# Пробуждение

Иар Эльтеррус

Трудно искать свое место в мире, особенно если ты гол и бос. А тут еще магический дар свалился на голову, но на родине обладателей этого дара жгут на кострах. Вот и пришлось юному Кенрику устраивать свою судьбу на чужбине, но и там ему выпало столько трудностей, что врагу не пожелаешь. Сильное невезение, когда на тебя внезапно объявляет охоту служба безопасности государства, в котором ты пробыл всего несколько дней. При этом живым тебя брать не намерены! А назад вернуться невозможно. Остается только идти вперед и драться, до последнего драться за свою жизнь и за жизнь вновь обретенных друзей. И никогда не сдаваться!

> Ты идешь ниоткуда, ты идешь в никуда,
> Мрак бессилья скрывая в бездонных зрачках.
> На незримой дороге не отыщешь следа,
> Словно все это сон, что рассыплется в прах.

> Кем ты был, кем ты не был, кем ты станешь – ответ
> Затерялся в потоке событий и встреч.
> Только знаешь – возврата к прежней радости нет.
> Только помнишь – в себе что-то важно сберечь.

> Вновь подарками злыми «осчастливит» Судьба,
> Кинет горстью, не спросит – готов, не готов.
> Вновь в смятении разум, снова воля слаба
> От дыханья сомнительных этих даров.

> Для кого-то надежда, для кого-то ты – враг.
> А по сути – фигура в нечестной игре.
> Но отныне нет права на беспечность и страх,
> Если кто-то решил, что есть – благо, что – вред.

> Если кто-то решает, но душа видит ложь,
> Мир дрожит в лихорадке, предвидя беду,—
> И себя потеряешь, и иных не спасешь,
> Если дух свой позволишь вести в поводу.

> Так прими все проклятья, все насмешки судьбы,
> Возроди сквозь себя их ростками добра,
> Силой, мир пробудившей, не дающей забыть,
> Что твой выбор и путь – не чужая игра.

> Мартиэль

## Пролог

У стены, возле вмурованного в нее кристалла Видения таких размеров, что это вызвало бы лютую зависть у любого мага (если бы оный маг каким-то чудом оказался здесь, что было совершенно невозможно), застыл с легкой полуулыбкой на лице седой худощавый человек в строгом черном костюме, обычном для игмалионского аристократа. На первый взгляд средних лет, но если присмотреться, то сразу становилось ясно – он значительно старше, чем кажется. Об этом четко говорили усталые, понимающие, слишком спокойные глаза. Пальцы левой руки легко касались узоров управления, начертанных под кристаллом, скользили по ним с едва заметной глазу скоростью – не каждый из признанных мастеров, что бы он там ни мнил о себе, мог работать с кристаллами так быстро.

Обнаружив искомое, седой дотронулся до узла активации, и в кристалле возникло изображение аляповато обставленной комнаты, в которой собрались несколько роскошно одетых, увешанных драгоценностями господ. Они о чем-то яростно спорили, размахивали руками и, похоже, никак не могли прийти к общему мнению. Улыбка седого стала шире, в глазах появилась насмешка и одновременно некое предвкушение. Около получаса он записывал на листе бумаги чьи-то имена, связывая их между собой бесчисленными стрелочками. Изредка седой приподнимал брови, демонстрируя удивление, или чуть слышно хмыкал и покачивал головой. Видимо, разговор этих людей касался чего-то, представлявшего для него большую важность. Когда они разошлись, седой погасил кристалл и покивал своим мыслям. Затем позвонил в колокольчик и бросил слуге, возникшему в кабинете, словно призрак:

– Вызови эрхи[1] ло’Двари, он должен быть у себя.

Слуга молча поклонился и исчез. Не прошло и пяти минут, как дверь снова отворилась, и в кабинет вошел сонный и усталый мужчина лет сорока с небольшим.

– Добрый день, да-нери[2], – поздоровался он. – Я вам нужен?

– Садитесь, – небрежно махнул рукой седой. – Нужны. Наши дорские друзья наконец-то договорились.

– Да ну? – приподнял брови ло’Двари, опускаясь в ближайшее кресло. – И пяти лет не прошло. Кто же выступил инициатором примирения?

– Герцог ло’Фейри.

– Не знал, что он участвует в заговоре. Да что там – подумать не мог…

– Очень хитрая старая сволочь, – усмехнулся седой, тоже садясь. – Он давно вызывал у меня подозрения своей показной лояльностью. А сейчас прокололся. Без его влияния эти господа никогда бы не нашли общий язык, слишком много у них разногласий.

– И до чего же они договорились? – Ло’Двари задумчиво смотрел на начальство и размышлял, какие неприятности лично ему может принести данный факт.

– До многого, но это пока неважно. Сейчас главное одно – дорские заговорщики ждут гонца из Торийского царства.

– Из другой каверны?[3] Но…

– Я тоже удивился, – казалось, седой смотрел собеседнику в самую душу, настолько пронзительным был его взгляд. – Неожиданный, очень неожиданный ход. Какая может быть у царства заинтересованность в связях с мятежными аристократами Игмалиона? Этого я пока не знаю, но твердо намерен выяснить. И в этом поможете мне вы, Стен.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – наклонил голову тот. – Но чем я тут могу помочь?

– А кто курирует охрану портала?

– Э-э-э… Вообще-то я.

– И вы еще спрашиваете чем? – насмешливо прищурился герцог.

– Простите за непонятливость, заработался. – Ло’Двари покраснел. – Значит, вы уверены в прибытии гонца именно через портал?

– А как он еще может здесь оказаться? Между нашими кавернами других дорог нет.

– Мало ли…

– Так вот, – продолжил герцог, не обратив внимания на возражения подчиненного, – оставьте все текущие дела помощникам и вплотную займитесь поисками гонца. Насколько мне стало известно, это будет не простой гонец, а много знающий человек, один из приближенных царя, а если точнее – визиря Мелисанира. Всех выходящих из портала обязаны тщательно проверять ваши люди. За любым человеком, вызывающим хоть малейшее подозрение, устанавливайте слежку. Не только магическую – каждого должен разрабатывать опытный агент аррала[4]. С большими полномочиями.

– А может, подозрительных вообще не выпускать с острова Хорн? – наклонился вперед ло’Двари. – Это совсем нетрудно, достаточно всего лишь перекрыть паромную переправу на материк.

– О нет! – рассмеялся герцог, и в его смехе слышался злой азарт. – Мне нужно знать, куда этот гонец направится. И к кому. Извольте выяснить, барон!

– Выясню, ваше сиятельство, – заверил тот. – В средствах я могу не стесняться?

– Делайте что угодно, даю вам белый жезл[5], – отмахнулся седой. – Только не светитесь. Нам совсем не нужно, чтобы о нашей заинтересованности стало известно.

– Хорошо, сделаю. Ваше сиятельство, я все же хотел бы ненадолго вернуться к текущим проблемам. Считаю, что графов ло’Тенри и ло’Ринайли пора устранять, они становятся опасны и слишком мутят воду.

– Добавьте к ним герцога ло’Ормини. И маркизов ло’Сайри, ло’Кинси и ло’Гейри.

– А последних-то двух зачем? – растерянно посмотрел на начальство барон. – Ничем не примечательные дворяне, ни в чем противозаконном не замечены…

– Именно! – хищно осклабился герцог. – Однако входят в клику ло’Хайдани. А потому опасны для нас. Позаботьтесь, чтобы следы, оставленные на месте гибели герцога, вели к ним. А их смерть обставьте как месть верных покойному вассалов. Не мне вас учить, не раз делали такое.

– Я понял, ваша светлость. – Ло’Двари встал и с уважением поклонился: – Позвольте идти?

– Идите. И помните, что на данный момент ваша главная задача – вычислить гонца. Упомянутые выше господа могут и подождать немного, ничего не изменится, если они умрут на декаду-другую позже.

Барон еще раз поклонился и вышел. Герцог Фарн ло’Верди, глава второго аррала королевства Игмалион, проводил его взглядом и усмехнулся. Талантливый человек, отличный оперативник, из него вполне можно будет со временем вырастить себе смену. Со временем. Правда, надо будет для начала проверить, как он относится к нелюди и не слишком ли зашорен в этом отношении. Но сейчас не до этого. Слишком много других забот, слишком много гнойников на грани прорыва. И пусть прорываются – под контролем аррала. Может, удастся несколько подсократить число нелояльных короне господ, а то что-то они совсем распоясались.

Герцог пересел за стол, открыл одну из лежащих на нем папок и погрузился в чтение. Отдыхать было некогда, слишком многое еще предстояло сделать, чтобы добиться задуманного.

## Глава 1

Глядя на замшелую арку древнего портала, полусотник Дорс с трудом сдерживал зевоту – спать хотелось неимоверно, вставать пришлось на рассвете. Но нельзя подавать плохой пример подчиненным, а то распустятся. Им только дай шанс, сразу на шею сядут. Да и проверяющих из столицы Беранис[6] принес, чтоб им сквозь землю провалиться. Ульхасы[7] напыщенные! Строят из себя невесть что, со служивым человеком говорить нормально не желают – цедят слова сквозь зубы, словно к быдлу обращаются. А он никакое не быдло – полусотник Коронной Стражи, дворянин и ветеран, в последней Керионской кампании отличившийся! Из рук самого герцога ло’Тайлири именной кинжал за храбрость получил!

Обиженно покосившись на стоявших у порога таможни столичных хлыщей, полусотник снова перевел взгляд на арку портала. Сколько раз уж видал, а не перестает удивляться. Это кто ж такую махину выстроил? И как? Не в человеческих это силах! Больше ста локтей в высоту, вся покрыта искусной резьбой, в проеме клубится туман, что означает – портал в режиме ожидания. Ходят слухи, что в Диких Землях нашли еще несколько таких же, только их господа маги не смогли заставить работать, они так и остались бесполезными каменными громадинами. Один рабочий портал есть у королевства – этот. И ведет он в другую каверну, на территорию Торийского царства, большой и богатой страны. Игмалион в свое время пытался воевать с ней, да только через портал много воинов не проведешь – не пропускает больше пятидесяти человек за раз, да и то цепочкой. Это произошло вскоре после того, как древнюю арку обнаружили и запустили. Торийцы легко отбились и с тех пор держат со своей стороны у выхода из портала несколько боевых полков. Потом королевство и царство помирились, нашли общий язык, подписали несколько договоров и начали интенсивно торговать.

– Господин полусотник! – Дорс вздрогнул, услышав над самым ухом голос одного из столичных хлыщей. Подошедший незаметно мужчина был одет в черный шерстяной костюм, какие обычно носили опытные путешественники. Бывалая, видать, гадина, постоянно по стране катается и нервы людям портит. Из какой, интересно, он службы? Никаких знаков различия нет. Ну да ладно, фиг с ним, из какой бы ни был – все равно паскуда, видно по повадке.

– Чего? – недовольно буркнул Дорс, когда дальше молчать стало уже невежливо.

– Вы провели беседу с личным составом о повышении бдительности?

– Провел, естественно, – пробурчал полусотник, с трудом подавив ругательство. – Только зачем оно нужно, сударь?

– Ожидаем прохода через портал врага короны, – по-змеиному усмехнулся хлыщ. – Вам вчера уже говорили.

Ну да, как же! Врага короны! Опять какие-то гнусные подковерные игры, которые старый служака ненавидел всей душой. Видать, этот хлыщ из варла[8], а с людьми оттуда нужно держать ухо востро – на раз пришьют государственную измену, бывали случаи. Лучше им в лапы не попадаться, безопаснее со стаей зорхайнов[9] в одиночку столкнуться. Вон, сотника Эггема вспомнить – толковый офицер был, да не то и не при тех ляпнул. За что и загремел на каторгу. Уж как за него ходатайствовали, даже сам маршал ло’Норрейни, командующий пограничной стражей, вступился, но не помогло. Точнее, как будто помогло, но… Зарезали «при попытке к бегству», когда поняли, что придется отпускать. На претензии потом развели руками – мол, бывает…

– Запомните, бдительность и еще раз бдительность, – продолжил варлин, сверля полусотника тяжелым взглядом, от которого тому захотелось зарыться куда-нибудь поглубже. – Упустим человека, которого должны найти, – все головы лишимся. Дело слишком серьезное, прошу отнестись к нему со всей ответственностью. И подчиненных настроить также.

– Как скажете, да-нери… – несколько удивленно пробормотал Дорс.

Головы можно лишиться? Всем? Даже этим хлыщам? Кого же они ловят-то? Нет, лучше не знать – меньше знаешь, крепче спишь. А особенно это касается грязных дел варла – второй аррал шутить не любит, излишне любопытных давит без сомнений. Причем тихо – одним далеко не прекрасным утром ты просто не проснешься. Яд или магия – на этих сволочей работает немало визуальных и стихиальных магов. Но раз так, то лучше и в самом деле прочистить мозги рядовым стражникам, а то привыкли, что здесь они сами себе хозяева, лениться начали, строить из себя невесть кого. Сейчас так нельзя, вот закончится все, столичные гости уберутся, тогда можно будет служить по-прежнему. Одно жаль – сегодня через портал пойдет богатый караван, повезет лианское вино и черное дерево, и стража рассчитывала на богатое подношение от купцов, а не выйдет. Придется строить из себя неподкупных. Полусотник тяжело вздохнул, поклонился варлину и быстрым шагом двинулся к своим людям, где сразу принялся орать и раздавать плюхи нерадивым, одновременно знаками показав помощникам, что ситуация хуже некуда. Те все поняли правильно и тоже начали гонять рядовых, выстраивая их таким образом, чтобы из портала и мышь не выскользнула незамеченной.


Дерт Хеннор, старший следователь второго аррала, еще некоторое время смотрел на мечущегося полусотника, насмешливо ухмыляясь. Нелюбовь армейцев и пограничной стражи к варлинам была общеизвестна и никого не удивляла. Он покачал головой – и что эти идиоты делали бы, если бы варл не стоял на страже интересов короны, если бы не снабжал их своевременно нужной информацией? Впрочем, не до них, самим бы не опростоволоситься. Надо же, Торийское царство из соседней каверны зачем-то решило стакнуться с дорскими аристократами, все еще не желающими смириться с завоеванием Игмалионом их родины тридцать пять лет назад. Уж давили их, давили, а они никак не угомонятся. Придется еще раз почистить эти конюшни, и основательно. Главное, узнать, к кому пойдет гонец, а там уж Мертвый Герцог, как за глаза называли главу второго аррала, разберется. И выяснить это – его, Дерта, задача. И он выяснит, не упустит гонца. Другого пути, кроме как через портал, у того нет, а здесь перекрыто все. Муха не пролетит незамеченной, не говоря уже о человеке. Старший следователь искренне надеялся, что это так, ибо провал будет стоить ему очень дорого.

Повезло, что успели добраться до острова Хорн, где располагается портал, вовремя – сегодня ожидается прибытие крупного каравана. Слава Троим, что такие караваны прибывают нечасто, а одиночные путники – еще реже. Последний пришел больше полутора декад назад. По очень простой причине: слишком дорого обходится эксплуатация портала, потому и плата за переход огромна – не каждый может позволить себе отдать такие деньги, только очень обеспеченные люди. Так было сделано по негласной договоренности между Игмалионом и Торией. Официально никому не запрещалось перемещаться из каверны в каверну, но лучше такого не допускать, вот соответствующие службы и установили ценовую границу. Если кто-нибудь сумеет заплатить нужную сумму, то пусть себе идет, раз достаточно богат, богатым многое позволено. Главное, чтобы ремесленники и крестьяне сидели на месте, а не шлялись по другим кавернам в поисках лучшей доли. Так ведь можно и без податного сословия остаться.

– Начинается, Дерт, – подошел к нему младший следователь, Ирлен Шаор.

– Разве?

– Сам глянь – туман в верхней части арки изменил цвет. Первый признак.

Действительно, под самой перекладиной портальной арки туман из серого стал голубоватым, затем розовым, после чего по нему покатились световые волны. Из ниоткуда возник тяжелый гул, сотрясающий землю вокруг. Арку перечеркнуло несколько молний, запахло, как после грозы. В центральной части портала завертелся вихрь, что-то грохнуло, завыло, раздался мерный барабанный бой и… из тумана один за другим потянулись тяжело груженные ульхасы и тирсы[10], сопровождаемые непривычно одетыми людьми.

Стражники тут же взяли оружие на изготовку, маги приготовили боевые заклинания, варлины насторожились и впились глазами в торийцев. На вид люди как люди, разве что непривычно смуглы да одеты в шерстяные халаты поверх теплых ватных штанов. На головах круглые шапки, от одного вида которых хотелось смеяться, но никто себе этого не позволил – уроженцы царства крайне обидчивы, так и на дуэль можно нарваться, а бойцы там не слабые. Были прецеденты. Впрочем, так одеты оказались не все, некоторые из чужеземцев носили короткие полушубки и меховые треухи. Ничего удивительного – в их каверне не одна страна, а множество мелких. Торийское царство – самая большая, но все равно втрое меньше Игмалиона.

Как только все чужеземцы оказались на игмалионской территории и портал закрылся, снова приняв обычный вид, их тут же начали сортировать и разводить по кабинетам таможни для допроса. Благо Дерт привез с собой достаточное количество опытных следователей и допросчиков. Впрочем, к купцам проявляли максимум уважения – ссориться с ними не стоит, себе дороже обойдется. Слишком прибыльна торговля между кавернами, слишком многие высокопоставленные люди в ней заинтересованы.

Внимание Дерта привлек сумрачный молодой парень лет двадцати с небольшим. Чем привлек? Следователь не знал, но его интуиция буквально взвыла при виде быстрых взглядов исподлобья, которые чужак бросал вокруг. А своей интуиции он обычно доверял. Заинтересовавший варлина человек был одет в потертый, далеко не новый полушубок из незнакомого меха, на голове – какая-то странная шапка, закрывающая только уши и оставляющая открытым затылок. Штаны шерстяные, но тоже поношенные, сапоги явно вскоре каши запросят, едва держатся и все в заплатах. Лицо ничем не примечательно, разве что глаза выделяются – ярко-синие, такие обычно бывают у сильных визуальных магов. И волосы черные, что для Игмалиона непривычно, в королевстве встречается очень мало черноволосых. Кожа немного темнее, чем у игмалионцев, но значительно светлее, чем у дорийцев. Значит, не уроженец царства.

Следователь жестом подозвал помощника и буркнул, показав на парня:

– Этого ко мне на допрос. И стражу возле двери поставьте.

– Думаете, он?..

– Не знаю. Но проверить обязан.


Резко выдохнув, Кенрик шагнул в разноцветный туман. Вот и свершилось то, о чем он так долго мечтал – он наконец-то покинул родную каверну, где в последние годы не видел ничего хорошего. Юноша шел сквозь туман и ждал, когда наконец увидит страну, в которой надеялся найти свою судьбу. Вот мелькнул первый просвет, затем отблеск неба, и щеки ожгло холодным ветром – торийские стражи Перехода предупреждали, что в Игмалионе сейчас холодно, так оно и оказалось.

Первым, что увидел Кенрик, выходя из портала, были бесчисленные воины с арбалетами в руках, несколькими рядами окружившие арку. Помимо них вдали виднелись люди в серой и черной одежде непривычного покроя. На всех полушубки и меховые треухи, закрывающие уши и затылок. Лица светлые, почти белые, что после трех лет в Торийском царстве казалось странным. Да о чем речь – на него самого смотрели, как на невиданное чудо, хотя кожа юноши была темнее, чем у игмалионцев.

– Внимание! – с неприятным гортанным акцентом заговорил выступивший вперед воин с богатой перевязью, видимо, офицер. – Всем прибывшим пройти в здание таможни для допроса и досмотра. Прошу не оказывать сопротивления, и все будет хорошо. Никто не намерен причинять вред вам или вашему имуществу! Прошу помнить, что, согласно нашим законам, не получивший разрешения на пребывание на территории королевства не имеет права на это и будет выдворен с применением силы.

Об этом Кенрик раньше слышал и поежился. А вдруг он чем-то не понравится таможенникам? Вдруг обратно отправят? Что тогда делать? Юноша не знал, но истово надеялся, что этого не случится. В Тории ему делать совершенно нечего. Снова возвращаться в местную управу помощником писаря? Пусть избавят Трое[11] от такого!

– Благословение Троих, – произнесли, подходя к нему, двое воинов. – Следуйте за нами, молодой человек.

– И вас, почтенные, пусть они благословят… – низко поклонился Кенрик. – А куда идти?

– За нами, – повторил один из подошедших.

Счастье еще, что в Игмалионе говорят на том же языке, что и дома у Кенрика. Казалось бы, невозможно – разные каверны, никто не знает их реального расположения относительно друг друга, а язык одинаковый. Чудеса, если разобраться. В свое время, узнав об этом, юноша сильно удивился и долго пытался понять, как такое вообще возможно, но так ничего и не понял. Однако был рад – не пришлось в срочном порядке учить чужой язык.

Шли недолго, воины завели Кенрика в здание таможни, провели по нескольким коридорам и остановились возле самой обычной, ничем не примечательной двери.

– Вам туда, – хмуро бросил один.

– А кто там?

– Господин допросчик. Идите, он ждет.

Взяв себя в руки, Кенрик осторожно постучал.

– Войдите!

Он толкнул дверь и вошел. За столом напротив входа сидел светловолосый мужчина средних лет с пронзительным взглядом. Его лицо было непроницаемым.

– Благословение Троих, почтенный! – склонился в низком поклоне юноша.

– И вам того же, – безразлично ответил допросчик. – Проходите, присаживайтесь. Вещи прошу сдать моему помощнику для досмотра.

В кабинете, как выяснилось, находился еще один человек, но Кенрик его сперва не заметил. Скользкий какой-то, одним своим видом вызывающий отвращение молодой мужчина, с губ которого не сходила снисходительная ухмылочка. Юноша едва не вздрогнул, только крайним напряжением сил удержавшись от этого, и покорно отдал ему дорожный мешок со своими скудными пожитками. Ничего запрещенного к провозу он с собой не имел, поэтому не нервничал по поводу досмотра. А вот допрос Кенрика беспокоил, и сильно. Что говорить? Правду? Ни в коем случае! Знает ведь, что творят с потенциальными визуальными магами в той же Тории. Видел костры и колесования! Правда, здесь другая каверна, другая страна со своими законами. Ходят даже слухи, что здесь визуальных, наоборот, уважают, что здесь им раздолье. Но так ли это? А вдруг нет? Лучше не рисковать, мало ли…

Юноша понятия не имел, что в этот момент совершает самую страшную ошибку в своей жизни: скажи он правду, его судьба стала бы совсем иной, не довелось бы пройти через все, что ожидало впереди. Не раз в будущем Кенрик проклинал себя за глупость, но прошлого было не вернуть. Ведь, в отличие от его родной каверны, здесь визуальные маги действительно ценились. Сообщи он, что обладает даром визуала, юношу проверили бы и за счет казны отправили в столицу – учиться в Антрайне, Академии Визуальной Магии. Опять же за счет казны.

– Насколько я понимаю, вы не из каравана? – поинтересовался допросчик.

– Вы правы, почтенный, – кивнул юноша. – Просто примкнул к нему. Никто не станет ради одиночных путников активировать портал.

– Это уж точно, – как-то странно усмехнулся игмалионец. – Что ж, приступим. Можете называть меня да-нери Хеннор. Разговор нам предстоит долгий, так что располагайтесь поудобнее. Итак, кто вы? Откуда?

– Кенрик Валльхайм из вольного города Ронгедорма, да-нери. Вот мои документы.

Он выложил на стол подписанную на торийском пограничном пункте портала потрепанную подорожную, полученную перед изгнанием из родного города. Да-нери Хеннор изучил ее, особое внимание уделив печатям пограничных служб, а печатей этих там хватало – за последние пять лет куда только судьба Кенрика не забрасывала. Правда, добравшись до городка, невдалеке от которого располагался портал, он два года не двигался с места, пытаясь заработать денег на переход. И сумел сделать это буквально чудом.

– С какой целью вы посетили королевство Игмалион? – Допросчик положил подорожную на стол.

– Эмиграция… – с трудом выдавил из себя юноша. – Я слышал, что в Игмалионе любой может поступить в университет. Я хорошо умею работать с информацией. С архивами. У меня рекомендательные письма есть… там в мешке…

Он показал дрожащим пальцем на стол у окна, на котором помощник допросчика разложил его вещи. И осматривал каждую чрезвычайно внимательно, что-то записывая в своей тетради. Кенрик не понимал, что происходит, – досмотров он проходил немало, но столь дотошного еще ни разу не бывало. Чем мог заинтересовать пограничную стражу королевства нищий писарь?..

– Письма мы обязательно посмотрим, – кивнул допросчик. – Позже. Но скажите, почему вам не сиделось в родном городе? Разве там нет университетов?

– Один есть… – неохотно признал юноша. – Но туда так просто не поступишь. Обучение стоит очень дорого, у моего отца не было столько денег.

– А кто ваш отец?

– Старший писарь городской управы вольного города Ронгедорма.

– Вы во второй раз повторяете – «вольный город», – нахмурился да-нери Хеннор. – Что это значит? Что город не принадлежит ни одному государству?

– Именно так, почтенный, – подтвердил Кенрик. – Ронгедорм – город-государство. Вокруг него расположены десятки мелких стран и таких же вольных городов.

– И никто не пытается взять их под свою опеку? – удивленно приподнял брови допросчик.

– Многие пытались, – ответил юноша. – Последний раз это случилось около пятнадцати лет назад, герцог Новайра тогда решил захватить все, что сможет. Но вольные города выставили объединенное войско и размазали его полки по земле.

– Надо же… – удивленно покачал головой да-нери Хеннор. – Но вы так и не ответили, почему вам не сиделось дома. Что заставило вас уйти?

– Меня изгнали… – едва слышно прошелестел Кенрик, в уголках его глаз блеснули слезы. Воспоминания о случившемся до сих пор жгли душу огнем обиды.

– За что? – тут же насторожился допросчик.

– Я работал с документами в городском архиве и случайно забрался в запретную его часть… – понурился юноша, решив не скрывать ничего, кроме главного. – И прочел кое-какие старые документы. Которые рассказывали правду об основании города, полностью опровергающую общепринятые легенды. Сказал об этом отцу, а он побежал в магистрат и доложил… Он меня предал… Меня тем же вечером арестовали…

– И вас после этого всего лишь изгнали?! – изумился Хеннор. – У нас вас тихо удавили бы, пока не успели проговориться. Ронгедормские магистры, или как их там, очень гуманно с вами обошлись, молодой человек.

– Может быть… – сжал кулаки Кенрик. – Но отец…

– Ваш отец поступил абсолютно верно, – насмешливо бросил допросчик. – Если бы вы немного подумали, то и сами поняли бы это.

– Верно?! – расширились глаза юноши. – Почему вы так считаете, почтенный? Ведь он предал родного сына!

– Давайте разберемся, – еще более насмешливо предложил да-нери Хеннор. – У вас есть братья или сестры?

– И те и другие…

– Все ясно. Теперь предположим, что ваш отец не донес. Вы рассказали бы о своих находках друзьям или приятелям?

– Ну, наверное…

– Вот видите? – усмехнулся допросчик. – Из этого следует, что по городу пошли бы ненужные слухи. И кто-то другой обязательно довел бы их до сведения магистрата. Там быстро выяснили бы источник. И нейтрализовали его. То есть всю вашу семью либо обвинили бы в предательстве и казнили, либо тихо уничтожили бы. А так обошлось только вами. И то – вас даже не казнили, а всего лишь изгнали. Что же получается? Да, лично вас отец предал, но спас тем самым остальных своих детей. Как бы вы сами поступили на его месте?

– Не знаю… – пролепетал юноша, никогда до сих пор не смотревший на происшедшее с такой точки зрения.

Перед его глазами стояло виноватое лицо отца. Лицо, в которое он, уходя, плюнул с презрением. А дело-то вон в чем… Папа младших спасал… Трое Благословенных! Ну почему этот мир так гнусен?! Почему ради того, чтобы спасти одного, нужно предать другого? В ушах звучали едва слышные слова: «Прости, сынок… Я не мог иначе…» А он в ответ плюнул и проклял… Сказал, что у него нет больше отца. Гроша не взял, швырнув протянутый им кошелек в пыль, и ушел не оглядываясь. И как же Кенрику сейчас было стыдно…

– Вижу, поняли кое-что. – Да-нери Хеннор отметил заалевшие щеки юноши и снова усмехнулся.

– Понял… – с трудом выдавил тот.

– Хорошо, с вашим изгнанием из Ронгедорма все ясно, хотя мы к нему еще вернемся. Когда это произошло?

– Примерно пять лет назад.

– И чем вы занимались эти пять лет? Почему вам пришло в голову покинуть родную каверну?

Кенрик тяжело вздохнул и приступил к рассказу. А рассказать было что: и голодал, и холодал, и бит бывал, и в тюрьму попадал – слава Троим, ненадолго. За бродяжничество. Выжить, как ни странно, помогла грамотность – грамотных людей в родной каверне было мало, писарей не хватало. Но он нигде не чувствовал себя дома и через несколько месяцев, немного заработав, снова срывался с места и пускался в путь. Так постепенно и добрался до самой крупной страны в родной каверне – Торийского царства.

О том, что случилось дальше, вспоминать не хотелось. Именно там юноша узнал, что потенциально является визуальным магом. Об этом сказал ему умирающий бродяга, на которого Кенрик наткнулся на обочине дороги вскоре после пересечения границы Тории. Никто из проходящих и проезжающих мимо местных жителей не обращал внимания на слабые стоны изможденного, залитого кровью человека – видимо, для них такое было в порядке вещей. Кенрика это потрясло больше всего, в тот момент он окончательно разуверился в людях и понял, что от них стоит ждать только подлости и жестокости. Никто не поможет в беде, никто не протянет руку помощи. Но сам юноша так не мог и бросился к несчастному. Тому досталось подкованным копытом ульхаса, и поделать ничего было нельзя – ребра и печень бродяги превратились в кашу. Однако Кенрик сидел с ним, смачивая губы водой и вытирая со лба холодный пот, пока тот не отдал Троим свою грешную душу.

Перед смертью бродяга сообщил юноше о том, что он тоже визуальный маг, которых в родной каверне заживо жгут или колесуют. В любой стране! Кенрик поначалу просто не поверил, хотя это и объясняло многие странности в его короткой жизни. Да что там, он просто перепугался – на костер или плаху никак не хотелось. А бродяга продолжал лихорадочно шептать о своем стремлении попасть в соседнюю каверну, в королевство Игмалион, где визуалов, по слухам, не преследовали – наоборот, там существовала Академия Визуальной Магии, куда принимали любого одаренного. И даже платили ему королевскую стипендию! Не договорив, он в последний раз дернулся и замер.

Похоронив мертвеца в ближайшем овраге, Кенрик поспешил прочь. Он был в ужасе. Ведь если бродяга сказал правду, то первый же встречный стихиальный маг обнаружит его сущность и сдаст властям. Ему доводилось видеть казни визуалов, страшные казни. Оказаться на их месте? Нет, только не это!!! Юноша убеждал себя, что несчастный ошибся, но вновь и вновь возвращался к этой мысли. А вдруг не ошибся? Если так, то его все равно когда-нибудь обнаружат. Что из этого следует? Только одно: в самом деле нужно бежать туда, где визуалов не преследуют. Проход в каверну Игмалиона существовал всего один – древний портал на юго-восточной окраине Торийского царства, возле городка Таланабад. Он внезапно открылся немногим меньше шестидесяти лет назад и с тех пор находился под охраной царских войск. Еще немного поразмыслив, Кенрик отправился туда. По очень простой причине – он хотел жить.

По дороге юноша всеми силами избегал встреч с магами, что, впрочем, оказалось совсем не трудно – стихиалов в царстве было немного, царь их не жаловал и установил для «колдунов» очень высокие налоги. Значительно позже Кенрик выяснил, что магия в его родной каверне вообще мало развита по сравнению с тем же Игмалионом. Даже стихиальная. И не только магия – наука тоже.

Полгода заняла дорога до Таланабада – шел пешком. А добравшись, Кенрик узнал, что переход в другую каверну стоит больше ста пятидесяти золотых. Заработать такие деньги даже самый опытный писарь мог разве что лет за десять. Да и то, если не есть, не пить и не спать. Однако сдаваться юноша не собирался. Он легко устроился в городскую управу помощником писаря с довольно неплохим по местным меркам жалованьем – имел при себе рекомендательные письма из двух городов, где прежде работал, – и начал искать способы добыть еще денег. Чем Кенрик только не занимался! В свободное время вел переписку нескольких торговых домов, наводил порядок в архивах аристократов, обучал грамоте богатых недорослей. На сон оставалось часа по четыре в сутки. Но юноша не унывал – у него появилась цель в жизни, и ради этой цели он шел на все.

В конце концов удача улыбнулась Кенрику – живший в тридцати милях от города паша знатного рода обратился к нему, желая найти нужную информацию в своем огромном, очень старом архиве. Не сразу обратился, сперва больше полутора лет присматривался к чужеземцу, опрашивал его клиентов, а только затем решился нанять. Юноша навел в архиве идеальный порядок и нашел нужные документы, которые, как оказалось, требовались паше, чтобы отсудить у соседей часть земель. Он выиграл суд и не остался неблагодарным – заплатил столько, что, прибавив собственные сбережения, Кенрик смог не только заплатить за переход, но и имел при себе еще семнадцать золотых. Не такие уж маленькие деньги, на год безбедной жизни точно хватит. И хорошо – неизвестно еще, удастся ли сразу найти работу в Игмалионе.

Кенрик рассказал допросчику почти все, в том числе и о бродяге. Не упомянул лишь о своем даре визуала и солгал, пересказывая то, что услышал от несчастного. По его словам, тот говорил о своем стремлении учиться и том, что в Игмалионе любой желающий может поступить в коронный университет, а сам бродяга шел к порталу, но не дошел.

– И вы поверили первому встречному? – Допросчик удивленно посмотрел на юношу.

– Не сразу, – покачал головой тот. – Я начал расспрашивать людей, бывавших в королевстве. Многие подтвердили слова бродяги. Тогда я и решил идти сюда.

– Что ж, похвальная целеустремленность, – как-то непонятно усмехнулся да-нери Хеннор. – В общем, вам не солгали. В Игмалионе действительно существуют четыре коронных университета, в которые может поступить любой желающий. Но возьмут его только в том случае, если результаты сданных вступительных экзаменов будут достаточно хороши. А добиться этого не так-то просто – требования очень высоки.

– Я справлюсь! – заверил Кенрик. – Я со всем справлюсь!

– Хорошо, поверю вам, молодой человек, – кивнул допросчик. – Разрешение на проживание вы получите. Советую поступать в Онгерский университет. До Беремского, конечно, на семьсот миль ближе, но он значительно хуже. В столичный даже не пытайтесь соваться, там такой конкурс, что только гений поступит. А до Веклитского слишком далеко – это другой конец страны, на дорогу туда потратите больше года. Да и климат в Веклите отвратительный, даже летом сплошные дожди.

– Благодарю за совет!

– Не за что, – широко улыбнулся Хеннор, которому юноша напоминал его самого в молодости. – Но перед тем, как мы с вами распрощаемся, попрошу подробно описать все, что с вами случилось. А также то, что вы обнаружили в архиве Ронгедорма. И, естественно, общепринятые легенды. Хочу сравнить. Все письменно – вам как опытному писарю это труда не составит.

– С удовольствием! – Кенрик обрадовался возможности хоть так досадить магистрату родного города, изгнавшему его, как он считал, ни за что.

– Кстати, карты вы читаете?

– Да.

– Отлично. Мой помощник даст вам карту вашей каверны. Посмотрите, возможно, найдете в ней какие-нибудь неточности.

– Но я далеко не всю ее знаю… Только места, где сам побывал.

– Вот их и посмотрите на карте. – Допросчик глядел на юношу с каким-то нехорошим интересом, отчего тот внутренне ежился. Это что? Проверка на лояльность? Возможно. Ему нет никакого дела до стран своей бывшей каверны. Пусть Игмалион их хоть все под себя подгребет!

Вскоре Кенрика посадили за свободный стол и развернули перед ним карту. Как ни странно, он сразу нашел несколько ошибок – границы вольных городов были нарисованы неправильно. Да и прилежащие к ним страны оказались изображены с ошибками, даже названия некоторых неверны. Юноша исправил, что знал, и карту забрали. А затем перед ним положили стопку бумаги и письменные принадлежности. Обмакнув перо в чернильницу, Кенрик приступил к делу. Работалось на удивление легко. Впереди маячило светлое будущее – впервые за последние пять лет у него появилась надежда.


Глядя на склонившегося над столом юношу, Дерт неспешно размышлял. История ронгедормца была слишком нелепа, а потому правдоподобна. Слишком правдоподобна. Это и вызывало подозрения. Очень похоже на тщательно проработанную легенду. Тем более что в чем-то юноша солгал. Ложь опытный следователь умел чувствовать отлично и уловил, что Кенрик сказал ему не все. Но ведь легенда – ложь изначально… Почему тогда ему кажется, что ронгедормец солгал только в какой-то мелочи? Впрочем, его история могла быть и правдивой, он всего лишь скрыл то, что является гонцом. Или не является? Как понять?

Еще немного подумав, старший следователь принял решение взять Кенрика в дальнейшую разработку. Чем-то тот ему понравился – умеет смотреть, видеть и делать выводы из увиденного, а это ценное качество. Если он все же не гонец, то может оказаться полезным для королевства. Желательно, чтобы юноша в таком случае попал на обучение именно в Онгерский университет – кузницу кадров для второго аррала. Надо будет обязательно написать ректору и своему бывшему декану, чтобы к ронгедормцу внимательно присматривались. Но это опять же если он ни в чем не замешан – иначе разговор будет совсем другим.

– Простите, пожалуйста, – поднял голову юноша, – я закончил.

– Закончили? Вот и отлично. Возьмите вашу подорожную, я ее подписал. Вам разрешено жить на территории Игмалионского королевства. Въездная пошлина – два золотых. Они у вас есть?

– Да, есть, – с облегчением улыбнулся Кенрик, доставая кошель и кладя две монеты на край стола. – Вот, прошу вас.

– Тирет, прими, проведи по ордеру и выдай молодому человеку квитанцию, – приказал Дерт помощнику.

Тот, ни слова не говоря, сделал необходимое. Юноша бережно спрятал отданные ему бумаги за пазуху и просительно посмотрел на следователя.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался Дерт.

– А вы не могли бы мне подсказать, как добраться до Онгера? А то я Игмалиона совершенно не знаю…

– Очень просто. Через час отходит паром до материка, цена – два серебряных дирхема. Он приходит в поселок Лонвайр, оттуда только одна дорога, идущая по побережью – к городу Дарлайн. Из Дарлайна направляйтесь в Страйн, он стоит на берегу Круглого озера, там найдете корабль до Горта. Из Горта не слишком далеко до Берема, а оттуда, через перевалы, доберетесь уже и до Онгера. Если повезет, будете на месте месяцев через пять-шесть. Как раз к началу лета, когда проводятся вступительные экзамены.

– Спасибо! – поклонился Кенрик.

– Пожалуйста, – задумчиво посмотрел на него Дерт. – Можете быть свободны.

– Благословение Троих вам, да-нери!

– И вам того же.

Юноша вышел, а следователь повернулся к помощнику и спросил:

– Что думаешь?

– Что-то неправильно, – ответил тот. – Слишком хорошее впечатление производит парнишка. Не фальшивка ли?

– Все возможно. Распорядись, чтобы маги поставили на него метку.

– Сейчас сделаю. Кому думаете поручить слежку?

– В Дарлайне у нас есть опытный агент, граф ло’Тарди, – криво усмехнулся Дерт. – Он на таких делах собаку съел. Вот пусть и займется мальчишкой.

– Э-э-э… – Помощник сморщился, словно съел что-то кислое. – Этот интриган имеет свойство чересчур увлекаться, если помните…

– Ничего, – хохотнул следователь. – Используем его недостатки для пользы дела.

– Я что-то не понимаю вашего замысла…

– Позже поймешь. А теперь иди к магам, мальчишка не должен уйти с острова без метки. Графу передашь, чтобы глаз с него не спускал, как только найдет.

– Как прикажете, – поклонился помощник, затем скрылся за дверью.

А Дерт еще долго сидел, погрузившись в размышления. Кроме Кенрика, в караване никого подозрительного не оказалось – самые обычные купцы, которые уже не в первый раз прибывали в Игмалион. Интересно, мальчишка гонец или нет? Что ж, время покажет. Главное – не упустить его, не позволить уйти из-под наблюдения. Пожалуй, лучше подстраховаться и поручить слежку не только неугомонному графу, но и еще кому-нибудь. Но кому? Есть только одна кандидатура. И пусть данное обстоятельство останется для ло’Тарди секретом, а то он слишком много о себе возомнил.

## Глава 2

Граф все еще спал после вчерашнего перепоя, и Нир, пользуясь этим, решил почитать купленный позавчера по случаю новый роман столичного писателя Берда ло’Майри – говорят, что донельзя скандален и чуть не попал под запрет второго аррала и что этого не случилось только благодаря заступничеству самого короля. Интересно будет прочесть и самому сделать выводы. На слово другим людям сын провинциального барона не верил с раннего детства. Раз уж родные братья только и знали, что лгать ради малейшей выгоды, то чего ожидать от чужих людей?

Однако чтение не увлекло, сами собой в сознании заскользили непрошеные воспоминания о недалеком прошлом. Как будто недалеком – всего два года назад баронет покинул отчий дом, но ему казалось, что прошли столетия. Сколько всего случилось за это время! Бездна событий! Не сравнить со скучным существованием в ветхом замке небогатого барона ло’Хайди. Там годами и десятилетиями ничего не менялось, все та же бедность, притворяющаяся скромностью. И было-то у отца – три крохотные деревеньки, в которых крестьяне сами едва сводили концы с концами. Не отбирать же у них последнее? С голоду ведь перемрут. И что тогда? Нет, бывали, конечно, идиоты, поступавшие так, но они очень быстро разорялись. Вот ло’Хайди и не усердствовал особо, даже мясо появлялось на господском столе только после охоты – благо леса рядом с замком кишели живностью. Сам барон со старшими сыновьями днями пропадал там, то и дело отсылая домой туши лосей, кабанов и прочей живности, где их коптили, солили и сушили. Шкуры пушных зверей выделывали и хранили для продажи – дополнительная прибыль в баронскую казну.

Младшего сына отец не слишком любил – уж очень болезненным тот уродился, да и внешность его заставляла барона сомневаться в своем отцовстве. Ни на кого в роду не походил Нир, был низкорослым, хлипким, сутулым, одна нога короче другой. На лице мальчишки после оспы, которой он переболел в раннем детстве, словно демоны просо молотили. Поэтому Нир после смерти матери, которая случилась, когда ему исполнилось пять лет, оказался предоставлен самому себе. Разве что заставили изучать науки, необходимые сыну аристократа – на то в замке имелся учитель манер, противный и въедливый старикашка, не раз поровший Нира за, как он выражался, лень. И это при том, что, в отличие от старших братьев, младший сын барона прекрасно читал, писал и знал на память множество героических баллад! Значительно позже юный баронет понял, чем обязан этому старику – тот потому и порол, что видел: мальчишка способен на большее, но не стремится к этому. Благодаря учителю Нир пристрастился к чтению и с тех пор пропадал в замковой библиотеке. Кто-то из предков явно был книгочеем и собрал больше пятисот книг. В основном, правда, разного рода романов, но изредка попадались серьезные труды по истории каверны и даже по социологии. Мало, правда, но и то хорошо.

Так Нир и жил бы до сих пор, но, когда ему исполнилось восемнадцать, судьба юноши внезапно изменилась. В замке ло’Хайди ненадолго остановился приехавший по каким-то своим делам столичный граф Дорес ло’Тарди. В первый же вечер графу что-то понадобилось в библиотеке, и он зашел туда. Юноша настороженно встретил нежданного гостя, однако слово за слово – и настороженность ушла. Нир был в восторге – он за всю свою жизнь не встречал столь начитанного и умного человека. Ло’Тарди оказался первым, кто не посмеялся над субтильным баронетом и его увлечениями. Конечно, отец со старшими братьями подшучивали над ним без злобы, добродушно, сын и брат все-таки, но все равно было обидно.

Граф много рассказал любопытному юноше. Он, оказывается, постоянно путешествовал по всей каверне. От Восточного Кирлейна, милях в двухстах от которого и располагался замок барона ло’Хайди, до Диких Земель на крайнем западе. Нир отчаянно завидовал ему – сам он всегда мечтал побывать везде, где только можно. А особенно в столице, Игмалионе. Отец говорил, что этот гигантский город производит странное, даже зловещее впечатление – построен из темно-красного камня, весь усеян высокими башнями, обиталищами магов. Причем городские улицы идут концентрическими кругами вокруг королевского дворца – никто не вправе выстроить ни единого здания, нарушающего общий стиль и стоящего не там, где определит девятый аррал – архитектурная служба короны. Новую столицу выстроили в устье Шалайской бухты около ста лет назад, выстроили по четкому плану, утвержденному лично его величеством. С тех пор провинциалы, попав в Красный город, как еще именовали Игмалион, ходили по нему с раскрытыми ртами. Слишком необычен он был, слишком отличался от остальных городов страны. Ниру хотелось увидеть все это самому, но возможности не было – его отца еще лет двадцать назад отставили от двора, запретив появляться в столице под угрозой казни. Причины юноша не знал, а сам барон помалкивал. Расспрашивать же его сыновья не решались – отец отличался свирепым нравом, мог вместо ответа и кулаком приголубить.

Тогда-то Ниру и пришла в голову светлая идея уговорить ло’Тарди взять его с собой – тот обмолвился, что давно ищет себе достаточно образованного и неглупого секретаря, да все никак найти не может. Уговаривать пришлось долго, граф устроил юноше настоящий экзамен. Ответы экзаменуемого удовлетворили его, и ло’Тарди, задумчиво хмыкнув, пообещал поговорить с хозяином замка. Нир всю ночь не спал от волнения – отец ведь мог и не отпустить сына незнамо куда! Однако все прошло как по маслу, барон не особо сопротивлялся, только долго читал юноше нравоучения, требуя не уронить честь древнего рода. Даже денег немного с собой дал, что было совсем уж на него не похоже. Только через год Нир узнал причину – граф не просто так путешествовал по стране. Он являлся одним из доверенных агентов второго аррала, а с людьми из этой жутковатой службы мало кто рисковал спорить – чревато большими неприятностями. Вот и барон ло’Хайди не рискнул.

С тех пор они с графом нигде не задерживались дольше чем на месяц. Прошли и проехали полстраны, но, к величайшему сожалению Нира, границу восточной половины, Илайский перешеек, не пересекали. А столица находилась на западе на полторы тысячи миль западнее перешейка. Юноша тяжело вздыхал, но понимал, что от самого ло’Тарди мало что зависит, он выполняет приказы вышестоящих. Не раз им приходилось в дороге сражаться с разбойниками – граф отменно владел мечом и сумел даже научить кое-чему своего юного секретаря. Немногому, но и то хорошо – Нир мог теперь дать отпор. С мастером, конечно, не справился бы, но от мужика, которого ничему толком не учили, отмахаться был способен. А арбалетом вообще овладел лучше многих, благо особых сил такое оружие не требовало.

– Нир, зорхайн тебя раздери, рассолу неси! – Разъяренный рык заставил юношу подпрыгнуть.

О, господин граф изволили проснуться! И теперь страдают. Хихикнув, юноша налил из кадки, стоящей в углу, рассолу в кружку и понес ее наверх. Интересно, с какой это стати ло’Тарди вчера так надрался? Причем пил мрачно, все время поминая разными нехорошими словами некую высокопоставленную сволочь, снова окунувшую его в дурно пахнущую субстанцию. На сей раз Граф не заморачивался, называл все своими словами, что было на него не похоже – обычно он пользовался красочными метафорами, не употребляя ругательств. И пил стакан за стаканом, причем не вино, а беремское бренди, отдав за две бутылки целый золотой. Так и уснул, уткнувшись носом в тарелку с остатками жаркого. Пришлось Ниру тащить его наверх, в спальню, и раздевать. Ведь, насколько понял юноша, с утра им предстояло двинуться в путь. Он краем уха слышал слова спешно прибывшего гонца.

Последние три декады граф с секретарем ожидали неизвестно чего в одном из трактиров Дарлайна, города на Ойнерском полуострове, остальную территорию которого занимала дикая чаща, куда люди предпочитали не соваться, освоив только восточное побережье. С юга к городу вела единственная дорога от поселка Лонвайр, в который приходили паромы с острова Хорн – там располагался единственный в королевстве портал, ведущий в другую каверну. Поселок с дорогой и построили-то после того, как нашли и активировали этот портал, иначе никто не стал бы возиться – слишком затратно. Но ради торговли с Торийским царством казна расщедрилась и выделила средства.

Открыв дверь, Нир зашел в спальню и едва сдержал смех при виде графа – волосы всклокочены, глаза дикие, лицо серое, весь трясется.

– Да-а-а-й… – Его светлость протянул с кровати дрожащую руку. – Ох, моя голов-а-а-а…

– А не уроните? – не удержался от ехидного комментария юноша.

– Убью-у-у…

– Это еще встать нужно!

Граф промолчал, сотрясаемый дрожью, продолжая тянуть руку. Нир наконец смилостивился и протянул ему кружку с рассолом, которую ло’Тарди тут же опростал, пролив, правда, добрую треть себе на грудь. После чего уронил кружку на пол и облегченно растянулся на кровати. Минут через десять он несколько пришел в себя и с кряхтеньем поднялся. Доковылял до угла спальни, где стоял на табурете таз, поднял с пола кувшин и вылил все, что там было, себе на голову, не обращая внимания на то, что основательно залил пол. Нир незаметно вздохнул – убирать-то ему, а то трактирщик такой скандал учинит…

– Ну и зачем было столько пить? – хмуро поинтересовался он.

– Есть причина, – отмахнулся граф. – Подставили нас. Очень хорошо подставили! Втравили в комбинацию, от которой я бы предпочел держаться подальше. Не вышло. Жаль…

– Куда втравили? – насторожился Нир, будучи в курсе большинства дел ло’Тарди – тот с каждым днем все больше доверял своему секретарю.

– Принеси эля, потом поговорим. Мне надо побыстрее прийти в себя, максимум через два часа мы должны выехать из города. Надо перехватить одного человека, пока он не добрался сюда. И понаблюдать за ним.

До Нира сразу дошла несуразность задания. Во-первых, граф – агент далеко не того уровня, чтобы поручать ему обычное наблюдение за кем-либо. Во-вторых, возникал вопрос, откуда идет к Дарлайну этот человек. Если с севера, это одно, а вот если с юга… Тогда вывод один – это кто-то пришедший через портал, что уже пахнет шпионскими играми, в которые влезать действительно не хотелось. Одна ошибка – и без головы останешься.

– Вижу, ты все понял, – пристально посмотрел на него граф. – С юга он идет, с юга…

– Бераниса ему на загривок! – выругался Нир. – Это кто же нас в это втравил?

– А сам как думаешь?

– Ну, если судить по прошлому, то скорее всего Хеннор.

– Правильно, – кивнул ло’Тарди. – Он самый, чтоб ему провалиться, выплодку бешеного карайна![12] И дело еще хуже, чем кажется на первый взгляд. В аррале ждут гонца из Тории в Дор. И очень хотят его перехватить.

– Весело… – Юноша взлохматил свою черную шевелюру. – Так мы за гонцом должны следить?

– А никто не знает, гонец ли это! – скривился граф. – Один из пришельцев вызвал у Хеннора подозрения. Вот на него и навесили магическую метку, поручив мне слежку. Не просто слежку, кстати! В приказе говорится, что необходимо спровоцировать торийца, чтобы он открылся. Или хотя бы подтвердил или опровергнул подозрения.

– Я все понимаю, но почему именно вам это поручили? Не ваш ведь уровень…

– А что тут непонятного? Хеннор давно хочет отплатить мне за… э-э-э… в общем, есть за что. Я сам виноват, не стоило делать этого человека врагом. Неудачно пошутил однажды, а он не забыл.

– Но ведь его ранг не выше вашего! – удивился Нир.

– Не выше, – подтвердил ло’Тарди. – Но только не в этом деле. Хеннор получил белый жезл от самого Бледного Стена, а это, извини…

– Вы имеете в виду барона ло’Двари? – нахмурился юноша.

– Его, кого же еще… – тяжело вздохнул граф. – Над ним только Мертвый Герцог стоит. Поэтому я теперь из кожи должен вылезти, но исполнить приказ.

– А кто этот ториец?

– Он, если разобраться, не ториец, а ронгедормец – у соседей в каверне не одна страна, как у нас, а Темный Прохвост[13] знает сколько. Эмигрант, стремится поступить в университет, у них там это почти невозможно. Только за деньги, а денег у парня, по его словам, нет. Он, кстати, ненамного старше тебя, двадцать два года всего.

– Так, может, мне попробовать втереться к нему в доверие? – предложил Нир.

– Поглядим… – проворчал ло’Тарди. – Пока рано судить, надо вначале поглядеть на него и определить, что за птица, как ведет себя в разных ситуациях. Ладно, давай собираться. Нам надо успеть перехватить этого Кенрика Валльхайма.

– Ну и имечко… – хмыкнул юноша.

– А чего ты хочешь? – усмехнулся граф. – Он же из другой каверны, там все иначе.

– Думаете, перехватим?

– Куда он денется? Из Лонвайра в Дарлайн одна дорога. В лес парень не полезет, если не идиот.

По прошествии полутора часов из южных ворот города выехали два закутанные в теплые дорожные плащи всадника на ульхасах и бодро порысили в направлении Лонвайра. Проверив их подорожные, стражники уважительно отдали честь и постарались забыть о путниках, даже не записав их имена в дорожный реестр – второй аррал! Эти двое таких неприятностей могут доставить, что никому мало не покажется.


Сидящий за столом пожилой мужчина в роскошном, шитом золотом камзоле зевнул и с неприязнью покосился на кучу документов, лежащих перед ним на столе. Как же все это надоело! Скорее бы старший сын достиг тридцатилетия и снял с него эту беранисову ношу – тогда можно будет отдохнуть и пожить в свое удовольствие. Правда, Лартин пытается этого избежать всеми силами, как когда-то сам Дарлен. Не раз пытался уговорить отца сделать наследником не его, а младшего брата – Ирлана. Пока не понял, что тот гуляка и повеса, не интересующийся ничем, кроме своей псарни и охоты. Да еще фаворитками и пирами. Оставить страну ему? Нет, король все же не враг своим подданным. Знает из истории, что бывает, когда на престол восходит человек, подобный его младшему сыну.

Вздохнув, его величество опять посмотрел на документы – работы еще часа на три как минимум. И деваться некуда, он и так оставил себе только самое важное, свалив остальное на канцлера, ректора Антрайна[14] и Мертвого Герцога, возглавляющего второй аррал. Но доверять этим троим нельзя, особенно в свете последних событий – они цепко держат Игмалион в руках, не позволяя происходить ничему, что могло бы нарушить их планы. Преследуют какие-то свои цели, и ничего с этим не поделаешь, хотя попытаться их переиграть, конечно, надо. Вот только получится ли?

Чуть заметно улыбнувшись, Дарлен снова взялся за бумаги – придворные считают своего короля недалеким человеком. Он не разочаровывал их, пусть так и думают. Так даже лучше, от него не ждут никаких сюрпризов и проворачивают свои грязные делишки, почти не скрываясь. Его величество это мало трогало – лишь бы его оставили в покое. Правда, происходящее в последнее время начало вызывать немалую тревогу – второй аррал, похоже, не справляется, вот и пришлось самому заняться делами, хотя очень не хотелось. А если еще учесть сущность руководителя этой организации, то надеяться на нее вообще нельзя. Придется приложить кое-какие усилия, чтобы бунт не оказался совершеннейшей неожиданностью. Его, похоже, не избежать – странно, что Мертвый Герцог этого не понимает. Или притворяется, что не понимает? Скорее всего, именно так. Но тогда возникает вопрос: с какой целью притворяется? Для него ведь распад Игмалиона тоже невыгоден – даже с учетом полученной два дня назад информации. Или Дарлен ошибается?

Ох, скорее бы сын уже взошел на престол, так надоело заниматься этой дрянью… Увы, до этого еще четыре года – по древним законам Игмалиона наследник не имел права короноваться до того, как ему исполнится тридцать лет. Почему предки установили такой порядок? А Беранис их знает! Но пусть Лартин не питает иллюзий, пора запрягать его в дело, а то слишком увлекся своими игрушками. Никак не поймет, что в родной каверне воевать просто не с кем, нет здесь других стран, кроме острова Керион, а до него поди еще доберись. Бредит войной, читает только мемуары полководцев древности. Остается надеяться, что это увлечение сыграет свою роль, когда понадобится подавить бунт.

– Ваше величество! – отвлек Дарлена голос камердинера. – К вам его высочество наследный принц Лартин.

– Зови, – буркнул король.

Легок на помине. Опять станет просить денег на военные забавы. А где их взять, эти деньги? Казна практически пуста, налогов удалось собрать едва половину от прошлогодних, даже на празднество по поводу дня тезоименитства пришлось занимать у ростовщиков. Не праздновать же было нельзя, народ не понял бы. Хлеба и зрелищ! Это все, чего хочет большинство людей. И приходится удовлетворять их нехитрые потребности, не то бунт начнется даже раньше, чем рассчитывает король.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел светловолосый молодой человек с серыми глазами. Он был одет просто, но добротно.

– Добрый вечер, отец! – поклонился он.

– Здравствуй, сын, – холодно кивнул король. – Хорошо, что ты зашел, я собирался звать тебя. Нам нужно поговорить.

– Да! – просиял принц. – Я тоже хотел поговорить. У меня тут возникла идея создать егерские войска из лесных следопытов…

– Речь пойдет не об этих игрушках! – прервал его король. – А о серьезных вещах! Возьми вон в той шкатулке амулет Безмолвия и активируй его.

– Амулет Безмолвия?.. – Лицо Лартина вытянулось. – Зачем?..

– Нужно, – буркнул Дарлен.

Принц о чем-то задумался, его глаза сузились, затем он достал из шкатулки амулет и нажал на камень активации. Раздался едва слышный гул, стены кабинета подернулись легкой дымкой. С этого момента подслушать, что здесь говорится, было невозможно. Даже при помощи кристалла Видения. О чем же пойдет речь, раз отец принял такие меры предосторожности?

– Садись, сын, – приказал король, и молодой человек послушно опустился в кресло. – Мы с тобой давно не говорили откровенно, пора заполнить этот пробел. Со дня твоего совершеннолетия ты занимался в основном делами, интересными лично тебе, не обращая внимания на то, что творится в стране.

– Творится?.. – изумился принц. – Но ведь все тихо…

– О да! Внешне все тихо и спокойно, но это на поверхности. Ты, наверное, удивлен – привык считать, что я совершенно не интересуюсь государственными делами. И ты прав в чем-то, эта ноша не по мне, она для меня слишком тяжела. Все об этом знают, поэтому меня не боятся – уверены, что я ни на что не годен. Только не подозревают, что у меня есть кое-какие верные люди, работающие лично на меня, а не на второй аррал. Личные вассалы.

– И что с того? У меня они тоже есть…

– Ты не дослушал, – усмехнулся Дарлен, наливая себе бокал молодого хельдского вина. – Будешь?

– Да, – кивнул Лартин.

Его величество налил еще один бокал и протянул сыну. Тот пригубил и требовательно уставился на отца.

– В последний год мне стало ясно, что Игмалион ждут трудные времена, – продолжил король. – Несколько заговоров на грани реализации. Один из самых безопасных – дорский. Несмотря на то что Мертвый Герцог считает иначе. Даже если Дор отделится, это вряд ли сыграет важную роль. Поставить заслон на Илайском перешейке – и никакое войско не прорвется. Беда в другом – в заговоре стихиальных магов. И ректор об этом заговоре не имеет понятия! Или тайно поддерживает. Я не знаю точно, потому и не стал сообщать ему ничего. И начал принимать кое-какие меры. Мне нужна твоя помощь, сын! Больше мне обратиться не к кому. Да ты и сам знаешь.

– А я что?.. – с трудом выдавил из себя принц. – Меня тоже мало кто поддерживает…

– Тут ты ошибаешься. – В глазах короля заплясали смешинки. – Тебя любит армия, а это – более чем важно. Боюсь, что вскоре тебе придется воевать по-настоящему.

– Почему же ты мне раньше ничего не говорил?! – вскочил Лартин.

– Я еще не был уверен, что придется действовать жестко, – отмахнулся Дарлен. – Теперь уверен. Да, я плохой король, знаю это, но обязан сделать все, чтобы не допустить большой крови.

– Чего хотят маги?

– Не имею ни малейшего понятия. Подозреваю, что ищут силы и власти, их не устраивают установленные твоим прадедом ограничения. Могу сообщить, что Визуальный Конклав, хотя официально и распущен, продолжает действовать в подполье. И возглавляет его не кто иной, как наш драгоценный ректор! Это еще одна причина, по которой я ему не доверяю.

– А Мертвый Герцог? – растерянно спросил принц. – И второй аррал?

– То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами, – глухо произнес король. – Если он поймет, что у нас есть хоть какие-то подозрения относительно его сущности, то наша семья будет уничтожена в течение суток. Поклянись, что будешь молчать и ни жестом, ни словом не выдашь своего знания.

– Клянусь! – помрачнел Лартин. – Говори.

– Мертвый Герцог – зорхайн! – В глазах Дарлена горел полубезумный огонек.

– Что?! – Принца затрясло. – Этого не может быть! Зорхайны – неразумная нечисть!

– Герцог ло’Верди – высший зорхайн! – твердо повторил король. – Ясно тебе? Высший, а не обычный! Многие годы он успешно притворяется человеком, не являясь таковым. Его влияние столь велико, что именно он является реальным правителем королевства. Отнюдь не я!

– Т-ты ув-верен?..

– Полностью, – горько подтвердил Дарлен. – К сожалению, достоверную информацию об этом я получил только позавчера, и теперь времени противодействовать почти не осталось. Мало того, я выяснил, что Мертвый Герцог проталкивает подобных себе на высшие должности в Игмалионе. Например, губернаторы Веклитской, Беремской и Мангайнской провинций – тоже высшие зорхайны. А сколько их на более низких ступенях, я не знаю. Но думаю, что немало. Так что доверять второму арралу нельзя. Или ты не согласен?

– Согласен… – скривился принц. – Надо же, зорхайны… Никогда бы не подумал…

– Я тоже не мог и представить такое, но информация достоверная, – развел руками король. – За нее немало преданных людей заплатили жизнью.

– И что нам теперь делать?

– Бунта не предотвратить. Я постараюсь задержать его, стравив разные клики заговорщиков между собой, но обещать ничего не могу. Теперь о том, что я хотел поручить тебе.

– Слушаю, отец. – Лартин подтянулся.

– Ты, помнится, хотел организовать большие учения? – поинтересовался Дарлен.

– Хотел, но ты был против…

– Теперь не против, даже наоборот. Но тут есть одна хитрость. Хочу, чтобы ты провел эти учения не где вздумается, а на землях герцога ло’Этайри, возле Нарита. И чтобы участвовали в них только самые надежные войска. Причину понимаешь?

– Чего же тут непонятного? – хитро усмехнулся принц. – Неподалеку Илайский перешеек, и я, в случае чего, легко перекрою его и не пропущу вражеские войска.

– Верно, – кивнул король. – И постарайся, чтобы твои войска были полностью укомплектованы и готовы к бою еще до марша к перешейку. Однако есть еще кое-что. Третью армию под командованием генерала ло’Кенси необходимо отправить к Мангайну, на южное побережье, пусть патрулируют. Позаботься об этом.

– Ты думаешь, возможно нападение островитян? – нахмурился Лартин. – С чего бы? Они уже лет тридцать нос с Кериона высунуть не решаются…

– Сейчас решатся. Их, независимо друг от друга, уговаривают на это как минимум три группы заговорщиков – все отправили послов на остров. Керионские адмиралы сделали совершенно естественный вывод, что мы ослабли, и решили этим воспользоваться.

– Но генерал ло’Кенси ненадежен! И очень опасен!

– В том-то и дело, – поднял палец король. – В том-то и дело! Когда керионцы нападут, он окажется нейтрализован – нападение врага, в такое время не побунтуешь. Откровенно предать он не осмелится, в его армии хватает честолюбивых офицеров, которые только и ждут ошибки командующего.

– Да, отец… – Принц, словно не веря, посмотрел на него. – Не ждал от тебя такой изворотливости…

– Это хорошо, когда тебя недооценивают, – недобро усмехнулся Дарлен. – Это очень полезно, сын. От тебя не ждут ничего необычного – и проигрывают! Я ненавижу корону, никогда не стремился к ней, но раз вопрос стоит о жизни нашей семьи…

– Ты прав. – В глазах Лартина загорелись гневные огоньки. – Но ты уверен, что может дойти до такого?

– И до худшего дойдет. Ознакомься.

Король толкнул по столу в сторону сына стопку бумаг. Принц некоторое время молча смотрел на него, а затем погрузился в чтение. По мере его Лартину становилось все более не по себе – о многом из прочитанного он вообще не задумывался! Помыслить не мог, что Игмалион семимильными шагами движется к катастрофе. А идиоты, расшатывающие основы страны, явно не понимают, что творят. Власти им хочется! А подумать хоть немного о том, что произойдет вследствие их действий, в голову не приходит? Видимо, нет, как не приходило и ему самому.

Донесения пугали, просто пугали. В двух провинциях ситуация на грани голода. А все почему? Для заговора потребовались деньги, вот заговорщики и обчистили своих крестьян до нитки, не оставив им ничего. Зиму беднягам не пережить, если не помочь им продовольствием. Активизировались дикие зорхайны, по многим дорогам без сильной охраны не пройдет ни один, даже большой, караван. А это означает резкое повышение цен. Студиозусы королевских университетов бузят, не понимая, что их недовольство кто-то подогревает и использует. Десятки клик аристократов тянут одеяло на себя, и каждая считает, что только она имеет право на власть, и добивается ее любыми способами.

Когда принц добрался до информации о сущности Мертвого Герцога, он поежился – да, эти донесения однозначно не лгут, слишком большой ценой они достались. Короткими, сухими строчками на нескольких страницах сообщалось о десятках погибших в попытках узнать что-либо о ло’Верди. Информация, крупинка за крупинкой, копилась годами, пока не удалось отследить превращение герцога. Чудом удалось. Агент отправил ментальное сообщение об увиденном, а затем вынужден был покончить с собой. Принял яд, полностью выжигающий мозг, чтобы не подняли и не допросили – во втором аррале имелись некроманты, хотя законом некромантия запрещена.

На фоне этого даже известие о грязных играх ректора Антрайна показалось несущественным. В общем-то зря прадед запретил Визуальный Конклав. Были бы господа маги на виду, а так затаились и копят злобу. Но что они могут сделать? Почему отец считает их заговор столь опасным? Есть же артефакты, которые легко лишат силы самого опытного магистра! Не раз при их помощи призывали к порядку слишком возомнивших о себе колдунов. Или они нашли способ противодействия? Нет, об этом в донесениях ни слова. Что совсем уж странно, заговор родился в среде стихиалов, а не визуалов. Так стихиалы всегда были недовольны своим подчиненным положением, испокон веков. Это в соседней каверне им удалось взять верх и уничтожить визуалов, в Игмалионе такого не допустят – тот же ректор. Непонятно… Придется еще раз хорошенько обдумать полученную информацию. Видимо, просто не хватает данных, не все он знает.

– Прочел? – поинтересовался король, когда сын отложил последнюю страницу.

– Да, – ответил принц.

– Тяжесть ситуации ясна?

– Более чем. Только вот маги… Почему ты считаешь их заговор наиболее опасным?

– А ты сам подумай хорошенько, – укоризненно посмотрел на него Дарлен. – Чем чревата магическая война? Как считаешь?

– Бр-р-р… – поежился Лартин. – Так вот что ты имел в виду…

– Это только малая часть. Но пока куда опаснее бунт наших родных аристократов и скорое нападение островитян.

– А если стихиалы начнут бузить как раз в разгар событий? Что тогда?

– Ничего веселого, – скривился король. – Очень надеюсь, что этого не произойдет. Но предусмотреть стоит даже такой исход дела. Я подумаю, что мы сможем им противопоставить.

– Знаешь, отец… – Принц покачал головой. – Я все же посоветовал бы сообщить о стихиалах ректору. Ему это совсем не понравится, а мы избавимся хотя бы от одного источника головной боли.

– Возможно, ты и прав. Подожду еще кое-какую информацию, а затем приму решение. Тебе, повторяю, необходимо как можно быстрее выдвигаться на место учений. Я хочу, чтобы Илайский перешеек был перекрыт верными войсками в любом случае! Если его захватит кто-нибудь другой, то страна окажется рассеченной на две части – чем это чревато, ты понимаешь не хуже меня.

– Хорошо, отец. Тогда я пойду, лягу пораньше, чтобы встать с рассветом и сразу заняться подготовкой. К сожалению, войска смогут отправиться только через полторы-две декады. Сам знаешь, сколько всего нужно, чтобы сдвинуть с места такую массу людей…

– Знаю, – кивнул король. – Что ж, сын, иди. Я тебе сегодня многое сказал, надеюсь, ты теперь понимаешь больше. Хочу, чтобы ты не питал иллюзий – нам предстоит очень нелегкое время. Выживем или нет – не имею понятия. Все, что зависит от меня, сделаю. И…

– Что? – насторожился принц.

– Возьми с собой Телию, – попросил Дарлен.

– Зачем?! – изумился Лартин. – Что ей делать в полевом лагере?!

– Не хочу, чтобы девочка оставалась в столице. Слишком опасно.

Принц недовольно скривился. Младшая сестра до смерти надоела ему своими истериками и скандалами, она умела допечь любого. Да еще и помешалась на театре, в последние два года не давая отцу и братьям покоя требованиями позволить ей стать актрисой. Как ни объясняли ей, что не пристало принцессе крови заниматься лицедейством, продолжала стоять на своем.

– Я все понимаю… – вздохнул король. – Но пойми и ты. Случись что, ее в живых не оставят. А если и оставят, то насильно заставят выйти замуж за какого-нибудь подонка, чтобы придать его притязаниям на корону видимость законности. Хочет быть актрисой? Так пусть сама и создает себе передвижной театр! Но при тебе. Там, где ты сможешь за ней присмотреть, особенно во время выступлений.

– Хорошо, отец, – согласился принц. – Хотя Телия мне еще устроит…

– Устроит, – рассмеялся Дарлен. – Неугомонная девчонка! Вся в мать.

И сразу помрачнел, вспомнив, как умерла любимая жена пять лет назад во время эпидемии оспы. Скорее всего, наведенной кем-то из магов – слишком быстро началась и закончилась, но при этом вымерла четверть населения столицы. За каких-то десять дней! Визуалы Антрайна справились, но ох как тяжело им это далось.

Вскоре принц откланялся и вернулся в свои покои, собираясь сразу лечь спать. Однако его расчеты не оправдались – заснул он не скоро. Слишком неожиданные вещи рассказал отец. Мысли не давали его высочеству покоя почти до самого утра, он долго ворочался на кровати и только перед рассветом забылся тяжелым, наполненным кошмарами сном.

## Глава 3

Насвистывая незамысловатую мелодию, Кенрик бодро шагал по каменной дороге. Она явно создавалась при помощи магии, уж больно ровная и гладкая. Юноша с любопытством смотрел по сторонам, но ничего интересного не видел – с одной стороны внизу под обрывом волновалось море, а с другой – стеной стоял лес. Правда, это сейчас ему наскучили накатывающие на берег свинцовые волны, а поначалу он как завороженный смотрел на них добрые три часа. В родной каверне морей не было, самым большим водоемом было озеро Ираон, до которого Кенрик в своих странствиях не добрался. Зато Игмалион, наоборот, был со всех сторон окружен морями, являя собой относительно узкую, прихотливо извивающуюся полосу суши. Впрочем, не везде узкую – в некоторых местах ее ширина превышала две тысячи миль.

Кенрик решил не дожидаться каравана и двинулся в путь на следующее утро после прибытия с острова Хорн, ему слишком не терпелось добраться до столицы и узнать, действительно ли там есть Академия Визуальной Магии или это просто слухи. Если слухи, то придется подумать о поступлении в университет. В какой советовал поступать господин допросчик? В Онгерский, кажется. Можно будет последовать совету, все равно в Игмалионе его ничего не держит. Нужно заново строить свою жизнь, на новом месте, а это не так-то просто.

В Лонвайре, куда пришел паром, Кенрик ничего интересного не обнаружил – небольшой торговый поселок, и только. Несколько трактиров, частные дома и бесчисленные склады. В одном из трактиров Кенрик и остановился на ночь. Он довольно долго сидел в общем зале, прежде чем уйти спать – надо было узнать хоть что-то о стране, куда привела его судьба. Да и о дороге стоило порасспросить знающих людей. Однако все, что услышал юноша, походило на глупые сказки. Мол, караван выйдет только через двое суток, так как нужно нанять охрану – в Ойнерской пуще водятся зорхайны. Что за зорхайны – никто толком не объяснял. Нечисть. Какая нечисть? Чем опасна? Бурчат в ответ, что безопасно ходить можно только с большим караваном, не то мало ли…

В конце концов Кенрик плюнул с досады и перестал расспрашивать, решив отправиться в путь с утра – ждать еще два дня он не собирался, тем более что цены в трактире оказались, по его меркам, дикими. Двадцать серебрушек, которые в Игмалионе называли далерами, за ночь и ужин! Это где же такое видано?! Слишком большая роскошь для Кенрика, с его несчастными семнадцатью золотыми в кошельке. В Тории в любом трактире то же самое можно было получить за пять медяков!

Поутру юноша зашел в небольшой поселковый храм Троих и помолился каждому из богов, прося об удаче. И Альтери, повелителю Жизни, и Найтери, повелителю Света, и даже Хальтери, повелителю Мрака. Чем немало удивил местного священнослужителя – обычно люди молились кому-то одному, избирая его своим покровителем. Однако старик, ничего не сказав, благословил Кенрика. После того, как получил пять серебрушек, естественно, что ничуть не удивило юношу, – божьим слугам тоже кушать хочется.

Вспомнив случившееся у выхода на тракт, Кенрик нахмурился. Странное здесь что-то творится. Он подошел к воротам вскоре после их открытия, солнце взошло совсем недавно. Пожилой седоусый стражник в начищенной до блеска бронзовой кирасе проверил подорожную путника, особое внимание уделив разрешению на проживание в королевстве. Затем похмыкал, задумчиво потеребил усы и негромко сказал:

– Не ходили бы вы в одиночку, эллари[15]. Подождите лучше караван.

– Почему? – с подозрением поинтересовался Кенрик, надеясь, что ему хотя бы сейчас расскажут, что здесь происходит. – Дорога небезопасна?..

– Да в общем-то безопасна, но… – скривился воин. – Все может быть. Лучше не рисковать.

– А если конкретно?

– Да говорят, что стаю зорхайнов видали милях в двухстах отсюда…

– Они кого-то убили? – прищурился юноша. – И кто говорит?

– Вроде нет… – неуверенно ответил стражник. – А говорят… разные люди.

– Да что такое эти ваши зорхайны? – продолжал наседать Кенрик. – Чем они так опасны?

– Кто ж их знает-то?.. – неуверенно пожал плечами седоусый. – Нечисть – она нечисть и есть. Слыхал, что летать умеет да людям глотки рвет, как только завидит. А так оно или нет – не знаю. Сам ни разу не видал.

Нет, ну надо же? Какое вопиющее невежество! Не бывает никакой нечисти! Просто не бывает! Это выдумки малообразованных людей, ничего больше. Юноше очень хотелось высказать все, что он думает по этому поводу, но оскорблять игмалионского стражника он не решился – стражники не отличались терпимостью ни в одной стране. Может и огреть чем-нибудь, а то и арестовать. Но интересно, зачем уговаривать человека ждать караван, основываясь лишь на глупых слухах? И при этом толком не объяснить, какая именно опасность может угрожать путнику на дороге! Видимо, седоусому просто выгодно направлять людей в караван. Вполне возможно, что хозяева каравана делятся со стражей доходом, получаемым от путников.

Пока Кенрик препирался со стражником, к воротам подъехал человек в добротном кожаном плаще с меховой оторочкой. На плаще был вышит какой-то символ. Седоусый тут же подтянулся и бросил юноше:

– Прошу немного подождать, эллари. Я обязан прежде выпустить господина герольда.

Герольда? Кенрик с любопытством уставился на невозмутимого парня, восседающего на… На чем?! Юноша даже головой тряхнул от недоумения. Герольд ехал не на тирсе или ульхасе, а на каком-то подобии огромного кота ростом почти с человека. У животного был очень длинный мускулистый хвост, свернутый в спираль на спине, мощные лапы с устрашающими когтями, впечатляющие зубы и густой мех пятнистого окраса. Заметив любопытство Кенрика, «кот» насмешливо оскалился в его сторону и басовито мяукнул. Впрочем, мяуканьем этот жуткий звук можно было назвать с очень большой натяжкой.

Что-то сказав стражнику, герольд легонько хлопнул животное ладонью по затылку, и «кот» одним прыжком сорвался с места, мгновенно набрал скорость и исчез за поворотом. Кенрик и глазом моргнуть не успел, как на месте животного остались лишь клубы пыли, медленно оседающие на дорогу.

– Вы все же хотите идти один, эллари? – вернул юношу к реальности голос стражника.

– Да! – решительно отрезал он.

– Зря. В Ойнерской пуще еще и прайды карайнов водятся.

– Это что?

– Звери такие, – пояснил седоусый, зачем-то кивнув в сторону дороги, где еще не успела осесть пыль. – Они очень опасны, когда дикие. Охотно закусят человечинкой. На них меньше чем два десятка охотников не ходят…

– Я что, охотиться собрался? – изумился юноша. – Я просто хочу побыстрее добраться до Дарлайна!

– Ну, как хотите, – вздохнул стражник. – Ваша воля. Я предупредил. Распишитесь в дорожном реестре, вон там, в сторожке.

Обрадованный Кенрик быстро расписался и вскоре был выпущен за ворота.

– Не сходите с дороги, эллари, – посоветовал ему в спину стражник. – Да и ночевать лучше в придорожных трактирах, их хватает.

– Благодарю! – бросил через плечо Кенрик.

Он радостно улыбнулся, поплотнее закутался в плащ и, не оглядываясь, двинулся в путь. Идти предстояло больше трех дней, а учитывая необходимость время от времени отдыхать – и все пять. Как ни жаль, на ночь действительно придется останавливаться в трактирах – зима, будь она неладна. Пусть мороз и небольшой, но замерзнуть можно легко. Да еще и снега нет. Хотя это, наверное, к лучшему. Представив, что ему пришлось бы продираться через сугробы, юноша поежился.

Свежий морозный воздух бодрил, одежда была теплой, и Кенрик радовался жизни, с интересом глядя по сторонам. Вот и начался новый этап жизни. Что ждет его впереди? Юноша не знал, но надеялся на лучшее. Ведь даже если в Игмалионе и нет Визуальной Академии, то у него будет возможность поступить в университет, что в родной каверне было практически невозможно. А это шанс, и неплохой. Люди с университетским образованием ценились даже в Торийском царстве и занимали немалые посты на государственной службе.

Кенрик шел до самого полудня, ничуть не устав. За все это время он почти никого не встретил – только однажды мимо проехали три всадника на ульхасах, да еще один обогнал юношу вскоре после того, как он покинул Лонвайр. Видимо, здесь и в самом деле мало кто решается путешествовать в одиночку. Удивительно, ведь Игмалион населен куда плотнее, чем та же Тория. На задворках сознания мелькнула мысль, что это неспроста, и слухи, возможно, в чем-то правдивы, но Кенрик решительно ее отбросил.

Желудок напомнил о себе, и юноша уселся на камень на обочине, раскрыв свой дорожный мешок. Припасов, захваченных еще из Тории, должно было хватить дней на десять. И хорошо, ведь если бы пришлось закупать еду в Лонвайре, то это обошлось бы раза в три-четыре дороже. Интересно, в Дарлайне такие же высокие цены? Скорее всего, нет, это лонвайрские трактирщики пользуются тем, что приобрести провизию путникам больше негде. К тому же там все привозное, вокруг ни ферм, ни даже рыбацких деревень нет. Кенрик отрезал ломоть вяленого мяса и с удовольствием сжевал его с двумя сухарями, запивая водой из фляги.

Он немного посидел, глядя на бьющиеся о берег свинцовые волны, затем со вздохом встал, забросил мешок за спину и снова двинулся в путь. Хотелось бы к ночи дойти до трактира. Нет, конечно, можно переночевать и на обочине или, разведя костер, на какой-нибудь поляне – в прошлом не раз приходилось коротать ночь таким образом. Но не хотелось, холодновато все же. Беранис с деньгами, за ночлег на сеновале много не возьмут, а еда своя есть.

Миля за милей незаметно ложились под ноги, Кенрик шел, что-то насвистывая себе под нос, и фантазировал о будущем. Что только не приходило в голову! Вот он – могучий маг, способный движением пальцем вызвать или утихомирить ураган. Вот он – известный ученый, разгадывающий загадки мироздания. А особенно – главную загадку их мира, загадку каверн. Ведь когда-то, если верить древним легендам, мир был един, не разделен неизвестно чем на области, которые со временем и назвали кавернами.

Кенрик однажды добрался до границы родной каверны и своими глазами видел за ней лес и горы. Однако пройти дальше не смог, уперся в невидимую стену. И никто не мог, хотя самые сильные маги предпринимали множество попыток, ни одна из которых не увенчалась успехом. Способ проникнуть из каверны в каверну имелся один – созданные древними порталы, которые изредка удавалось активировать. Кем были эти древние? Опять же, никто не знал. Не все активированные порталы вели в населенные местности, из пяти торийских только два – в Игмалион и некий Ринстер. Но в последнем пришельцев встречали стрелами, местные не желали ни с кем контактировать. Остальные три портала вели на безлюдный скалистый островок, в густую чащу и в пустыню. Герцог, на чьей территории располагался выходивший в чащу портал, долго пытался хоть как-то освоить ее, но поселенцы очень быстро становились добычей огромных хищных ящеров. После нескольких неудачных попыток он отступился, отдав портал на откуп магам, заплатившим за это немало золота. Те занимались непонятными экспериментами, ничего не сообщая о них живущим неподалеку людям. Да те и сами не стремились лезть в дела «колдунов», слишком их боялись.

Солнце все больше клонилось к западу, и Кенрик понемногу начал беспокоиться. Где же трактир? Ему давно пора показаться! Идти в темноте не хотелось. Что же делать – устраиваться на ночлег? Это ведь сколько времени уйдет, чтобы хвороста на всю ночь набрать. А без костра к утру он просто замерзнет. Юноша ускорил шаг, надеясь вскоре увидеть огни трактира.

Внезапно какой-то звук привлек внимание Кенрика, и он остановился. Очень знакомый звук. Где-то в чаще, на грани слышимости безнадежно, отчаянно плакал маленький ребенок! Уж детский-то плач юноша, нянчивший младших братьев и сестер, ни с чем не мог спутать. Ребенок заблудился? Но где его родители? Неужели кто-то бросил малыша в лесу? Наверное, многие назвали бы Кенрика сумасшедшим, но оставить в лесу плачущего ребенка он не мог и, забыв обо всем, рванул влево от дороги, быстро углубляясь в чащу.

Стволы огромных деревьев мелькали мимо, пару раз юноше даже пришлось перелезать через бурелом. Он петлял, спотыкался, падал, вставал и снова бежал, думая только о том, как побыстрее добраться до несчастного малыша, и не запоминал дорогу – не до того было. Плач постепенно становился громче, однако прошло еще минут двадцать, прежде чем Кенрик выскочил на большую поляну. Младенческое «уа-уа» явно раздавалось отсюда. Но где же младенец?..

Юноша растерянно обвел глазами поляну, но никого на ней не обнаружил. Только у самой кромки леса на траве виднелась какая-то темная масса. Подойдя поближе, он увидел довольно большое мертвое животное, явно из породы кошачьих. Сперва ему показалось, что оно похоже на «кота», на котором ехал герольд, но, присмотревшись, Кенрик увидел различия. Во-первых, оно было совсем черное, а не пятнистое, и шерсть намного гуще. Во-вторых, значительно превосходило того «кота» размерами, лапы были длиннее и толще, морда другой формы, хвост раздвоен, и обе его половинки венчались когтями. Зубы внушали уважение, когти тоже были немаленькие – та еще зверюга, не дайте Трое встретиться с ней на узкой дорожке. И убил ее не менее страшный хищник – об этом ясно говорило разорванное горло.

В этот момент снова раздался младенческий плач. И звук шел прямо из-под мертвого животного! Кенрик ошалело отступил на шаг и помотал головой, однако ничего не изменилось. Это что же получается? Зверюга напала на какого-то человека с ребенком, сожрала его, но ее саму тоже кто-то убил, когда она собралась закусить младенцем? Никакого иного вывода он не мог сделать. Некоторое время Кенрик собирался с духом, затем решительно подошел к зверю, обойдя лужу крови, натекшую из разорванного горла. Присел рядом и сунул руку под тушу. В то же мгновение плач стих, и кто-то пребольно укусил юношу за палец. Он вскрикнул и выдернул руку, на которой, вцепившись зубами, повис черный меховой комочек. Он был совсем маленьким, держался недолго и, сорвавшись, упал на траву. На поляне снова послышался плач.

Не сразу до Кенрика дошло, что звук издает этот самый меховой комочек, елозя растопыренными лапками с крохотными коготками и поднимая мордашку с широко распахнутыми, часто моргающими желтыми глазками. Надо же, совсем как человеческий младенец…

«Котенок», не прекращая хныкать, пополз в сторону Кенрика. Тот зачарованно смотрел на него, не двигаясь с места. Звереныш уткнулся в ногу человека и довольно заурчал, что растрогало юношу, несмотря на боль в укушенном пальце.

– Ну и что мне с тобой делать, чудо? – негромко спросил он, присев на корточки, и потрепал «котенка» по загривку.

– Мр-р-ря-а-а, – отозвался тот, всем своим видом выражая радость.

«Котенок» нежился под рукой Кенрика, даже пару раз лизнул ему пальцы. К нему было приятно прикасаться – нежная шелковистая шерстка вызывала желание гладить ее, не переставая.

– Интересно, что ты за зверь?.. – Юноша растерянно посмотрел на мертвую «кошку». – Это, наверное, твоя мама?

– Мр-р-р… – мурлыкнул «котенок».

Особенно смущали Кенрика два хвоста. Ну зачем, скажите на милость, кошке два хвоста?! Да еще таких длинных, мускулистых, с когтями на кончиках. Впрочем, таковыми они были только у взрослых животных – у «котенка» оба хвостика напоминали толстые, подрагивающие, покрытые черной шерсткой колбаски.

Звереныш, самозабвенно урча и прикрыв глаза, продолжал вылизывать юноше пальцы. Вздохнув, тот понял, что не сможет бросить доверившееся ему существо, особенно такое маленькое, хотя совершенно не представлял, что делать с ним в городе. Может, там есть зверинец, в который можно отдать «котенка»? Это ведь сейчас он маленький, а подрастет – не прокормишь, вон его мамаша какая, ей и целой антилопы не хватит, чтобы пообедать.

Кенрик сунул «котенка» за пазуху, где тот немного пошебуршился и вскоре затих. И только тогда юноша осознал, что сделал то, от чего его предостерегали, – зашел в лес. Однако никакой опасности не было, никто на него не нападал, и он пожал плечами.

Паренек понятия не имел, что в его ситуации сработал старый принцип «дуракам везет» и он чудом остался в живых. Ведь если бы он имел какое-либо отношение к смерти самки карайна, то укус «котенка» оказался бы смертельным. Каким образом даже новорожденные «котята» определяли виновника гибели родителей и выделяли мгновенно убивающий яд, никто не знал, но так случалось всегда. Обычных хищников в лесу тоже хватало, но они не рисковали приблизиться – запах двухвостого карайна вызывал у них панический ужас. А другие карайны никогда не тронули бы малыша или кормящую самку, ее убила стая недавно инициированных зорхайнов, еще ничего не соображающих, сходящих с ума от жажды крови. Их сейчас преследовал самец и примкнувшие к нему три соседа по прайду – жить этим зорхайнам осталось совсем недолго.

Ученые звероводы и держатели питомников королевства полагали, что эти звери разумны, ведь они мстили убийцам даже по прошествии многих лет, порой преследовали охотников в городах. Находили свою жертву, убивали и исчезали, как призраки. Мало кто рисковал охотиться на карайнов, несмотря на огромную ценность незапечатленных котят – за них платили золотом по весу. Нужно было убить и отца и мать, чтобы добыть «котенка», это обычно стоило два десятка человеческих жизней, затем осторожно доставить его в город и там отдать в руки кому-нибудь, не имеющему отношения к смерти родителей. Только такой карайн имел шанс быть запечатленным. Но и это не всегда срабатывало, поэтому двухвостые в личном пользовании были чрезвычайно редки – десятка три на всю страну. Однохвостые выращивались в питомниках, но их общее число не превышало пяти с половиной сотен – карайны плохо размножались в неволе.

Надо было выбираться обратно на дорогу, и Кенрик нерешительно огляделся, пытаясь вспомнить, откуда выбежал на поляну. Но не сумел – лес что слева, что справа выглядел совершенно одинаково. И что теперь делать? Юноша в растерянности потоптался на месте, понимая, что оставаться здесь нельзя – соседство с мертвой «кошкой» ни к чему хорошему не приведет, обязательно найдутся охотники до падали. К тому же быстро сгущались сумерки – еще полчаса, и стемнеет совсем. Вывод из этого следовал только один: нужно искать место для ночлега, разводить костер и укладываться спать, а поутру двигаться дальше. Хотелось надеяться, что огонь отпугнет зверей.

Решив двигаться на север, Кенрик осмотрел несколько ближайших деревьев, нашел, где на них растет мох, и направился в ту сторону. Повезло, что вокруг был не бурелом, а обычный, хоть и очень старый, лес. Поэтому юноша бодро продвигался вперед и примерно через полчаса нашел то, что искал – небольшую уютную полянку, поросшую густой травой. Он быстро насобирал хвороста и при помощи огнива разжег костер – не в первый раз, еще в родной каверне ему часто доводилось ночевать в лесу.

Котенок тихо посапывал за пазухой, и Кенрик решил не беспокоить малыша. Только задумался о том, чем его кормить. Бедняга ведь еще молочный, судя по всему. А откуда в лесу взять молоко? Наверное, придется кормить животное пережеванным хлебом. Насколько юноше было известно, именно так выхаживали младенцев в бедных крестьянских семьях, если у матери не было молока. Но это человеческих младенцев…

– Ну что, парень, как тебя назовем-то? – Кенрик достал из-за пазухи звереныша и осмотрел его. Все верно, не ошибся – явно мужского пола.

Тот на мгновение приоткрыл глаза и жалобно мяукнул. Мол, отстань, не видишь – сплю. Хочешь называть – называй, только не буди. Кенрик рассмеялся и почесал его под шейкой. «Котенок» тут же довольно заурчал и потерся мордочкой о ладонь. В детстве юноша хотел завести кота, но отец кошек на дух не переносил, не позволил. Теперь вот завел, сам того не желая, – и «котик» явно вырастет немаленький. Знать бы еще, что с ним делать…

– Не Мурзиком же тебя называть, чудо… – растерянно проворчал Кенрик. – Впрочем, раз ты черненький, будешь Чернышом.

Новопоименованный Черныш заурчал громче, свернулся в клубочек на руках юноши и удовлетворенно засопел. Кенрик снова рассмеялся и упрятал меховой комочек за пазуху – пусть себе спит. До завтра есть время подумать, чем его кормить. А пока надо самому перекусить. Он подбросил еще дров в костер, сходил за водой к протекавшему неподалеку ручью, и быстро сварил дорожную похлебку. С удовольствием поев, юноша достал из мешка спальное одеяло, завернулся в него и со спокойной совестью уснул. Страха он почему-то не испытывал ни малейшего.


К полудню граф с секретарем добрались до первого придорожного трактира и, после недолгого обсуждения, решили дожидаться Валльхайма в нем. Ронгедормец однозначно не минует этот трактир – последний теплый ночлег на пути из Лонвайра в Дарлайн. Так зачем трястись еще двое суток на холоде? Лучше подождать в тепле, где и мягкая постель есть, и горячие обеды.

Они отслеживали путь чужака по зачарованной в Антрайне подробной карте Ойнерского полуострова – поставленная на ронгедормца магическая метка виднелась на ней небольшим огоньком, точно указывающим, где в данный момент находится объект. Человек, не владеющий визуальной магией, не мог снять ее самостоятельно, а значит, найти его никаких проблем не составляло. Особенно если в твоем распоряжении вся мощь второго аррала.

Вот ло’Тарди и не беспокоился, оставив наблюдение Ниру, а сам занялся своими делами. Юноша вздохнул про себя, но деваться было некуда. Он уселся за угловой столик в трапезной трактира, приказал подать обед, с удовольствием поел и достал из котомки книгу. Изредка баронет бросал взгляд на карту, отмечая, что Валльхайм идет по дороге, и возвращался к чтению.

Подсесть к нему никто не решался, хотя трапезная и была переполнена – слух о том, что этот молодой человек из варла, уже пошел. Нир сам прокололся, расстелив карту прямо на столе – таких не имел никто, кроме оперативников второго аррала, хотя многие купцы руку бы дали на отсечение, чтобы заполучить хотя бы приблизительную ее копию. Однако это было попросту невозможно, магические карты на сторону не продавали, за это можно было и головы лишиться. Мертвый Герцог никому не прощал предательства.

К вечеру это занятие дико наскучило Ниру, он то и дело зевал и бросал вокруг осторожные взгляды, отслеживая интересных людей. Увы, таковых в трактире почти не нашлось, разве что служитель Троих, который, даже обедая, не снял скрывающего лицо капюшона. Любопытно, что он прячет? Но, в конце концов, это юноши не касалось, и он снова посмотрел на карту. И едва не подпрыгнул от неожиданности – Валльхайм сошел с дороги и углублялся в чащу! Нир протер глаза, не в силах поверить, однако ничего не изменилось. Огонек продолжал двигаться на запад.

Забыв обо всем, юноша подхватил карту, сорвался с места и ринулся вверх по лестнице. Даже книгу свою оставил на столе. Граф обнаружился в их комнате – негромко похрапывая, он спал на одной из кроватей. Так вот в чем заключались его неотложные дела!..

– Ваша светлость! – Нир потряс его за плечо. – Вставайте!

– Ну чего тебе еще?.. – недовольно пробурчал ло’Тарди, приоткрыв один глаз.

– Валльхайм ушел в лес!

– Что?! – Граф сразу проснулся. – Издеваешься?!

– Нет, – злорадно усмехнулся юноша: ему редко удавалось как следует досадить патрону, и это был как раз такой случай. – Сами смотрите.

Он протянул ло’Тарди карту. Тот ухватился за нее и ошалело уставился на движущийся на запад огонек. Некоторое время он молчал, а затем разразился такой тирадой, что Нир пожалел об отсутствии блокнота – давно не слышал столь виртуозной ругани.

– Мы попали, – констатировал граф через некоторое время, несколько успокоившись. – Прикажи седлать наших ульхасов. Выдвигаемся немедленно!

– Зачем? – удивился юноша. – Темнеет уже…

– И что с того? – Граф скривился. – Нам могут инкриминировать небрежение долгом. Это ты понимаешь?..

Небрежение долгом?! Во втором аррале это определение означало смертную казнь для виновных. Их устраняли негласно и тихо, без суда и следствия. Иногда таким образом убирали неугодных подчиненных. А поскольку данной операцией руководит личный враг ло’Тарди, то такой исход вполне вероятен. Ведь после обеда они не отправились дальше, а остались в трактире. Если бы Валльхайм спокойно шел по дороге и пришел сюда, то это никого не заинтересовало бы. А поскольку этого не произошло…

– Вы правы, надо немедленно ехать, – подобрался Нир. – И что этому идиоту понадобилось в лесу?..

– Это уже неважно, – отмахнулся граф. – Скорее всего, хочет уйти от наблюдения. Только не знает, что такое Ойнерская пуща. Иначе бы ни за что туда не сунулся. Самоубийца…

Юноша поежился. Из того, что он знал об Ойнерской, или, как ее еще часто называли, Черной пуще, следовало, что Кенрик Валльхайм действительно самоубийца, – в ней не выживал никто. Только отлично экипированные отряды охотников на карайнов числом не менее полусотни изредка выбирались оттуда – и далеко не в полном составе, особенно если ходили за двухвостым «котенком». В этом случае потери обычно составляли от двадцати до сорока человек. Правда, если выжившие приносили то, за чем шли, то до конца жизни могли жить безбедно. Поэтому и записывались отчаянные сорвиголовы в охотничьи отряды, несмотря на огромный риск, – иного способа быстро разбогатеть в Игмалионе не было. Богатым становился один из десяти, остальные гибли. Ведь не только карайны водились в Ойнерской пуще, много было и других хищников – одни стаи лергу[16] чего стоят. Или черных волков. Или пестрых шакалов – мелкие твари, но в стае порой до трехсот голов бывает. И это не говоря уже о зорхайнах, которые в последнее время что-то уж слишком расплодились. Даже до Страйна иногда добирались, через весь перешеек.

Они быстро собрались, расплатились с трактирщиком и выскочили наружу, куда трактирные слуги уже привели оседланных ульхасов. Животные упирались и возмущенно ревели, не желая покидать теплое стойло. К сожалению, была зима, и пришлось ехать на этих медлительных упрямцах, а не на тирсах, которые совершенно не выносят мороза. О карайнах же вообще можно было только мечтать, ни у графа, ни тем более у его секретаря не было столько денег, чтобы купить «котенка» в питомнике. Пять сотен золотых за одну попытку запечатления – это же с ума сойти! И никто не дает гарантии, что попытка увенчается успехом. Младший принц, по слухам, раз двадцать пытался – бесполезно, ни один юный карайн так его и не выбрал. Зато старший имел не простого карайна, а двухвостого – выкупил у охотников. И «котенок» принял его, что было несомненным чудом.

Убеждать ульхасов сдвинуться с места пришлось при помощи плети. Не выдержав боли, те в конце концов вышли за ворота и неохотно потрусили по тракту на юг, обиженно взревывая и поднимая к небу мохнатые морды. Нир порадовался про себя, что их шеи недостаточно гибки, чтобы животные могли дотянуться зубами до всадников – бывали случаи, когда эти на первый взгляд безобидные твари калечили людей, принуждающих их работать.

Отъехав от трактира на несколько миль, ло’Тарди остановил ульхаса и достал амулет связи, настроенный на старшего следователя Хеннора. Немного помедлив, он активировал его.

– Слушаю вас, ло’Тарди, – ответил минуты через три хрипловатый голос. – Что-то случилось?

– Да, – ответил граф. – Валльхайм сошел с дороги. Сейчас он в лесу мили за три от побережья.

– Та-а-а-ак… – протянул Хеннор. – Не уследили, значит?

– Моей вины в этом нет! – отрезал ло’Тарди. – За день добраться от Дарлайна до южного побережья можно только на карайне. У меня карайна нет.

– Вы правы, – после недолгого молчания неохотно признал старший следователь. – Нужно было отправить вместе с ним агента из Лонвайра… Впрочем, теперь поздно сожалеть. Он еще жив?

– Пока жив, метка говорит об этом ясно, – буркнул граф. – И жив уже два часа, если не больше!

– Вот, значит, как… Похоже, имеет некую защиту. Одиночка без защиты и получаса в пуще не проживет.

– Вот именно! Куда ваши маги смотрели?!

– Это я выясню, – зловеще пообещал Хеннор. – И кое-кто мне за все это ответит…

– Ваши проблемы. – Ло’Тарди позволил себе намек на улыбку, испытывая неимоверное облегчение: его в провале операции не обвиняют. – Что прикажете?

– Что?.. – задумчиво переспросил старший следователь. – А вот что… Объявляю код «Зеро»! И передаю вам белый жезл на действия в Дарлайне, Страйне и окрестностях.

– Код «Зеро»?! – Граф едва не начал заикаться. – Белый жезл?! Вы?! Мне?!

– Да, я. Вам. Сейчас не до наших счетов. Дело, похоже, куда серьезнее, чем изначально казалось. Если прошляпим гонца, обоим головы снимут.

– Ясно. Но каковы границы моих полномочий? И что я вообще должен сделать?

– Организовать полномасштабную облаву! – отрезал Хеннор. – Я не исключаю, что Валльхайм выживет. Перекройте границы пущи так, чтобы мышь оттуда не выскользнула незамеченной. И если он останется в живых, то приказываю взять его. Ронгедормец вполне может оказаться сильным магом, никто другой в лесу и получаса не продержится. Организуйте за ним магическое наблюдение – в городе есть хорошие визуалы, справятся.

– А вдруг он избавится от метки? – поинтересовался ло’Тарди.

– Ради того и приказываю организовать наблюдение силами визуалов. – В голосе старшего следователя появилась насмешка. – Возвращайтесь в трактир, вскоре за вами прибудут люди на карайнах, мы не имеем права терять ни минуты. И… вот еще что…

– Что?

– Если не сможете поймать Валльхайма, уничтожьте его. Любой ценой!

– Как прикажете… – Граф удивленно покачал головой, тревога его старого врага выглядела попросту паникой, он не ожидал такого от всегда выдержанного и спокойного Хеннора.

Старший следователь отключился. А ло’Тарди с Ниром долго смотрели друг на друга в молчании, отчетливо понимая – отдыхать им теперь придется не скоро. Совершенно банальное дело превращалось в что-то такое, от чего становилось страшно. И чем это все закончится, могли предсказать разве что Трое.

## Глава 4

Несмотря на костер и теплое одеяло, к утру Кенрик основательно продрог, поэтому, проснувшись, первым делом бросился за водой, чтобы сварить себе отвар из ягод рони[17] – без горячего питья толком не согреешься. О котенке он совершенно позабыл и вспомнил, только когда тот проснулся и требовательно замяукал, явно просясь наружу. Не желая, чтобы звереныш испачкал одежду, юноша достал его, опустил на землю и оказался прав: «котенок» тут же окропил сухую возле костра траву. Затем тщательно вылизался и снова попросился на руки.

– Чем бы тебя накормить, Черныш? – почесал в затылке Кенрик. – Для мяса ты еще мал, по-моему. Хотя…

Надо будет попробовать пережевать вяленое мясо и дать «котенку» – может, и съест. Или хлеб. Он поднял малыша на руки, почесал ему шейку и, услышав довольное урчание, нагнулся, чтобы подобрать котелок. А выпрямившись, встретился взглядом с желтыми глазами. Не сразу до юноши дошло, что он видит взрослого кота, возможно, родственника подобранного «котенка». Немаленького такого кота – ростом в холке тот был на голову выше Кенрика – с мощными лапами, огромной пастью и жуткими зубами.

– Ой… – только и смог выдавить юноша.

Однако кот не бросился на него, он стоял и смотрел на «котенка». Тот встревоженно мяукнул, вздыбил шерстку на загривке и яростно зашипел. Взрослый зверь насмешливо оскалил зубы и пошевелил усами, словно говоря: «Только поглядите, какие мы грозные…»

– Это т-т-вой?.. – пролепетал Кенрик. – В-в-от…

Дрожащими руками он опустил «котенка» на промерзшую траву и легонько подтолкнул вперед. Однако тот не пожелал идти к родителю и снова зашипел, укрывшись за ногой юноши. Взрослого зверя это явно удивило – он уселся и растерянно посмотрел сперва на Кенрика, затем на «котенка». И так несколько раз. Его морда была воплощением недоумения. По прошествии нескольких минут кот с досадой басовито мяукнул и шумно почесал себя задней лапой за ухом. Затем встал, подошел к замершему юноше и тщательно обнюхал со всех сторон его, а затем распушившегося малыша.

Кенрик все еще пребывал в ступоре, однако сообразил, что есть или рвать в клочья прямо сейчас его не собираются. Он несколько приободрился, немало удивившись – хищники не ведут себя таким образом! Они или нападают, или не показываются человеку на глаза. А этот должен был напасть, ведь «котенок», судя по всему, принадлежит ему. Вполне возможно, что перед ним «супруг» погибшей кошки.

Кот внезапно приблизился и уставился своими желтыми зрачками юноше прямо в глаза. И тот как будто провалился в темный омут, перестал видеть мир вокруг, тот словно исчез. Одновременно у него возникли странные ощущения – но это были не его чувства! С чего бы Кенрику испытывать досаду из-за того, что пока он преследовал убийц, дитя ухитрилось найти себе брата крови? Он же не преследовал никаких убийц! И что такое «брат крови», не имел ни малейшего понятия. Не сразу до юноши дошло, что это чувства и мысли кота. Но если так, то как он их воспринимает?! Что здесь вообще происходит?!

«Смешной… – прозвучало в голове. – Не бойся, не трону, ты теперь ему брат…»

Впрочем, не прозвучало, словами это назвать было нельзя, скорее – образами, которые трансформировались в сознании Кенрика в привычную словесную форму. Сам он этого, конечно, не понимал, пребывая в величайшей растерянности. Выходит, эта огромная зверюга – разумна?! Дела-а-а…

«Защити его, – опять прозвучало в голове. – Сохрани и вырасти, он будет с тобой, пока ты жив. У меня тоже когда-то был двуногий брат…»

– Как я его защищу?! – Кенрика затрясло. – Я и драться-то не умею!

«Да, ты слабый. Помогу. Он должен жить».

В следующую секунду юношу выбросило из темного пространства, и он снова увидел ухмыляющуюся морду кота. Тот дернул усами и… исчез. Только черная тень мелькнула между толстыми стволами деревьев. Кенрик проводил ее растерянным взглядом и посмотрел на «котенка». Тот заурчал как ни в чем ни бывало и, встав на задние лапки, передними принялся драть штанину – явно просился на руки. Юноша тяжело вздохнул, поднял малыша и сунул за пазуху. Затем сел прямо на землю, не обращая внимания на холод, и задумался.

Странные дела творятся в этой каверне… Разумные коты? Чудеса, Кенрик никогда о таком и не слыхивал. Мало того, взрослый кот почему-то не убил его, не отобрал «котенка», а назвал человека братом своего сына. Что это значит? Он ничего не понимал. И, похоже, не поймет. Надо будет, когда доберется до населенных мест, показать «котенка» местным и спросить, что это за животное. Они-то уж должны знать – достаточно вспомнить герольда, ехавшего на огромном коте, правда, отличавшемся от того, который встретился Кенрику.

Пора было искать дорогу. Для этого достаточно просто идти на восток – в конце концов упрешься в побережье. Со вздохом Кенрик поднялся на ноги и… опять нос к носу столкнулся с черным котом. Тот положил на землю тушу небольшой антилопы, после чего насмешливо рыкнул и снова скрылся в чаще. Кенрик долго смотрел на еще трепыхавшееся животное с раскрытым ртом. Это что же, котяра теперь его кормить будет? Ну и ну…

За пазухой зашебуршался и отчаянно замяукал «котенок».

– Что, брат, есть хочешь? – поинтересовался Кенрик, доставая его. – Тебе повезло, твой папашка расстарался.

Он поднес «котенка» к антилопе, и тот принялся жадно хлебать вытекавшую на мерзлую траву кровь, урча от жадности.

– Ты что, вампир? – удивился юноша.

Малыш насытился минут через десять и снова попросился за пазуху. Однако он так перемазался, что пришлось нарвать сухой травы и долго вытирать его – толком вылизаться «котенок» не сумел, только жалобно плакал. Не сразу удалось очистить неряху от крови, но не совать же его за пазуху в таком виде? Справившись наконец, Кенрик задумался: брать с собой тушу или нет? Всю ведь не утащишь, тяжелая. Пожалуй, придется задержаться, поджарить на костре ногу антилопы и срезать с нее мясо.

В дорогу Кенрик двинулся только часа через три, если судить по солнцу. Он уверенно зашагал на восток, однако не успел пройти и сотни шагов, как перед ним в третий раз за утро возник черный кот. Зверь угрожающе рычал, недовольно размахивал обоими хвостами, всем своим видом давая понять, что не пропустит юношу.

– Ну, чего тебе еще от меня нужно?.. – с тоской спросил тот.

Кот мягко сбил Кенрика с ног, наклонился над упавшим и снова уставился прямо в глаза. В голове прозвучало:

«Туда нельзя. Опасно. Чую».

– А куда же мне идти?.. – растерялся юноша.

«Туда!»

Зверь мотнул головой в сторону севера.

– Через лес?!

«Да. Безопасно».

– Дорога безопаснее!

«Не для тебя, кровный брат сына. Убьют. Чую».

– Чуешь?.. – окончательно ошалел Кенрик. – Ты будущее, что ли, чуешь?!!

«Иногда. Сейчас чую».

Почему-то юноша поверил коту сразу и безоговорочно. И ему стало страшно. Он вдруг подумал, что, сам того не желая, встал на дороге кого-то могущественного и бесчеловечно жестокого. Откуда взялось это ощущение? Трудно сказать, но оно было очень реальным. А значит, нужно идти туда, куда указал двухвостый. На север.

Видимо, кот уловил мысли Кенрика, поскольку довольно осклабился и отошел в сторону. Затем рыкнул, станцевал на месте и скрылся за деревьями, взмахнув на прощанье хвостами. А юноша медленно сел и обхватил голову руками. Нет, ну что у него за «счастье» такое?! Только появилась новая надежда, как все опять рухнуло! Почему? Что такого он сделал Троим?! За что его лишили удачи?!

Далеко не сразу Кенрик взял себя в руки и встал. Надо было идти дальше – не в лесу же оставаться? Зима как-никак. Это сейчас не слишком холодно, а что дальше будет? Навалит снегу по пояс, ударит сильный мороз – и все, кончился путь. До того, как зима начнется всерьез, нужно успеть добраться до жилья, до какого-нибудь города или хотя бы поселка, и устроиться там. Продолжать путь до весны не получится, как ни крути, хоть это и потеря времени. Еще не давала покоя мысль о предупреждении кота и собственном ощущении. Что все это значит? Юноша досадливо махнул рукой и пустился в путь. На север, к перешейку, минуя Дарлайн.


Дни шли один за другим, и каждый походил на предыдущий. Кенрик вставал с рассветом основательно продрогший и про себя благодарил Троих за хорошее здоровье. Ведь если простудится, то из лесу ему не выбраться. Затем разжигал костер, кипятил себе отвар и жарил мясо, которым кот снабжал его исправно, порой два раза в день. Это уже не удивляло юношу, он просто принял случившееся как данность, чтобы не сойти с ума.

«Котенок» немного подрос, теперь на привалах он носился как сумасшедший, постоянно лез под руку и очень мешал – ему было интересно все вокруг. Даже в костер как-то сунул нос, после чего долго обиженно мяукал, облизывая пострадавшую часть тела. Кенрик, за неимением другого собеседника, разговаривал с ним как с человеком. Малыш внимательно слушал обращенные к нему монологи, иногда вставлял свое «мря-у-у» или «мр-р-р», и юноше казалось, что животное понимает, о чем идет речь. Впрочем, он ведь разумен, наверное, и правда понимает. Хотя вряд ли – маленький еще, человеческие дети тоже поначалу мало что понимают. Но учатся и постепенно становятся людьми. Может, и «котенок» чему-то научится?

На окружающие пейзажи Кенрик практически не обращал внимания – он спешил выбраться из чащи до того, как установятся морозы. Последние два дня он вообще шел практически без отдыха – начал сыпаться легкий снежок. А это уже серьезно, это уже признак зимы. Юноша тихо радовался про себя, что лес лиственный, довольно редкий, без густого кустарника, через который пришлось бы продираться, тратя на это массу сил и времени. Овраги и холмы тоже почти не попадались на дороге, местность была равнинная.

«Котенок» питался свежей кровью приносимых его родителем животных, что немало удивляло Кенрика – никогда до сих пор он не слышал, чтобы молочные котята пили кровь.

Этим утром кот почему-то не появился, и «котенок» жалобно хныкал у юноши за пазухой от голода. Пережеванное мясо он есть не пожелал, выплевывал, когда юноша клал куски ему прямо в рот. Кенрик жалел малыша, но ничем помочь не мог – охотник из него, как из старого сапожника балерина. Интересно, неужели кот больше не придет? Что тогда делать с «котенком»? Откуда брать кровь – своей, что ли, поить?

Обогнув огромное дерево, Кенрик едва удержался на краю огромного оврага. Вздохнув, юноша посмотрел по сторонам и убедился, что проклятый овраг тянется насколько хватает взгляда. Вот же скотство, шуточка в стиле Темного Прохвоста, чтоб ему сквозь землю провалиться! Вечно эта сволочь в самый неподходящий момент людям гадит…

Делать было нечего, и Кенрик начал спускаться, хватаясь руками за растущие на крутом склоне густые кусты. Еще повезло, что они не колючие! Овраг оказался очень глубоким, спуск занял немало времени. Когда юноша наконец добрался до дна, он сильно запыхался, поэтому решил немного передохнуть и принялся искать просвет в густых зарослях кустарника. Искомое нашлось далеко не сразу, пришлось еще с четверть часа продираться через заросли.

Выбравшись на крохотную, шага три в длину, поляну, Кенрик обрадованно улыбнулся. Отлично, и камень посредине, есть где посидеть. Однако, подойдя к этому камню, юноша понял, что не все так просто, как кажется, – перед ним находилось некое подобие древнего алтаря с выбитыми на поверхности незнакомыми символами. Центральное место занимало изображение спирали, внутри которой виднелся почти стершийся от времени вырезанный в камне объемный человеческий глаз. Это еще что такое? Каким богам здесь молились? И не воспримут ли древние боги как оскорбление, если он немного отдохнет на их алтаре?

На всякий случай Кенрик громко попросил у них прощения и заверил, что не хочет никого обидеть, что просто очень устал и у него сильно болят ноги. Немного успокоившись, юноша опустился на камень и облегченно перевел дух. Затем достал из мешка кусок запеченного накануне вечером мяса и принялся за еду. Из-за пазухи тут же донеслось надрывное мяуканье. Кенрик со вздохом достал «котенка» и в который раз попытался накормить пережеванным мясом. Однако Черныш воротил нос.

– Ну что мне с тобой делать, дурачок? Когда же ты нормально есть начнешь?

С этими словами юноша потрепал «котенка» за ушами. Тот внезапно извернулся и вцепился ему зубами в руку. Проглотил пару глотков крови и, разжав зубы, с крайне виноватым видом принялся зализывать рану.

– Зараза ты! – от неожиданности Кенрик вскочил. – Совсем совесть потерял!

Прокушенная ладонь сильно кровоточила, темные капли падали на землю, на высохшую траву, на край алтаря. Юноша снова выругался, едва удержавшись, чтобы не дать «котенку» легкий подзатыльник, но тот выглядел таким несчастным и виноватым, что осталось только пожалеть его. Все понятно, малыш голоден, вот и не выдержал. Куда же подевался его родитель? Взялся снабжать свое чадо едой, так не отлынивай!

В этот момент произошло нечто такое, от чего все мысли мгновенно вылетели у Кенрика из головы, и он потрясенно уставился на алтарь. От того места, куда упали капли его крови, по всей поверхности камня расходились волны темно-багрового сияния. На грани слышимости возник тяжелый гул, он становился с каждым мгновением все громче, пока все вокруг не начало сотрясаться. Перепуганный юноша отбежал от алтаря подальше, однако уйти с поляны не смог – что-то его не пускало. Нечто невидимое, но при этом очень хорошо ощутимое.

Глаз в центре спирали вспыхнул ярким белым светом, из ниоткуда прозвучало несколько слов на незнакомом языке. А в следующую секунду все стихло. Алтарь принял прежний вид. Одно только было иначе – на нем теперь лежал короткий толстый жезл. Осторожно приблизившись, Кенрик уставился на него. Что это, интересно? Внимательно изучив непонятную штуковину, юноша недоуменно пожал плечами. Похоже на часть посоха длиной в пару ладоней. Необычного посоха, словно сплетенного из каких-то гибких прутьев.

Отойдя на шаг, Кенрик задумался. Что все это значит? Явно какая-то магия, ничем другим объяснить случившееся он не мог. И ведь все началось после того, как несколько капель его крови упали на алтарь. А откуда взялась на нем часть посоха? Ее там раньше не было! Внутри алтаря, что ли, находилась?

Подождав еще несколько минут, юноша поступил как последний идиот, с точки зрения любого игмалионца, который хоть раз в жизни сталкивался с магическими артефактами и последствиями их применения. Он подошел к алтарю и взял непонятную вещицу в руки. На мгновение та осветилась багровой вспышкой, настолько короткой, что Кенрик даже не успел испугаться. Как он ни крутил жезл, как ни рассматривал, ничего интересного он так и не обнаружил. Просто кусок витого посоха. Ни единого символа, ни резьбы, ни украшений – только переплетающиеся между собой отрезки толстой лозы, покрытые черной корой.

Алтарь снова казался обычным камнем – символы, спираль и глаз куда-то подевались. А вскоре после того, как Кенрик взял жезл, камень покрылся трещинами и неслышно рассыпался. На месте камня осталась только небольшая кучка темного песка, да и тот вскоре куда-то исчез, словно песчинки провалились сквозь землю. Удивленный юноша внимательно осмотрел место, где прежде находился алтарь, но ничего там не обнаружил. Лишь высохшая земля, единственной странностью которой было отсутствие травы.

Ну и что ему теперь со всем этим делать? Выбросить жезл? А вдруг в городе его удастся продать какому-нибудь магу? Деньги-то Кенрику не помешают, их у него совсем немного, а цены в Игмалионе значительно выше, чем в той же Тории. Поэтому после недолгого размышления юноша сунул жезл в свой вещевой мешок, взял «котенка» на руки и двинулся дальше. До вечера хотелось хотя бы выбраться из оврага.

Он не знал, что теперь абсолютно невидим для магии, что поставленной на острове Хорн метки на нем больше нет и снята она была таким образом, что наблюдавшие за чужаком маги второго аррала тут же подняли тревогу, уведомив о происходящем не только непосредственное начальство, но и ректора Антрайна, поскольку появление в каверне мага, способного на такое, касалось прежде всего визуалов.

Впервые за многие тысячи лет артефакт, который древние, давно канувшие в небытие, именовали Витым Посохом, обрел носителя. Но об этом еще никто не подозревал, люди просто не знали о существовании такого артефакта, все упоминания о нем были уничтожены временем.


Нир старался держаться подальше от разъяренного графа, чтобы не попасть ему под горячую руку. Неудачи последней декады довели ло’Тарди до белого каления, он рвал и метал, дня три назад даже поколотил двух нерадивых подчиненных, но это ничего не изменило. Проклятый Валльхайм все еще был жив! В Ойнерской пуще! Невозможно, но факт. Нир уже молился, чтобы беранисов ронгедормец наконец-то отдал Троим свою грешную душу, но Трое не пожелали прислушаться к его молитвам, видимо имея на чужака свои виды. Ничем иным, кроме божественного покровительства, объяснить феноменальную живучесть Валльхайма было нельзя.

Тем вечером за ними с графом действительно прибыли два герольда на карайнах. Как они уговорили своих животных везти еще кого-то, кроме себя самих, осталось загадкой. Весь обратный путь Нир пребывал в детском восторге – карайны, казалось, не бежали, а летели, стелясь над землей. Ночная дорога неслась под ними с такой скоростью, что сливалась в единую полосу. Встречный ветер бил в лицо, заставляя задыхаться. Глаза слезились, но юноша не обращал на это внимания, испытывая жгучую зависть к герольдам. Какое же это счастье – иметь собственного карайна! Как повезло этим совсем еще молодым парням!

А по возвращении в Дарлайн начался ад. Двое суток они не спали, поднимая на ноги основные тревожные службы города и провинции. По всем дорогам на расстоянии прямой видимости друг от друга были выставлены патрули. Затем, опять же на карайнах, пришлось отправляться в Страйн, и уже его ставить на дыбы. После чего Нир с ло’Тарди двинулись в Ойнер. Сотни воинов из лучших полков перекрыли Ойнерский перешеек так плотно, что ничто крупнее крысы не могло проскользнуть мимо них при всем желании. Каждый десятый патруль сопровождал маг. Заслоны выставили на некотором расстоянии от границ пущи, соваться в нее граф запретил – незачем без толку терять людей. Однако потери все равно были – несколько раз из леса вырывались стаи зорхайнов и набрасывались на проезжавшие мимо патрули. Те отбивались, конечно, поскольку не раз уже сталкивались с летающей нечистью, но платили за это кровью товарищей. Результатом стычек в конце концов стало то, что живым Валльхайма брать больше не собирались – именно его воины считали виновным в гибели сослуживцев. Ведь если бы не этот неизвестно откуда взявшийся проклятый ронгедормец, то войска сидели бы себе спокойно в теплых казармах, а не мерзли тут, ежеминутно рискуя жизнью! Графа такой исход вполне устраивал.

Однако это, как выяснилось, были только цветочки, ягодки начались накануне вечером, когда приданные ло’Тарди два магистра Антрайна подняли тревогу и сообщили, что магическая метка пропала, причем пропала так, словно ее стер некий гений магии – никто из визуалов или стихиалов королевства не был на такое способен. Маячок просто погас, словно его никогда и не существовало. Однако Кенрик Валльхайм при этом остался жив, мэтр ло’Кансиди был твердо убежден в этом, но установить местонахождение ронгедормца не смог, что-то ему мешало.

На ночь ло’Тарди и Нир остановились в крошечной хижине лесника, где не имелось почти ничего, что могло скрасить ночлег. Одно радовало – там хотя бы было тепло, не пришлось спать на холодной земле, кутаясь в плащи и стуча зубами. К утру граф ожидал доклада от магов, надеясь, что они все же смогут как-нибудь обнаружить ронгедормца. Если этого не случится, придется связываться с начальством и докладывать, что облава, несмотря на все задействованные силы, провалилась и гонец ушел.

Проснувшись утром, Нир сразу принялся яростно чесаться – одолели клопы, которых в хижине оказалось несчетное количество. Уж лучше бы в лесу заночевали! В последние три дня он мечтал только об одном: баня и чистая постель. И чтобы никто не будил и не тревожил. Но понимал, что до поимки или гибели ронгедормца ничего из этого не получит.

– Господин граф! – послышался из-за двери чей-то грубый голос.

– Да! – тут же подхватился с лежанки тот.

– Тут к вам господа магистры пришли.

– Зови! И сехлита горячего нам принеси.

В отворившуюся дверь вошли два пожилых мага в нелепых, всегда смешивших Нира балахонах. Они степенно расселись на толстых чурбаках, заменявших леснику стулья, и уставились на ло’Тарди. Тот тоже некоторое время молчал, затем не выдержал:

– Ну? Есть результат?

– Смотря что называть результатом… – глубокомысленно произнес один из магов, магистр ло’Кансиди.

– Вот именно, – поддержал коллегу магистр ло’Итайри.

Граф, судя по бешеному взгляду и раздувающимся ноздрям, только крайним усилием воли удержался, чтобы не высказать все, что думает об этой «глубокой» философии.

– Я спрашиваю: обнаружили ли вы ронгедормца?.. – медленно выдохнул он сквозь сжатые зубы.

– К сожалению, нет… – Ло’Кансиди помрачнел. – Зато выяснили, каким образом была снята метка и скрыто местонахождение чужака. И это крайне важно!

– Важно?.. – приподнял брови граф. – Что ж, докладывайте.

– Я могу дать гарантию, что это сделал маг такого уровня, каких у нас в каверне просто нет. – Магистр пристально посмотрел на собеседника, ожидая реакцию на такое заявление.

– Не совсем согласен! – возразил ло’Итайри. – Это всего лишь предположение! Таковым магом может являться либо сам Валльхайм, либо встреченный им по дороге кто-то неизвестный, который и снял с него метку.

– Не надо городить второй забор вокруг огорода, коллега! – возмущенно вскинулся ло’Кансиди. – Такое, конечно, возможно, но имеет слишком малую вероятность. Ну откуда в Ойнерской пуще такие маги? Как такой маг мог не засветиться раньше?

– Не знаю! Но упускать возможность подобного мы не вправе!

– Согласен, не вправе… Должны выяснить все.

Граф, слушая их спор, постепенно наливался тяжелой яростью, однако держал себя в руках. К сожалению, магистры – не его подчиненные, а только приданы ему. И каждый из них способен одним щелчком пальцев расправиться с обнаглевшим аристократом. Поэтому лучше упрятать свою ярость поглубже и вытащить из этих высокоученых идиотов всю доступную информацию.

– Господа, прошу все же сообщить мне, что вы выяснили, – попросил он, кусая губы.

– Извините, ваша светлость, увлеклись, – прервал спор ло’Кансиди. – Коллега, прошу вас.

– Да, это действительно важно, – покивал ло’Итайри. – Первое, и самое важное. Метка была снята при помощи какой-то неизвестной нам силы. Это сделал не стихиал, не визуал, а кто-то иной, владеющий недоступными нам знаниями и умениями. Вы понимаете важность данного факта, ваша светлость?

– Понимаю… – медленно наклонил голову ло’Тарди.

Сказанное магистром действительно имело крайнюю важность. Мало того, это угрожало самим основам существования королевства. Если в каверне появились адепты третьего, прежде неизвестного вида магии, то это может привести к очень нехорошим последствиям. Только войны магов Игмалиону и не хватало! Словно мало всего прочего. Вдруг эти адепты придут на помощь дорским бунтовщикам или кому еще? Что тогда? Ничего хорошего! А Валльхайм, судя по происшедшему, все же гонец. Но не от царя, а от новой силы, непонятной и пугающей.

– Вы уверены? – спросил граф. – Твердо уверены?

– Да, ваша светлость… – Ло’Кансиди тяжело вздохнул. – Это подтверждается тем, каким образом ронгедормец скрыт от наблюдения. Любые поисковые заклинания, направленные на него, рассеиваются по местности, указывая на сотни различных биологических объектов. При этом с любым другим человеком заклинания срабатывают четко. Вы представляете себе уровень мага, способного на такое заклинание? Я не представляю. Предупреждаю, что о случившемся я еще ночью уведомил ректора Антрайна – извините, но это мой долг. Ректор направляет в ваше распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства! Вы понимаете, что это значит?..

– Да… – Ло’Тарди вдруг стало плохо. – Благодарю за информацию, господа магистры. И прошу покинуть меня. Мне необходимо срочно доложить о ваших выводах в вышестоящую инстанцию.

– Всего доброго, ваша светлость. – С этими словами маги встали и покинули хижину.

А граф вытащил амулет связи. Точнее, два амулета – обычный, настроенный на связь с Хеннором, и черный, который любой достаточно высокопоставленный агент второго аррала всегда имел при себе. Этот амулет позволял вызвать Мертвого Герцога в любое время дня и ночи. Но только если случалось что-то неординарное. А если агент вызывал ло’Верди по причине, которую тот считал неуважительной, то судьбе данного человека не завидовал никто. Использование черного амулета означало смертельный риск.

– Вы уверены, граф? – глухо спросил Нир, который сразу все понял.

– Не вижу другого выхода… – глухо ответил тот. – Ректор Антрайна уже в курсе дела, а Герцог – нет. Осознаешь?..

– Бр-р-р… – Юношу передернуло. – Нас же с грязью смешают…

– Вот именно! – зло буркнул граф и, поежившись, активировал амулет.

Некоторое время ничего не происходило, затем раздался сухой надтреснутый голос, вызывающий инстинктивный ужас:

– Ну, кто там еще?

– Ваше сиятельство! – Граф подтянулся. – Докладывает Лерт ло’Тарди, агент класса «Б». Произошло чрезвычайное происшествие!

– Где, когда и что? – В голосе Мертвого Герцога слышалось раздражение.

– В процессе слежки за возможным гонцом Дории выяснились неожиданные обстоятельства, – отчеканил ло’Тарди. – Приданные мне магистры Антрайна, проигнорировав мой приказ, доложили о случившемся своему ректору, после чего он без промедления отправил в мое распоряжение сто двадцать лучших боевых магов королевства.

– Даже так?.. – с некоторым удивлением протянул глава второго аррала. – Что ж, это действительно может оказаться важным. Я вас внимательно слушаю.

Облегченно выдохнув, граф начал свой доклад. Он кратко описал все, что произошло за последнюю декаду, подробно остановившись только на разговоре с магистрами.

– Кенрик Валльхайм, говорите? – переспросил Мертвый Герцог. – Мне докладывали об этом молодом человеке и его уходе в лес. Благодарю за решительность, господин ло’Тарди. Теперь слушайте приказ.

– Да, ваше сиятельство!

– Даю вам белый жезл на всей территории страны. С этого момента все до единого подразделения варла обязаны оказывать вам любую помощь. О ходе поисков ронгедормца ежедневно докладывать мне лично. Перекройте дороги Игмалиона густой сетью. Учтите, Валльхайм не должен добраться до Дорского полуострова! В случае его обнаружения и невозможности поимки – уничтожить, не считаясь с затратами. Насколько я знаю ректора, своим боевым магам он отдал такой же приказ. Используйте этих магов, но втемную, не доверяйте ни в малейшей степени.

– Будет сделано, ваше сиятельство! – В глазах графа застыло изумление, на такой исход дела он никак не рассчитывал.

– Надеюсь на вас. – Голос Мертвого Герцога слегка потеплел. – Кстати, у вас есть амулет, защищающий от ментального сканирования?

– Нет.

– Я распоряжусь, чтобы срочно доставили. Не начинайте разговор с магами без активированного амулета!

– Как прикажете. – Ло’Тарди невольно поклонился, хотя главы второго аррала на самом деле рядом не было, он находился в столице и видеть этого поклона не мог.

– Увеличьте число патрулей, полностью перекройте границы Ойнерской пущи, – добавил Мертвый Герцог. – Направляю в ваше распоряжение еще три полка лесных следопытов, они должны справиться. Все.

Ло’Верди отключился. А граф еще довольно долго стоял, тупо глядя в одну точку. Он никогда не поверил бы, что столь резкий карьерный взлет вообще возможен. Белый жезл на всей территории страны? Да такого не имел даже Бледный Стен! Однако все это пугало. Завистников появится много, и каждый будет ждать ошибки нового фаворита Мертвого Герцога. Малейшая оплошность будет означать гибель. А значит, он не имеет права ошибиться.

## Глава 5

Большая и малая луны ярко освещали поля и перелески внизу, небо было безоблачным, звезды ярко сияли. Иногда их пересекала смутная тень, на которую никто из людей, оказавшихся в этот момент на улице, не обращал внимания. А если кто и обращал, то принимал за хищную птицу – мало ли летает по небу хищных птиц? Игмалионцы и подумать не могли, что над густо населенной местностью может лететь зорхайн. А между тем это был именно зорхайн.

Странная, как будто скрученная, тварь едва слышно хрипло заклекотала. Кожистые крылья легко несли тело, покрытое то ли мягкими перьями, то ли толстой шерстью – с первого взгляда и не разберешь. Голова с чуть выдающейся вперед челюстью то и дело поворачивалась в разные стороны, окидывая окрестности внимательным взглядом желтых глаз – зорхайны прекрасно видели в темноте. Тварь летела совсем невысоко, шагах в тридцати над землей, только над крупными поселениями поднималась выше. Не желала, чтобы началась паника – ей же завтра и положат на рабочий стол доклад об этом. И придется делать вид, будто он что-то предпринимает. Зорхайн снова заклекотал, и в этом клекоте слышался сардонический смех.

Подавляющее число людей считало зорхайнов просто кровожадной нечистью. Неудивительно, ведь после их укуса любой человек через некоторое время становился зорхайном. После чего вполне мог разорвать в клочья тех, в ком еще вчера души не чаял, даже собственных детей. Сотворившие такое, снова обретя разум, обычно кончали с собой. А многие умирали потому, что не могли принять свою новую сущность – ведь человеческая память и привязанности сохранялись у новоиспеченного зорхайна полностью. Однако до обретения разума обычно проходило от пяти до десяти лет, и доживал до этого времени один из сотни. Все дело было в безумной кровожадности диких зорхайнов, которые набрасывались на все живое, из-за чего за ними охотились и люди и карайны, безжалостно уничтожая обнаруженную стаю. В итоге высшими зорхайнами становились очень немногие из инициированных. Как правило, они скрывались в недоступных местах – лесах или горах.

Зорхайн торжествующе распахнул пасть, но все же не решился огласить окрестности торжествующим ревом, осторожность победила. А причина торжествовать у него была: он первым среди собратьев решился на небывалое – вернуться к людям. Естественно, в человеческом облике. И мало того, уговорил многих старейших зорхайнов принять свой безумный план. Это было нелегко, но результат того стоил. Уже сейчас его сородичи занимали многие ключевые посты в Игмалионе и негласно управляли страной.

Мало кто подозревал, что высшие зорхайны являлись оборотнями – могли пребывать и в виде человека, и в своей естественной форме – летающей нечисти. Впрочем, стоило ли называть их нечистью? Зорхайн этого не знал, да и не задумывался о таких глупостях, оставив подобные размышления малоразвитым представителям людского рода. Он просто считал, что люди и зорхайны – симбионты, тесно связанные между собой и зависящие друг от друга.

«Все приходится делать самому… – мелькнула в сознании недовольная мысль. – Никому нельзя довериться…»

Вот и сегодня пришлось бросать все и лететь в Исандин, чтобы встретиться с доверенными агентами. Хотя на самом деле ему после донесения графа ло’Тарди хотелось оказаться в Дарлайне или Ойнере, чтобы самому возглавить охоту на пришлого мага, которого этот идиот Хеннор пропустил в Игмалион. Куда смотрели его маги? Не может быть, чтобы Валльхайм так хорошо скрывал свою сущность. Халатность, как всегда, халатность, обычная для людей. Ло’Тарди предпочел бы работать только с сородичами, которые никогда ничего не забывали и халатности допустить не могли, досконально выполняя любое поручение. Но это было невозможно – слишком мало на свете высших зорхайнов, и не все из них хотят иметь дело с ушедшим к людям сородичем, считая его предателем. Дураки!

Впереди показались стены столицы. Впрочем, гигантский город давным-давно выплеснулся за них, внутри стен жили только хорошо обеспеченные люди, слишком дорого стоила там земля. Однако к столице Фарн не полетел – рано, встреча с ректором Антрайна состоится через два часа после рассвета, а пока можно немного передохнуть. Он свернул к темной громаде замка Смерчей, главной резиденции второго аррала.

Над самой высокой башней замка захлопали крылья, и кутавшийся там в черный плащ человек насторожился:

– Это вы, мой господин? – Едва слышно спросил он.

– А кто же еще?.. – раздался в ответ хриплый, нечеловеческий голос.

Зорхайн мягко опустился на камни сразу за парапетом. Доверенный слуга давно привык к виду твари и не обратил внимания ни на торчавшие из пасти острые клыки, ни на когти, ни на кожистые крылья.

Тем временем зорхайн странно изогнулся, яростно зашипел, задергался. Его шкура пошла волнами, крылья встопорщились, втягиваясь в спину, ноги и руки скрутило судорогой. Тело твари покрылось туманом, сквозь который ничего не было видно. Слуга невозмутимо взирал на все это. Прошло несколько минут – и из тумана встал обнаженный человек – высокий седой мужчина с рубленым лицом и хищными глазами.

– Мой господин! – Слуга с поклоном протянул ему плащ, в который седой тут же укутался.

Холодный ветер заставлял ежиться, и тот, кого обычно называли Мертвым Герцогом, поспешил спуститься в башню. В крохотной комнатушке под самой крышей башни его ожидала подобающая рангу одежда. Герцог скривился: всей душой ненавидел он все эти финтифлюшки, кружева и прочее, однако вынужден был одеваться так, как принято при дворе, – этикет есть этикет. Однако носил все черное, за что на него многие косились.

Застегнув камзол, Фарн спустился в свой кабинет, не обращая никакого внимания на салютующих начальству стражников, и устало опустился в кресло. Двойное преобразование тела и ночной полет сильно вымотали, а он не так уж и молод – зорхайны, к сожалению, жили ненамного дольше людей, за исключением нескольких долгожителей, включая патриарха, в свое время не пожелавшего общаться с будущим главой второго аррала. Этому патриарху, по слухам, было больше трех тысяч лет, и герцог до сих пор досадовал, что тот остался в стороне – он многим мог бы помочь, да вот не захотел. Что ж, придется обходиться своими силами. Фарн отбросил ненужные мысли – следовало хорошенько обдумать предстоящий разговор, слишком уж он важен. С ректором Антрайна шутки плохи, за все годы при дворе герцог так и не сумел понять, чем руководствуется и чего хочет великий маг. Чрезвычайно скользкая личность. Герцог давно подозревал, что за многими непонятными событиями в королевстве стоит именно милорд ло’Пайни.

– Сехлита подай! – каркнул он в сторону слуги, незаметно стоящего у двери.

Тот исчез, но вскоре возвратился, неся в руках большую фарфоровую чашку с ароматным напитком, которую поставил на стол. Фарн жадно отхлебнул и облегченно выдохнул. Это именно то, чего ему не хватало!

– Жди за дверью, – буркнул герцог, и слуга снова исчез.

Фарн делал глоток за глотком, невидяще глядя в стену. Что-то непонятное происходит последнее время в Игмалионе, такое, на что он никак не рассчитывал, хотя не без оснований полагал себя лучшим интриганом страны.

Раскурив сигару, герцог откинулся на спинку кресла, продолжая сверлить взглядом пространство. Где-то он ошибся, что-то упустил из виду. Выпустил из рук вожжи событий, и они понеслись галопом.

Он с досадой взял со стола какое-то донесение, прочел и в который раз недовольно скривился. Ну вот, снова сообщение о стаях диких зорхайнов, внезапно вырывающихся из лесов и уничтожающих все на своем пути. Откуда они берутся, эти стаи?! Он сам высший зорхайн и знает, что массовых инициаций за последние годы не было! Кто же их инициирует? Неизвестно. Диким, конечно, не укажешь, однако кое-как их все же держали в узде и не допускали бесконтрольного размножения. Да и пропаж большого числа людей давно не случалось. Но тогда каким образом возникли стаи?! Кто и зачем натравил их на города и поселки Игмалиона?! А в том, что их натравили, Фарн почти не сомневался, хотя и не имел доказательств этого.

Герцогу давно хотелось понять загадку своего народа, но сделать это никак не получалось. Зорхайны водились в каверне издавна, но тайна их происхождения была покрыта мраком. Они не упоминались в летописях до определенного момента, а затем возникли – просто вдруг появились летающие, кровожадные существа, начавшие с людьми войну не на жизнь, а на смерть.

Вспомнив собственную судьбу, герцог грустно усмехнулся. Скажи ему кто в юности, что он станет высшим зорхайном и одновременно всесильным главой второго аррала, ни за что не поверил бы, потому что считал подобное совмещение невозможным. Кем он был тогда? Обычным сыном барона, младшим, которому наследства не полагалось. К восемнадцати годам юноше надоело быть никем, и он отправился на поиски своей судьбы, навсегда покинув небольшое баронство, расположенное на западе страны у границы с Дикими Землями.

Далеко уехать Фарну не удалось – первой же ночью на одинокого путника напали дикие зорхайны. Следующие несколько лет, превратившиеся в кровавую вакханалию, герцог почти не помнил, а затем внезапно осознал себя и вспомнил человеческое прошлое, прекрасно понимая при этом, что человеком больше не является.

Поначалу он пребывал в шоке, поскольку считал себя именно человеком, а к зорхайнам относился с брезгливостью и ужасом. Наверное, он покончил бы с собой, если бы случайно не встретился ему старый мудрый зорхайн, которому было больше восьмидесяти лет. Тот сумел убедить юного сородича продолжать жить, помог принять свою новую сущность и смириться с ней. Старик когда-то был монахом, много читал и много думал. И всему, что знал, он научил будущего герцога.

Десять лет, проведенные в хижине наставника, Фарн вспоминал как самые счастливые годы своей жизни. Он осваивал свое новое тело, постигал азы свойственной зорхайнам странной магии, учился снова становиться человеком хотя бы на некоторое время. Он научился всему, что было нужно. Именно во время учебы будущему герцогу впервые пришла в голову идея, которой в дальнейшем он посвятил жизнь – интеграция высших зорхайнов в человеческое общество. Ведь иначе они обречены оставаться дикарями, жить в лесу, не иметь доступа к образованию и возможностям визуальной магии. Когда Фарн рассказал о своем замысле учителю, тот на него только руками замахал, крича, что люди убьют любого появившегося среди них зорхайна. Однако, выслушав ученика до конца, задумался. В конце концов старик согласился помочь. Еще будучи человеком, он имел в столице высокопоставленных друзей, которые не знали о гибели крохотного монастыря служителей Хальтери – дикие зорхайны разорвали в клочья всех монахов, кроме настоятеля, который сам стал зорхайном и являлся теперь наставником Фарна. Когда он вновь осознал себя, то продолжил переписываться с бывшими друзьями, хотя не являлся больше человеком. Письма отправлял, подбрасывая в почтовые караваны.

Воодушевившись идеей Фарна, старик написал и вручил ученику рекомендательные письма, которые позже очень тому помогли. Но для дороги в столицу нужны были деньги и одежда, поэтому они вдвоем решились ограбить несколько караванов. Небольших, естественно, чтобы не слишком рисковать.

По прошествии еще трех декад на ближайший тракт вышел высокий молодой мужчина в добротной шерстяной одежде. Если бы кто-нибудь заглянул ему в лицо, то испугался бы, увидев абсолютно мертвые, безразличные глаза. Зная об этой своей особенности, Фарн старался ни с кем не встречаться взглядом, чтобы не подумали лишнего. Никто не знал, каких трудов стоило ему постоянно находиться в человеческом теле. Лишь изредка, ночами, убедившись, что рядом никого нет, будущий герцог возвращался в свою естественную форму и наслаждался полетом. Кроме того, ему приходилось постоянно маскировать свою ауру под человеческую, иначе первый же встречный маг понял бы: дело нечисто, перед ним кто угодно, только не человек.

И он со всем справился! Добрался до столицы, нашел друзей старого настоятеля, которые помогли получить место в гвардейском полку. После этого Фарн постепенно начал заводить нужные знакомства. Тридцать лет длилось его медленное восхождение к вершинам власти. Герцог достиг того, чего не удавалось еще никому – второй аррал, которого до смерти боялись в Игмалионе, был полностью его детищем. Это стоило ему очень дорого, много страшного и жестокого осталось в прошлом, но цель оправдывала средства. По крайней мере, так считал Фарн ло’Верди, герцог Мирнский, лет десять назад прозванный подчиненными Мертвым Герцогом.

– Ваше сиятельство! – отвлек его от воспоминаний голос слуги. – Карета подана.

– Хорошо. – Фарн встал. – Предупреди эрхи ло’Двари, что сегодня все дела на нем.

– Как прикажете, мой господин.

Накинув на себя плащ, герцог быстрым шагом вышел из кабинета и спустился на первый этаж. У выхода его действительно поджидала неприметная карета, сотни таких ездили по столице, не привлекая внимания. Фарн не любил светиться, поэтому в гербовой карете ездил только на официальные приемы во дворце, а такое случалось хорошо если раз в два-три года – и то по личному настоянию короля.

Король… Фарн вздохнул. Еще одна проблема. Как надоел этот истеричный идиот, воображающий себя великим интриганом! Хотя, надо признать, кое на что он все же способен – сумел ведь создать собственную агентурную сеть втайне от второго аррала. Вот только работают его агенты топорно, быстро стало понятно, кто они и кому служат, и теперь приходится порой прикрывать их втайне от них самих. Хуже другое: король не доверяет ни Фарну, ни ректору, ни кому другому. И ничего ему не докажешь. Хорошо хоть не знает, что глава второго аррала – зорхайн. Или знает? Если так, его придется убрать, высшим зорхайнам еще рано выходить из подполья.

Карета катилась по Восьмой Радиальной улице столицы. Предстояло пересечь практически весь город – Антрайн находился на Двенадцатой Круговой невдалеке от крепостных стен, занимая несколько кварталов. Кампус был просто огромен, и неудивительно – одаренных свозили в Игмалион со всей страны. Посланцы Антрайна ездили по городам и деревням, разыскивая тех, в ком была хотя бы слабая искорка дара. Семья такого человека могла забыть о бедности, теперь она была обеспечена полностью. За это, правда, приходилось платить – выпускник был обязан отбыть как минимум десять лет на государственной службе.

«Эх, люди-люди… – проворчал герцог, глядя на толпы ярко одетых горожан, идущих по тротуарам. – Что же вам все время нужно? Что вам неймется-то?»

И в самом деле, что им нужно? Нищеты в Игмалионе нет, даже самый последний фермер живет в относительном достатке. Налоги невысокие, возможности повысить свой социальный статус тоже имеются – за особые заслуги даже дворянством награждают и землю выделяют. Казалось бы, живи и радуйся. Нет же! Заговор за заговором, то одна, то другая аристократическая клика пытается пробиться к власти хотя бы в одной провинции.

Герцог сжал зубы. Не выйдет у вас ничего, господа! Пока он жив – не выйдет! Высшим зорхайнам нужна единая, богатая и сильная страна, они не позволят раздергать королевство на мелкие слабые государства. Но это только аристократам неймется – простые люди живут своей жизнью и благодарят короля за то, что тот почти не вмешивается в их жизнь. Уплати десятину налога – и делай что хочешь, только законов не нарушай. Нарушать их мало кто решается, а с преступниками второй аррал разбирается своими способами.

Вспомнив, что творилось в Игмалионе раньше, Фарн злобно оскалился. В государстве существовали гильдии воров, наемных убийц, нищих. Где теперь те гильдии? Вырезаны тихо и жестоко. Нынче даже воров почти не осталось, у полиции почти нет работы – разве что драчунов разнимать или оградить женщину от насилия со стороны перепившегося мужа. И это – его, Мертвого Герцога, заслуга!

За размышлениями Фарн и не заметил, как карета добралась до Антрайна. Въехав в широко распахнутые ворота, она долго кружила по узким улочкам кампуса, прежде чем остановиться у дверей резиденции ректора. Выйдя, герцог окинул взглядом высокую башню из того же красного камня, из которого были выстроены все здания в городе, кроме королевского дворца. Интересно, почему маги так обожают высокие башни? Любой разбогатевший маг тут же возводит себе вот такое… безобразие.

– Вас ждут, ваше сиятельство, – с поклоном сообщил дожидающийся у двери молодой маг в черной мантии.

Герцог раздраженно поморщился – он уже не в первый раз бывал здесь, знал, что ректор обычно принимает гостей на самой верхотуре. Значит, придется подниматься на двадцатый этаж по узкой спиральной лестнице. Ничего приятного! Однако делать было нечего, и он со вздохом вошел. Подъем отнял много сил, перед дверью кабинета ректора Фарн ненадолго остановился отдышаться, не желая, чтобы его видели в таком состоянии. Видимо, эта старая сволочь таким образом издевается над посетителями.

– Добрый день, господин ректор, – сказал герцог входя.

Архитектура кабинета была более чем странная – он имел форму четырехконечной звезды. Стол ректора стоял посредине, а в лучах звезды располагались разные диковинки, начиная черепом древнего ящера и заканчивая светящимися в темноте синими кристаллами.

– Рад видеть, ваше сиятельство! – с фальшивой улыбкой встал навстречу гостю Ирет ло’Пайни, уже больше пятидесяти лет возглавляющий Академию Визуальной Магии, в просторечии именуемую Антрайном.

Он казался добрым дедушкой: широкое, улыбающееся круглое лицо с морщинками, нос картошкой, карие глаза, лучившиеся добродушием и веселой иронией, лысина, обрамленная седыми кудряшками, скрытая складками нелепой мантии тучная фигура. Вот только враги этого «доброго дедушки» долго на белом свете не задерживались – архимаг жалости не ведал.

– Я тоже рад вас видеть, – склонил голову герцог. – Нам есть что обсудить.

– Полностью согласен, – по-змеиному усмехнулся ректор.

– Позволите присесть?

– Конечно!

Ло’Пайни указал на кресло напротив. Герцог с подозрением уставился на него, вспомнив прошлый визит, во время которого это кресло вдруг превратилось в воду. Фарн тогда весь вымок и имел тот еще вид. Ректор долго извинялся, но было видно, что про себя он смеется.

– Только попрошу без ваших идиотских шуточек! – буркнул герцог, с опаской садясь.

– Как можно! – снова усмехнулся ректор. – Это была случайность.

– Знаю я ваши случайности! – Фарна перекосило, однако он усилием воли взял себя в руки и сел. Ничего при этом не случилось, видимо, архимаг своих шуток дважды не повторял. – Послушайте, нам давно пора поговорить откровенно. Насколько я знаю, вы тоже не заинтересованы в распаде королевства.

– Не заинтересован, – подтвердил ло’Пайни. – Но от вашей или моей заинтересованности мало что зависит. Слишком большие силы сдвинулись с места. Не уверен, что мы сумеем их остановить.

– Не скажите, – возразил герцог. – И кстати, какие силы вы имеете в виду?

– Я поделюсь с вами своими выводами, – резко помрачнел ректор. – Прошу держать их в тайне, этой информацией владею только я и еще двое доверенных людей. Магов, естественно.

– Вот как? – насторожился Фарн. – Говорите. Даю слово, что не использую сказанное против вас. Однако если смогу что-то изменить, то буду обязан это сделать.

– И можете рассчитывать в этом на мою помощь, – кивнул ло’Пайни. – Но я не уверен, что мы сможем что-либо сделать, хотя приложу все усилия, чтобы предотвратить тот исход, к которому ведут последние события. И еще…

– Что?

– Герцог, я в курсе того, кто вы на самом деле. С самого начала был в курсе, еще с тех пор, когда вы были простым гвардейцем. И очень рад, что высшие зорхайны решили не начинать войну на уничтожение, а пошли на сотрудничество с людьми. Не нужно пытаться устранить меня, я вам не враг, хотя вы и думаете иначе.

Фарн безмолвно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Вот уж чего он не ждал, так этого признания. Знает! С самого начала знает! Да как же это?! И ничего не предпринял?.. Странно, очень странно. Или… Или он знает о зорхайнах нечто такое, о чем не имеет понятия сам герцог? Вполне возможно.

– Поймите, для меня неважно, что вы зорхайн. – В глазах ректора пряталась усталость. – Для меня важно то, что вы сделали для нашей страны. А сделали вы немало. Только это и имеет значение!

– Хорошо, пусть будет так. – Герцог наконец несколько успокоился. – Но попрошу объяснить ваше отношение к зорхайнам. Вы не считаете нас нечистью?

– Ни в коем разе, – отрицательно покачал головой ло’Пайни. – Так считают только малообразованные люди. Вы – иной разумный вид, биологически отличный от людей. Да, размножаетесь вы странно с человеческой точки зрения. Но душа у вас есть, да и память человека, ставшего зорхайном, никуда не девается. Правда, ваш вид паразитический, без людей зорхайны вымрут за одно поколение. Разве не так?

– Так, – вынужден был признать Фарн. – Почему-то ни одна из инициированных женщин так и не дожила до того, чтобы стать высшей. Женские особи более агрессивны в диком состоянии, поэтому чаще гибнут. Но не исключаю, что мы способны к размножению.

– Кто же мешал вам провести такой эксперимент? – удивился ректор. – Изолировали бы инициированную женщину, держали бы ее под строгим наблюдением и дожидались, пока она станет высшей. Неужели никому из вас это не приходило в голову?

– Стыдно признать, не приходило… – опустил голову герцог. – Слишком много было иных забот. Я полагал, что дикое состояние – естественное для зорхайнов, что без него не обойтись. Обязательно попробую последовать вашему совету.

– Боюсь, времени уже не будет. – Ло’Пайни поморщился. – Вернусь к началу нашего разговора: почти с полной уверенностью я могу утверждать, что все проблемы последних лет – это только следствия. А вот причина…

– Какова она? – подался вперед Фарн.

– Чтобы вы смогли понять, я должен для начала объяснить вам некоторые элементарные вещи, – вздохнул ректор. – Вам покажется, что я рассказываю общеизвестные факты, но прошу выслушать, а только потом делать выводы. Возможно, вы не все знаете. Главное – уяснить различие между разными видами магии: стихиальной, визуальной и магией зорхайнов. А также той, с которой мы столкнулись несколько дней назад, так называемой истинной.

– Хорошо, я вас слушаю.

– Итак, магия. Изначально существовала только стихиальная ее разновидность. Точнее, люди имели доступ только к ней. Иначе говоря, это магия четырех стихий – Земли, Воды, Огня и Воздуха. Редко случалось так, чтобы человек был способен управлять сразу двумя стихиями, например Огня и Воды или Земли и Воздуха. Обычно он имел способности к чему-то одному. Каждая стихия накладывает на адепта свои ограничения. Постепенно магия развивалась, создавались различные школы, разрабатывались системы заклинаний, рождались книги. Но однажды появились люди со странным даром – они были способны управлять всеми четырьмя стихиями без словесных формул, создавая мысленные плетения в своем воображении, а затем выводя их в реальность. Этот вид магии со временем и назвали визуальной. Позже стало ясно, что есть некая суть магии, ее основа, а все остальные ее виды в той или иной степени являются наложениями, надстройками. То есть визуальная магия ближе к основе, чем стихиальная, поэтому визуал и способен на большее, чем стихиал. Манипулировать самой основой напрямую способны, скорее всего, только боги. Однако существует то, что я назвал истинной магией, – первичная надстройка на основе. Именно к ней опосредованно обращаются визуалы со стихиалами. С разных сторон, так сказать. Но стихиалы работают примерно через шесть надстроек, тогда как визуалы – через четыре-пять, не могу сказать точно. Откуда я знаю о существовании истинной магии? Основатель Антрайна, Берт ло’Арриди, был не визуалом, а истинным магом. Ему, в отличие от нас, вообще не требовались ни словесные, ни мысленные формулы для реализации своих замыслов. Он просто делал что хотел, подробно представляя желаемое. Однако он имел ограниченный резервуар энергии, то есть был не очень сильным магом, потому и мог не так уж много, что в общем-то хорошо – неизвестно, что натворил бы ло’Арриди, не имей он ограничений. И вот тут… – Ректор нервно поежился и продолжил: – Вот тут мы упираемся в случившееся недавно. Дело в том, что метка с ронгедормца была снята при помощи истинной магии…

– И?.. – нахмурился герцог.

– И снята магом, не ведающим ограничений. Понимаете?..

– Да что уж не понять…

Рассказывая о стихиальной и визуальной магии, ректор не сообщил ничего нового, кроме упоминания об истинной и того, что основатель Антрайна являлся ее адептом. Сокрытие данного факта говорило о многом, и в связи с этим Фарну нужно было как следует обдумать свои будущие действия. Впрочем, особо дергаться он все равно не сможет, ло’Пайни цепко держит его за горло: достаточно ректору объявить, что глава второго аррала – зорхайн, и все, над чем тот работал последние тридцать лет, рухнет. И сам, скорее всего, не уцелеет. Впрочем, сейчас не до конфликтов – слишком важно то, что пришелец из соседней каверны оказался истинным магом. Это может повлиять буквально на все и может оказаться началом конца!

– Те силы, о которых я вам сейчас расскажу, впервые проявили себя так явно, – в глазах ректора зажегся некий странный огонек, – и это дает нам шанс противостоять им.

– Вы второй раз упоминаете о неких силах, но не раскрываете их суть, – заметил герцог.

– Погодите немного, – Ло’Пайни поднял ладонь. – Вскоре я все объясню. Возможно, мои выводы покажутся вам чушью – явных подтверждений им не имею, только косвенные. Однако хочу спросить – а вам самому не кажется странным происходящее в последнее время?

– Еще как кажется! – Фарн скривился. – Одни стаи диких зорхайнов чего стоят. Понимаете, никто из высших не создавал их! Никто! Эти стаи берутся ниоткуда и исчезают в никуда.

– Новая для меня информация. – Ректор нахмурился, постучав пальцами по столу. – Но она идеально укладывается в мою модель. Хочу еще напомнить о бесчисленных заговорах, часто преследующих смешные, а то и нелепые цели. Вам пока удается справляться с заговорщиками, но это пока. У меня порой возникает ощущение, что знатные игмалионцы попросту сошли с ума. Единое, сильное государство стало для них костью в горле, хотя такого уровня жизни, как сейчас, Игмалион не знал многие столетия. При этом в одиночку каждый заговорщик вполне вменяемый человек, прекрасно понимает, что ничего хорошего от распада страны ждать не стоит – этому достаточно исторических примеров. Однако стоит хотя бы троим собраться вместе, словно пелена падает им на глаза, и в этом вопросе они становятся невменяемыми.

– Я тоже это заметил… – Герцог медленно склонил голову. – И каковы же ваши выводы?

– Я начал свои исследования пять лет назад, когда вся эта вакханалия только начиналась, – сразу подметил ее неестественность.

– А почему не предупредили меня?

– Вы не поверили бы, – тяжело вздохнул ло’Пайни. – Тогда я вообще не имел никаких данных, кроме собственных подозрений. Но сразу почувствовал, что аналог происходящему должен найтись в истории. Я зарылся в исторические хроники. Как вы знаете, в нашей каверне в разное время существовало несколько сильных государств. Так вот, все они распались совершенно идентично! Как только страна достигала стабильности и процветания, тут же начинались знакомые нам процессы. Бесчисленные стаи зорхайнов, бесконечные заговоры, бунты, восстания. В итоге разруха, война, дикость. Все достижения цивилизации оказывались разрушены. Так было по меньшей мере пять раз! Вы верите в подобные совпадения? Я – нет.

– Я тоже. – Фарн с гневом сжал кулаки. – Вы совершенно правы, это чье-то воздействие!

– Именно! – поднял палец ректор. – Когда до меня дошел этот факт, я попробовал поставить себя на место неизвестного, заинтересованного в распаде королевства, и попытался придумать способы для его осуществления. Выводы меня не утешили – чтобы реализовать большинство из того, что сейчас происходит, необходимо владеть истинной магией. И быть способным с ее помощью ментально воздействовать на людей. Осознав это, я воспользовался древним артефактом, позволяющим визуалу находить следы истинных заклятий. Их обнаружилось очень много! Почти каждый заговор начинается с незаметного, идущего неизвестно откуда ментального воздействия. После него люди теряют критическое восприятие реальности и собственных планов. С тех пор все визуальные маги Антрайна носят амулеты, защищающие от такого рода воздействия. Я и вам передал множество этих амулетов через посредников. Да-да, не удивляйтесь, друг мой, это сделал именно я.

– Что ж, благодарю… – Герцог напряженно размышлял. – Значит, когда цивилизация нашей каверны подходит к определенному рубежу, некие неизвестные силы разрушают ее. Причем исподтишка, другого вывода я сделать не могу.

– Я рад, что вы сделали этот вывод самостоятельно. – Ло’Пайни пристально посмотрел на собеседника, в глазах горел иронический огонек. – Идем дальше. Сейчас я открою вам одну тайну, которая известна очень немногим магам. Прошу дать слово, что не станете распространять ее без особой необходимости.

– Даю! – без колебаний ответил Фарн.

– Как известно, в Игмалионе существует один рабочий портал древних на острове Хорн и четыре нерабочих. Два из них находятся в Диких Землях на крайнем западе, а еще два – на острове Отейн. Так вот, эти четыре портала тоже удалось запустить, но после того, как мы увидели, что за ними скрывается, мы их закрыли. Самыми надежными заклинаниями.

– Причина? – требовательно спросил герцог, сразу насторожившись.

– Первая – они ведут в другие миры, а не в другие каверны нашего, – со вздохом пояснил ректор. – Это удалось выяснить по иному расположению звезд на небе. А вот вторая… В каждом случае она своя. Один мир безжизнен, хотя когда-то был населен, там все каким-то образом отравлено. Отправившиеся туда исследователи умерли очень быстро, спасти их не удалось. Во втором мире как раз шла война, магическая или нет, не знаю. Но когда я увидел, как одним взрывом с лица земли был сметен огромный город, мне стало не по себе. До сих иногда вижу во сне жуткое облако в виде гриба, встающее над городом…

– Да, с такими мирами лучше дела не иметь, согласен. А остальные два?

– Туда нас просто не пустили, – горько усмехнулся ло’Пайни. – Атаковали сразу по выходе при помощи неизвестного оружия и неизвестной магии. А когда почти выдворили нас обратно, отправили ментальный посыл: «Мы не позволим вам распространять заразу!» В обоих мирах – или, возможно, это были две каверны одного мира – произошло одно и то же.

– Распространять заразу? – прищурился Фарн. – Интересно, что это значит?

– Нам не соизволили объяснить, – развел руками ректор. – Мы еще дважды пытались проникнуть туда, отправляли послов. Вернулся лишь один маг, но он умер через несколько секунд после возвращения, успел произнести два слова: «Витой посох…»

– «Витой посох»… – Герцог обхватил пальцами подбородок и задумался. – Мне это словосочетание что-то напоминает. Кажется, я встречал его в какой-то древней хронике…

– Вы просто обязаны вспомнить! – вскочил на ноги ло’Пайни. – Это крайне важно!

– Я и сам понимаю, что важно, – согласился Фарн. – Кажется, в хрониках времен Тирайской империи. Не могу сказать точно.

– Я сегодня же распоряжусь, чтобы эти хроники внимательнейшим образом изучили. – Успокоившись, ректор снова сел. – Если еще что-нибудь вспомните, прошу сообщить мне.

– Сообщу, – пообещал герцог. – А теперь хочу все-таки узнать ваше мнение о стаях диких зорхайнов.

– Думаю, они появляются из ненадолго возникающих блуждающих порталов, создаваемых при помощи истинной магии, и туда же уходят, – неохотно произнес ло’Пайни. – Представляете себе силу и уровень магов, способных открывать порталы в любое нужное место?

– Бр-р-р… – Фарн передернулся. – Значит, дела обстоят еще хуже, чем я думал.

– Значительно хуже, – вздохнул ректор. – В общем, я предлагаю объединить наши усилия.

– Согласен! – Предложение обрадовало и, несмотря на сказанное ранее, несколько удивило герцога, он полагал, что ректор предпочтет самостоятельно заниматься своими делами.

– Сразу хочу предупредить, что в ближайшее время вам стоит ожидать покушений. Причем это будут не подготовленные, а спонтанные покушения. Может случиться так, что самый верный человек, находящийся рядом, неожиданно для самого себя набросится на вас с целью убить. Избежать этого поможет только амулет ментальной защиты. Поэтому я прошу вас обеспечить всех своих людей этими амулетами. А к любому человеку без такого амулета относиться с величайшей настороженностью. Если вас уберут, то катастрофа окажется еще более страшной – на вас держится слишком многое.

– Благодарю за предупреждение. – В глазах герцога зажглись опасные огоньки. – Но откуда информация?..

– Я вам уже говорил о древнем амулете, позволяющем отслеживать применение истинной магии, – криво усмехнулся ректор. – С его помощью мне удалось заметить потоки внимания, направленные на меня, на вас, на короля и на старшего принца. Причем структура этих потоков четко говорит об их назначении. Агрессия и жажда уничтожения.

– Король? – изумился Фарн. – Кому понадобилась эта… э-э-э…

– Тряпка? – докончил за него ло’Пайни. – Как ни странно, Дарлен Четвертый оказался не такой уж и тряпкой. Да, как король он очень плох, с дедом никогда не сравняется, но все это было, пока его семье не угрожала реальная опасность. Вы наверняка знаете о личной королевской агентурной сети. Так вот, с некоторых пор его величество начал аккуратно стравливать между собой разные клики заговорщиков, и стравливать умно. Мало того, он послал старшего принца перекрыть Илайский перешеек!

– Вот как? – приподнял брови герцог. – Знаете, я рад, что ошибся. Я ведь давно поставил на короле крест. Да и на принце с его военными игрушками тоже.

– Боюсь, именно его игрушки могут спасти нас в случае бунта. – Ректор поморщился. – Других толковых полководцев у нас просто нет. Всех наших хваленых генералов принц легко разделывал на учениях.

– Возможно, вы и правы… – протянул Фарн. – Над этим стоит подумать.

– В любом случае необходимо сохранить жизни короля и принца, без них в стране начнется Темный Прохвост знает что. Прошу позаботиться об этом.

– Позабочусь. У короля и так неплохая охрана, однако ее воины должны получить защитные амулеты.

– Уже, – отмахнулся ло’Пайни. – Охрана принца тоже их имеет.

– Но давайте все же подумаем над тем, что случится, если их уберут… – Фарн озабоченно потер висок.

– Младшего принца нельзя допускать до престола ни в коем случае! – тут же сказал ректор. – Он погубит страну еще вернее, чем эти неизвестные маги. Я сам готов удавить его.

– А кто тогда? – Герцог тяжело посмотрел на собеседника. – Принцесса?

– Не смешите меня! – брезгливо сказал ло’Пайни. – Эта помешанная на театре дурочка? Я говорю о бастарде короля! Парнишка многообещающий, тем более служит в вашем аррале.

– Вы имеете в виду… – Фарн насторожился, он-то был полностью уверен, что о бастарде не знает никто, кроме его самого и человека, которого он в свое время отправил за юношей.

– Именно его. Советую внимательно присмотреться к мальчику – редкое стремление к знаниям и редкая решительность. И при этом не любит по-глупому соваться на рожон.

– Присмотрюсь, обязательно присмотрюсь.

– Что ж, думаю, на сегодня разговор можно закончить. – С этими словами ректор налил в стакан вино из графина. – Будете?

– Да, – кивнул герцог. – Но заканчивать рано. У меня есть еще два вопроса.

– Задавайте.

– Первый – ваши отношения со стихиалами. Что-то они в последнее время странно себя ведут.

– Амбиции, понимаете ли… – Ло’Пайни сморщился, словно откусил лимон. – Это началось вскоре после того, как установился контакт с Торийским царством. Там визуалов просто жгут на кострах, а стихиалы обладают всей полнотой власти. Наши тамошним люто завидуют, считают, что их несправедливо обделяют. Хотя и визуалы и стихиалы в Игмалионе делают свою работу, каждому находится дело. Но нет же…

– А не может ли это быть результатом тех самых ментальных воздействий? – поинтересовался Фарн.

– Может, – признал ректор. – Вполне может. Надо будет проследить за руководителями их объединений.

– Да, проверить мастеров Огня, Воды, Земли и Воздуха не помешает, их интриги начинают мне досаждать. – Герцог удовлетворенно наклонил голову. – Теперь последнее. Этот, как его там… ах да – Кенрик Валльхайм. Я хочу знать, какие приказы вы отдали магам, отправленным в распоряжение ло’Тарди.

– Очень простые. – Глаза ло’Пайни сузились. – При невозможности поимки уничтожить, не считаясь ни с чем.

– Почему?

– Да потому что, как я уже говорил, метка с него снята при помощи истинной магии. О прикрытии я даже не говорю, это вообще нечто невероятное. Подозреваю, нас удостоил визитом один из загадочных «кукловодов». И не уверен, что мы сумеем его разговорить, даже если поймаем. А скорее всего, он хочет именно этого, иначе не выставлялся бы так глупо.

– Если дела обстоят так, как вы думаете, то Валльхайма действительно лучше уничтожить. – Герцог прикусил губу. – Но все-таки хочется попытаться хотя бы поговорить с ним для начала. Уж больно нелепым выглядит все случившееся…

– Возможно, эта нелепость нарочитая, – пожал плечами ректор. – Но попытаться поговорить действительно стоит, согласен. Я отдам своим людям соответствующий приказ.

– Я тоже, – встал герцог. – Благодарю за информацию. И… за то, что поняли – я не враг людям, хоть и зорхайн.

– Чтобы понять это, достаточно посмотреть, что вы сделали для Игмалиона. – В глазах ло’Пайни заплясали веселые огоньки.

– Большинство не стали бы разбираться, а тут же кинулись бы травить нечисть.

– Ну, я к большинству не отношусь…

– Очень рад. Засим позвольте откланяться.

– Не смею задерживать.

После ухода герцога ректор довольно долго сидел, анализируя разговор. Не ошибся ли он, доверившись этому зорхайну? На первый взгляд казалось, что нет. Но ведь может случиться что угодно. А вдруг глава второго аррала сумеет договориться с кукловодами? Вдруг у него появятся иные цели? Тряхнув головой, ло’Пайни отмахнулся от ненужных сомнений, но не забыл о них, сохранив на задворках сознания. День только начался, и будет этот день совершенно сумасшедшим.

## Глава 6

Увидев впереди опушку, Кенрик даже прослезился. За прошедшие после случая в овраге полторы декады чаща надоела ему до предела. И вот наконец-то она закончилась! Слава Троим! Однако природная осторожность и горький опыт не дали юноше сломя голову ринуться к краю леса – для начала надо осмотреться, а только затем что-либо предпринимать. А то ведь можно и нарваться. Тем более если вспомнить слова кота об угрожающей ему опасности. Хотелось бы только знать, какой именно…

Кот снова появился на следующий день после того, как Кенрик выбрался из оврага. Как ни в чем не бывало принес тушу антилопы и исчез. Юноша облегченно вздохнул – «котенок» не переставая плакал от голода. Он накормил Черныша, зажарил мясо, поел сам и двинулся дальше.

Дни текли, похожие один на другой. И вот долгий путь наконец-то закончен. Впереди открытое пространство, где можно встретить людей, переночевать в тепле, поесть нормальной еды и помыться.

Осторожно ступая, юноша добрался до крайних деревьев. Вроде никого… Невдалеке он заметил проселок, довольно запущенный, по нему явно давно не ездили – весь зарос сухой травой, колея почти стерлась. Но это все равно была дорога, и она должна была привести к людям. Облегченно улыбнувшись, Кенрик вышел из леса и направился к проселку. Впереди, насколько хватало взгляда, тянулись холмы и овраги, густо поросшие кустарником и низкорослыми деревьями.

Выйдя на дорогу, Кенрик определился с направлением, благо солнце не так давно взошло и понять, где запад, труда не составило. На запад он и двинулся, надеясь, что вскоре ему попадется другая дорога, ведущая на юг, к Страйну. В этом городе, судя по всему, и придется зимовать – через Круглое озеро зимой не переправиться, а идти в обход слишком долго. Хватит ли денег? Юноша сомневался в этом, но надеялся, что сумеет заработать, – все-таки он неплохой писарь, да и архивариус тоже. А понадобится, так и физической работой не погнушается – чего только в жизни ему делать не приходилось. Многому научился, и рад этому – никакое умение лишним не бывает.

Светило солнце, легкий морозец бодрил, воздух был свеж и приятен. Кенрик шагал легко, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию и с любопытством оглядывая окрестности. На тянувшуюся слева чащу он смотреть избегал, надоела до смерти. Зато справа было на что посмотреть – ручьи, поляны, перелески, луга, кусты. И множество холмов.

– Стоять! – Грубый голос, внезапно раздавшийся из кустов на обочине, заставил его замереть.

На дорогу выехали три всадника на ульхасах. Они были закутаны в одинаковые серые с серебристой оторочкой теплые плащи с незнакомым гербом на груди и все увешаны оружием. Всадники выглядели усталыми и замерзшими, видимо, провели здесь немало времени.

– Королевский патруль! – пролаял выехавший вперед воин. – Сержант Шекем. Кто такой?

– Добрый день, уважаемые воины! – Юноша тут же низко поклонился, по собственному опыту зная, что с представителями власти лучше не спорить. – Я Кенрик Валльхайм из Ронгедорма. Вот моя подорожная, право на пребывание в королевстве получено согласно закону.

– Валльхайм?! – обрадованно переглянулись всадники. – Не брешешь?

– Нет… – Кенрику почему-то стало страшно.

– Попался, гнида! – сказал, словно выплюнул левый всадник.

Все трое направили арбалеты в сторону юноши.

– Не вздумай шевельнуться, парень, – предупредил сержант. – Болтами нашпигуем! Скажи спасибо, что нам приказали доставить тебя живым, я бы тебя за наших ребят на месте кончил…

– А ведь за мертвого столько же заплатят, – заметил правый всадник. – И возни никакой…

– Но за что?! – ошарашенно выдохнул Кенрик. – Я же ничего плохого не сделал!

– А почему тогда пять полков с места сорвали только для того, чтобы тебя найти? – недоверчиво поинтересовался сержант. – Мы тут две декады ошиваемся, больше сотни потерь только в нашем полку. И все из-за тебя, гаденыш! Короче, у меня приказ – доставить живым или мертвым, понял?

– Шекем, ну давай кончим его, а? – попросил левый всадник. – Моего кровного брата вчера зорхайн задрал. Из-за него! Давай, а?

– А коли узнают? – покосился на него тот.

– Кто узнает? Мы, что ли, заложим? Своих? Ты чего, с дуба рухнул? А деньги те же…

– Точно не заложите? – спросил сержант, глядя на побелевшего от ужаса Кенрика с радостным предвкушением.

– Да ни за что! – заверили воины.

– Тогда ладно, – довольно осклабился Шекем, снова поднимая опущенный было арбалет. – Извини, парень. Помолись, что ли, перед смертью…

В этот момент «котенок», ощутивший, что происходит что-то плохое, высунул голову из-за пазухи юноши и, увидев всадников, утробно, угрожающе зарычал. От этого рыка Кенрик заледенел, он и не представлял, что малыш способен издавать такие жуткие звуки.

– Эт-т-то у тебя что?.. – отшатнулся сержант. – Братцы, это ж карайн! Двухвостый! Темного Прохвоста тебе за шиворот! Ты его откудова взял?!

– В лесу нашел, – мрачно буркнул юноша, со страхом глядя на наставленные на него арбалеты. Неужели он сейчас умрет? Да за что?! Ничего же плохого никому не сделал! – Возле мертвой мамки…

– Он тебя кусал? – В глазах Шекема загорелась алчность.

– Кусал…

– Беранисов выкормыш! – зло выругался сержант. – Жаль.

– Я тоже губу было раскатал… – вздохнул один из воинов. – Эх-х-х…

– Молись, парень, – взгляд Шекема заледенел.

Что, и все? Вот так вот просто? Ни за что? Трое, помилуйте! Кенрик с ужасом смотрел на воинов, понимая, что сейчас его убьют. Арбалет в руках сержанта дернулся, и юноша в ужасе рухнул на землю. А в дерево, перед которым он стоял, вонзился арбалетный болт.

Внезапно раздавшийся из кустов жуткий рык, наполненный бешеной яростью, заставил ульхасов заплясать на месте и зареветь от страха. Мелькнула черная тень, и сержант Шекем в одно мгновение был разорван надвое. А через несколько мгновений та же судьба постигла и остальных двух воинов. Не успев даже понять, что происходит, они умерли.

До Кенрика не сразу дошло, что это сделал кот. Расправившись с людьми, огромный зверь перегрыз глотки ульхасам, а затем сел и принялся тщательно вылизываться. При взгляде на кровавые ошметки, оставшиеся от людей, только что бывших живыми, юношу вывернуло наизнанку. Смерть-то он видел, но не такую… А потом он осознал весь ужас своего положения. Ведь это убийство повесят на него! Теперь в Игмалионе он вне закона! Кенрик сел под деревом и разрыдался. Все погибло!

Конечно, если бы кот не убил воинов, то они убили бы самого юношу. Но что теперь делать? Скрываться? Похоже, другого выхода нет. Только как? Он же не знает этой страны, не знает ее обычаев и законов! На любой мелочи проколется… Трое, ну почему так?! Почему?!

Отчаяние захлестывало его, не давая дышать, в горле возник горячий комок, который никак не получалось сглотнуть. Бесконечная обида заполнила душу. А затем что-то вдруг произошло, что-то изменилось в самом Кенрике, и в нем осталась только горящая холодным огнем ярость. Он не соглашался с судьбой, отказывался принять ее и был готов идти до конца! Какая-то часть сознания юноши удивлялась этим изменениям, но отстраненно, словно наблюдая издалека.

Кот, до этого момента внимательно глядевший на него, вдруг довольно осклабился и подошел ближе, явно приглашая пообщаться. Кенрик, помедлив, улыбнулся и уставился зверю в глаза.

«Подожди меня здесь, – раздался в голове уже знакомый голос. – Невдалеке есть еще враги. Я убью их, а потом отвезу тебя к тому, кто поможет».

«Я же теперь вне закона… – с тоской подумал Кенрик. – Кто станет помогать такому?»

«Увидишь».

Кот отступил на шаг и одним прыжком скрылся в кустах. Юноша, избегая смотреть на мертвых воинов, обошел кустарник и присел на траву под раскидистым деревом – соседство с трупами не слишком приятно, да и падальщики могут набежать. С шакалом он еще справится, а вот со зверем покрупнее – вряд ли. Гнев продолжал колыхаться в душе тяжелыми холодными волнами – странное, совсем не свойственное Кенрику состояние. Мышление стало четким, логичным, юноша проанализировал случившееся с ним за последние три декады и четко понял, что все это неспроста. Похоже, он каким-то образом оказался замешан в игре местной тайной стражи, ничем иным объяснить слова сержанта было нельзя. Наверное, тот допросчик, к которому Кенрика отвели по выходе из портала, был именно из этой организации. Кенрик чем-то вызвал его подозрения, а затем сошел с дороги, не появился своевременно в Дарлайне, и эти подозрения усугубились.

Внезапно невдалеке раздались отчаянные крики, затем утробное рычание кота, и все стихло. Похоже, тот методично уничтожал все патрули поблизости. Юноше стало жаль погибших воинов, но самую малость – трудно жалеть тех, кто жаждет тебя убить. Конечно, они всего лишь выполняют приказ, но юноша хотел жить и просто так сдаваться не собирался. Поэтому только обхватил руками голову и закрыл уши, чтобы не слышать криков умирающих.

Через полчаса кот вернулся. Выглядел он довольным и сытым. Кенрик передернулся, представив, чем зверь питался, – ему ведь и человека сожрать не проблема. Юноша с трудом заставил себя подойти к коту и посмотрел ему в глаза.

«Порядок, – проинформировал тот. – Поблизости засад не осталось. Садись на меня, держись руками за шею».

«На тебя?! – изумился Кенрик. – Но…»

«Твой брат, когда подрастет, тоже тебя возить будет – мы бегаем намного быстрее двуногих».

Юноше вспомнился герольд, ехавший на огромном коте, только пятнистом и однохвостом. Но то животное было оседлано, Кенрик хорошо помнил странную сбрую, которая помогала герольду держаться в седле. А ему как удержаться? За шею, как говорит кот? Поди удержись тут…

Однако выбора не было, и Кенрик нерешительно подошел к разлегшемуся на промерзшей земле коту – пока он стоял, влезть на него представлялось совершенно невозможным, поскольку в холке он был на полторы головы выше самого юноши! С трудом взобравшись коту на спину, Кенрик хотел было устроиться в предложенной котом позе, но вспомнил о «котенке» за пазухой. Раздавит ведь! Немного подумав, он вынул недовольно мяукнувшего малыша и сунул его в свой дорожный мешок, тщательно завязав шнурки. Затем лег на живот, обхватив руками шею кота, а коленями – бока. Он очень надеялся, что удержится, – не раз видел, как быстро носится этот зверь.

Кот недовольно рыкнул, но не стряхнул Кенрика, хотя легко мог это сделать, а быстрым движением поднялся на ноги. Мгновение постоял – и сорвался с места. Паренек только сдавленно замычал от изумления, когда кусты вокруг превратились в размытую полосу. Только через некоторое время он заметил, что кот, несмотря на скорость, бежит очень мягко. Тряски не было вообще, просто легкое покачивание. Никакого сравнения с ездой на тирсе, не говоря уже об упрямом ульхасе!

Потому, кстати, так и ценились карайны – с их помощью можно было за несколько дней пересечь страну без особой усталости. Порой за час они преодолевали до восьмидесяти миль. А при использовании других средств передвижения дорога растягивалась на много месяцев.

Немного пообвыкнув, Кенрик принялся с интересом вертеть головой по сторонам. Кот несся вперед длинными, мягкими прыжками, легко преодолевая овраги и ручьи. Он явно старался миновать холмы, держась низин. Сориентировавшись по солнцу, юноша понял, что кот постепенно забирает к северо-западу. Дорогу они пересекли только однажды. Позже юноша узнал, что они прошли между Ойнером и Страйном, двинувшись вокруг Круглого озера по направлению к Кейду. Местность между озером и западными прибрежными городами полуострова была крайне малонаселенной. По очень простой причине – на этих поросших колючим кустарником холмах мало кто мог прокормиться. Только охотники на пушного зверя и фермеры, державшие огромные стада неприхотливых овец, жили там, а еще кое-где стояли небольшие городки вокруг рудников, в которых добывали железо и медь.

Размеренное покачивание убаюкивало, и Кенрик в конце концов сам не заметил, как погрузился в сон. Проснулся он оттого, что кот остановился. Юноша понятия не имел, сколько они проехали и где находятся сейчас – карту Игмалиона видел только однажды, в кабинете допросчика. Кот улегся на снег – в северной части страны было заметно холоднее – и Кенрик слез с него, принявшись разминать затекшие ноги. В мешке за спиной зашевелился «котенок». Юноша поспешил достать малыша – не хотелось, чтобы тот испачкал его небогатые пожитки. Черныш радостно мяукнул и тут же пристроился под ближайшим кустиком. А затем был тщательно вылизан котом, от чего недовольно зашипел.

– Что, брат, не любишь мыться? – рассмеялся Кенрик. – А зря! Дело нужное.

Кот ухмыльнулся, он явно понял его слова. А затем подошел к юноше, приглашая к разговору.

«Слушаю тебя, – мысленно произнес тот. – И спасибо!»

«Не за что, – с заметной иронией ответил зверь. – Мы уже далеко от засад. Двуногий, к которому я тебя везу, живет за озером, в предгорьях. К ночи, если быстро бежать, будем у него. Но быстро без упряжи не побежишь, ты свалишься. У тебя есть желтые кругляши, которые двуногие отдают за еду?»

«Деньги, что ли? – переспросил Кенрик. – Немного есть. А что?»

«Невдалеке отсюда находится городок, там можно найти упряжь, я знаю где. Мой брат однажды покупал ее здесь. Скажешь мастеру, что ты из Невидимок. То же самое говори на воротах. Раз я с тобой, поверят и ничего не спросят – такие, как я, есть только у Невидимок и еще у одного двуногого. Веди себя уверенно и спокойно. Свое имя забудь, назовись любым местным».

«Откуда мне знать, какие в Игмалионе имена?»

«Тарн ло’Крейди хотя бы, – раздраженно подсказал кот. – Как же вы, двуногие, глупы! Мой брат тоже по глупости своей погиб! А послушал бы меня…»

В его ментальном фоне четко ощущалась грусть, видимо, он до сих пор тосковал по человеку, который был ему ближе всего на свете.

«Попробую…» – Юноша поежился, очень надеясь, что его небольших денег хватит на упряжь.

«Садись».

Кенрик быстро спрятал «котенка» в мешок и снова уселся на кота. На сей раз тот двигался значительно медленнее и вскоре выбежал на мощенный камнем тракт, не слишком оживленный, но навстречу все же попадались всадники на ульхасах и запряженные телеги. При виде кота люди поначалу настораживались, однако, заметив на нем всадника, сразу успокаивались. Видимо, такая картина была им привычна, что говорило о многом.

Через некоторое время впереди показалась невысокая стена какого-то городка. Судя по всему, она давно не ремонтировалась. Ничего удивительного, ведь в этой каверне только одна страна, воевать просто не с кем. На его родине все иначе – там крепостные стены содержат в должном порядке, если хотят выжить. Подбежав к воротам, кот остановился. На него с интересом уставились трое пожилых стражников.

– Благословение Троих, молодой да-нери! – заговорил один из них. – Кто вы и по какой надобности в Шайде?

– И вам их благословение, – буркнул в ответ Кенрик, пытаясь принять надменный вид. – Я Тарн ло’Крейди, из отряда Невидимок. Заехал за упряжью, моя порвалась.

Стражник удивленно вздернул брови и задумчиво покачал головой, не слишком поверив в услышанное, – мальчишка слишком молод для Невидимки, в этом элитном отряде состояли матерые, иссеченные шрамами волки, прошедшие огонь и воду. Однако двухвостый карайн говорил сам за себя. Вполне возможно, что мальчишка – ученик. Каким-то чудом запечатлел этого великолепного черного зверя, вот его и взяли на обучение. По слухам, такое изредка случалось.

– Проезжайте, да-нери. – Он кивнул сослуживцам, и те раздвинули алебарды. – Лучшую упряжь в Шайде можно купить у мастера Играма. Его мастерская в Кожевенном переулке, на самом углу, сразу найдете. Езжайте прямо, через три квартала налево.

– Благодарю! – наклонил голову юноша. – Благословение Троих!

Стражники тоже поклонились. Кот сорвался с места и не спеша двинулся по улице, обходя встречных людей. Впрочем, те, завидев его, и сами предпочитали уступить дорогу. Как выяснилось, зверь отлично знал дорогу к мастерской Играма. Долго ехать не пришлось, вскоре они остановились у вывески, сообщающей, что здесь можно купить любые кожевенные изделия.

В лавке заметили всадника на карайне, поэтому навстречу важному гостю поспешил сам хозяин. Он с любопытством оглядел громадного черного зверя – видал таких всего трижды. Почему-то двухвостый показался Играму знакомым. Не на нем ли приезжал восемь лет назад погибший недавно командир знаменитого отряда Невидимок? Но нет, невозможно – карайн признает только одного хозяина, другого человека на себе возить не станет ни при каких обстоятельствах, это знал каждый. Так было испокон веков.

– Благословение Троих вам, молодой да-нери! – поклонился Играм. – Чего изволите?

– И вам того, уважаемый! – Кенрик слез с улегшегося на брусчатку кота. – Как видите, у меня нет упряжи, порвалась.

Мастер удивленно посмотрел на карайна. Действительно, ни единого ремня на том не было. Это как же парнишка исхитрился удержаться на нем? Странно, очень странно. Ни разу не видел ничего подобного. Хорошо, пусть порвались несколько ремней, но где оставшиеся? Их-то зачем было снимать? Что-то здесь не так…

– Упряжь не проблема, – наконец сказал он. – Она обойдется вам в десять золотых.

От слов кожевенника у Кенрика перехватило дух. Вот так цены! После покупки упряжи у него останется всего семь золотых! Но делать нечего, жизнь дороже. Вздохнув, согласно кивнул.

– А вы откуда, да-нери?

– Из отряда Невидимок. Мое имя – Тарн ло’Крейди.

– Так бы сразу и сказали! – широко улыбнулся мастер. – Для Невидимок цена вдвое ниже. Подгонка займет около получаса.

– Спасибо! – обрадовался юноша.

– Тогда за дело.

Кенрик достал из пояса, где хранил деньги, пять золотых и отдал мастеру. Они исчезли как по волшебству. По зову Играма из мастерской вышли двое подмастерьев и принялись деловито обмеривать кота, что-то помечая гвоздем на куске древесной коры. Затем принесли клубок широких ремней, распутали их и начали соединять между собой странным образом при помощи железных пряжек, сверяясь со своими записями. Когда они закончили, то надели ремни на кота, затянули их, установили седло без передней луки, стремена и какие-то странные рукояти, сделанные, как показалось юноше, из бычьих рогов. Эти рукояти удерживались костяной пластиной, укрепленной на груди зверя. Сперва Кенрик не понял, для чего они предназначены, только потом до него дошло, что за рукояти можно держаться и они не мешают коту во время бега, не давят на шею.

Внимательно осмотрев упряжь, юноша пришел в восторг. Как умно придумано! Согнутые ноги всадника пристегнуты к седлу, что не даст ему упасть в любом случае. Руками он держится за рукояти, удобно лежащие на плечах зверя. И сам полулежит. Прямо под ладонями находятся ременные петли для меча и короткого арбалета. Кенрик поежился, представив опытного бойца верхом на коте. Одолеть такого ой как непросто. Впрочем, кот и сам не подарок – вон как разделал патрульных, бедняги и пикнуть не успели.

Как только подмастерья закончили подгонку снаряжения, Кенрик тут же взгромоздился на кота и поспешил попрощаться с кожевенником, от души поблагодарив его, – задерживаться в городке никак не хотелось. Все может случиться, лучше не рисковать.

Проводив взглядом скрывшегося в переулке карайна, мастер Играм закусил губу. Сейчас он был почти уверен, что это карайн погибшего командира Невидимок, каким бы невероятным это ни казалось. А сам мальчишка вызывал немалые подозрения – он явно чего-то боялся. Стоит, пожалуй, написать кое-кому из старых приятелей, выяснить, действительно ли в отряде Невидимок есть человек по имени Тарн ло’Крейди и почему Тень, а именно так звали карайна капитана Берта ло’Арлиди, служит ему. И если нет, то пусть пеняет на себя – Невидимки самозванцев не прощали и открывали на них охоту. Найти дурака труда не составит – двухвостых карайнов в стране не слишком много.

Выбравшись за ворота Шайда, Кенрик с облегчением вздохнул. Он ненадолго задержался в ближайшем трактире, чтобы приобрести пару бурдюков крепкого вина и свежих, пышных пирожков. Цены на продукты оказались настолько низкими по сравнению с ценами в Тории, что он удивился. Не зря подозревал, что торговцы поселка при портале пользуются своим положением и дерут с чужеземцев три шкуры. Так и есть. И слава Троим! Значит, оставшихся денег должно хватить надолго, если не шиковать. А этого он делать точно не станет – жизнь отучила разбрасываться деньгами.

Наскоро перекусив в придорожной роще, он снова сел на кота – седло оказалось на удивление удобным! – и двинулся в путь. По словам зверя выходило, они доберутся до места, когда начнет темнеть. Кенрик пристегнулся и взялся за рукояти, после чего кот резко прыгнул вперед и понесся так, что юноша только охнул. Все вокруг сливалось в туманную полосу, казалось, они летят. Раньше он и представить не мог, что можно передвигаться с такой скоростью!


Пошевелив угли в очаге, Марк подвесил над ними котелок с нехитрым ужином – вареное мясо с душистыми травами. Делать было совершенно нечего, пожалуй, лучше пораньше лечь спать и встать с рассветом. При свете дня дела найдутся, хотя бы крышу на сарае починить – давно пора, да все руки не доходят. И понятно почему – старому воину скучны хозяйственные заботы. Лучше бы он в том бою вместе с прежним командиром погиб, чем в отставке оказаться! Бывший десятник отряда Невидимок потер шрам на месте правого глаза, затем хромую ногу и вздохнул. Увы, с такими увечьями на службе не оставляют. Да, король не обидел старого служаку, денег на три жизни хватит, но разве в деньгах дело? Зря не остался молодых дрессировать, как предлагал новый командир, не загибался бы теперь от скуки…

А может, все же вернуться? Нет, нельзя – раз ушел, то ушел, нечего строить из себя ломающуюся перед первой ночью девку. Бабу себе, что ли, завести? Немало вдовушек в соседней деревне заглядывались на богатого жениха, живущего бобылем. И довольно симпатичных вдовушек! Однако когда Марк представлял, что рядом появится вечно что-то требующая визгливая баба, ему становилось плохо. Десятник искренне верил, что иначе женщины просто не способны себя вести, немало встречал в жизни тому примеров. Зачем ему нужны все эти скандалы и истерики? Нет уж, обойдется, покой дороже.

Марк снова пошевелил кочергой угли, затем помешал закипевшее мясо. В этот момент за окном раздалось встревоженное мяуканье Молнии – та предупреждала о приближении к дому чужаков, причем – опасных чужаков. Неужто недавно объявившиеся в округе разбойнички, о которых он вчера в деревне слышал, пожаловали? Дай-то Трое! Хоть немного развлечется. Надумали тоже – нападать на дом отставного Невидимки, да еще и имеющего собственного карайна. Юмористы! Десятник снял со стены два меча – он одинаково хорошо владел обеими руками, что в Игмалионе было большой редкостью. Кольчугу надевать не стал, уж стрелу-то всяко почует и отобьет мечом, еще не растерял боевого мастерства. После чего снял котелок с огня – не хватало еще, чтобы из-за каких-то идиотов ужин подгорел, – и вышел во двор.

Молния спокойно сидела невдалеке от калитки и умывалась, что было на нее совершенно не похоже. В случае реальной опасности она бы давно занялась нападающими, только клочья бы от них полетели. Потрепав огромную пятнистую кошку по загривку, Марк двинулся к калитке, за которой стоял какой-то человек.

– Добрый день, уважаемый да-нери… – раздался неуверенный молодой голос.

Окинув незваного гостя недовольным взглядом, Марк слегка удивился. Юноша лет двадцати, может, немного старше, худой, сутулый – однозначно не боец. В глазах плещется страх, руки подрагивают. Чего он так боится? Или наводчик? Тогда страх понятен. На всякий случай десятник прислушался, но ничего не ощутил – других людей поблизости не было.

– Чего надо? – нарочито грубо спросил он.

– Мне это… – Юноша задрожал еще сильнее, затравленно глядя на него. – Тень сказал, что вы поможете…

– Какая еще тень?! – изумился Марк.

– Мр-р-р… – над плечом незнакомца возникла черная кошачья голова размером с две бычьих.

Черная? Двухвостый карайн?! Марку сразу стало зябко – этот зверь разделает его вместе с Молнией в два счета, он хорошо помнил, что творил в бою двухвостый по кличке Тень, принадлежавший командиру. Стоп! Тень? Десятник присмотрелся – и узнал кота.

– Ты! – взревел он, выронив мечи. – Котяра старый! Иди сюда, я тебя, гада такого, обниму! Ты где пропадал, сволочь?!

Карайн легко перемахнул забор, лизнул в ухо приязненно мурлыкнувшую Молнию, наклонился и легонько ткнул человека носом в плечо. Марк взял его за уши и потряс. Сколько раз приходилось драться бок о бок! Сколько вместе пройдено!

– Ты почему здесь? – поинтересовался десятник. – В гости заскочил? И кого это ты привел?

Тень на мгновение посмотрел Марку прямо в глаза. Тот нахмурился и задумчиво покачал головой.

– Говоришь, сам расскажет? И доверять можно? Не лжет? Ладно. Тебе верю.

Марк перевел взгляд на растерянного юношу и буркнул:

– Ну, заходи, что ли. Зовут как?

– Кенрик Валльхайм.

– Это что за имя такое? – Лицо десятника вытянулось.

– Я из другой каверны, – пояснил гость. – Из вольного города Ронгедорма.

– Понял, – кивнул Марк и открыл калитку.


Кенрик нерешительно вошел. Этот суровый одноглазый человек, в прошлом явно воин, вызывал у него страх. Однако кот сказал, что он поможет. Больше помочь было просто некому, особенно учитывая последние события. Единственный глаз хозяина подозрительно сверлил юношу, заставляя его нервно ежиться. Он покосился на второго огромного кота, явно принадлежащего одноглазому. Этот кот был пятнистым и однохвостым, совсем как тот, которого Кенрик видел у ворот Лонвайра.

Дом, к которому двухвостый привез юношу, стоял довольно далеко от ближайшей деревни, в лесу, пешком и за день не доберешься, и представлял собой миниатюрную крепость. Деревянную, но построенную со знанием дела. Неужели хозяин живет здесь один? Как же он тогда справляется с хозяйством? Кенрик быстро понял, что не справляется – все вокруг было основательно запущено, даже двор давно не метен. Крыша на сарае прохудилась, сруб колодца покосился. Да, о хозяйстве одноглазый явно не заботится, и скотины не видать. Наверное, вообще не держит, что совсем уж удивительно для фермера. Хотя… у него же есть кот, а значит, с мясом проблем нет.

Тем временем коты перепрыгнули через ограду и унеслись в лес, только ветви зашелестели. Одноглазый покосился им вслед и сказал, хохотнув:

– Ну вот, сегодня все зверье в округе распугают, заразы.

– Ой! – вспомнил юноша. – Надо же Черныша накормить, а его папаша ушел…

– Какого еще Черныша? – повернулся к нему одноглазый.

– Вот этого… – Кенрик суетливо снял мешок, развязал его и достал сладко спавшего «котенка». Тот сразу проснулся и требовательно мяукнул. И тут же сердито зашипел, обнаружив рядом присутствие чужого.

– Опаньки! – всплеснул руками хозяин. – Папаша, говоришь?.. Так это что, сынок Тени?

– Ага, – кивнул юноша. – Я по дороге шел, услышал детский плач, думал, ребенок брошенный плачет, забежал в лес и нашел там мертвую кошку, а под ней этого «котенка». Он меня укусил. А потом появился взрослый кот и сказал, что я теперь его сыну брат.

– Дела-а-а… – ошарашенно покачал головой одноглазый. – Это ж надо, как бедняга Тень попал! Отлучился от погибшей жены, чтобы отомстить, оставил малыша ненадолго, а тот успел запечатлеть человека. Представляю, насколько он был зол… Кто ж тебя просил лезть? Неужто так карайна хотелось?

– Да откуда я знал, что это карайн?! – возмутился Кенрик. – Я думал, это ребенок плачет! У нас в каверне такие звери не водятся! Надо же – огромные разумные коты, на которых люди верхом ездят! Это где такое видано?!

– Не знал, говоришь? – пристально посмотрел на него хозяин. – Похоже, не брешешь. Тогда тебе крупно повезло, парень. Очень крупно. Знаешь, сколько стоит неинициированный «котенок» двухвостого карайна? Больше двадцати тысяч золотых как минимум! Да и то не факт, что он тебя примет после уплаты денег. Нашему покойному командиру так же повезло в свое время, отбил умирающего «котенка» у каких-то придурков, которые добыть его смогли, а как накормить – не знали. А тебе даже драться за своего Черныша не пришлось!

– Может, расскажете, кто они, эти ваши карайны? – попросил юноша.

– Расскажу, куда денусь, – проворчал одноглазый. – Кстати, меня зовут Марк Дарви, бывший десятник отряда Невидимок.

– Тень мне говорил про Невидимок, да-нери Дарви, – вспомнил Кенрик. – Когда мы упряжь в Шайде покупали, пришлось сказать, что я из вашего отряда, кот так приказал…

– Это он зря, – нахмурился хозяин. – Любой дурак, на тебя поглядев, сразу поймет, что такой хлюпик Невидимкой быть не может. За самозванство наши наказывают, очень жестко наказывают.

– О Трое!.. – в отчаянии простонал юноша. – Еще и это на мою голову…

– Не боись! – хлопнул его плечу Марк. – Скажу нашим, если появятся, что тебе Тень так велел, они и остынут. Ясно мне теперь, почему он с тобой пошел. Самка его мертва, а карайны однолюбы – другой самки у него уже не будет. Единственное, что у бедняги осталось, – «котенок». А тот тебя признал. Только ты его защитить-то неспособен! Вот Тень и решил охранять тебя, пока Черныш не вырастет. Если ты погибнешь раньше, то малыш тоже умрет, от голода – еды он ни от кого другого не примет. И понял я, зачем он тебя ко мне привел. Что ж, помогу брату погибшего друга, сделаю бойца из городского хлюпика. Только гляди, парень, жалеть не стану, гонять буду так, что света белого не взвидишь!

– Да я не против… – понурился Кенрик, – только не все так просто. За мной охотятся, а я не знаю почему. Пять полков меня ищут! По всем дорогам расставлены патрули с моим описанием и приказом доставить живым или мертвым! Тень потребовал, чтобы я вам всю правду рассказал…

– Пять полков?! – От такого известия бывший десятник чуть не сел. – Чего же ты натворил, парень?!

– Да не знаю я! – На глазах юноши заблестели слезы. – Понятия не имею! Никаких законов не нарушал…

– Так, давай-ка по порядку, иначе хрен что поймешь, – задумчиво сказал Марк. – Пойдем в дом, накормим «котенка», сами поедим и поговорим.

Оказавшись в доме, Кенрик с любопытством осмотрелся. Ничего лишнего, только самое необходимое для жизни непритязательного человека. Однако вещи добротные, явно недешевые, что говорило о немалом достатке. Одноглазый куда-то вышел, затем вернулся, неся в руке небольшую птицу, юноша таких никогда раньше не видел. Одним движением ножа Марк отсек птице голову и протянул тушку Кенрику:

– На, покорми малого.

«Котенок» напился теплой птичьей крови и вскоре снова уснул за пазухой у юноши. Марк тем временем накрыл на стол, наполнив две миски вареным мясом с какой-то зеленью и нарезав толстыми ломтями слегка зачерствевший хлеб. Кенрик с удовольствием поел, горячего есть давно не доводилось.

– Ну, рассказывай, что ли, парень, – буркнул Марк, напившись квасу из стоявшего под столом жбана. – И не ври, главное. Я сразу почую.

Кенрик вздохнул и начал свой рассказ, решив на сей раз не скрывать ничего, даже того, что является потенциальным визуальным магом. Рассказ длился долго, часто прерывался уточняющими вопросами десятника, на которые юноша порой не знал что ответить.

– Да уж, парень, ты серьезно влип… – озабоченно покачал головой Марк, обдумав услышанное. – Ох и влип!..

## Глава 7

Граф ходил по комнате из угла в угол, как недавно пойманный карайн в клетке. Нир бросал на него сочувственные взгляды, просматривая донесения патрулей. Ничего нового они не сообщали, только о потерях в стычках со стаями зорхайнов, то и дело вырывающимися из чащи. Похоже, патрулирование потеряло смысл, гонца упустили. Особенно после сегодняшнего заявления магов – они утверждали, что Валльхайма на Ойнерском полуострове уже нет, но он жив. Как ронгедормец мог миновать частую сеть патрулей? Юноша не понимал, пребывая в полной растерянности. Судя по озабоченному виду, не понимал этого и ло’Тарди.

Осталось еще три рапорта, и Нир со вздохом взял очередной. Пробежал его глазами и, сам не понимая почему, насторожился. Пять дней назад три десятка следопытов были уничтожены не стаей зорхайнов, а диким карайном, судя по обнаруженным следам и словам уцелевших, двухвостым. Да, как ни странно, двоим воинам чудом удалось спастись, спрятавшись в овраге, и они утверждали, что на них напал не простой карайн, а обученный – видали, мол, таких у Невидимок. Юноша сам не знал, почему его насторожил этот рапорт. Может, потому, что дикие карайны нападали на людей только тогда, когда те вторгались на их территорию. Из чащи двухвостые до сих пор не выходили! Если не считать тех немногих, кого удалось приручить.

– Ваша светлость! – позвал он графа. – Тут некоторая странность.

– Да? – Тот остановился. – И какая же?

Нир прочел ему рапорт. Ло’Тарди сел на стул и задумался.

– А вдруг этот карайн помогал ронгедормцу? – несмело предположил юноша. – Вдруг Валльхайм миновал сеть патрулей именно с его помощью?

– Чушь! – отмахнулся граф. – Сам посуди, откуда ронгедормец мог взять карайна, тем более взрослого и обученного? В их каверне карайны не водятся!

– Если он вообще ронгедормец… – Нир пристально посмотрел на патрона.

– А что? – Ло’Тарди медленно встал. – Вполне вероятно. Может, он не впервые в Игмалионе? Может, он потому и пошел в чащу, что его ждал там карайн? Ведь имея такого зверя, даже в чаще выжить нетрудно…

– Вот и я о том же, – усмехнулся юноша.

– Скорее всего, это не так, но проверить мы обязаны. – Граф теперь походил на взявшую след гончую. – Хоть какая-то зацепка.

Внезапно в кошеле завибрировал один из амулетов связи, которых у него в последнее время стало больше десятка. Ло’Тарди достал его и активировал.

– Граф ло’Тарди? – раздался чей-то безразличный голос.

– Да.

– Прошу назвать пароль и кодовое число.

– Смешение дорог ведет в пустоту. Кодовое число на сегодня – двенадцать тысяч семьсот восемнадцать.

– Все верно. Отзыв: пустота не всегда означает гибель. С вами говорит ответственный секретарь агентурного отдела варла.

– Слушаю вас, эллари ло’Валайри. – Граф подобрался, зная, что этот человек не стал бы его вызывать без уважительной причины.

– Сегодня рано утром получено сообщение от нашего агента в отряде Невидимок. Их командиру прислал письмо некий мастер Играм из городишки Шайда, командир зачитал это письмо на общем собрании личного состава отряда. Там говорилось, что пять дней назад мастера посетил странный юноша, назвавшийся Тарном ло’Крейди. Он приехал на двухвостом карайне без упряжи с целью приобрести эту самую упряжь и сказал, что состоит в отряде Невидимок. В списках отряда такой человек не значится, да и выглядел он хилым и сутулым, чем и вызвал подозрения мастера. Мало того, смугл и черноволос, говорит с незнакомым акцентом. Описание Тарна ло’Крейди совпадает с описанием Кенрика Валльхайма, поэтому я посчитал необходимым сообщить о данном происшествии вам.

– Я крайне вам за это благодарен, эллари! – В глазах ло’Тарди горел огонь азарта, руки подрагивали. – Ваше сообщение подтверждает наши предположения о наличии у разыскиваемого двухвостого карайна.

– Не за что, эллари. – Тон секретаря стал чуть теплее. – Одно дело делаем. Хочу сообщить еще кое-что. Мастер Играм утверждает, что карайн самозванца ему знаком, что это карайн по кличке Тень, некогда принадлежавший командиру отряда Невидимок капитану ло’Арлиди, погибшему три года назад. Это предположение возмутило воинов отряда, они в один голос утверждали, что такое в принципе невозможно. Однако постановили немедленно разыскать ло’Крейди и выяснить, кто он такой. Пятеро лучших мастеров боя попросили отпуск, который капитан им тут же предоставил, и отправились в Шайд, все на двухвостых карайнах.

– Я тоже считаю, что Играм ошибся, – покачал головой граф. – Никогда еще карайн не служил никому, кроме человека, которым был запечатлен. Да, он может везти еще кого-нибудь, но только вместе с хозяином. Это же общеизвестно!

– Судя по тому, что успел натворить Валльхайм, он еще и не на такое способен, – со вздохом возразил ло’Валайри.

– Да, огульно отрицать ничего нельзя, – вынужден был согласиться ло’Тарди. – Мы немедленно отправляемся в Шайд. Не подскажете, где находится этот город?

– Миль на тридцать севернее дороги, связующей Кейд и Горт.

– Трое Благословенных! Так далеко?!

– Для двухвостого карайна это не расстояние, за день добежит, – с иронией уведомил секретарь.

– Вы правы, – поморщился граф. – Однохвостый, в общем, тоже, хоть и помедленнее – дня за полтора справится. Когда Невидимки выдвинулись?

– Около двенадцати часов назад. Но им предстоит преодолеть впятеро большее расстояние, отряд в последнее время базируется в Исандине. Если поспешите, то опередите их.

– Ясно. Еще раз благодарю. Кстати, каким образом письмо так быстро дошло из Шайда до Исандина, несколько тысяч миль все-таки?..

– Вы разве не в курсе, что королевская почта начала оказывать услуги амулетной связи? Отправитель надиктовывает письмо в почтовом отделении служащему, обладающему амулетом связи, другой такой же служащий принимает его в месте назначения и записывает. Затем письмо доставляется адресату. Это недешевое удовольствие, но, видимо, Играм посчитал, что новость слишком важна, и не пожалел денег.

– Не знал, – буркнул граф. – Зря разрешили такое, быстрая связь должна оставаться прерогативой государства.

– Король подписал приказ… – Секретарь тяжело вздохнул. – Аргументы герцога на него не подействовали.

– Наградили же Трое таким королем… – скривился ло’Тарди. – Ладно, вернемся к нашим делам. В Шайде есть отделение варла?

– Есть, но совсем небольшое, всего три человека, – ответил ло’Валайри.

– Вы не могли бы связаться с ними и приказать допросить стражников, дежуривших на воротах в тот день? Играма пусть до моего приезда не трогают, знаю я топорную манеру работы провинциалов. Все испортят.

– Распоряжусь, но толку будет мало. В шайдском отделении нет портрета Валльхайма.

– Тогда лучше не надо, – отказался граф. – Сам допрошу.

– Хорошо, – отозвался секретарь. – Да, герцогу я тоже доложил о случившемся. Его приказ таков: если подтвердится, что это был Валльхайм, прекращайте патрулировать границы леса. Вместо этого организуйте патрулирование основных дорог королевства.

– Оно уже организовано.

– Значит, усильте. Устройте засады возле каждого перекрестка.

– Сделаю, – пообещал граф. – Но беда в том, что карайну не нужны дороги…

– Это так, – согласился секретарь. – Однако Валльхайм не сможет не заезжать в города и поселки. Хотя бы за едой. Постарайтесь обнаружить его.

– Надеюсь, получится… – кисло сказал ло’Тарди.

– Желаю успеха! – Голос ло’Валайри снова стал холодным. – Всего доброго.

Он отключился.

Граф некоторое время молча сидел и смотрел в пол, играя желваками. Нир прекрасно понимал его состояние – от успеха или неуспеха поимки Валльхайма зависит жизнь самого ло’Тарди. Мертвый Герцог не пощадит неудачника.

– Распорядись, чтобы за нами прибыли герольды на карайнах, – приказал граф, подняв голову, в его глазах горела ярость. – Захвати какие-нибудь припасы, остановок в дороге не будет.


Все тело ломило, и Нир едва сдержал стон. Больше полутора суток в седле за спиной герольда – это вам не шутки, господа! И позу не изменишь, на карайне можно ехать только полулежа. Но это у всадника седло удобное, а об удобстве пассажира никто не заботится. Герольды и без того крайне недовольны тем, что им приходится возить людей второго аррала, но выбора не имеют – приказ.

Но все когда-нибудь кончается, и впереди наконец показались поросшие плющом, потрескавшиеся стены Шайда. Слава Троим! Карайны остановились у ворот, легли, граф, кряхтя, как древний старик, сполз на землю и с трудом разогнулся. За ним наблюдали ухмыляющиеся стражники. Ничего, сейчас они перестанут ухмыляться…

– Внимание и повиновение! – Ло’Тарди достал из кошеля белый жезл, украшенный рубином.

Лица стражников вытянулись. Никогда еще их городишко не посещал человек, имеющий такую власть. По одному приказу этого приезжего да-нери все население Шайда могут сжечь заживо! И слова ему никто не скажет. Стражники торопливо поклонились.

– Второй аррал! – рявкнул граф, радуясь возможности хоть на ком-то сорвать злость. – В чье дежурство здесь проезжал молодой человек на двухвостом карайне?

– В мое, да-нери! – выступил вперед седоусый сержант.

– Вы сможете его опознать?

– Так точно! Он это… странный… темный какой-то…

Ло’Тарди достал амулет, и в воздухе появилось изображение головы Кенрика Валльхайма. Его создал по памяти маг, ставивший на ронгедормца метку на острове Хорн. Затем амулет растиражировали и раздали всем занятым поиском чужака. Сержант внимательно всмотрелся в портрет, затем уверенно кивнул:

– Он самый, да-нери! Назвался Тарном ло’Крейди. Я его запомнил – на карайнах к нам мало кто приезжает.

– Благодарю за службу, сержант! – Граф облегченно улыбнулся, тут же забыв об усталости. – Вы мне очень помогли! Возьмите.

Он сорвал с пояса кошелек, полный серебряных талеров, и протянул старому воину. Тот с поклоном принял, однако выглядел крайне удивленным – обычно высокопоставленные господа вели себя совсем иначе. От них разве что зуботычины можно было дождаться, никак не денег. Ло’Тарди усмехнулся про себя – он предпочитал, чтобы даже простые люди думали о нем хорошо, не оставались обозленными. Не предугадаешь ведь, что может случиться в жизни и когда пригодится какое-либо знакомство.

– Да, еще один вопрос, – вспомнил граф. – После Тарна ло’Крейди другие люди на двухвостых карайнах в город не въезжали?

– Никак нет, да-нери! – ответил сержант.

– А где находится мастерская кожевенника Играма?

– Прямо, через три квартала налево. Там вывеска.

– Всего вам доброго. Нир, за мной!

Юноша тоже сполз с карайна и поплелся вслед за графом. Тот явно решил размяться и пройти эти несколько кварталов пешком. Очень хорошо, а то уже совсем невмоготу, все тело затекло. Городишко интереса не вызвал – Нир за время путешествия видел десятки похожих. Явно кормится с рудника неподалеку, все продукты привозные, разве что мясо свое есть – невдалеке паслись отары овец. Честная бедность. Людей по дороге попадалось немного, да и то одни женщины, дети и старики. Неудивительно, взрослые мужчины с утра до вечера работают в шахтах. Даже стражники – и те пожилые. Но справляются, поскольку преступности в таких городках почти нет.

Разыскав лавку мастера Играма, граф вошел туда и потребовал хозяина. Вскоре тот появился – кряжистый, в летах мужчина с глыбами мышц, видно было, что очень силен.

– Что угодно уважаемому да-нери? – с поклоном спросил он.

– Второй аррал. – Ло’Тарди показал свой жетон. – До нас дошли сведения, что в вашем городке побывал приехавший на двухвостом карайне молодой человек по имени Тарн ло’Крейди.

– Да, я помню его, – хмуро бросил Играм, в его глазах промелькнула неприязнь. – А что?

– Это опасный преступник, – устало пояснил граф. – За несколько часов до появления ло’Крейди в Шайде по его вине погибли тридцать лесных следопытов…

– Вот как? – озадаченно почесал затылок мастер. – То-то он мне таким подозрительным показался… Невидимкой назвался, а какой из него Невидимка? Молод слишком, худой, щуплый. Да и карайн…

– А что карайн? – подался вперед ло’Тарди.

– Да узнал я его… – неохотно пробурчал Играм. – Тень это, раньше возил капитана ло’Арлиди, командира Невидимок.

– Почему вы так думаете?

– У него три параллельных шрама на левом бедре, их трудно не узнать. Остались после боя возле Шайда, когда Невидимки остановили рвущуюся в город стаю зорхайнов. Капитан вместе с Тенью у нас лечились, в госпитале. Потому я их и знаю.

– Понятно, – кивнул граф. – А капитан точно погиб?

– Увы… – Глаза мастера стали грустными. – Золотой человек был, земля ему пухом…

– Вы видели его мертвым?

– Видел, он на нашем кладбище похоронен. Три года назад зорхайны снова напали, вот Невидимок и прислали. Тварей они, конечно, перебили, но капитан погиб. Тень два дня выл на могиле, а потом ушел куда-то…

– Вы уверены, что ло’Крейди приехал именно на Тени? – спросил ло’Тарди.

– Почти, – хмуро проворчал Играм. – Шрамы… Да и морда у него умная и ехидная, не спутаешь. Думаю, все же он.

– Спасибо. – Граф наклонил голову. – Всего вам доброго.

Он повернулся и шагнул в дверь. Но на пороге замер – возле лавки стояли пять огромных черных карайнов, на которых сидели затянутые в черные комбинезоны гибкие воины, увешанные оружием. От их взглядов веяло ледяным холодом, и графу сразу захотелось куда-нибудь спрятаться. Невидимки! Добрались все же. Проклятье, их только сейчас не хватало! В элитном подразделении люто ненавидели служащих второго аррала, хотя порой им приходилось проводить совместные операции.

– Кто таков? – презрительно процедил сквозь зубы воин лет сорока с рассеченным страшным шрамом лицом – явно зорхайн постарался.

– Граф ло’Тарди, второй аррал. – Он продемонстрировал свой белый жезл.

Невидимки, гадливо поморщившись, переглянулись.

– Господа, мы здесь по одному делу, – продолжил граф. – Насколько я понимаю, вы ищете самозванца. Это преступник! По его вине погибло множество лесных следопытов. Прошу оказать помощь. Учтите, прошу, а не требую, хотя имею на это право!

– Мы в отпуске, – холодно уведомил его шрамолицый. – Но если будем в силах, поможем. Чего конкретно вы хотите?

– Если вы найдете самозванца раньше нас, прошу не убивать его, а доставить живым.

Невидимка долго сверлил ло’Тарди взглядом, затем неохотно бросил:

– Хорошо. Но обещать ничего не могу. Коли поймем, что он действительно виноват, то, возможно, и отдадим. И не машите у меня перед носом своим жезлом, варлин! Мне плевать на него и на ваши полномочия. Ваш герцог нам не начальник! Кирлейнской истории мы вам никогда не простим…

Граф раздраженно скривился, махнул от бессилия рукой и двинулся к воротам – предстоял долгий путь в ближайший крупный город, Берем. Сколько неприятностей возникло у второго аррала из-за рвения желавших выслужиться идиотов, которые обвинили однажды трех Невидимок в предательстве короны! И мало того, что обвинили, так еще и натравили на них городской гарнизон. Добрая треть этого гарнизона полегла при попытке ареста! В конце концов Невидимок вместе с карайнами расстреляли издали из тяжелых луков. Не прошло и пяти дней, как в Кирлейн прибыл весь отряд и устроил резню. Невидимки пытками заставили выдать виновных в происшедшем варлинов и страшно казнили их, отдав на растерзание своим зверям, а затем устроили по всей стране полномасштабную охоту за агентами второго аррала. За полгода Невидимки уничтожили около четверти агентов, включая самых высокопоставленных. Разумеется, наглецов пытались поймать, но попробуй поймай мастеров боя, передвигающихся на специально обученных карайнах! Они сегодня здесь, а завтра – на другом конце королевства. Мертвый Герцог вскоре понял, что война с Невидимками слишком дорого ему обходится, и лично отправился к командиру отряда с извинениями, везя с собой выпрошенное у короля помилование, которое тот подписал с удовольствием – все это время он с интересом наблюдал, как безнаказанно режут людей варла, а те ничего не могут поделать. С тех пор Невидимки стали неприкасаемыми, никто не имел права обвинить их ни в чем. А если пытался, то король самолично разбирался в конфликте. И всегда оправдывал своих любимцев, что бы те ни сотворили. Впрочем, ничего такого они и не творили, в основном охотились на стаи зорхайнов, не дающих людям нормально жить. После извинений Мертвого Герцога Невидимки перестали убивать варлинов, но ненавидели и презирали их по-прежнему.


Проводив взглядом слизняков из варла, лейтенант Олливи повернулся к десятнику Дориху:

– Что думаешь?

– А что тут думать? Опять какую-то пакость задумали, твари!

– Но самозванец…

– А что самозванец? Если с ним действительно Тень, а не другой карайн, то дело может оказаться посложнее, чем мы думали. Надо будет тщательно разобраться, а только потом принимать решение.

– Согласен.

Завидев новых гостей, мастер Играм вышел из лавки. Узнав их, он широко улыбнулся и раскрыл объятия – всех пятерых он отлично знал. Невидимки слезли с карайнов и по очереди обняли ремесленника – здесь их всегда принимали как родных, помнили, что обязаны отряду жизнью. Огромная стая зорхайнов, взявшаяся из ниоткуда, могла полностью уничтожить городишко, если бы Невидимки опоздали. Больше суток они без передышки мчались с Дорского полуострова, получив известие о замеченной невдалеке от Шайда стаи. И с ходу вступили в бой. В том бою и погиб капитан ло’Арлиди.

– Получили твое письмо, дружище. – Лейтенант залпом выпил поднесенный подмастерьем стакан молодого вина. Остальные Невидимки последовали его примеру. – Ты уверен, что мальчишка приехал на Тени?

– Как я только что сказал варлину, почти уверен. Ребята, эта сволочь явно знала о моем письме. Разузнайте там у себя, кто-то стучит…

– Варлинам?.. – Олливи сузил глаза. – Ни один из наших до такого не опустится. Но проверим. А почему ты думаешь, что это был Тень?

– Шрамы у него, те самые. Да и морду его ехидную ни с кем не спутаешь, сами знаете этого шкодливого кота.

– Да уж знаем! – расхохотался лейтенант. – По проказам он всегда первым был. Жаль…

При воспоминании о погибшем командире, которого они всей душой любили, на лица Невидимок набежала тень. В этот момент карайн Олливи толкнул его носом в плечо. Лейтенант на мгновение замер с расширившимися глазами.

– Ночь говорит, что здесь и в самом деле побывал Тень. Она учуяла его запах!

– Дикая то же самое сказала! – подтвердил слова офицера Брег Саларми.

В отличие от остальных людей, со своими кровными братьями карайны могли говорить почти с любого расстояния, для этого им не требовалось смотреть человеку в глаза.

– Жаль, след слишком слаб, чтобы идти по нему… – пробурчал Дорих. – Слушайте, у меня идея есть!

– Какая? – повернулся к нему Олливи.

– Милях в трехстах отсюда живет Марк Дарви. Давайте наведаемся. А по дороге принюхаемся, может, и найдем чего.

– Проведать старика не помешает, скучает он в одиночестве, наверное.

Подробно расспросив кожевенника, Невидимки без промедления двинулись в путь. Самозванца нужно было найти любой ценой! И выяснить, почему за беднягой охотится второй аррал и с какой стати он передвигается на Тени. Чем мог купить матерого карайна этот мальчишка?


Глядя на пронесшегося мимо на черном карайне брата, Телия скривилась. Ну зачем он потащил ее с собой? Поначалу принцесса ухватилась было за возможность создать свой маленький театр, ведь прежде она была уверена, что ей никогда этого не позволят. И вдруг такое! Девушка решила, что случилось чудо, что отец наконец-то понял ее. Единственное, что настораживало, – это его требование отправиться вместе с идущей на учения армией на Илайский перешеек, во владения герцога ло’Этайри. Но Телия даже обрадовалась этому, надеясь во время привалов давать представления, да только представления ее оказались никому не нужны. Воины настолько уставали во время марша, что вечером буквально падали с ног. Куда брат так спешит? Что вообще происходит? Нет, сегодня она обязательно потребует объяснений!

Походные условия за прошедшие две декады успели надоесть Телии хуже зубной боли. Ни помыться как следует, ни отдохнуть, да и еда оставляет желать лучшего. Впрочем, а как она собиралась жить, став актрисой? Актерские труппы ведь тоже постоянно живут в походных условиях. Значит, придется привыкать, если она хочет добиться своего, а не гнить в королевском дворце до самой смерти.

Принцесса смахнула с глаз злые слезы. Ну, конечно – помешанная на театре малолетняя дурочка! Почему к ней так относятся? Только из-за того, что для нее театр – важнее всего в жизни?

С детства Телия зачитывалась древними и современными пьесами, жила в них, дышала ими и не хотела знать ничего иного. Так уж вышло. Огонь горел в душе и не давал покоя. Разве она много просит у отца? Только дать возможность жить так, как она сама хочет… Это же такая малость!

Общество остальных дам высшего света было принцессе неизмеримо скучно, их интересы и разговоры казались ей столь мелкими, что вызывали тошноту. Каждый раз, когда Телии доводилось услышать их беседы, она приходила в искреннее недоумение. Как можно быть настолько ограниченным? Как можно думать только о выгодном замужестве, тряпках и побрякушках? Нет, такого девушка не понимала и понимать не хотела. Ее ждет иная судьба, что бы там ни думал себе Его Величество.

Однако, живя во дворце, она не имела выбора, приходилось соблюдать осточертевший этикет и подчиняться отцу. Ее просьбы король игнорировал. Телия не раз подумывала о бегстве, надеясь пристать к какой-нибудь бродячей труппе. Останавливало ее только абсолютное незнание жизни за пределами столицы – там вряд ли кто-нибудь станет помогать ей «за красивые глазки». И не такие уж, между прочим, красивые, если разобраться, при дворе было множество куда более красивых девушек, чем ее высочество Телия. Три года назад, когда ей исполнилось семнадцать, девушка окончательно осознала, что больше так жить не может, и начала готовиться к побегу всерьез.

Мысли текли прихотливым образом, перескакивая с одного на другое. Пейзажи Телию совершенно не занимали, они были слишком однообразными – леса, поля, холмы, перелески, изредка небольшая речушка. Типичная местность для срединного Игмалиона.

Принцессе выделили роскошную повозку с фургоном, где имелись и мягкие постели, и печка, и даже бак с водой для умывания. Правда, привыкшей к комфорту девушке казалось, что можно было бы создать условия получше, но старший брат ее жалоб слушать не желал – у него хватало других забот. Он постоянно занимался чем-то непонятным Телии: строил войска то так, то эдак, орал, срывая голос, дрался на мечах с офицерами, носился туда-сюда. Этот ужас назывался тренировками! Зачем Лартину это нужно?.. Не сразу до Телии дошло, что для него военные маневры – примерно то же самое, что для нее театр. А когда дошло, она позавидовала брату – ведь он может заниматься любимым делом…

В конце концов принцессе все надоело, и она открыла пьесу Мирна ло’Ралайди «Проданная любовь», написанную лет триста назад, но до сих пор не потерявшую популярности. Телия знала эту пьесу почти наизусть, но все равно перечитывала с большим удовольствием.

За чтением и размышлениями девушка не заметила, как обоз остановился на привал. Остался последний день пути, завтра утром они пересекут Илайский перешеек и углубятся в земли герцога ло’Этайри, тестя короля. Телия поежилась – снова встречаться с дедом она не имела ни малейшего желания. Хороший старик, но совершенно бескультурный и громогласный. При воспоминании о его отвратительных манерах Телия скривилась. Это же надо – вытирать жирные руки о собственный камзол! Ужас! Девушка понимала, что старый герцог ее любит, но ничего не могла с собой поделать.

Еще утром Телия передала Лартину записку, требуя встречи. Она очень надеялась, что тот не откажет, хотела наконец-то выяснить правду. Принцесса понимала, что надоела брату своими требованиями и истериками, но намеренно продолжала вести себя таким образом в надежде, что обозленный принц не станет ее искать, когда придет время бегства. А к нему все было уже готово. Вещи и деньги собраны, походная одежда тоже есть, а офицерский спальный мешок на утином пуху Телия просто украла – никто и подумать не мог на принцессу, когда поднялся переполох. И неудивительно, что поднялся: такой мешок стоил больше пятисот золотых, и купить его было невозможно, их изготовляли только для нужд элитных армейских отрядов.

Еще два-три дня, и она покинет лагерь, который собираются организовать сразу за перешейком. Зачем брату понадобилось перекрывать перешеек, принцессу мало интересовало. Главное – незаметно уйти. Придется притвориться герольдом, переодевшись в мужскую одежду. Ее примут за герольда из-за карайна. Никто ведь даже не подозревает, что у «несносной девчонки» есть собственный карайн! Девушка озаботилась этим три года назад. Устроила отцу скандал, вытребовала себе дорогой подарок – бриллиантовое колье – и продала это колье через подставных лиц, через них же заплатив столичному питомнику за попытку запечатления «котенка». В питомник Телия прибыла инкогнито, закутанная с головы до ног, никто не узнал в ней принцессу. Ей повезло, один из котят принял девушку, и она увезла юного карайна с собой.

Не сразу удалось найти человека, согласившегося воспитывать «котенка». Сама Телия ежедневно наведывалась к малышке – «котенок» оказался женского пола, – которую она, в пику обычаю давать карайнам грозные имена, назвала Конфеткой. Воспитатель Конфетки был охотником, жестким, вечно всем недовольным, но честным человеком, который без лишних разговоров отрабатывал заплаченные ему огромные деньги. И отработал. Когда Конфетка выросла, ее отпустили на вольные хлеба – разговаривать с ней Телия могла на любом расстоянии. Никто не удивлялся оседланному пятнистому карайну без всадника – обычное дело в столице. В любой момент девушка могла позвать свою карайну, и та через несколько минут оказывалась перед ней. Правда, принцесса рисковала кататься на Конфетке, только когда ненадолго сбегала из дворца – не хотела, чтобы о кошке стало известно отцу, тот сразу все понял бы. Как он ни притворялся дураком, Телия хорошо знала, что его величество Дарлен Четвертый кто угодно, но только не дурак.

– Ты чего-то хотела? – Голос брата заставил девушку вздрогнуть.

Лартин выглядел озабоченным и усталым, он обреченно смотрел на сестру, явно ожидая, что она устроит очередной скандал. Телия усмехнулась про себя – сейчас он удивится.

– Добрый вечер, Лартин, – ровным голосом поздоровалась девушка. – Давай отойдем туда, где нас никто не сможет услышать.

– Зачем? – удивился принц.

– Я хочу поговорить с тобой откровенно, без лишних ушей.

– Хорошо, отойдем.

Они двинулись за пределы лагеря. Шагов через двести Телия остановилась, повернулась к брату и сказала:

– Я знаю, что ты считаешь меня инфантильной скандалисткой, но это не так, это просто маска. Папа тоже носит маску дурака, ты это знаешь не хуже меня.

Лартин смотрел на нее с немым изумлением. Таких слов от младшей сестры он никак не ждал.

– Хорошо, пусть так, – пробормотал принц, кое-как опомнившись. – Чего ты хочешь?

– Правды. Зачем меня заставили отправиться с тобой? Думаешь, я ничего не поняла? Зря!

– Значит, правды хочешь? – Глаза Лартина угрожающе сузились. – Хорошо, будет тебе правда. Тебя убрали из столицы, чтобы жива осталась! Тут я за тобой хотя бы присмотреть могу, а там просто прибили бы!

– Прибили?! – Телия ошарашенно отступила на шаг. – Кто?!

– Пока неизвестно, но Игмалион на грани бунта, – хмуро ответил принц. – Мало того, на второй аррал и Антрайн полагаться нельзя, там тоже хватает изменников. Внешне все как будто тихо, а на самом деле в стране такое творится, что мне страшно становится. Отец пытается что-то изменить, но уверен, что бунта не избежать. К тому же вскоре начнется война с островитянами. И это лишь малая толика происходящего!

– Благословенные Трое! – ахнула принцесса. – И никак не остановить?..

– Я такого способа не знаю! – Лартин обреченно махнул рукой. – Делаю, что могу. Сейчас веду войска перекрыть Илайский перешеек. Зачем, объяснять нужно?

– Нет, и так все ясно – иначе его перекроют заговорщики, – вздохнула Телия.

– Так вот, уже перекрыли! – криво усмехнулся принц. – Слава Троим, что чужих войск относительно немного, у меня численное преимущество. Но у них удобная позиция. Завтра мне впервые в жизни придется командовать не учениями, а реальным боем, в котором будут гибнуть люди! Понимаешь?..

– Но кто перекрыл?! – Принцесса чуть не упала от такого известия, оно рушило все ее планы.

– Неизвестно, – пожал плечами брат. – На переговоры они не идут, встречают парламентеров стрелами. Вступать в бой с ходу нельзя, людям нужно отдохнуть. Кроме того, необходимо проработать план с генералами. Спать мне сегодня вряд ли придется. А тут еще ты…

– Извини, я не знала… – Телия прикусила губу. – Постараюсь больше не мешать. Истерик и всего прочего точно не будет – это все маска, как я уже говорила.

– Да понял я! – широко улыбнулся принц. – И очень рад, что моя сестра оказалась вовсе не такой, как я думал. Интересно, поведение Ирлана – тоже маска? Или нет?

– Думаю, вряд ли. – Принцесса поморщилась. – Однажды он, будучи пьян, меня едва не изнасиловал! Собутыльники оттащили, сообразили, что такого им не простят. Протрезвев, Ирлан на коленях умолял меня не рассказывать отцу…

– Зря не рассказала! – возмутился Лартин. – Собственную сестру насиловать?! Отец бы ему прописал! Может, после порки он поумнел бы немного. А то только и знает, что пьет и за каждой юбкой волочится!

– Вряд ли, – тяжело вздохнула Телия. – Ирлан – пропащий человек, по моему мнению. Он каждое утро начинает с кварты вина!

– А ты откуда знаешь?

– Я многое знаю, дорогой брат, только мало говорю.

– А твое увлечение театром – тоже маска? – Принц подался вперед.

– Нет! – отрезала принцесса. – Ты, видимо, так и не поймешь. Хотя… попытайся представить вот что… Для меня театр то же самое, что для тебя военное дело.

– Ты серьезно?! – Глаза Лартина расширились.

– Да, – горько усмехнулась Телия. – Теперь понимаешь?

– Кажется, понимаю…

– Мне твое увлечение кажется столь же диким, как тебе мое.

– Очень жаль, что ты раньше не захотела поговорить откровенно, – вздохнул принц. – Может, не было бы всех этих лет непонимания?

– Раньше ты вряд ли понял бы. – В глазах девушки появилась тоска. – Что же мне сейчас делать?

– Прошу до окончания сражения не покидать обоз, – сказал Лартин. – Охрану я оставлю достаточную. В случае поражения тебя предупредят заранее – и тогда беги, тебя не пощадят.

– Хорошо, – склонила голову Телия. – Все будет так, как ты сказал.

На самом деле она собиралась поступить совсем иначе, но брату об этом знать не следовало. В его победе девушка почему-то была полностью уверена, а вот ночью после сражения она сбежит. Не хочет больше иметь дело с грязью и мерзостью, которых всегда хватает рядом с власть имущими. Она хочет всего лишь стать актрисой, пусть даже в бродячем балагане. И станет!


Хмурое утро не внушало оптимизма. Стоя на холме, Лартин изучал спешно выстроенные противником защитные сооружения, перекрывающие перешеек в самом узком месте – здесь его ширина не превышала пятисот локтей. Кто же его опередил? Вряд ли это герцог ло’Этайри – незачем деду восставать против собственного внука. Из-за невысоких стен, сложенных из камней, виднелись головы воинов в черных шлемах обычного для королевства образца. Однозначно кто-то из герцогов, но кто? Не ошибся ли отец, не началось ли восстание дорских аристократов раньше, чем он рассчитывал? Вполне возможно. Сейчас главное – быстро выбить чужие войска с перешейка, пока к ним не подошло подкрепление.

Однако атаковать в лоб будет чистой воды самоубийством – лучников у врага хватает. Половину своих воинов положишь, прежде чем они добегут по открытому пространству до укреплений. Да и их еще преодолеть нужно. А чужие бойцы, судя по поведению, неплохо обучены – явно знают, что такое дисциплина.

Что ж, придется применить козырь, который он планировал придержать – врага ждет сюрприз, и немалый. Принц злорадно осклабился. Посмотрим, господа, как вам это понравится! Многие из старых генералов называли Лартина перестраховщиком за то, что он старался предусмотреть все возможное. Вот и на этот раз принц заранее связался с помощью амулета с командиром отряда Невидимок, базирующегося в Исандине, совсем недалеко от Илайского перешейка, и попросил срочно прибыть. Много времени отряду не понадобилось, за сутки справились. Неудивительно, ведь они считали принца «своим» – он прошел полное обучение в отряде Невидимок, так как имел двухвостого карайна. Правда, сделал это по собственному желанию, но это значения не имело – в глазах Невидимок Лартин был одним из них. Вчера он откровенно поговорил с капитаном ло’Иларди и рассказал ему о происходящем в стране и возможной скорой войне «всех против всех». Тот, хоть и удивился, но заверил принца в верности Невидимок короне, только попросил не вмешиваться во внутренние дела отряда. Лартин пообещал.

Как оказалось, капитан не зря просил об этом – ночью Невидимки повесили на ближайшем дереве одного из воинов вспомогательной роты, вырезав ему на лбу слово «предатель». Вспомогательной ротой в отряде называли воинов, не имеющих карайнов, однако тренированных на том же уровне, что и остальные. На вопрос принца, что это значит, ответили, что раскрыли шпиона Мертвого Герцога. Лартин только вздохнул – лютая ненависть Невидимок к варлинам его удивляла. Давно, казалось бы, забытое прошлое, столько лет прошло, но нет – воины элитного отряда так и не простили второй аррал за совершенную тогда ошибку. Впрочем, сейчас это даже к лучшему – Мертвому Герцогу доверять нельзя, он зорхайн, нелюдь и чудовище, от которого неизвестно чего ждать.

К принцу подъехал капитан ло’Иларди.

– Вызывали, ваше высочество?

Их карайны дружелюбно обнюхали друг друга и мурлыкнули.

– Вызывал, – буркнул Лартин, зевнув – спать ему хотелось неимоверно. – Кевин, прекрати называть меня высочеством, когда мы наедине! Будто я не помню, как ты меня палкой по плацу гонял и последними словами называл!

– Так то во время тренировок было! – басовито хохотнул тот. – На базе чужих не бывает. Здесь другое: вдруг кто-то услышит? Тут же начнутся вопли о неуважении королевского достоинства.

– Да пошли они все лесом! – зло выплюнул принц. – Ненавижу подхалимов! Сам знаешь…

– Знаю, – добродушно улыбнулся капитан. – За то тебя, бездельника, и люблю. Забросил небось тренировки?

– Ни в коем случае! – возмутился Лартин. – Если их забросить, то быстро все навыки растеряешь. Тренируюсь по возможности. Ну ладно, сейчас есть более важные вопросы. Посмотри на линию укреплений. Что скажешь?

– Да смотрел уже. – Кевин скривился. – Грамотный офицер ими командует. Гляди, как расположил латников и лучников. Да они и сами явно не вчера щи лаптем хлебали.

– Я тоже так считаю, – вздохнул принц. – Если атаковать в лоб, потери будут огромными. Но можно ведь сделать и по-другому…

– Ты хочешь… – Глаза капитана сузились, он достал свою подзорную трубу и еще раз изучил позицию врага. – А что, может и получиться. Но нам придется принять зелье, и карайнов им напоить. Тогда враги действительно ничего сделать не смогут. Только атакуйте сразу, как только в их рядах начнется паника. Мы свалимся через полчаса после приема зелья…

– Не беспокойся, я медлить не стану, – по-волчьи оскалился Лартин. – Лучшие полки в атаку пошлю!

– Тогда я пошел, надо ребят подготовить.

Карайн капитана одним прыжком сорвался с места и исчез. Не прошло и получаса, как перед строем появились около сотни человек верхом на карайнах. Правда, двухвостых было всего десять, остальные однохвостые, но и они являлись грозной силой. Заметили готовящихся к бою Невидимок и враги – за каменными насыпями поднялась суматоха, кто-то закричал от страха; такого они явно не ждали. Тем временем Невидимки достали из седельных сумок по два выточенных из камня флакона. Один каждый из воинов выпил сам, а второй споил своему карайну. Принц усмехнулся – ускоряющее зелье. У карайнов и так реакция хорошая, а после зелья ускорится раз в пять, да и люди ненамного отстанут. Лучники просто не попадут в них – человеческий глаз не в состоянии увидеть существо, двигающееся с такой скоростью.

Невидимки выпрямились в седлах, за их спинами устроились воины вспомогательной роты, тоже принявшие зелье. Каждый из последних являлся обоеруким мечником, имел по полдесятка миниатюрных заряженных арбалетов и был крайне опасным бойцом. Подобных отрядов в королевстве существовало три, но остальные два были послабее – их воины не имели двухвостых карайнов. Только этим отрядам удавалось отбивать нападения стай зорхайнов, в последние две декады постоянно возникающих неизвестно откуда и разоряющих деревни и небольшие городки – возле крупных они почему-то не появлялись, словно знали, что там их сразу перебьют.

– А-а-а-й-й-й-а-а-а!!! – поднял руки капитан.

– А-а-а-й-й-й-а-а-а!!! – поддержали его остальные Невидимки.

И карайны сорвались с места, мгновенно набрав такую скорость, что казались туманными полосами. Они не двигались по прямой линии, а постоянно смещались то вправо, то влево, не давая лучникам прицелиться. Те, конечно, стреляли, но попали или нет, было неизвестно – ни одного тела на грязном снегу не осталось. За какие-то несколько мгновений звери преодолели восемьсот локтей, отделяющих их от укреплений, перемахнули каменные насыпи и ворвались в толпу латников. Полные отчаяния вопли обреченных людей заставили принца содрогнуться – беднягам просто нечего было противопоставить выпившим зелье карайнам. Да и всадники не сидели сложа руки – рубили всех подряд, стреляли из арбалетов, били врагов подкованными сапогами, из подошв которых выдвигались острые стилеты. И враги действительно не могли уследить за противниками, которых не зря называли Невидимками! Первые ряды перекрывших перешеек воинов были выкошены за несколько минут.

– В атаку! – Лартин поднял над головой меч и мысленно скомандовал Черному Призраку, как звали его карайна, двигаться к укреплениям.

«Нечего командиру в общей свалке делать, ему надо видеть поле боя… – проворчал тот в ответ и не сдвинулся с места. – Сиди и командуй!»

«Ты с ума сошел?!» – растерялся принц.

«Не сошел! – возразил карайн. – Это ты сошел, если хочешь как идиот нестись впереди войска. Сгинешь, дубина! Не пущу!»

«Да что ж ты творишь?! – Лартин едва не расплакался от такой несправедливости. – Я должен быть впереди, пойми!»

«Нет! – отрезал Черный Призрак. – Вспомни любимые тобой мемуары полководцев. Хоть один из них шел впереди войска?»

«Нет… – вынужден был признать принц. – Ладно, Беранис с тобой…»

Четвертый и двенадцатый латные полки тем временем сдвинулись с места и, держа строй и закрываясь щитами, побежали к укреплениям. Их не засыпали стрелами, как непременно случилось бы раньше – некому стало стрелять, Невидимки от души порезвились во вражеских порядках. Теперь главное – захватить побольше пленных, чтобы выяснить, кто они и почему осмелились преградить дорогу королевским войскам.

Через полчаса все было кончено, оставшихся в живых окружили. Они не стали геройствовать и сдались. После того как уцелевших офицеров допросили, Лартин долго ругался, проклиная все на свете. Дорское восстание действительно началось раньше, чем они с отцом думали, и оказалось много опаснее. Как выяснилось, дорцы сговорились с недовольными аристократами Наритской губернии, и те свергли герцога, подослав убийц во дворец. Но убить не смогли – вместе с немногими верными людьми герцог ло’Этайри бежал. Где он скрывается сейчас, никто не знал. Выводы из всего этого следовали не слишком приятные. Принц отправился на учения, а попал на войну. На войну, где щадить друг друга не станут, на самую страшную войну – гражданскую.

А утром Лартина «обрадовали» еще одним известием: ночью из обоза бесследно исчезла принцесса Телия, оставив письмо, в котором просила не искать ее. В другое время принц бросил бы на поиски всех, до кого смог дотянуться, но сейчас такой возможности не имел. Он должен был сначала подавить мятеж. Любой ценой!

## Глава 8

Карайны не спеша бежали к хутору Марка Дарви, до которого осталось не больше ста миль – пара часов, и можно будет отдохнуть, обнять старого друга, выпить с ним по стопочке, поминая погибших друзей. А затем снова в дорогу: при помощи амулета связи, выданного отпускникам при расставании, капитан сообщил, что война началась.

Кожевенник оказался прав, один из воинов вспомогательной роты действительно «стучал» во второй аррал, даже хуже, оказался внедренным агентом! Поймать его помогли карайны – они вынюхали предателя каким-то своим способом, а каким – не сказали. Да и ладно, главное, что вынюхали. Теперь слизняки больше не будут узнавать о делах отряда.

Внезапно карайны замерли. Всадники тут же приготовились к бою, вырвав из ножен мечи. Однако сражаться не пришлось: из кустов высунулась усатая черная морда – очень ехидная морда! – и радостно мяукнула басом.

– Тень, это ты, что ли? – негромко произнес лейтенант, переглянувшись с десятниками.

Тот в ответ довольно мурлыкнул и, выйдя на дорогу, нагло уселся прямо перед всадниками. Не узнать его было невозможно: хитрое выражение морды, встопорщенные усы, уши торчком и три параллельных шрама на боку.

– Ну здравствуй, котище шкодливый! – Лейтенант соскочил с Ночи, распахнув объятия. – Как же я рад тебя видеть!

Он обнял зверя, потрепал за уши, похлопал по плечам. И только после этого обратил внимание, что Тень оседлан, чего не могло быть в принципе – ведь его кровный брат погиб. Выходит, слухи правдивы – Тень действительно возит на себе какого-то мальчишку. Как это могло случиться? Такого никогда еще не бывало!

– Ну и что все это значит, дружище? – поинтересовался Олливи. – Объясни, будь добр.

Тень посмотрел ему в глаза, устанавливая контакт. Внимательно выслушав рассказ карайна, лейтенант задумчиво прикусил губу и похмыкал, пребывая в полной растерянности – с подобной ситуацией ему сталкиваться еще не приходилось. Однако это случилось, и что теперь делать, Невидимка не знал. Его товарищам разговор передали их карайны.

– Парень не виноват, он назвался одним из нас по настоянию Тени… – нарушил непродолжительное молчание Брег Саларми.

– Да и в остальном его вины тоже нет, – согласился с товарищем Рой Корди. – Следопытов, конечно, жаль, бойцы неплохие, но если бы они не решили убить этого Кенрика, то Тень их не тронул бы. Он ведь «котенка» своего защищал – это святое! Малыш без кровного брата не выживет. Я только одного не понимаю: с какой стати слизняки ищут парнишку?

– А кто понимает? – вздохнул лейтенант. – Надо же, пять полков по тревоге подняли! Я о таком ни разу не слышал.

– И я не слышал, – растерянно покачал головой десятник Дорих. – Попал бедняга как кур в ощип…

– Раз он не виноват, то хрен его слизняки получат! – окинув сослуживцев внимательным взглядом, заявил Олливи. – Мало того, раз парень запечатлел сына Тени, то ему прямая дорога к нам. А своих мы в беде не бросаем. Придется помочь.

– Поможем, ясен пень. Но у Марка парню надолго оставаться нельзя. Раз в его поисках такие силы задействованы, то обязательно найдут.

– Ежу понятно. Но для начала надо самим на него поглядеть. Тень говорит, что мальчишка ему понравился – значит, не гнида. Карайны в таких вещах не ошибаются.

– Так едем. С капитаном по дороге свяжусь, он что-нибудь придумает.

Невидимки вскочили на своих зверей, пристегнулись, и те сорвались с места, следуя за Тенью. Чтобы пробежать оставшиеся сто миль, много времени им не требовалось.


Кенрик украдкой утер лоб рукавом рубахи, осторожно покосившись при этом на Марка, который, нехорошо ухмыляясь, поигрывал палкой. Ну зачем он согласился тренироваться! Знал бы, что подразумевает под словом «тренировка» отставной десятник Невидимок, так лучше бы помер. Жуть! Болела каждая мышца и каждое сухожилие, даже те, о наличии которых в своем теле юноша и не подозревал. Полотняные штаны насквозь промокли от пота, в глазах темнело, хотелось упасть на месте и долго не вставать. Одновременно он испытывал восторг, наблюдая за движениями старого хромого человека – тот и сейчас оставался бойцом такого уровня, что захватывало дух. Он бы тех лесных следопытов положил не хуже Тени. И так же быстро!

– Хватит отдыхать, ленивая скотина! – рявкнул Марк. – Сейчас займемся с тобой растяжкой, а то, вижу, ты ногу выше пояса задрать не можешь. А надо вот так!

Он медленно поднял здоровую ногу вертикально вверх и нанес несколько стремительных ударов в воздух. У Кенрика от этого зрелища глаза на лоб полезли – он и представить себе не мог, что человек на такое способен. А десятник тем временем подпрыгнул и расколол ударом ступни полено, установленное на высоте человеческого роста. Юноша поежился. Это сколько же лет нужно будет тренироваться, чтобы и самому сделать такое?

После этого Марк привязал к ногам Кенрика веревки и, растянув их, подвесил его вниз головой между двумя деревьями. Уже через несколько минут юноша взвыл от боли и принялся умолять десятника прекратить это издевательство. Однако тот лишь посмеивался в усы, заявив, что раньше чем через час не отвяжет. Что, мол, лучше не сосредоточиваться на боли, а разминать плечевой пояс. Юноша честно попытался, но у него ничего не вышло. Из глаз текли слезы, и мечталось только об одном – чтобы его оставили в покое.

– О, старина Марк занят любимым делом, новичка дрессирует! – заставил его открыть глаза чей-то незнакомый голос.

Во двор стелющимся шагом проскользнули в сопровождении Тени пять черных карайнов со всадниками на спинах. Каким-то шестым чувством юноша понял, что прибывшие – такие же битые жизнью матерые волки, как и Марк.

– Кого я вижу?! – взревел бывший десятник и вскочил с бревна, на котором удобно расположился, прихлебывая свежезаваренный сехлит. – Ребята, вы?! Что вы тут делаете?!

– А то кто же, старый прохвост! – хохотнул мужчина средних лет с пересекающим лицо страшным шрамом. – А что делаем, разве непонятно?

– Его ищете… – кивнул Марк на растянутого между деревьями Кенрика. – Но парнишка не виноват!

– Да знаем уже! – отмахнулся шрамолицый. – Тень перехватил нас по дороге и все рассказал. Но и у нас для тебя есть новости. Мы ведь откуда о парне узнали? Играм командиру написал. Но когда мы к нему приехали, там уже ошивались слизняки…

– Стукач?.. – Глаза бывшего десятника угрожающе сузились.

– Ага. Но не беспокойся, его уже нашли и повесили. Но дело даже не в стукаче, а в том, что парня лихорадочно ищет второй аррал. Слизняк даже посмел просить у нас помощи в поимке!

– Совсем обнаглел!

– Во-во! – кивнул шрамолицый. – Я не понимаю, зачем им так понадобился этот парнишка. Он же ничего не сделал. И я хочу понять, в чем дело. Отвязывай его, надо расспросить подробно обо всем. Слизнякам его не отдадим, не бойся – он кровный брат сына Тени, а это многое значит. После того, как я доложил о случившемся, капитан распорядился внести его в списки отряда. Под другим именем, понятно – Кенрик Валльхайм для всех остальных должен умереть, а на свет народится… скажем, Кейт Нариди. Надо подумать, как это организовать – долго мы тут задерживаться не можем. Да и тебе, старина, придется на службу возвращаться.

– А что случилось-то? – изумился Марк.

– Война. Точнее, бунт, но очень кровавый. Народу уже погибла тьма. Наритская провинция, не говоря уже о Дорской, пылает, герцог в бегах – едва выбрался живым из дворца. Где он сейчас, неизвестно. Кроме того, ожидается вторжение островитян. И это лишь малая толика происходящего. Возникает ощущение, что наши аристократы разом умом тронулись.

Бывший десятник нахмурился, медленно кивнул и направился к Кенрику, не пропустившему ни слова из их разговора. После нескольких дней тренировок юноша не испытывал никакого энтузиазма от того, что его взяли в элитный отряд. Однако иной альтернативы просто нет – это единственная возможность выжить. Что ж, будь что будет. Приспособится, а там, возможно, и магии удастся обучиться. Пока главное уцелеть, об остальном он подумает позже. Кенрик не сразу смог встать на ноги, но наконец справился и во все глаза уставился на спешившихся Невидимок.

– М-да… – покачал головой шрамолицый. – Вот этот хиляк – причина такого переполоха? Ну ты, парень, и кашу заварил…

– А что я? – с тоской спросил Кенрик. – Только и сделал, что в лес свернул…

– Не боись, разберемся. Кстати, я Тим Олливи, лейтенант отряда Невидимок. Это вот Харн Дорих и Брег Саларми, десятники. А это – Рой Корди и Берн ло’Сайди. Да-да, не удивляйся, ло’Сайди рядовой. В нашем отряде всем плевать, аристократ ты или простолюдин, твое положение зависит лишь от того, чего ты стоишь на самом деле. Привыкай. Вне службы мы зовем друг друга по именам, субординацию соблюдаем только при посторонних или в боевых условиях. Да, имя свое забудь – как я уже говорил, Кенрик Валльхайм умер. Теперь ты Кейт Нариди из Тайгерна. Это крохотный городишко на крайнем востоке королевства, десять лет назад он был стерт с лица земли стаей зорхайнов, так что не проверишь. Все, что тебе нужно знать о своей «родине», я расскажу, сам рос неподалеку от Тайгерна. И подтвержу, что знал твою семью и тебя самого.

– Э-э-э… – только и смог выдавить юноша, ошеломленный обилием свалившейся на него информации. – Я…

– Не гони, Тим, – хлопнул лейтенанта по плечу Дорих. – Он еще не привык получать твои ценные указания. Я и сам до сих пор пытаюсь понять, какого Бераниса ты так много говоришь, хоть и знаю тебя не первый год.

– Да ладно тебе, Харн! – отмахнулся тот. – Не так уж и много. Ну да ладно, бери парня и пошли в дом. Разговор предстоит долгий, а утром надо отправляться обратно. Отряд сейчас с принцем, на перешейке.

Переговариваясь, вспоминая знакомых и эпизоды совместной службы, Невидимки ввалились в дом и расселись вокруг большого стола. Марк с Кенриком сбегали в погреб и принесли два кабаньих окорока и огромный жбан эля. Затем и сами сели. Юноше, правда, эля не налили, да он и не жаждал, предпочитал морс – никогда не любил спиртное, еще дома насмотрелся на пьяных.

– Рассказывай, парень, – приказал лейтенант, когда все утолили первый голод.

Юноша в который раз уныло повторил рассказ о случившемся с момента изгнания из родного города – уже не скрывая свою сущность визуала. Слушали его внимательно, не перебивая. Вопросы начали задавать, только когда он закончил.

– Визуал, говоришь? – прищурился Олливи. – Рой, проверь.

– Сейчас, командир. – Тот уставился на Кенрика странным расфокусированным взглядом.

Минуты две прошло в молчании, затем Рой заговорил:

– Точно, визуал. Правда, не инициированный. Но на удивление сильный! Тот еще маг после обучения будет, многим старым магистрам фору даст.

– А вы тоже маг? – Глаза юноши загорелись интересом.

– Ясен пень, как бы иначе узнал, – усмехнулся Рой. – Сначала Невидимкой стал, а потом меня в столице один из мастеров Антрайна встретил, сущность увидал и пошел к капитану. Тот подумал, и приказал дать мне возможность учиться, нам свои маги ох как нужны. Теперь вот одновременно учусь и служу. Трудно, но справляюсь. Тебе тоже так придется. Не боишься трудностей?

– Нет! – гордо заверил воодушевленный Кенрик. – Я справлюсь!

Невидимки со смешками переглянулись, и юноша смутился.

– И кого же он мне напоминает? – как бы невзначай поинтересовался Марк, насмешливо покосившись на мгновенно покрасневшего лейтенанта. – Был один такой же… э-э-э… ентузияст…

– Нашел о чем вспоминать… – недовольно буркнул Олливи. – Лучше вернемся к Кенрику. Думаю, парень, ты порядочно сглупил, когда скрыл от слизняка, – а допрашивал тебя точно слизняк! – что маг. Эти твари хорошо обучены ощущать ложь. Похоже, они кого-то ловят, да не знают точно кого, вот и приняли тебя за него, почувствовав, что ты что-то скрываешь. А когда ты в чащу ушел и выжил там, уверились, что правы. Понимаешь, если бы не Тень, ты бы и дня в Ойнерской чаще не прожил – это он тебя от зверья и зорхайнов оборонял. Туда никто, кроме чужеземца или очень сильного мага, не сунулся бы – ребенок там или не ребенок плачет… И как теперь убедить слизняков, что ты не тот, кто им нужен, я не знаю. Они своей добычи никогда не упускают. Единственный выход – это то, о чем я говорил. Кенрик Валльхайм умирает, а вместо него возникает Кейт Нариди.

– Почему именно Кейт Нариди? – приподнял брови Марк.

– У меня сохранилась личная грамота моего земляка. Погиб он давненько, я сам его похоронил – вместе в столицу ехали да на разбойников напоролись. Я сам тогда чудом выжил. Откуда, думаешь, у меня двухвостый карайн взялся? Разбойнички, когда с нами дрались – без боя мы, понятно, не сдались, – потревожили кормящую самку, она из кустов выскочила и расправилась с ними, меня почему-то не тронув. Однако вожак шайки перед смертью ухитрился всадить ей арбалетный болт прямо в глаз. Редкое везение! «Котенок» приполз к умирающей матери и начал плакать, я подошел к нему – и малыш меня укусил. Кейт к тому моменту был уже мертв – с мечом в брюхе долго не живут. Его я похоронил как полагается, разбойников бросил – не хватало еще хоронить всякую шваль! – и пошел дальше. А потом – сам знаешь, покойный капитан меня с «котенком» случайно на улице увидел и предложил Невидимкой стать. Мне терять было нечего, ни кола ни двора, вот и согласился.

– А ну покаж грамоту.

Лейтенант порылся в поясной сумке и достал кусок пергамента, свернутый в трубку длиной с палец. Развернул его и вместе с Марком принялся изучать.

– Дата рождения не та! – пробормотал бывший десятник. – Судя по ней, Кейту Нариди сейчас должно быть сорок два. А этот – пацан пацаном.

– Хе, а я тут на что? – вклинился в разговор ухмыляющийся Рой. – Визуал ведь, не погулять вышел – исправлю грамоту так, что комар носа не подточит. И еще одно. Тень легко опознать по шрамам на боку. Я их выведу, невелика проблема. А без шрамов поди сообрази, где один карайн, а где другой! Кроме нас да принца в карайнах никто не разбирается. По поводу парня, кстати, с ним надо будет посоветоваться. Поможет прикрыть от слизняков.

– А что? – приподнял брови Олливи. – Это мысль. Лартин – свой человек. Отличный король будет, не чета отцу.

Кенрик смотрел на них, хлопая глазами, и не верил, что они говорят всерьез. О нем расскажут будущему королю?! Да кто он такой, чтобы наследный принц захотел слушать?! Происходило что-то странное, но ему ничего не оставалось, кроме как плыть по течению.

– Не помешает также парню внешность подправить, – проворчал Марк, задумчиво оглядывая Кенрика. – Пару шрамов посадить на морду, для Невидимки-ученика – обычное дело. Жаль только волосы черные, приметен больно. Ну да ладно, не красить же их. Сделаешь шрамы, Рой?

– Легко, – кивнул тот. – Форму носа тоже слегка изменю – горбинку добавлю, крылья расширю.

– Акцент еще, – вспомнил лейтенант. – Говорит он непривычно для Игмалиона, слова растягивает. Марк, займись. Бей по загривку, пока не начнет говорить правильно. А пока пусть лучше при встрече с чужаками по возможности молчит.

Все вокруг завертелось безумным калейдоскопом. Для начала Кенрика усадили на табурет и обкорнали ему лохмы – Невидимки все до единого были коротко стриженны. А затем им занялся Рой. Юноша впервые в жизни увидел, что такое визуальная магия – со стихиалами ему доводилось сталкиваться, помнил, что им нужны всякие заклинания, пассы руками и прочее в том же духе. Рой же, в отличие от них, просто молча уставился на Кенрика, и лицо парня поплыло, меняясь на глазах.

Когда через некоторое время Кенрик взглянул в начищенное до зеркального блеска блюдо, то не узнал себя. Да, этот парень чем-то напоминал Кенрика Валльхайма, но никто их не спутал бы. Щеку пересекал косой шрам, второй змеился на лбу, глаза из ярко-синих стали серыми, нос теперь был широким, с горбинкой – не слишком красиво, но сейчас не до красоты. Слева на груди, прямо над сердцем, юноше поставили клеймо отряда – не каждый ученик получал его сразу, в иной ситуации Кенрик добивался бы этой чести не один год. Впрочем, он понимал, что это аванс, полученный только потому, что он случайно запечатлел не обычного «котенка», а сына Тени, карайна погибшего капитана ло’Арлиди, которого Невидимки буквально боготворили. И этот аванс предстоит отработать.

Тень тоже изменился после воздействия визуала, правда, немного. Исчезли шрамы на боку, стала иной форма мохнатых ушей, изменился разрез глаз. Теперь никто не сказал бы уверенно, что этот карайн – именно Тень. Кроме, понятно, Невидимок – они узнали бы кота по ехидному выражению морды.

Много еще чего было сказано этим вечером, у Кенрика голова кругом шла от обилия новой информации, которую требовалось не только запомнить, но хотя бы кое-как осмыслить. В конце концов он отключился прямо за столом.


– Ну что, в путь? – Приладив седельные сумки к упряжи, Марк повернулся к Кенрику. – Готов?

– Да, – решительно кивнул юноша, хотя никакой уверенности не ощущал и в помине, ему было очень не по себе. Чтобы успокоиться, он сунул руку за пазуху и погладил радостно заурчавшего «котенка». Малыш потерся мордочкой о его руку, протяжно зевнул и вскоре уснул.

Остальные Невидимки уехали рано утром, они спешили вернуться в отряд, который сейчас занимался охотой на мелкие группы бунтовщиков в Наритской провинции – в Дор принц приказал не соваться, слишком опасно. Судя по донесениям разведки, мятежники собрали там огромные силы. И никто не понимал, каким образом им удалось сделать это тайно. Справиться с ними теперь будет очень непросто, тем более что в столице тоже начались беспорядки – по слухам, чудом сорвалась попытка группы магов убить короля. Ее предотвратила тайная охрана, приставленная к его величеству вторым арралом. В других провинциях началось глухое брожение, казалось, люди попросту сошли с ума и не знают, чего хотят. Словно какая-то пелена застлала им глаза, заставляя жаждать крови и разрушений. Периодически население собиралось в толпы и начинало крушить все и вся.

Решено было доставить Кенрика на базу отряда в Исандине, оттуда никакой варл его не достанет. Путь обещал быть сложным, поскольку большая его часть пролегала через пылающую огнем Наритскую провинцию – чтобы навести там хотя бы видимость порядка, требовалось впятеро большее войско, чем имел на данный момент принц. А кому из генералов можно доверять? Части, расквартированные в провинции, целиком перешли на сторону бунтовщиков. Почему? Никто не знал. Именно по этой причине Невидимки решили, что Марк с Кенриком будут избегать дорог, двигаясь лесами и полями, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Конечно, два боевых карайна – немалая сила, но против полусотни лучников не устоят и они. Лучше не рисковать без особой необходимости.

– Двинулись! – скомандовал Марк.

Молния выскользнула за ворота, за ней последовал Тень. Кенрик поежился – впереди снова ждала неизвестность. Он уже привычно подтянул ремни упряжи, чтобы не упасть, лег на живот и крепко взялся за рукояти. Карайны мгновенно набрали скорость и легко помчались через лес. Юноша не обращал внимания на проносящиеся мимо деревья, он все пытался осмыслить случившееся с ним. С момента перехода через портал события накатились такой лавиной, как никогда прежде. В родной каверне с Кенриком ничего необычного не происходило. Шел из города в город, подрабатывал, порой голодал – ничего особенного, много людей так живут. А когда оказался в Таланабаде, так и вовсе тишь и гладь настали. Но после прибытия в Игмалион…

Сначала дотошный, очень странный допрос. Видимо, правы Невидимки, варл действительно кого-то ищет, и допросчик принял Кенрика за него. Но почему тогда отпустил? Непонятно. Потом чаща, встреча с «котенком» и Тенью, и все остальное… А ведь это только начало… Одни тренировки чего стоят! Наверное, даже к лучшему, что Кенрик станет воином – хотя бы не будет полностью беззащитным. А то ведь всякий мог обидеть безнаказанно. А Невидимку попробуй тронь – мало не покажется! Случись что, весь отряд на защиту встанет.

Незаметно Кенрик задремал и проснулся, только когда карайн резко остановился. Открыв глаза, Кенрик чуть не вскрикнул. Впереди, наставив на них арбалеты, замерли десятка полтора уже знакомых ему лесных следопытов на ульхасах.

– Кто такие? – хрипло крикнул пожилой сержант, выдвинувшись вперед.

– Глаза разуй, Нирен, – хохотнул Марк. – Али не узнал? Привет, дружище!

– Опаньки! – расплылся тот в улыбке. – Ты ли это, кошатник старый? Ты ж вроде в отставку вышел…

– Вышел, да обратно на службу призвали. – Бывший десятник помрачнел. – Молодежь обучать буду. А может, и драться придется, сейчас каждый меч на счету. Сам знаешь, что творится. А вы тут какими судьбами?

– Да ловим одного придурка, – вздохнул сержант. – Слизняки пять полков дороги патрулировать заставили. Наш в том числе. Но слава Троим – сегодня последний день! Завтра выдвигаемся к принцу на перешеек, бунтовщиков усмирять. А это кто с тобой?

– Новичок, Кейт Нариди из Тайгерна. Земляк Тима Олливи, ты его должен помнить. Он и рекомендовал парня в отряд.

– Что-то он сильно похож на того, кого мы ищем…

– А кого ищете-то? – словно бы невзначай поинтересовался Марк.

– Да чужака из другой каверны, – досадливо махнул рукой Нирен. – Такой же черноволосый, как этот. Да и физиономия похожа, по описанию.

– Не, господин сержант, – вмешался один из следопытов. – У этого шрамы, а у того морда чистая.

– Вижу, – недовольно буркнул тот. – А жаль, за этого Валльхайма хорошие деньги обещают. Хоть за живого, хоть за мертвого. Кстати, предупреждали, что он может скакать на карайне с тремя шрамами на боку…

– Ну погляди на него, – усмехнулся бывший десятник, однако взгляд его заледенел. Сержант, заметив это, побледнел, но спросил упрямо:

– Ты точно подтверждаешь, что с тобой Кейт Нариди, новичок из вашего отряда?

– Подтверждаю! – рявкнул Марк. – Может, тебе еще грамоту его достать?!

– Не надо! – Нирен примеряюще поднял руки. – Тебе верю. И прости, сам понимаешь, что такое приказ.

– Понимаю. – Невидимка расслабился. – А слизнякам передай, что мы ничего не забыли. Попробуют наехать, мы их всех перережем, больше не простим.

– Жаль, что вы их тогда не перерезали, – осклабился сержант – варлинов он явно любил не больше, чем бывший десятник. – Сколько кровушки, гады, попили! Сколько ребят хороших полегло из-за игр их вонючих!

– Сейчас даже они нужны, – поморщился Марк. – С бунтовщиками никто лучше слизняков не справится, это они хорошо умеют.

– Да… – вынужден был согласиться Нирен. – С войсками-то мы разберемся, а вот найти, кто все это затеял, не сможем. А они смогут.

– Надеюсь, – вздохнул Невидимка. – Ладно, бывай, дружище. Нам приказано к последнему дню декады добраться до Исандина. А туда сам знаешь, сколько ехать.

– Ну, на ваших зверюгах не так и долго, дня два-три. – Сержант завистливо посмотрел на карайнов. – Это нам полторы декады до перешейка топать придется…

– Но все равно лучше не задерживаться, – возразил Марк. – Лично капитан приказал! Понимаешь?

– Ого-о-о… – уважительно протянул Нирен. – Повезло вам, капитан ваш – мужик что надо, не то что наш дворянчик.

– Ну, у нас и отряд особый, – ухмыльнулся в усы Невидимка. – Ладно, двигаемся мы.

– Удачного пути! – пожелал сержант и приказал своим: – Расступиться!

Ульхасы разъехались в стороны, открывая проход, и карайны скользнули вперед. Через несколько мгновений вокруг них снова замелькали деревья. Только тогда Кенрик несколько успокоился, однако полностью не избавился от страха: значит, его продолжают искать…

Ничего, он со всем справится! Благодарение Троим за то, что они послали ему Тень с «котенком», а затем и Невидимок. Юноша был уверен, что, если бы не это, он был бы уже мертв. А раз так, то пусть будет трудно. К трудностям не привыкать, легко ему в этой жизни ничего не давалось.

## Глава 9

Мертвый Герцог метался по кабинету ректора как разъяренный дикий карайн по клетке. Глава Антрайна сидел за своим монументальным столом и взирал на гостя, что-то бормоча себе под нос.

– Как?! – Ло’Верди остановился. – Как они смогли подготовить столь масштабный мятеж и скрыть это от меня?! Я же был уверен, что знаю каждый их шаг!

– Я тоже был в этом уверен, – развел руками ло’Пайни. – Но ошибся. Нам с вами показывали лубочную картинку, на которую мы, два старых дурака, и купились. А на деле все было иначе. Очень похоже, что кто-то из «кукловодов» лично руководит всем происходящим. Начало мятежа ознаменовалось таким всплеском истинной магии, что я, как и все достаточно сильные визуалы, на три часа потерял сознание. Видимо, нас таким образом просто нейтрализовали, чтобы не мешали.

– Не обязательно, – возразил герцог. – Это могло быть просто вашей реакцией на их действия, тогда как они всего лишь занимались своими делами. Знаете, до этого мятежа я не до конца верил вам, считал ваши выводы преувеличением. Теперь поверил – без стороннего воздействия такое просто невозможно. Тем более в стране, которую власти крепко держат под контролем. Однако ничего не помогло. Мятеж начался, и не один, а несколько разом. Причем каждый преследует свою цель!

– Добавьте к известным вам еще и мятеж стихиалов, – тяжело вздохнул ректор. – Вы были правы, когда предупреждали о них. Все до единого сильные стихиалы исчезли неизвестно куда… На виду остались только малообразованные неумехи.

– Еще веселее… – Ло’Верди устало опустился в кресло. – Так это они напали на короля?

– Они, – подтвердил ло’Пайни. – Если бы не ваши люди с амулетами, то его величество был бы уже мертв. А это вызвало бы беспорядки в столице. Когда еще удалось бы вернуть принца…

– Декада как минимум. За это время заговорщики многое успели бы натворить. Половили бы рыбку в мутной водичке…

– Вот именно. На всякий случай за королем после покушения присматривают еще несколько моих сильных магов. Днем и ночью. Очень прошу вас, чтобы доступ к его величеству имели только люди с амулетами ментальной защиты. Любой человек без амулета может оказаться зомбированным!

– Такой приказ уже отдан. – Глава второго аррала внимательно посмотрел хозяину кабинета прямо в глаза. – Но хочу вернуться к вашим словам о том, что всем этим лично руководит кто-то из «кукловодов». Думаете, это Валльхайм?

– Вряд ли, – отрицательно покачал головой тот. – Он появился в каверне совсем недавно, а беспорядки начались много лет назад. Скорее всего, Валльхайм отправлен на помощь тому, кто давно уже сидит в Игмалионе и дергает за ниточки. Этот «кукловод» может оказаться на поверку кем угодно, хотя бы обычным булочником… При личном контакте я, возможно, и сумею определить истинного мага, но я такой один. Понимаете?

– Да чего уж непонятного, – скривился герцог, потирая виски. – Всех жителей королевства не проверить, даже если вы на сотню кусков разорветесь.

– В том-то и дело. – Ректор грустно усмехнулся, наливая себе сок из стоящего на столе графина. – Будете?

– Благодарю, не откажусь. Но давайте подумаем, что мы сможем сделать. Как остановить развал страны? Если честно, я понятия не имею. Каждая провинция кричит о независимости, люди словно с ума посходили.

– Я считаю, что необходимо выявить в каждом заговоре всех мало-мальски важных персон и устранить их. Любым способом.

Взгляд ректора Антрайна стал тяжелым.

– Раньше я считал, что знаю всех таковых, но, как оказалось, ошибался, – развел руками ло’Верди. – Сейчас все мои агенты в провинциях подняты на дыбы, работают, но когда будут результаты, не знаю. Как только удастся что-либо выяснить, я начну действовать. Полностью с вами согласен – те, кто работает на врага, пусть даже сам того не зная, не имеет права на жизнь. И они умрут, рано или поздно.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул ло’Пайни. – Жалеть врагов мы не станем – они нас точно не пожалеют. Кстати, поиски Валльхайма придется сворачивать – в данной ситуации они будут только отвлекать наших людей от более важных дел. Если удастся его обнаружить случайно, уничтожим. Но не более того.

– Согласен. – Герцог вздохнул. – Пять полков следопытов сейчас куда нужнее принцу на перешейке. Дорцы собрали огромную армию и начали наступление. Очень надеюсь, что следопыты успеют подойти до начала главной битвы, иначе войска принца будут просто размазаны по земле. А кому еще можно доверять, я не знаю.

– Я тоже, – понурился ректор. – Кстати, вы в курсе, что армия генерала ло’Кенси заняла позиции в местах возможной высадки островитян? По личному приказу его величества.

– Ло’Кенси? Этого надутого ничтожества? – Во взгляде ло’Верди читалось омерзение. – И что он сможет сделать в случае нападения? Орать на подчиненных и строить из себя гения? Больше он ни на что не пригоден.

– В его армии есть немало толковых офицеров, – не согласился ло’Пайни. – И, насколько мне известно, один из них имеет на руках приказ короля о передаче ему командования в случае начала войны. Его величество поступил совершенно правильно, удалив ло’Кенси со двора, он бы сейчас тут такого наворотил, что мало не показалось бы. Очень честолюбивая сволочь. И отнюдь не так глуп, как вы думаете. Спесивый индюк – это маска, за которой скрывается крайне изворотливый и умный интриган. Я удивлен, что вы этого не знаете.

– Вы уверены? – изумился герцог. – Впрочем, вернемся к делу. Считаете, что морская граница прикрыта? А флот?

– Флот тоже выведен на боевые позиции, по той же схеме. Во главе стоит честолюбивый интриган, отстраняемый от власти в случае боевых действий. Знаете, я восхищен действиями его величества. Не понимаю, правда, почему он показал свои качества правителя только во время кризиса, а до того казался всем тряпкой. Странно…

– Знаете, я тоже не понимаю. – Герцог помрачнел. – И мне крайне досадно, что я поверил в то, во что верили все. Я должен был понять истинное положение дел! С каждым таким случаем я все больше сомневаюсь в своем профессионализме…

– И хорошо, что сомневаетесь, – понимающе улыбнулся ректор. – Значит, способны расти и дальше. Тот, кто не сомневается в себе, – мертв. А теперь у меня есть два предложения. Думаю, они придутся вам по вкусу.

– Слушаю вас. – Ло’Верди насторожился.

– Первое, – загнул палец ло’Пайни. – У патриарха высших зорхайнов есть способы обуздать стаи диких зорхайнов, приходящие извне, и подчинить их себе. Я имею в виду Торгина Дайра, думаю, вы о нем слышали.

– Со мной он в свое время даже говорить не пожелал! – с досадой махнул рукой герцог. – Заявил, что я предатель…

– Зато мы с ним – старые друзья. – В глазах ректора прыгали веселые бесенята, изумление собеседника явно доставило ему немалое удовольствие.

– Н-но как?..

– А вот так. И с вами он теперь согласен общаться, просто хотел посмотреть со стороны на прыткого юношу и узнать, чего тот сумеет достичь. Для него вы действительно юноша – Дайру больше трех тысяч лет, он помнит еще Тирайскую империю.

– Тирайскую империю… – зачарованно повторил герцог. – Надо же…

– Когда я узнал об этом, то сразу вспомнил ваши слова и спросил Дайра о Витом Посохе… – Ректор помрачнел.

– И?..

– Он удивился моему интересу, но рассказал все, что знал, об этом артефакте. И мне стало не по себе. Если эта жуть вернется из небытия, то нам стоит ожидать вторжения из других миров. Носитель Посоха становится почти богом в нашем понимании, он меняет мир по своему усмотрению, как пожелает. В свое время самые сильные маги империи разделили Посох на девять частей и спрятали их в разных, наиболее недоступных, точках нашей каверны. Уничтожить просто не сумели, поэтому им пришлось обойтись полумерами. Части посоха заключены в особого рода алтари. Чтобы алтарь явил спрятанное, на него должна пролиться кровь истинного мага. Где именно спрятаны алтари, Дайр не имеет понятия, никогда этим не интересовался. Посох был разделен по требованию Конклава Семи Миров. Что это значит, он тоже понятия не имеет. Видимо, последние два портала и вывели нас на территорию этого самого Конклава. Я подозреваю, что загадочные «кукловоды» хотят собрать Посох…

– Может, и так, – вздохнул ло’Верди. – Хорошо, что мы теперь знаем хоть что-то. Но это вряд ли поможет нам справиться с происходящим. Вы что-то говорили о способности Дайра обуздать стаи диких зорхайнов?

– Говорил, – кивнул ло’Пайни. – Но обуздать их мало. Надо устранить причину. Дайр сам предложил способ. Он переподчинит себе какую-нибудь стаю – для него это труда не составит, – та вернется к порталу, из которого вышла, но вместе с ней отправится боевой отряд, состоящий из людей и высших зорхайнов. Возможно, им удастся поймать или уничтожить тех, кто отправляет диких к нам. Патриарху творящееся сейчас совсем не по вкусу. Сформировать отряд нужно в течение декады. Я дам лучших магов, остальных подберите вы. Очень жаль, что вы в ссоре с Невидимками, это лучшие бойцы королевства, их участие очень пригодилось бы.

– Мне тоже жаль, – понурился герцог. – Я не раз пытался помириться, но они так и не простили нам того эпизода. Знаете, иногда излишняя инициативность подчиненных приносит такие неприятности, что не дай Трое…

– Знаю, – покивал ректор. – У меня тоже такое бывает. Ретивые молодые маги – та еще проблема, я вам скажу. Если их не занять чем-то интересным, они такого наворотят…

– Но я подберу в отряд бойцов, не намного уступающих Невидимкам в силе и опыте. Правда, на однохвостых карайнах – двухвостые, к сожалению, имеются только у некоторых Невидимок, да еще у принца. Но это одно ваше предложение. А второе?

– Недавно на меня вышла группа заговорщиков, о которых ни вы, ни я не имели ни малейшего понятия. Причем у этих людей, в отличие от остальных, вполне себе реальная программа действий. На них наложено куда более заковыристое ментальное плетение. Похоже, «кукловодам» надоело мое противодействие, и они пытаются превратить врага в союзника.

– Как интересно! – подался вперед герцог. – Хотите сыграть с ними?

– Хочу! – В глазах ректора горел злой азарт. – Очень хочу взять за глотку хоть одну тварь! Давно я никого так не ненавидел…

– Слишком опасно… – Ло’Верди укоризненно посмотрел на собеседника. – Вы же не мальчишка, чтобы бросаться очертя голову в любую авантюру. А если они вас убьют, что будет? Тогда стране точно конец.

– Я подготовил себе неплохую смену, – усмехнулся ло’Пайни. – Дейр ло’Райлинди – запомните это имя! – вполне готов заменить меня, да и маг он ненамного хуже меня, опыта просто пока маловато, зато силы – больше. Он в курсе всего, полностью верен мне и очень умен. Поэтому я рискну.

– Что ж, ваше право, – вздохнул герцог. – Очень надеюсь, что у вас получится. Засим удаляюсь, чтобы заняться набором отряда. И еще кое-какими делами…

– Погодите минуту. – Ректор встал. – Очень советую вам без промедления откровенно поговорить с королем. Вы оба преследуете во многом похожие цели. Но он вам не доверяет, видимо, знает, что вы зорхайн. Вот и скажите ему об этом сами. Если объединить усилия, то мы сможем добиться большего. Сейчас не доверять друг другу – слишком большая роскошь. Поодиночке нас передавят.

– Что ж, попробую… – Судя по выражению лица, перспектива подобного разговора главу второго аррала отнюдь не вдохновляла.

Он встал, коротко поклонился и вышел, оставив ректора в одиночестве. Тот еще долго сидел и размышлял, его можно было даже принять за мертвого, настолько неподвижен он был. Только по прошествии трех часов ло’Пайни встал и тоже покинул кабинет – ему предстояло очень важное и опасное дело, о котором он герцогу ничего не сказал. Ло’Верди на пороге лег бы, чтобы не пустить ректора, а зря. Дело нужно делать, и неважно, какую цену придется заплатить за достигнутый результат. Даже если этой ценой станет жизнь.


Мертвый Герцог решил не терять времени и сразу после того, как покинул Антрайн, направился во дворец – с королем действительно нужно было поговорить по душам, их глупое противостояние вредит общему делу. Его величество был настолько изумлен просьбой главы второго аррала о срочной аудиенции, что без промедления согласился. Он встретил ло’Верди в своем кабинете, сидя в любимом старом кресле и нервно крутя в руках опустевший бокал. По мгновенному проблеску страха в глазах Дарлена герцог сразу понял – знает. Что ж, придется приоткрыть карты, иного выбора нет.

– Отошлите их, ваше величество. – Фарн кивнул на противоположную от входа стену, где, как он знал, в потайных нишах прятались арбалетчики охраны. – Речь пойдет о таких вещах, которых не должны слышать ни одни чужие уши. Даже самый верный человек способен предать.

– Вы так считаете?.. – В глазах короля мелькнуло недоверие.

– Да, – подтвердил герцог. – И сейчас я вам объясню почему. Судя по вашему поведению, вы знаете, кто я. Меня это не смущает ни в малейшей степени – цели у нас с вами на данный момент общие – любым способом сохранить страну. Скажу прямо: до сих пор я считал вас ничтожеством, но ваши последние действия убедили меня в том, что я ошибался. Вы просто не любите свою работу.

– Ох, если бы вы только знали, насколько не люблю… – тяжело вздохнул Дарлен. – Значит, вы решили не скрывать?

– А зачем, если вы и так знаете? – усмехнулся Фарн. – Вы неглупый человек и должны понимать, что я Игмалиону не враг.

– Я много думал об этом. И никак не могу понять ваших мотивов. Ведь если вы… э-э-э…

– Отправьте прочь охрану. Уж об этом им знать точно не положено.

– Хорошо, – сдался король и замысловато махнул рукой.

Из замаскированных ниш вышли четыре человека с арбалетами, поклонились и скрылись за дверью. Герцог отметил, что все они имели амулеты ментальной защиты, и мысленно поставил ректору отметку «отлично». Озаботился, старый хитрец. Да и неудивительно – после недавнего покушения-то.

– Сейчас я окончательно уверился: вы знаете, что я высший зорхайн, – жестко сказал герцог, внимательно наблюдая за королем.

Тот сильно побледнел, однако заставил себя ответить:

– Я действительно это знаю.

– Но вы не знаете другого, – устало усмехнулся Фарн. – Я не враг людям. У нас с вами сейчас одна цель – остановить то, что творится.

– Но зачем это вам? – Дарлен, явно удивленный, откинулся на спинку кресла. – Какое дело вам, зорхайнам, до нас, людей?

– Как бы это объяснить… Понимаете, у человека, ставшего высшим зорхайном, личность и память сохраняются практически в полном объеме. Вместе со всеми моральными принципами и привязанностями. Именно поэтому многие, осознав себя и вспомнив все, что творили в диком состоянии, от ужаса кончают с собой. Да-да, не удивляйтесь, это правда, именно потому нас так мало – момент осознания выдерживают единицы. Для человека слишком трудно принять новую сущность. А те, кто принял… – Он досадливо махнул рукой.

– Что? – с заметным интересом спросил король.

– Чаще всего становятся отшельниками, монахами, стараются как-то искупить содеянное, – со вздохом сказал герцог, которому не слишком-то хотелось говорить об этом. – Некоторые полностью отрешаются от всего человеческого и превращаются во что-то непостижимое даже для меня. По слухам, такие улетают на острова у юго-западной границы каверны, к некоему древнему храму. Так это или нет – не имею понятия.

Дарлен задумчиво теребил подбородок, глядя на Фарна, и не знал, что думать. Он никак не ожидал, что Мертвый Герцог вот так придет мириться, открыв все карты. Неужели его и вправду волнует судьба королевства? Вполне вероятно, от этого странного существа можно ждать чего угодно. Не человек – и этим все сказано. Иная логика мышления, иные ценности…

– Но для чего вам нужен Игмалион? – решительно спросил король. – Чего вы хотите от нашей страны?

– Я хочу, чтобы люди и зорхайны мирно сосуществовали и вместе строили мир… э-э-э… более добрый, что ли. – В этот момент герцог был не похож на себя, он подался вперед, сцепил пальцы в замок и устремил взгляд вдаль. – Я хочу, чтобы в этот раз разумные жители нашей каверны добились большего, чем раньше, чтобы цивилизация не прекратила опять своего существования.

– Прекратила?! – Брови Дарлена взметнулись вверх. – Опять? Что вы имеете в виду?

– Сейчас объясню, – негромко ответил Фарн. – Позвольте сесть, ваше величество? Слишком устал…

– Садитесь, – махнул рукой король, которого с юности мало интересовали условности и этикет. – И говорите наконец.

Герцог опустился в кресло напротив и не спеша начал рассказывать обо всем, что не так давно узнал от ректора. Впрочем, не только – собственные выводы он тоже не стал скрывать. Дарлен слушал сухой, прерывистый голос главы второго аррала и с каждой минутой бледнел все сильнее. Каким-то шестым чувством он понимал – все, до последнего слова, правда. И от этого королю было не по себе – он даже не подозревал, что дела настолько плохи. Значит, нечто или некто удерживает развитие цивилизации их каверны на одном уровне, а как только этот уровень оказывается превышен – разрушает ее?.. И этот некто обладает непостижимыми даже для визуалов силами? Обо всем этом немедленно должен узнать его сын!

– Вот, значит, как… – глухо сказал Дарлен, когда герцог замолчал. – Знаете, я бы вам не поверил, но эта информация объясняет слишком многие события последних лет. Говорите, все это рассказал вам ректор?

– Он, – подтвердил Фарн. – Я давно подозревал, что дело нечисто – слишком много всего сразу случилось, и причин для этого я не видел. Со временем я, наверное, и сам додумался бы до многого, но беда в том, что времени у нас нет, ваше величество. Сейчас я вам еще кое-что скажу. Восточную часть королевства нам сейчас не удержать, бунт распространяется там как пожар – главное не пропустить войска бунтовщиков через перешеек, с чем его высочество пока успешно справляется. А я знаю, как удержать от бунта центр и запад страны. Прошу учесть: это страшные меры, и я не пойду на них без вашего разрешения, слишком много прольется крови. Даже для меня.

– Говорите! – приказал король.

Выслушав предложение главы второго аррала, Дарлен побелел – это действительно было страшно. Такого ему не простят – ни современники, ни потомки. Его запомнят как одного из самых кровавых и жестоких тиранов в истории. Но есть ли другой выход? Похоже, нет. Что ж, те, кто откажется надевать ментальные амулеты, умрет – отказаться может только тот, кто уже находится под чужим контролем.

– Ваше величество! – В приоткрывшихся дверях возник королевский секретарь. – Милорд ректор Антрайна просит срочной аудиенции! Но…

– Что? – насторожился Дарлен.

– Это другой ректор… – с трудом выдавил из себя секретарь. – Милорд ло’Райлинди. Милорд ло’Пайни погиб…

– Святые Трое! – подхватились на ноги король с герцогом. – Зовите!

Фарна затрясло. Да как же это?! Еще несколько часов назад ректор был жив, говорил с ним… Что случилось? Как он погиб? И что теперь делать?

В королевский кабинет буквально ворвался высокий сухощавый маг лет пятидесяти в обычной мантии визуалов, голова его была наполовину седой. Герцог когда-то видел этого человека в свите ло’Пайни. В глазах ло’Райлинди стояло нечто такое, отчего глава второго аррала передернулся.

– Как погиб милорд? – глухо спросил король. – Что вообще случилось?

– Его величество уже в курсе дела? – повернулся к Фарну новый ректор.

– Да! – отрывисто бросил тот.

– Хорошо. Милорд оставил распоряжения на случай своей гибели. Мне очень жаль, что придется исполнять их, но теперь я обязан открыть вам еще кое-что – вы далеко не все знаете. Мой учитель надеялся, что ему повезет, однако…

– Так что же произошло?!

– Милорд решил предоставить собранные нами доказательства о стороннем вмешательстве Конклаву Семи Миров, о котором он вам, господин герцог, рассказывал, – печально сказал ло’Райлинди. – И потребовать объяснений. У него имелось чем заинтересовать чужаков, ему бы ответили. Он ведь был единственным магом, способным свободно перемещаться по каверне – вы этого не знали, но это так. Вот и переместился к запечатанному порталу. Однако войти в него не успел – возле портала его ждали. Двое неизвестных магов огромной силы. Не визуалов, истинных. Милорд недолго сопротивлялся, его просто размазали по земле и ушли через созданный тут же телепорт. Сопровождающих они не тронули.

– Что же ты наделал, глупый старик?.. – в отчаянии простонал Фарн. – Ты же сейчас нужен нам как воздух…

– Нужен… – мрачно подтвердил Дарлен. – И что теперь?..

– Дело делать будем! – отрезал герцог, взяв себя в руки. – Пока сами живы! Думаю, надо нанести этим господам ответный визит. И я знаю, как это сделать. Опять же благодаря покойному. Я их достану! Но, ваше величество, мне для этого нужны Невидимки! А со мной они даже говорить не станут.

– Я сегодня же свяжусь с капитаном ло’Иларди. – Во взгляде короля появилась решимость. – Сейчас не до старых разногласий.

– Господин ло’Райлинди, вы в курсе всех дел милорда? – повернулся к новому ректору Фарн.

– Да, – коротко ответил тот. – Кристалл для связи с вашим патриархом у меня есть. Он, впрочем, уже знает обо всем, сам со мной связался сразу после случившегося – ощутил смерть старого друга. Все договоренности остаются в силе, патриарх жаждет мести. Просил передать еще один кристалл вам.

Он достал из кошеля дымчатый кристалл связи и протянул герцогу. Тот сжал его в кулаке и уставился в пространство. Было время, когда за возможность поговорить со старейшим из зорхайнов он отдал бы все на свете. Но то время давно прошло, сейчас в душе главы второго аррала горел безумный гнев. Гнев на «кукловодов», решивших, что они вправе творить с его страной все, что им вздумается. Что они вправе решать, как жить Игмалиону и населяющим его людям и нелюдям. Не выйдет, господа хорошие! Ничего у вас не выйдет.

Гнев внезапно стал холодным и расчетливым, пламя превратилось в лед. Губы Мертвого Герцога искривила злая гримаса – улыбкой или даже ухмылкой ее назвать было нельзя, скорее оскалом. Король с ректором отшатнулись, такой первобытной жутью повеяло от него, и поблагодарили про себя Троих за то, что ярость этого существа направлена не на них.

– За дело, ваше величество… – прошипел Мертвый Герцог. – За дело…

Его голос больше не был человеческим, и присутствующие поняли, что на дороге ему лучше не становиться, что собственная жизнь для герцога теперь ничего не значит. И он пойдет до конца.

## Глава 10

Привычно уклонившись от ветки, Кенрик лениво зевнул – спать хотелось безумно, Марк поднял его еще до рассвета и часа четыре немилосердно гонял. Только затем путники быстро позавтракали и двинулись дальше. У юноши болело все тело, глаза слипались, и он дремал прямо на спине карайна. Только автоматически уклонялся от веток, научившись чувствовать их, за что одноглазый десятник сдержанно похвалил его. Кенрик не знал, что столь быстрый прогресс немало удивил Марка – он не знал никого, кто научился бы тому, что уже умел этот парнишка, меньше чем за год. А этот за несколько дней освоил! Он словно вспоминал что-то давно ему известное. Так, по крайней мере, казалось десятнику. Однако самому юноше он об этом, понятно, не говорил. Ученик должен воспринимать редкую похвалу учителя как высшую награду, не то загордится и станет ни на что не годен.

Путь пролегал в основном по глухим местам, но все равно несколько раз путникам довелось стать свидетелями яростных стычек небольших групп разномастно одетых воинов. Марк в чужие драки не вмешивался, у него было свое задание, и сразу уходил в чащу, а догнать карайна не мог ни всадник, ни тем более пеший. Конечно, им вслед стреляли, но ни разу не попали. Однако ощущение, когда вокруг свистят стрелы, оказалось на редкость неприятным. Юноша проклинал свое невезение, приведшее его в Игмалион именно тогда, когда в стране начался бунт. И бунт, судя по словам Марка, страшный и кровавый. Впрочем, дороги назад все равно нет, его судьба навсегда связана с отрядом Невидимок, это Кенрик уже понял. И, если честно, ничего против не имел – суровые воины в черном ему понравились, более того, вызвали восхищение. Он чувствовал, что для них нет ничего невозможного – за что ни возьмутся, все получается. А уж их боевое мастерство вообще приводило в ступор. Много лет пройдет, прежде чем он сам сможет достичь подобного, труда придется приложить столько, что мороз по коже шел от одной мысли об этом. Но ради такого результата стоило постараться! Поэтому юноша стонал, но упорно тренировался, терпел подколки Марка, удары палкой, которые получал от наставника, если делал какое-нибудь движение неправильно. Однако ему становилось тошно от понимания, что это всего лишь легкая разминка перед тем, что начнется по прибытии на место дислокации отряда. Вот там-то за него примутся по-настоящему…

Вздохнув, Кенрик снова прокрутил в памяти случившееся с момента выхода из портала и в который раз поразился числу невероятных совпадений. Он давно должен был умереть! Не найди он «котенка», не запечатлей и не реши из-за этого Тень защитить слабого неумеху, ставшего кровным братом его сына, из леса Кенрик не вышел бы. Да и дальнейшее тоже неправдоподобно. Случайности? Ох, не верится что-то в такие случайности. Однако постепенно Кенрик свыкался со всем случившимся. Единственное обстоятельство вызывало у него глухую досаду – вынужденная смена имени, но лучше так, чем умереть ни за что ни про что.

День прошел незаметно, на привал путники остановились у древней полуразрушенной шестигранной башни – в Игмалионе так не строили никогда, по словам Марка, эту башню возвели задолго до появления королевства. Весь день они двигались по предгорьям неприступного Онгерского хребта – люди на нем не селились, поскольку прокормиться на голых скалах было невозможно. Однако предгорья были покрыты лесом, в котором можно было встретить кого-нибудь, поэтому десятник старался держаться самых высоких мест, откуда хорошо обозревались окрестности. Впрочем, людей путники так и не заметили.

Уже разведя костер, Кенрик вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Казалось, что-то бесконечно древнее и страшное внимательно изучает и оценивает его, как бы решая, достоин ли он… но чего? Что за странное ощущение? Немного подумав, юноша рассказал об этом Марку.

– Смотрит на тебя кто-то? – встревожился тот. – Молния!

Карайна подошла к нему и потерлась носом о плечо. Некоторое время они молчали, затем Марк повернулся к Кенрику и буркнул:

– Мерещится тебе, парень. Ни людей, ни зверей, ни зорхайнов тут нет. Хотя то, что зверья никакого нет, странно. Молния говорит, что место нехорошее, но безопасное.

Юноша вздохнул – ему становилось все тревожнее и тревожнее, несмотря на слова наставника. Ощущение, что из древней башни на него смотрит что-то, не исчезало. Ему очень не хотелось оставаться в этом месте, но выбора у него не было – наставник явно не собирался никуда уходить, решил ночевать здесь. Что ж, придется терпеть.

– Мр-р-р… – басовито мурлыкнули за спиной.

Раньше Кенрик от такого звука отпрыгнул бы в сторону и ринулся бежать, но не теперь. Тень, как обычно, явился кормить сыночка. Юноша достал «котенка» из-за пазухи, почесал ему шейку и обернулся. На траве лежала небольшая антилопа с разорванным горлом, а рядом довольно облизывался черный кот. Паренек вздохнул и опустил Черныша на землю. Тот сразу ринулся к отцовской добыче и принялся жадно хлебать свежую кровь. Как всегда, перемазался с головы до хвоста, но был вылизан Тенью, а частично вылизался сам. После этого Кенрик обтер его сухой ветошью и снова сунул за пазуху, где «котенок», немного поворочавшись, вскоре засопел.

– Хорошо нам, – довольно сказал Марк, облизывая ложку. – Часовых не нужно выставлять, как обычным отрядам, карайны – лучшие часовые, они к нам никого не подпустят.

– А откуда они вообще взялись, эти карайны? – поинтересовался Кенрик. – Вот в моей родной каверне их нет.

– Беранис их знает, – пожал плечами десятник. – Всегда были. Слухи ходят, что пару тысяч лет назад один маг чего-то сделал с дикими котами, вот они и стали разумными. Но так оно или нет – трудно сказать. Слухи ведь – они слухи и есть, люди чего только не выдумают.

– Ясно, – вздохнул юноша, поняв, что его наставник и сам ничего толком не знает.

– Лады, давай спать, а то вставать с рассветом, – буркнул Марк, доставая из дорожной сумки свернутое одеяло и теплый плащ. Ночами в горах всегда холодно, без плаща можно было замерзнуть.

Последовав его примеру, Кенрик улегся возле костра. Десятник вскоре мерно засопел, он умел по солдатскому обыкновению быстро засыпать в любых обстоятельствах – кто знает, когда удастся еще поспать? А вот юноше не спалось, чужое внимание к его персоне становилось все настойчивее, нечто непонятное пролистывало его память, как страницы книги, просматривало тело и как будто что-то меняло в нем. По коже бегали мурашки, покалывали иголочки, становилось то жарко, то холодно. Внезапно Кенрик понял, что должен, просто обязан идти, что его ждут. И должен появиться не с пустыми руками…

Юноша рывком сел, подтянул к себе свой мешок и, не глядя, сунул туда руку. Нащупал что-то продолговатое и, только вытащив наружу, обнаружил, что это взятая с древнего алтаря часть Посоха. В этот момент до него дошло, что ни об алтаре, ни о Посохе он никому не сказал. Ни Марку, ни остальным Невидимкам. Почему? Он не знал, но четко ощущал, что обязан молчать об этом Посохе. Обязан, потому что от этого зависит не только его жизнь, но существование целого мира. От осознания этого у Кенрика волосы дыбом встали. Да что же это такое?! На нем что, белый свет клином сошелся?! Почему именно с ним все это происходит?! И одновременно юноша четко понимал, что сейчас встанет и пойдет туда, куда его так настойчиво зовут.

Сжав в мгновенно вспотевшей ладони часть Посоха, Кенрик встал и ошалело огляделся. И вздрогнул – неподалеку от почти потухшего костра неподвижной статуей замер Тень, словно окаменел на бегу с поднятой лапой. Юноша подошел к карайну, окликнул, но ничего не изменилось – тот не видел и не слышал его. Марк тоже казался мертвым, хотя всегда спал очень чутко. Это что же получается? Сила, зовущая его, усыпила ненужных свидетелей? Кенрик поежился, вынул из-за пазухи спящего мертвым сном «котенка», положил его на одеяло и решительно двинулся к полуразрушенной башне, отстраненно удивляясь собственным поступкам – в обычном состоянии он никогда бы не рискнул лезть туда, поскольку с детства отличался немалой осторожностью, если не сказать трусостью.

Как ни странно, он прекрасно видел в темноте. Все вокруг было окрашено в несколько иные оттенки, чем днем, но при этом юноша отчетливо различал каждую травинку и веточку под ногами. Устав удивляться непонятному, Кенрик просто пошел на зов. Его тянуло вниз, в подвалы башни. Однако, зайдя внутрь развалин, юноша остановился в растерянности – перед ним были только груды камня, никакого намека на вход в подвал. Но растерянность длилась недолго. Ноги сами собой повели его к западной стене, рука поднялась и по очереди нажала несколько элементов едва видного орнамента. Пол под ногами задрожал и начал разъезжаться в стороны, Кенрик едва успел отпрыгнуть, чтобы не свалиться в образовавшуюся дыру. Его взгляду открылась пыльная каменная лестница, по которой сотни, если не тысячи лет не ступала ничья нога. Юноша на мгновение прикрыл глаза, встряхнулся, а затем решительно начал спускаться. Пыль пружинила под ногами, взвивалась в воздух темными облачками, Кенрик даже закашлялся, но все равно продолжал двигаться дальше.

Подвал оказался на редкость глубоким, наверное, локтей триста в глубину. Ступив на пол, Кенрик остановился, но его тут же потянуло влево, и он послушно пошел туда. Шел долго, несколько раз сворачивая то вправо, то влево. Коридоры, стены которых были выложены из грубо отесанных камней, казались совершенно одинаковыми. Если бы не зов, юноша быстро заблудился бы здесь – настоящий подземный лабиринт. В конце концов он вышел в небольшой круглый зал, посреди которого стоял точно такой же алтарь, как и тот, на который он наткнулся в овраге.

– Ну дела-а-а… – протянул Кенрик, уставившись на глаз в центре спирали.

Он уже знал, что нужно делать. Со вздохом положил часть Посоха на пол, достал кинжал, порезал себе руку и стряхнул несколько капель крови на алтарь. Все вокруг задрожало, волны багрового сияния затопили спираль, глаз полыхнул белым светом и словно из ниоткуда раздался голос, произносящий слова на неизвестном языке. Лежавшая на полу часть Посоха вдруг взмыла в воздух, затем то же самое произошло с возникшей на алтаре. Они повисли рядом и… слились воедино. А затем образовавшийся жезл опустился на алтарь. Кенрик спрятал кинжал и взял жезл. Его пронзило ощущение нечеловеческой силы, равнодушно взирающей на мир вокруг – весь интерес ее был сосредоточен на нем самом. Постояв немного, юноша сжал жезл в кулаке и двинулся в обратный путь. Зова больше не было, но он и не требовался – с этого момента Кенрик знал древний лабиринт как свои пять пальцев.

Выбравшись наверх, он коснулся нескольких узоров орнамента уже в другой последовательности, и провал закрылся. Не хотелось бы, чтобы утром Марк, Молния или Тень обнаружили его – сразу возникнут ненужные вопросы. А по какой причине Кенрик ходил в развалины ночью? Да самое обычное дело, отлучился по надобности. На всякий случай он окропил стену и с чувством выполненного долга вернулся к костру. Спрятал витой жезл в мешок, пристроил так и не пошевелившегося «котенка» за пазуху и рухнул на одеяло. А затем мгновенно уснул – ни на что другое сил уже не осталось.

Глядя на умирающего графа, Нир тихо плакал от бессилия, ведь этот человек уже несколько лет заменял ему отца, никого ближе его у юноши не было. Он, конечно, постарался перевязать ло’Тарди раны, но чем это поможет? К своему огромному сожалению, в целительстве юноша смыслил мало, точнее, не смыслил вовсе. Оставалось только обтирать пот с лица раненого, хотя воды Нир ему не давал, несмотря на все просьбы – слышал когда-то, что при ранах в живот пить ни в коем случае нельзя. Нир с тоской смотрел на белого как мел, тяжело дышавшего наставника и пытался понять, что станет делать, если тот умрет. Он остался один в лесу без транспорта и средств связи – все амулеты настроены на ло’Тарди и в чужих руках окажутся бесполезными побрякушками. Видимо, придется похоронить графа и идти куда глаза глядят, стараясь избегать людей.

Как же все это случилось?

Когда стало ясно, что дальнейшие поиски Валльхайма бессмысленны – бунт! – граф неожиданно получил приказ немедленно отправляться в столицу в распоряжение самого Мертвого Герцога. Последнее изумило и его и Нира, но приказ есть приказ. Поэтому они двинулись в путь на карайнах, чтобы не терять времени. Тяжело, конечно, несколько дней ехать за спиной герольдов в неудобной позе, да только деваться некуда – иначе дорога к столице растянется на несколько месяцев. Вот и отправились, но не добрались. Кто-то неизвестный обстрелял двигавшуюся к Илайскому перешейку небольшую группу из тяжелых луков. Первый же залп ранил пятнистых карайнов, второй добил их, после чего неизвестные лучники принялись хладнокровно расстреливать беззащитных людей. Закончив свое кровавое дело, они исчезли, даже не показавшись. Нир потом не раз поражался, каким чудом уцелел он сам. И мало того, что уцелел, – не получил ни единой царапины, если не считать нескольких синяков и шишек! Повезло, по-другому не скажешь, – рухнувший карайн придавил юношу, от удара головой о камень потерявшего сознание, и залил его своей кровью. Видимо, лучники приняли его за мертвого и не стали тратить на труп еще одну стрелу.

Придя в себя, Нир с немалым трудом выбрался из-под погибшего карайна, который весил побольше крупного ульхаса, и с ужасом огляделся. Повсюду была кровь и застывшие в нелепых позах тела. Поначалу ему показалось, что все мертвы, но вскоре послышался слабый стон. Граф был еще жив, несмотря на то, что в животе у бедняги застряли две тяжелые стрелы. Умирать ему предстояло долго и тяжело. Был бы рядом опытный визуал-целитель, раненого, наверное, удалось бы спасти, но где взять этого целителя посреди леса? Нир оттащил ло’Тарди подальше от мертвецов, к протекавшему неподалеку ручью, кое-как обтер от крови и перевязал. Ло’Тарди бредил, нес какую-то чушь, говорил с незнакомыми юноше людьми. Несколько раз упоминал его самого, утверждая, что мальчишка еще не готов, что рано делать на него ставку. О чем это он? Какую ставку? В каком деле? Все это длилось уже несколько часов.

– Нир, мальчик мой… – Граф внезапно пришел в себя. – Ты жив…

– Жив, ваша светлость! – обрадованно выдохнул юноша. – Вы тоже живы!

– Не надо лгать ни мне, ни себе. – Слабое подобие улыбки появилось на лице ло’Тарди. – Я мертв, и ты это знаешь. Точнее, вскоре стану мертвым, но это дела не меняет.

Верен себе! Даже на пороге смерти не теряет хладнокровия.

– Поэтому времени тратить зря не могу… – На губах графа появились кровавые пузыри, от чего юноша похолодел, сразу поняв, что это означает. – В подкладке моего камзола, слева, зашит амулет. Он твой. Когда я умру, возьми его и доберись до столицы. Придешь к Мертвому Герцогу и покажешь амулет, тебя пропустят. Ты должен дойти, мальчик… От тебя слишком многое зависит…

Выгнувшись, он застонал, задрожал всем телом и едва слышно прошелестел:

– Ты не сын барона ло’Хайди… Твой оте-е-е…

Граф снова выгнулся, отчаянно захрипел, явно пытаясь договорить, но не смог. По его телу пробежала судорога, изо рта хлынула кровь – и наставник Нира вытянулся на земле, невидящим взором уставившись в пространство. Юноша закричал от отчаяния, схватил его за плечи, встряхнул, но ничего не изменилось – графа ло’Тарди больше не было.

– Святые Трое… – простонал Нир, проводя по лицу мертвеца ладонью, чтобы закрыть широко распахнутые глаза. – Кто?! Кто мой отец?!

Вспомнив слова наставника об амулете, он нащупал утолщение в левом подоле камзола, вспорол подкладку и достал обычную на первый взгляд безделушку – слегка вытянутый металлический ромб на простом полотняном шнурке. Но над этой безделушкой явно поработал кто-то из визуалов, о чем ясно говорил слегка мерцающий крохотный символ Антрайна в верхнем ее углу. Когда Нир взял амулет в руки, этот символ на мгновение полыхнул ярким светом, приобрел синеватый оттенок и словно погрузился в металл, став едва заметным. Такое случалось, когда амулет попадал к своему истинному владельцу. Выходит, этот ромб действительно принадлежит ему?

Похоже, граф не просто так оказался в замке барона ло’Хайди, судя по всему, он приехал специально за Ниром, потому что его отец был некой высокопоставленной особой. Юноша попытался вспомнить, что, по словам графа, ему нужно сделать. Добраться до самого Мертвого Герцога? И тот примет безвестного юнца, не пошлет по известному адресу? Нир ощутил себя мячиком, брошенным чьей-то равнодушной рукой.

Он как-то сразу поверил, что ло’Хайди – не его отец. Слишком отличался Нир от старших братьев, слишком не походил на них внешне, слишком различные у них были интересы. Юноша всегда ощущал себя в отцовском замке чужим, с раннего детства старался поменьше показываться барону на глаза, днями пропадая в библиотеке. К тому же его уродство не давало заниматься боевыми искусствами, которое считалось для баронетов обязательным – попробуй позанимайся, когда одна нога короче другой. Нир пытался, конечно, но ядовитые насмешки старших братьев быстро свели эти попытки на нет. Он даже в столовой избегал появляться, обедая на кухне вместе со слугами, – и барон не обращал на это внимания! Хотя если на обеде не появлялся кто-нибудь из старших братьев, задержавшись, к примеру, на охоте, на поиски отправлялась вся челядь. Сейчас юноша вспоминал то, на что в детстве не обращал внимания, считая обычным, и постепенно приходил к выводу, что ло’Хайди знал – Нирен не его сын. Потому и не обращал никакого внимания на мальчишку. Но все это домыслы. Как узнать правду? Одним способом – действительно добраться до столицы и поговорить с Мертвым Герцогом. Хорошо бы покойный граф оказался прав, и Нира пропустили бы к главе второго аррала.

Впрочем, сейчас не до того. Нужно думать, как вообще выжить, пробираясь через охваченную бунтом провинцию. Даже отряд на карайнах не сумел пробраться незамеченным, хотя двигался по глухим местам! А ему придется идти на своих двоих. Дорога растянется на несколько месяцев как минимум. Однако выбора нет. А для начала необходимо похоронить наставника и герольдов, на карайнов просто не хватит сил.

Преодолевая брезгливость и отвращение к себе, юноша обшарил карманы мертвецов. Пусть его назовут мародером, но они мертвы и деньги со всем прочим им уже не нужны. А он еще жив! Амулеты графа он свалил в один из кошелей и положил его в дорожный мешок – если не сдаст их в канцелярию, то будут неприятности. Отчетность во втором аррале всегда была очень строгой, за имущество графа спросят, да еще как. Затем Нир нашел расщелину, оттащил туда трупы и завалил их камнями. Всплакнув, прочел отходную молитву, умылся в ручье и двинулся в путь. Хотелось до ночи отойти от места происшествия как можно дальше.


Выехав на поляну, Телия вначале не поняла, что видит, а затем глухо вскрикнула и закусила губу. Но не удивилась, нет, за последние дни она насмотрелась подобных картин достаточно. На траве в изломанных позах валялись человеческие тела, невдалеке лежал мертвый ульхас, с которого никто не удосужился снять упряжь, чуть в стороне – перевернутая повозка с грязным тентом, распоротым в нескольких местах. Приглядевшись, девушка вздрогнула – она узнала фургон по нарисованным на нем веселым клоунам. Этот бродячий балаган не раз выступал в столице, и Телия иногда сбегала из дворца, чтобы посмотреть на выступления. Они были такими искрометными, такими веселыми и жизнерадостными! Святые Трое, ну кому помешали безобидные актеры?! За что их убили, да еще так страшно?!

Взгляд упал на тело черноволосой красавицы, лежавшее ничком возле фургона. Ее девушка тоже узнала – та жонглировала и танцевала на канате. Судя по задранному подолу и следам вокруг, бедняжку не раз насиловали, прежде чем убить. Какие звери! Еще несколько дней назад Телию вывернуло бы при виде такого, но теперь она успела привыкнуть. Девушка в который раз прокляла собственную глупость. Додумалась тоже – бежать во время бунта, да еще такого кровавого! Но она же не знала… А словам брата не поверила. Увы, жизнь быстро убедила Телию в правоте Лартина. Война – это страшно, по-настоящему страшно. Девушка поняла это, когда впервые увидела безжалостно убитых крестьян – на небольшой ферме не осталось никого живого. В тот день ее рвало до самого вечера. Но с тех пор она не раз видела убитых и вскоре почти перестала обращать на них внимание.

Иногда принцессе удавалось переговорить с кем-то из местных жителей, от них она и узнала последние новости. Ее дед, герцог Наритский, низложен и бежал с горсткой верных людей, прячется неизвестно где. По провинции шляются отряды дорских и местных воинов, убивая всех встречных, – они похожи не на воинов, а на обезумевших от крови зорхайнов. Девушка старалась не выбираться на дороги, понимая, что Конфетка не сможет защитить ее от всего, трое-четверо хороших лучников или арбалетчиков без труда уложат карайна. Сейчас она хотела одного – вернуться к брату, но, как сделать это, не знала. Путь перекрывали войска бунтовщиков, подошедшие на следующий день после битвы у перешейка. С тех пор они беспрерывно атаковали верные короне войска. Принц пока держался, но на сколько у него еще хватит сил? По слухам, из юго-западных провинций идет несколько полков лесных следопытов, но дойдут ли они? Сумеют ли прорваться сквозь заслоны? Их ждали как манны небесной. Простые игмалионцы быстро убедились, что в гражданской войне нет ничего хорошего. Многие местные жители, ранее грезившие о независимости провинции, теперь мечтали о скором возвращении королевской власти и привычного покоя.

У перешейка появлялось все больше отрядов бунтовщиков, и Телия вынужденно отходила все дальше в глубь мятежной провинции, прячась в лесах и оврагах. Леса в Наритской провинции были знатные, уступая разве что Ойнерской пуще. Зверей, пока с ней была Конфетка, девушка совершенно не боялась – ни один зверь не нападет на карайна, если белены не объелся. А зорхайны здесь появлялись редко, несколько лет уже их в глаза никто не видел. Это на юго-востоке страны нежити хватало.

Телии пришлось научиться кое-как обдирать шкуры с приносимых карайной зайцев и антилоп и жарить их на костре – другой еды у нее давно уже не было. Девушка вспоминала себя прежнюю с горькой улыбкой – какой же она была глупой! Брат ведь предупреждал, а она? Уперлась в свои желания и не пожелала ничего слушать. Так что получила по заслугам! Хорошо бы из этой заварухи живой выбраться. А то ведь можно погибнуть, как погибли актеры злополучного балагана. Представив себя на месте черноволосой жонглерки, Телия вздрогнула.

Она быстро усвоила, что мародеры и насильники избегают появляться там, где уже побывали и наследили, поэтому подыскала себе для ночлега полянку шагах в трехстах от места гибели балагана. Мертвых она не боялась, бояться нужно живых, они стократ опаснее. А некромантов, способных поднять мертвецов, слава Троим, давным-давно перебили, разве что единицы прячутся где-то в глухих местах.

Отпустив Конфетку поохотиться, девушка не спеша начала собирать хворост. Неподалеку обнаружился ручей, и она наполнила обе фляги. Очень жаль, что нет котелка, можно было бы приготовить похлебку, но чего нет – того нет. Не додумалась взять, счастье хоть фляги захватила, совсем ведь не разбиралась в походной жизни. Набрав охапку хвороста и подтащив к месту ночлега две толстые лесины, Телия устало опустилась на траву и оперлась спиной о дерево. Хорошо, можно немного отдохнуть – после целого дня езды на карайне затекли все мышцы.

Мысли текли неспешно, вяло, девушка лениво взирала на природу, которой безразличны были все суматошные людские дела. Мечты о театре не оставили ее, но ушли куда-то вглубь. Теперь Телия понимала многое из того, о чем раньше даже не задумывалась. Ведь в бунте явно виноват ее безвольный отец, который допустил его, не принял мер, чтобы избежать такого исхода. А ведь и на ней как принцессе крови царствующего дома лежит немалая ответственность! Она тоже могла не строить из себя капризную куклу, а делать что-то полезное. Хотя бы те же театры и библиотеки в столице курировать. Да, пусть самой стать актрисой и не получилось бы, но помогла бы осуществить мечту другим. Могла бы подбирать репертуар этих театров таким образом, чтобы зрители задумывались, а души их становились добрее и чище – пьес такого рода немало. Но Телия ничего не сделала, замкнувшись в своих фантазиях, не обращая внимания на происходящее вокруг. Если ей суждено выжить и вернуться во дворец, то она будет вести себя совсем иначе!

– О, глянь, Мик, какая краля! – заставил Телию вздрогнуть чей-то грубый голос. – Ща позабавимся…

На краю поляны стояли два рослых мужика в давно не чищенных, изрубленных латных нагрудниках и обычных для Игмалиона черных шлемах, тоже старых и потертых. Один – толстый и заросший бородой, маленькие глазки его поблескивали похотью, темные, никогда не чищенные зубы скалились в провале слюнявого рта. Второй был худым, как жердь, с унылым лицом, явно тот еще нытик.

– Черненькая актерка покрасивше была, – буркнул худой, окинув девушку оценивающим взглядом. – Но эта тоже ниче. Сойдет.

– Так это вы убили актеров на той поляне?! – Телия вскочила, совершенно забыв о страхе, в ее душе загорелся гнев.

– Ага! – подтвердил толстяк, похабно ухмыляясь. – Хорошо повеселились! Господин лейтенант ло’Доварди актерку сначала попользовать разрешил. И приказал резать всех, кто тут шастать будет. Так что ты, краля, не трепыхайся, постарайся напоследок, подмахни, а мы за это тя опосля быстро убьем, мечом в глотку – и усе, ты на небесах.

– На небесах, значит?.. – прошипела девушка, ее ярость разгорелась пожаром. – Конфетка!!!

– Какая еще конфетка? – изумился худой. – Ты че, девка, умом от страха двинулась?

– Сейчас увидишь… – На губах Телии появилась многообещающая улыбка.

Ощутив зов кровной сестры, карайна поняла, что той грозит опасность, бросила пойманную антилопу, сорвалась с места и помчалась так, как не бегала, наверное, еще никогда. Она пятнистой тенью неслась между деревьями, подобно молнии. Латники не успели приблизиться к девушке, когда Конфетка появилась на краю поляны. И низко, угрожающе зарычала, чтобы отвлечь внимание врагов на себя. Разбойники вздрогнули, обернулись и, увидев карайна с яростно оскаленной пастью, мертвенно побледнели.

– Значит, быстро убьете?.. – издевательски поинтересовалась Телия. – Так сдохните сами, твари! Убей их, Конфетка!

Та метнулась вперед, два раза взмахнула когтями – и на траву рухнули два залитых кровью тела. Затем села и принялась тщательно вылизываться, предварительно сообщив сестре, что больше никого опасного поблизости нет. Девушка довольно долго смотрела на мертвецов, а затем до нее дошло, что это не Конфетка убила их, а она сама, Телия, – Конфетка была лишь орудием убийства.

Придя наконец в себя, девушка быстро собралась, избегая смотреть на мертвых латников. Надо было до темноты найти безопасное место для ночлега. Конфетка сообщила, что-то в нескольких милях отсюда есть скрытый кустами овраг, куда никто не заберется. Уже сидя верхом, Телия в последний раз окинула мрачным взглядом поляну, поежилась и двинулась в путь.

## Глава 11

Мимо проносились бесконечные деревья, иногда попадались поляны, ручьи и проплешины, еще реже небольшие речушки, наверняка кишащие рыбой. Но Кенрик не обращал внимания на окружающее, будучи полностью погружен в себя. События этой ночи окончательно показали юноше, что все происшедшее прежде не было случайностью, что за всем этим стоит некая древняя и жуткая сила, преследующая какие-то свои цели. И что теперь делать, Кенрик понятия не имел.

Поутру ни Марк, ни карайны ничего не заметили, что говорило о силе витого жезла больше, чем что-либо другое. Юноша попытался было рассказать наставнику о жезле, но не смог раскрыть рот. Это напугало его до полусмерти, однако другая его часть наблюдала со стороны спокойно и рассудительно, анализируя каждый шаг и каждое событие. Такое было Кенрику несвойственно, и он с тоской понял, что «Нечто» продолжает менять его душу и тело. Что же с ним будет в итоге? Кем он в конце концов станет? Не чудовищем ли?..

Откуда-то приходили новые знания – и это пугало еще больше. Теперь юноша знал, что такое стихиальная, визуальная и истинная магия и чем они отличаются друг от друга. Он чувствовал, что способен легко сотворить убийственные заклятия, страшные и жестокие, способные в одно мгновение уничтожить сотни человек. Знал, как формировать плетения кровной магии, помнил правила принесения людей в жертву. От этих воспоминаний кусок не лез в горло. Но чьи это были воспоминания? Откуда они взялись у Кенрика?

Внезапно Тень взревел и прыгнул в сторону, а Марк отчаянно выругался и заорал:

– В сторону! Уходим, быстро, их слишком много, не справимся!

Реальность ворвалась в сознание Кенрика широким потоком. Одновременно «Нечто» просканировало окрестности, и юноша узнал, что они напоролись на засаду, состоящую более чем из полусотни лучников. Но как они сумели столь хорошо замаскироваться? Почему их не учуяли карайны? Вокруг засвистели стрелы. Кенрик сразу понял, что каждое мгновение может стать для него последним, и снова перепугался. «Нечто» учуяло его страх, и у юноши в голове возникло готовое заклинание, которое нужно было только озвучить. И Кенрик сделал это, от страха даже не попытавшись разобраться, что ему подсунули. Пальцы сплелись в некую фигуру, рот сам собой произнес несколько странных слов – и все живые существа на три мили вокруг, не считая их с Марком и карайнов, просто перестали существовать. В результате их смерти произошел такой выброс темной энергии, что «Нечто» жадно заурчало, подталкивая Кенрика к сытной трапезе. И он вобрал эту энергию, толком не понимая, что делает. В сознании что-то сместилось, захотелось смеяться, петь и танцевать, словно юноша опрокинул в себя кварту старого вина.

Стрелы внезапно перестали лететь, и Марк это сразу заметил – много раз бывал под обстрелом. А тут еще Молния сообщила, что вокруг нет никого живого… Только что были, а теперь нет. Десятник остановил карайну и настороженно огляделся, однако все было тихо. Поразмыслив, он приказал Молнии двигаться к месту засады. Лучше бы он этого не делал! Увиденное долго потом снилось Марку в кошмарах. Казалось, нечто невидимое выпило из каждого человека не только жизнь, но и саму душу, превратив их тела в сухие мумии. И в последний момент умирающие осознали это и прочувствовали в полной мере – об этом говорил нечеловеческий ужас на высохших лицах.

Десятник с трудом заставил себя спешиться и внимательно осмотрел ближайших мертвецов. Это были действительно мумии – Марку довелось видеть подобное во время раскопок в пустыне, когда Невидимки охраняли экспедицию Антрайна, искавшую древние артефакты. У него возникло ощущение, что мертвецы лежат тут сотни лет, хотя они только что были живыми людьми. Это было какое-то гнусное, черное колдовство, никак не визуальная магия. Но почему тогда это колдовство не затронуло их с Кенриком? Неужели его сотворил мальчишка? Да нет, вряд ли – Тим говорил, что он еще не инициирован, что он маг только в потенциале. Но кто тогда?

Видимо, «Нечто» прочло мысли Марка, поняло его сомнения и решило избавить Кенрика от лишних вопросов. Перед десятником внезапно возникло черное облачко и приняло форму призрачной человеческой фигуры в развевающемся плаще с капюшоном. От этой фигуры повеяло такой жутью, что даже карайны, жалобно повизгивая, заплясали на месте, явно стремясь поскорее убраться прочь.

– Уходите… – Мертвый голос прозвучал словно стон. – Вас не трону. Пока. Их, – фигура показала на мертвецов, – сожрала чуждая сила, они уже не люди, не должны были жить. Вас пощадили, живите…

И черное облачко бесследно развеялось. Марк некоторое время ошалело смотрел в то место, где оно только что находилось, а затем повернулся к Кенрику и рявкнул:

– Ходу отсюда! Ходу, парень!

Получив мысленную команду, Молния рванулась вперед, ее примеру последовал Тень. Карайны мгновенно набрали дикую даже для них скорость и понеслись прочь, стремясь как можно быстрее покинуть это страшное место. Они мчались как безумные до самого вечера. Все это время Кенрик пребывал в ступоре, пытаясь осознать, что же он сотворил с подачи чего-то неизвестного, поселившегося в нем. Он убил врагов, спасая себя и Марка, а потом выпил их жизнь, их силу и их души. Именно души – юноша чувствовал, что у бедняг не будет посмертия потому, что их души сожраны. И сожраны – им! Когда Кенрик осознал это со всей ясностью, в нем зародился холодный, жестокий, несвойственный ему ранее гнев. И решимость.

«Слушай меня, – мысленно сказал юноша, обращаясь к невидимой силе. – Я не знаю, кто ты, но отныне решать, что делать, буду я, а не ты. Понял?»

В ответ он получил расплывчатый образ, от которого сквозило неприкрытым сомнением: «Посмотрим…»


Отчаянно цепляясь за ветки, до которых мог дотянуться, Нир пытался выбраться на берег, но ничего у него не получалось – хлипкие веточки редких кустов ломались в руках. Густая жижа то и дело попадала в рот, заставляла отплевываться – вкус был омерзительным, а о запахе и говорить не стоило. Святые Трое, ну как он попал в это проклятое болото?! Вот что значит неумение ходить по лесу! Шел себе куда глаза глядят и забрел сюда. Не успел оглянуться, как под ногами захлюпало. Попытался выбраться на сухое место, но вскоре понял, что заблудился. Буквально в нескольких шагах от берега оказалась глубокая яма, куда юноша и провалился. И теперь отчаянно боролся за жизнь, с каждым мгновением все яснее понимая, что обречен проиграть.

До этого происшествия в течение трех суток Нир шел на север, сбивая ноги в кровь и останавливаясь, только когда сил совсем не оставалось, – спешил поскорее добраться до Илайского перешейка, к войскам принца. На окружающее юноша мало обращал внимания – большую часть пути он размышлял о случившемся с ним и о происходящем в каверне. Незадолго до гибели графа Мертвый Герцог при помощи кристаллов связи распространил среди высокопоставленных сотрудников второго аррала информацию о «кукловодах». Ло’Тарди не стал скрывать этих сведений от своего ученика, хотя и попросил его не распространяться об этом. Нир был просто потрясен, узнав, что творится в Игмалионе уже который год. Нет, он и раньше знал, что на родине далеко не все в порядке, но о подобном кошмаре и подумать не мог. Выходит, все эти бунты не просто так? Выходит, за ними стоят некие могучие маги? Чужие маги? В душе Нира зародился гнев – холодный, расчетливый и безжалостный. Никто, кроме богов, не вправе указывать людям, как им жить! Никто не вправе держать целую страну в черном теле! Значит, их каверне просто не позволяют развиваться, сдерживают развитие, возвращая в первобытное состояние каждый раз, как только цивилизация достигнет определенного уровня развития? Что ж, те, кто за это отвечает, поплатятся. Юноша поклялся богам и самому себе, что приложит для этого все свои силы, чего бы это ни стоило.

Он как раз продолжал размышлять о «кукловодах», когда забрался в болото. Неужели его жизнь закончится так глупо? Нир не выдержал и разрыдался, совершенно по-детски – все равно никто его не видит. Нет в этих диких местах людей, никто не придет на помощь. Слезы стекали по щекам, прокладывая в грязи светлые дорожки. Из горла вырывались судорожные всхлипывания. Однако юноша сдерживался, стараясь поменьше шевелиться, чтобы не затянуло в трясину. Кончиками пальцев он цеплялся за последние уцелевшие веточки небольшого куста и понимал, что выбраться без посторонней помощи шансов у него нет.

Хотя Нир и старался не двигаться, но все равно ощущал, что медленно погружается все глубже. Отчаяние постепенно заполняло душу юноши, он глухо всхлипывал – умирать очень не хотелось. Он прожил так мало! Ему всего девятнадцать! На поверхности трясины появились пузыри, раздался странный звук, похожий на хлюпанье. И тогда Нир в отчаянии закричал, вложив в этот крик всю свою жажду жить.

Ветки куста, за которые держался Нир, угрожающе затрещали, грозя сломаться. Он с ужасом посмотрел на них, понимая, что, если они оборвутся, – все, смерть. А смерть в болоте легкой не бывает. В этот момент на берегу болота шагах в десяти от тонущего юноши раздвинулись заросли, и оттуда выскользнул огромный черный карайн с всадником на спине. Этот всадник скатился на землю, подхватил валявшуюся неподалеку длинную лесину, рухнул на живот, змеей прополз вперед и протянул палку Ниру. Тот судорожным усилием ухватился за самый конец, с трудом выпустив ветви – пальцы не разгибались.

– Держись, парень! – крикнул неизвестный. – Только не отпускай!

Нир ничего не ответил, боясь нахлебаться болотной жижи, но еще крепче вцепился в скользкую лесину – это был шанс выжить, не иначе как предоставленный Троими. И только оказавшись на берегу, юноша задался вопросом: откуда здесь взялся этот неизвестный и кто он вообще такой. Обычный на вид юноша, разве что черноволос и смугловат, что было нетипично для Игмалиона. Однако вскоре Ниру стало не до разглядывания спасителя – на него накатило ощущение пережитой опасности, и он по-детски заревел, уткнувшись лицом в колени.

– Ну-ну, парень! – раздался еще один, довольно грубый голос. – Все уже, не реви как девчонка. Мужчина все-таки.

С большим трудом юноша заставил себя успокоиться, хотя губы еще тряслись, и снова посмотрел на спасших его людей. Второй оказался постарше – лысый одноглазый мужчина в смутно знакомом черном комбинезоне. Грязном и потертом, но все равно аккуратном, что было удивительно – мало кто способен после похода по дикому лесу сохранить одежду в таком виде. Для этого нужен немалый опыт. И только тогда до Нира дошло, что это за комбинезон. Он похолодел: форма отряда Невидимок! Да любой Невидимка скорее охотно прирежет варла, чем будет спасать! Если узнают, что Нир из второго аррала, будет худо. Либо удавят, либо бросят в чаще, где в одиночку ему не выжить.

– Кейт, ты как его нашел? – обратился одноглазый к черноволосому юноше.

– А это не я, наставник, – пожал плечами тот. – Это Тень. Вдруг встрепенулся, прислушался и ринулся куда-то через заросли. А когда я понял, что человек в болоте тонет, меня как подбросило – сам однажды едва не утонул, знаю, каково это. Спрыгнул, схватил первую попавшуюся палку и протянул ему…

Одноглазый озабоченно покачал головой, о чем-то ненадолго задумался, а затем повернулся к Ниру и спросил:

– Тебя как зовут, парень? Откуда ты?

– Нир, ой, извините, Нирен ло’Хайди. С крайнего востока каверны.

– А, дворянчик… – с презрением протянул одноглазый. – Смотри мне, попробуешь права качать, так сразу по шее получишь.

Юноша ничего не ответил, однако вспыхнул как маков цвет, почувствовав себя оскорбленным. С немалым усилием он заставил себя промолчать – эти люди спасли его, к тому же он слышал раньше, как Невидимки относятся к сословным различиям.

– Какой из меня дворянин… – глухо сказал он. – Так, нищета подзаборная, только что имя дворянское. Ни дома, ни денег, а теперь еще и податься некуда…

– Почему?

– Наставник погиб. Мы с герольдами ехали, позади. Нас обстреляли из зарослей. Из тяжелых луков! Всех положили…

Юноша всхлипнул, вспомнив, как очнулся посреди трупов.

– А ты как выжил? – удивленно поинтересовался одноглазый.

– Не знаю, чудом, наверное. – Нир поежился. – Меня убитый карайн придавил, а сам я о камень головой приложился, дальше ничего не помню. Очнулся, а вокруг все мертвые… Ну и пошел куда глаза глядят. Мы к войскам принца пробирались. Только мне самому до перешейка не дойти…

Он снова всхлипнул.

– С герольдами, говоришь, ехали? – Единственный глаз Невидимки угрожающе сузился. – А уж не слизняк ли ты, мил-человек?

Нир похолодел. Этот Невидимка все понял из его рассказа. Проклятье! И тогда он не выдержал:

– Да, я из второго аррала! И что с того?! Почему вы, Невидимки, считаете нас всех тварями?! Это же неправда! Люди все разные! Сколько я знаю варлинов, которые просто честно выполняют свой долг! И люди они хорошие! Нельзя же так… Нельзя…

Он трясся, едва сдерживая слезы, но в конце концов не выдержал и снова расплакался, мысленно проклиная себя за слабость.

– Почему, спрашиваешь? – оскалился одноглазый. – А то ты не знаешь… Кирлейн!

– Так не все же в этом виноваты… – почти простонал Нир. – Ну, нашлись подонки, натворили бед… Так зачем же всех в этом обвинять?..

– А затем, что сама суть вашего аррала – подлость!

– Может, и так. Но должен же кто-то останавливать всякую мразь вроде «кукловодов»?..

– Это каких еще «кукловодов»? – приподнял бровь одноглазый.

– А вы не знаете?! – В запале спора Нир напрочь забыл, что обещал молчать об этом, и выложил Невидимкам все, что знал.

С каждым его словом одноглазый все больше мрачнел, о чем-то напряженно размышляя.

– Не брешешь? – глухо спросил он.

– Нет! – отрезал юноша. – Как раз сейчас по личному приказу короля собирают сводный отряд из наших и ваших, чтобы нанести визит к этим сучьим тварям! Не знаю уж, как до них доберутся, но отряд собирают – это точно.

– Дела-а-а… – протянул одноглазый. – Только, знаешь, парень, веры тебе все равно нет, даже если не брешешь. Думал, человека спасли, а вышло – слизняка…

Он с отвращением сплюнул. Внезапно черный карайн, до того спокойно лежавший неподалеку, плавно встал, подошел к одноглазому и разъяренно рыкнул. А затем уставился ему прямо в единственный глаз. На несколько мгновений воцарилось молчание. Насколько знал юноша, таким способом эти разумные звери общались с другими людьми, не своими всадниками.

– Да ты сбрендил совсем!!! – разнесся над поляной возмущенный рев одноглазого. – Да ты…

И принялся материться, да так изощренно, что Нир подобной ругани и не слыхал никогда. Отведя душу, Невидимка снова подошел к карайну и посмотрел ему в глаза. Выслушав его, он долго качал головой и что-то бормотал себе под нос. Затем повернулся к юноше и нехотя сказал:

– Извини, парень. Тень говорит, что ты чистый и честный, а карайны в таких вещах не ошибаются. Лично к тебе у меня претензий нет. И еще… – Он поморщился и продолжил: – Мало того, Тень сказал, что готов запечатлеть тебя, когда прибудем на базу. Такого еще ни разу не бывало, чтобы взрослый карайн кого-то запечатлевал! Понимаешь?! Ни разу!!!

– Запечатлеть меня?.. – Глаза Нира полезли на лоб. – Н-н-н-о…

Этот Невидимка был полностью прав, подобного еще не случалось за всю историю сотрудничества людей и карайнов. Никогда еще взрослый карайн никого не запечатлевал, считалось, что на запечатление способны только новорожденные «котята». А теперь выяснилось, что это не так, что разумные звери просто скрывали такую возможность от своих партнеров.

– Ну, Тень, ты даешь… – Одноглазый вытер пот со лба. – Зачем тебе это?..

Карайн снова рыкнул и подошел к нему. Последовало недолгое молчание, а затем одноглазый помотал головой и уставился на Нира с неприкрытым изумлением. Однако промолчал, явно не собираясь сообщать то, что узнал от черного зверя. Он довольно долго смотрел на юношу, загибая пальцы, – явно что-то высчитывал.

– В общем, так, – заговорил наконец Невидимка. – Раз Тень тебя принимает, то пройдешь полный курс обучения в нашем отряде – всадник боевого карайна обязан быть бойцом высшего уровня. Даже наследник престола у нас обучался.

– Но я же калека… – растерялся Нир. – У меня одна нога короче другой…

– И что? – насмешливо прищурился одноглазый. – У меня тоже. Это никак не мешает мне быть бойцом. Нужно сделать свои недостатки достоинствами. Понимаешь? Любой недостаток может превратиться в достоинство, если приложить к этому достаточно усилий! Крин ло’Истанриди, например, однорук. Однако трудно найти воина лучше его. Даже сейчас, когда ему за девяносто!

– А кто это? – подал голос Кенрик.

– Мой наставник, – усмехнулся одноглазый. – Кстати, меня зовут Марк Дарви. Я десятник-наставник отряда Невидимок. Зови либо по имени либо наставником. Я беру тебя в ученики, Нирен ло’Хайди, хочешь ты того или нет. Твое мнение здесь никого не интересует.

– Да разве я против? – облегченно улыбнулся юноша.

В прошлом он не раз пытался освоить хотя бы азы самозащиты: в каждом городе, где они с графом бывали, отыскивал наставника боевого мастерства, но все они презрительно отсылали его прочь, не желая иметь дело с калекой. Чаще всего они не опускались до объяснений, хотя однажды, в Ирвайде, наставник школы Соколиного Глаза сказал Ниру, что с его ногами нечего даже надеяться стать воином, что никакие тренировки не помогут, если одна нога короче другой. Было очень обидно, но деваться некуда – и Нир ушел восвояси. С тех пор он уже не пытался найти себе учителя. А теперь учитель нашелся сам. Да какой – Невидимка! Лучших мастеров боя в Игмалионе просто не было, это признавали все. А Марк ведь не просто Невидимка, а десятник-наставник, один из тех, кто дрессирует новичков отряда, делая из них бойцов высшего уровня.

– Значит, согласен? – уточнил одноглазый. – Хорошо. Приноси ученическую клятву.

Нир торопливо заговорил, однако стандартная клятва Марком была забракована, и пришлось сначала выучить текст новой. Изменения были не слишком заметны, однако смысл меняли совершенно – выходило, что Невидимки, как и варлины, были верны не королю, а стране. Нир удивился: обычно клялись сюзерену, и все остальные отряды в Игмалионе хранили или не хранили верность именно его величеству. В крайнем случае – династии. А Невидимки – самому Игмалиону. Теперь многое становилось понятным, а в особенности то, почему они так не любили второй аррал – сочли варлинов предателями после того, как узнали, что те руководствуются так называемой «гибкой этикой», позволяющей делать многое из того, что для человека чести ранее считалось совершенно невозможным. Не поняли бойцы элитного отряда, что иначе не справиться с подонками, способными разодрать королевство на куски во имя личных амбиций.

На самом деле у подчиненных Мертвого Герцога был свой, очень жесткий, кодекс чести, за нарушение которого карали безжалостно, но вне аррала никто об этом не знал, поэтому варлинов и считали подлецами. Запрета рассказывать об этом другим не было, но никому из служащих второго аррала такое просто не приходило в голову. Хотят считать подлецами – пусть считают, это не имеет ни малейшего значения. Главное – дело сделать, страну от распада удержать. Поразмыслив, Нир поведал об этом Марку.

– Значит, вы тоже клянетесь стране, а не королю? – задумчиво спросил тот, выслушав сбивчивый рассказ юноши.

– Да.

– А почему тогда раньше никто не удосужился сказать нам об этом? Может, все было бы иначе…

– Откуда мне знать? – развел руками Нир. – Я всего лишь стажер.

– Но все-таки сволочей у вас там… – гадливо скривился Марк.

– Хватает, – согласился юноша. – Специфика службы такая. Но у нас хорошо научились использовать этих сволочей. Каждый из них находится именно там, где принесет минимальный вред и максимальную пользу. Не всегда, конечно, и не всех удается вовремя разглядеть, но стараются. И мы немало хорошего для Игмалиона сделали и еще сделаем!

– С этим вынужден согласиться, – нехотя признал одноглазый. – Ну ладно… Тень, иди сюда и еще раз объясни мне, почему ты хочешь взять парня. И на сей раз ты не отделаешься общими словами, что он чистый, добрый и не лжет!

В этот момент Нир сообразил, что напоминает ему имя «Тень», и встрепенулся. Ведь именно так звали карайна погибшего капитана ло’Арлиди! А если это Тень, то спасший его черноволосый парень… Юношу захлестнула жгучая ненависть.

– Т-т-ы… – прошипел он, резко повернувшись к Кенрику. – «Кукловод» проклятый! Зачем вы все это сотворили?!!

– Ты чего? – ошарашенно спросил тот. – Парень, ты в себе?

– Это же Кенрик Валльхайм! – Нир бросил на Марка отчаянный взгляд. – Он же один из «кукловодов»! Сейчас все маги королевства имеют приказ уничтожить его при встрече, не считаясь с потерями. Он же один из тех, кто весь этот кошмар устроил!!!

– Точно с мозгами непорядок, – сочувственно покачал головой одноглазый. – Да никакой он не кукловод, вы беднягу не за того приняли! Хоть бы разобрались сперва, а потом уже вешали на него всех собак. Парнишке двадцать один год всего, и его история правдива, карайны подтвердили, а они, сам знаешь, лгуна всегда почуют. Кенрик, расскажи-ка этому дурню, как все было.

– Ты точно дурак… – с явной обидой буркнул ронгедормец. – И за что все это мне выпало, а? Ладно, слушай…

И он принялся рассказывать глухим, срывающимся голосом. Обо всем – с момента изгнания из родного города до спасения Нира. Тот слушал со все возрастающим недоумением, в глубине души понимая, что ему говорят правду. Да и Невидимка сказал, что карайны подтвердили искренность чужака, а карайны ложь чуяли всегда, их в аррале часто использовали во время допросов. От разумного зверя ничего не скроешь, он способен заглянуть в сознание человека и выудить оттуда любую информацию. Выходит, весь аррал дал маху? И Мертвый Герцог, и маги, и покойный граф? Но тут юноша вспомнил то, что и дало второму арралу основания сделать вывод: Валльхайм – один из «кукловодов», если не главный из них.

– На тебя поставили магическую метку, поскольку ты вызвал подозрения у следователя аррала, допрашивавшего тебя, – негромко сказал Нир, пристально глядя на Кенрика. – А когда ты пошел в лес и выжил там, в аррале решили, что подозрения подтвердились. Мне-то теперь ясно, как ты выжил – Тень помог, но им-то откуда знать про карайна? Но не это стало решающим. Вскоре метка была снята с тебя при помощи какой-то запредельной магии, и ты стал невидим для магов, самые сильные визуалы не смогли тебя обнаружить, после чего и поднялся основной переполох. Чем ты это объяснишь?

– Я… нашел в овраге какой-то древний алтарь, – пожал плечами ронгедормец. – Сначала думал – просто камень какой-то, сел него, а он загудел и засветился… Ну, я оттуда со всех ног и побежал. Может, из-за этого алтаря метка снялась? Я не знаю, почему это случилось, сам я еще не маг и нескоро им стану.

– Карайны подтверждают это, – вмешался Марк.

Нир растерянно почесал затылок и был вынужден признать, что второй аррал охотился не за тем человеком. Огромные ресурсы, включая человеческие жизни, оказались потрачены зря. С кого-нибудь за это обязательно спросят, хотя бы с тех же магов-идиотов. Главное – донести данную информацию до Мертвого Герцога, а уж он разберется. Умнее человека в Игмалионе просто нет, все это знают.

Никто не заподозрил, что Кенрик умолчал про найденную им часть Витого Посоха, даже карайны не смогли учуять лжи. Он хотел сказать, но просто не смог – челюсти свело, когда попытался. Проклятый артефакт снова проявил свою власть, и это юноше крайне не нравилось. Ему предстояла тяжелая борьба за самого себя, если он хотел остаться человеком, а не превратиться в игрушку в руках неизвестной силы.

## Глава 12

После всего происшедшего Кевин пребывал в тягостном недоумении, недобро косясь на стоящего рядом невозмутимого слизняка, который еще несколько дней назад мог получить от него разве что пинок, а то и удар мечом плашмя, если бы капитан Невидимок был в хорошем настроении. В плохом расположении духа он мог зарубить или вообще натравить Зверя. Но теперь по просьбе короля приходилось сдерживать себя. Да и в свете новой информации стоило забыть старое. Одним делом сейчас заняты! И дело это крайне важное, раз уж решили объединить ради него вчерашних врагов.

Три дня назад поздно вечером капитана вызвал принц. Долго смотрел на него, а затем сообщил такие новости, что у Кевина перехватило дыхание. Он знал, конечно, что в родной стране творится неладное, но подумать о чем-либо подобном просто не мог. Да и кому бы пришло в голову, что развитие Игмалиона искусственно сдерживают некие могучие маги, способные на такое, о чем лучшим визуалам страны и не снилось? Уж во всяком случае не ему. Своим делом капитан считал защиту королевства от внешних и внутренних врагов, а в особенности от стай диких зорхайнов. Но принц и тут сумел удивить его. Как выяснилось, Мертвый Герцог – высший зорхайн! И он отнюдь не жаждет уничтожения страны, а совсем наоборот, изо всех сил защищает ее – своими способами, конечно. Эти способы часто вызывали у Кевина и остальных Невидимок зубовный скрежет, но даже Невидимки не могли не признавать их действенность. Потому в свое время отряд и прекратил войну против второго аррала – подобная организация была необходима королевству как воздух.

– Это не все, Кевин. – В глазах принца стояла тоска. – Милорд ректор погиб…

– Что?! – подался вперед ошеломленный Невидимка. – Как?!

– А вот так. Он попытался прорваться за внешний портал, но у портала его ждали «кукловоды». Всего двое. И растерли в порошок…

– И что теперь?

– Да ничего, собираемся нанести этим тварям ответный визит. – Голос Лартина остался ровным, но Кевин, хорошо знающий своего бывшего ученика, сразу понял, что тот вне себя от ярости. – Спросим за все содянное…

– Каким образом? – спросил капитан, злясь на собственное бессилие.

– Я уже говорил тебе, что Мертвый Герцог – зорхайн, – усмехнулся принц. – Так вот, он не единственный такой. Старый друг покойного ректора – вообще патриарх высших зорхайнов, ему много тысяч лет. И ему очень не нравятся терроризирующие Игмалион огромные стаи диких – их, по утверждению патриарха, в нашей каверне столько быть не может. Эти стаи перебрасывают сюда через блуждающие порталы опять же «кукловоды»! Патриарх предложил взять под контроль какую-нибудь стаю, он на это способен, и, когда она будет возвращаться, отправить вместе с ней отряд из лучших магов Антрайна и оперативников варла, а также самых опытных высших зорхайнов и лучших воинов королевства. А вы – лучшие из воинов! Согласен участвовать?

– Согласен! – решительно заявил Кевин, обрадовавшись возможности хоть что-то сделать. – Хотя не уверен, что у нас получится. Отряд должен быть сплоченным, а как добиться сплоченности в этом случае?

– Это и есть твоя задача, друг мой. – Лартин пристально посмотрел на него. – Мертвый Герцог согласен видеть командиром только тебя, да и я никого лучше не знаю. Однако он хочет вначале поговорить с тобой лично. О том, что он зорхайн, я рассказал тебе по его просьбе.

– Даже так?.. – удивился капитан. – Не ожидал… Но поговорю. Не беспокойся, нападать на него не стану, понимаю, что без Герцога нам вообще никак.

О многом они еще говорили в тот вечер, слишком уж неожиданными и страшными оказались новости. По многим вопросам пришлось изменить свою точку зрения – думать сейчас по-старому означало погибнуть…

Капитан снова покосился на слизняка – надо же обладать столь невыразительной внешностью! На такого посмотришь в толпе, и взгляд скользнет мимо, не найдя, на чем остановиться. Черты лица какие-то смазанные, не привлекающие внимания. При этом, если судить по движениям, неплохой боец. Впрочем, Невидимки слизняков всегда били и будут бить.

«Стоп, об этом надо забыть! – остановил себя Кевин. – Сейчас нам спина к спине драться придется. И неизвестно с кем, вот что самое гнусное. На что способны «кукловоды»? И как с ними справятся наши маги, если они самого ректора уничтожили? Одна надежда, что к милорду, скорее всего, отправили самых сильных. Так что можно попробовать с ними и потягаться…»

Он незаметно дотронулся до амулета, нейтрализующего магическое воздействие, – величайшей тайны отряда. Эти амулеты не раз помогали справиться с магами – и Невидимок боялись, считая, что среди них тоже немало магов, хотя это было не так. Амулеты в свое время случайно обнаружили в древних развалинах и столь же случайно узнали об их свойствах. Правда, справиться они могли только с не очень сильными визуалами, но все-таки хоть какой-то козырь в рукаве. Может, и на истинных магов подействует.

Вздохнув, Кевин принялся прикидывать, кого включить в сводный отряд. Он прекрасно понимал, что предстоящая вылазка – совершеннейшее самоубийство, что из нее, скорее всего, никто не вернется, но обязан был сделать все от него зависящее. Пусть даже придется отдать жизнь ради того, чтобы хоть чего-то добиться – для военного такая цена вполне приемлема. Он давал присягу не щадить себя ради Игмалиона. Но глупо и бессмысленно погибнуть все же не хотелось, поэтому капитан обязан предусмотреть все возможное и невозможное и найти способ нанести врагу максимум ущерба. Главной задачей сводного отряда была разведка – необходимо наконец выяснить, что происходит, Беранис подери! Без этого борьба почти невозможна. Как бороться с врагом, которого не знаешь и не имеешь понятия, что ему нужно? Кевин должен понять, чем руководствуются кукловоды и чего они добиваются. И вообще, кто они такие!

Над поляной, где они со слизняком дожидались Мертвого Герцога, внезапно мелькнула тень, и капитан едва удержался, чтобы не схватиться за арбалет. Все его рефлексы, весь его опыт при виде зорхайна кричали об одном – стреляй! Стреляй не задумываясь! Но Кевин стиснул зубы и заставил себя спокойно смотреть на приближающуюся нечисть. Тварь хрипло заклекотала, последний раз взмахнула крыльями и опустилась на траву. Спустя несколько мгновений она изогнулась, яростно зашипела и покрылась туманом. Через некоторое время с травы встал седой худощавый человек, которого капитан сразу узнал. Мертвый Герцог! Значит, он действительно зорхайн… Если честно, капитан до последнего мгновения не верил в это, считал выдумкой. Однако теперь не верить было бы глупостью, придется принимать реальность такой, какой она есть.

К герцогу подошел слизняк, поклонился и накинул ему на плечи плащ. Ло’Верди закутался в него и взмахнул рукой, отсылая подчиненного прочь. Тот снова поклонился, но, прежде чем раствориться в зарослях, пошевелил пальцами. На траве из ниоткуда возникли два стула и стол, на котором стояли бокалы и бутылка вина. Вот как? Этот невыразительный человечек – маг? Почему же тогда он служит нечисти? Кевин вздохнул про себя, отчаявшись понять происходящее.

– Добрый день, капитан. – Знакомый мертвенный голос главы второго аррала, из-за которого тот и получил свое прозвище, заставил Кевина поежиться.

– Здравствуйте, герцог, – наклонил он голову. – Его высочество сказал, что вы хотите со мной поговорить.

– Это так, – кивнул ло’Верди, садясь. – Прошу. Не желаете бокал вина?

– Отчего же нет? – Капитан сел напротив собеседника и храбро отпил глоток, в глубине души опасаясь отравления, хотя и понимал умом, что глава второго аррала до такого не опустится. – Итак?

– Вы уже в курсе дела? Я имею в виду «кукловодов» и предстоящий визит на их территорию.

– Относительно в курсе. Прошу рассказать подробнее.

– Я и сам знаю не слишком много… – пожал плечами Мертвый Герцог. – И от короля с принцем я ничего не скрыл, не вижу смысла. Мы на одной стороне. Хотя появилась кое-какая новая информация.

– Какая же? – подался вперед Кевин.

– Со мной вступил в контакт патриарх моего народа и рассказал еще кое-что.

– А разве вы с ним не общались раньше?

– Нет, он не пожелал, – неохотно ответил Мертвый Герцог. – Как выяснилось, хотел посмотреть на наглого юнца со стороны. С высоты его трех с чем-то тысяч лет я действительно мальчишка. Он не любит вмешиваться в дела людей, и если бы «кукловоды» не убили ректора, которого Дайр любил как сына, то его помощь была бы минимальной. Но это все лирика, главное, что он все же решил нам помочь, а возможности его очень велики – других магов такого уровня в нашей каверне просто нет. Покойный ло’Пайни приближался к Дайру по силе, но никак не по опыту. Именно патриарх научил ректора мгновенному перемещению в пространстве, иногда называемому еще телепортацией.

– Давайте перейдем к делу, – прервал словоизлияния герцога Кевин. – Что он вам рассказал?

– Очередной стаей диких руководил высший зорхайн, чего до сих пор еще не случалось, – обычно мы стараемся держаться от диких как можно дальше, слишком отвратительны для нас воспоминания об этом состоянии. Патриарх сумел взять этого «псевдовысшего» под контроль и допросить. Тот мало что знал, но все же сообщил крайне интересную информацию. Было решено провести ментальное считывание в надежде выяснить еще что-нибудь, однако при первой же попытке мозг пленника превратился в головешку – кто-то очень сильный поставил недоумку защиту. А жаль, сведения от него поступили крайне важные. Вне нашей каверны существует некая могущественная организация истинных магов, занятая так называемым «сохранением равновесия» – в их понимании. Они почему-то считают нашу каверну источником воздействия, дестабилизирующего положение во всех остальных кавернах. Что это значит, «псевдовысший» не знал, да и не интересовался этим. Он просто служил магу по имени Таргилат Арнер Дирмиген, которому принес личную вассальную клятву. Именно этот Дирмиген, насколько я понял из сумбурных объяснений пленника, и отправляет на нашу территорию стаи диких зорхайнов. Другие «кукловоды» заняты чем-то иным, но все их действия направлены на то, чтобы удерживать цивилизацию нашей каверны на самом примитивном уровне. Им невыгодно существование здесь единого сильного государства, они хотят, чтобы у нас воцарился хаос и постоянные войны…

– Обойдутся! – Капитан сжал кулаки. – Раз дела обстоят так, как вы рассказываете, то обо всех распрях действительно придется забыть, иначе мы погибнем.

– Очень надеюсь, что мы сумеем забыть, – вздохнул Мертвый Герцог. – И хотел бы, чтобы вы поняли – высшие зорхайны не враги людям. По крайней мере, в нашей каверне это так. О диких речи не идет, это просто хищные звери. В их стаях выживает один из нескольких сотен, а то и тысяч. И каждый выживший, став разумным, сохраняет человеческую личность вместе со всеми ее достоинствами и недостатками, привязанностями и антипатиями. Вот вы, например. Если бы вы, паче чаяния, стали зорхайном и обрели разум, то ощущали бы себя тем же, кем были. Многие не выдерживают воспоминаний о том, что творили в диком состоянии, и кончают с собой. Большинство становится отшельниками. Я один выбрал иной путь и ушел к людям. Точнее, сейчас уже я не один, сумел убедить кое-кого, что мы и люди – одно целое.

– Но то, что творят ваши дикие… – укоризненно пробурчал Кевин.

– Решение есть – после нормализации ситуации в стране содержать диких в загонах, не давая им разгуливать свободно. Но до того как мы разберемся с «кукловодами», смысла в этом нет. Наши зорхайны окажутся в загонах, а «кукловоды» переправят стаи из других каверн.

– Это так. Что ж, займемся «кукловодами». Как вы предлагаете формировать отряд?

– Двадцать невидимок-ветеранов на карайнах, – после недолгих размышлений сказал глава второго аррала. – Десять лучших бойцов вспомогательной роты.

– А они зачем? – удивился капитан.

– Два высших зорхайна вполне способны унести человека, – пояснил Мертвый Герцог. – На палке, например, или с помощью специально сплетенной упряжи. Ваша главная задача – разведка, поэтому при получении любой важной информации одна такая тройка будет немедленно переправлена обратно в Игмалион. Для этого в отряд и войдут двадцать высших зорхайнов, владеющих телепортацией. И двадцать – тридцать лучших тайных агентов варла – они отлично умеют работать с разрозненной информацией и сводить ее в единое целое. Думаю, такие люди пригодятся.

– Пригодятся, – согласился Кевин, задумчиво потирая подбородок. – Однако меня беспокоит разнородность отряда. Нам нужно сработаться, требуется хотя бы декада, чтобы притереться друг к другу.

– Надеюсь, эта декада у нас будет… – задумчиво произнес глава второго аррала.

– Беда еще в том, что все мои люди сейчас «наводят шорох» на территории бунтовщиков, и их оттуда быстро не вытащить – далеко не у всех есть кристаллы связи, – озабоченно сказал капитан. – Кого смогу – вызову. Куда им направиться?

– Думаю, на вашу базу в Исандине, лучшего места для подготовки не найти. Туда же я направлю зорхайнов и своих оперативников.

– А маги?

– Они тоже вскоре прибудут.

– Сколько их?

– Ректор обещал выделить около сорока самых сильных и опытных визуалов, – ответил Мертвый Герцог.

– Слишком много, на мой взгляд, – отрицательно покачал головой Кевин. – Или ваш патриарх способен открыть портал, через который может пройти больше ста человек?

– Он еще и не на такое способен… – проворчал глава второго аррала. – Я точно не знаю его возможностей – из него и клещами ничего не вытащить, говорит только то, что сам считает нужным. Очень прошу вас не обижаться на его шуточки – ехиден до безумия.

– Постараюсь… – хмыкнул капитан. – На этом все?

– В общем, да. Более подробную информацию вам предоставит доверенный человек нового ректора. Его зовут Инрай ло’Квайди, старший магистр Антрайна.

– Что ж, благодарю. Очень надеюсь, что ваши слова окажутся правдой. Трудно, знаете ли, поверить…

– Нечисти, – грустно усмехнувшись, закончил за собеседника Мертвый Герцог. – Понимаю, вбитое в голову с детства ломать нелегко. Мне тоже непросто было признаться людям в том, что я зорхайн. Но я это сделал и сумел справиться с собой. Надеюсь, и вы сумеете.

– Сумею, – твердо пообещал Кевин вставая.

Все было сказано, и вскоре глава второго аррала снова превратился в зорхайна и улетел. Капитан долго задумчиво смотрел ему вслед и удивлялся, как все изменилось. К лучшему ли это? Трудно сказать, правду знают только Трое, а они людям ничего не скажут. Так было испокон веков и так будет дальше.


Маленькая крепость держалась из последних сил, защитников осталось всего полдесятка и подмоги им ждать было неоткуда. Нападающих втрое больше, да и силы у них посвежее. Старый герцог осторожно выглянул из-за башни, едва не получил стрелу, но успел снова спрятаться, после чего устало отер пот со лба и вздохнул. Похоже, все – отгулялся. Главное – врагам в руки живым не попасть, а они явно хотят именно этого – не раз уже кричали, что им нужен только Вирет ло’Этайри, а остальных отпустят живыми. Не знают, видимо, что с ним остались только личные гвардейцы, каждый из которых давал клятву верности.

– Тарен, – повернулся герцог к единственному уцелевшему офицеру. – Если они прорвутся – убей меня. Я слишком много знаю.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – буркнул тот. – Хотя все равно считаю, что нужно прорываться…

– Нас сразу из арбалетов положат! – отмахнулся Вирет. – А меня подранят и возьмут тепленьким. Где находятся арсеналы Антрайна, знаю только я. Представляешь, что будет, если этим тварям в руки попадут магические орудия и боевые жезлы? Тогда ни одному городу не устоять!

По последним данным, столицы провинций восточной части страны, за исключением Нарита, еще держались, бунтовщики так и не смогли взять их, хотя прилагали для этого неимоверные усилия. На юг они тоже не прорвались, там было достаточно войск, оставшихся верными короне. Однако север был полностью в их руках. Что ж, ничего удивительного – аристократы бывшего Дора с момента захвата их страны Игмалионом грезили о восстановлении независимости. Но почему восстал центр? С какой стати даже армейские подразделения Наритской провинции присоединились к бунтовщикам? Им-то чего не хватало?

Герцог не мог найти ответов на эти вопросы и пребывал в растерянности. Бунт начался совершенно неожиданно для него, пришлось бежать из собственного дворца, прорываясь через ряды тех, кто еще вчера низко кланялся и льстил владыке провинции. Казалось, люди внезапно сошли с ума и погрузились в кровавое безумие. Начавшаяся вакханалия потрясла старика до глубины души. То, что творили отряды бунтовщиков, не укладывалось в голове! Зачем поголовно вырезать целые селения? Кому понадобилось проливать столько крови?!

Никогда герцог не думал, что увидит подобное, – да, он воевал в прошлом, но на его памяти ни одна война не достигала такого ожесточения. И главное, большинство бунтовщиков ничего не хотело. Они просто разрушали все на своем пути, убивали всех, до кого могли добраться, превратившись в зверье похуже диких зорхайнов. Причем многих Вирет знал раньше – вполне вменяемые люди. Взять хотя бы Торка Лирнера, бывшего купца, – на свои средства он создал сиротский приют, в котором детям жилось очень даже неплохо. По крайней мере, никто не голодал. А потом? Купец сошел с ума и лично перерезал своих питомцев, причем жестоко, подвергая несчастных перед смертью страшным пыткам… И подобных ему было множество. Герцог вспомнил свой ужас после увиденного в приюте и вздрогнул. А ведь это было только начало…

С восемью десятками выживших бойцов из личной гвардии он покинул залитую кровью столицу провинции и начал пробираться к перешейку, где, по слухам, стояли войска принца, отбивающие штурм за штурмом. Но прорваться туда не удалось – на герцога открыли настоящую, целенаправленную охоту. И он знал почему: главным бунтовщикам, дорцам, необходимо было магическое оружие из арсенала, расположение которого знал только он. Хорошо, что ло’Этайри не доверял даже магам-исследователям, разработавшим это оружие, и спрятал его так, что никто не сумеет найти. В столице провинции уже лет двадцать располагалась исследовательская оружейная лаборатория Антрайна. Король полностью доверял своему тестю, вот и приказал в свое время ректору перенести эту лабораторию из столицы в предместья Нарита. Результаты исследований оказались весьма хороши – подобного оружия еще ни у кого не было. Герцог был настолько впечатлен испытаниями, что распорядился создать тайный арсенал, о котором не знал никто, кроме его самого и двух уже погибших доверенных людей, а затем со всеми мерами предосторожности переправлял туда новые образцы. Сейчас Вирет сильно сожалел, что не вооружил магожезлами своих гвардейцев – тогда бы им мало кто мог противостоять. Об орудиях вообще говорить не стоило – окажись они в распоряжении принца, насколько легче ему было бы обороняться…

Обидно, что в случае гибели герцога это чудесное оружие никому не достанется, ведь ни король, ни принц не знают, где находится арсенал. Старик снова незаметно вздохнул – перестраховался, сам виноват. А теперь осталось только погибнуть с честью. Он сложил руки и помолился Троим, прося принять его душу и не судить ее слишком строго. Всегда ведь руководствовался долгом, никогда никого не предавал…

Отряд герцога преследовали очень плотно, не давая ни минуты покоя. Иногда удавалось ненадолго оторваться и передохнуть, но вскоре их снова находили, явно при помощи магов, и атаковали, не жалея собственных жизней. Причем часто среди врагов оказывались люди, в чьей верности Вирет раньше был полностью уверен. Почему же они предали? И почему гвардейцы остались ему верны? Он не имел понятия, что причина – в амулетах ментальной защиты, которые были у гвардейцев и которых не было у остальных. Постепенно его отряд уменьшался – воины гибли, а заменить их было некем. Несколько дней назад их грамотно зажали недалеко от западного побережья. Вырвались из ловушки всего двенадцать человек, в том числе и старый герцог, получивший несколько легких ранений. Тогда-то он и вспомнил про эту крохотную, но очень хорошо укрепленную крепость, почти полностью скрывавшуюся в огромной прибрежной скале – атаковать ее могли только с одной стороны, к тому же пригодный для атаки участок был очень мал, не более тридцати локтей в ширину. С одной стороны скала обрывалась прямо в море, а с трех других сторон представляла собой отвесную стену, по которой практически невозможно было взобраться. Может, некоторые горные егеря и способны на такое, но Вирет надеялся, что среди атакующих их нет. Как ни странно, ворота крепости оказались распахнуты настежь, а арсенал почти полон. Видимо, гарнизон в полном составе сошел с ума и присоединился к бунтовщикам. Гвардейцы быстро заняли оборону, обрадовавшись огромному запасу стрел и арбалетных болтов.

Вскоре подошел очередной вражеский отряд и начал осаду по всем правилам. При этом, в отличие от многих других, отряд вел себя логично, командовали им явно не безумцы. Судя по акценту, командиры были родом с Дорского полуострова. А раз так, то ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали, где находится арсенал, иначе легко сомнут войска принца и прорвутся через перешеек в старую часть королевства. Вот тогда-то и начнется «веселье»…

Странно, что враги не идут на новый приступ. Неужто их охладили потери? Как-то не верится, скорее всего, что-то замышляют. Их, впрочем, тоже осталось совсем мало, около полутора десятка, но к ним-то подмога вскоре придет, а вот герцогу помощи ждать неоткуда. Что ж, видимо, пришло время умирать.

– Мой господин! – дотронулся до его плеча Тарен. – Смотрите! Что-то происходит…

Герцог поспешно всмотрелся в даль и насторожился. Новая атака? Не похоже… Однако бунтовщики зашевелились, забегали, командующий ими офицер что-то крикнул, несколько человек взяли на изготовку арбалеты, но выстрелить так и не успели. Из зарослей у берега внезапно выскользнул не очень большой пятнистый карайн с всадником на спине, несколькими движениями лап расшвырял арбалетчиков, разорвал несколько человек и со всех ног припустил к крепости. В какие-то мгновения он добежал до стены и, цепляясь когтями за щели между камнями, быстро взобрался наверх. Всадник плотно прижимался к своему зверю, он явно был крепко привязан.

Скрывшись от бунтовщиков за зубцом крепостной стены, карайн остановился, тяжело, с присвистом дыша. Всадник отстегнул удерживающие его ремни и медленно распрямился. И тут герцог чуть не упал. На него смотрело бледное, грязное и несчастное лицо его внучки, принцессы Телии.

– Девочка, ты что здесь делаешь?! – ошарашенно выдохнул Вирет.

– Дедушка… – Она захлебнулась слезами. – Ты живой…

– Я-то живой, а вот ты откуда здесь взялась?!

– Сбежала… А потом бунт начался… Я уже две декады в лесах прячусь…

– Дурочка маленькая… – простонал старик, схватившись за голову. – Что же ты натворила?

– Я себя уже сто раз прокляла за это… – всхлипнула принцесса.

– А зачем сюда прорывалась? Мы же в осаде! – Вирет взял себя в руки, в глубине души ужасаясь. Только беззащитной девчонки ему здесь не хватало!

– Увидела тебя на стене, обрадовалась, что ты жив, – ответила Телия, вытирая глаза кулаками. – Спросила Конфетку, сможет ли она взобраться на стену, она сказала, что легко. И взобралась!

– Конфетка? – Лицо герцога вытянулось. – А это еще кто?

– Мой карайн, – пояснила принцесса.

– Ты назвала карайна Конфеткой?! – Вирет не выдержал и расхохотался.

Ему вторил басовитый смех гвардейцев. О таком имени для грозного зверя никто из них и подумать не мог. Ох уж эти знатные девицы! Чего им только в голову не взбредет!

– А откуда у тебя вообще карайн? – Старый герцог пристально посмотрел на внучку.

Та покраснела, исподлобья взглянула на него, а затем, впервые в жизни, рассказала обо всем. И о своих мечтах, и о решении бежать, и о подготовке к побегу, и о самом побеге после первого сражения войск принца с бунтовщиками.

– Дурочка… – повторил герцог, укоризненно качая головой. – Ну почему ты мне все это не рассказала еще года три назад, раз дело обстояло так серьезно? Я бы твоему отцу мозги прочистил – понимаю, что с даром Троих не спорят. Не понадобилось бы бежать.

– Не верила, что кто-то поймет… – грустно сказала принцесса. – Теперь-то, увидев все это, – она повела рукой вокруг, – понимаю, что сделала глупость, да только ничего не вернешь. Теперь выжить бы как-то…

– Вот именно! – помрачнел Вирет. – А выжить в этой крепости у нас шансов нет. Поэтому немедленно беги! Карайн сможет тебя унести. У осаждающих карайнов нет, не догонят.

– Я одна не поеду! – возмутилась Телия. – А ты, дедушка?! Ты погибнешь?! Я себя до конца жизни не прощу, если брошу тебя! Конфетка говорит, что унесет нас обоих.

– Ваше сиятельство! – выступил вперед Тарен. – Это выход. Вам нужно добраться до его высочества! Ему очень пригодятся…

– Стоп! – прервал его герцог. – Ты, конечно, прав, пригодятся. Но как с вами быть? Я своих людей никогда не бросал!

– Да кому мы без вас нужны? – едва заметно усмехнулся офицер. – Они за вами охотятся.

– Дедушка! – Глаза принцессы вдруг загорелись радостью. – Конфетка сообщает, что ощутила неподалеку еще двух карайнов с всадниками! И один из них – черный!

– Невидимки! – переглянулся с офицером герцог. – Эти не предадут.

– Ваше сиятельство, вам нужно уходить! – выдохнул Тарен. – Просто необходимо! Нужно передать…

Он замолчал, но Вирету и так было ясно, что он хотел сказать. Немного подумав, герцог понял, что офицер прав. Хочешь не хочешь, но раз уж выпал такой шанс, то нужно его использовать – в надежде, что удастся передать секрет арсенала верным короне людям. Ни его жизнь, ни жизни гвардейцев не имеют значения по сравнению с этим секретом! Магическое оружие должно попасть в руки принца! Хотя лучше пусть не достанется никому, чем окажется в распоряжении врага. А это значит, что при малейшей опасности пленения придется покончить с собой. Внучку жаль, но она, возможно, и выживет – у нее все-таки личный карайн, а эти звери защищают своих всадников до последнего вздоха. Однако уходить нужно срочно, пока к бунтовщикам не подошла подмога, а это может произойти с минуты на минуту.

Приняв решение, Вирет начал отдавать приказы. Порывшись на складах, гвардейцы нашли дополнительные ремни и принялись переплетать упряжь Конфетки – необходимо было крепко-накрепко привязать грузного герцога за спиной принцессы, а то, не дай Трое, еще упадет, пока карайна будет прорываться – один прыжок с крепостной стены чего стоит. А затем ей придется уклоняться от стрел, а может, и вступить в бой. Конечно, десяток солдат ей не противники, но у них есть арбалеты, а это уже совсем другое дело.

Вскоре все было готово. Вирет ло’Этайри лежал за спиной Телии, навалившись на нее, прихваченный добрым десятком ремней, седло сдвинули немного вперед, и девушка прижималась лицом к шее Конфетки, шепча той ласковые слова и поглаживая шелковистую шерсть. Карайна в ответ басовито мурлыкала, но лежала спокойно, понимая, что сейчас от крепости и правильного расположения упряжи зависит жизнь ее всадницы. Та попросила также вынести отсюда ее деда. Конфетка конечно же согласилась, хоть и знала, что будет очень трудно нести двоих – она ведь не двухвостая, да и вообще не слишком велика даже для пятнистого карайна. Но делать нечего, постарается.

– А она лапы не сломает, спрыгнув с такой высоты? – поинтересовался Тарен, кивнув на Конфетку.

– Не знаю… – помрачнела Телия.

– Так, может, ей лучше взобраться выше, на скалу, а оттуда прыгнуть в воду? Всяко безопаснее…

– Сейчас спрошу.

Немного помолчав, принцесса снова заговорила:

– Она согласна, хоть и не слишком рада такой перспективе. Сами знаете, что карайны к воде любви не испытывают…

– Тут уж не до любви, – вздохнул офицер. – Речь о жизни идет. Ну что ж, удачи!

– Спасибо…

Гвардейцы вытащили на стену длинную лестницу и приставили ее к скале, по которой даже карайн не мог забраться, слишком гладкая. Принцесса снова прижалась лицом к шее Конфетки и крепче вцепилась в ручки упряжи. Ей было до смерти страшно, но оставить тут дедушку на верную смерть она не могла. Девушка зажмурилась, чтобы не так бояться, и тихо шепнула на ухо карайне: «Вперед, моя хорошая…»

Та встала, окинула оценивающим взглядом лестницу и оставшийся кусок скалы, рыкнула и попятилась, чтобы взять разгон. А затем молнией мелькнула по крепостной стене, взлетела по лестнице и прыгнула вверх. Дотянувшись до края скалы, она вцепилась в него когтями и повисла. Затем подтянулась и, перевалившись через край, исчезла из поля зрения гвардейцев. Минуты через две послышался громкий всплеск. Воины кинулись к краю стены. Конфетка быстро плыла к берегу, недовольно отфыркиваясь и порыкивая.

Бунтовщиками явно командовал опытный офицер, поскольку сразу же послышались резкие приказы, и восемь человек принялись обстреливать карайну. Неизвестно, попали они или нет, но она выбралась на берег, со всех ног рванулась к зарослям и через несколько мгновений скрылась в них – только ветки затрещали. Арбалетчики еще довольно долго стреляли ей вслед, хоть и понимали, что это бесполезно.

Воины облегченно переглянулись и приготовились дорого продать свои жизни. Однако их предположения оказались верны – бунтовщикам был нужен только герцог, остальные их не интересовали. Поэтому не прошло и двух часов, как осада была снята. Но Тарен не собирался уходить из крепости. Их осталось всего пятеро, а в кровавой вакханалии, охватившей провинцию, пятерым не выжить, лучше дождаться своих в крепости. И хотя каждому было ясно, что ждать придется долго, пусть так – свой долг они исполнят до конца и умрут, если понадобится.

## Глава 13

Карайны осторожно пробирались по дну оврага, стараясь не шуметь. Вокруг было слишком много врагов, обойти их не представлялось никакой возможности, вот и пришлось рисковать. Марк недоумевал, пытаясь понять, откуда их столько здесь взялось. В конце концов он пришел к выводу, что бунтовщики кого-то ловят – облава велась по всем правилам, прочесывался лес, даже буреломы и болота не оставались без внимания. Все это сокращало их шансы добраться к своим почти до нуля. Однако выбора не было, и отряд продолжал путь, соблюдая максимальную осторожность. Беда, что с ним не опытные Невидимки, а мальчишки, которые ничего еще толком не умеют. По крайней мере, о маскировке они понятия не имели, Марк учил Кенрика с Ниром на ходу, очень надеясь, что им все же удастся прорваться через перешеек. Десятник ругался про себя: будь с ним опытные Невидимки, они прошли бы сквозь заслоны, как нож через масло, а ученики то сухую ветку задевали, то еще какую глупость учиняли.

Кенрик ехал, поглаживая по загривку мурлыкающего «котенка», который высунул голову из-за пазухи и с любопытством оглядывал окрестности. Малыш уже пытался мысленно говорить с кровным братом, по крайней мере, свои ощущения передавал легко – юноша теперь всегда знал, когда тот хочет есть или сбегать в кусты. Чувствовал, где у него чешется или болит. Мало того, мог «подключиться» к глазам или ушам Черныша, становясь на короткое время «котенком». Когда Марк впервые рассказал о такой возможности, Кенрик ему не поверил, но вскоре сам убедился в правоте наставника. Они с «котенком» постепенно становились единым целым. Это пугало и вызывало восторг. Вот и сейчас он смотрел на мир одновременно своими глазами и глазами Черныша.

«Нечто», поселившееся в нем, за последние дни ничем себя не проявляло, однако Кенрик продолжал быть настороже. Ему очень не хотелось снова поглощать чужие души. Убить, защищая свою жизнь, можно, но лишать кого-либо посмертия? Это уже слишком! Он в который раз поклялся не допускать подобного, уловив в ответ волну сомнения и насмешки. Похоже, «Нечто» отличалось ехидным характером и не собиралось ему подчиняться. Но Кенрик был уверен, что больше не позволит сделать из себя покорную марионетку. Главное – не поддаваться страху, не позволять ему взять над собой верх в критической ситуации.

До перешейка осталось совсем немного. Была бы возможность двигаться по дорогам, к вечеру бы уже добрались, но бунтовщики перекрыли все подходы. Десятки отрядов прочесывали местность, из-за чего приходилось прятаться, продвигаясь хорошо если на несколько миль за день. Вчера вообще ходили по кругу – куда ни двинься, везде оказывались враги. И ладно бы это были обычные отряды, так нет – в каждом не меньше десятка арбалетчиков, а это опасно даже для карайнов. Подвергать риску их жизнь Марк не хотел, и Кенрик его в этом полностью поддерживал.

– Стоп! – вдруг поднял руку десятник. – Молния говорит, что к нам идет еще один карайн. Просит о помощи.

– С всадником? – уточнил Кенрик.

– Понятно, что с всадником. Точнее, с двумя. Думаю, именно за этими всадниками и идет охота.

– Темный Прохвост им на шею! – выругался юноша. – Что делать будем? Может, уйдем?

– Своих без помощи оставлять грех, – тяжело посмотрел на него Марк. – Запомни это раз и навсегда. Сам погибай, но товарища выручай!

– Я понял. – Юноша опустил голову. – Спасибо за урок, наставник. Извините, привык за годы бродяжничества только о себе думать…

– Отвыкай, – проворчал тот.

Они спешились. Карайны тут же скрылись в зарослях, взяв на себя роль боевого охранения. Кенрик покосился на хмурого Нира, которому все еще не доверял. Да и тот часто поглядывал на него с подозрением, все еще не веря, что ронгедормец не «кукловод». Но они постепенно находили общий язык, иногда даже разговаривали о том о сем. Нир расспрашивал Кенрика о родном городе, да и сам немало рассказал о жизни в Игмалионе. Как ни странно, у молодых людей нашлось немало общего, на многие вещи они смотрели одинаково, их взгляды во многом совпадали, хотя и выросли юноши совершенно в разных условиях. Ронгедормец даже как-то поделился с игмалионцем своей мечтой о мире, в котором люди не делают друг другу зла. Тот в ответ грустно улыбнулся и сказал, что такое, к сожалению, невозможно – люди есть люди, в большинстве своем они думают прежде всего о собственной выгоде.

Кусты зашевелились, и оттуда выскользнул небольшой пятнистый карайн. Он тяжело дышал, на боках виднелись пятна подсохшей крови, из бедра торчала арбалетная стрела. На нем сидели, точнее, полулежали двое – хрупкий юноша и грузный старик в кольчуге.

– Помогите! – тоненьким голоском выдохнул юноша, и Кенрик с удивлением понял, что это вообще-то девушка. – Мой дедушка ранен! Помогите…

– Кенрик, Нир! – позвал Марк, бросаясь к легшему на траву карайну и начиная отстегивать ремни.

Затем они втроем осторожно сняли старика и положили на траву – на бок, поскольку из его спины торчали два арбалетных болта. На губах несчастного пузырилась кровь, однако во взгляде горела мрачная решимость.

– В-в-ы Невидимка?.. – прохрипел он.

– Да, – ответил Марк, сразу насторожившись. – Десятник. Вот мой медальон.

– Хорошо… Я герцог ло’Этайри… У меня крайне важная информация для его величества… Я умираю, поэтому передаю ее вам. Донесите! Это слишком важно…

– Ваше сиятельство… – растерялся Марк. – Вам нельзя говорить…

– Что моя жизнь?! – сказал, словно выплюнул, старик. – Отправьте подчиненных и мою внучку подальше, информация секретна. И поклянитесь, что живыми в руки этих тварей не попадете!

– Клянусь, – сказал Марк, жестом приказав Кенрику, Ниру и девушке отойти.

Они послушно отступили.

– Говорите, ваше сиятельство, – снова посмотрел на герцога десятник, он и сам видел, что тот не жилец, держится только на силе воли, поэтому времени терять нельзя.

– Дело в арсенале Антрайна…

Слушая ло’Этайри, Марк лихорадочно запоминал сказанное, особенно приметы схрона, где располагался арсенал, и правила доступа к нему. Информация действительно оказалась настолько важной, что все остальное больше не имело никакого значения. Ни его жизнь, ни жизнь подопечных. Да и про осторожность придется забыть, главным становится прорваться через перешеек любой ценой. Придется использовать ускоряющее зелье, другого выхода нет. Но прежде надо еще дойти до перешейка, а это тоже будет непросто.

– Ты ведь понял, кто моя внучка? – спросил герцог, закончив рассказ об арсенале.

– Да.

– Об этом должен знать только ты. Мальцам своим не говори, не надо. Разве что когда до своих доберешься…

– Как скажете, ваше сиятельство, – кивнул Марк. – Но что ее высочество здесь делает?! Как она здесь оказалась?!

– Сбежала… – скривился герцог. – Нашла время бежать, глупенькая… Если сможешь, выведи ее, десятник…

– Обещать не могу, но сделаю все возможное.

– Вот и хорошо. И еще…

Герцог замолчал, слова давались ему с трудом, он слабел на глазах.

– У этих, похоже, есть некроманты. Не раздавили их до конца. А значит, найдут мое тело, поднимут и допросят… Этого нельзя допустить.

– Но как? – растерялся Марк.

– У меня есть серебряный кинжал. Когда я умру, вонзи мне этот кинжал в ухо, тогда уже не поднимут. Труп брось, пусть обнаружат, это даст вам фору. И вот еще что… По слухам, тут немало ваших отрядов бродит, режут бунтовщиков понемногу, держат в страхе. Вы же, насколько знаю, можете друг другу зов послать?

– Можем, – подтвердил десятник. – Вы уверены, что это именно наши?

– Да, – едва слышно ответил ло’Этайри. – Невидимки, точно, люди видели черных карайнов. Мой внук правильно сделал, что послал их…

– Принц?

– Он…

Старик закашлялся, изо рта толчком выплеснулась кровь, по телу прошла судорога, и вскоре все было кончено. Герцога ло’Этайри не стало. Марк провел рукой над лицом мертвеца, закрывая ему глаза, и начал читать отходную молитву.

– Дедушка!!! – рванулась к ним Телия.

Девушке еще никогда не доводилось терять близких людей, и это стало для нее шоком. Да, она видела много смертей, но тех людей принцесса не знала, а теперь погиб ее родной дед. Перед глазами проносились сцены из прошлого. Вот старый герцог качает совсем еще маленькую, весело хохочущую Телию на колене. Вот он учит внучку ездить на тирсе. Вот он сидит за пиршественным столом, и подросшая принцесса морщится от его неучтивых манер. Еще вспомнилось, с каким уважением и даже преклонением относились к владыке провинции его вассалы. И как доверял ему отец. Из глаз девушки лились слезы, она никак не могла смириться с тем, что этого большого громогласного человека больше нет. Не смогла спасти! Не смогла вывезти! Дедушка собой прикрыл ее от стрел! На себя их принял…

– Они мне заплатят за его смерть… – Телия подняла на Марка заплаканные глаза, в которых горело что-то такое, от чего десятник поежился.

Невидимка сталкивался со случаями, когда горе полностью меняло человека, превращало его в сталь. Бывало и наоборот, но принцесса, похоже, не из породы слабаков.

– Этого будет непросто добиться, – негромко сказал он. – А теперь я обязан выполнить предсмертный приказ герцога. Вам лучше отойти, это слишком неприятно.

– Какой приказ? – требовательно спросила Телия.

– Не допустить, чтобы некроманты подняли и допросили вашего деда, – не стал скрывать Марк.

– Некроманты?! – отшатнулась девушка. – Разве они существуют?!

– Говорят, что среди бунтовщиков они есть, – хмуро ответил десятник, вынимая из ножен мертвеца серебряный кинжал. – Не дай Трое, чтобы это и в самом деле было так… Лучше перестраховаться, его сиятельство слишком много знал. Нельзя позволить врагу узнать все это.

– Делайте что должно! – сжала губы Телия. – На меня не обращайте внимания.

Марк покосился на нее, вздохнул и резким движением вонзил кинжал в ухо мертвеца. Затем на всякий случай провернул его, окончательно разрушая мозг. Принцессу при виде этого затошнило, она метнулась к ближайшим кустам, откуда раздались характерные звуки. Марк укоризненно покачал головой. И зачем, спрашивается, смотрела?

Дождавшись, пока девушка немного придет в себя, он вытащил стрелу из бедра ее карайна и залил рану заживляющим зельем. Для карайна это не рана, пустяк, к утру заживет – на редкость живучие звери. После чего поклонился покойнику в знак величайшего уважения и приказал выдвигаться – нужно было уходить отсюда как можно быстрее. Вскоре на месте происшествия остался только мертвый герцог.

А к вечеру в овраге появились совсем другие люди…


Изучая мертвеца, маг недовольно ворчал себе под нос. С момента смерти прошли почти сутки, поднять зомби будет трудновато. Жаль, что не удалось взять герцога живым, он много полезного знал – с помощью кое-каких интересных заклинаний из старой сволочи можно было вытащить все. А теперь неизвестно, получится ли добыть нужную информацию из зомби. Но ничего не поделаешь – труп нашли только к вечеру, затем отправили гонца в Нарит. Пока в городе разыскали мага и сообщили ему о случившемся, тоже прошло время. В путь он отправился только утром. Благо среди верных дорцам людей нашлось шестеро герольдов, владеющих пятнистыми карайнами, что помогло добраться до места вскоре после полудня.

Поймав полные ужаса взгляды воинов, маг внутренне усмехнулся – все как обычно, даже здесь. Некромант! Чудовище, продавшее душу Беранису! В молодости такое отношение людей задевало его, но это время давно прошло – пусть себе думают что хотят. В чем его вина? В том, что у него способности к магии мертвых? Но ведь его не спросили, наградив этими «способностями». Родился таким. Так за что же его всю жизнь травили как бешеного пса? Воспоминания заставили мага заскрипеть зубами – с того момента, как он впервые проявил свой дар, за ним началась охота. Второй аррал, Антрайн, Невидимки – все жаждали крови новоявленного некроманта. А он всего лишь хотел жить, вот и вынужден был научиться управлять своим даром. Повезло, что раньше других его укрытие обнаружили дорские заговорщики, у одного из которых нашлись древние книги. Еще тех времен, когда магию не делили на темную и светлую, когда не было запретных заклятий. Чтобы прочесть эти книги, пришлось изучить давно забытый язык Тирайской империи.

С тех пор верность мага принадлежала дорцам – они оказались единственными, кто не стремился убить его. Понятно, что они руководствовались своими целями, ища союзников где угодно. Это не имело значения – впервые к нему отнеслись по-человечески. Некромант умел быть благодарным и смог оказаться полезным. Немало «случайно» погибших игмалионских вельмож, агентов второго аррала и прочих людей были допрошены с его помощью. А затем на заговорщиков вышли некие неизвестные маги и предложили свою помощь. Отказываться, понятно, никто не стал, и две провинции были накрыты заклинанием, которое чужаки называли «покрывалом безумия». Сейчас некромант сомневался в правильности союза с ними – крови пролилось слишком много даже по его меркам. Но дороги назад не было.

Приготовив все нужное для ритуала, маг приказал принести ему двух пойманных по дороге лис. Животные яростно рвались из пут, но связаны были крепко, им оставалось только повизгивать – пасти тоже перетянули ремешками. Труп положили посреди поляны, некромант нарисовал вокруг него пентаграмму, расставил по ее углам свечи, сделанные из человеческого жира, и вписал все необходимые символы. Затем вспорол лисам животы, полил пентаграмму в определенных местах их кровью, резко выдохнул и начал читать заклинания. В овраге потянуло холодом, воины поспешили отодвинуться подальше, с ужасом глядя на происходящее – до сих пор им не доводилось видеть ритуального жертвоприношения. Если бы не приказ, они бы охотно прибили черного колдуна.

Некромант перерезал животным глотки, уловил энергию уходящей жизни, включил ее в общее плетение, произнес заключительную формулу и устало вытер пот со лба. Сейчас зомби зашевелится, и можно будет начинать допрос. Однако время шло, а ничего не происходило. Маг с недоумением уставился на неподвижный труп, пытаясь понять, что случилось, – ведь он все сделал правильно, не в первый раз поднимает мертвых. Энергия смерти клубилась в теле герцога, однако он продолжал лежать неподвижно. Маг растерялся, но быстро взял себя в руки и вспомнил, что такое бывает только в одном случае – при повреждении мозга серебряным оружием. Несколькими короткими заклинаниями погасив пентаграмму, он бросился к трупу и внимательно осмотрел его голову. В одном ухе обнаружилась застывшая капля крови. Некромант от злости стукнул кулаком по земле и выругался.

– Что-то не так? – спросил командующий отрядом офицер, осмелившись подойти ближе.

– Да, не поднять его… – неохотно проворчал маг.

– Почему?

– Мозг поврежден. В ухо ударили серебряным кинжалом. Серебро и некромантия несовместимы…

– Но кто это сделал? – Лицо офицера вытянулось.

– Тот, кто был с ним, – вздохнул маг. – Герцога вывезли из крепости на карайне, очень нагло вывезли. А здесь находились еще два карайна, один из которых, судя по следам, – двухвостый. У кого есть двухвостые карайны? Чей почерк – сверхъестественная наглость?

– Невидимки… – помрачнел офицер. – По нашим тылам несколько их отрядов шастают, режут всех подряд. Сволочи, столько уже неприятностей доставили!

– Подозреваю, что герцог перед смертью передал им свою тайну, – немного подумав, сказал некромант. – А значит, мы обязаны приложить все усилия для их поимки. Сообщите об этом командованию. Я смогу создать марево, которое по следам ауры поможет нам быстро отыскать этот отряд. Сумеем перехватить – я их нейтрализую. Против многих моих заклинаний даже визуалы бессильны.

– Думаю, они движутся к перешейку. А там наших войск хватает.

– Дайте Трое, чтобы это помогло… Ладно, за дело. Сейчас я создам марево и три амулета, указывающие на отряд. И в путь!

Немного повозившись, некромант снял следы аур беглецов и понял, что в овраге, помимо герцога, находились не три человека, а четыре, причем одним из них была девушка. Это несколько удивило его, но не слишком заинтересовало – Беранис этих Невидимок разберет, может, и женщин в ученицы начали принимать. С них станется. Некромант быстро заключил копии слепков аур в амулеты и передал эти амулеты офицеру, объяснив, как ими пользоваться. Охота началась.

На привал остановились в неприступной пещере, уже когда совсем стемнело. С самого утра карайны неслись как бешеные, не останавливаясь. Двигались широкими неровными зигзагами, обходя крупные соединения бунтовщиков и уничтожая мелкие: три карайна, из которых два были боевыми, – немалая сила. Скрытность больше не имела никакого значения, главным стало прорваться, а не выжить. За спиной отряда поднималась паника, простые бойцы решили, что на них напустили Невидимок, о которых ходило множество страшных слухов.

Наритский полуостров, на крайнем западе которого находился Илайский перешеек, представлял собой лесистую, изрезанную высокими холмами и глубокими оврагами местность. Благодаря этому отряду и удавалось скрываться, на равнине его отыскали бы значительно быстрее. У самого перешейка располагался горный хребет – невысокий, но практически неприступный, пройти через него можно было только через три перевала, которые бунтовщики наглухо перекрыли, ожидая атаки подходящих из южных пределов королевства полков или войск принца. Правда, неприступен он был только для людей – карайны могли пройти почти везде, в том числе и через горы.

Подобравшись к самому хребту, Марк понял, что придется прорываться с боем – все подходы были наглухо перекрыты. Их однозначно ждали, впрочем, наверное, не только их, а любой отряд Невидимок. Марк сумел с помощью Молнии и Тени связаться с находящимися неподалеку сослуживцами, борющимися сейчас с террором на вражеской территории. И был немало удивлен, что все эти отряды сейчас возвращались. Как выяснилось, Нирен не солгал, капитан действительно приказал лучшим бойцам вернуться для выполнения некоего сверхважного задания. Вполне возможно, именно того, о котором говорил мальчишка. Марк быстро договорился с остальными Невидимками о совместном прорыве – в этом случае шансов на успех будет значительно больше. Тем более что у лейтенанта Олливи был с собой амулет связи, и он связался с принцем, который пообещал во время прорыва атаковать вражеские порядки, чтобы отвлечь внимание от прорывающихся. Это, при использовании ускоряющего зелья, даст возможность пройти через бунтовщиков. Без потерь, конечно, не обойдется, но когда бывало иначе?

Найдя место, где лес почти вплотную подходил к невысоким скалам, Марк отправил Тень на разведку. Вскоре тот вернулся и сообщил, что поблизости находятся не более тридцати воинов. Явно из ополчения – ни арбалетов, ни длинных луков у них нет. Ничего удивительного, арбалеты довольно дороги, обеспечить ими все войско нереально, а хороших лучников поди еще найди – искусству стрелять из длинного лука обучались долгие годы, и далеко не все могли этому обучиться, требовался особый талант. Поэтому вскоре после полудня всадники на полной скорости вырвались из чащи, сметя по пути хлипкий заслон. Карайны быстро взобрались на скалу, благо трещин и выступов на ней хватало, и скрылись среди камней.

До самого вечера беглецы двигались по скалам – дорога оказалась непростой даже для огромных животных. Когда почти стемнело, они нашли пещеру, расположенную на высоте примерно в три человеческих роста, там и было решено остановиться на ночь. А утром предстоял спуск к месту рандеву с остальными тремя отрядами, тоже прорвавшимися в горы.

Пещера оказалась на удивление удобной и, что самое важное – совершенно неприступной: даже если кто-нибудь и заметит отверстие в отвесной скале, то вряд ли решится забраться туда, чтобы проверить, есть там кто или нет. Более того, в потолке пещеры было несколько трещин, через которые уходил дым разведенного Марком небольшого костерка. Этому костерку Кенрик с Ниром крайне обрадовались. В отряде несколько дней не ели горячего, боясь, что враги могут заметить костер – в темноте огонь видно издалека, да и дым могут унюхать.

Обиходив Тень, что было довольно непросто – надо было очистить шерсть огромного зверя, затем смазать специальным маслом все бесчисленные ремни упряжи и проверить все крепления. – Кенрик расстелил свое одеяло в облюбованном заранее углу и устало присел у костерка. Нир пытался помогать ему, но юноша отказался, он сразу понял, что у этого хромого варлина руки растут совсем не оттуда, откуда положено. За что ни возьмется – обязательно напутает или сделает что-нибудь не так. В походной жизни он совсем не разбирался, практически ничего не умел. Затем Кенрик достал «котенка» и накормил его кровью принесенного Молнией небольшого горного козла. Малыш сильно подрос за прошедшие дни, вскоре не будет умещаться за пазухой, придется носить его в походном мешке. Хорошо бы к этому времени добраться до базы отряда в Исандине, где, по словам Марка, есть все условия для воспитания маленьких карайнов. Юноша покосился на занятого костром десятника и облегченно вздохнул – похоже, сегодня тот решил оставить учеников в покое, гонять не станет. Впрочем, это понятно, завтра прорыв, нужно быть свежими хотя бы относительно.

Затем его взгляд переместился на странную девушку, чей карайн носил не менее странное имя Конфетка. Кенрик тихо вздохнул про себя – красива, очень красива, он таких красавиц и не видал никогда. Вот только молчит почти все время, слова из нее не вытянешь. Хотя… она ведь вчера потеряла деда. Горе у человека, не стоит навязываться, пусть придет в себя немного. Но кто она, интересно? Марк явно знает, потому что обращается к гостье с подчеркнутым уважением, значит, она, скорее всего, аристократка. Что ж, понятно, ему тут ничего не светит. Но Кенрик все равно продолжал украдкой посматривать на девушку, очень уж она ему понравилась.

Когда все поели, Марк завернулся в свое одеяло и вскоре захрапел, девушка последовала его примеру. А вот молодым людям не спалось, сна не было ни в одном глазу. Они сидели у костра, перебрасываясь редкими репликами.

– Знаешь, я подумал немного над твоими словами, – внезапно сказал Нир. – И пришел к интересным выводам.

– Это какими словами? – удивленно повернулся к нему Кенрик.

– О добром мире.

– А-а-а… И что же ты надумал?

– Прекрасная мечта, – слабо улыбнулся Нир, – но совершенно невозможная. Не возражай, я не закончил! Это на первый взгляд. Но ты тоже в чем-то прав – к этому доброму миру нужно стремиться. Пусть он останется только мечтой, но стремиться все равно нужно, и тогда мир станет хоть немного лучше и чище.

– Почему ты столь пессимистичен? – прищурился Кенрик, устраиваясь поудобнее, давно ему не приходилось говорить на такие темы.

– Слишком хорошо знаю людей… – Горькая гримаса искривила губы варлина. – Слишком много видел мерзости…

– Ты же моложе меня, – укоризненно покачал головой ронгедормец. – Когда ты успел столько повидать? Мне, знаешь ли, в жизни пришлось куда хуже, чем тебе. И голодал, и холодал, и много чего еще было. Но все равно могу сказать, что встречал немало добрых людей. Да, я почти разуверился в людях, но после встречи с Невидимками понял, что был неправ.

– Наивный! – горько рассмеялся Нир. – Не запечатлей ты сына Тени, разве Невидимки стали бы тебе помогать? Ага, как же! Догнали бы – и мечом по загривку. Это своим они во всем помогают, а чужие для них просто не существуют.

– Неправда! – возмутился Кенрик. – Почему их тогда так уважают хотя бы в том же Шайде?

Варлин довольно долго насмешливо смотрел на него, а затем негромко сказал:

– Неужели непонятно? Они честно выполняют свой долг, сражаются со стаями диких зорхайнов, спасая от них людей. Люди благодарны тем, кто спас их от страшной смерти. Но мимо умирающего от голода или болезни человека Невидимки просто проедут мимо! Поверь, я говорю правду – подобное не раз случалось. Спроси наставника, он не станет тебе лгать.

– А вот и спрошу! – буркнул ронгедормец, покосившись на спящего Марка.

– Интересно будет поглядеть на тебя после его ответа… – В глазах Нира стояла какая-то странная горечь.

– Знаешь, всем на свете помочь невозможно! – возмутился Кенрик. – Хотя я считаю так: можешь помочь – помоги! Правда, помощь тоже бывает разная…

– Вот-вот, – усмехнулся варлин. – Сразу вспоминается старая притча. Один человек накормил бродягу рыбой, а второй научил его эту самую рыбу ловить. И кто помог больше?

– Второй, это любому ясно, – недоуменно пожал плечами ронгедормец. – Зачем спрашивать?

– А вдруг ты этого не понимаешь… – с хитринкой протянул Нир. – Вот и спросил.

– Понимаю! – твердо заявил Кенрик. – Но учти, что бывают ситуации, когда человека нужно просто спасти от смерти. Хотя бы и голодной!

– Бывает и такое. Но я же не о том.

– А о чем?

– Ты забываешь, что есть люди, которые воспринимают доброту как слабость, и если ты им поможешь, они тут же взгромоздятся тебе на шею и начнут понукать, обижаясь, если ты их одергиваешь. Не встречал таких?

– Встречал… – вздохнул ронгедормец, вспомнив кое-какие эпизоды из своей недолгой жизни. – Но я все равно скажу тебе вот что. Каждый человек на своем месте должен делать все доброе, что сможет, – так Трое завещали, если помнишь. Поможешь одному, тот поможет еще кому-то – и мир станет добрее. На самую малость, но станет.

– Здесь ты прав. – Нир о чем-то задумался и некоторое время молчал. – Просто иногда не знаешь, на пользу пойдет человеку твоя помощь или во вред… Слышал поговорку: благими намерениями устлана дорога в нижний мир?

– Нет, не слышал, – удивленно посмотрел на него Кенрик.

– А ведь она верна. Сколько раз было так, что, желая сделать добро, человек творил зло. Точнее, его добрый поступок приводил к очень плохим последствиям. Либо для него самого, либо для кого-то еще.

– И что же? Сделать из этого вывод, что добрым быть нельзя? Стать эгоистом, который живет только для себя? Нет уж… Я тебе другую поговорку приведу, в одной книге вычитал. «Если я не за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то зачем я?» Каково?

– Сильная фраза… – Варлин обхватил пальцами подбородок, Кенрик с первого дня знакомства заметил за ним этот жест. – И верная. Ты ею ответил на мои сомнения. Делай, что сам можешь, не только для себя, но и для других.

– Мне этого недостаточно! – В глазах ронгедормца появился гнев. – Понимаешь? Недостаточно! Меня бесит, что люди относятся друг к другу по-звериному, стремятся использовать других ради собственной выгоды! Я хочу изменить это. Да, задача трудная и, возможно, невыполнимая. Но что сумею для этого сделать – сделаю!

– Достойная цель. – Нир снова задумался. У него-то самого цели как таковой не было – жил как жилось, не более того. А добивались в жизни чего-то серьезного только те, у кого была именно большая цель. Примеров этому юноша из истории знал достаточно. Он по-новому посмотрел на собеседника, в чем-то даже позавидовал ему.

А Кенрик в это время удивлялся самому себе, пытаясь понять, как и когда досужие размышления превратились для него в цель жизни. Он с детства пытался жить по совести, никого не обманывать, если это было возможно. Ему никогда не нравились взаимоотношения людей вокруг, слишком они были бесчеловечны, слишком эгоистичны, каждый думал только о себе, о своей выгоде, даже не задаваясь вопросом, во что обойдется его выгода другим. Но одновременно юноша не раз сталкивался с примерами самопожертвования, доброты, взаимопомощи. Порой один и тот же человек мог проявить сначала самое мерзкое свое качество, а вслед за ним самое прекрасное. Или наоборот. Это всегда смущало Кенрика, он никак не мог понять, почему так происходит. И чаще всего верил людям, несмотря на то что его не раз предавали. Эту веру почти убили навалившиеся после изгнания из родного города невзгоды, но встреча с Невидимками заставила вспомнить о старом, что бы там ни говорил Нир. Что ж, пусть его еще не раз предадут, пусть назовут дураком, но он не превратится в озлобленного зверя, как многие из тех, кто прошел через тяжелые испытания.

– Значит, делать все, чтобы мир стал хоть немного добрее? – Варлин пристально смотрел на юношу, кусая губы. – То, что можешь сделать на своем месте? Что ж, ты прав, если каждый человек станет поступать так, то мир действительно станет добрее. Только я не понимаю, как этого добиться… Хорошо, пусть ты, я, еще кто-то по собственному выбору пойдет по этому пути. Но нас все равно будет меньше, чем тех, кто предпочтет жить по-другому.

– Ну и что? – поднял голову ронгедормец. – Что с того? Делай сам, что должно, что считаешь нужным. Прежде всего сам, а потом уже смотри на других!

– Ну-у-у… – неуверенно протянул Нир. – Возможно. Не знаю. Хотя попытаться можно.

– Можно! – заверил Кенрик. – Давай просто поступать по совести! В любой ситуации. Клянусь своей кровью, что с этого дня я буду действовать именно так! И пусть Трое услышат мою клятву!

Он решительно вытащил из ножен свой кинжал, порезал запястье и стряхнул несколько алых капель в костерок. Тот внезапно взметнулся вверх, на мгновение превратившись в маленький огненный смерч, и тут же успокоился. Нир с Кенриком потрясенно уставились на огонь, пытаясь понять, что здесь только что произошло.

– Они слышали твою клятву… – хрипло выдавил варлин.

– Кто? – удивился ронгедормец.

– Трое…

– Трое?! Н-н-о…

– А чем еще ты это объяснишь? – Нир кивнул в сторону костра. – Огонь так на кровь не реагирует. Такое могло произойти, только если кто-то принял твою жертву и услышал клятву.

– Услышали… – Кенрик ошарашенно помотал головой. – Дела…

Варлин бросил на юношу взгляд, в котором ясно ощущался страх.

– Не завидую я тебе, раз на тебя обратили внимание сами боги… Я читал, что они своих избранников испытывают страшно…

Он нервно поежился.

– Я от своей клятвы отказываться не намерен! – гордо выпрямившись, бросил ронгедормец. – Не ради богов давал ее, а потому что сам так решил! И пусть будет что будет, я все равно стану поступать по совести!

– А знаешь, я тоже! – вдруг сказал Нир. – Клянусь! Раз боги услышали тебя, то, может, и меня услышат.

По примеру собеседника он порезал руку и стряхнул пару капель крови в костер. Тот снова взвился небольшим смерчем и опал.

– Услышали… – прошептал Кенрик, остановившимся взглядом уставившись на огонь. – Услышали…

– Да, услышали… – Варлин с трудом заставил себя открыть рот. – И теперь у нас нет пути назад. Слышишь!

– И хорошо, что нет, – заявил ронгедормец, – раз даже боги согласны с тем, что мир нужно сделать добрее.

– Вот только как? – с тоской спросил Нир. – Понимаешь, порой приходится добиваться нужного результата негодными методами. Именно так чаще всего и действует наш департамент. Дело делает нужное, очень нужное, но методы… методы часто омерзительны. Но в противном случае погибнет множество невинных, а то и страны не станет. И как в таком случае поступить по совести? Я не знаю…

– А совесть сама подскажет, – едва заметно усмехнулся Кенрик. – Или кто-то еще. Подсказка обязательно будет, главное не пропустить ее.

– Надеюсь… – судя по выражению лица, варлин в вышесказанное не поверил, но предпочел не спорить. – Давай-ка лучше спать, завтра вставать с рассветом. А денек предстоит веселый.

– Пожалуй, – кивнул Кенрик, вставая и направляясь к своему мешку.

Он достал одеяло, расстелил и улегся, пристроив «котенка» не за пазухой, а рядом – не то повернешься во сне и придавишь. Говорить больше не хотелось, случившееся этим вечером поразило юношу до глубины души. Его клятву услышали Трое? Невероятно! Но факт остается фактом, никуда от этого не денешься. Одновременно он ощущал немалое облегчение – теперь знал, как станет жить! И пусть все вокруг считают его дураком, но подлостей Кенрик совершать не будет. Он покосился в сторону затихшего в противоположном углу пещеры Нира и вздохнул. Никак не ждал, что этот скептик тоже поклянется. И его клятву тоже услышали! А значит, они двое чем-то связаны, и связаны навсегда. Надо будет все обдумать, но не сейчас – спать осталось всего ничего, а завтра прорыв, во время которого он легко может погибнуть. Вскоре юноша заснул.

Ни Нир, ни Кенрик не знали, что у происшедшего был еще один свидетель. Телия не спала, она тихонько лежала, свернувшись клубочком, и слушала странный разговор двух совсем еще молодых парней. Этот разговор изумил девушку, никогда прежде она не слышала, чтобы люди говорили о таких вещах. Она и сама не задумывалась о таком, хотя во многих любимых ею пьесах поднимались и эти, и куда более сложные вопросы. Да только принцесса не давала себе труда обратить на это внимание. А теперь обратила. Еще ее смущали сами парни. Чернявый неожиданно понравился Телии, но в этом не было ничего странного – не он первый, не он последний. А вот хромой… Он заставил девушку насторожиться. Слишком был похож на отца и старшего брата – практически одно лицо! Почему так? Потомок бастарда кого-то из венценосных предков? Возможно. А возможно – совпадение, случается, что совершенно чужие люди бывают внешне похожи. Размышляя об этом, девушка не заметила, как пришел сон.

## Глава 14

Пасмурная погода оставляла желать лучшего, тучи, казалось, приникли к самой земле, из-за чего вокруг царил вечерний сумрак, хотя недавно наступило утро. Начиналась гроза, вдали уже погромыхивало и сверкали молнии. Серые скалы, вплотную подступающие к небольшой равнине перед перешейком, навевали тоску, такими они были мертвыми на вид – нигде ни травинки, ни деревца, ни кустика. Сплошной серый гранит. Иногда, правда, попадались вкрапления черного базальта, но они ничего не меняли, только усугубляли общее впечатление. С равнины в горы уходила узкая дорога, немного выше она разделялась на три других, каждая из которых вела к своему перевалу. Только через эти перевалы и можно было преодолеть хребет – хоть он был и не высок, но практически неприступен, словно сами боги во время сотворения разделили Игмалион на две части. Конечно, оставался еще морской путь, но большие массы войск морем перевезти трудно, вот и приходилось пользоваться перевалами.

Впрочем, так было раньше, а сейчас Илайский перешеек разделял врагов – с обеих сторон к нему примыкали спешно возведенные укрепления. С запада стояли королевские войска, а с востока – бунтовщики. Однако вскоре в спину последних должны были ударить идущие с Ойнерского полуострова полки лесных следопытов. Бунтовщики знали это и лихорадочно готовились к обороне, их командиры опасались одновременной атаки с двух сторон и надеялись только на то, что перевалы можно перекрыть небольшими силами, что следопыты не смогут прорваться сквозь заслоны, ведь атаковать им придется снизу вверх – нелегкая задача даже для самых сильных войск.

Этим утром ситуация как будто ничем не отличалась от вчерашнего дня – точно так же настороженно следили друг за другом передовые отряды обеих сторон, готовясь в случае атаки поднять тревогу и дать отпор. Ведь даже массированную атаку можно отбить, тем более что войска второй линии совсем недалеко и всегда готовы прийти на помощь в случае необходимости. В свое время принцу Лартину удалось выбить дорцев с самого перешейка, однако дальше он прорваться не смог – к дорцам вовремя подоспела подмога и перекрыла долину, ценой огромных потерь остановив королевские войска. Даже Невидимки не помогли. Принц вынужден был отойти обратно за перешеек.

Однако ситуация была похожа на вчерашнюю только внешне – на самом деле королевские войска находились в состоянии полной готовности. Принц нервными шагами мерил небольшую площадку возле своего шатра, стоящего на единственном в округе холме, с которого было отлично видно позиции врага до самых скал. Он ждал, когда начнется прорыв Невидимок – несколько их отрядов еще не добрались до своих. А вместе с ними должен прорваться отставной десятник Марк Дарви, возвращающийся на службу. Он несет некую очень важную информацию от погибшего герцога ло’Этайри, об этом десятник сообщил через своего карайна. При мысли о гибели деда кулаки Лартина сами собой сжались, губы побелели от гнева – проклятые дорцы заплатят за гибель старика! До этого дня принц еще не терял близких людей, и ему было очень больно, даже дыхание перехватывало. Кроме того, Лартин до смерти боялся потерять еще и сестру.

– Не нервничай, дружище, – сказал, подходя к нему, капитан Невидимок. – Ребята прорвутся, не в первый раз. И не из таких мышеловок выбирались.

– Надеюсь, – хмуро ответил принц. – Только сейчас все иначе, охота за ними идет нешуточная. Особенно после того, как дорцы обнаружили тело моего деда…

При этих словах он отчетливо скрипнул зубами. Кевин молча положил ему руку на плечо и слегка сжал ладонь – знал, что слова в таком случае бесполезны. Бедняге надо пережить свое горе. Что же такое рассказал старине Марку герцог, что дорцы словно с ума посходили – как сообщили еще остающиеся на той стороне Невидимки, враги прочесывали частым гребнем всю местность, не жалея для этого сил. Трое его друзей уже попались. А Невидимки живыми не сдаются…

«Все готово, – раздался у капитана в голове мысленный голос Зверя. – Тень сообщил, что отряды объединились и готовятся к прорыву».

Кевин тут же повернулся к принцу и сообщил об этом. Тот оживился и, отбросив прочь мрачные мысли, принялся отдавать команды. Вокруг забегали вестовые, кое-кто со всех ног помчался на дальние позиции, чтобы передать приказы – летом для скорости воспользовались бы тирсами, но зимой холоднокровные ящеры передвигаться не могли, дожидаясь тепла в стойлах. А ульхасы слишком медлительны, на своих двоих добежать быстрее. Самые важные приказы, конечно, передавали герольды на карайнах, но герольдов было слишком мало. Вскоре полки начали движение к перешейку, что, естественно, сразу заметили в стане противника, и там тоже поднялся переполох. Затрубили трубы, люди начали лихорадочно готовиться к бою, молясь про себя Троим, чтобы остаться в живых.

Лучники начали обстрел дорцев, те ответили. Результат был нулевой – воины привычно прикрывали головы щитами, спасаясь от несущейся с неба смерти. Кое-кто, конечно, погиб, но большинство стояло твердо. Вскоре первые колонны королевских войск двинулись через перешеек к вражеским укреплениям, до которых было всего около двухсот шагов. Некоторые из дорских офицеров недоуменно нахмурились, увидев, как двигается и перестраивается противник – небольшими когортами в шахматном порядке. Это что еще за новости? Никогда в Игмалионе так не воевали, всегда два строя стояли друг против друга. А это? Чушь какая-то! Они не знали, что принц решил применить придуманную им незадолго до того тактику – ведь полноценно атаковать он не собирался, хотел только отвлечь внимание врага от прорывающихся к своим Невидимок. И это, судя по панике, поднявшейся в дорском стане, ему вполне удалось – бунтовщики научились уважать наследника престола, он уже не раз преподносил им неприятные сюрпризы.

– Пусть Трое сегодня будут на нашей стороне! – выдохнул Лартин.

– Аминь! – присоединился к нему Кевин.


Сидя верхом на Тени, Кенрик не мог унять дрожь. И неудивительно, после таких-то приготовлений – юношу крепко-накрепко привязали к спине карайна, за ним так же закрепили Нира. Головой не пошевелить! По словам Марка и других Невидимок, Тени предстоит бой, и парни ему не подмога, а помеха. Кенрик внутренне согласился с этим утверждением – иначе и не скажешь, они с Ниром такого навоюют… Тем более что в ход пойдет ускоряющее зелье, а им надо уметь пользоваться, наставник об этом немало рассказывал на привалах. Неумеющий, приняв его, не сможет толком управлять карайном, взаимодействовать с ним в бою. И тогда погибнут оба.

Марк поднял отчаянно зевающих учеников, едва рассвело, и сразу начал гонять, потому что долго приходить в себя было некогда – через два часа предстояла встреча с остальными Невидимками. Досталось даже Телии – ей пришлось разжигать костер и готовить нехитрый завтрак, краем глаза поглядывая на тренировку Кенрика с Ниром. Девушка ужаснулась этой «тренировке» – чистой воды издевательство. Это что же, и Лартин прошел через такое, он же тренировался на базе Невидимок? Выходит, прошел. Она нервно поежилась, представив, что самой нужно так гнуться и напрягаться, да еще и получать удары палкой за малейшую ошибку. Однако ребята не ропщут. Впрочем, с их наставником не поспоришь, быстро отучит от этого бесполезного занятия такими методами, что лучше их не провоцировать.

Как только каша была готова, ее совместными усилиями с аппетитом съели, после чего быстро собрались и покинули пещеру. Встречу остальные Невидимки назначили на небольшом плоскогорье, куда могли добраться только карайны – для людей эти скалы были совершенно непроходимы, разве что опытные горные егеря пройдут, а таких единицы, и все служат в королевских войсках. Тень, Молния и Конфетка взбирались на скалы, спускались в пропасти, цепляясь когтями за малейшие неровности в камне. И двигались при этом с такой скоростью, что человеческий взгляд едва мог уследить за ними. Только во время этого сумасшедшего похода по горному хребту Кенрик окончательно понял, насколько же опасны эти похожие на огромных котов разумные звери. Путь к плоскогорью занял не более часа, тогда как самый подготовленный человек добирался бы туда почти целый день.

– Ша, старина! – Чей-то веселый голос заставил Марка остановить Молнию.

Из-за валуна в два человеческих роста выехал лейтенант Олливи на приветливо оскалившейся Ночи. Следом за ним появились еще двое незнакомых Невидимок, тоже на двухвостых карайнах. Все были одеты в черные боевые костюмы, увешаны оружием – судя по виду, они недавно вышли из боя, один явно был ранен в руку, которую наскоро перевязал какой-то тряпкой.

– Это твои новые ученички? – обратился раненый к Марку. – И один точно слизняк?

– Слизняк, – подтвердил тот. – Но Тень готов его запечатлеть. Утверждает, что мальчишка душой очень похож на покойного капитана…

– Ну ни Бераниса себе… – изумился Невидимка, наградив Нира долгим, пристальным взглядом, в котором горело недоверие. – Ладно, коли так. Гоняй только, как Трое Темного Прохвоста гоняли.

– За этим дело не станет! – хохотнул отставной десятник.

Нир от такой перспективы нервно поежился. Если его сейчас гоняют недостаточно, то что же будет дальше? Ужас! Кенрик тоже вздрогнул, он уже в полной мере уяснил себе, что такое наставник. Жалости и сочувствия от Марка не дождешься, скорее до смерти загоняет.

– А что за девица? – спросил раненый.

– Ее высочество Телия, – с хитрой улыбкой представил принцессу Марк.

– Ее высочество?!

Трое Невидимок застыли от изумления, не говоря уж о Нире с Кенриком – они вообще раскрыли рты. Ни одному и в голову не могла прийти мысль, что перед ними принцесса…

– Простите, ваше высочество… – первым пришел в себя Тим Олливи. – Мы не знали…

Он повернулся к Марку, восхищенно покрутил головой и сказал:

– Может, ты еще и старого герцога отыскал?

– Отыскал… – помрачнел тот. – Присутствовал при его последних минутах. Несу крайне важную информацию для принца. Это из-за нас такой переполох поднялся, дорцы очень не хотят, чтобы эта информация выскользнула из их рук… Какая, не спрашивай, не имею права говорить. Но я обязан донести ее любой ценой, даже ценой жизни ее высочества. Прости, девочка, но это правда.

Телия некоторое время недоверчиво смотрела на Марка, но вскоре поняла, что ей не солгали – ею пожертвуют, чтобы донести до Лартина то, из-за чего погиб дед. Девушке стало страшно.

– Весело… – пробормотал лейтенант. – Тогда так, ребята. Слушайте приказ. Марк должен дойти, а дойдем ли мы – неважно. Используем схему охраны объекта во враждебном окружении. А ты, старина, в бой не смей соваться! Это тоже приказ!

– Есть… – тяжело вздохнул отставной десятник. – Сам понимаю, что должен прорваться любой ценой. Но об одном попрошу. Если увидите, что я тяжело ранен и не могу двигаться, добейте. Живым в руки дорцев я попасть не должен! Мертвым тоже, у них есть некроманты. Поэтому даже мертвому пронзите мозг серебряным кинжалом – тогда не поднимут.

– Сделаем, – кивнул Олливи. – Ребята, слышали?

– Слышали, – неохотно пробурчали остальные Невидимки.

– А теперь выдвигаемся. Диспозицию я проверил, все подходы к перешейку перекрыты полностью. Поэтому будем прорываться с ускоряющим зельем. Одновременно принц устроит имитацию штурма, отвлечет дорцев от нас.

– Ясно, – кивнул Марк. – Но мы примем зелье только перед самым спуском в долину, раньше не стоит.

– А как же иначе? – усмехнулся Олливи. – Ты забыл, старина, что я давно уже не тот неопытный мальчишка, которого ты взял в ученики. Не стоит повторять элементарные вещи.

После этого отряд покинул плоскогорье, и снова начались безумные спуски и подъемы, от которых кружилась голова. Кенрик почти не обращал внимания на окружающее, пытаясь справиться со своим страхом. Ведь сегодня он вполне может погибнуть! Это абсолютно реально, даже более того, очень вероятно. Одна случайная стрела – и все. Противная дрожь никак не унималась, и юноша надеялся, что ее никто не заметит – прослыть трусом ему не хотелось.

– Стоп! – раздалась команда лейтенанта. – С этой скалы и будем спускаться.

Кенрик сразу отбросил прочь все свои тревоги и осмотрелся. Отряд находился на вершине не очень высокой, локтей в шестьдесят, скалы, с которой был виден перешеек. С обеих сторон его ограждали каменные укрепления, возведенные, судя по неряшливому виду, на скорую руку.

– А разве с отвесной скалы можно спуститься? – осмелился спросить Нир.

– Есть способы, – хитро ухмыльнулся Олливи. – Сам увидишь. Сэм, Лорт, канатные магазины при вас? Запасные имеются?

– Обижаешь, командир! – Один из Невидимок спрыгнул с карайна. – Когда это мы без запасных магазинов в поход шли?

Второй Невидимка тоже спешился и начал рыться в поясных сумках.

– Меня больше всего беспокоит карайн принцессы, – хмуро сказал Марк. – Конфетка не тренирована в отличие от наших. Может сорваться.

– Значит, придется закрепить и спускать ее самим, – поморщился Олливи. – Плохо, это отберет у нас нужное время…

– А что делать? – пожал плечами отставной десятник. – Не бросать же девочку…

Тем временем Невидимки достали свернутые канаты и странные изогнутые столбики с кольцами на концах. Едва они поставили эти столбики на скалу, те вдруг раскалились и по самые кольца ушли в камень, словно горячий нож в масло. Вскоре из скалы торчали шесть колец соответственно числу карайнов.

– Крепления для канатов нам делают маги Антрайна, – сообщил Марк, заметив недоумение Кенрика. – Незаменимая вещь на войне в горах. Жаль, сейчас их придется бросить.

– А что такое канатные магазины? – поинтересовался юноша.

– Особые зажимы мгновенного действия, пропускают через себя канат и фиксируют его в нужный момент, ими даже карайны с помощью зубов управлять могут, – ответил наставник. – Позволяют очень быстро спускаться с довольно высоких скал. Шестьдесят локтей – пустяки. Мне доводилось за несколько минут спускаться со скалы в пять раз выше.

– За несколько минут?! – потрясенно выдохнул Кенрик, ему стало не по себе.

Пока они говорили, Невидимки деловито привязали канаты к кольцам и сбросили свободные концы вниз. Слава Троим, они пока еще не привлекли к себе внимания противника, но это ненадолго. Не слепые же дорцы – обязательно увидят, а лучников среди них хватает. Марк с Олливи крепко-накрепко привязали Кенрика и Нира к Тени, а Телию – к Конфетке. Последняя явно боялась и жалобно поскуливала, остальные карайны старались поддержать ее, то лизнув в ухо, то потершись боком. Кенрик от страха едва мог открыть рот, поэтому предпочитал молчать. Нир сильно побледнел, но тоже молчал, и по его шевелящимся губам было ясно – молится Троим. Телия тихо плакала, но покорно выполняла все, что требовали от нее Невидимки.

– Ну да помогут нам Трое! – выдохнул лейтенант и выпил из небольшого флакончика жидкость противного болотного цвета.

Остальные, включая Марка, последовали его примеру. А затем споили по флакончику такого же зелья всем шестерым карайнам. Вскоре на лицах Невидимок появились безумные, кровожадные ухмылки. Они вскочили на своих карайнов, пристегнулись и достали оружие – у каждого в руках оказалось по два слегка изогнутых коротких меча. Карайны затанцевали на месте, низко, угрожающе рыча.

– К бою! – скомандовал лейтенант, защелкнув на одном из канатов сложный стальной зажим.

Его карайн мгновение стоял на месте, а затем вдруг прыгнул со скалы вниз. Кенрик от ужаса вскрикнул, не понимая, что происходит. Однако Ночь не разбилась, она падала на полдесятка локтей вниз, затем рывком останавливалась – срабатывал зажим, а через мгновение отталкивалась лапами от скалы и снова стремительно опускалась на те же пять-шесть локтей. Не прошло и нескольких минут, как лейтенант вместе с ней оказался на земле. Убедившись, что он благополучно достиг поверхности, вниз бросились остальные двое Невидимок.

– Ваша очередь, – услышал Кенрик, когда они спустились.

Тень не стал дожидаться и прыгнул со скалы. Как юноша удержался от крика, он не знал. Судя по доносящемуся сзади сдавленному мычанию, у Нира были те же проблемы. Земля приближалась с устрашающей скоростью, от рывков, когда зажим фиксировал канат, перехватывало дыхание, глаза застилали слезы. Но все как-то очень быстро закончилось. Очередной толчок – и Тень уже стоял на земле. Рядом тут же оказался один из Невидимок и отстегнул канат от упряжи. Не сразу придя в себя, Кенрик посмотрел на скалу.

Марк спускался вместе с Телией совсем не так, как остальные. Два пятнистых карайна двигались бок о бок, связанные ремнем, отставной десятник сам в нужный момент задействовал зажим на упряжи Конфетки – неопытная карайна с этим явно не справилась бы. Она жалобно громогласно мяукала, принцесса рыдала от страха. Однако они спускались, хотя и значительно медленнее, чем остальные.

Между тем спустившихся Невидимок заметили на позициях бунтовщиков. Обычные воины тут же подались назад, осеняя себя священным символом Троих – не им сражаться с боевыми карайнами, тем более двухвостыми. Однако какой-то грамотный офицер уже отдал нужные приказы, и по направлению к спустившимся двинулась довольно большая группа лучников. Сейчас бы рвануться в атаку, но Марк с Телией еще не закончили спуск. Полетели первые стрелы, пока еще не достигающие Невидимок, но это ненадолго.

– Наконец-то! – выдохнул Олливи, когда последние двое тоже оказались на земле. – Вперед!

Отряд рванулся в сторону перешейка, не обращая внимания на стрелы. Два карайна были ранены – Ночь и двухвостый одного из Невидимок. Но это не помешало им набрать такую скорость, что лучники уже не могли в них попасть. Марк не раз рассказывал, что такое ускоряющее зелье, но слова мало что значат, нужно самому увидеть, чтобы понять. Кенрик просто не успевал заметить, что происходит, так быстро двигался Тень. Что-то мелькало вокруг, земля под ногами превратилась в туманную полосу. А когда карайн ворвался в толпу воинов, вообще началось нечто невообразимое – Кенрика швыряло из стороны в сторону, только ремни удерживали его на спине Тени. Позади в голос ругался Нир.

Шесть гигантских кошек неудержимо рвались вперед, расшвыривая бунтовщиков, раздирая их на части. Воины просто не успевали среагировать – человек не в состоянии уследить за боевыми карайнами, находящимися под действием зелья. На открытом пространстве остановить их было еще возможно, но этот шанс лучники упустили. До укреплений, преграждающих путь через перешеек, осталось совсем немного.

Внезапно словно черное марево накрыло карайнов, все вокруг замерло, и они тоже остановились, не в силах пробиться сквозь невидимое препятствие. Кенрик быстро огляделся вокруг и ошеломленно икнул – все Невидимки и принцесса сидели на своих зверях неподвижно, их взгляды были устремлены в пространство, они явно ничего вокруг не видели.

Некромант радостно улыбался – успел перехватить! Всю ночь пришлось мчаться к перешейку, чтобы прибыть сюда раньше этих проклятых Невидимок. Тело ломило от усталости – небольшая цена за то, что он смог остановить прорывающихся к своим носителей нужной тайны. Теперь надо будет осторожно умертвить их и допросить. Живыми допрашивать их бесполезно, любые пытки вынесут молча, давно проверено. Чтобы остановить Невидимок, магу пришлось применить очень неприятное заклятие, которое «заморозило» не только врагов, но и своих локтей на триста вокруг. Но ничего, сейчас он убьет Невидимок и их карайнов ударами кинжала прямо в сердце, а затем «разморозит» остальных.

Кенрик заметил впереди худого мужчину в черном, пропыленном балахоне. Он самодовольно усмехался, водя руками перед собой. От его рук во все стороны тянулась багровая дымка, от одного вида которой юношу замутило. И в этот момент «Нечто», поселившееся в нем, снова дало о себе знать. В мозгу Кенрика вспыхнуло знание о том, что происходит. Перед ним стоял некромант! «Нечто» снова попыталось взять власть над его телом, собираясь сотворить что-то страшное.

«Нет! – мысленно закричал юноша. – Слышишь, тварь?! Не выйдет!»

Отчаянная решимость поднялась в душе, рука сама собой нашарила кинжал и приставила острие к его груди.

«Опять попробуешь, убью себя!» – пригрозил Кенрик.

«А как же ты собираешься спастись без моей помощи?» – впервые отозвалось «Нечто».

Это были не слова, а некие образы, но юноша их отлично понял.

«Я не против твоей помощи, – твердо сказал он, – но решать, что делать, буду только сам! Я не хочу больше пожирать чужие души!»

«Хорошо, – сдалось «Нечто». – Решай. Вот тебе варианты…»

На Кенрика вдруг свалилась сила. Нет, не так – Сила. Он мог уничтожить стоящего на пути некроманта по меньше мере десятью способами, почти не приложив к этому усилий. Но юноше почему-то не хотелось убивать этого мага, он неосознанно пожелал понять его, узнать причину его жестокости. И Кенрик узнал. Вся жизнь некроманта открылась перед ним подобно книге.

Некромант уже занес кинжал, собираясь прикончить первого Невидимку, когда произошло что-то невероятное. Над одним из двух пареньков, сидевших на большом двухвостом карайне, неожиданно полыхнула на десятки локтей вверх аура темного мага. Нет, архимага, решил некромант, судя по силе энергетического всплеска. А в следующий момент он ощутил, как новоявленный колдун полностью считал его память.

«Ты понимаешь, что я могу уничтожить тебя прямо сейчас?» – раздался в сознании некроманта ледяной голос.

«Понимаю… – обреченно ответил он. – И что?»

«Отойди, не мешай нам пройти. Я не хочу тебя убивать, я тебя понял. Мы в чем-то похожи. К тебе по-доброму отнеслись дорцы, а ко мне – Невидимки. И я буду защищать их любым способом».

«А что тогда делать мне? Я тоже давал слово…»

«Ты не способен справиться со мной, – ответил голос. – И защищаешь неправую сторону. Твоих дорцев просто используют. Смотри!»

В сознании некроманта сама собой появилась информация о «кукловодах». Он задохнулся от гнева. Это что же получается, его и дорцев действительно используют вслепую? Что все это значит? Так и не придя ни к каким выводам, некромант все же принял решение.

«Я отойду… – мысленно сказал он. – Могу ли я надеяться на новую встречу с вами, господин?..»

«Пока не знаю, мое будущее мне неизвестно, – вздохнул тот. – Но думаю, что мы еще встретимся. Возможно, даже станем друзьями. Мы действительно во многом похожи…»

«Буду рад, коли так, – поднял голову некромант. – Прощайте!»

Он быстро свернул свое заклинание – и тут же был отброшен в сторону ударом лапы одного из карайнов. «Ну и хорошо, – успел он подумать, прежде чем погрузился в беспамятство. – Не возникнет лишних подозрений…»

Освободившись от влияния некроманта, которого никто, кроме Кенрика, не заметил, отряд легко прорвал последний заслон. Карайны почти мгновенно взлетели на стены, перемахнули их и ринулись в сторону укреплений на другой стороне перешейка. Идущие на приступ королевские войска расступились, пропустили Невидимок и тут же прикрыли их от стрел щитами. А после этого сразу отступили к своим позициям, не собираясь всерьез атаковать. План прорыва сработал блестяще. Правда, тому была еще одна причина, но о ней знал только один человек. И посвящать в свое знание еще кого-либо он не собирался.


Лартин смотрел на стоящую перед ним понурую Телию и не узнавал ее – худая, грязная, оборванная, с обветренным лицом. Никто не скажет с первого взгляда, что перед ним принцесса крови, скорее за бродяжку примут. Эх, девочка, девочка, какая же ты глупенькая… Знала бы ты, сколько нервов стоил нам всем твой побег…

– Прости, Лартин… – с трудом выдавила из себя Телия. – Я… я была неправа… И…

Она всхлипнула.

– Что?

– Дедушка погиб… Я не сумела его вытащить…

Телия разрыдалась.

– Я знаю… – Принц подошел и обнял сестру. – Мне тоже больно…

Выплакавшись, та отстранилась и посмотрела брату в глаза.

– Я клянусь, что больше таких глупостей делать не буду, – едва слышно сказала она. – Лартин, я такого насмотрелась… Я убивала… Точнее, это Конфетка убивала, но по моему приказу…

– Но зачем?

– Меня хотели изнасиловать и убить! Там страшное творится! Отряды безумцев режут всех подряд, кошмар какой-то! Что это?! Почему?!

– Я тебе потом расскажу, – вздохнул принц. – А теперь прошу тебя отдохнуть и как можно скорее отправляться в Исандин, в столицу. Но там ты остановишься не во дворце губернатора, а на базе Невидимок. И в столицу не поедешь!

– Почему?.. – удивилась девушка.

– А потому, что в столице очень опасно, – устало объяснил ей брат. – На отца совершается покушение за покушением, то и дело вспыхивают бунты. Пока удается их подавить, но…

– Да что же это творится-то?.. – Телию затрясло. – Люди что, с ума поголовно посходили?..

– Похоже на то, – мрачно произнес Лартин. – И вот еще что. Поскольку у тебя есть карайн, тебе нужно пройти хотя бы минимальное обучение у Невидимок. Конфетка совершенно не обучена, ничего не умеет, только бегать. Да и тебе не помешает научиться защищать себя.

– Согласна, не помешает, – по виду принцессы было ясно, что идея пришлась ей по вкусу. – После того, что я повидала… – Она снова всхлипнула. – Дедушка перед глазами стоит и улыбается, а в груди так больно… Я очень боюсь еще и тебя потерять…

– Не потеряешь, я сам Невидимка, а это многое значит, – ободряюще улыбнулся он. – Кстати, мой Призрак уже познакомился с твоей Конфеткой, сможем теперь переговариваться с их помощью на любом расстоянии.

– Хорошо, – кивнула Телия.

– Ну, ступай отдохни.

Принцесса приподнялась на цыпочки и поцеловала старшего брата в щеку. Затем снова посмотрела ему в глаза, кивнула каким-то своим мыслям и ушла в сопровождении ожидавшего ее адъютанта. А принц перевел взгляд на Невидимок. При виде первого наставника его губы сами собой растянулись в широкую улыбку.

– Ну, здравствуй, старина! – распахнул он объятия.

– Здравствуй! – Марк, тоже обнял бывшего ученика, похлопал его по спине и отступил на шаг.

– Что такое ты притащил от герцога? – поинтересовался принц. – С какой стати дорцы на дыбы встали? Чего они так боятся?

– Не при всех, – кивнул на остальных отставной десятник. – Не дай Трое кто лишний услышит. Проблем не оберемся.

– Вот как? – приподнял брови Лартин. – Хорошо, пойдем в мой шатер. Там установлен «полог безмолвия».

Они вошли в большой серый шатер, стоящий неподалеку, и устроились на небольших походных стульчиках возле раскладного столика. Лартин достал флягу с вином, отхлебнул сам и передал ее Марку. Тот тоже отпил, вернул и начал рассказывать обо всем с момента встречи с герцогом. Принц внимательно слушал его, иногда задавал уточняющие вопросы, на которые десятник старался отвечать как можно подробнее – известная всем в отряде дотошность его высочества в последнее время стала еще заметнее. Судя по всему, он умел увидеть картину происходящего целиком, в отличие от других людей.

– Благодарю, что донес эту информацию, – негромко сказал принц, когда Марк замолчал. – Это многое даст, такое оружие любую крепость заставит пасть. И за сестру спасибо.

– Не за что, – отмахнулся отставной десятник. – Любой из наших бы сделал то же самое. Но я хотел бы обсудить с тобой еще один вопрос.

– Какой?

– Мой новый ученик…

– А что с ним не так? – удивился Лартин.

– Все не так, – помрачнел Марк. – Его настоящее имя – Кенрик Валльхайм…

– Погоди-ка! – встрепенулся принц. – Это не тот ли, ради кого Мертвый Герцог пять полков поднял? А в чем дело, сообщить, как всегда, не изволил. Сказал лишь, что ловит опасного бунтовщика, врага короны.

– Тот самый, – подтвердил десятник. – Только парнишка ни в чем не виноват, карайны его невиновность подтвердили. Случайность наложилась на случайность, и слизняки решили, что он – агент «кукловодов», а то и вообще один из них. Вот и начали охоту.

– А ты откуда о «кукловодах» знаешь? – насторожился Лартин. – Извини, но эта информация секретна…

– Второй мой ученик рассказал, он из слизняков, – пояснил Марк.

– Из слизняков?! – Глаза принца полезли на лоб. – Ты взял себе ученика из слизняков?!

– Понимаешь, – развел руками десятник, – Тень, карайн покойного капитана, сказал, что готов его запечатлеть. Взрослый, опытный карайн! Ты о таком слышал?

– Нет… Чудеса какие-то…

– Именно, что чудеса! Я сам чуть не упал, когда это услышал. Мало того, Тень утверждает, что у мальчишки добрая и чистая душа, что он внутренне очень походит на капитана. И… – Марк пристально посмотрел на Лартина и продолжил: – Я только сейчас заметил, что, если не обращать внимания на следы оспы, он невероятно похож на тебя, практически одно лицо. Разве что хромой и субтильный. Но с этим справимся, погоняю как следует, мышцы накачает, да и хромота станет почти незаметна.

– Одно лицо?.. – прищурился его высочество. – Интересно. Папа в молодости тем еще ловеласом был, ни одной юбки не пропускал, может…

– Или дед, или прадед, – добавил десятник. – Тут надо знать наверняка, нас интересует только первое поколение. Я попробую поискать сведения о семье Нира.

– Поищи, – кивнул принц. – Не помешает. Как его фамилия?

– Ло’Хайди, родом с востока, баронство расположено милях в двухстах от Кирлейна. Младший сын.

– Младший? – нахмурился Лартин. – Странно. Но проверить необходимо. Знаешь почему?

– Догадываюсь, – усмехнулся Марк. – Нужен еще один наследник?

– Да. Ведь если что-то случится со мной, то престол унаследует Ирлан, а что он из себя представляет, всем известно. Им его собутыльники будут вертеть, как захотят. Телии короноваться не позволят – женщина, да и не справится она. Лучше, если найдется еще какой-нибудь вариант. Мы с отцом давно искали хоть одного его бастарда, но пока так и не нашли. Парень-то толковый?

– Трудно сказать. На первый взгляд – да. Но стоит присмотреться внимательнее. Циник он, вот что меня настораживает.

– Здоровый цинизм еще ни одному монарху не помешал править, – криво усмехнулся Лартин. – Наоборот, без него задницу на трон лучше не взгромождать.

– Но и чрезмерным он быть не должен, – возразил Марк. – Мальчишка, похоже, никому не верит. И мне это сильно не нравится. Однако какие-то идеалы у него есть, я прислушивался к их с Кенриком разговорам. Знаешь, когда молодые ребята говорят не об охоте и девках, а о том, что в мире не хватает доброты, это…

– Это многое значит, – задумчиво произнес принц. – Я мало знаю людей, интересующихся такими вопросами.

– Я тоже. – Десятник пристально посмотрел на него. – Что удивительно, они даже меня, старого пердуна, заставили кое о чем задуматься.

– Знаешь, надо бы мне самому на ребят посмотреть, – решил Лартин. – А пока расскажи-ка мне их истории. И поподробнее!

## Глава 15

Подготовка к визиту на территорию загадочных «кукловодов» шла своим чередом. На главную базу Невидимок в Исандине постепенно прибывали бойцы, маги, варлины и высшие зорхайны. Последние, естественно, в человеческом облике. Их встречали, обеспечивали всем необходимым и размещали в казармах отдельно друг от друга – сработанности сводного отряда еще предстояло достичь. Сегодня на базе ждали особых гостей: капитана ло’Иларди, Мертвого Герцога, ректора Антрайна и Торгина Дайра, патриарха зорхайнов. Впервые они должны были встретиться вместе.

Комендант базы лейтенант Харли нервно ходил туда-сюда у ворот. Ему очень не нравилось происходящее, особенно пребывание зорхайнов на базе. Они выглядели людьми, но он-то знал, что на самом деле это летающая нечисть, от когтей которой погибло немало его товарищей! Умом, конечно, понимал, что времена изменились, что иначе нельзя, но душа протестовала. Да, капитан все объяснил – высшие в набегах не участвовали, но они все равно оставались зорхайнами. Такую же растерянность испытывали и остальные Невидимки, находившиеся на базе. Им хотелось перебить тварей, но права на это они не имели – с этими паскудными высшими зорхайнами им предстояло сражаться спиной к спине. А ведь были еще и слизняки! Все изменилось, буквально все, и Невидимки испытывали из-за этого глухую досаду. При этом каждый понимал, что не нарушит приказа, до конца исполнит свой долг.

Сама база была огромна, ее строили и достраивали поколения Невидимок, воинов вспомогательной и хозяйственной рот. Помимо бойцов здесь жили и трудились также наемные работники – поколение за поколением они просто не мыслили своего существования вне отряда Невидимок. И очень часто случалось так, что дети этих наемных работников, росшие на базе, запечатлевали котят и сами становились Невидимками. А котят тут хватало – многие разнополые карайны отряда образовывали семейные пары, у которых, естественно, рождались дети. Существовала даже отдельная специальность – воспитатель котят. И что удивительно, неугомонные юные карайны такого человека слушались, любили и уважали. Впрочем, на эту должность брали только стихийных эмпатов, способных чувствовать зверенышей, понимать их потребности.

А теперь привычная жизнь базы пошла кувырком, что очень не нравилось коменданту, но ничего поделать он не мог. Приказ есть приказ, да и знал лейтенант, что происходит в родной стране. Тут уж не до сохранения традиций, выжить бы. Поэтому он, сцепив зубы, терпел присутствие на базе исконных врагов. Вот и сейчас четыре высших зорхайна обучались переносить Невидимок в специальной упряжи по воздуху, а своей очереди ожидали слизняки, которые раньше могли оказаться на базе только с целью допроса и последующего умерщвления.

В небе появилась черная точка, которая быстро превратилась в одинокого, очень крупного зорхайна, летящего к базе. Рука лейтенанта потянулась к оружию, он с трудом сдержал себя и глухо выругался. Перед воротами тварь опустилась на землю и вскоре превратилась в обнаженного седого человека. К нему тут же подошел мрачный тип, с ночи ожидавший у ворот непонятно чего, и укутал седого в черный плащ. Надо же, даже это предусмотрели, одежду заранее приготовили! Прилетевшего «человека» комендант сразу узнал – Мертвый Герцог, и поежился. После чего достал из кошеля кристалл связи и сообщил о госте прибывшему еще утром капитану. Тот попросил дождаться его, но пока он шел к воротам, произошло еще два события. Из клубов пыли вынырнул пятнистый карайн с двумя седоками, одним из которых был усталый герольд, а вторым – маг в длинном сером балахоне. Все ясно, прибыл милорд ректор. А вот второе событие ввело в ступор не только коменданта, но и ректора, и успевшего одеться герцога. В воздухе появилась светлая полоса, из которой вышел нелепый человечек со встрепанной шевелюрой, в несусветном рванье, какое последний нищий постыдится надевать.

– Какая компания! – радостно взвизгнул он, хлопнул в ладоши, и сверху посыпался дождь из цветочных лепестков. – Ой, какой милый мальчик!

Он подскочил к остолбеневшему коменданту и ущипнул того за щеку, от чего бедняга даже рот раскрыл.

– Шалунишка! – Оборванец погрозил лейтенанту пальцем.

– Господин патриарх, – вмешался в происходящее ректор, едва сдерживая смех, – ваше чувство юмора всегда оставляло желать лучшего. Не пугайте молодого человека, он ваших шуток не оценит.

– Думаете? – повернулся к нему тот. – Ну ладно, пусть живет.

За всем этим наблюдал подошедший к воротам капитан ло’Иларди, ошарашенно тряся головой. Вот этот оборванец и есть патриарх высших зорхайнов, проживший несколько тысяч лет?! Да уж…

– Рад приветствовать вас всех здесь, господа, – сказал он, наконец взяв себя в руки. – Прошу следовать за мной, к совещанию все готово.

Ректор, герцог и патриарх, не тратя лишних слов, двинулись за капитаном, оставив коменданта стоять с раскрытым ртом. Комната для предстоящего совещания была подготовлена в здании, расположенном неподалеку, шагах в трехстах от ворот. Гости практически ничего не успели увидеть, только тренирующихся на плацу Невидимок с зорхайнами, как уже оказались внутри. Там их ожидал квадратный стол, на котором стоял графин с легким молодым вином и четыре стакана. Кроме того, перед каждым креслом лежала стопка бумаги и грифельный стержень. Все четверо уставились друг на друга. Больше всего внимания привлекал патриарх зорхайнов. Он же, в отличие от остальных, чувствовал себя совершенно непринужденно – без промедления уселся в первое попавшееся кресло, налил себе вина и с удовольствием выпил.

– Неплохое винишко. – Патриарх громко рыгнул, поставил бокал на стол и обвел остальную троицу внезапно потяжелевшим взглядом. – Ну, что стоите как истуканы? Садитесь, времени не так много, как хотелось бы.

Капитан, ректор и герцог переглянулись, затем послушно, как ученики, расселись за столом. Это существо вызывало у них растерянность, непонимание и возмущение. Как можно так себя вести в столь почтенном возрасте?.. Патриарх явно понимал их состояние, поскольку, насмешливо скалясь, продолжал молчать.

– Серьезные вы мои, – негромко сказал он наконец. – Неужто неясно, что серьезностью часто прикрывается глупость?

– Порой бывает и так, – кивнул ректор. – Но не строить же из себя шутов? Тем более, что, уж простите, у вас эта роль не слишком-то хорошо получается.

– Думаете? – Зрачки патриарха на мгновение стали вертикальными, но сразу приняли обычную форму. – Ладно, больше пока не буду, хотя вы не представляете, насколько смешной кажется ваша серьезность с высоты моего возраста.

– А каким образом вы смогли столько прожить? – не выдержал герцог, знавший, что обычно зорхайны живут не намного дольше людей.

– Не знаю, – развел руками Дайр. – Просто после инициации обнаружил, что, в отличие от других, перестал стареть. А почему так случилось – понятия не имею. Это произошло еще во времена Тирайской империи, до которой вашему королевству далеко. Очень далеко! Вы не достигли и трети уровня развития империи.

– Но она пала, – констатировал ректор. – Вы были свидетелем ее падения?

– Был.

– И как это происходило? Есть сходство с происходящим сейчас?

– Не просто сходство, а абсолютная идентичность, – усмехнулся патриарх. – «Кукловоды» применяют одинаковые методы. А зачем изобретать другие, если работают проверенные временем? Тогда я не понимал, что творится и почему вдруг люди словно сошли с ума. Позже понял, но держал свое понимание при себе, стараясь не привлекать внимания тех, кто за всем этим стоял. После империи цивилизация нашей каверны еще дважды достигала довольно высокого уровня, но оба раза была разрушена точно так же. И точно так же сейчас разрушают ваше королевство. Я честно скажу, что не стал бы лезть в это дело и предпочел бы снова наблюдать со стороны, но «кукловоды» убили дорогого мне человека. Теперь я не могу не вмешаться, но только по этой причине. И королевство, и человеческая цивилизация мне абсолютно безразличны. Надеюсь, вам все ясно, господа?

– Да, – ответил за всех ректор, капитан и герцог сморщились, словно проглотили лимон, однако промолчали. – Но давайте вернемся к конкретике. Как вы думаете, что мы сможем достичь рейдом на территорию противника?

– Немногого, – ответил Дайр. – Надеюсь, хотя бы сможем узнать, кто именно и каким образом воздействует на нашу каверну. Ведь мы практически ничего не знаем! Как можно воевать с противником, о котором ничего не знаешь? Капитан, вы военный, ответьте.

– Вы правы, – нехотя подтвердил Кевин. – Воевать с тем, о ком ничего не знаешь, невозможно. Хотя бы по той причине, что не представляешь, откуда ждать удара.

– Вот именно! – поднял палец вверх патриарх. – И наша главная задача – узнать все, что сможем. Раз уж я начал воевать, то намерен идти до конца. А для этого мне нужно хотя бы знать, с кем я воюю.

– Я считаю, что нужно также нанести врагу максимум ущерба! – выпалил капитан, возмущенно сверкнув глазами. – Просто добыть информацию – мало!

– Сможете – на здоровье! – насмешливо оскалился Дайр и демонстративно почесался. – Я перед собой такой задачи пока не ставлю. Вы слишком спешите, по моему мнению.

– Господин патриарх прав, – заговорил герцог, одарив капитана неласковым взглядом. – Нет толку сразу идти в атаку, ведь мы даже не представляем – кого атаковать. Кстати, прошу прощения, что отвлекаюсь, но мне необходимо сообщить вам некую информацию. Высшими зорхайнами Игмалиона было принято решение, что после войны дикие зорхайны до обретения разума будут содержаться в специальных вольерах, где не смогут причинить никакого вреда людям. И инициация станет проводиться только по добровольному желанию.

– Сообразили все-таки, – хохотнул патриарх. – В Тирайской империи зорхайнами становились в основном безнадежно больные или старые люди. Это давало им возможность прожить еще одну полнокровную жизнь. А дикие как раз содержались в вольерах, никто не позволял им бегать на свободе и творить, что душе угодно. У меня, например, был рак, жить оставалось два месяца. Поэтому я и попросил об укусе старого зорхайна, нашего преподавателя в университете, которого очень уважал. После инициации обо всех болезнях можно забыть. Даже о старости! Тогда даже так и говорили: первая старость, вторая старость…

– Значит, я был прав! – Глаза Фарна загорелись энтузиазмом. – Люди и зорхайны должны жить в симбиозе!

– Да, от лишних шестидесяти лет жизни я бы не отказался… – задумчиво сказал Кевин. – Да и никто, наверное, не откажется, от желающих отбоя не будет.

– Почему же вы не захотели мне помочь, когда я начал свой проект? – Герцог с обидой смотрел на патриарха.

– Знаешь, сколько таких прожектеров уже было? – грустно усмехнулся тот. – Множество. Ни у кого не вышло, вот я и решил поглядеть, как ты станешь барахтаться. Теперь, когда ты многого смог добиться, я помогу. Но для этого нам всем надо для начала выжить, а вот это как раз непросто, учитывая политику «кукловодов». Поэтому давайте-ка вернемся к обсуждению нашего рейда.

– Вы правы, – кивнул ректор. – Вышесказанное, конечно, интересно, но к делу отношения не имеет. И нам сейчас нужно не просто выжить, а сохранить страну. Без развитой цивилизации двигаться вперед невозможно.

– Посмотрим, – отмахнулся патриарх. – Значит, так. Мне удалось отследить, куда исчезают стаи диких, появляющихся из ниоткуда. Они уходят через странно выкрученные порталы, ведущие, скорее всего, в другие каверны. Я смогу считать параметры уже открытого портала и открыть подобный ему. Поэтому отряд отправится на хвосте очередной стаи. С отрядом пойду я и капитан. А вот вы двое в портал не суйтесь! Если мы сгинем, то вы останетесь единственными, кто сможет хоть что-то еще сделать. А сгинуть мы можем запросто, вероятность успеха у нас процентов пятьдесят, если не меньше. Однако другой возможности что-либо узнать мы не имеем.

– Не имеем. – Ректор закусил губу, о чем-то размышляя. – Деваться нам некуда.

– Тогда хватит ходить вокруг да около! – В глазах Дайра загорелось что-то такое, что остальные трое поежились – сейчас маленький человечек в рванье выглядел страшно, от него исходила первобытная жуть. – Капитан, что со сработанностью отряда?

– Плохо с ней, – поморщился тот. – Слишком разные… э-э-э… люди в нем объединились. Слишком разные уровни подготовки. Для минимальной сработанности нужно еще хотя бы две декады. Тренировки не прекращаются ни на минуту, но…

– Я помогу. – Патриарх постучал пальцами по столу, глядя в одну точку. – Не хотелось, ну да ладно… В одном из старых запасников есть амулеты элитных боевых частей империи, они все еще работают. Завтра доставлю.

– А что за амулеты? – подался вперед заинтересованный капитан.

– Для мысленной связи. Кроме того, они обеспечивают определенный эмпатический контроль командира над бойцами. То есть вы будете знать, что делают и что чувствуют ваши воины в любой момент времени. Они тоже смогут понимать друг друга на более глубинном уровне, слов для этого не понадобится.

– Очень полезная вещь. Надеюсь, эти амулеты помогут.

– Теперь о магах. – Патриарх повернулся к ректору. – Вы передали идущим в рейд список заклинаний, который я отдал вам на предыдущей встрече?

– Передал, – подтвердил глава Антрайна. – Но эти заклинания очень сложны, их не так-то просто освоить. Знаете, я сам еще далеко не все из них понял…

– Неудивительно, ведь они принадлежат школе магии, опередившей вашу на сотни лет, – хохотнул Дайр.

– Разве в прошлом существовала визуальная магия? – удивился ректор. – Она же появилась относительно недавно!

– Существовала. – Ухмылка патриарха стала совсем уж ехидной. – Только называлась по-другому. Кстати, вы знаете, что после падения империи за визуалами шла настоящая охота? Как за дикими зверями охотились, в конце концов уничтожили всех поголовно. Причем охотились то одни, то другие. И лишь много позже мне стало ясно, что охотников ментально натравливали «кукловоды», которые почему-то очень вас не любят. Точнее, саму вашу магию. Похоже, визуалам удалось чего-то достичь только в нашей каверне. Вспомните хотя бы соседнюю – там их на кострах жгут.

– Жгут… – Глава Антрайна пристально посмотрел на него. – Может, именно визуальную магию «кукловоды» называют заразой, которой нельзя дать распространиться? Но почему?!

– Не знаю, – развел руками Дайр. – Вопросов становится все больше, а вот ответов на них…

– Нет, – закончил за него ректор и вздохнул. – Ладно, это опять лирика. Обещаю, что к концу декады основные переданные вами заклинания будут отработаны. Я накручу хвосты своим лентяям.

– Хорошо. – Патриарх перевел взгляд на герцога. – Теперь по твоим людям. Надеюсь, ты выделил лучших следователей, способных по обрывочной информации устанавливать истину? Не костоломов, добивающихся признания пытками? А то у тебя таких хватает…

– Обижаете! – возмутился тот. – Естественно, в отряде будут только лучшие из лучших! Их сам Стэн ло’Двари возглавляет. Лучшего следователя в Игмалионе я не знаю!

– Бледный Стэн?! – Лицо капитана вытянулось. – То-то командир варлинов мне показался знакомым… А это сам Бледный Стэн, оказывается!

– Толковый человек? – поинтересовался Дайр.

– Насколько мне известно, да, – ответил капитан. – Сволочь редкостная, но очень умен. В свое время из всех наших ловушек, как угорь из рук, выскользнул.

– Он просто их вычислял, – довольно усмехнулся герцог. – Исключительно оперативными методами. Меня самого иногда поражает, как устроен мозг этого человека. Бросишь ему обрывок информации, глядишь, а через пару дней он все остальное уже сам выяснил…

– Отлично, раз так, – удовлетворенно констатировал патриарх. – Задачей людей Стэна будет отмечать все и вся. И думать, делать выводы. Я не знаю, сколько времени продлится поход. Но хоть кто-нибудь должен будет добраться домой и донести добытую информацию. Для этого я навешу на одного из варлинов нить к порталу, он сможет уйти в любой момент. Выберите не труса. А то он сбежит в самый неподходящий момент.

– Лучше всего пусть это будет сам Стэн, – заявил Фарн. – Уж он-то труса праздновать не станет.

– Хорошо, пусть будет так. Теперь давайте обсудим порядок передвижения отряда на чужой территории.

Остальные переглянулись и посмотрели на капитана. Тот выдвинул свое предложение, но оно не понравилось ректору, он внес пару уточнений. Когда основные вопросы были обсуждены, четверо некоторое время молча смотрели друг на друга, а затем встали и поклонились. И тут же разошлись, не желая терять ни минуты времени, которого катастрофически не хватало.


По словам Марка, до базы осталось всего ничего, и ученики немного расслабились, подшучивая друг над другом, иногда даже осмеливались пустить шпильку в сторону Телии, вызывая порой ее улыбку. Девушка оказалась на удивление не заносчивой, что при ее положении было весьма необычно. Улыбки принцессы были странными, на первый взгляд – едва заметными, уголки губ приподнимались слегка, несмело, даже робко, но в глазах при этом скакали веселые бесенята, а на щеках играл легкий румянец. Марк тоже ухмылялся себе в усы, поглядывая на веселящихся учеников, – пусть себе молодежь пока побалуется, недолго осталось. На базе им станет не до веселья, там за них примутся всерьез. И не только он, но и остальные наставники, так что свободного времени у них не останется. Впрочем, ему самому не до учеников будет, капитан попросил старого вояку войти в сводный отряд, его опыт многого стоил. Отставной, точнее уже не отставной, десятник озабоченно покачал головой – придется сражаться спиной к спине не только вместе со слизняками, но и с высшими зорхайнами…

Вдали показались ворота базы отряда, и Марк удовлетворенно улыбнулся. Добрались все-таки, несмотря ни на что. Взгляд его упал на Телию, и десятник задумался – принц попросил потренировать сестру хоть немного, чтобы не была совсем уж беззащитной. И девочка, как ни странно, согласилась. Хотя, если вспомнить все, что ей довелось пережить в последнее время, то ничего удивительного. Жизнь – суровый учитель, хорошо умеет вышибать из человека глупые иллюзии.

Подъехав к воротам, Марк отстегнулся и спрыгнул на землю, где, с распростертыми объятиями его уже ожидал комендант – еще один бывший ученик. Десятник еще на подъезде предупредил того при помощи Молнии, что скоро будет, и комендант побежал встречать любимого наставника.

– Ну как ты, старина? – поинтересовался он, отступив на шаг. – Страшно рад тебя видеть!

– А я – тебя, Лирк. – Десятник с интересом оглядел заматеревшего лейтенанта – уже весь в шрамах, видно, на базе не сидел сиднем. – Не пойму только, с чего ты тут комендантствуешь…

– Да… ранен был серьезно, зорхайны мне печенку почти напополам когтями разодрали, еле выжил, спасибо Троим, что с нами маг был, а то бы на месте кровью истек… – невесело улыбнулся тот. – Полгода вообще с постели не вставал, и еще на два года лекари запретили напрягаться. Вот капитан и определил меня в коменданты, а то, сам знаешь, на эту должность желающих не найти.

– Сочувствую, – помрачнел Марк.

– А это кто? Ученики?

– Ага, парни. Но ее высочеству тоже нужно пройти минимальное обучение, Лартин просил.

– Ее высочеству?! – Глаза коменданта полезли на лоб. – Ох, простите, ваше высочество… Добро пожаловать!

– Благодарю, – кивнула принцесса.

– Так что тебе придется подумать, как их всех расселить, чтобы жили недалеко от основных площадок, да и от питомника тоже, – продолжил десятник. – У Кенрика, вот этого чернявого, с собой двухвостый «котенок». Причем сын Тени. А сам Тень – вот он, как видишь. Представляешь, он себе нового всадника выбрал! Парня, что за спиной Кенрика сидит. Ниром зовут. Кстати, ты будешь смеяться, но он бывший слизняк…

– Ты серьезно? – изумился Лирк и в замешательстве почесал затылок. – Ну и ну, такого еще не бывало… Но все равно, Тень, очень рад снова тебя видеть здесь!

Тот мурлыкнул в ответ и легонько ткнулся ему мордой в плечо.

– Ну что ж, за дело. – Марк вошел в ворота, потрепав по холке двух дежуривших на входе карайнов. Они быстро обезвредили бы чужого, попытавшегося войти без сопровождения кого-то из Невидимок. – Придумал, куда поселить ребят и ее высочество?

– Да в восьмую казарму, куда же еще, – пожал плечами комендант. – Она ближе всего и к питомнику, и к тренировочным площадкам для начинающих. Две комнаты могу выделить, одну парням, другую ее высочеству.

– Вот и ладно, двинули туда. А то мне к капитану надо, он требовал, чтобы я сразу по прибытии доложился. Оставляю учеников на тебя. А теперь вы, трое…

Он хмуро посмотрел на учеников.

– Да, я не оговорился, трое. Ваше высочество, прошу забыть о том, кто вы, с этого момента и до окончания обучения. Никто вам не станет давать поблажки из-за того, что вы принцесса и девушка, запомните это раз и навсегда. Вам ясно?

– Да… – едва слышно произнесла Телия.

– Вот и отлично. О внутреннем распорядке базы вам расскажет комендант. За нарушение порядка и шалости – карцер. А там, я вам скажу, невесело, так что сто раз подумайте, прежде чем что-то натворить.

Спешившиеся Кенрик с Ниром переглянулись, но предпочли промолчать.

– Я пока прощаюсь, у меня сейчас других забот полно. – Наставник окинул их требовательным взглядом. – А вы смотрите мне!

Он погрозил парням пальцем, почему-то вздохнул и скрылся в воротах.

– Меня можете называть либо господином комендантом, либо лейтенантом, – сообщил Лирк, проводив его взглядом. – Идите за мной, карайны пусть идут следом. Да, Кенрик, достань своего малыша, его надо представить воспитателю «котят». Не сам же ты будешь его обучать? А обучить нужно.

Он повернулся, вошел в ворота и деловито зашагал куда-то влево. Кенрик с Ниром снова переглянулись, затем поспешили за ним. Принцесса шла следом, что-то тихо бормоча на ухо наклонившейся к ней Конфетке. Шли минут десять. Мимо тянулись плацы, непонятного назначения здания, тренировочные площадки, заставленные разнообразными приспособлениями. Кенрик вздохнул – похоже, вскоре он на своей шкуре узнает, что это за штуковины. Марк ведь говорил, что его тренировки – это так, цветочки, а ягодки начнутся по прибытии на базу. Похоже, он прав…

– А вот и площадка котят, – комендант остановился.

Кенрик с интересом уставился на высокого худого человека с длинными седыми волосами, вокруг которого и в самом деле носилось десятка три юных карайнов разного размера. Несколько из них были черные, остальные пятнистые. Что только они не вытворяли! Бегали, перескакивали через различные препятствия, прыгали в бассейн посреди площадки и, отфыркиваясь, переплывали его. А воспитатель периодически покрикивал то на одного, то на другого. Котята, как ни странно, внимательно слушали и выполняли приказы.

– Рив, отвлекись на минуту, – позвал комендант. – Тебе нового питомца принесли!

Седой мужчина оглянулся и, что-то сказав котятам, двинулся к нему.

– Добрый день, Лирк, – поздоровался он. – Что там у тебя?

Тут его взгляд упал на высунувшуюся из-за плеча Кенрика ехидную черную морду.

– Тень, ты, что ли?.. – растерянно спросил воспитатель. – Или мне грезится?

– Он это, он, – заверил комендант. – И, как обычно, с новой шкодой. Он себе, понимаешь ли, нового всадника выбрал! Каково?!

– Взрослым?! – отвисла челюсть Рива. – Да уж, ты в своем репертуаре, котище…

Усатая черная морда стала еще ехиднее.

– А кто всадник? – опомнился воспитатель.

– Вот этот парнишка. – Комендант вытолкнул вперед Нира. – Марк сказал, что бывший слизняк.

– М-да… – покачал головой Рив. – Но поскольку Тень выбрал парня, значит, парень чист душой. А раз так, будем учить.

– Куда мы денемся? – тяжело вздохнул Лирк. – Но я тебе больше скажу – второй парень ухитрился запечатлеть сына Тени! Где он?

Кенрик дрожащими руками достал из-за пазухи спящего «котенка». Тот недовольно мяукнул, дернул обоими хвостиками и приоткрыл один глаз.

– Сына? – расплылся в улыбке воспитатель. – Это хорошо, что он такой маленький, быстрее все усвоит. Давай-ка малыша сюда. И учти, ты обязан проведывать его не менее трех раз в день! Еду он ни у кого, кроме тебя, не возьмет. Тебя Кенриком зовут? Что за странное имя?

– Я из другой каверны… – пояснил юноша, отдавая «котенка». – Его Чернышом назвал.

– Ясно, – кивнул Рив, беря малыша.

И тот даже не зашипел! Кенрика это поразило до глубины души – до сих пор каждый пытавшийся дотронуться до Черныша был исцарапан или укушен. Правда, пытался пока только Нир, но Марк заверил, что «котенок» исцарапает любого. А тут вдруг…

– Не удивляйся, – сказал, заметив его растерянность, воспитатель. – Я эмпат, причем настроенный конкретно на карайнов, потому и стал заниматься «котятами». Они меня любят, знают, что я люблю их и не принесу вреда.

Он почесал громко заурчавшего Черныша за ухом.

– Пойдем накормим его, – предложил воспитатель, и Кенрик обрадованно кивнул.

Неподалеку от площадки стояли клетки с небольшими белыми птицами. Рив достал одну, отсек ей голову кинжалом и отдал тушку ронгедормцу. Тот забрал у него «котенка» и накормил. Черныш, как обычно, перемазался с ног до головы, но Тень был тут как тут и тщательно вылизал свое чадо.

– Надо же, Тень – заботливый папаша… – недоверчиво протянул воспитатель. – Скажи мне кто, не поверил бы…

Карайн добродушно рыкнул на него, ухмыльнулся, сел и принялся чесать задней лапой за ухом.

– Еще один вопрос. Вот эта пятнистая девочка, – комендант показал на Конфетку, – совершенно не обучена. Точнее, имеет базовый уровень обычного питомца. Кому бы поручить ею заняться?

– Грома своего попрошу, – ответил Лирк. – Он столько необученных карайнов натаскал, так что еще один его никак не смутит.

– Вот и хорошо.

Они вернулись на площадку, и воспитатель попросил Кенрика опустить Черныша на землю – пусть познакомится со сверстниками. Тот тут же принялся обнюхиваться с тремя подошедшими котятами, черным и двумя пятнистыми. Юноша погладил его по спине и отошел.

– Можете идти, – негромко сказал Рив. – Черныша оставляй, не бойся, я о нем позабочусь. К вечеру приходи, он соскучится.

– Приду, – пообещал Кенрик.

Еще несколько раз оглянувшись на носящегося по площадке малыша, он двинулся за комендантом. До восьмой казармы было совсем недалеко, через пару минут все четверо, в сопровождении Тени и Конфетки, были уже внутри просторного здания. Как оказалось, под комнатой здесь подразумевались два смежных помещения для людей и карайнов. Точнее, в меньшей комнате жили люди, а в большей – карайны. Ребят с Телией поселили рядом, поскольку начальное обучение всем троим предстояло проходить вместе. Вскоре комендант ушел, оставив учеников устраиваться. На сегодня им дали выходной, а вот с утра за них примутся вплотную. Они не знали, что такое в понимании Невидимок «вплотную», но подозревали, что ничего хорошего это им не принесет…

За последующие десять дней Кенрик проклял все на свете. Марк оказался совершенно прав – ягодки начались на базе, на следующий же день после прибытия, едва они успели позавтракать и проведать Черныша. Телии еще повезло, ею занялся отдельный наставник, который не слишком усердствовал, девушка все же, а вот парням пришлось туго, на них насело сразу пятеро скучающих Невидимок, обрадовавшихся нежданному развлечению. Сперва учеников нагрузили мешками с песком и заставили бегать до изнеможения, поднимая упавших ударами палок или пинками. О ругани, которой «награждали» неумех, вообще говорить не хотелось, Кенрик раньше и представить не мог, что можно так цветисто и обидно выражаться. Особенно старался десятник Мартайн – этого коренастого здоровяка юноша возненавидел всей душой, хоть умом и понимал, что тот ему зла не желает, что потом он сам будет благодарить наставника, но ничего поделать с собой не мог.

– Быстрее, сучья немочь! – резкий удар палкой по спине заставил Кенрика задохнуться от боли и начать быстрее отжиматься.

А ведь сейчас они с Ниром даже еще не учатся драться – просто проходят общефизическую подготовку, как объяснил один из наставников. И растяжку. О последней Кенрик вспоминал с ужасом, время этой пытки неумолимо приближалось, а все связки и мышцы болели еще со вчера. Как же им не повезло, что сейчас на базе нет других учеников – их перевели на столичную базу, так как здесь готовились к какому-то важному делу, в котором собирался участвовать и Марк. Почему их троих пока оставили здесь, юноша не знал, да и не интересовался этим, было много иных забот.

Назначение приспособлений на тренировочных площадках он действительно узнал на собственной шкуре. Не одно поколение Невидимок совершенствовало эти «пыточные станки», они работали на удивление эффективно, быстро делая из человека машину смерти. Еще ученикам читали лекции по истории страны, истории отряда, давали теоретические обоснования изменения тела. Вскоре всем троим предстояло пройти первое магическое преобразование, без этого нужной скорости движений было не достичь. По крайней мере, в обозримом будущем. Были, конечно, мастера боя, без всяких преобразований, исключительно тренировками, приобретшие способность к сверхскорости, но у них ушли на это десятилетия. Отряд быстрого реагирования, каким являлся отряд Невидимок, себе такого позволить не мог, бойцы были нужны постоянно, поэтому приходилось прибегать к услугам магов, выделенных для этой цели Антрайном.

– Встать! – донеслось до затуманенного сознания.

Юноша тяжело поднялся на ноги, утирая со лба пот, текущий ручьем. В глазах от перенапряжения темнело, он почти ничего не видел и держался на ногах только крайним усилием воли.

– М-да, немочь – она и есть немочь… – недовольно пробурчал наставник, заметив состояние ученика. – Десять минут передышки.

Кенрик свалился, где стоял, и с облегчением растянулся на утоптанной земле тренировочной площадки, наслаждаясь долгожданным отдыхом. Рядом постанывал Нир, уставший не меньше его. Точнее, даже больше – он ведь был калекой, одна нога короче другой, ему еще труднее приходилось, поскольку наставники скидки на его состояние не делали, гоняли наравне с напарником.

– Две тушки, – раздался ворчливый голос Марка, и Кенрик с трудом приоткрыл глаза.

Его первый наставник стоял рядом и скептически смотрел сверху вниз.

– А ведь это только начало, – продолжил десятник. – Что ж вы такие слабаки, а?

– Уж какие есть! – огрызнулся Нир, Кенрик предпочел промолчать.

– Ну, ты-то – понятно, на больную ногу можно списать, – не обратил внимания на его слова Марк. – А ты? – повернулся он к Кенрику.

– А что я? – поинтересовался ронгедормец.

– Слабый такой почему?

– Откуда я знаю? Никогда не планировал становиться воином, я же писарь…

– Оно и видно, что писарь, – вздохнул десятник. – Ладно, вставайте, идем к отрядному магу, будем на вас накладывать первое заклятие ускорения. У меня минутка свободная выдалась, решил сам вас сводить, все же моими учениками числитесь.

Кенрик с трудом встал, блаженный отдых слишком быстро закончился. Хотя поход к магу тоже можно считать отдыхом, во время него не придется бегать, прыгать и поднимать тяжести. Нир последовал его примеру. Обоих шатало. Марк продолжал с интересом разглядывать их.

– За мной! – махнул он наконец рукой, развернулся и двинулся в сторону штабного комплекса.

Нир с Кенриком переглянулись, но поспешили за наставником, не рискуя сердить его задержкой – успели усвоить, что особым терпением он не отличался. Дорога пролегала мимо нескольких тренировочных площадок, на которых им бывать еще не доводилось, там сейчас устраивали нечто невероятное десятка два Невидимок. Или воинов вспомогательной роты – тренировали и тех и других одинаково. Похоже, это те, кто отправляется в загадочный рейд, слухи о котором гуляли по базе. Даже новые ученики знали кое-что об этом рейде, случайно подслушав разговор наставников. Правда, куда именно и зачем собираются Невидимки в сопровождении магов и высших зорхайнов, известно не было, но Нира с Кенриком это мало интересовало, слишком интенсивными и тяжелыми оказались тренировки, своих забот хватало.

Марк довольно долго кружил между разнообразными зданиями, рощицами и зарослями кустарника, Кенрик даже запутался – он не успел еще толком изучить базу, на это явно понадобится не один месяц, слишком она была велика и запутанна. Наконец впереди показалось что-то вроде небольшой башенки. Юноша даже фыркнул про себя. И почему это маги так любят башни? Медом им там намазано, что ли? Нет, сам он постарается избежать привычек своих собратьев, когда войдет в силу, смешно ведь. Наставник постучался, голос изнутри спросил: «Ну кого там еще Беранис принес?»

– Меня, Дормут, меня, – буркнул в ответ Марк. – Договаривались же.

– А, это ты, старый прохвост. Ну заходи, заходи…

Дверь сама собой со скрипом отворилась, десятник вошел, и ученики осторожно двинулись за ним. Внутреннее пространство башни разочаровало Кенрика, ничего необычного там не было, разве что лосиные или чьи-то еще рога висели на стенке, но такого добра и в домах обычных охотников хватает. А где же всякие магические причиндалы, хрустальные шары, колбы и прочее в том же духе? Ничего подобного юноша не увидел. Они поднялись по витой лестнице на второй этаж, где их встретил сидящий в кресле у камина грузный мужчина в балахоне мага. Он пил что-то горячее из большой железной кружки и курил трубку. Кенрик едва не закашлялся от резкой вони табачного зелья, но сдержался, выругавшись про себя. И зачем люди курят, да еще такую гадость?

– Это, значится, твои новые ученички, старый прохвост? – поинтересовался маг, выпустив очередной клуб дыма.

– От прохвоста слышу! – зло сверкнул единственным глазом Марк. – Да, они. Сразу хочу предупредить: чернявый – твой будущий коллега. На него наложена пара-тройка заклятий, постарайся их не потревожить, не нужно всем подряд видеть, как он на самом деле выглядит. Лады?

– Лады, лады, – покивал маг. – Коллега, говоришь? Щас поглядим.

Он сделал странный жест и уставился на Кенрика рассеянным взглядом – казалось, он смотрит в никуда. Но продлилось это недолго, вскоре на лице мага вновь появилось осмысленное выражение.

– Да, будущий визуал, – с некоторым удивлением констатировал он. – Потенциал очень неплох, я бы даже сказал – хорош. Есть что-то странное в его даре, но это пусть в Антрайне разбираются, когда парень туда поступит. Заклинания твоего приятеля не трону, но передай ему, что так непрофессионально работать нельзя. Я только по доброте душевной не сообщу его наставнику!

– Рой только на третьем курсе, – отмахнулся Марк. – Главное, что сделал нужное, скрыл внешность парня. А остальному научится, время у него еще есть.

– Да Беранис с ним, – отмахнулся маг. – Значит, накладывать первичные заклинания ускорения?

– Их.

– Хорошо, пойди вниз, подожди, там вино в шкафчике есть, чтобы не скучал. А вы двое идите сюда и садитесь.

Десятник хмыкнул, огладил усы, развернулся, и под его ногами заскрипела лестница. А Кенрик с Ниром нерешительно подошли и сели на указанные им стулья, на удивление жесткие и неудобные. Сидеть на них можно было, только выпрямив спину. Это чтобы осанку сохранять? Или просто плотник был полный неумеха? Еще одним отличались эти стулья от обычных – у них были подголовники, на которые маг распорядился откинуть головы.

– А теперь по возможности расслабьтесь, – негромко сказал он, вставая, широкие рукава мантии взметнулись вверх.

Кенрику показалось, что с рук мага на него поплыли разноцветные кольца света, нечеткие, подрагивающие. И все вокруг исчезло, словно юношу хорошенько стукнули по голове. «Нечто» попыталось ощериться и противодействовать, но юноша приказал притихнуть и не мешать преобразованию его тела, и «Нечто» послушалось, видно, смирившись с тем, что главный в их тандеме – все же Кенрик. Что происходило дальше, он не помнил, в голове что-то трещало, все вокруг плыло, в разных частях тела вдруг возникали судороги, причем очень болезненные. А затем все закончилось.

– Открывайте глазоньки, малыши! – донесся до юноши ироничный возглас мага. – Все уже, хватит дрыхнуть.

Послушно подняв веки, Кенрик оглядел комнату. В ней ничего не изменилось. Визуал снова сидел в своем кресле у камина, потягивал из кружки сехлит и курил.

– Посидите чуток и идите себе, – сказал он. – А ты, чернявый, не тяни с поступлением в Антрайн. Дар даром, но пока его не пробудят, он тебе ничем не поможет. Да и шлифовать его надо, иначе толку не будет.

– Благодарю вас! – склонил голову Кенрик. – А с поступлением – как наставник скажет.

– Я твоему наставнику еще шею намылю, – недовольно проворчал маг. – Ладно, идите.

– До свидания! – Молодые люди поднялись на ноги и поспешили убраться прочь, слишком им здесь было неуютно.

Внизу их ждал Марк, прихлебывая вино прямо из небольшого кувшина. Увидев своих учеников, десятник удовлетворенно кивнул, залпом допил вино и встал. Ему тоже не нравилась башня мага, не хотелось здесь задерживаться даже на минуту сверх необходимого. Поэтому он сразу двинулся к раскрывшейся двери и вышел, Кенрик с Ниром поспешили следом.

– На сегодня тренировки для вас закончены, – пробурчал Марк, когда они вернулись на площадку. – После наложения этих заклятий ночка у вас будет веселая, так что отдыхайте. Боль терпите, мужчины все-таки. В столовую не ходите, ужин возьмите заранее на кухне, видели по дороге, где она. Скажете, что после заклятий, они дадут мяса побольше, вам сейчас нужно. Поешьте и ложитесь, не мельтешите, а то прихватит где-нибудь по дороге, тогда повеселитесь. Да, вина пить не вздумайте! Пожалеете потом сильно. Все ясно?

– Да, наставник! – в один голос ответили ученики, покосившись друг на друга.

Марк с некоторым сомнением посмотрел на них, похмыкал себе в усы, но не стал больше ничего говорить, развернулся и ушел. Кенрик с облегчением выдохнул: неужели их и в самом деле сегодня больше не станут гонять? Слава Троим, коли так! Хотя предупреждение наставника о «веселой» ночке и настораживало, юноша не особо беспокоился. Что будет, то будет.

– Чего делать станем? – спросил Нир.

– Отсыпаться, – буркнул Кенрик. – По крайней мере я. А то, знаешь ли, только поспать и мечтаю за последнюю декаду…

– Будто я не мечтаю, – усмехнулся игмалионец. – Ты на кухню за ужином сбегаешь? Я пока спальню приберу, а то завтра нам устроят.

– Лады, – согласился на разделение труда ронгедормец.

По дороге он заскочил проведать и покормить Черныша. Тот на минуту отвлекся от игр с другими котятами, чтобы поесть и приласкаться, но долго оставаться с Кенриком не пожелал, его ждали куда более интересные дела. Юноша проводил малыша взглядом, улыбнулся и не спеша пошел в сторону кухни. Точнее, это был целый кухонный комплекс, где готовили на всех живущих на базе, – даже квартировавшие отдельно офицеры редко питались дома, уж больно хорошо готовили отрядные повара. Ученики тоже успели оценить, так вкусно и обильно они еще никогда не ели. Порции были таковы, что съесть их в одиночку не мог никто, такое было под силу разве что сказочному великану.

Сам Кенрик на кухне еще не бывал, только несколько раз проходил мимо, они с Ниром обычно ели в столовой, находящейся рядом с их казармой. Поэтому сейчас он с любопытством оглядывал огромное хозяйство – фермы, огороды, теплицы. База была практически независима от поставок продовольствия извне, что немаловажно в случае осады. А такое вполне возможно, если война пойдет неудачно. База представляла собой крепость, которую окружала стена высотой в тридцать локтей, – на нее и взобраться-то почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы штурмовать. А если на стене будут стоять Невидимки, да еще и под действием ускоряющего зелья… штурмующим можно будет только посочувствовать.

Дорожка вела мимо теплиц и огромных складов, набитых продовольствием, – капитан отличался немалой предусмотрительностью, поэтому предпочитал, чтобы склады всегда были полны. Наконец впереди показались основные здания кухонного комплекса, тоже окруженного складами, но на сей раз дровяными. У дальней стены дюжий мужик с хеканьем колол дрова. Кенрик скользнул по нему равнодушным взглядом и двинулся ко входу. Двери были широко распахнуты, в них застыл человек в засаленном поварском фартуке.

– Чего надо? – хмуро спросил он, когда юноша подошел. – Кто таков?

– Ученик, господин повар, – поклонился Кенрик. – Наставник приказал сходить на кухню за ужином, мы после заклятий ускорения.

– А, после заклятий… – подобрел повар. – Хорошо. Сколько вас?

– Двое.

– Иди за мной, парень. Щас дам. Да, котелки с утра чтобы сюда принес!

– Принесу, – пообещал юноша.

Повар отвел его внутрь, где царил рабочий беспорядок, бегали поварята и помощники, от больших печей исходил жар. Вокруг что-то варили, жарили, парили и пекли. Глаза разбегались при виде всего этого разнообразия. Пока молодой парень по приказу повара наполнял мясом два котелка, Кенрик оглядывался по сторонам, одновременно испытывая смутное беспокойство: что-то не давало ему покоя, зудело в душе, как зудит заживающая ранка. Юноша не понимал, что с ним происходит, – что-то во дворе привлекло его внимание, что-то очень и очень важное. Кенрик лихорадочно припоминал все увиденное, пока не вспомнил колющего дрова мужика. Что в нем было необычного? Колет себе человек дрова… А на чем колет? На каком-то плоском камне. И в этот момент до Кенрика дошло, что мужик колол дрова точно на таком же алтаре, как и те, в которых он нашел части витого жезла. Юноша даже помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. Не может такого быть! Те два алтаря были спрятаны в труднодоступных местах. А этот? Нет, этот камень не может быть алтарем, иначе бы на него давно обратили внимание маги.

Получив свои котелки, Кенрик поблагодарил повара, еще раз пообещал вернуть опустевшую посуду утром и вышел. Во дворе он мгновение постоял и решительно направился к колющему дрова человеку. Нужно разобраться, алтарь перед ним или нет. Подойдя, он принялся внимательно осматривать камень. По форме очень похож на алтарь, но никаких символов на нем нет, на вид самый обычный камень. Почему же тогда к нему так тянет?

– Чего тебе? – опустил топор мужик.

– Ничего, извините, пожалуйста. – Юноша развернулся и быстро двинулся прочь.

– Странный какой-то парень… – недоуменно проворчал тот и вернулся к прерванному занятию.

Кенрик шел как во сне, пытаясь осознать факт: на древнем алтаре колют дрова. Он пытался убедить себя, что видел не алтарь, но что-то внутри не давало этого сделать. Иначе почему к нему так тянет? Тем более что «Нечто» беспокойно зашевелилось в душе, явно подталкивая юношу снова пролить на этот алтарь свою кровь. И, значит, найти еще одну часть жезла. Что же это за жезл, Беранис его раздери?! Почему он привязался к Кенрику?! Только-только жизнь начала налаживаться, так нет – снова какая-то гадость норовит все испортить!

Вернувшись в казарму, он отдал Ниру его котелок и сам принялся за еду. Повар не поскупился, навалил полные котелки тушеного мяса с овощами, раньше юноша никогда бы столько не съел, но внезапно навалился дикий голод, и Кенрик умял все до последнего кусочка, подивившись этому. Вскоре у него начали слипаться глаза. Он быстро вычистил котелок и, не раздеваясь, рухнул на свою койку. Уже засыпая, заметил, что напарник последовал его примеру.


Посреди ночи Кенрик внезапно проснулся, все тело противно ломило, мышцы подергивались, казалось, его скручивают тысячи мелких судорог. Наставник оказался прав, заклятия ускорения – та еще гадость. Но не это больше всего обеспокоило юношу, нет, совсем иное – ощущения напоминали случившееся в развалинах, когда он нашел вторую часть жезла. Значит, он не ошибся, и на кухонном дворе действительно находился алтарь…

– Хватит! – в мысленном голосе Кенрика явственно слышалась ярость. – Хватит, я сказал! Ты уже говорил со мной, так изволь объяснить, что, в конце концов, происходит. Или я отказываюсь иметь с тобой дело!

– Ты уверен, что хочешь знать? – устало поинтересовалось «Нечто». – Во многих знаниях многие скорби…

– Уверен! – отрезал юноша. – Твоей марионеткой я не буду!

– Хорошо, – согласился невидимый собеседник. – Я расскажу. В общем, я – Витой Посох, артефакт, возникший в глубокой древности по ошибке одного молодого, самоуверенного и очень глупого мага, считавшего себя гением. Он поставил некий эксперимент, в результате которого потерял и жизнь и душу. Точнее, его душа оказалась навсегда привязана к созданному во время эксперимента артефакту…

– То есть ты – это он?

– Частично – да, частично – нет. Витой Посох – многогранное образование. Впрочем, на посох я пока не тяну – так, жезл.

– Погоди, то есть ты – та палка, части которой я нашел в алтарях?! – чуть не подскочил на койке Кенрик.

– Опять же – частично, – со смешком уточнил жезл. – Большая часть меня сейчас растворена в твоей крови. Понимаю, что для тебя это не слишком приятно, но поделать тут ничего нельзя – ты оказался первым истинным магом, пролившим кровь на алтарь. Пусть случайно, это роли не играет. Основное условие моего выхода из заточения соблюдено. И знаешь, что-то мне обратно в тюрьму не хочется…

– А долго ты был заточен?

– Больше шести тысяч лет. Мое счастье, что я был в бессознательном состоянии, ничего не чувствовал, иначе, наверное, сошел бы с ума…

– Бр-р-р… – Кенрика передернуло. – Тебе не позавидуешь.

– Не позавидуешь. – Жезл сымитировал вздох. – После того, как ты нашел первую мою часть, я не сразу пришел в себя. Потом начал осторожно сканировать пространство и удивился – в данной каверне, кроме тебя, истинных магов больше нет. Точнее, в столице кто-то есть, но назвать его истинным в полном смысле этого слова нельзя. Потому-то я так долго и проспал. Сперва я хотел просто воспользоваться тобой, чтобы собрать себя воедино. Так бы и сделал, если бы ты оказался подлецом или властолюбцем, таким я свою силу не доверю, слишком хорошо знаю, что из этого выйдет. Помогал и одновременно присматривался. Но после твоей клятвы окончательно решил избрать тебя своим носителем. Я ведь смогу научить тебя тому, чему не научит больше никто, – эти знания давным-давно утеряны, даже во времена моего заточения их уже не помнили.

– Это, конечно, неплохо… Но что ты потребуешь взамен?

– Ничего. Кроме того, чтобы ты по возможности собрал остальные мои части – я все же далеко не в полной силе. Ты не представляешь, на что способен архимаг с Витым Посохом в руках. А ты по своим возможностям вполне способен стать архимагом, только учиться долго придется. И учеба легкой не будет! Это я тебе обещаю, парень.

– Я еще не говорил, что согласен, – пробурчал Кенрик, понимая, что никуда не денется, от такого шанса не откажется никто. – Но что такое истинные маги? Разве я не визуал?

– Здешние визуалы – вообще не пойми что, – с какой-то странной брезгливостью ответил жезл. – Что-то искусственное. По ауре истинные маги и визуалы похожи, но только для визуалов, они тебя за своего примут, хоть это и не так. Ты легко сможешь делать все, на что способны они, а вот они никогда не сделают и десятой доли того, на что способен ты. Различия видов магии я тебе позже объясню, для начала надо подучить основы.

– А кто тебя разделил на части и заточил?

– А, были одни сволочи… За власть свою цеплялись, несколько каверн в черном теле держали, не давая им развивать цивилизацию. Ведь невеждами и неумехами легко править… Мы с моим носителем проиграли, он погиб, а меня разделили на девять частей и спрятали в разных местах каверны. Надеюсь, этих тварей больше нет, слишком много времени прошло.

– А не они ли сейчас разрушают цивилизацию этой каверны? – вспомнил о «кукловодах» Кенрик.

– Разрушают? – недоуменно переспросил жезл. – Дай-ка я просмотрю твою память, а то рассказывать ты будешь долго.

– Просматривай, – неохотно разрешил юноша, которому действительно было лень рассказывать. – Хотя… ты же слышал рассказ Нира…

– Слышал, но я тогда еще только приходил в себя, не обратил внимания.

Он ненадолго замолчал. У Кенрика возникло ощущение легкого ветерка в голове, перед глазами замелькали различные картины.

– Та-а-ак… – протянул жезл. – Их методы, узнаю. Но они или не они, нужно проверить. Ты не представляешь, что это за твари…

– Отчего же, представляю, – возразил юноша. – Целую каверну ради своих целей в кровавый хаос окунули! Я с ними буду бороться. Как маг и как Невидимка, которым все равно стану. Мне плевать на их цели, даже если они благие! Цель средства не оправдывает!

– Значит, мы с тобой на одной стороне. Рад этому. И… вот еще что. Клянусь своим потерянным именем, что не причиню ни малейшего вреда Кенрику Валльхайму, пока он следует клятве, данной им в пещере.

– Ну спасибо.

– Значит, мы пришли к соглашению? – спросил жезл.

– Пришли, – кивнул Кенрик. – Идем за твоей следующей частью? Только усыпи опять всех, как в прошлый раз. Еще на патруль нарвусь, начнут вопросы задавать.

– Да, это надо сделать, – не стал спорить жезл. – И вообще никому обо мне не говори. Уверен, обо мне остались пугающие легенды, поэтому любого моего носителя будут априори воспринимать как врага. Твои же собственные друзья постараются тебя убить, если узнают, что ты владелец Витого Посоха.

– Не думаю, – возразил Кенрик. – Но рассказывать без крайней необходимости не буду.

– Ладно, тебе решать. Сегодня мы станем сильнее, я буду уже полноценной третью Витого, это немало даст. Знаешь, я несколько удивлен тем, что алтари попадаются тебе на дороге один за другим, что их не пришлось искать. Даже подумываю о божественном вмешательстве, слишком уж это странно…

– Божественном? Этого только не хватало для полного счастья…

– Слишком много совпадений. – Голос жезла снова стал усталым. – Но если я прав, то мы ничего поделать не можем. Вполне возможно, что «кукловоды» переполнили чашу терпения Троих, вот боги и навели первого в каверне истинного мага на меня. Я ведь не успокоюсь, пока не разберусь с этими тварями, потому что ничего не забыл и ничего им не простил… Ну вот, можешь идти – я усыпил всех разумных мили на три в округе.

Кенрик не стал терять времени. Он осторожно встал и вынул из своего мешка жезл, но осторожничал зря, Нира сейчас не разбудил бы и грохот кавалерийского эскадрона по каменной мостовой. По дороге тоже никто не встретился, патрульные Невидимки вместе со своими карайнами мирно посапывали на обочинах дорожек базы – когда проснутся, не поймут, как это их угораздило, если вообще заметят, что спали. Добравшись до кухонного двора, юноша подошел к алтарю и нервно поежился. Все-таки Витой Посох его немного пугал, но Кенрик быстро взял себя в руки – он понимал, что древний артефакт дает своему носителю шанс добиться очень многого. Он вздохнул, достал кинжал и пролил на алтарь несколько капель крови. Все произошло точно так же, как и раньше. Всего через несколько минут третья часть Посоха присоединилась к двум остальным, и он теперь стал длиной с руку.

Утром кухонные работники долго гадали, кому понадобился заросший мхом камень, испокон веков валявшийся во дворе – от него осталась только неглубокая яма. И как вообще утащили этот огромный булыжник, не оставив следов? Они так и не пришли ни к какому выводу, порешив, что кто-то из сумасшедших колдунов постарался, от них и не того можно ждать. А для колки дров приспособили обрезок толстого полена и вскоре забыли об инциденте, не удосужившись даже доложить о нем начальству.

## Глава 16

Последние приготовления сводного отряда к отправке были практически завершены, и участники рейда собрались на главной площади базы. Кое-кто переговаривался, но большинство молчало – вокруг царила атмосфера нервного ожидания. Вокруг площади собрались, наверное, все населяющие базу люди и карайны, за исключением воспитателя «котят» с питомцами, которого дела остальных интересовали мало. В состав отряда входили два лейтенанта, четыре десятника, одним из которых являлся Марк, сорок Невидимок, двадцать варлинов, двадцать магов-визуалов и двадцать высших зорхайнов в человеческом облике. Ну и, естественно, патриарх последних, занятый в данный момент отслеживанием стаи диких зорхайнов, недавно появившейся невдалеке от города Мирн. Эту стаю хорошо проредили местные войска, и она отошла в лес. Лесные следопыты шли за зорхайнами, не давая им покоя, скоро дикие должны уйти. За ними отправится отряд, патриарх для того и следил за стаей, чтобы вычислить параметры временного портала, а затем создать его.

– Есть! – Патриарх поднял руку. – Всем готовность!

По-паучьи двигая пальцами, он сотворил заклятие, от которого по плацу пронесся порыв морозного ветра, и впереди появился слабо светящийся синим туманный овал.

– Вперед! – хрипло прокаркал высший. – Мне не удержать портал долго!

Невидимки не стали терять времени и двинулись первыми, за ними последовали маги, варлины и высшие. Они парами уходили в туман. Провожающие молча смотрели им вслед, многие осеняли уходящих священными символами Троих, искренне желая им удачи. Ведь трудно предсказать, сколько из них вернутся живыми – скорее всего, немногие. Сводный отряд уходил в неизвестность.

Кенрик стоял среди прочих обитателей базы и мысленно молился за своего наставника, которому, если разобраться, был обязан жизнью. На подсознательном уровне ему почему-то казалось, что он больше никогда не увидит Марка, что тот погибнет. Юноша очень не хотел этого – суровый немногословный десятник стал юноше очень дорог, практически заменив собой предавшего отца. Да, он был строг, но разве можно иначе, разве иначе заставишь лентяя учиться как следует? Правда, порой Кенрик бывал сильно зол на Марка, но умом все же понимал, что иначе тот просто не мог поступить, если хотел, чтобы из ученика вышел толк.

«Они все умрут». – Посох ожил внезапно в момент открытия портала, до этого он несколько дней не подавал о себе вестей.

«Почему?!» – вскинулся Кенрик.

«Из портала веет магией «кукловодов». Ее гнилой запах я ни с чем не спутаю…»

«Ты уверен?!»

«Да, они пачкают силу особым образом, извращают ее, иначе не сотворить тех гнусных заклятий, которые они используют для контроля над разумными существами. Один раз ощутишь – не забудешь».

«Ясно… – протянул Кенрик. – Но отряд же для того и отправляется, чтобы добыть какую-нибудь информацию о «кукловодах»…»

«Ну-ну, наивные дети, – пробурчал Витой. – Их визуалов любой «кукловод» одной левой сделает. Только патриарх чего-то стоит, но его магия односторонняя, он не учитывает слишком многих факторов. Это же надо – открывать порталы таким извращенным образом!»

«Но они работают», – возразил юноша.

«Работают, – согласился Посох. – Но сколько же они при этом энергии жрут… Долго такой портал открытым не удержишь. Позже я научу тебя открывать порталы, способные не закрываться годами, находясь в так называемом свернутом состоянии. Можно иметь при себе до сотни свернутых порталов, чтобы перемещаться, куда тебе надо, из любого места, не тратя времени на создание новых».

«Хорошо бы… – Юноша представил, как мгновенно переместился бы сюда с острова Хорн, и вздохнул. – А им можно чем-то помочь? Там ведь Марк…»

«Если бы мы пошли с ними, то и десяток «кукловодов» не справились бы, – поразмыслив, ответил Посох. – Но отсюда мы ничего сделать не сможем, портал ведет в другую каверну».

«Проклятье!»

Кенрик задумался. Это что же получается – он способен спасти Марка и остальных уходящих с ним Невидимок? Если верить словам Посоха, способен. Так имеет ли он право сидеть в безопасности, зная, что без его помощи наставнику не выжить? Нет, если хочет оставаться человеком, а не трусливой тварью. Беда в том, что никто не возьмет с собой в поход ученика, а раскрываться нельзя – Посох показал Кенрику истории жизни многих других носителей. Очень часто их предавали даже ближайшие друзья, предавали по самой банальной причине – слишком большой страх вызывали маги такой силы. Поэтому лучше не подставляться, пусть его считают самым обычным визуалом, не более. Да и пространства для маневра откроется немало.

«А мы не сможем последовать за ними тайно, чтобы помочь в случае необходимости? – поинтересовался юноша. – Я не могу оставить своих без помощи…»

«Я рад, что не можешь. – В голосе Посоха слышалось удовлетворение. – Иначе бы я в тебе разуверился. Отвечаю – можем. Но! Они все на карайнах, нам за ними не угнаться. Нужен карайн. Позови через своего «котенка» Тень и поговори с ним, объясни, что без тебя им не справиться».

«Ну и что я ему скажу?.. – растерялся Кенрик. – Тебя раскрывать? Ты уверен?»

«М-да, не подумал… – буркнул Витой. – Но без карайна нам все равно не обойтись».

«А почему? Ты разве не можешь следить за отрядом отсюда, чтобы переместиться к нему в нужный момент?»

«Был бы подлиннее, смог бы. Сейчас, к сожалению, нет».

«Ясно… – вздохнул юноша, задумавшись о том, что говорить Тени и как убедить его помочь. – И что делать будем?»

«Думаю, карайну можно частично открыть правду, – неохотно сказал Посох. – Я частично понял их суть, они – результат эксперимента последнего моего носителя, только тогда они не были такими крупными, кто-то поработал над ними после нас с Килардом».

«А это еще кто?»

«Мой прежний носитель, неужто неясно? Так вот, по дороге сюда я осторожно просканировал карайнов и выяснил, что они сохранили память о своем создателе. И обо мне. Но их люди-симбионты ничего не знают. Коты не любят делиться тем, что им известно, учитывай это всегда».

«Другого выхода нет?» – уныло спросил Кенрик.

«Если хочешь спасти ушедших в портал Невидимок, нет. По крайней мере, я такого выхода не вижу. Так что действуй».

Вынужденно согласившись с Посохом, юноша послал зов Чернышу и попросил вызвать отца, передав тому символ крайней важности и срочности разговора – «котенок» был уже способен на это. После чего Кенрик поспешно покинул плац в поисках укромного места. Такое место нашлось неподалеку, в закутке между казармой и оружейным складом. Не прошло и пяти минут, как словно ниоткуда возник Тень, внимательно оглядел стоящего у стены юношу и сел. Кенрик, не теряя времени, посмотрел ему в глаза, устанавливая контакт.

«Чего ты хотел? – бесцеремонно спросил карайн. – У меня своих дел хватает. Почему так срочно?»

«Если мы не поможем, то все ушедшие сегодня погибнут без толку… – сразу взял быка за рога юноша. – И Невидимки, и твои собратья».

«А чем мы можем им помочь? – удивился Тень. – Особенно ты. Из тебя боец никакой! Да и ушли они через дыру, другой такой поблизости нет».

«Я ношу то, что носил ваш создатель, Килард Таилром, – выпалил Кенрик. – Витой Посох!»

Такого изумления на морде карайна юноша не видел никогда. Усы Тени встопорщились, оба хвоста взметнулись в воздух, уши растопырились и прижались к голове, глаза широко распахнулись, пасть приоткрылась, показав белые клыки и розовый язык. Он некоторое время молча смотрел на Кенрика, который, в свою очередь, удивился тому, что при разговоре с карайном видит внешний мир, раньше вокруг была только мгла. Опять, наверное, сказывалось влияние Посоха.

«Такие слова требуют доказательств…» – Тон Тени не оставлял сомнений, что тот разгневан.

Вздохнув, Кенрик позвал Посох, который тут же возник в его правой руке, окутанный темной дымкой.

«Он короче, чем в прошлом, – заметил карайн через некоторое время. – Родовая память говорит мне, что он был выше тебя. Но это точно он, Деревянный Брат».

«Да, это я, – вмешался в разговор Витой. – Сейчас я еще неполный, но неважно. Те, кто разрушает эту страну и насылает зорхайнов, мне известны. Это те самые старые враги, ты должен помнить войну с ними».

«Но как ты оказался у этого… «котенка»?»

«В твоем лесу есть глубокий овраг, знаешь его?»

«Знаю, – подтвердил Тень. – Но я туда никогда не спускался, оттуда веяло чем-то нехорошим».

«В этом овраге стоял камень, в котором была скрыта часть меня, – продолжил Витой. – Мальчишка нашел его и случайно пролил на него несколько капель своей крови. Он оказался истинным магом, поэтому я пробудился после тысячелетнего сна. Позже, в развалинах, я обнаружил еще одну часть себя и заставил Кенрика взять ее. Вы ничего не помните потому, что так пожелал я. Прости, если обидел».

«Нечего прощать, – буркнул Тень. – Судя по родовой памяти, ты знаешь, что делаешь, и тебе стоит доверять».

«Тогда, думаю, ты понимаешь, что остальным двуногим, даже вашим кровным братьям, пока не нужно ничего знать. Враги хорошо постарались, чтобы очернить память обо мне».

«Наши братья о тебе ничего не знают. Что ж, мы не станем им сообщать».

«Благодарю! – удовлетворенно сказал Посох. – Ты поможешь? Нам нужно будет тайно следовать за отрядом».

«Это как? – опять удивился карайн. – Мы всегда чувствуем сородичей, если они не слишком далеко…»

«Я накрою вас с Кенриком «пологом невидимости» на всех уровнях, никто вас не обнаружит. Когда отряд обнаружат враги, мы должны быть рядом, чтобы защитить их. И не только защитить! Есть у меня одна идея, но пока говорить о ней рано, надо для начала побывать в той каверне. Если все так, как я думаю, то мы сможем хорошенько нагадить «кукловодам»».

«Было бы неплохо, – повел усами Тень. – Ладно, я пошел за упряжью, она в моем домике. Ждите здесь».

Он исчез как призрак – только что стоял напротив, а в следующее мгновение его уже не было. Кенрик устало опустился на землю и оперся о стену, пытаясь осознать, что ему предстоит. Ему было страшно – он привык к осторожности, всегда старался не рисковать, а сейчас сам лезет на рожон. Но иначе поступить не может! Странно, когда же он успел так измениться? Что послужило причиной? Неужто всего лишь встреча с людьми, которые помогли, ничего не требуя взамен? Похоже, что так. Несмелая улыбка появилась на губах юноши – пришло время учиться справляться со своей трусостью.

Из-за угла выскользнул Тень, держа в зубах упряжь. Кенрик сразу же начал надевать упряжь на карайна – за время пути он наловчился делать это быстро. Не прошло и нескольких минут, как он сидел в седле.

«Там некогда будет входить в контакт обычным образом, – заговорил Посох. – Поэтому на время похода я установлю между вами связь. Кенрик, ты станешь ощущать Тень, словно он твой карайн. Обоим ясно?»

«Да», – хором отозвались человек с карайном, удивившись, что слышат друг друга.

«Приготовились! Открываю портал. Выйдем туда, куда вышел отряд, придется его догонять. Вперед!»

Перед ними в воздухе появилась трудноразличимая багровая дымка, и Тень без промедления шагнул в нее. В глазах Кенрика потемнело, в ушах затрещало, он задохнулся, хватая ртом воздух, – а в следующее мгновение они оказались на лугу, поросшем редким кустарником. Вдалеке виднелся лес.

«Знакомые места… – протянул Посох. – Совсем эти твари нюх потеряли, коли тут устроились… Очень хорошо, они об этом пожалеют, да поздно будет».

«А что это за места?» – не выдержал Кенрик.

«Псевдокаверна, сюда могли попасть только истинные маги. Я удивлен, что патриарх зорхайнов сумел сделать это, надо будет присмотреться к нему повнимательнее. Здесь расположены основные узловые точки энергопотоков мира, пронизывающих все до единой каверны. Раньше «кукловодам» сюда доступа не было, их защита жгла. Прорвались, значит. Ладно, это, как я уже говорил, нам на руку».

«А подробнее объяснить можешь?»

«Не время и не место, – буркнул Посох. – Тень, ты чуешь своих?»

«Чую, – отозвался тот. – Идти за ними?»

«Да, и желательно побыстрее, тут полно «кукловодов», я их чувствую. Надо догнать отряд до того, как он напорется на одного из них. Невидимость я вам сейчас обеспечу».

Выждав время, необходимое для наложения заклятия невидимости, Тень сорвался с места и понесся по следу, лавируя между кустами.


Уже около получаса отряд двигался по незнакомой местности, изобилующей невысокими холмами, рощами и перелесками. Ничего вокруг не говорило о близком присутствии человека, животные и птицы явно были непуганые, совершенно не боялись людей. Стая, которую преследовал отряд, целеустремленно летела куда-то – дикие зорхайны, вопреки обыкновению, не разлетались кто куда. По словам патриарха, такое было просто невозможно без стороннего вмешательства. Карайны, словно тени, стлались между кустами, во все стороны шагов на триста капитан разослал разъезды, передовой дозор выдвинулся вперед на милю, вверху реяли сбросившие человеческий облик высшие и изучали местность сверху, готовясь подать сигнал опасности, если кого-то заметят. Сидевшие за спинами Невидимок боевые маги держали наготове активированные заклинания, для их применения достаточно было мысленного пожелания.

– Что думаешь? – хмуро поинтересовался капитан у Марка, ехавшего рядом.

– А что тут думать? – пожал плечами тот. – Рано пока что-либо думать, мы еще ни Бераниса не видели. Люди тут не живут, это точно.

– Хоть бы не зря смотались… – скривился Кевин и замолчал.

Марк окинул взглядом окрестности и мысленно выругался. Прав капитан, самое обидное будет, если они так никого и не найдут. Но куда-то ведь стая стремится!

– Стая снижается, – заставил десятника вздрогнуть хриплый клекот снизившегося зорхайна, в котором он не сразу узнал патриарха.

– Всем – боевая готовность! – тут же среагировал капитан.

Воины проверили оружие, их глаза заледенели, маги внешне ничего не сделали, но напряженность защитных заклятий вокруг них начала ощущаться физически, казалось, сам воздух заискрился. Карайны замедлили бег, начав скрытное перемещение, теперь ни шелест травы, ни треск сучка не выдаст их – воинов элитного отряда не зря назвали Невидимками. Главное, чтобы люди не начали шуметь, но как будто не должны, не зря больше двух декад срабатывались с магами и варлинами.

«Внимание, человек в распадке, зорхайны опустились там и окружили его!» – передали карайны своим всадникам полученное от передового дозора сообщение.

«На каком он расстоянии?» – насторожился капитан.

«Немногим больше мили».

– Ясно… – уже вслух сказал Кевин и поднял руку, останавливая отряд.

Когда все собрались вокруг него, капитан немного помолчал, внимательно оглядывая магов и воинов, затем заговорил:

– Похоже, мы нашли тех, кто насылает на нас стаи диких зорхайнов. Господа маги, вы можете нейтрализовать его?

– На таком расстоянии нет, – отрицательно покачал головой магистр ло’Тиарини, возглавляющий отправившихся с отрядом визуалов. – Необходимо оказаться в пределах прямой видимости. Заклятия подготовлены, нам нужно только увидеть объект, и мы его спеленаем. Думаю, после этого надо будет сразу уходить, пока не поднялась тревога. Господин патриарх, вы сможете открыть портал?

– Смогу, – ответил, снова снизившись, зорхайн.

– Тогда – вперед, а то еще уйдет, – скомандовал Кевин, которому не слишком хотелось подвергать ненужному риску своих людей. – И осторожно, он не должен нас заметить!

Отряд снова растянулся на местности и двинулся вперед. Карайнам не потребовалось много времени, чтобы преодолеть милю, и вскоре капитан осторожно выглянул из густых кустов. Зорхайнов в низине уже не осталось, только человек – худощавый черноволосый мужчина средних лет в странном балахоне, немного напоминающем мантии визуалов. Он что-то бубнил себе под нос и водил руками перед лицом, оставляя явно заметные светящиеся следы в воздухе. Понятно, маг, да иначе и быть не могло. Кто, кроме мага, способен управлять стаей диких зорхайнов?

Капитан оглянулся на магов, собираясь спросить, когда они начнут, и онемел – визуалы казались сомнамбулами, их глаза закатились, из ртов текла слюна.

– Добро пожаловать, дорогие гости! – донесся до него издевательский голос «кукловода». – Что же вы в кустах-то прячетесь? А ну идите-ка сюда.

Тело внезапно онемело, Кевин попытался двинуть хотя бы рукой и не смог. А затем его Зверь, деревянно переставляя ноги, двинулся вперед, в распадок. Из кустов один за другим выходили люди и карайны и замирали, остановившись в некотором отдалении от «кукловода». С неба опускались зорхайны, на ходу превращаясь в людей, и застывали в нелепых позах. Никто не мог пошевелить даже пальцем, только глаза всех присутствующих – Невидимок, карайнов, варлинов, визуалов и высших зорхайнов – вылезали из орбит, постепенно наполняясь отчаянием. Неизвестный враг справился с ними как с детьми. Вскоре в распадке собрался весь сводный отряд, проклятый «кукловод» не упустил никого.

– Как же вы сюда попали, хотел бы я знать? – с недоумением спросил «кукловод», обхватив пальцами подбородок.

Он внимательно осматривал застывших людей одного за другим, пока взгляд его не упал на патриарха.

– Ах, вот оно в чем дело! – просиял «кукловод». – Долго же мы за тобой, древняя тварь, гонялись… А ты сам пришел. Очень хорошо! Теперь в наших лабораториях разберутся в причинах твоего бессмертия, на куски порежут, но разберутся. Готовься, твои последние дни будут переполнены впечатлениями!

Он хрипло рассмеялся, затем почесал в затылке:

– И что же мне со всеми вами делать? Пожалуй, для допроса хватит двух-трех, остальных надо умертвить. Или не надо? Ладно, подумаю и решу. А вы, гости дорогие, пока поспите.

«Кукловод» пошевелил пальцами, и свет в глазах разумных существ из сводного отряда погас.


Кенрик с отчаянием наблюдал из кустов за происходящим и безуспешно звал Посох – тот молчал. Как ни странно, на него и Тень заклинания «кукловода» не подействовали. Но все остальные подвергались смертельной опасности! А Невидимки для юноши уже стали своими, допустить их гибели он не мог. Что же делать?!

«Я во всем разобрался, – внезапно отозвался Витой. – Эти твари сумели хитростью отключить защиту Средоточия и проникли в него. Дыру в защите мы с тобой ликвидируем, надо сначала нейтрализовать вот этого. Думаю, его стоит взять живым, пусть Невидимки притащат его с собой в нашу каверну и допросят, пусть знают, кто им противостоит. Для этого «кукловода» надо лишить магии – процесс несложный, но трудоемкий. Он потребует некоторого времени, в течение которого надо находиться вблизи от него, отсюда снять всю нужную информацию я не могу, моей длины не хватает».

«Мне что, нужно подойти к нему?!» – изумился Кенрик.

«Именно, – подтвердил Посох. – Не бойся, ни тебе, ни Тени ничего не грозит, я вам такую защиту поставил, что этому недоучке с ней не справиться. Мало того, он тобой сразу заинтересуется, начнет предлагать целый мир на тарелочке и так далее. А я в это время считаю все нужное».

«А с чего ему мной интересоваться?»

«Он сам скажет».

«Ладно…» – поежился юноша.

«Кукловод» напряженно размышлял о нежданном визите игмалионцев. Похоже, в чем-то прокололся, раз они сумели понять, куда идти, и осуществить это. Пожалуй, нужно всех доставить в Цитадель и допросить. Он хотел было уже достать кристалл связи, когда кусты внезапно затрещали, и в распадке появился еще один карайн. Его всадник отстегнул ремни, спрыгнул на землю и двинулся к магу. «Кукловод» тут же попытался накинуть на него «сеть повиновения», но ничего не вышло – все заклинания скатывались с незваного гостя, не причиняя ему никакого вреда. Маг от удивления приоткрыл рот, он не знал случая, чтобы истинная магия не сработала! Это заставило его всмотреться в приближающегося черноволосого юношу внимательнее. И вот тут-то он окончательно ошалел. Перед ним находился истинный маг, но не просто истинный – его дар был чистым, без червоточины, чего не встречалось уже много тысяч лет. Да доставившему такую находку в Академию все отдадут! Как его до сих пор не обнаружили?! Неужто игмалионец? Похоже. Все происшедшее сразу стало неважным, главным теперь было только убедить юношу отправиться с ним в Цитадель.

– Почему ты еще не учишься в Академии? – хрипло спросил «кукловод». – С твоим-то даром…

– В вашей Академии? – прищурился Кенрик.

– А в какой еще изучают истинную магию? Только в нашей.

– Мне не по дороге с людьми, творящими то, что творите вы! Зачем вам понадобилось устраивать кровавую вакханалию в Игмалионе?! Зачем?!

– Так было нужно, – устало ответил «кукловод», выругавшись про себя – он никак не ждал встречи с моралистом. – Мне все это тоже не доставляет удовольствия, но иначе нельзя – иначе весь мир погибнет. Нельзя выпускать игмалионскую заразу во внешний мир!

– И что же ты подразумеваешь под заразой? – недоверчиво посмотрел на него юноша.

– Визуальную магию. Ее не должно быть. Во всех других кавернах людей с этим гнусным даром уничтожают без жалости, только в Игмалионе им удалось взять верх.

– Почему же гнусным?

– Визуальная магия разъедает границы каверн! – заявил «кукловод», и по фанатизму на его лице было видно: он верит в то, что говорит. – Исчезновение границ приведет к кровавым войнам и многим иным бедствиям! Это долго рассказывать, в Академии будешь изучать все это подробно.

– Зачем же вы ограничивали развитие цивилизации тогда, когда визуальной магии еще не существовало? – насмешливо поинтересовался Кенрик.

– А ты откуда знаешь? – расширились глаза мага.

– Оттуда, – сказал, словно выплюнул юноша.

В его руке возник Витой Посох, который за несколько мгновений до этого сообщил, что готов. В то же мгновение он активировал подготовленное заклинание, отсекая «кукловоду» магические способности – просто поставил между ним и источником непреодолимый барьер. Затем обездвижил, оставив только возможность говорить. Тот дернулся, попытался создать какое-то заклинание, не смог и, поняв, что произошло, завыл от отчаяния.

– Зачем?!! – прорвалось сквозь вой. – Зачем ты это сделал, мальчишка?!!

– Зачем? – криво усмехнулся Кенрик. – А затем, что я выбрал свою сторону! Я с ними!

Он показал на замерших вокруг Невидимок.

– И это еще не все, – продолжил юноша. – Сейчас я активирую защиту Средоточия, которую вы, сволочи, обошли. И лазейку эту тоже уберу!

Взгляд «кукловода» уперся в Витой Посох, до него постепенно начало доходить, что он видит перед собой. Глаза бывшего мага наполнились ужасом, по его лицу потекли слезы отчаяния и бессилия.

– Не делай этого… – всхлипывая, выдавил он. – Пожалуйста…

– Нет уж, сделаю! – торжествующе воскликнул Кенрик. – Вы тысячелетиями творите преступления во всех кавернах, чтобы удержать свою власть! Может, хватит уже?!

– Мы делали то, что должны были делать… – простонал «кукловод». – Ты же ничего не знаешь, ты послушал эту тварь, называющую себя Посохом… Он – самая страшная беда нашего мира…

– Знаешь, если бы вы не сотворили то, что сотворили, я мог бы и послушать тебя, но после всего этого… – Юноша брезгливо поморщился. – Какой бы благой целью вы ни руководствовались, вы изгадили ее негодными средствами. Впрочем, что с тобой говорить? Теперь тебе придется беседовать с палачами второго аррала. И ты им все расскажешь!

Кенрик отвернулся от завывающего «кукловода» – эта пародия на человека его больше не интересовала. Пока они говорили, Посох подготовил все необходимое для того, чтобы включить защиту Средоточия. Он быстро обнаружил и ликвидировал лазейку, через которую проникли «кукловоды», больше им этого сделать не удастся. А без доступа в Средоточие они мало что смогут сделать, даже перемещаться между кавернами будут с огромными затратами энергии, так что перемещения станут единичными. И ментально воздействовать на людей в других кавернах не смогут. К тому же все, кто в момент включения защиты будут находиться здесь, просто сгорят. Поэтому Кенрик потребовал от Посоха, чтобы защита включилась только после того, как игмалионцы уйдут домой. Тот внес в окончательное заклинание небольшое изменение.

Затем Кенрик взобрался на Тень, и впереди возник туман портала. Они скользнули туда и оказались в том же закутке, откуда отправились в путь. Юноша от всей души поблагодарил карайна, снял с него упряжь, и тот исчез, на прощание пообещав молчать о Витом Посохе. Немного постояв, Кенрик отправился на площадь – дожидаться возвращения отряда. В голове теснились мысли – о себе, о мире, о случившемся с ним и о многом другом. Что ждало его впереди, юноша не знал, но надеялся, что сумеет сделать мир хоть немного добрее. Эта надежда грела душу и давала силы жить дальше. Жить без надежды – очень тяжело. У него она теперь есть. И будь что будет!


Сознание вернулось внезапно, Кевин встрепенулся и уставился на катающегося по земле с завываниями «кукловода». Через секунду он с облегчением осознал, что снова может двигаться. Быстро окинув взглядом отряд, капитан убедился, что в себя пришли все. Маги тем временем спешились и, кинувшись к «кукловоду», дружно склонились над ним. Они создавали заклинание за заклинанием, пока не убедились, что враг абсолютно безопасен.

– Господин капитан, – повернулся к Кевину магистр ло’Тиарини, – нам кто-то помог. Если судить по стонам вот этого, – он кивнул на «кукловода», – за нами пришел черноволосый молодой человек на карайне, владеющий неким древним артефактом, который его и нейтрализовал. Сейчас допрашивать эту сволочь бесполезно, наоборот, надо наложить на него «заклятие успокоения», а то еще с ума сойдет и станет для нас бесполезным. Я бы советовал брать его и немедленно убираться отсюда…

– Согласен, – кивнул капитан, поворачиваясь к патриарху. – Сможете?

– Смогу, – хмуро ответил тот, еще не придя в себя от перспективы оказаться в лабораториях «кукловодов». – Лучше уходить прямо сейчас. Если один с нами так легко справился…

– Но кто-то же его одолел!

– Этот кто-то один раз помог, а во второй может и не помочь. В общем, я создаю портал, отдайте распоряжение своим людям подготовиться к уходу.

Не прошло и нескольких минут, как Невидимки, маги, варлины и высшие зорхайны начали парами уходить в портал. Первая пара прихватила с собой усыпленного «кукловода» и через несколько минут оказалась на центральном плацу базы. К ним тут же прибежал Мертвый Герцог, дожидавшийся известий неподалеку. Под его руководством пленника посадили пока в изолятор, окружив его сплошным кольцом охраны.

Как только последний игмалионец покинул Средоточие, сработало заклинание восстановления защиты, отсекая доступ всем, кроме истинных магов с даром без червоточины. Находящиеся в псевдокаверне «кукловоды» и прислуживающие им люди были быстро обнаружены и отмечены как нарушители. А с нарушителями разговор короткий – они мгновенно сгорели, не успев ничего предпринять, даже не сообразив, что происходит. В один миг более двадцати тысяч человек перестали существовать. Точно так же сгорели бесчисленные стаи зорхайнов, в свое время перенесенные сюда «кукловодами». В Средоточии остались только животные да еще кое-какие объекты, так и не обнаруженные за пять тысячелетий лет «кукловодами». Эти объекты дожидались своих настоящих хозяев, один из которых недавно посетил псевдокаверну, принеся с собой часть Витого Посоха, который являлся ключом, открывающим доступ. И хотя хозяин почему-то не наведался туда, где его давно ждали, псевдоразум умел ждать.


В небольшом кабинете собрались люди и не-люди, кое-кого из которых еще совсем недавно трудно было представить вместе – король, Мертвый Герцог, ректор Антрайна, наследный принц и патриарх высших зорхайнов. Они сидели за круглым столом, смаковали вино и не спешили начинать разговор, от которого слишком многое зависело.

– Сын, твой отчет будет первым, – нарушил молчание король. – Что произошло после возвращения отряда?

– Если бы я еще сам понимал, что… – недовольно проворчал Лартин, потирая виски. – В общем, большинство бунтовщиков внезапно побросали оружие и заявили, что сами не понимают, что с ними, и не помнят, что делали. Зомбирующее влияние исчезло, и люди пришли в себя. Только самые упрямые дорцы спешно отошли на свой полуостров и заперлись в укрепленных родовых замках. Их не слишком много, этими замками я займусь, но позже, сейчас слишком много сил отнимает наведение порядка в охваченных бунтом провинциях. Города и деревни разрушены, уничтожено все, что можно было уничтожить. Но те, кто это сделал, не помнят ничего! А значит, винить их нельзя.

– Ну, думаю, многие помнят, только притворяются ничего не помнящими, надеясь уйти от ответственности, – возразил ректор. – Мои маги таких неоднократно встречали. Немало аристократов осознанно служили врагу. И всех таких надо будет разыскать.

– Разыщем, – пообещал Мертвый Герцог. – Обязательно разыщем. И заплатить за все заставим.

– Хорошо, – не стал спорить принц. – Меня другое беспокоит. Не повторится ли все это? Наведем порядок, положим на это массу сил, а затем все снова…

– Не имею понятия, – вздохнул ло’Райлинди. – Мы очень мало знаем и еще меньше в происшедшем понимаем.

– Прошу все же осветить, что произошло во время проникновения на вражескую территорию, – попросил король. – И что стало известно после допроса пленного «кукловода».

– Пожалуй, начну я, – подал голос глава второго аррала. – Поначалу мы поняли только, что некто неизвестный помог нашему отряду. Как это происходило, мы в точности не знаем, все входящие в отряд разумные существа находились без сознания и никто ничего не видел. Когда очнулись, «кукловод» был уже обезврежен и лишен магического дара.

– Да-да, ваше величество, именно лишен! – подхватил ректор. – Мы сами удивились. Если бы этот человек не одолел с такой легкостью всех магов сводного отряда, то можно было бы подумать, что сам он магом никогда не являлся.

– И это позволило его допросить, – недовольно покосился на него Мертвый Герцог. – О результатах допроса немного позже. Меня крайне насторожил ужас «кукловода» при любом упоминании о нейтрализовавшем его неизвестном. Он утверждает, что это существо является носителем Витого Посоха, легендарного древнего артефакта, о котором известно очень немногое. Только то, что он дает своему носителю огромную силу. В свое время Посох был разделен на много частей, которые были спрятаны в разных местах нашей каверны. Почему нашей? Не знаю, не знает этого и пленник. Так вот, исходя из его слов, носитель Посоха не только лишил его силы, но и закрыл для остальных «кукловодов» так называемое Средоточие, псевдокаверну, откуда они наносили по нам основные удары. У них теперь почти нет возможности проникать в нашу каверну, это слишком энергозатратно. Также они больше не могут ментально управлять людьми, это было возможно только из Средоточия. В итоге можно сказать, что неизвестный маг нам очень помог, фактически выступил на нашей стороне. Он это «кукловоду» прямо заявил.

– В смысле? – подался вперед король.

– Показав на обездвиженный отряд, он сказал, что выбрал сторону, – пояснил глава второго аррала. – Поэтому я и говорю, что носитель Посоха на нашей стороне. Если бы еще только знать, что такое Посох и чего от него ждать в дальнейшем…

– Чем бы ни был, главное, что не вредит, как «кукловоды», – отмахнулся его величество. – Но кто же такие «кукловоды» и чего они добиваются?

– Могу судить только по словам пленного, – развел руками Мертвый Герцог. – К сожалению, нам попался не очень высокопоставленный и информированный субъект. Этот маг отвечал за засылку на территорию Игмалиона стай диких зорхайнов, в совет своей организации не входил, да и вообще еще слишком молод. Мы вытащили из него все, что смогли. Пришлось применять допрос третьей степени, так как «заклятия правды» на «кукловода» не подействовали.

– И? – Король заинтересованно посмотрел на него.

– То, что он нам сообщил, довольно необычно. Будто бы уже много тысячелетий существует могущественная организация так называемых «истинных» магов. О том, что такое истинная магия и чем она отличается от визуальной и стихиальной, спросите у милорда ректора, он вам объяснит подробно. Я же пока скажу, что отличия есть. «Истинные» считают визуальную магию заразой, разъедающей стены каверн, и изо всех сил искореняют. Во всех кавернах, кроме нашей, визуалов уничтожают сразу по обнаружении. Обученных, не обученных – неважно. Поначалу «кукловод» утверждал, что преобладание визуальной магии в Игмалионе – основная причина атак на нас. Однако точно так же разрушались цивилизации нашей каверны еще до возникновения визуальной магии. При упоминании об этом пленник замкнулся и отказался отвечать на дальнейшие вопросы. Заставить его говорить удалось далеко не сразу, несмотря на все мастерство палачей аррала. Однако в конце концов выяснилось, что организация «истинных» на самом деле – тайная власть в большинстве каверн. В том числе и в нашей…

– Вы уверены? – В глазах короля зажегся гнев.

– Как я могу быть в этом уверен? – вздохнул глава второго аррала. – «Кукловод» считает, что это так. Так вот, во всех подопечных кавернах «истинные» не дают развиваться магии и науке выше определенного предела. А если сдержать развитие не удается, то разрушают цивилизацию такой каверны.

– И чем они это объясняют?

– Тем, что стремятся избежать гнева Троих за то, что люди осмелились взять на себя больше, чем им дозволено. Чушь, на мой взгляд, но сам пленный в это искренне верит. Видимо, таких верящих дураков и используют вслепую. Поэтому констатирую, что настоящих целей организации «истинных» выяснить не удалось. А у пленного больше ничего не спросишь…

– Почему? – нахмурился король.

– Каким-то образом он ухитрился покончить с собой… – неохотно ответил Мертвый Герцог. – Я подозреваю предательство. Каким образом в камеру, с которой ни минуты не спускали глаз, попала веревка? Почему стражники ничего не видели? Почему не помешали? А они не видели, допрос под заклятием правды подтвердил это. По их утверждениям, пленный всю ночь мирно спал на своих нарах. А утром обнаружили, что он повесился. Какая-то сложнонаведенная иллюзия. Беда, что наши маги так ничего обнаружить и не сумели…

– И неудивительно! – буркнул покрасневший ректор. – Мы не способны видеть и отслеживать заклинания истинных магов. Понемногу учимся, но это не так-то просто.

– Получается, что узнали мы очень мало, – помрачнел король.

– Увы, ваше величество, это так, – печально согласился глава второго аррала. – Но хотя бы что-то мы уже знаем. Думаю, что «истинные», несмотря на закрытие Средоточия, не успокоятся. Поэтому предлагаю объединить силы людей и высших зорхайнов. Я уже рассказывал вам о плане содержания диких в вольерах. Почему бы нам не сделать так, как было в Тирайской империи? Умирающий от болезни или старости человек становится зорхайном, чтобы прожить еще одну жизнь.

– Мы с господином патриархом уже оговорили и этот вопрос, – как-то странно усмехнулся Дарлен, – и пришли к соглашению. Простите, вас уведомить не успели, это произошло всего час назад.

Герцог ошарашенно уставился на патриарха – успел, хитрая старая сволочь. И даже словом не намекнул, что собирается встречаться с королем. Ну и ладно, пусть его – главное, дело сделано. Не сразу, конечно, удастся переломить мнение общества о зорхайнах, далеко не сразу, тысячелетия ненависти быстро не забудутся. Но первый шаг сделан. И за то спасибо Троим.

– Теперь еще одно, – сказал он, взяв себя в руки. – Основываясь на описании пленного, художники аррала составили приблизительный портрет обладателя Витого Посоха. Стену ло’Двари этот портрет сразу показался знакомым, он быстро понял, что неизвестный чрезвычайно походит на некоего разыскиваемого арралом преступника. Мы считали его одним из «кукловодов», долго ловили, но так и не поймали.

– И кто же это? – поинтересовался король.

– Некий Кенрик Валльхайм, эмигрант из соседней каверны.

Мертвый Герцог не спеша поведал обстоятельства дела.

– Но получается, что его зря ловили, раз он на нашей стороне… – с недоумением сказал его величество.

– Вполне возможно, что зря, – пожал плечами глава второго аррала. – Ошибки случаются.

– Нет, это не Валльхайм, – внезапно вмешался принц. – По крайней мере, я так не думаю.

– Почему? – насторожился Мертвый Герцог.

– Я видел Валльхайма, говорил с его карайном, – пояснил Лартин. – Парень ни в чем не виноват, его рассказ полностью правдив, карайны подтвердили. А они не ошибаются, сами знаете.

– Ничего не понимаю… – помотал головой король. – А подробнее?

– В общем, Валльхайма привел с собой мой старый наставник из Невидимок. Парень запечатлел в лесу двухвостого «котенка», случайно, даже не сообразив, что сделал, – в их каверне карайны не водятся.

И принц рассказал историю Кенрика, насколько знал ее сам.

– Да уж… – протянул его величество. – Не повезло парню. Попал как кур в ощип.

– И где он теперь? – поинтересовался Мертвый Герцог.

– Он находится на базе отряда в Исандине под именем Кейт Нариди из Тайгерна. Принят учеником в отряд. У него дар визуала, собирается поступать в Антрайн, для чего капитан распорядился перевести парня на столичную базу.

– Допросить его все же не помешает, – пробурчал глава второго аррала. – А вдруг все же он?..

– Все возможно, – согласился принц. – Но если он смог обмануть карайнов, то вас и ваших допросчиков и подавно обманет. Глаз с него спускать, конечно, нельзя. Но и обвинять в чем-либо смысла не вижу. Капитана предупрежу, пусть тоже присматривается.

– Хорошо, пусть будет так, – решил король. – И хватит об этом ронгедормце.

Пятеро разумных переглянулись и вернулись к более важным вопросам. Им еще многое предстояло обсудить сегодня.

## Эпилог

Шум в приемной отвлек Мертвого Герцога от лежавших перед ним бумаг. Что там еще? В это мгновение дверь приоткрылась и в кабинете, словно призрак, возник секретарь – глава варла очень ценил этого молодого человека за нечеловеческую работоспособность.

– К вам милорд ректор, мой господин, – поклонился секретарь.

– Зови, – распорядился удивленный Фарн, никак не ждавший сегодня визита ректора.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Дейр ло’Райлинди. Он молча подошел к ближайшему креслу и уселся в него, поприветствовав хозяина небрежным кивком.

– Добрый день, – поздоровался герцог, тоже садясь. – Что-то случилось?

– Кое-что, – кивнул ректор. – На первый взгляд незначительное.

– И что же?

– В Антрайн подал документы некий Кейт Нариди из Тайгерна, он же Кенрик Валльхайм. И успешно прошел испытание.

– Любопытно. – Глава второго аррала потер подбородок. – Как он вам?

– Невероятно талантлив, просто невероятно, – подумав немного, сказал ректор. – Дар очень сильный. И столь же невежествен, образования практически никакого.

– Может он быть носителем Витого Посоха? – наклонился вперед Фарн.

– Кто его знает, – развел руками ло’Райлинди. – Я бы не сказал, но некие сомнения все же имеются. Потому и пришел к вам сам, не доверив это дело никому. Странноватый у него дар, понимаете? Ни на что не похож. Вполне возможно, что он «истинный». Судя по мемуарам основателя Антрайна, отличить визуала от истинного мага может только «истинный», визуалам этого не дано.

– Паршиво, – поморщился герцог. – Ну что ж, я с этого мальчишки глаз не спущу, даю вам слово.

– Я тоже, – кивнул ректор.

Человек и высший зорхайн посмотрели друг другу в глаза. На них лежала слишком большая ответственность, чтобы просто так поверить кому бы то ни было. Они обязаны предусмотреть все, чтобы их родная страна жила и развивалась. И ради этого оба были готовы на все.

# Примечания

1

Эрхи – вежливое обращение к нижестоящему в Игмалионе. Показывает хорошее отношение к тому, к кому обращаются. Нори – нейтральное обращение. Тлари – отрицательное.

2

Да-нери – вежливое обращение к вышестоящему в Игмалионе.

3

Каверна – закрытая неизвестного типа силовыми полями область мира. Никто, даже самые могущественные маги, не способен пересекать границы между кавернами. Также неизвестно, кто, как и когда разделил мир Игмалиона на каверны. Проникновение между кавернами возможно только при помощи порталов, стационарных, созданных древними, или создаваемых магами. Способных на такое магов на весь Игмалион всего двое.

4

Аррал – департамент. Например, второй аррал – департамент безопасности, самая засекреченная спецслужба королевства. Имеет огромное влияние, даже король чаще всего не осведомлен, чем занимается второй аррал.

5

Белый жезл – карт-бланш в терминологии Игмалиона.

6

Беранис – дух Зла, верховный демон в мифологии Игмалиона.

7

Ульхас – животное, по характеру несколько напоминающее осла, но еще более тупое и упрямое.

8

Варл – сокращенное название второго аррала.

9

Зорхайны – местная летающая нечисть, нечто вроде оборотней. Первые годы после обращения зорхайны неразумны, разум обретают позже, но доживает до этого один из двадцати-тридцати, а то и меньше – слишком агрессивны в неразумном состоянии.

10

Тирсы – некое подобие лошадей, только покрытых чешуей, произошедшие от травоядных ящеров. Не переносят низких температур. Холодные зимы в каверне Игмалион бывают только на Дорском и Ойнерском полуостровах и в Диких Землях. В этих местностях зимой приходится обходиться медлительными ульхасами и быками. В Торийском царстве зимы практически нет, вместо нее существует сезон дождей, поэтому торговцы по привычке и захватили тирсов – их придется оставить на острове в теплых конюшнях, перегрузив поклажу на ульхасов или быков.

11

Трое – боги мира, в котором расположен Игмалион. Альтери, повелитель Жизни; Найтери, повелитель Света; Хальтери, повелитель Мрака.

12

Карайны – огромные древесные коты с очень длинными лапами. Существует два подвида: однохвостые, пятнистой масти, и двухвостые, черной. Вторые намного больше и опаснее первых, порой достигают полутора человеческих ростов в холке. Иногда приручаемы, используются как ездовые животные, разумны, хотя их разум несколько странен для людей. Всадник на карайне способен преодолевать огромные расстояния много быстрее всадника на тирсе, так как тирсы боятся холода. В отличие от них карайны способны перемещаться хоть в мороз, хоть в зной, однако приручить их можно лишь одним способом – новорожденный «котенок» должен сам выбрать себе хозяина, с которым у него образуется эмпатическая связь.

13

Темный Прохвост – некое подобие скандинавского бога Локи, шутник и безобразник, срывающий все планы, чтобы посмеяться.

14

Антрайн – Академия Визуальной Магии.

15

Эллари – нейтральное обращение к равному по положению.

16

Лергу – некое подобие гигантских гиен.

17

Рони – напиток вроде чая, использовавшегося в родной каверне Кенрика. Готовится из сушеных ягод этого растения. В Игмалионе для той же цели используют листья куста под названием сехлит; рони считается роскошью, сушеные ягоды в небольшом количестве завозятся из Торийского царства и продаются по диким ценам.