А чего вмешиваться? Он же псих, ему помогать — только под ногами путаться. Вторая змея нас ищет, а с одной…

— Это одна змея! Одна! Кусан-Полозун, у него две головы. Он бросил преследовать нас только потому, что почуял серьезную опасность. Теперь он нападет на твоего друга с двух сторон!

— Жди меня здесь, — посуровел пес, — Вырой себе окоп и не высовывайся.

Сумасшедший король не мог знать, что происходит за его спиной. Отчаянно извернувшись, он исхитрился уйти вбок с линии удара и что есть силы хватил мечом. Серебряный клинок с хрустом вошел в череп злобной твари. Шипящий свист сзади Джек услышал слишком поздно…

Когда он обернулся, пасть, полная зубов, уже нависла над его головой, но… укуса не последовало. На толстой шее змеи, яростно трепля ее, висела пушистая болонка. Кусан-Полозун бешено шипел, брызгал ядом, извивался, но никак не мог сбросить с себя Сэма, намертво сжавшего зубы. Сумасшедший король сумел наконец выдернуть меч из мертвой головы и броситься на помощь другу. На этот раз он зарубил уже почти издохшего врага. Серебряный клинок и мощные челюсти сделали свое дело.

— А… где… Лагун? — просипел ученик чародея, без чувств падая на песок.

— Там… общается… — тихо пояснил Джек, указуя рукой на едва заметную точку над горизонтом, и рухнул рядом с другом.

* * *

Час спустя, собрав уцелевшие пожитки и нагрузив ими Сэма, друзья пустились в путь. Маленький ослик сбежал в самом начале боя, его следы уже занесло песком. Усталые и измученные, друзья надеялись лишь на то, что старый волшебник о них все-таки вспомнит.

А Лагун-Сумасброд с Байрам-Бабаем выпили наколдованного шербета, закусили курагой, продолжая неспешную беседу.

— Так вы, уважаемый, решили бросить вызов могущественному хану ифритов?

— В какой-то мере да. У нас, любезнейший, попросту нет иного выхода. Видите ли, мой беспутный ученик удрал от меня на Восток в нелепой надежде тут же жениться на дочери марокканского султана. Но ее похитили ифриты, одновременно с этим превратив моего недоумка в болонку несусветных размеров. Это я бы еще как-то пережил… Пусть побегает в собачьей шкуре, на него это благотворно действует, но негодяи украли и леди Шелти — невесту моего молодого друга. Я считаю себя вынужденным вмешаться… — О всемогущий Аллах, эта современная молодежь вечно лезет смерти в зубы. Вместо того чтобы поступить мудро, они поступают быстро. И в результате именно мы, старики, вынуждены вытаскивать их, как глупых щенков из лужи, где они пытаются укусить луну, — покачал головой Байрам.

— А главное, их ни на минуту нельзя оставить без присмотра. Вилкинс вечно сует нос куда не просят, а Джек столь благороден, что непременно лезет помогать каждому попавшему в беду. Вот как вы думаете, чем они сейчас занимаются? Наверняка очередным мордобоем!

Только после этих слов Лагун-Сумасброд наконец соизволил обернуться. Позади никого не было видно. В голову старого волшебника забрела нехорошая мысль о том, что, наверно, он слегка переувлекся разговорами и потерял друзей. Ему стало очень стыдно.

— Уважаемый Байрам-Бабай, мы поворачиваем назад. Что-то у меня неспокойно на сердце.

— Как скажете, почтеннейший. Мой ковер-самолет за пару часов доставит нас на прежнее место. Летим на поиски ваших драгоценных друзей.

Ковер сделал плавный поворот, и… на его пути встала огромная фигура синего ифрита.

— Остановитесь, нечестивцы!

— У, нахал, — хором возмутились старички. — Где тебя воспитывали, что за непочтительное отношение к старшим?!

— Хан ифритов приказал умерщвлять любого, кто только дерзнет направить свои стопы в сторону его дворца. Вы умрете, аксакалы!

— Куда катится мир? — привычно заворчал Лагун, а Байрам попытался его утешить:

— Успокойтесь, что уж с них возьмешь? Детство, медресе, и все в горах…

Пока они так рассусоливали друг с другом, ифрит быстро вытянул руки, схватил край ковра и одним резким движением стряхнул почтенных старцев на песок! После чего мгновенно разорвал ковер-самолет на сотню маленьких лоскутков, издевательски пустив их по ветру. Злорадный смех синего ифрита гулко разнесся над пустыней. Лагун-Сумасброд от такого обращения пришел в несусветную ярость. Едва отплевавшись от песка, он запустил в ифрита огромный огненный шар, но негодяй увернулся. Тогда по мановению руки волшебника ноги ифрита обвили крепкие корни верблюжьей колючки, и, пока тот с ними боролся, Лагун кое-как поднял Байрама. У восточного мага от падения чалма сползла на нос, и он никак не мог освободиться. Стащив головной убор с лысеющей макушки друга, волшебник вновь повернулся к синему ифриту.

— Одну минуточку, высокочтимый профессор, начнем одновременно, — окликнул его Байрам.

— Как вам будет угодно, коллега.

И два старика, замахав руками, прочли два ужасных заклинания. От чар Байрам-Бабая ифрит мгновенно превратился в камень, а с пальцев Лагуна-Сумасброда в тот же миг сорвалась зеленая молния, со страшной силой ударив в грудь окаменевшего врага. Ифрит разлетелся на тысячу осколков.

Отдышавшись, оба волшебника присели на песок.

— Вай-дод… Вай-мэ… Какой хороший ковер был. Ручной работы старых мастеров — коллекционная вещь! Порвал, совсем порвал, шайтан…

— Придется что-нибудь придумать, — нахмурился Лагун. — Если здесь свободно шастают ифриты, значит, мои друзья в большой опасности. Нам надо срочно их найти.

— Увы, мой дорогой друг, я не смогу создать из этих тряпочек второй ковер-самолет, — развел руками восточник.

— Все равно разгуливать по пустыне пешком в нашем возрасте несолидно.

— Несолидно. Мы — уважаемые люди.

— А как вы смотрите на попытку создания из этих лоскутов двухместного слона?! — загорелся Лагун.

— Слона? Но ведь он получится из тряпок… Не уверен, что сумею надолго сделать из неживой материи живую плоть, — пожал плечами Байрам-Бабай.

— И не надо! Это будет тряпичный слон. Как только найдем наших, опять превратим его в лоскуты. Я уверен, что смогу уговорить Мейхани сшить их точно по узору. У девушки золотые руки! Мы вновь воссоздадим ваш ковер-самолет.

— О всемилостивейший Аллах! Вы проливаете благовонное розовое масло на свежие раны моей души. Я иду с вами! Мы превратим лоскутья в слона, найдем ваших друзей, починим мой ковер, и я смиренно попрошу разрешения принять участие в войне против хана ифритов. Мне так понравилось работать с вами в паре…

— Весьма польщен, коллега, весьма польщен. Итак, не начать ли нам? * * *

Встав из-за стола, новоиспеченные подруги настроились на повальный обыск. Бедный Лю-ля-ке-Баб носился на подхвате как зайчик, а энергичные девицы вытряхивали шкафы, проверяли на предмет магии кольца, бусы, туфли, платки, ковры, трости, мечи — в общем, все, до чего могли добраться. Джинн ломал голову не в состоянии решить: должен ли он допустить такой погром или ему стоит нарушить указание хозяина «не причинять вреда» и посредством небольшого паралича прекратить творящееся безобразие? Меж тем план поиска «силы» хана ифритов по ходу дела обернулся планом Шелти: дворец успешно превращался в свалку. Никто бы не поверил, сколько разрушений способны учинить две старательные девушки за какие-то полтора часа. Джинн верещал, что ему теперь одной уборки на неделю.

— Мы только начали… — пожимала плечами принцесса.

— А когда закончим, тебе будет проще построить новый дворец, вместо того чтобы приводить в порядок старый, — ласково добавляла охотница.

Лю-ля-ке-Баб пытался упасть в обморок. К вечеру энтузиазм поиска несколько спал. Несмотря на всю разруху, ни одного магического предмета обнаружено не было.

— Слушай… а может, мы не там ищем?

— О Аллах, а где же еще?! Я, наверно, всю мебель передвинула. Такой физический труд не приличествует дочери султана. Вот, даже ноготь сломала…

— Да я не об этом, — отмахнулась дочь рыцаря. — Лагун-Сумасброд как-то говорил: если где-то нет кого-то, значит, кто-то где-то есть! Мы ищем волшебные вещи повсюду, но если бы ты или я их прятали, то разве положили бы так, чтоб их можно было найти?

— Ты хочешь сказать, что если их нет ни в одной комнате, — прозрела принцесса, — то, значит, мы видели не все комнаты!

— Умница! Пойдем искать.

— Вах, вах, вах… Куда торопиться? Мне тоже пришла в голову интересная идея. Может быть, мы ищем не только не там, но и не так?

— Эй, Лю-ля-ке-Баб! — в один голос позвали обе. Джинн явился злой как собака, в пестром передничке, с веником в одной руке и половой тряпкой в другой.

— Что вам угодно, о злостные нарушительницы режима?

— У нас появилось желание продолжить поиски. А ты еще возишься с уборкой? Поторопись, сейчас бардак пойдет по второму кругу.

— Смилуйтесь, о несравненные пэри подлунного мира! — взмолился бедный джинн, падая на колени. — Я убрал лишь три комнаты, а вы насвинячили в сорока! Хан снимет меня с должности, если завтра увидит хоть какие-то следы беспорядка. Пожалейте безработного джинна-а-а…

— О, так твой хозяин приезжает завтра? Надо поторопиться, — коварно сощурилась черноглазая Гюль-Гюль. — А в тайной комнате ты уже навел порядок?

— Нет. Спасибо, что напомнила, я… Стоп! Куда это я? — остановился развернувшийся было джинн. Он был простодушным малым и никак не мог противостоять выросшей в атмосфере интриг и заговоров принцессе. — Но ведь в тайную комнату вы не заходили? Следовательно, и убирать там не надо.

— Шелти, милочка, напомни — мы заходили туда или нет?

— Право, не знаю, дорогуша, — с полувзгляда подхватила юру дочь рыцаря. — Это такая маленькая, в башне, за персидским ковром?

— Нет! — раздраженно поправил джинн. — Это такая большая, в каминном зале, под половиком, вниз по лестнице в подвале.

— Там мы не были, — дружно кивнули подруги, радостно подталкивая друг дружку локотками. — Так что ты прав, Лю-ля-ке-Баб, можешь в ней не убирать.

Джинн облегченно выдохнул и пошел по своим делам, а Шелти и Гюль-Гюль, сорвавшись с места, наперегонки пустились в каминный зал. Они с натугой оттащили в стороны тяжелые столы, откинули половик… И впрямь, в полу виднелась квадратная дверца люка с медным кольцом посередине. Общими усилиями девушки сумели ее поднять. Вниз вели замшелые ступени, а откуда-то из глубины шел красноватый свет.

— Только после вас, ваше высочество, — присела в реверансе Шелти.

— Как можно, ведь вы гость в нашей стране. После вас, — поклонилась Гюль-Гюль.

Пару минут они поуговаривали друг друга, потом, вооружившись чем Бог послал и взявшись за руки, одновременно шагнули вниз. У принцессы был тонкий столовый нож, а у охотницы изящная двузубая вилка. Тайная комната встретила их пышущим жаром неугасимого огня…

* * *

Вот теперь-то искательницы приключений попали куда хотели. Их взорам открылась небольшая лаборатория. Чуть ли не треть комнаты занимал камин, где корчился огненный демон, прикованный заколдованными цепями. На грубом столе и навесных полках располагались тысячи непонятных баночек, наполненных порошками, жидкостями, магическими снадобьями, а в отдельных случаях и живыми существами. Повсюду лежали непонятные палочки, на стене висел здоровенный меч, в углу на табурете лежал старый тюрбан, а шевелящийся ковер был прибит к полу за углы.

— Мы нашли! — восторженно завопила Шелти, целуя подругу в обе щеки.

— Уж теперь-то мы покажем этому хану ифритов, как превращать жен в башмаки! — счастливо скакала на одной ножке довольная Гюль-Гюль. — С чего начнем?

— Да с чего угодно! Вот хоть с тюрбана. Может быть, это на самом деле шапка-невидимка? — Дочь рыцаря схватила старый тюрбан и быстро надела на голову. — Ну как?

— Он тебе великоват… висит на ушах, — критически отметила принцесса.

— Это не важно! Скажи, ты меня видишь?

— Естественно, если говорю еще раз — поправь тюрбан! Набекрень его не носят… Ой! Клянусь бородой пророка, ты пропала!

— Вот здорово! — обрадовалась невидимая охотница, — Значит, его надо просто слегка поворачивать. Так интересно-о! Хочешь померить?

Наигравшись с волшебным тюрбаном, девушки взялись было за меч, но принцесса проявила редкое благоразумие:

— Не спеши. Если этот меч и вправду тот легендарный Секир-Башка-Карачун, то он будет рубить всех, кроме того, кто держит его за рукоять. Избави меня Аллах от ранней смерти, как и от горя пролить твою кровь.

— Ты права. Наверняка многие вещи здесь могут оказаться опасными. А давай спросим?

— У кого?

— У этого полыхающего мужичка в камине, — деловито предложила Шелти. — Эй, демон! Ты там все равно сидишь без дела, так, может, поговоришь с нами? Мы бы хотели выяснить пару вопросов насчет разных магических предметов в этой комнате. Ты ведь все видишь и наверняка знаешь, как ими пользовался хан ифритов.

— Хвала Азраилу, у вас хватило ума обратиться ко мне. — Голос демона напоминал треск горящих сучьев. — Если вы враги моего господина, то я помогу вам. Но за это придется заплатить…

— Чем? — подозрительно сощурились авантюристки.

— Тем, чем кормят огонь! Я же огненный демон.

— А-а, — облегченно выдохнула Шелти. — Вот это кресло резного дуба, ручной работы, штучное изделие — подойдет?

— Да! Давай его, девчонка!

— Сначала скажи, почему ковер так крепко прибит к полу? — вставила Гюль-Гюль.

— Все просто. Это ковер-самолет. Если его освободить, встать в центр, топнуть ногой и сказать: «Отныне и навеки — повинуйся мне, ибо я — твой господин!» — то ковер подчинится и будет покорен любому вашему желанию. Где мое кресло?! Хрум-хрум-хрум…

— Очень полезная информация, — дружно решили подруги, сдвинули стол к стене и, висящими на стене щипцами выдернув гвозди, освободили ковер.

— Я его пока скатаю, а ты выясни насчет остального, — попросила Шелти.

Принцесса кивнула, но огненный демон уперся:

— По одному предмету за вопрос! Хочу вон ту табуретку.

— Что это за меч?

— Ты же сама сказала — сам Секир-Башка-Карачун собственной персоной. Пока он в твоих руках — никто не может тебя победить. Поэтому его вытаскивают из ножен непосредственно перед боем. Этот клинок не оставляет ни свидетелей, ни очевидцев — сносит головы, как кочаны капусты. Удовлетворена?

— Твоя табуретка, получи. А вон там, в углу, такие высокие пыльные сапоги — это для чего?

— А что дашь? — тут же облизнулся демон.

— Вот обжора… О Аллах и его пророки, чем же напичкать тебя, неугомонного? Тут есть маленький столик, пойдет?

— Нет. Магических предметов я не ем, мало ли что… А если по столику постучать и сказать: «Дастархан, встречай гостей», то он тут же выставит роскошный ужин с правильной сменой блюд, фруктами и вином. Видишь две старые занавески в углу? Давай их! Умница. Но за сапоги заплатишь отдельно!

— Эй, Шелти-джан, мне больше нечем его кормить, — пожаловалась дочь султана. — Тут только большой стол остался, кое-какие книги, столик волшебный, вроде все…

— Полки! — сообразила Шелти.

Вдвоем они осторожно освободили полки, переложив все на пол, и первой же деревянной полкой сполна расплатились за рассказ о сапогах-скороходах. Вторая полка пошла в уплату за посох, указующий наличие кладов, третья — за платок, умеющий находить воду в пустыне, а четвертая — за гребешок, превращающий вшей в жемчужины.

— Мне он не пригодится, — задумчиво решила принцесса, пытаясь всучить драгоценную вещицу дочери рыцаря.

— Мне, знаешь ли, тоже! — даже обиделась Шелти.

— Хорошо, тогда просто возьмем с собой и подарим какой-нибудь нищенке на базаре. А теперь главный вопрос — в чем сила хана ифритов?

— Не-е-е-т, — опомнился демон. — Эта тема запретная. Мне может здорово влететь! Я вам и так помог, имейте совесть.

— Значит, не скажешь?

— Не скажу.

— Ни за что? — Ни за что!

— А за стол? — хитро сощурилась Гюль-Гюль.

— За стол — скажу, — застенчиво потупился огненный демон. — За такой хороший, большой, вкусный кипарисовый стол я родину продам! Спрашивайте…

* * *

Первой потеряла сознание Мейхани. Песик поудобнее перекинул через плечо сумку с лепешками и флягу с остатками воды, потом стал на задние лапы и, держа в передних обессилевшую девушку, побрел за Сумасшедшим королем. Немилосердно палило солнце, песок казался раскаленной лавой, жара затрудняла дыхание, горячий воздух обжигал легкие. Джека удерживала от падения лишь железная воля.

Он знал, что должен спасти свою невесту, и не было силы, заставившей бы его повернуть назад. Он шел, не выпуская меча из рук, падал, поднимался и вновь шел вперед. Сумасшедший король не помнил того момента, когда его хватил солнечный удар. Сэм только кротко выдохнул, когда его друг повалился на песок и не встал.

— Ну, конечно… все опять на мне. И хоть бы слово благодарности! Нет, все падают, изображают аристократические обмороки, а я тащи? Да, милостивые государи, очень невыгодно быть болонкой такого размера. У нас доброе сердце, и все этим пользуются. Как же мне их взять-то, обоих сразу?

Поразмыслив немножко, ученик чародея вновь опустился на четыре лапы, перебросил на спину бедную Мейхани, а Джека понес в зубах, держа за поясной ремень. Ворчать, не разжимая зубов, очень сложно, но и молчать всю дорогу Вилкинс не мог, поэтому он старательно бухтел про себя:

— Лагун, старый хрыч, нашел себе дружка с перелетным ковриком и шляется неизвестно где. На нас тут нападают толстенные червяки с двумя головами, и если бы не мой личный героизм… Финита ля комедия! Джек в отключке, ему, видите ли, головку напекло, а Мейхани так вообще, кажется, попросту храпит… Шелти и Гюль-Гюль небось объедаются ананасами, лопают киви, трескают разные авокадо и наверняка неплохо проводят время в ожидании свадьбы… Всем хорошо! А я?! А обо мне кто-нибудь подумал? Эгоисты.

Внезапно его взору открылась рощица молодых пальм, зеленеющая за барханом. Воодушевленный песик рванулся туда, увязая в песке. Только бы не мираж! Но, к счастью, оазис оказался настоящим. Маленькое озерцо с подземными источниками, окруженное со всех сторон финиковыми пальмами, кустарником и цветами. Измученный Сэм аккуратно сложил друзей у воды и с размаху плюхнулся в озеро! В ту минуту он точно знал, что такое собачье счастье!

Выбравшись на берег, он шумно отряхнулся, обдав Джека и Мейхани водопадом брызг. Они зашевелились, но еще не пришли в себя.

— Полежат в тенечке, оклемаются, — решил Вилкинс, прижимая камушком ветки китайской розы так, чтобы спасительная тень легла на лица его друзей.

— Что ты делаешь, брат?

От неожиданности Сэм даже подпрыгнул. Позади него стояли три крупных шакала величиной со взрослого волка.

— Кто это сказал?

— Мы, — ответили шакалы.

— Не дурите голову бедной болонке, — взмолился замотанный Вилкинс. — Надеюсь, я не настолько устал, что у меня начались галлюцинации? Все, все, все… пора в санаторий. Будь бдителен, Самюэль, первые признаки сумасшествия уже дают о себе знать… Шакалы — разговаривают. Когда они спляшут или прочтут стишок, экстренно беги в ближайшую психушку — у тебя шизофрения!

— Брат, этот оазис принадлежит нам, трем шакалам. Люди не могут пить из него воду и укрываться от солнца. Мы позволяем это только животным, — пустился объяснять один.

— Ты можешь жить тут сколько угодно, но запомни: помогать человеку запрещено! — добавил другой.

— Люди должны быть наказаны. Ты тоже виноват, ибо незнание законов не освобождает от ответственности. Поэтому искупи свою вину и быстро выброси этих двуногих за соседний бархан! — строго приказал третий.

Вилкинс протер глаза, прочистил уши, осмотрел шакалов со всех сторон, принюхался, сходил к озеру, окунул башку, еще раз присмотрелся, а потом уточнил:

— Значит, вы разговариваете?

— Да. Когда-то мы были тремя братьями-разбойниками, промышлявшими у этого оазиса. Но один добрый волшебник, шайтан его раздери, застал нас на месте преступления. Он превратил нас в шакалов, оставив человеческую речь и разум. Мы должны были вернуть себе прежний облик, помогая путникам, заблудившимся в пустыне, найти воду, — тихо пояснил первый.

— Но зачем? — ухмыльнулся второй. — Ради чего нам помогать людям? Мы привыкли к этим шкурам и находим много радости в теплой крови путешественников, остающихся здесь на ночлег. Мы сильны, мы быстры, мы привычны работать в команде, а еще у нас человеческий ум! Немало купцов и караванщиков оставило здесь свои кости.

— Ты ведь тоже заколдованный человек? Присоединяйся к нам. Ты очень похож на болонку, но совершенно невероятных размеров. С твоими данными легко втираться в доверие, ты сумеешь заманить сюда побольше народа. Об остальном позаботимся мы, — подмигнул третий.

— Эй, эй, парни… вы чего? — отступил ошарашенный песик.

— Люди зашевелились. Мы не успеем отнести их за бархан. Придется разделывать здесь. Пойдем, брат, мы научим тебя рвать нежное горло человека.

Шакалы, довольно повизгивая, двинулись вперед. Джек едва начал приходить в себя, а Мейхани, безуспешно пытаясь поднять голову, не находила сил даже на то, чтобы открыть глаза. Шакалы обнажили кривые клыки, но в тот же миг меж ними и беспомощными людьми, рыча, встала грозная белая болонка!

* * *

— Вон! Пошли вон, блохастые твари! — завелся Сэм, ощетинив шерсть от переполнившей его ярости.

Внешне это было похоже на большой пушистый шар с ножками, сдвинутыми бровями и отнюдь не маленькими зубками.

— Они же люди, брат. Они не такие, как мы. Ты только попробуй, как сладка человеческая кровь, и уже никогда не захочешь другой пищи, — ласково начал один.

— Но мы можем пощадить любого из них на твой выбор. Мужчину? Девушку? Бери и неси за бархан, мы оставим тебе твою долю. Решай, — предложил второй.

— И поторопись, ибо мы голодны! Ты наш. Тебя заколдовали люди — отомсти же им! Ты такой же зверь, как и мы. Сбрось с себя узы глупой привязанности к человеку, стань свободным, сам повелевай своей жизнью. Но берегись, если ты не с нами…

— Я — не с вами! — гордо рявкнул ученик чародея. — Я — не зверь, я — человек! И в собаку меня превратили ифриты по моей же глупости. А из своих друзей я не отдам вам никого! Слышите? Пусть только кто протянет грязную лапу к Джеку или Мейхани — он будет иметь дело со мной!

— Предатель! Изменник! Трус!

— Неправда! Я очень верный и очень храбрый, — надулся пес.

— Прощайся с жизнью, раб! Мы не станем долго церемониться с жалкой болонкой.

— Во-первых, я не раб, а свободный гражданин. А во-вторых, не жалкая болонка, а Болонка Невероятных Размеров! Покусаю, на фиг, волки позорные!

Три тощих шакала не успели пасть раскрыть, как «страшный» Сэм бросился в «психическую» атаку. Первого шакала он так стукнул лбом в лоб, что у того посыпались искры из глаз. Второй получил боковой удар лапой в ухо и классический апперкот. С третьим песик сцепился в партерной борьбе, яростно катаясь по песку. Шакал вырывался и пытался укусить болонку за горло, но Сэм был больше и тяжелее, а густая кудрявая шерсть забивала хищнику горло. Положив врага на обе лопатки, ученик чародея быстро «начистил» ему морду, оставив невыбитыми зуба два. В это время братья побитого несколько пришли в себя и кинулись на Сэма сзади. Бой закипел с новой силой. Конечно, Вилкинс не проходил школу рукопашного боя у ведуна, но частенько наблюдал, как тренируется Джек.

— Ки-я-я-я! — выкрикнул пес, приняв боевую стойку, после чего подпрыгнул и в полете расшиб пяткой нос ближайшему врагу.

Шакал отлетел шагов на десять. Второй попытался укусить героя за ногу, но Сэм увернулся, свалил противника эффектной подножкой и удобно уселся на спине поверженного, выкручивая ему переднюю лапу. Шакал, воя, запросил пощады. С удовольствием добавив каждому по пинку в зад, белая болонка повыкидывала всех троих за бархан. Неравная битва завершилась полным триумфом пушистого героя!

Подойдя к лежащим друзьям, он с удивлением и даже нежностью отметил, что они мирно спят. Сэм еще раз поправил веточки, похлебал водички, успокаивая разгоряченные боем нервы, и тихо прилег рядом.

«Ну вот что ты с ними сделаешь? Спят себе, как сурки, без задних ног. Я тут дерусь, подвиги совершаю, бьюсь один в кольце врагов, а эти двое ни сном ни духом… Вот ведь расскажу — не поверят. Скажут, вру и хвастаюсь. Как может одна болонка, бывший ученик чародея, устоять против трех шакалов, да еще бывших разбойников? Джек начнет ворчать, что его не разбудили, не дали помахать мечом, показать свою силу и ловкость. Мейхани решит, что я опять все приукрашиваю в свою пользу. И на самом-то деле дрался не с шакалами, а с тушканчиками. И не с тремя, а с одним. И даже тот один сам сбежал без боя… Где справедливость? Когда другие совершают безумные подвиги, у них всегда полно свидетелей. А мои побитые кошкодавы ушли за бархан и вряд ли кому расскажут, кто их так разукрасил. Остается надеяться лишь на то, что моя луноликая Гюль-Гюль сразу поверит геройской повести храброй болонки и поцелует меня в нос…» — С этими мыслями он привалился белокурой спиной к Сумасшедшему королю и задремал.

Джек проснулся первым. Он напился воды, умылся и только тогда обратил внимание на следы яростной борьбы. Весь песок был истоптан следами больших шакальих лап вперемешку с отпечатками Сэма. Валялись клочья рыжей и белой шерсти, кое-где виднелась подсохшая кровь. Проснувшаяся девушка подошла к Сумасшедшему королю и тронула его за рукав:

— Как мы сюда попали?

— Не помню… Знаю, что вы потеряли сознание и наш друг нес вас на руках или, вернее, на лапах. Я шел впереди, потом… закружилась голова, я упал и… больше ничего не помню. Наверно, Сэм притащил сюда нас обоих.

— О Аллах, какой же он умница! А что вы тут рассматриваете?

— Здесь был бой, Мейхани. Настоящая битва. Взгляните на песок, видите следы? Я учился их читать. Минимум три здоровенных зверя, вроде волка или шакала, напали на нашего героя. Вилкинс бился один против всех и победил! Все это время мы оба лежали в отключке, совершенно беззащитные. Он дважды спас нам жизнь.

— Бедный песик… — всхлипнула девушка, — А я-то думала. что мне приснился страшный сон… Будто бы я на мгновение открыла глаза и увидела, как наш храбрый Самюэль-ага-угу бьется с тремя рыжими шакалами, Я знала, что такого не может быть, повернулась на другой бок и снова уснула. О пророк Мухаммед, так это был не сон?

— Да, — кивнул Джек, разводя руками. — Мне очень стыдно, но я не видел даже этого. Просто провалился в сон и очнулся буквально пять минут назад. Как только он отдохнет, я первый пожму его честную лапу.

— А я его поцелую!

— Только не сейчас.

— Почему?

— Пусть выспится, он очень устал. Давайте вечером.

— Ну уж нет! Пусть сию же минуту поцелует, — тут же открыл глаза хитрый пес. — А то вдруг к вечеру она передумает?

Ночевали друзья в том же оазисе. Сэм вообще предлагал никуда отсюда не уходить, утверждая, что и Лагуну будет приятнее найти их здесь, а не где-нибудь по уши в песке. Но Джек был непреклонен, и следующим утром, запасшись водой и финиками, путешественники двинулись дальше. Всю дорогу Вилкинс бурно расхваливал свой личный героизм так, что к обеду ухитрился надоесть даже благодарной Мейхани. Тогда он переключился на друга:

— Джек, а Джек!

— Чего?

— Скажи, а женщины очень любят собак-героев?

— Безумно, — отмахнулся Сумасшедший король.

— Я тоже так считаю. Это людей-героев полным-полно, а героическая собака — большая редкость. Перед ними надо бла-го-го-веть! Она как узнает, сразу в меня влюбится, правда?

— Угу.

— А давай ты ей об этом расскажешь! А я буду как бы скромно стоять в тени. Так, ненавязчиво, мягко улыбаясь облакам, хорошей погоде… Вроде речь вовсе и не обо мне…

— Ну уж нет. Будет гораздо лучше, если ты обо всем расскажешь сам. Мне ни за что не удастся расписать такое батальное полотно. Я это не видел, а вот ты все покажешь в лицах. Кто и что сказал, кого и как укусил, куда и зачем убежал. Нет, дружище, твой героизм, ты о нем и рассказывай, — твердо решил Сумасшедший король.

— Логично, — покачав головой, признал песик. — Слушай, а вот… Может, я отвлекаюсь от темы, но… ты тут случайно нигде не видел столбика, кустика или деревца?

— Зачем? — не понял Джек.

— Балда! Как ты думаешь, зачем собаку выводят погулять?! Дела у меня. Личные. Очень интимного свойства, а Мейхани я стесняюсь.

— А-а-а… так бы сразу и сказал. Столбиков здесь нет, но вон слева на горизонте что-то чернеется. Похоже на развалины крепости или мечети. Можешь спрятаться там.

— Я быстро.

Сэм кивнул и, помахивая куцым хвостом, рысью побежал в сторону развалин. Возможно, это и вправду была какая-нибудь древняя крепость, пески замели ее так, что лишь небольшой участок каменной кладки возвышался над барханами. Сделав свое дело, ученик чародея удовлетворенно потянулся, замел задней лапой «следы преступления» и… почувствовал, как его коготь царапнул по чему-то металлическому.

— Клад! — едва не завопил Сэм.

Он быстро начал разгребать песок лапами, но вытащил на свет лишь странной формы лампу. Он видел похожие во дворце у султана, но эта была гораздо старее, вся черная и проржавевшая. Вилкинс раздраженно отшвырнул ее в сторону, покопался еще, но увы — ничего не обнаружил.

— Жизнь полна разочарований, — философски изрек пес, после чего развернулся было назад. — А вдруг сокровище спрятано в старой лампе? Она довольно объемная, туда запросто можно засунуть десяток драгоценных камней. Ну-ка посмотрим!

Пес быстро отыскал отброшенную лампу, обнюхал, потряс, но, к сожалению, внутри ничего не бренчало.

— А что это за надпись здесь в уголке? — неожиданно разглядел он. — Наверняка инструкция к применению!

— Сэм! Ты скоро? — донеслось из-за бархана.

— Иду! Уже иду-у-у! — И Вилкинс быстро потер пушистой лапой лампу, стирая ржавчину с текста.

В ту же минуту из лампы повалил желтый дым и перед ошарашенной болонкой вырос классический восточный джинн.

— Надо же! Столько раз читать арабские сказки, и вляпаться в самую банальную историю с джинном в лампе! — раздраженно фыркнул пес.

— О мой великий спаситель! О царь зверей! О благороднейшая из всех собак! — загундосил джинн, склоняясь перед Вилкинсом в глубоком поклоне. — Куда же ты уходишь?

— Дела, дела… Меня друзья ждут.

— А как же я, мой господин?

— А при чем тут ты? — развернулся пес. — Сколько ни читал «Тысячу и одну ночь», все сделки с джиннами приводили героев лишь к очередным неприятностям. Все — я умный и образованный. Пока. Привет семье.

— Не уходи, о мудрый и предусмотрительный! — возопил брошенный джинн. — Ты вызвал меня из тысячелетнего сна, и мне не обрести свободы, прежде чем я не исполню три твоих желания.

— Слушай, прилипала! Я уже говорил, что у меня много дел? Со своими проблемами разбирайся сам. Я не Красный Крест и не касса взаимопомощи. Я тебя выкопал — ну и будь благодарен. А что касается исполнения желаний… — Только тут до ученика чародея дошло, о чем, собственно, речь. Он повернулся к джинну нос к носу и прерывающимся шепотом уточнил: — Что ты сказал?! На какое количество желаний я имею законное право?

— На три, мой господин.

— Маловато будет, — заскупердяйничал пес.

— Увы, таковы традиции джиннов. Три желания бесплатно, а за остальные придется платить.

— Сколько?

— Тридцать лет жизни за каждое, — улыбчиво пояснил джинн.

— Хм… не пойдет, — скумекал Сэм. — Мне уже двадцать пять, да плюс тридцать, это ж я буду почти старик! На фига мне тогда желания? Ладно уж, сегодня ограничимся тремя, а с завтрашнего дня я начну тотальный поиск зарытых ламп, понаосвобождаю целую кучу джиннов и уж тогда заживу в свое удовольствие. Что ты можешь?

— Все, мой господин.

— Вот и ладушки! А теперь не отвлекай меня, я должен сосредоточиться. Загадывать желания не такое простое дело, как может показаться…

— Сэ-эм, ты где-е-е?.. — опять донесся из-за бархана встревоженный голос Джека.

— Да иду! Иду я! Уже почти прише-ел! — проорал песик и повернулся к джинну: — Значит, так. Хочу стать обалденно красивым! Ну, там прическа, маникюр, декоративная косметика, костюмчик с иголочки по последней моде, духи, одеколоны… Все по первому разряду, уловил? Да, и большое зеркало!

— Слушаю и повинуюсь, мой господин… * * *

Когда Сумасшедший король все же не выдержал и, вытащив меч, пошел вместе с Мейхани на поиски подозрительно задержавшегося друга, он был готов ко всему. Но это… Первоначально у Джека просто челюсть отпала от удивления. Мейхани среагировала быстрее и, схватившись за живот, рухнула на песок, задыхаясь от дикого хохота. Классический сказочный джинн держал в руках большое зеркало, а перед ним на задних лапах стоял Сэм с самым глупым выражением на морде. Белая болонка была завита, расчесана, украшена бантиками и ленточками, ресницы выкрашены сурьмой, губки подведены алым, на голове роскошный тюрбан из индийской кисеи с перьями павлина, на плечах длинный плащ из тяжелой парчи, пузо перехвачено шелковым шарфом с кисточками, на передних лапах дорогие кольца, в ушах серьги, на шее бусы… Вдобавок ко всему — красные туфли с загнутыми носами, усыпанные драгоценностями! Джек закатил глаза и сел на песок, хохоча как сумасшедший. Бурый от стыда Вилкинс набросился на джинна:

— Ты что же это со мной сотворил, недоумок?

— Все как вы приказали, господин, — искренне удивился джинн, пытаясь успокоить разгневанную собаку. Но Сэма уже понесло:

— Болван! Дебил ламповый! Балбес стоеросовый! В какой школе для недоразвитых тебя так учили магии?! Во что ты меня вырядил?

— Но вы сами так захотели! — праведно возмущаясь, завопил обиженный джинн. — Кто просил костюм, прическу, маникюр и все такое? Я честно выполнил ваше пожелание, уважаемый!

— Ты мне тут дурака из себя не строй! — взвыл опозоренный Сэм. — Перечисляет он тут… На фига мне все это барахло, если я сейчас болонка?! Я же подразумевал…

— А не надо подразумевать! Думать надо и говорить внятно, чего хочешь! Что же мне, все назад убирать?!

— Да, убирать! И уберешь как миленький! — окончательно рассвирепел ученик чародея. — Чтоб мигом всего этого тут не было.

— Слушаю и повинуюсь, — скрипнул зубами несправедливо оскорбленный джинн. Мгновение спустя Вилкинс принял тот же вид, что имел до выкапывания лампы.

— Уф… Ну, слава Богу, хоть что-то он может сделать как положено.

— Сэм, сейчас же признавайся, где ты раздобыл джинна? — все еще смеясь, выдохнул Сумасшедший король.

— Он в лампе сидел, а я его нашел. Случайно. Думал, клад, а он… Вон чего вытворяет! Нет, ну, я ему арабским языком говорю — хочу быть писаным красавцем, и все такое. Любому вшивому магу ясно, что я имел в виду красавца мужчину, то есть меня! Так этот умник с кольцом в носу начинает наворачивать бантики на бедную болонку. Джек, ну ведь всякому терпению есть предел!

— Но мой господин не указал… — начал было оправдываться джинн.

— А голова у тебя на что?! Мозги есть? Или они за тысячу лет в труху превратились? Соображать же надо!

— Он… и… ха-ха-ха!.. со-об-ра… хи-хи!.. сообразил! — едва выдавила хохочущая Мейхани. — Он и от… отделал он… тебя, от всей широты души-и-и…

— Прекратите ржать, вы, чурбаны бесчувственные! — затопал лапами бедный пес. — Этот эфирный недоучка пообещал мне исполнить три желания, а в результате вырядил, как… Так даже клоуны в цирке не гримируются!

— Но, мой господин, я действовал в точном соответствии с вашими… — вновь встрял джинн.

— Заткнись! — взвился Вилкинс. — Прочь с глаз моих, двоечник! Чтоб сию же минуту и духу твоего здесь не было! Все! Разговор закончен. Когда понадобишься, я сам тебя позову.

Последнюю фразу Сэм произнес уже на два тона ниже, поймав себя на том, что разговаривает с пустотой. Джинн испарился, даже не успев сказать «слушаю и повинуюсь». Ученик чародея неожиданно понял, что впустую израсходовал все три желания, предоставленные ему судьбой. Болонка внимательно обнюхала то место, где буквально минуту назад стоял добрый джинн, всхлипнула и… вновь бросилась тереть старую лампу.

— Сэм?

— Отстань!

— Сэм?!

— Я занят.

— Сэм, это бесполезно. Если я правильно вас понял, то он исполнил все три твоих желания. Вы квиты.

— Вот сейчас он выйдет… Я ему покажу! Он по гроб жизни заречется измываться над честной собакой. Я ему такое устрою… А ну, выходи, несчастный! — Песик яростно заколотил лампой по песку. Результата, естественно, не последовало.

— Не надо, уважаемый, — включилась в разговор отсмеявшаяся девушка. — Его там уже нет. Он исполнил свой долг, а последним желанием вы велели ему вообще не показываться вам на глаза. Теперь он далеко.

Вилкинс хлюпнул носом и зашвырнул старую лампу подальше. Друзья присели рядком на песочке.

— Шут с ним, — наконец вздохнул пес. — Ну, не повезло, с кем не бывает. Восточные сказки предупреждали меня, что от джиннов не жди добра. Пришлось убедиться на личном опыте, так лучше запоминается…

— Тогда — в путь? — предложил Джек.

Сэм безоговорочно поднялся, предоставив на своей спине место и девушке, и другу. Когда троица перевалила за ближайший бархан, то с удивлением увидела странного слона, идущего им навстречу. Казалось, животное было склеено из разных лоскутков пестрого восточного ковра! Но самое удивительное, что на нем дружно восседали Лагун-Сумасброд и Байрам-Бабай.

— Где вы шлялись все это время, негодники?! — строго спросил старый волшебник.

Друзья переглянулись и пожали плечами. Однозначного ответа не было…

* * *

А в тайной комнате дворца хана ифритов две закадычные подружки скармливали огненному демону длинный стол. Всю прочую мебель он уже слопал, но, как вы помните, обогатил девушек знаниями по управлению магическими вещами. Теперь Шелти и Гюль-Гюль выпытывали у него главный секрет хана ифритов.

— Ну что я могу вам сказать? Полное имя моего господина — Магистр черной магии хан Саюмбамбей, Повелитель джиннов, ифритов и ракшасов. Ну а на самом деле подчиненных у него раз-два и обчелся. Три-четыре ифрита, но они тупы как пробки, для серьезных дел не используются. Так, грязная работа… Джинн, так тот вообще один. Старина Лю-ля-ке-Баб. Да вы его наверняка видели. Он тут за порядком следит, ну и иногда мотается туда-сюда с поручениями. Джинн на самом деле неплохой, но робкий очень, нерешительный. Вот на нем воду и возят. Ракшасы есть, штук пятнадцать. Мелкие злобные демоны. Дай им волю, так они все здесь переломают, а что с них возьмешь? Ума нет — считай калеки! Это раньше наш хан могучим был, пока молод был да силен. А сейчас, не поверите, заклинания забывать стал! Нет, какое-то время он их вспоминал, урывками… Но представляете, что бывает, когда волшебник произносит заклинание и не доводит его до конца? Он как-то раз затребовал ванну с горячей водой, но забыл, как это произносится, — в результате его окунуло в ледяную воду с мылом! Старик потом две недели кашлял, а излечиться колдовством боялся: мол, попытается извлечь из груди кашель, забудется и ненароком вытащит всю дыхательную систему! Нет ничего опаснее недоделанной магии. Как быть? И придумал наш хан такое подспорье — заколдованный пергамент! Теперь, как ему что надо, он пальцами — щелк, и в руках появляется лист белого пергамента. Остается лишь сказать, чего тебе надобно, и на листе тут же возникает нужное заклинание. Остается лишь прочитать. Хрум, хрум, хрум!

— Эй, уважаемый, где обычно хранится эта полезная штучка? — уточнила принцесса.

— А вот этого я вам не скажу, — задумчиво протянул огненный демон. — Во-первых, стол кончился. А во-вторых, честно говоря, и сам не знаю. Хозяин знал, да забыл. Но ведь ему и вспоминать не надо. Щелкнул пальцами, сказал, прочел, листок опять исчез. Эх, девочки-девчоночки! А не угостите ли меня еще чем-нибудь? Так славно разговорились, даже жаль вас отпускать…

— Это что же вы тут делаете?! — раздался сверху возмущенный голос джинна Лю-ля-ке-Баба.

Девушки вздохнули, взяли в охапку волшебные вещи и, попрощавшись с демоном, пошли по лестнице наверх. У люка их встретил рассерженный джинн:

— Почему не слушаетесь? Зачем в тайную комнату ходили? Зачем вещи брали? У, хулиганки нехорошие!

— Накрывай-ка на стол, дорогой ты наш, — подумав, решила Шелти. — Глядя на этого обжору внизу, я тоже проголодалась.

— И я, — призналась дочь султана. — Лю-ля, ты есть хочешь?

— Что? — От удивления джинн даже прекратил ругаться.

— Ну, ведь ты все носишься, работаешь, убираешь, следишь за нами, ни минуты покоя. Хватит! Садись, мы все сами накроем, — поддержала охотница.

Девушки поставили на ковер деревянный столик, и Гюль-Гюль произнесла заклинание:

— Дастархан, встречай гостей!

Маленький столик мгновенно сервировался на три персоны. Гюль-Гюль разлила вино, все трое подняли хрустальные бокалы, чокнулись.

— За знакомство! — предложила Шелти.

Подруги выпили, а джинн неожиданно… заплакал. По его морщинистым щекам текли крупные слезы, капая в вино. Девушки с чисто женским состраданием бросились жалеть несчастного. Джинн разревелся еще пуще, сбивчиво пытаясь что-то объяснить:

— Никогда… за всю службу… Ни разу за все триста лет! Ему это… это и в голову не при-хо-ди-ло-о-о-о… А я ведь… я тоже… У меня же душа есть! И сердце… я же не ка-мен-ный… Ишачу тут… с утра до ночи… Хоть бы кто спасибо сказал! Мне что надо? Мне… много не надо… «Спасибо, Лю-ля-ке-Баб-джан!» — и все…

— Ну, не убивайся ты так, — утешали девушки. — Вот, выпей, закуси инжиром и полегчает.

— Вы… меня за стол сажаете… Поите, кормите, не брезгуете старым джинном… А он? Я ему столько лет… служу… Лучшие годы! Ни разу… стакан воды… ни разу не предложил… Уйду я от него! Клянусь шайтаном, все брошу и уйду. Не хочу… не могу так больше жить. Еще налей, уважаемая. Спасибо… — Джинн выхватил у Шелти весь кувшин и мигом его опорожнил. На дастархане тут же появился другой.

— Подруга, как бы его не развезло от такого количества, — шепотом просигналила Гюль-Гюль.

— Но он джинн. Разве джинны пьянеют? — удивилась дочь рыцаря.

— О Аллах, откуда я знаю?! Но ты только взгляни на него, он за вторым потянулся. Смотри, смотри… он же пьян!

— О… пр…кр…сные пэри моей ду-ши! — Икнув, Лю-ля-ке-Баб оглядел подружек самым любящим взором. — Вы оби… обе… обей… просто пре-ле-с-ть! Да я для вас… Ик! Что только захотите… Ик! Пусть он тока… это… того… в смысле… то есть… образно говоря… Пусть тока поп-ро-бу-ет… вас пр… вр… тить! В баш-ма-ки… Да я… Ик! Его сам… пр… вр… щу — в валенок сибирский!

— Лю-ля-ке-Баб, шел бы ты спать, — ласково попросила Шелти. — Завтра встанешь, мы тебя опохмелим, а сейчас баиньки.

— Как будет… уг…годно, моей зо-ло-то-во-ло-сой госпоже! Сюшию… и того… этого… по…в…нуюс-ся!

Джинн с третьей попытки хлопнул-таки в ладоши и исчез. Девушки в одиночестве довершили ужин.

— Пойдем ко мне, — предложила принцесса. — Надо еще вещи разобрать и определиться с планами на завтра. Интересно, а где шляется наш престарелый жених?

— Понятия не имею, но чем дольше его не будет, тем лучше. Главное, что мы завербовали в свои ряды серьезного союзника.

— Не забудь, как говорил о нем огненный демон: Лю-ля-ке-Баб робок и нерешителен.

— Но у него добрая душа и… он наш друг!

К вечеру Лагун-Сумасброд объявил привал. Восточный волшебник, помудрив над костром, сотворил котел, полный ароматного плова. После ужина оба старика нижайше попросили Мейхани-джан заняться починкой ковра-самолета. Девушка согласилась, тряпичный слон был тут же возвращен в прежнее лоскутковое состояние, а пока волшебники под руководством Мейхани раскладывали на песке сложный узор персидского ковра, Сэм вновь принялся донимать засыпающего Джека:

— Плохо мне…

— Я тебе говорил, не налегай на плов, он очень жирный.

— Да при чем здесь плов?! У меня душа болит!

— А… это, конечно, серьезнее, — сонно пробормотал Сумасшедший король, поворачиваясь на другой бок.

— Понимаешь, какое дело… Запутался я, — продолжал тихо жаловаться белокурый пес. — Шелти твою мы, разумеется, спасем, и принцессу тоже. Меня вот что беспокоит: куда мы потом Мейхани денем? Заботит меня ее судьба, и все тут! Может, ей место при султанском дворце выхлопотать? Но ведь она простолюдинка, ее выше посудомойки ни за что не поставят. Может, ей денег дать? Лагун из султана крупную сумму вытрясет, они за спасение дочери договаривались. Хотя… она гордая, может и не взять. И потом, я… я к ней привык! Она уйдет, а мне может стать скучно. Помнишь, как она поцеловала меня в нос, там, у оазиса? Что делать, ума не приложу… Ведь если я спасу принцессу, она непременно потребует, чтобы я на ней женился! Спору нет, Гюль-Гюль очень красивая девушка, и приданое, и положение, но… Что же ты спишь, когда мне так плохо?!

— Ахм… хр…хр-р-р… — просыпаясь, ответил Джек.

— Все ясно, — скорбно покачал головой Вилкинс. — И этот человек называет себя моим другом. Ах, в мире нет совершенства!

Убедившись, что последнее слово осталось за ним, песик повалился на бок и, сладко потянувшись, уснул рядышком, грея пушистой спиной Сумасшедшего короля. Престарелые волшебники закончили свою сложную мозаику, наколдовали для работы нитки, новые иголки и магические лампы, дающие хороший свет на всю ночь. Впрочем, сама Мейхани была уверена, что справится с заданием за несколько часов. Все давно спали, когда она, спустя уже часа четыре, делала последние стежки. Работа оказалась не столь легкой, к тому же, забыв попросить наперсток, девушка исколола себе все пальцы. Но все-таки летающий ковер был починен. Загасив лампы, она осторожно подошла к заколдованной веревке, которой Лагун вновь опоясал место стоянки, и, произнеся нужное заклинание, вошла в круг. Через минуту веревка заиграла синими искорками — магическая защита была восстановлена. Мейхани прилегла было спать, но непонятное чувство тревоги охватило ее. Она уговаривала себя, что никто не сможет безнаказанно переступить охранный барьер, и все равно не могла уснуть. На мгновение ей даже показалось, будто при слабом свете догорающего костра она видит маленьких странных существ, выстроившихся вдоль охранной веревки. Она встала и подошла посмотреть поближе, но никого не обнаружила. Девушка вернулась на прежнее место, легла и… явственно услышала скрип песка. Словно кто-то рыл нору, продвигаясь под землей к их лагерю. Мейхани вскочила в тот самый момент, когда первый ракшас уже выбирался на поверхность. Это был маленький мускулистый демон ростом не больше ладони, очень похожий на уродливую обезьянку с драконьим хвостом, острыми зубками и перепончатыми крыльями. Обомлевшая от страха Мейхани круглыми глазами наблюдала, как больше десятка злобных тварей повылазило из песка, миновав таким образом охрану Лагуна. И лишь когда один нацелился в горло Сумасшедшего короля, Мейхани неожиданно для самой себя выбросила вперед руку с зажатой в пальцах иглой. Демон взвыл и… рассыпался пеплом! Девушка завизжала так, что спящие путники буквально подпрыгнули на месте. Джек первым понял, что происходит. Серебряный меч со свистом рассек воздух, зацепив при этом не меньше трех взлетевших тварей. Маленькие демоны вились вокруг, атакуя людей, стараясь укусить, оцарапать, вцепиться в волосы. Мейхани тыкала во все стороны иголкой, отважно зажмуривая глаза. Лагун сбивал врагов точными электрическими разрядами, срывавшимися у него с кончиков пальцев. Байрам-Бабай сотворил сачок для ловли бабочек и успешно накрывал им очередного демона. Прошло не менее получаса яростной схватки, прежде чем все исчадия ада были перебиты.

— Мейхани, девочка моя, — едва отдышавшись, поклонился Лагун-Сумасброд, — на этот раз мы обязаны тебе жизнью. Я бы сроду не предположил, что кому-то может прийти в голову просто проползти под магической веревкой.

— Мы все у вас в долгу, уважаемая Мейхани-джан, — поддержал восточный маг. — Будьте уверены, мы никогда не забудем такой услуги. Аллах не оставит вас без награды, и мы сделаем все, чтобы не остаться неблагодарными.

— Мейхани… — начал было Сумасшедший король, но девушка остановила его:

— Не надо, пожалуйста. Не стоит меня благодарить. Вы мои друзья. Я вас всех очень люблю, а разве между друзьями могут быть какие-нибудь счеты?

Вместо ответа Джек встал на одно колено и поцеловал ей руку. Умиленные волшебники еще раз поклонились.

— Хрр-р-р-а-ам-м-м…

Все разом обернулись. У костерка, никем не потревоженная, мирно храпела огромная белая болонка. По морде Сэма было разлито самое блаженное выражение, наверно, ему снился хороший сон. Он скромно продрых весь бой. Лагун-Сумасброд сдвинул брови и потянулся за посохом.

— Не надо, мой мудрый друг, — остановил его старый Байрам. — Скоро рассвет. Пусть хоть кому-то сегодняшняя ночь покажется доброй и сладкой. А на завтрак я угощу вас пахлавой…

* * *

Ранним утром, после роскошного завтрака, устроенного восточным магом, Лагун-Сумасброд открыл короткое совещание:

— Друзья мои, как всем известно, сегодняшней ночью на нас было совершено коварное нападение…

— Мне не известно! — тут же встрял пес. — Кто напал? Когда? С какой целью? Почему меня не разбудили? Вот вечно так, стоит завести речь о том, чтобы хоть чуть-чуть поделиться боевой славой — фигу! Все будут драться втихомолку и ни за что не позовут поразвлечься бедную, одинокую собаку!

— Все сказал? — нахмурился колдун. — Тогда сядь и помолчи. Итак, продолжая начатую тему, я хочу пояснить, что данная атака является не чем иным, как реакцией на продолжение нашего похода. Судя по всему, мы находимся довольно близко от искомого дворца хана ифритов. Я хотел бы предоставить слово моему уважаемому коллеге, магу, уроженцу здешних мест и крупному специалисту Востока — уважаемому Байрам-Бабаю.

— Большое спасибо, Лагун-джан, за такие теплые слова, — поклонился волшебник, — Для начала я немного расскажу о самом хане. Конечно, он не безымянный. Его имя — Саюмбамбей. Но, в отличие от северных магических традиций, мы не можем его заколдовать, используя знание его истинного имени. Увы, увы… У каждого волшебства свои законы. С другой стороны, мне известно, что он уже очень стар. Ему более трехсот лет. Как сами понимаете, в таком возрасте очень трудно сохранять ясность ума и твердость памяти. А тут еще в его седую башку ударила мысль завести себе гарем… Пока был молод, обходился и так, но плешь на голову — шайтан в ребро! Думаю, молодые жены окончательно свели его с ума. Раньше, лет двести назад, его воле повиновались все ифриты, джинны, ракшасы и тысяча других демонов. Теперь Саюмбамбей растерял былое влияние, но нельзя недооценивать врага: он и сейчас способен сделать из всех нас шашлык и скушать, заедая лепешками.

— Позвольте вопрос, — поднял руку Джек. — А что за странные звери напали на нас этой ночью?

— Это ракшасы. Мелкие демоны, но злы до невозможности и очень коварны. Умирают от прикосновения холодного железа, просто рассыпаясь в прах.

— Можно я тоже спрошу? — поднялась Мейхани. — Далеко ли нам еще идти до этого страшного дворца?

— Не очень, — улыбнулся Байрам. — А дворец совсем не страшный, даже наоборот — очень красивый. Вам понравится. Если все пойдет спокойно, то мы придем к нему уже завтра.

— Значит, мы всего в одном дне пути от местонахождения леди Шелти и дочери султана. Но теперь на нас будут брошены все войска выжившего из ума хана ифритов. Так каковы же наши шансы, Лагун?

— Пятьдесят на пятьдесят, — гордо ответил волшебник. — Это очень хорошие ставки. Обычно мы начинаем игру — девяносто семь против трех. К сожалению, Джек, твои предположения о мнимой силе врага не подтвердились. Старик еще очень силен. В любом случае принимай командование, мой мальчик… Совещание закончено. Благодарю всех за внимание, господа.

Еще какое-то время ушло на восстановление ковра-самолета, что и было проделано объединенным заклинанием престарелых чародеев. Затем Мейхани вскарабкалась на Сэма, а Сумасшедший король встал вперед, возглавляя экспедицию.

На этот раз неугомонный пес оставил в покое Джека и пристал с расспросами к собственной наезднице:

— Мейхани, вот скажи честно, ты собак любишь?

— Да, особенно в корейской кухне, — съязвила девушка.

— Слышал, слышал… — попытался продемонстрировать свою образованность Вилкинс. — Что-то связанное с дрессировкой, да? Они там вертел вертят.

— Пожалуй, нет. Скорее их там вертят на вертеле!

— Убийцы! — мгновенно помрачнел ученик чародея. — Варвары! Дикари! Вандалы! И ты тоже с ними?

— Увы… Здесь, на Востоке, угощают кулинарными изысками всех стран мира. К тому же бедной девушке не приходится выбирать. Будешь привередничать — останешься голодной!

— Но все же я не могу поверить, — продолжал сокрушаться ошарашенный Вилкинс, не подозревая, что его всего лишь разыгрывают, — ты же… ты — такая милая, умная, красивая…

— Продолжай, продолжай, — заинтересовалась девушка.

— Такая храбрая, тактичная, скромная, умелая…

— А еще?

— Добрая, веселая, улыбчивая, талантливая…

— И все?

— Ласковая, работящая, обаятельная, честная…

— Ты меня убедил, — серьезно заключила Мейхани, едва не лопаясь от распирающего ее смеха. — С сегодняшнего дня я никогда, ни за что, ни под каким соусом не буду есть маленьких болонок!

— Правда? — просиял Сэм.

— Клянусь Аллахом!

А тем временем маленький караван продвигался по пустыне. Палило белое восточное солнце, по раскаленному песку проносились серые вараны, бесшумно скользили змеи, да кое-где попадались чахлые кустики верблюжьей колючки. Однако через пару часов исчезло даже то немногое, на чем можно было остановить взгляд.

— Что-то подозрительно тихо вокруг, вы не находите? — обратился старый колдун к своему седобородому коллеге.

— Вы, как всегда, правы, уважаемый, — поклонился тот. — В пустыне мало звуков. Днем она выжжена солнцем и лишь ночью оживает во всей красе. Но сейчас я не слышу даже шелеста песка. Ветер перестал дуть. Кажется, будто само солнце испуганно замерло в небе.

— Интуитивное предчувствие опасности обычно остро ощущается дикими животными. Человеком это умение утеряно. Но взгляните на нашего Сэма, он шумен и беззаботен, как всегда.

— Увы, уважаемый, ваш пес всего лишь заколдованный человек.

— Это справедливо, коллега, — важно кивнул Лагун. — Так как же по-вашему, какая именно опасность может нам угрожать среди бела дня?

И тут в десяти шагах от путешественников заклубился пыльный вихрь. Он становился все больше и больше, а в его середине начинала проступать массивная черная фигура.

— Карсак! Черный Пес пустыни! — ахнул Байрам-Бабай.

— Карсак? Что это значит? — переспросил колдун.

— Сейчас узнаете, достопочтеннейший. На всякий случай нам лучше проститься. Я не слышал, чтобы после встречи с Черным Псом оставались живые свидетели…

* * *

Песчаный вихрь прекратился так же внезапно, как и начался. На его месте высился исполинский зверь. Черный как ночь, с гладкой лоснящейся шерстью, он был похож на собаку, волка и лису одновременно. Его рост втрое превышал самого крупного слона, глаза без зрачков светились синим пламенем, а зубы напоминали мечи. Он встал поперек пути, словно неумолимый символ смерти.

Байрам-Бабай тяжело вздохнул и опустил ковер на песок.

— Многоуважаемые друзья, мы погибли. От Карсака нет спасения. Он сам — черное дыхание пустыни! Его нельзя убить, он всесилен. Нам остается только молиться.

— Это что же, опять хан ифритов удружил? — недовольно заворчал Вилкинс. — Науськал на нас такого кобеля, а сам и носу не кажет. Ну, попадется он мне… Я его всего один разок тяпну, но за такое место — век помнить будет!

— Хан здесь ни при чем, — отмахнулся Байрам. — Черный Пес не подчиняется никому. Я же сказал — молитесь…

Огромный зверь внимательно осмотрел путников и громоподобно захохотал! От его смеха у Мейхани закружилась голова, и Джек едва успел подхватить теряющую сознание девушку. Лагун мгновенно оценил невероятную магическую мощь противника, прекрасно понимая, что даже объединенными усилиями оба волшебника способны причинить ему не больше вреда, чем перо, упавшее на хвост. Но Сэм-то этого не знал! Ссадив Мейхани, он крикнул:

— Эй ты, недомытый! Нечего строить из себя крутого. А ну-ка, отойдем в сторонку и поговорим один на один, как собака с собакой.

Черный Пес повернул ужасную голову и пристально вглядывался в храбрую болонку. Потом неожиданно фыркнул и… пошел за учеником чародея. Байрам лишь поправил чалму, вновь съехавшую набекрень, а Лагун попытался было остановить безрассудного героя:

— Мальчик мой, не надо! Вернись! Уж если умирать, то…

— Ради всего святого, помолчи, уважаемый! — тут же перебил его восточный маг. — Этот пес — наша последняя надежда. Бежим отсюда. В Карсаке проснулось любопытство, мы можем успеть…

— Без Сэма я никуда не пойду! — уперся Сумасшедший король.

— О Аллах, ну почему юноши так неразумны?! Ты не спасешь его, если останешься, но поможешь своей невесте, если уйдешь. Твой друг позаботится о себе сам и найдет нас по следам.

— Пусть я погибну с ним, но я его не брошу!

— Идите отсюда! — закричал песик, оборачиваясь назад. — Не ждите меня. Я сам вас догоню! Джек, не дури, уводи всех! Я верну-у-у-сь…

Скрепя сердце Сумасшедший король взял за руку пришедшую в себя девушку и двинулся вперед. Все старались побыстрее уйти от страшного места.

А неугомонный Вилкинс, заведя Карсака за ближайший бархан, спокойненько сел на песок, храня гробовое молчание. Черный Пес сел рядом, тоже не говоря ни слова. Карсак не выдержал первым, через полчаса любопытство на его морде сменилось раздражением.

— Зачем ты увел меня? — Его голос был подобен шуму камнепада.

— Поговорить, — быстро откликнулся пес.

— О чем?

— О любви.

— Любовь… — задумчиво протянул Черный Пес. — Я — Разрушитель! Сеющий Смерть! Выносящий приговор! Зачем мне любовь? В моей памяти — мудрость тысячелетий!

— Ага, — обрадовался Сэм. — Тебя-то мне и надо! С Джеком обо всем не поговоришь, он, видите ли, весь из себя благородный. Мейхани только издевается, а притворялась, что влюблена. Ну, раз ты такой умный, то растолкуй-ка мне вот что…

Спустя еще час Черный Пес с некоторым удивлением понял, что он ничего не смыслит в сложном переплетении взаимоотношений белой болонки с обычной девушкой, дочерью султана и еще какой-то Шелти, вечно купающейся в ручье. Дальше — больше… Почему луноликая Гюль-Гюль отказалась идти в баню с неким Вилкинсом, который и есть ученик чародея, к тому же внебрачный сын марокканского султана и, кроме того, еще и белая болонка? Причем та самая, которая и ведет речь. Почему неблагодарная Мейхани вместо сотни поцелуев один раз чмокнула его в нос, а потом весь день угрожала приготовить из него бешбармак на вертеле в строгом соответствии с рецептами корейской кухни? Почему Аллах терпит на земле корейцев, если они допускают подобное безобразие и даже учат этому варварству Мейхани? И уж конечно вся «мудрость тысячелетий» была бессильна разъяснить, почему Шелти больше никогда не берет его с собой купаться, хотя именно болонку можно с успехом использовать как удобную мочалку? Карсак почувствовал, что теряет нить разговора. У исполинского зверя ум заходил за разум, а Сэма уже невозможно было остановить! Впервые в жизни он напал на внимательного и молчаливого слушателя, готового часами вникать в личные проблемы пушистого пса.

— Послушай, — наконец успел вставить слово страшный Карсак, — я ведь уже говорил, что моя судьба — это уничтожение всего живого и неживого. Мой разум холоден, сердца нет вообще, души тоже. Мне непонятны слова: сострадание, жалость, доброта, нежность, любовь…

— Не волнуйся, сядь — я все объясню. Значит, так… Сострадание? Ну, это для женщин, и нам, кобелям, без надобности. Пропускаем. Жалость? Это когда ты стащил колбасу, а она в лужу упала. И взять неприятно, и бросить жалко. Доброта? Всем помогать, старушек через улицу переводить, яблоком делиться, и все такое прочее… Воскресная школа, второй класс, скукотень страшная… Нежность? Это к телятам в отдел крупного рогатого скота. А вот любовь… О, что такое любовь? Это, собака ты страшная, словами не объяснишь. Ну да я попробую…

— Н-не надо, — попытался вклиниться Черный Пес, но было поздно.

К вечеру у осоловелого Карсака светился только левый глаз, правый урывками вспыхивал обреченно синим светом. Зверь уже не сидел, а лежал, накрыв голову лапами. Бедняга все еще пытался сообразить своим аналитическим умом: почему у султана две дочери и обе Гюли? Каким местом Мейхани надо сесть на Сэма, чтоб ей было мягко, а ему удобно? Когда же наконец эта мытая-перемытая Шелти вместе с папой-рыцарем вылезет из ручья? И самое главное — как в связи со всем этим безобразием должна вести себя приличная болонка, намеревающаяся связать себя законным браком со всеми сразу по закону шариата в христианской церкви у отца Доминика?!

— Ты не перенапрягайся, — советовал песик. — Ты не спеши. Обдумай все как следует, прикинь так и эдак. Знаешь, а лучше напиши мне. Солидно и подробно, разборчивым почерком, печатными буквами. Можно по-арабски. Посылай прямо в Кэфри, на адрес султана, мне передадут. Я буду тебе очень благодарен. Пока.

Черный Пес пустыни тупым взглядом проводил за бархан белую болонку. Говорят, с тех пор он исчез. Вроде бы сидит в своей подземной пещере и пишет книгу мудрых советов. Временами на него нисходит прозрение, он спрашивает сам себя: «А на фига мне это надо?!» — потом вспоминает Сэма и безропотно берется за перо…

* * *

Но представьте себе удивление Вилкинса, когда, перевалив за бархан, он увидел ожидающего его Джека!

— Я отвел их подальше и вернулся за тобой, — смущенно объяснил Сумасшедший король.

— Зачем? — не понял пес, — Я же велел уходить. Что ты думаешь, взрослая собака не нашла бы дороги домой? Для меня, знаешь ли, семь верст — не крик!

— Байрам-Бабай всю дорогу рассказывал разные ужасы, творимые Карсаком со своими жертвами. Я проводил всех до колодца и пошел за тобой. Байрам упрашивал, ругался, взывал к Лагуну и Мейхани… В общем, пошли, мы тебя ждем.

— Пошли.

По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил:

— А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня?

— Дрался.

— Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день!

— Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

Белая болонка лизнула ему руку, и оставшуюся часть пути они шли молча. В лагере у колодца появление друзей встретили криками радости и вздохами облегчения. Зареванная Мейхани бросилась на шею Вилкинсу и, все еще плача, запричитала:

— Живой… родной мой, милый, любимый! А он… он говорил, что Черный Пес не всегда оставляет даже кости… а ты… Ты — живой!

— О несравненная белая болонка! О светоч мудрости и удачи! Поведай мне, недостойному скептику, как ты исхитрился избежать страшных клыков ужасного Карсака? Есть, есть Аллах на небесах! Воистину, неисповедимы пути его!

— Молодой человек, сейчас же прекратите обнимать девушку и подойдите сюда. Я хочу, чтоб ты, остолоп, популярно объяснил всем, что ты навешал на уши той черной собаке, с которой ушел за бархан.

— Ха, этому вислоухому кобелине? Стану я с ним разговоры разговаривать! Он на меня как наехал, как наехал… В морду кулачишком тычет, но я видал таких — в гробу по тыще! Он мне — по уху, я ему — в глаз! Он мне — в бок, я ему — в нос! Он боксом, а я греко-римской борьбой. Он — подножку, а я прямо в лоб с переката кувырком в левостороннюю стойку экзотического стиля для непосвященных «Черный Лотос ждет рассвета». Он перешел на грязные штучки, а я…

— Сэм!!! — в один голос взвыли все.

— Ну, ладно… — присмирел пес, — Ничего такого не было. Поговорили.

— О чем?

— О жизни, о любви, о женщинах. Этот ваш Карсак, между прочим, очень неглупый мужчина. Много знает, прожил долгую и интересную жизнь, насыщенную разными там разрушениями, катаклизмами. Умны-ы-й… Поэтому говорит мало. За всю беседу только пару раз рот и открыл. Так что говорить в основном пришлось мне. Но как он умеет слушать!.. Вот вам бы так!

— Значит, ты его просто до смерти уболтал, — заключил Лагун-Сумасброд.

— Я не был навязчив, ему было со мной очень интересно, — тут же поправился Вилкинс. — Он даже пообещал ответить на все мои вопросы в письменном виде и отправить во дворец к султану, где я и намереваюсь прописаться в самое ближайшее время.

— Как бы то ни было, он нас спас! — вступился за друга Джек.

— С этим никто не спорит, — признал колдун. — Весьма сожалею, уважаемый Байрам-Бабай, но, как видите, метод моего ученика вряд ли можно считать панацеей. Не уверен, что где-нибудь на свете обретается второй такой несусветный болтун, способный повторить подвиг Сэма…

После короткого ужина старый Байрам объявил друзьям, что уже завтра к обеду они увидят заколдованный оазис хана ифритов.

— Почему «заколдованный»? — поинтересовалась Мейхани.

— Видите ли, обычно любой маг, имеющий дело с нечистой силой, просто обязан обезопасить себя и свой дом. Это элементарные требования по технике безопасности в любом виде магии. Ибо если маг неверно произнесет заклинание или оставит лазейку для нечистого духа, то силы Зла обязательно воспользуются этим и нападут на того, кто ими помыкает. Поэтому предусмотрительный хан Саюмбамбей давно заколдовал свой дворец и оазис. Внутрь не может пройти ни один ифрит или ракшас. Там управляется какой-то одомашненный джинн с кулинарным именем.

— А какие сложности с оазисом?

— О, он просто прекрасен! Там растут сказочные цветы, на деревьях поют райские птицы, по дорожкам гуляют олени и тигры. Но стоит человеку переступить границы оазиса, как все звери кидаются на несчастного и съедают живьем.

— Просто жуть! — посопев, решил пес. — Джек, я настоятельно не рекомендую тебе туда соваться. Как я потом объясню твоей строгой Шелти, что не уберег тебя от необдуманного поступка? Конечно, от смерти еще одного сумасшедшего монарха мир ничего не потеряет, но что делать, если именно этот псих мне так дорог?..

— Ты научился мыслить логически, ученик! — тепло похвалил болонку Лагун-Сумасброд, — Конечно, мы с коллегой легко могли бы превратить вас в животных. Если я правильно понял, то звери живут там в полной райской гармонии?

— Истинно так, уважаемый! — просиял Байрам-Бабай. — Но стоит ли превращать в неизвестно кого благородного короля и неопытную девушку? Мне кажется, у нас уже есть герой, неоднократно доказывавший, что он может просто творить чудеса, справляясь с самыми сложными задачами. Его тоже не тронут.

— Интересная мысль, — призадумались все. Сэм было открыл пасть, чтобы повозмущаться, а потом прикинул и передумал. Идея попасть во дворец в одиночку, лично спасти дочь султана, широким жестом вернуть другу похищенную невесту и сотворить невероятные подвиги на глазах у изумленной Мейхани казалась слишком заманчивой…

— Уговорили! — важно кивнул он. — А сейчас мне надо выспаться. Перед диверсионной работой голова должна быть холодной, сердце горячим, а лапы чистыми. Всем спокойной ночи…

* * *

Ранним утром спящих девушек разбудил воодушевленный джинн. От вчерашнего перебора не было видно и следа, даже перегаром не пахло. Напротив, Лю-ля-ке-Баб казался бодреньким и свежим:

— Вставайте, солнцеподобные повелительницы моего сердца!

— Нет у тебя сердца… будить людей в такую рань! — буркнула принцесса, переворачиваясь на другой бок.

— Спешу напомнить, ваш господин прибывает завтра! Обе «повелительницы» вскочили одновременно. Они столько провозились с разбором вещей, что Шелти уже не пошла ночевать к себе, а осталась у подруги. Благо ширина кровати позволяла уложить рядком всех наших героев, включая здоровенную болонку.

— Как это «завтра»? — хмурым со сна голосом заворчала принцесса. — Мы тут только-только начали наводить свои порядки, а он, нате вам, — едет!

— Увы, госпожа, я вас предупреждал…

— А может, он задержится? — с надеждой спросила Шелти.

— Нет, хозяин прислал весточку с ракшасом.

— Ну, так отправь ему ответную о том, чтобы погулял где-нибудь еще с недельку! — приказала Гюль-Гюль.

— Как можно, госпожа?! Вы хотите, чтобы я передал хану: «Не приезжайте, здесь еще не все переломано?!»

— А мы думали, ты нам друг.

— Конечно, друг, но не до такой же степени! — Джинн раздраженно развернулся и пошел по своим делам.

Две подруженьки, как две нашкодившие школьницы, какое-то время сидели как мышки. Хан ифритов приезжает завтра. Ему достаточно щелкнуть пальцами, чтобы нужное заклинание оказалось у него в руках. Что могли противопоставить этому две милые девушки, по уши нагруженные магическими вещами, но совершенно не сведущие в магии?!

— Давай позавтракаем? — предложила принцесса. — А то на голодный желудок я плохо соображаю. Дастархан, встречай гостей! Уй-юй-юй!.. Манты с курицей, сладкий плов с изюмом, бастурма, орехи в меду, нуга и соленые фисташки! Прошу откушать, Шелти-джан.

— Почему бы и нет? — кивнула дочь рыцаря и бодро приступила к ароматному плову.

За хорошей едой беседа действительно пошла веселее. К десерту было принято обоюдное решение — защищаться!

— И не всякими там женскими штучками — никаких слез, фальшивых обмороков, обещаний развестись и уйти к маме — мы будем сражаться!

— Клянусь бородой пророка Мухаммеда, ты настоящая Фурия Битв! — восторженно внимала словам подруги черноглазая дочь султана. — Твои глаза сияют пламенем, руки жаждут оружия, а душа — вечного боя. Если бы у меня была армия, я бы не искала лучшего полководца! Приказывай! Я опояшу себя мечом и пойду за тобой, чтобы наступить на хвост хоть самому шайтану!

— Им займешься попозже, — опустилась с небес охотница. — Сейчас самая нудная заноза — это хан ифритов Саюмбамбей. Я хочу превратить дворец в настоящий бастион. Пусть только противный старикан сюда сунется!

— А как мы это сделаем?

— У нас есть куча волшебных вещей…

— И соглядатай, который будет вечно мешать, ныть, лезть с советами. С джинном-то что делать?

— Мы его привлечем к делу, — хитро сощурилась Шелти.

— Очень интересно. Ты думаешь его уговорить построить крепостную стену, забить ворота, установить катапульты, растопить в котлах смолу и сказать решительное «нет!» подошедшему хозяину? — съехидничала принцесса.

— Я этого не сумею. Для столь изощренной лжи у меня просто не хватит опыта и актерского дарования. Это сделаешь ты!

— Я?!

— Именно ты! Ну что тебе стоит провернуть еще одну дворцовую интригу и немножко околпачить простодушного Лю-ля-ке-Баба?

Гюль-Гюль покачала головой, улыбнулась и потянулась за кишмишем, но Шелти уже знала, что она согласна.

— А я в это время попытаюсь раздобыть настоящее оружие и покумекать — какой наибольший вред хану мы можем причинить нашей безвредной магией?

Церемонно чмокнув друг друга в щечку, нарушительницы спокойствия отправились каждая по своим делам. Дочь рыцаря раздобыла лист бумаги, перо и чернильницу, для начала решив составить подробную опись всего, что они утащили из тайной комнаты. Список получился внушительным: а) ковер-самолет; б) чудесный достархан; в) меч Секир-Башка-Карачун; г) шапка-невидимка; д) сапоги-скороходы; е) посох для нахождения кладов: ж) платок, ищущий в пустыне воду; з) гребешок для переделки вшей в жемчужины.

Были еще какие-то книги, но их девушки не взяли, справедливо полагая, что на чернокнижии легко погореть. Оставалось придумать, какие пакости можно сотворить с подобным «джентльменским набором»?

— Посох для кладов нам сейчас ни к чему, как и волшебный меч. Ковер надо положить у раскрытого окна: если удастся снять заклятие с границ оазиса — мы на нем улетим. Вот шапку-невидимку и сапоги-скороходы лучше носить с собой, могут понадобиться в любую минуту. Платок? Можно попытаться устроить небольшой потоп. Гребешок… Ей-богу, даже не знаю, куда его приткнуть? Пусть полежит в кармане. Так, что еще?

Подумав, охотница забаррикадировала мебелью все окна, погрузив комнату в интимный полумрак. Она понимала, что не в состоянии оборонять весь дворец, поэтому рассчитывала хорошенько укрепить ту башню, где они с принцессой устроили штаб восстания. Проникнуть к ним можно было лишь по винтовой лестнице, а ее достаточно легко держать под обстрелом. Был еще маленький смотровой балкончик, его дочь рыцаря оставила открытым и положила у дверей ковер, на случай непредвиденного бегства. Порыскав по дворцу, она пересмотрела все оружие, украшавшее стены, и подобрала себе и подруге легкие кольчужные рубашки, элегантные шлемы, круглые щиты, выбрала по две удобные сабли, перетащила все копья, рогатины и алебарды, два восточных лука и четыре колчана разноцветных стрел.

— Поможет ли все это в борьбе с волшебником? — вслух думала она, — Маловероятно. Если бы нас атаковали люди, то мы бы дали достойный отпор. Хан ифритов вряд ли будет путешествовать один, с ним наверняка есть свита, слуги и охрана. В общем, чего гадать? Когда придут, тогда и посмотрим, кого чем бить!

* * *

Луноликая принцесса в это время капала на мозги наводящему порядок джинну:

— А вот скажи, Лю-ля-ке-Баб, в твои обязанности входит защита нас от врагов?

— Вай-дод! Какие враги, откуда?! Нашего хана все так боятся, что никто не посмеет даже помыслить о том, чтобы подойти к оазису.

— В пустыне бродят разбойники, грабящие караваны, они вполне могут плениться рассказами о богатстве дворца.

— Разбойники могут, — согласился джинн. — У них мозгов мало, а жадности много. Но не бойся, луноликая, любого, кто переступит черту оазиса, разорвут звери.

— Одного или двух — да, но если врагов будет много, то твоих зверей просто расстреляют из луков.

— Увы… Тут ты права, мудрая принцесса. Чего же ты хочешь?

— Не многого, — деланно зевнула Гюль-Гюль. — Меня совсем не радует перспектива выйти за вашего Саюмбамбея, но попасть в лапы к переполненным алчностью Коршунам пустыни ~ еще хуже! Я подумала, что в свете последних событий тебе бы стоило немного укрепить дворец.

— Вах, вах, но ведь врагов нет!

— А вдруг есть?

— Да нет же, говорю тебе, о неверующая!

— На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, — наставительно отметила дочь султана. — Кто готов к худшему, справится с лучшим. Осторожность не есть трусость. Предусмотрительному уступает дорогу даже ангел смерти Азраил. Нельзя ждать, пока жареный павлин клюнет тебя в…

— Довольно, ты завалила меня поговорками! — взмолился джинн. — Уверяю тебя — в обороне дворца нет необходимости. Не веришь? Сейчас убедишься. Пойдем со мной в тайную комнату и спросим огненного демона — он знает все.

Пожав плечиками, принцесса пошла за джинном. Но, спустившись в подземелье и с ужасом оглядев то, что там осталось, бедный Лю-ля-ке-Баб забыл, зачем пришел, завопив в полный голос:

— Что вы тут натворили, несносные девчонки?!

— Ничего, — чарующе улыбнулась Гюль-Гюль.

— Ах, ничего?!! Ничего… ничего… ни-че-го!!! — затрясся джинн. — Где мебель?

— Мы скормили ее демону, а разве нам это запрещали? Ты ведь нас не предупреждал, что этого делать нельзя.

— Нет… — вынужденно признал джинн. — Но… клянусь шайтаном, разве вы сами не могли догадаться?!

— Что не запрещено, то разрешено, — парировала принцесса.

— А… а где волшебные вещи?

— Мы взяли их поиграть. На этот счет тоже не было никаких прямых указаний.

— Не было… — насупился Лю-ля-ке-Баб.

— Вот видишь. Разве хозяин говорил тебе, что нам запрещено их брать?

— Не говорил.

— Тогда чего же ты переживаешь? Если он не оставил четких правил поведения, то мы вправе развлекаться, как захотим, и ты за нас не в ответе.

— Верно… Но мне почему-то кажется…

— Забудь! — успокоила Гюлъ-Гюль. — Давай выясним то, ради чего ты привел меня сюда. Эй, демон, скажи — дворцу кто-нибудь угрожает?

— Еще как! — хмыкнул огненный попрошайка. — Но я не буду говорить ничего, пока не получу свою плату.

— Лю-ля-ке-Баб, сбегай за дровами.

Джинн встревоженно кивнул и умчался. Вернувшись через четверть минуты, он положил в камин три здоровенных полена. Пришлось ждать, пока огненный демон все съест.

— Вы спрашивали насчет угрозы? Так вот, да будет вам известно, что за последние три дня погибли почти все слуги уважаемого Саюмбамбея. Ведьма Арзи-би-би съедена собственными кошками, а ее уцелевшие твари разогнаны по всей пустыне. Воины злого Хабибуллы превращены в сусликов вместе с атаманом. Три брата-шакала залечивают переломанные кости. Змей Кусан-Полозун разрублен на куски. Почти все ракшасы мертвы. Один из четырех ифритов обращен в камень и разбит на куски. Караван убийц направляется к оазису хана.

— Как же должны быть могущественны враги, чтобы уничтожить все наши силы? — ахнул пораженный джинн.

— О, перед их мощью отступил даже Карсак — Черный Пес пустыни! Их не много, но они страшны в бою. Девушка-проводник — беспощадная убийца ракшасов. Два волшебника, северный и восточный, шутя раскрошившие могучего ифрита. Непревзойденный воин, одним мечом сразивший Кусан-Полозуна. Огромный пес, белый, как облако, справившийся с тремя шакалами. Именно ему уступил дорогу беззаконный Карсак.

— Далеко ли они от нашего дворца?

— Плати! — потребовал демон.

— О, ненасытная печка! Разве ты не хочешь защитить дом своего хозяина? — сокрушенно взвыл джинн.

— Ничего не знаю, тащи бревно. Только получив требуемое полено, огненный демон снизошел до ответа:

— Они будут здесь еще до обеда. И я по-дружески не рекомендую тебе, Лю-ля-ке-Баб, лезть в эту свару.

— Почему?

— Это именно тот пес… — драматическим шепотом ответил узник камина.

— Не может быть, — побледнел джинн. — Тот, который меня чуть-чуть не… опозорил?

— Он самый.

…Час спустя потерянный джинн под руководством Гюль-Гюль и леди Шелти вычерчивал на бумаге план обороны дворца. Девушки изо всех сил старались сделать все, чтобы до них не могли добраться ни воины, ни маги. Лю-ля-ке-Баб внес несколько серьезных предложений относительно стратегических ловушек. Дело спорилось. Единственное, о чем забыла принцесса, так это сообщить подруге, кто именно приближается к оазису.

* * *

Сэм и Джек, лежа на бархане, вели скрытое наблюдение за дворцом хана ифритов Саюмбамбея. Они ушли в разведку на рассвете, обползли все по кругу и выбрали наиболее подходящее место для диверсионного прорыва.

— Вон там за озерцом, с левой стороны, в башне полуоткрытая дверь. Через нее черный джинн только что носил дрова. Если ты рванешь по прямой, то успеешь нырнуть до того, как тебя заметят тигры. Переплыв на ту сторону, беги в дверь, запирайся изнутри и, если все в порядке, дай мне знак из смотрового окна.

— Все ясно, ваше величество. Значит, к моменту вашей атаки я должен найти Шелти и мою нежную Гюль-Гюль, надрать уши джинну, обеспечить ваш проход, после чего все мы вместе встретим приезд хозяина вооруженным восстанием. А кстати, с чего ты взял, что его нет дома?

— Байрам-Бабай говорил, когда Саюмбамбей в замке, то на крышах поднимаются флаги.

— Точно, флагов нет, — задумчиво признал пес. — Ну что же, брат, давай обнимемся на прощанье и… Пожелай мне удачи!

Сумасшедший король похлопал друга по пушистому плечу, и Сэм пошел на дело. До границы оазиса он добрался за две минуты, попросту скатившись с бархана, как клубок. Зеленые заросли перемахнул одним прыжком. Заклятие оазиса позволяло впускать непрошеных гостей на растерзание разному зверью, а если бы Вилкинс решил повернуть назад, то при первом же шаге за территорию сгорел бы заживо. Райские птицы недовольно заворочались на ветвях, розовые фламинго повернули головы, звери отвлеклись, но никто не знал, можно ли нападать: ведь нарушителем оказался не человек. Пользуясь общим замешательством, ученик чародея успешно преодолевал «полосу препятствий». Сбив по пути двух полосатых кабанов, он с разбегу плюхнулся в озеро. Вот уж чего не могли знать друзья, так это наличия в воде крокодилов.

— Прочь с дороги, баклажаны зеленые, зашибу! — отчаянно верещал песик, в испуге давая по мордам двум здоровенным аллигаторам, пытавшимся его понюхать. Пока зубастые убийцы приходили в себя, он уже отряхивался на противоположном берегу.

Джек с бархана мог только удивляться той невероятной скорости, с которой его друг пересек водную преграду. Белая болонка могла бы смело претендовать на олимпийскую медаль по многоборью. Но уже на финишной прямой у него на пути встал огромный серый волк, угрожающе оскаливший зубы. Сэм, не замедляя шага, буквально внес его в дверь, а спустя минуту потрепанный волк кубарем вылетел из того самого смотрового окна.

— Знак подан. С ним все в порядке, — убедился Сумасшедший король, отправляясь с докладом в лагерь. Выслушав его рассказ, старый волшебник удовлетворенно потер руки:

— Все идет по плану. Как только этот отчаянный женолюб отыщет девушек, он вывесит белую тряпку из окна самой высокой башни. Будем ждать…

А белый пес, отряхнув лапы после драки с волком, пошел по лестнице наверх и обнаружил комнату Шелти. Как вы уже знаете, дочь рыцаря переселилась к принцессе. Никого не найдя, ученик чародея двинулся по коридорам внутрь дворца, ища охотницу по запаху. Один раз, случайно глянув в окно, он с удивлением заметил черного джинна. Бедняга, обливаясь потом, с бешеной скоростью работал лопатой, выкапывая вокруг здания защитный ров.

— От нас, что ли, обороняются? — фыркнул пес, разгуливая по комнатам. — Так опоздали, милейшие, главный диверсант, в смысле я, уже здесь! Однако и бардачок у них тут… Такое впечатление, словно Мамай прошел. Все так переломано и раскидано, будто в доме неделю гражданская война бушует. Что ж они, из диванов и кресел баррикады строили? С Шелти, конечно, станется. Ее хлебом не корми — дай навести свои порядки. Но неужели такая луноликая, чернобровая, возвышенно-поэтическая натура, как моя несравненная Гюль-Гюль, способна учинить столь непотребный свинарник в крупногабаритной квартирке собственного мужа? Если так, то я, видимо, повременю делать ей предложение…

С такими мыслями он наконец забрел в какую-то маленькую комнатку, где и столкнулся нос к носу с предметом своего обожания. Наследница престола была обнажена до пояса, — она как раз стояла перед зеркалом и собиралась примерить новую кольчугу. Встреча была самой бурной. Сэм клялся, что ни до этого, ни после — никогда он не был так близок к насильственной смерти… Увидев за своей спиной отражающуюся в зеркале белую болонку необычайных размеров с самым умильным выражением на счастливой морде, принцесса, завизжав, бросилась за ширму. Ученик чародея опустился на колени, пытаясь придать своему голосу самые нежные и ласковые нотки:

— О несравненная пери Марокко! Краса моих очей! Звезда моих ночей! Приди же в объятия своего спасителя, так как долог был мой путь и истомилось сердце… Излей на меня водопад неземного блаженства! Гурия, даруй мне путь в кущи мусульманского рая! Возьми меня и прижми к своей спелой груди, ибо…

Договорить ему не удалось — не прекращая победного визга, из-за ширмы выскочила красная от ярости Гюль-Гюль в серебристой кольчуге, в круглом шлеме на голове и с острым кривым ятаганом в руках. Первый же взмах начисто сбрил шерсть на макушке остолбеневшего песика. Принцесса явно собиралась доказать наглецу, что она происходит из рода великих покорителей Востока! Сабля в ее умелых ручках вертелась, как бешеная молния, глаза горели азартом боя, брови сошлись на переносице, а восхваляемая Вилкинсом грудь вздымалась грозно и вдохновенно.

— Опомнитесь, ваше высочество! — жалобно взвыл ученик чародея, пулей выскакивая из комнаты.

— Ах ты, шайтан бессовестный! Я тебе покажу, как за мной подсматривать! — столь же громко вопила дочь султана, перекидывая саблю в левую руку, а правой запуская в несчастного тяжелую алебарду. Удирающий Сэм едва успел прикрыть за собой дверь — кованый наконечник пробил ее насквозь в каком-то дюйме от носа благородной собаки.

— Мама дорогая! Да ведь она просто психопатка! Что делать? Эй, принцессочка, я беру свои слова о женитьбе обратно! Избави меня Аллах от такого сокровища…

Бемс-с-с! В легкую дверь влетела вторая алебарда, Вилкинс ахнул и побежал. Красная Гюль-Гюль бросилась следом. Погоня велась широко и с размахом. Ученик чародея, улепетывая, вопил, что он передумал, что он здесь случайно и это вообще не он, потому что его приняли за другого, а он на самом деле совсем не тот! Разъяренная фурия в лице принцессы, гневно рыча, требовала, чтобы бесстыжий шайтан сейчас же остановился и дал себя убить, ибо по закону шариата такой позор дочь султана может смыть только его кровью.

— А я христианин! — на ходу выдумывая оправдания, отбрехивался бедный пес, скользя на поворотах, — И внебрачным сыном марокканского султана впредь быть отказываюсь. На фига мне в гробу ваше приданое?!

— Ах, так ты, паршивый сын кучерявого шакала, мне еще и брат по отцу?! — окончательно взбеленилась луноликая Гюль-Гюль, и Сэм в очередной раз дал себе обещание укоротить собственный язык.

На шум драки прибежала Шелти, преградив бедолаге путь двузубой рогатиной. Загнанная в угол болонка вжалась спиной в стену, молитвенно сложила лапки и тихо попросила:

— Не убивайте… * * *

— Это… ты?! — ошарашенно выдала дочь рыцаря.

— Пока еще я. Но если ты ее не удержишь, то я стану большим белым ковриком у нее в ванной.

— Шелти-джан, пусти меня — я с этого нечестивца живого шкуру спущу!

— Боже мой… это ты, Сэм? — Охотница еще раз осмотрела со всех сторон огромную болонку. — Мне, конечно, рассказывали, но… ты ведь… как ты?.. Ой, мамочки, не могу…

Дочь рыцаря бросила рогатину и, схватившись за живот, захохотала во весь голос. Принцесса, не понимая, в чем дело, но заразившись весельем подруги, закатилась рядом. Вилкинс мрачно переводил осуждающий взгляд с одной хохотушки на другую.

— Не вижу ничего смешного.

— Кто… это? — задыхаясь, выдала дочь султана.

— Твой… потенциальный… жених! — окончательно повалилась Шелти, и обоюдный смех грянул с новой силой. Оскорбленный пес надулся окончательно:

— Ну и… как хотите! А она… она мне всю макушку выбрила, вот! Я из-за нее теперь больше на отца Доминика похож, чем на приличную собаку.

Но ответом жалобщику послужил лишь новый взрыв здорового девичьего хохота. Прошло не меньше получаса, пока страсти улеглись и Шелти, вытерев слезы, смогла говорить спокойно:

— Это Сэм Вилкинс, врун, болтун и пройдоха. Помнишь, я рассказывала тебе, как мы познакомились с ним, Джеком и Лагуном-Сумасбродом. В первый раз его превратили в хорошего сторожевого пса. А когда он сбежал на Восток, объявив себя внебрачным сыном марокканского султана, то мы втроем отправились за ним. Это он распевал тебе серенады на площади, сцепился с ифритами, в результате чего они заодно украли и меня. Как ты умудрился снова стать болонкой, да еще таких размеров?

— Поднял чего не надо, — буркнул ученик чародея, — надел на палец, высказал, что на душе накипело, и… вот он, результат. II нечего ржать как ненормальные! Я вас, между прочим, спасать пришел.

— Он всегда меня спасает, — пояснила Шелти, — особенно когда не просят.

— Эй, а не ты ли тот «белый, как облако, пес», что разогнал шакалов и покусал самого великого Карсака? — вспомнила принцесса. — Мы тут с джинном спускались к огненному демону, так вот он говорил, будто бы с тобой идут два колдуна, какая-то девушка и великий воин.

— Вокруг него вечно крутятся какие-то девушки. За Джека я спокойна, он меня любит и на сторону не побежит. А вот почему колдунов два? Лагун-Сумасброд раздвоился? — удивилась охотница.

— Нет, просто он нашел себе партнера для болтовни на философские темы. С нами теперь путешествует восточный маг Байрам-Бабай.

— Более-менее ясно, а теперь объясни, зачем ты здесь?

— Ну, сказано же — вас спасаю! Наши ждут за барханом. Надо отвлечь зверей и помочь им войти во дворец.

— Без проблем! — решили девушки и высунулись наружу из ближайшего окна.

Увы, весь дворец был обнесен толстой каменной стеной без малейшего намека на дверь или ворота. В комнату вполз с докладом запыленный, но счастливый джинн:

— Я… успел… о несравненные розы… Враги не пройдут! И Шелти, и Гюль-Гюль, и Сэм напряженно засопели, поджав губы. Лю-ля-ке-Баб блаженно улыбался, совершенно не понимая, чем могло быть вызвано недовольство его возлюбленных хозяек.

— Ров наполнен водой, колья вбиты в дно, крокодилы плавают на поверхности, стена — высотой в четыре ваших роста, толщиной в один, ни окон, ни дверей, звери загнаны в зоопарк, а по всей территории оазиса расставлены магические ловушки.., — Тут до него наконец дошло, кого он видит между девушками. — О несносный белокурый шайтан! Сгинь, сгинь, рассыпься!

— Ишь, чего захотел! А вот я тебя! — Вилкинс угрожающе поднял заднюю ногу, но тут же опустил, устыдившись девушек.

— Вот что, Лю-ля-ке-Баб, — решила охотница, — во-первых, не нервничай. Вилкинс свой парень и тебя не тронет. Мы взяли его в плен, так что пусть поживет с нами до прихода хозяина. Во-вторых, ты почему ни одной двери в стене не сделал, балда? Когда хозяин придет, ему что — подкоп рыть?

— Хан ифритов и сквозь стену пройдет, зачем ему дверь? — напряженно буркнул джинн, косясь на болонку с неослабевающим подозрением.

— Мы тебя поняли, — кивнула Гюль-Гюль, обменявшись с подругой многозначительными взглядами. — А теперь пойдемте-ка пообедаем. Где тут наш чудесный дастархан?

* * *

А Джек с друзьями готовился к штурму дворца Саюмбамбея. Он полировал меч, проверяя заточку режущей кромки, Лагун спорил с Байрамом по поводу атаки с летающего ковра, и лишь миленькая Мейхани сидела тихо как мышка, задумчиво вглядываясь в облака.

— Вы переживаете за Сэма? — догадался Сумасшедший король.

— Да. Он хороший, но наивный, как ребенок, и вечно попадает в серьезные передряги.

— Мы с ним давние друзья. Порой Вилкинс и вправду слишком легкомыслен, но он очень верный и надежный товарищ. Были случаи, когда он рисковал из-за меня головой, а были — когда сам подводил меня под монастырь! Но вы правы, он очень хороший. И потом… мне кажется… вы ему нравитесь.

— Ну да! — резко отвернулась девушка. — То-то он все время талдычит о своей принцессе, луноликой дочери султана, несравненной Гюль-Гюль!

— Не горячитесь, — улыбнулся Джек. — Это все слова. Женитьба на дочери марокканского султана — его розовая мечта. Не так легко расстаться с иллюзиями, но, по-моему, он уже понял разницу…

— Правда?

Сумасшедший король не успел ответить. Песок пустыни встал столбом, и через мгновение над путешественниками возвышался синий ифрит!

— Как вы посмели, ничтожные черви, столь близко подойти к неприкасаемому оазису великого хана Саюмбамбея?! — загрохотал великан.

Два старика смерили его недоуменными взглядами и вновь углубились в свою беседу. Ифрит решил, что его игнорируют. Не долго думая, он поднял над волшебниками ногу, намереваясь их раздавить, но Джек уже был там и его меч одним ударом отсек гиганту большой палец. Ифрит взревел от боли и ярости! Когда Лагун-Сумасброд решил вмешаться, было уже поздно… Взбешенный великан, подняв тучу пыли, топтал все, что попадало ему под ноги. Где Мейхани, где Сумасшедший король, разобрать было невозможно. Оба мага решили вновь соединить усилия, но молния, пущенная Лагуном, не попала в цель. Ифрит, ловя Джека, присел на корточки, и заряд пропал вхолостую. За пыльной завесой едва угадывались смутные очертания самого ифрита. Тогда колдун рассердился и атаковал противника сразу серией молниеносных ударов. После первого же взрыва из тучи пыли вылетела вопящая Мейхани и рухнула прямиком на старого Байрама. Толстый аксакал неуклюже плюхнулся на песок, опять сбив тюрбан себе на нос. Прошло немало времени, пока он встал, отряхнулся; пока девушка дрожащими руками поправила ему головной убор; пока Лагун своими молниями заставил врага выпрямиться — и тогда Байрам-Бабай отработанным заклинанием превратил его в камень. Тут-то Лагун нанес решающий удар, и с очередным ифритом было покончено. Когда пыль и песок, поднятые схваткой, немного рассеялись, друзья обнаружили Джека, закопанного в песок по самую шею!

— Это ты сам так спрятался? — поразился Лагун.

— Я бы не сказал… — буркнул Сумасшедший король. Волшебники скоренько выкопали его обратно. По счастью, больше никто не пострадал. Мейхани отделалась перепугом и легкой глухотой на оба уха, но Байрам уверил, что это от взрыва и скоро пройдет. В некоторой нервозности, вызванной столь нежданным нападением, все решили идти за бархан и посмотреть, — может быть, желанный сигнал уже вывешен? Каково же было их удивление, когда они увидели посреди опустевшего оазиса настоящую крепость, внутри которой, как ядро в орехе, находился изящный дворец хана ифритов!

— Пойдем посмотрим поближе, — предложил восточный маг.

На границе оазиса он остановил спутников и, внимательно осмотрев землю, произнес напевное заклинание. В ту же минуту оазис опоясала зеленая пульсирующая полоса.

— Очень мощная магия, — признал Лагун. — Что-то вроде моей магической веревки, только обратного действия. Впускает всех, не выпускает никого. Любое существо, попытавшейся выйти из круга оазиса, буквально разорвет на куски пламенем! Теоретически, если мы войдем внутрь, то можем уже и не выйти.

— Я бы мог перенести всех за стену на ковре-самолете. Больше двух он не поднимает, так что за три рейса мы бы вполне справились, но… Мой уважаемый седобородый друг абсолютно прав: ни ему, ни мне не под силу снять заклинание с границ оазиса. Без помощи хана Саюмбамбея нам отсюда не выбраться.

— Станет он нам помогать… — заметила Мейхани. — Особенно когда узнает, что мы пришли красть его невест.

— Но одна из них — моя! — возразил Сумасшедший король. — И вообще, воровать нехорошо. Мы идем на праведное дело, к тому же там застрял Сэм. Надеюсь, с ним все в порядке.

— Мы все надеемся, — важно кивнул Лагун, — А пока давайте погуляем вокруг крепости, не переступая черту.

Путешественники начали не торопясь фланировать вокруг оазиса, рассматривая крепостную стену со всех сторон, задумчиво хмыкая и строя разные планы. На самом-то деле проблема была одна — как выбраться? Они столкнулись с одним из самых неприятных для специалиста видов магии, — когда снять наложенное заклятие способен лишь тот, кто его и наложил. Значит, нужно либо ждать, пока хозяин его снимет, либо надеяться дожить до его смерти, чтобы со смертью злодея исчезли и чары. Как вы понимаете, ни у кого не было так много свободного времени. Если Саюмбамбей умудрился прожить уже триста лет, то, кто знает, не намерен ли он разменять еще сотню-другую? Так что положение было трудным. Преодолев столько бед, опасностей и лишений — в самом конце оказаться нос к носу с неразрешимой загадкой… Но внезапно в одной из башен отворилось окно и кто-то приветственно замахал черной тряпкой.

— Почему черной? — возмутился Лагун-Сумасброд. — Мы же договаривались на белую! Опять этот негодник все перепутал.

— А если это другой знак? — предположила девушка, — Если он там узнал что-то, чего мы тут не знаем, и пытается нас остановить?

Это была правда. Каких-то полчаса назад джинн заявил пленницам, что у него новые известия, хозяин отложил дела и, движимый любовью, понесся сюда на всех парах. Шелти с принцессой плюнули на пол, но делать нечего… Придется защищаться самим, оставив своих спасителей за чертой оазиса.

— Не стоит их сюда звать, — решили подруги. — Пока они на свободе, им будет легче что-нибудь для нас придумать. Мы продержимся тут.

Белый пес в это время давал указания черному джинну насчет того, кто теперь хозяин в доме. Он настолько запугал бедолагу, что любое случайное движение песьей задней лапы Лю-ля-ке-Баб воспринимал уже как начало позорной казни. О приезде хана ифритов он и думать забыл. Джинн успел вылизать лишь десяток комнат, а в прочих тридцати даже сам шайтан сломал бы себе обе ноги. Правда, Сэм предполагал лично поводить Саюмбамбея по местам наиболее эффектного кавардака в надежде, что старичка кондрашка хватит. А пока дочь рыцаря, увидев в подзорную трубу своих друзей, гуляющих вокруг оазиса, раздобыла черное покрывало и стала махать им, высунувшись из окна. Она надеялась, что Джек поймет ее сигнал и спрячется, выжидая благоприятный момент…

Но на самом деле отряд Сумасшедшего короля понял все чуть позднее. Дворец хана ифритов волшебным образом изукрасился вымпелами и флагами.

— Нам лучше спрятаться! — встревоженно заявил Байрам-Бабай. — Хан ифритов возвращается…

Друзья сыпанули за бархан, а над горизонтом уже поднималось серое облако пыли.

* * *

Вскоре показался и сам караван хана. Не меньше полусотни высоких верблюдов с колокольчиками на шее, украшенные яркими попонами и побрякушками, были нагружены полосатыми мешками. Охрана состояла всего из двух синих ифритов. Сам хан Саюмбамбей ехал чуть впереди на тигре-альбиносе. Бедный зверь, видимо, здорово умотался, и хан подбадривал его палочкой. Внешне это был ничем не примечательный тощий, маленький старикашка с тремя волосинами козлиной бороды, узкими глазками и большим крючкообразным носом. Хозяин оазиса красовался в золоченом халате, столь длинном, что его полы мели песок, а на лысой ханской голове вместо тюрбана или чалмы возлежала обычная тюбетейка. Хан ифритов возбужденно подпрыгивал на спине тигра, поторапливая весь караван:

— Быстрее, быстрее, ленивые скоты! Моя душа истомилась в ожидании дорогих моему сердцу новых женушек! Дочь самого султана и северная красавица, так вы говорили?

— Да, наш господин, — хором ответили ифриты.

— Уй-юй-юй, как хорошо! — потирал ладошки старичок. — Сегодня же ночью они откроют мне свои лица!

— Девушка с севера никогда его и не закрывала… — виновато пожали плечами ифриты.

— Что же вы раньше молчали, болваны?! Привезли в мой дом какую-то бесстыдницу… Хотя вы ведь говорите, что она очень красива?

— Да, господин.

— Ну, ладно… Я сам осмотрю эту непотребную девицу и уж тогда решу — достойна ли она войти в мой гарем.

Джек за барханом едва не выскочил с мечом на обидчика, но трое спутников сумели его удержать. А противный старикашка подъехал к зеленым пальмам и ахнул… Собственный дворец встречал его неприступной стеной! Диких животных, редких птиц вообще не было видно, зато крепостная кладка поражала надежностью, а в оборонительном рве с водой плескались голодные крокодилы. От удивления хан ифритов кубарем скатился с тигра. Его узкие глазки стали просто круглыми, он рысью бросился к стене, возмущенно вопя на ходу:

— Что тут происходит? Какой шайтан все это понастроил? Где тут Лю-ля-ке-Баб, я ему голову отвинчу!

Могучие ифриты оставили караван и двинулись на помощь своему господину. Один шагнул слишком широко и, оступившись, попал ногой в ров, куда и провалился по колено. По-видимому, он здорово напоролся на подводный кол, да и крокодилы тоже не дремали… Ногу он еще успел спасти, но покусан был до чрезвычайности, а потому, воя, уселся в сторонке, страшась переступить обратно границу оазиса. Второй оказался умнее и пошел вперед маленькими шажками на цыпочках, но почти сразу же попал в здоровенный медвежий капкан. Бедолага упал, скуля от боли, и еще два капкана цапнули его за руку, а третий, самый зубастый, за задницу! Крики, вопли, стоны, проклятия заполнили воздух. Больше всех бесновался маленький хозяин, ругаясь так, что даже синие ифриты покраснели. Наконец Саюмбамбей вспомнил, кто он есть, щелкнул пальцами, и в его руках появился лист пергамента:

— Хочу, чтобы появился мост!

На пергаменте тут же возникли буквы заклинания, старичок прочел их, взмахнул руками, и через ров перекинулся изящный серебряный мостик с перильцами.

— Хочу дверь в стене!

И в стене открылась дверь, но, пока хан ифритов стоял на мосту, следя за работой заклинания, два донельзя умных крокодила подплыли с боков и цапнули его за полы длинного халата. Каждый тянул в свою сторону, так что злобного старичка стукало то о левые, то о правые перила. Щелкнуть пальцами ему никак не удавалось, крокодилы не давали времени сосредоточиться, переполненные надеждой стащить добычу вниз, но, по счастью, халат треснул. Оба аллигатора плюхнулись на спины с клочьями златотканого одеяния в зубах. Джек и компания покатывались с хохоту за своим барханом, а Саюмбамбей наконец вбежал в дверь.

— Ну вот теперь и нам пора, — решил Лагун-Сумасброд.

— Надо обезвредить ифритов, — напомнил Байрам-Бабай. — Раненные, они становятся еще злее и способны причинить немало зла.

— А мне их жалко, — объявила Мейхани. — Они упали, им больно, да еще вредный хозяин наверняка их накажет, когда освободится.

— Не знаю, не знаю, девочка моя… Вполне возможно, что ты права. Думаю, мы со всем разберемся на месте. Первым пойдет Джек, под его прикрытием — Мейхани, а мы с вами, коллега, полетим чуть позади на ковре. Будьте бдительны, враг не дремлет!

Таким образом друзья пересекли опасную черту и ступили на границу оазиса. Ифриты, заметив их, зарычали, но, будучи серьезно ранены, не могли быстро двигаться. Когда наши герои подошли к мосту, Лагун-Сумасброд решил рискнуть:

— Эй, калеки! Я готов вам помочь, если вы пообещаете не причинять нам вреда.

— Мы не тронем вас, господин! — не задумываясь ответили ифриты.

— Помогите мне, коллега, — попросил волшебник и, подойдя к первому, начал творить заклинание: из ступни ифрита медленно выполз застрявший в ней острый кол. Байрам-Бабай произнес волшебные слова, и все раны затянулись: искалеченная нога приняла прежний вид. Ифрит встал, сделал пару осторожных шагов и неуклюже поклонился. Волшебники взялись за второго страждущего. После их колдовства капканы разжали зубья, а раны и переломы мгновенно зажили. Второй ифрит медленно выпрямился, но не успел склониться в благодарственном поклоне…

— Лагун, на помощь!

Старики удивленно обернулись. Первый вылечившийся мерзавец доламывал мост, а Джек, закрыв собой девушку, пытался противостоять ему мечом.

— Ты же обещал! — возмущенно взревел старый волшебник.

— Мы обещали, что не тронем вас, господин. Они в наш договор не входили! — хрипло расхохотался ифрит, но, прежде чем Лагун-Сумасброд и Байрам-Бабай нашли что ответить, второй ифрит резво шагнул вперед.

— Подлый шакал! — зарычал он, нокаутируя своего же товарища кулаком в ухо. — Даже у ифритов есть своя честь и гордость.

Его противник поднялся, а мгновением позже два синих гиганта катались по оазису, награждая друг друга полновесными тумаками. Джек ринулся было их разнимать, но в пыли никак нельзя было разобрать, кто хороший, а кто плохой. Борьба закончилась неожиданно быстро. Один ифрит толкнул другого так сильно, что тот заступил ногой за зеленую линию охраны. Грянул взрыв! От несчастного не осталось даже пепла. Победитель вытер пот и повернулся к нашим героям.

— Я могу перенести вас через ров, — любезно предложил он, — но обещайте, что выпустите меня отсюда, когда разделаетесь с хозяином.

* * *

А во дворце было вот что: поначалу Саюмбамбей просто обомлел, не понимая, куда он попал, — шкафы опрокинуты, посуда перебита, занавеси сорваны, мебель перевернута вверх ногами, ковры скручены, кругом разор и запустение! Когда к бедолаге вернулся дар речи, он заорал так, что из окон посыпались цветные стекла:

— Где этот паршивый Лю-ля-ке-Баб?!

Но черный джинн, естественно, не появился, так как в данный момент лихорадочно паковал чемоданы, намереваясь тихонько смыться. Не дооравшись слугу, рассвирепевший старичок, падая и спотыкаясь, принялся разгребать завалы в комнатах, неутомимо продвигаясь к башне, где забаррикадировались девушки. Окончательно утомившись, хан вспомнил, что он все-таки колдун. Щелчок пальцами — и чистый пергамент лег к нему в руки.

— Хочу, чтобы все брошенные вещи сами уступали мне дорогу!

Таким образом, уже минут через пятнадцать он шел по коридору к башне. Увидев его через боковое окно, Шелти взяла командование на себя:

— Гюль-Гюль, посмотри, вон ковыляет этот старый сморчок! Ну, мы его встретим… Всем приготовиться к бою! Сэм, у тебя особенное задание. Мы забыли спросить у огненного демона, как отнять у хана ифритов его волшебный пергамент. Беги вниз, найди столовую, там в полу люк, он приведет тебя в тайную комнату. Да, и захвати демону какой-нибудь стул, а то он не будет говорить.

— Слушаю и повинуюсь! — изящно поклонился пес. — Бегу и падаю! Спешу и надрываюсь.

Когда Вилкинс, размахивая хвостом, умчался вниз, девушки заперли дверь и прижали ее тяжелой кроватью. Через несколько минут в нее заискивающе постучали:

— Ай-лю-лю, мои сладкие птички! Угадайте, кто к вам пришел?

— Уходи подобру-поздорову, дедуля! — грозно ответили подруги, одновременно спуская тетиву луков на уровне человеческого роста. Обе стрелы прошили тонкую дверь навылет. С той стороны раздались грязные ругательства:

— Ах вы, мерзавки! Глупые ослицы! Бездомные собаки! Драные кошки! Вы испортили мою любимую тюбетейку! Ну погодите же!..

В ответ девушки быстро отправили еще с десяток стрел, превратив дверь в подобие решета. Наступила тишина. Потом злорадный старческий голос возвестил:

— Промазали, дуры! А я, многомудрый, залег на пол, в уголок… — После чего раздался щелчок пальцев и тот же голос добавил: — Хочу, чтобы все оружие у них исчезло!

Шелти и Гюль-Гюль с удивлением обнаружили мгновенное исчезновение своего накопленного арсенала.

— Что будем делать? — полюбопытствовала принцесса.

— Наши скоро будут здесь. Сэм уже наверняка вызнал, что к чему. Нас обязательно спасут, но мы должны протянуть время.

После второго заклинания баррикада пропала и дверь распахнулась. На пороге стоял замызганный от ползания по полу хан ифритов в дырявой тюбетейке. Старичка буквально трясло от возмущения, — видимо, его прошлые жены не позволяли себе такого вольнодумства.

— А теперь, нечестивые девчонки…

— А теперь поиграем в прятки и догонялки! — грозно ответила дочь рыцаря, водружая на голову принцессы шапку-невидимку.

Пока сраженный таким нахальством Саюмбамбей хватался за сердце, Шелти не торопясь надела сапоги-скороходы и начала с сумасшедшей скоростью метаться по комнате. Веселье началось…

Вилкинс в это время как раз протискивался в узкий для него люк.

— Какая-то крысиная нора… — ворчал он. — Даже стройная болонка и та не пролезает. Каким боком я должен стул за собой тащить? Она бы еще комод предложила… Обойдется демон! Может, он сегодня не очень голодный…

Добравшись наконец до тайной комнаты, он восхищенно уставился на горящую фигуру в камине.

— Чего надо, лопоухий? — негостеприимно буркнул демон.

— Да вот, гуляю я тут, достопримечательностями любуюсь…

— Полюбовался и вали!

— Не лезь в бутылку, мужик, — дружески улыбнулся ученик чародея. — Тебе ведь небось скучно тут одному? Ну так давай посидим, поболтаем…

— Не заговаривай мне зубы! — огрызнулся демон огня. — Думаешь, я не знаю, как ты уболтал Черного Пса? Я все знаю, со мной этот номер не пройдет.

— Ха, не можешь ты все знать! Ты же здесь сидишь, прикованный.

— Я — дитя Солнца! Во мне его частица, я живу его светом и огнем. Этот злобный колдун поймал меня и засунул сюда. Моей мощи не хватает, чтобы разорвать заколдованные цепи. Но все, что видит око Солнца, то ведомо и мне, понял, дубина?!

— Чего ж тут непонятного? Понятно все. А вот не скажешь ли мне…

— Не скажу! Плати, — обрезал демон.

— Да всего-то один вопросик!

— Плати!

— Ма-а-аленький.

— Плати!

— У, спекулянт подгорелый! — надулся песик. — Чем я тебе заплачу? Вон книга есть, толстая. Хорошо гореть будет. На, забирай!

— Не-е-т! — не своим голосом завопил демон, но магическая книга уже летела в камин. Страницы мгновенно вспыхнули…

— Итак, по получении аванса мой вопрос: где ушлый хан хранит свой волшебный пергамент и как нам его достать?

— Не знаю! И никогда не знал! Что ты наделал, идиот? Книга полна всяких разрушительных заклинаний! Беги отсюда, балбес, — когда все страницы прогорят, тут такое начнется!.. Камня на камне не останется!

Вилкинс грустно вздохнул и полез обратно. Бедный хан ифритов окончательно потерял голову. Дворец развален, джинна не докричишься, халат крокодилы обкусали, тюбетейку теперь только выбросить, а тут еще и обе девушки разом пропали. И наказать-то некого! Одна в шапке-невидимке, как ее поймаешь? Другая носится кругами, по диагонали и наперерез, как бесноватая, разве ее догонишь? Спасительный пергамент тоже не может помочь, он не в состоянии отобрать волшебство у волшебных вещей. Оставалось лишь плюнуть на все и уйти… Но кто же добровольно уйдет из собственного дворца?! А тут еще в двери постучали и на пороге выстроилась солидная делегация незваных гостей из двух колдунов, девушки и воина с серебряным мечом. Именно меч и подсказал старому греховоднику единственно верное решение — незаметно протянув руку, он схватил стоящий у стены Секир-Башка-Карачун.

— Вот вы и попались! А ну, все руки вверх! Стоит мне хоть на дюйм вытащить клинок из ножен, и он начнет рубить всех, кто есть в комнате.

Повисла напряженная тишина. Потом Байрам-Бабай вздохнул, первым поднимая руки:

— Он прав. Это действительно волшебный меч. Он способен превратить нас в шашлык за четверть минуты. Придется сдаваться.

Сумасшедший король с неохотой сунул меч ведуна в ножны. Лагун и Мейхани, насупившись, последовали примеру Байрама. Саюмбамбей медленно потянул из ножен волшебный меч.

— О нет! Ради Аллаха — нет! Эти добрые люди пришли спасти меня. Отпусти их, я сниму шапку-невидимку и навсегда останусь в твоем дворце, — раздался страстный голос принцессы.

— Ха-ха-ха! — довольно осклабился старикашка. — Ты не можешь ставить мне условия. Сейчас же отдай шапку или твои друзья умрут! Повинуйся мне, нерадивая дочь султана.

Гюль-Гюль молча сняла с головы волшебный тюрбан и швырнула его к ногам хана ифритов.

— А теперь пусть эта северная красавица отдаст мне мои сапоги-скороходы!

Вжик!.. Шелти влетела в руки Джека, быстро сняла сапоги и забросила их в угол.

— Любимая… с тобой все в порядке?

— Да, дорогой. Как же долго я тебя ждала! Глядя на эту счастливую пару, все невольно умилились, но Саюмбамбей не оставил своих злобных намерений:

— Всем встать к стене — я хочу вас видеть… пока вы еще живы.

Друзья, ворча, выстроились у стены, а в комнату меж тем влетела запыхавшаяся болонка:

— Беда, несчастье, трагедия! Сейчас здесь все… ой! А чего это у вас тут происходит?

— Казнь! — рявкнул хан. — Вставай в общий ряд, ошибка природы! Сейчас я буду рубить вам головы.

— Вот это я называю — успеть вовремя! — обреченно кивнул Вилкинс и, развернувшись, неторопливо пошел обратно.

— Куда? — не сразу опомнился хозяин дворца.

— Я на минуточку, — объяснил песик. — Только напишу завещание и сразу назад.

Все заулыбались. Да, Сэм в любой ситуации оставался самим собой.

— Итак, побеседуем напоследок… Мне многократно докладывали о страшных убийцах, идущих штурмом на мой дворец. Вы разгромили моих слуг, разрушили мой дворец, смеялись и издевались над пожилым, уважаемым человеком. Вы заслуживаете самой страшной кары! Я решил, что смерть будет для вас слишком легким наказанием. Я хочу…

Хан ифритов щелкнул пальцами, и в них оказался чистый лист пергамента. Он еще раз открыл рот, чтобы сказать, чего же он, собственно, хочет, но дверь приоткрылась, и в проеме показалась виноватая морда белой болонки.

— Перо и чернила я нашел, а бумаги нет. Кругом такой кавардак… Не одолжите листочек? Вот спасибо! — С этими словами пес цапнул из пальцев старичка бесценный пергамент и вежливо прикрыл за собой дверь.

Сначала никто ничего не понял. Особенно Саюмбамбей. Сумасшедшему королю с друзьями было в принципе все равно, так как волшебный меч по-прежнему находился в руках злодея.

— Нет, каков нахал, а?! — наконец проснулся хан ифритов и возмущенно щелкнул пальцами. Появился лист пергамента. — Хочу, чтобы… Что это? Что это такое? Какой такой Сэм Вилкинс, находясь в трезвом уме и здравой памяти, завещает свой почти новый ошейник своему единственному другу Джеку по прозвищу Сумасшедший король?!

На пергаменте чернели корявые буквы грамотного пса. Джек и Шелти, Лагун и Байрам, Мейхани и дочь султана так и рухнули у стены от смеха! Взбеленившийся старичок безнадежно щелкал пальцами — раз, еще раз, еще и еще… Безрезультатно! Испорченный пергамент ни в какую не желал становиться чистым, навсегда запечатлев на себе последнюю волю благородной собаки.

— Раздери вас шайтан! — завопил хан ифритов, вновь хватаясь за рукоять. — Все равно вы все умрете!

Но в эту минуту раздался громоподобный взрыв и пол комнаты треснул, отделив старичка от его жертв. Из трещины высунулся огненный демон:

— Вы еще здесь?! Бегите быстрее! Ваш тупоголовый пес запихнул в огонь книгу магических заклинаний. Мне разорвало цепи. Спасибо, конечно, но через минуту от дворца не останется даже пыли! А я возвращаюсь к Солнцу…

— На ковер! — скомандовала дочь рыцаря. Уже вылетая, они увидели в окне бледного Саюмбамбея, гневно размахивающего мечом, но поздно… Страшной силы взрыв сотряс землю! Черный дым клубился до самых облаков, пыль и песок закрыли солнце. Когда все немного пришли в себя, еще не совсем веря в свое счастливое избавление, первый же вопрос, заданный Мейхани, сразил всех:

— А где Сэм?

Ковер тотчас же развернулся и опустился вблизи огромного котлована, но среди мусора и обломков тела белой болонки видно не было. Из-под кучи песка выполз уцелевший ифрит. Узнав, что его хозяина больше нет, он радостно убежал в пустыню. Охранная граница оазиса не сработала, — значит, взрыв действительно положил конец злодействам Саюмбамбея. Но наших героев это не волновало. Все бегали по развалинам, искали, кричали, звали… Увы! Нигде не было даже шерстинки пушистого песика. Лагун и Байрам печально склонили головы, Мейхани плакала на груди у Шелти, а Гюль-Гюль ее утешала. Только Джек никак не хотел верить в то, что его друга больше нет. Он снова и снова лез на дымящиеся обломки стен, переворачивал плиты, разгребал завалы и звал, звал, звал…

— Уважаемый, вы не его ищете? — внезапно раздался голос сзади.

Сумасшедший король обернулся. На склоне бархана стоял черный джинн Лю-ля-ке-Баб с кольцом в носу. Он держал на руках огромную белую болонку.

— Пока без сознания. Такой стресс, ай-яй-яй… Получите, пожалуйста. Я сидел у себя, вдруг слышу: огненный демон что-то лопочет о взрыве. Ну, пошел, взял вашу собаку в охапку, невзирая на протесты, вышел на балкончик, а тут как рванет! Я, наверно, до луны долетел, клянусь бородой шайтана! Но раз он вам так нужен, берите, мне не жалко…

— Сюда-а-а! — завопил счастливый Джек, бросаясь к Другу.

— Водой на него побрызгайте, быстрее отойдет, — ласково посоветовал джинн. — Вай, вай, вай, какая героическая собака!

Волшебники и девушки бежали во весь опор. Сэма затискали, затормошили, зацеловали. Он быстро пришел в себя и теперь искренне недоумевал — с чего это в его честь устраивают такой праздник? Однако, получив кучу поцелуев от всех девушек и поняв, что враг разбит, он разомлел и пустился в пляс вместе со всеми. Когда первые восторги немного утихли, два старых волшебника торжественно подошли к белой болонке.

— Дорогой Самюэль, — начал Лагун-Сумасброд, — благодаря твоему подвигу и божественному Провидению, мы одолели злого колдуна Саюмбамбея, спасли дочь султана, вернули невесту твоему другу и избавили мир от многих страшных тварей. Хотя, конечно, именно ты втянул нас в эту опасную авантюру, но… Хорошо то, что хорошо кончается! Мы с коллегой решили сделать тебе небольшой подарок.

— Многоуважаемый и достопочтенный Вилкинс-джан, — продолжил Байрам-Бабай, — мы хотим вручить тебе наш скромный дар, но просим, чтобы на этот раз ты поступил с ним мудро. Не торопись, и да пребудет над тобой благословение Аллаха!

В протянутую лапу заинтригованного пса легло маленькое золотое кольцо.

— Перстень ифрита! — ахнул Сэм. Он мгновенно нацепил его на коготь и во все горло завопил: — Хочу снова стать человеком!

Через минуту ученик чародея отряхивал на себе одежду. Уж на этот раз он точно знал, чего хочет…

— Эй, ребята, мы тут всем напинали, всех победили, а награда? Одно маленькое колечко?

— За барханом целый караван верблюдов, наверняка груженный товаром и драгоценностями. Хватит на всех, — предложил старый Байрам, но Вилкинс имел в виду нечто Другое.

— Надо что-нибудь взять на память! Богатство уходит, а мне бы скромненький сувенирчик… Так, чтобы будил воспоминания и Восток не казался мне таинственной сказкой. Я там был! Я воевал с ифритами! Сражался с джиннами! Боролся с шакалами! Единоборствовал с Карсаком, Черным Псом пустыни!

— Довольно, — схватился за голову Лагун-Сумасброд, — Похвала тебя только портит! Вон сбегай на развалины и отвинти себе какую-нибудь дребедень на память!

Довольный Вилкинс подмигнул девушкам и, порыскав пару минут, начал отваливать в сторону тяжелую плиту:

— Джек! Да помоги же…

Вдвоем они наконец отодвинули плиту в сторону, и Сэм, заглянув вниз, учтиво оповестил:

— Милые дамы, дорогие сударыни, уважаемые ханум, драгоценные мадемуазели и прекрасные синьориты, вы свободны! Прошу на выход…

Из полуподвального помещения стали робко выходить расколдованные жены хана ифритов. Наши друзья только рты раскрыли от изумления. О бедняжках, превращенных в башмаки, никто и не вспомнил.

— А вы думали, я с Лю-ля-ке-Бабом только о глупостях болтал? Я же умный! Пре-ду-смо-три-тель-ный…

Возвращение в Кэфри с большим караваном верблюдов (в самом деле груженных золотом и драгоценностями) и огромным гаремом бывших ханских жен вылилось в общенациональный праздник! Султан, рыдая, обнимал дочь, Мейхани разбрасывала монеты народу. Лагун и Байрам два дня показывали магические фокусы, а потом удалились в тень персиковых садов вести научные беседы. Шелти и Джек вообще не расставались друг с другом, а Сэм рассказывал всем желающим страшные истории о своих героических подвигах. Конечно, о женитьбе на спасенной принцессе он давно и думать забыл.

— Это внешне она умница-красавица, но я-то помню, как она гонялась за мной с кривой саблей… Вон на макушке до сих пор волосы еще не отросли!

На самом деле у Гюль-Гюль уже был жених. Молодой и красивый принц из соседнего Габустана сумел завоевать ее сердце, но гордая недотрога намеренно томила его ожиданием. Что трудней достается, то больше ценится… Кто поспорит с логикой женщины? Всем прочим соискателям султан от души предложил молоденьких и веселых вдов хана Саюмбамбея, расквартированных во дворце. Большинство радостно согласилось.

Когда же друзья наконец отправились домой, то проводить их на пристань высыпал весь город. Пестрели флаги, сыпались цветы, Лагун, Джек и Шелти уже прощально махали с борта корабля, а Сэм все никак не мог расстаться с Мейхани…

— Слушай, а вот там, в пустыне… Ну, когда я вернулся от Черного Пса, помнишь? Ты тогда сказала… ты меня называла…

— Помню.

— Это правда?

— Не знаю, — улыбнулась девушка.

— Как это? — не понял Сэм.

— Ну… если и сказала что, какая разница?

— Вот как… а я-то… я думал…

— Эх ты! Так ничего и не понял, — вздохнула Мейхани. — Уезжай, мой храбрый господин. Тебя ждут.

— А ты… ты… не… Пойдем со мной! — решился ученик чародея.

— Зачем?

— Как «зачем»? Ну… в гости и… вообще.

— Нет. Никуда я с вами не поеду.

— Почему? — едва не заплакал Сэм.

— Да потому, что ты — чурбан бесчувственный и до сих пор не сказал мне самого главного…

— Я люблю тебя! — прозрел бывший пес, — Я давно люблю тебя, Мейхани! Выходи за меня замуж, пожалуйста…

— Да… — тихо ответила девушка, прижимаясь к его груди.

Час спустя корабль был едва виден на горизонте. Наши герои стояли на палубе, вглядываясь в голубую даль, радуясь солнцу и ветру.

— Мы богаты, едем домой, у меня есть невеста, у Джека его Шелти, всем хорошо. Лагун, я намерен жениться, обзавестись семьей, но ведь ты нас не бросишь?

— Зачем я вам? — недоуменно пожал плечами колдун, — Из тебя, недоучки, все равно не воспитать настоящего волшебника, а все твои мечты уже сбылись.

— Детям нельзя без дедушки, — ласково улыбнулась Мейхани. — Пожалуйста, не оставляйте нас.

— Ладно… я подумаю. — И Лагун-Сумасброд отвернулся к морю, чтобы никто не видел выступившие у него от умиления слезы.

— Да, пока не забыла… — Охотница сунула руку в карман и протянула Мейхани обычный гребень для расчесывания волос. — Это тебе, но не для тебя.

— Как это? — удивилась девушка.

— Твой избранник так долго был собакой, что наверняка нахватался всякого зверья. А сколько я помню, Сэма в баню за уши тащить надо.

— Ложь! — возопил ученик чародея. — Да я еще перед отъездом из Бесклахома знаешь как мылся?!

— Она права… — сощурилась Мейхани. — А ну, давай сюда голову!

Костяной гребень быстро привел растрепанную прическу Вилкинса в божеский вид, но… на палубу корабля скатились три крупные жемчужины.

— Это волшебная вещица из дворца хана ифритов, — пояснила дочь рыцаря, — И очень полезная, как видите. Сэм густо покраснел, а потом махнул рукой:

— Будем еще богаче! Но имейте в виду, что обе свадьбы надо играть одновременно. Это не важно, что Джек и Шелти решили раньше. Я столько пережил, столько выстрадал, столько перенес…

— Сэм! Прекрати! — заулыбались все.

— Ну вот… — развел руками внебрачный сын марокканского султана, — Опять затыкают рот бедной собаке… Где справедливость, а?