# Колдун-3

Евгений Щепетнов

Приключения Василия Каганова, сельского участкового и по совместительству черного колдуна — продолжаются!

В глухой деревушке, затерянной в Тверских лесах есть место и для колдовства, и для любви, и для ненависти. Что дальше будет с Василием, какие его ожидают радости или неприятности — не знает ни он, ни древние боги, которым он служит. А может и знают, только ему об этом не говорят. Но то, что эти приключения будут — гарантировано! И еще какие…

## Глава 1

— Вставай, соня! Мы ведь сегодня хотели кое-куда ехать!

Я с трудом разлепил глаза, которые раскрываться совершенно не желали. Категорически. Потер их запястьем, прекрасно знаю что сделаю только хуже — в глаза как песок насыпали, и единственный способ привести их в норму — как следует умыться.

Вставать не хотелось. Ночь была не то что напряженной, она была…смертельной! Пафосно, наверно, все это звучит, но как назвать тот факт, что этой ночью в мой дом пыталась прорваться группа боевиков с пистолетами наперевес, и эти самые боевики дважды пытались нарушить целостность моих кожных покровов и внутренних органов. Проще говоря — палили по мне почем зря и без зазрения совести!

Если бы не мои колдовские способности, если бы не амулет физической защиты, который я заранее изготовил и носил на шее, если бы не домовой Охрим и некое мифическое существо, известное мне под именем «Банный», неизвестно еще, как бы все закончилось. Это они предупредили меня о приближении группы и позволили встретить незваных гостей во всеоружии.

Конечно, вряд ли нападавшие смогли бы нанести мне слишком уж серьезный вред, все-таки я черный колдун, а не простой сельский участковый, каким меня знает большинство людей на этом свете, но нервов могли бы попортить немеряно, это без всякого сомнения. А так — я их как следует «принял», слегка помял и отправил восвояси, внедрив им в головы полную к себе лояльность и дружбу-фройндшафт. Уехали они с посланием к «моей» банкирше, которая теперь должна мне три миллиона долларов, и в сообщении для нее я все доступно изложил: во-первых сам факт того, что эта дама мне должна именно эту сумму.

Во-вторых — известил, что с полудня сего дня страдания этой дамы и страдания ее дочери прекращаются — до десяти утра следующего дня. Если та до десяти утра переведет мне означенную сумму — страдания больше не вернутся, и мы расстанемся если не друзьями, то нейтральными сторонами — это точно.

Нет, это никакое не вымогательство. Я вылечил ее дочь от очень неприятной болезни, которую не могли излечить никакие врачи в этом мире. У нас была договоренность о том, что дама выплатит мне триста тысяч долларов — после того, как станет ясно, что лечение удалось. Но все, что сделала эта дама, богатая банкирша — прислала ко мне своего человека с жалкой суммой денег, да не просто денег, а еще и помеченных спецсредствами как взятка, чтобы потом наслать на меня еще и правоохранительные органы, заставить отказаться от требования оплатить мои услуги. А когда я наслал на даму двух своих помощников-«бесов», вызвавших у нее сильное недомогание (рвоту, слабость, понос, сильные боли), прислала ко мне группу мордоворотов, с которыми я так благополучно и разобрался. И сумма к оплате с каждой такой попыткой меня кидануть увеличивалась в два раза. С трехсот тысяч долларов до шестисот, с шестисот — до миллиона двести, с миллиона двести — до трех миллионов. Почему до трех? Ну так…чтобы ровная была цифра. Так красивее.

Кстати сказать, мне даже интересно — когда она остановится? Когда в ней возобладает разум, и на какой сумме мы остановимся?

Это как в той старой притче, когда некий мудрец попросил у султана в награду пшечничные зерна, используя мерилом щахматную доску. На первую клеточку одно зерно, на вторую два, на третью четыре…и так до 64-й клетки, увеличивая количество зерен в два раза. Султан вначале посмеялся, мол, какие смешные, малые требования! А когда оказалось, что во всей стране и возможно во всем мире нет такого количества зерен пшеницы — крепко задумался.

Кстати сказать, я всегда когда читал эту легенду, думал: а сколько потом прожил этот умник, поглумившийся над султаном?

Вот и тут — до какого предела дойдет эта чертова банкирша в своем упорном желании настоять на своем? Вначале это была просто жадность — богатые люди в своей массе невероятно жадны (может потому и богаты?), так что вначале она хотела просто кинуть меня на деньги, считая, что такому быдлу достаточно маленькой суммы и горячей благодарности такой важной клиентки. Потом к жадности добавилось чувство досады и гнева — как это так, такое ничтожество, и смеет указывать — как жить?! Что делать?! «Как он посмел, мразь, грязь на моих туфлях?!».

Я ее так-то понимаю…ты приезжаешь в какую-то глухую деревню Тверской губернии, в богом и властью забытое место, перед тобой сидит молодой смазливый парень, годный только для того, чтобы как следует удовлетворять в постели таких женщин как она, исполняя все их самые смелые прихоти, и довольствуясь крохами со стола барыни. И тут вдруг этот «жиголо» начинает поднимать свою голову?! Этот нищеброд, живущий в древнем бревенчатом домишке, в котором не то что жить — находиться рядом с этим домом стремно! Он смеет выставлять ей к оплате такие суммы, от которых у обычного человека не то что «крыша поедет», он просто даже и не подумает заикнуться о таких деньгах! Нищий участковый, старший лейтенант полиции, бывший вояка — жалкий, ничтожный человечишка! Да как он вообще посмел с ней разговаривать не то что даже свысока — на равных! Какой он ей ровня, Мэл Гибсон тверского розлива?!

Только вот ошибается она. Недооценивает противника, что может оказаться для нее совершенно фатально. Во-первых, как оказалось — я совсем даже не нищий. Скорее наоборот — достаточно богатый человек. В углу моей тайной лаборатории, в доме, который некогда принадлежал старому колдуну, обнаружился клад, состоящий из золота и драгоценных камней. И если я его реализую…хмм…не знаю, на какую сумму он вытянет, но думаю — это будет очень приличная сумма. Возможно — десятки миллионов долларов.

Кто-то скажет, что мол, ты попробуй эти драгоценности еще продать, только глупый человек будет думать, что можно вот так легко — типа выйти с лотком, на котором грудой навалены изумрудные и бриллиантовые колье, и начать их продавать: «А вот кому колье! А вот браслет с бразильскими изумрудами — налетай, подешевело!». Но я не глупый человек, и все прекрасно понимаю. Продать дорогие старинные драгоценности очень непросто — можно попасть с ними в такой «блудняк», что быстро пожалеешь о своей глупости и недальновидности. Но факт есть факт — у меня в загашнике больше двух пудов драгоценностей на огромную сумму в валюте, и при достаточном желании, умении, осторожности — я их могу все-таки продать.

А кроме того — на этих драгоценностях свет клином не сошелся. У меня есть, и скорее всего еще появятся клиенты, которые хорошо заплатят за мои услуги. Вот, например — клиентке сделал снадобья — одно приворотное, другое накладывающее запрет на употребление алкоголя. А еще — полечил от ожирения. Триста тысяч рублей — как с куста! Двести — принесет потом. И принесет, я знаю!

И разве мало таких клиентов — обеспеченных, желающих получить те услуги, которые им никто больше не предоставит! И готовых платить. Честно платить, не так, как эта богатая тупая сука со своей мерзкой дочкой.

Кстати — дочку мне тоже не жалко. И взялся я ее лечить только потому, что ко мне маму с дочкой прислала моя знакомая черная ведьма из Орловки, с которой у меня договор о выгодном сотрудничестве. Я с каждого клиента, которого она присылает, должен отдавать ей десять процентов от суммы оплаты услуг.

Почему она сама не могла помочь этой банкирше? Да по простой, очевидной причине — просто не могла. Умения не хватило. Силы. Черные ведьмы в основном только насылают порчу, а чтобы ее снять, да еще и такую… На девку пало так называемое «смертное» заклятие, когда девчонка, которую дочь банкирши довела до самоубийства бесконечными придирками, глумлением и пакостями — перед смертью, уходя из жизни прокляла самым что ни на есть страшным проклятием — на смерть. И обидчица буквально сгнивала заживо, покрывшись мерзкими гнойниками, прыщами и язвами. Думаю, что вскорости эта девка умерла бы в мучениях — если б не я, снявший это самое проклятие. Я ведь очень сильный колдун, и как все колдуны, (о чем мне рассказывала ведьма) — могу не только насылать порчу, но еще ее и снимать. Что и делаю — буквально усилием мысли. Ну или заранее подготовленным снадобьем, приготовленным по колдовской книге, оставленной мне в наследство старым колдуном.

В общем, короче говоря — я и без денег банкирши не пропаду. И не обнищаю — совершенно точно. Хватит мне денег и на себя, и на мою подругу Варю с ее дочкой Олькой, и вообще — жить безбедно и счастливо. Если меня не убьют, конечно.

Пока что я никак не могу привыкнуть к своей роли колдуна — туплю, торможу, не использую свои способности колдуна в должной мере. Но это и немудрено! Сколько я состою в колдунах? Да чуть больше недели! И всю эту неделю у меня каждый день какие-то проблемы, из которых нужно выкарабкиваться, и в которые как ни странно частенько я сам себя и загоняю. Я же участковый, а участковый всегда в грязи, всегда в центре какого-нибудь конфликта — я ведь здесь, в Кучкино, единственный представитель власти! Мне решать проблемы жителей двадцати деревень и деревенек округи, мне делать так, чтобы злодеи были наказаны, что справедливость восторжествовала.

И тут — мои магические способности только в помощь. Я теперь умею делать из злодея добрую, незлобивую овечку. Я могу уничтожить злодея так, что никто и не подумает, что именно я это сделал — ведь официальная власть ни в какое колдовство не верит. И собираюсь помогать людям, насколько хватит у меня моих сил — физических и магических.

Насчет физических у меня все в порядке — мне двадцать семь лет, я крепок, силен, быстр, кандидат в мастера спорта по боксу (звание не получил, но тренер в военном училище говорил — я на уровне кандидата). Меня любят женщины (даже слишком любят, и это уже начало надоедать!) — как сказала черная ведьма, эта та самая патологическая любовь женщин ко всем черным колдунам — результат воздействия магической Силы, переполняющей колдуна от пяток до макушки. Ну это как с вампирами-носферату, которые во все времена отличались невероятной притягательностью для женского пола — женщины с радостью подставляли шею этим кровососам, потому что не могли противиться их невероятной харизме. Вот и я такой…нет, не кровосос! Я вообще не люблю кровь, хотя ее и не боюсь. Просто любой адепт черной магии, связанный с Чернобогом, обязательно имеет такой небольшой бонус к своим основным умениям — его обожают женщины.

Я так-то и до своего колдунства не жаловался на внимание женского пола — обычно в любовницах у меня были замужние дамы двадцати — тридцати лет от роду, но после того, как стал колдуном, заметил — у женщин по отношению ко мне просто срывает крышу. Готовы выпрыгнуть из юбки и броситься на меня, размахивая обрывками сорванного лифчика!

Кто-то может сказать, что с моей стороны просто лицемерие и ложь отрицать, что мне нравится такое вот женское внимание. Что любой мужчина на моем месте был бы счастлив, если б каждая вторая женщина была готова не то что лечь со мной в постель — даже просто удовлетворить меня где-нибудь в грязной подворотне. Но это большая ошибка. Понять мое состояние наверное смогут только какие-нибудь известные модели женского пола, которых преследуют поклонники, мечтающие любым способом затащить их в свою постель. Ты чувствуешь себя мясом, бифштексом, за которым гоняется оголодавшая, истекающая слюнями собака. Ты бежишь, а она за тобой! А она повизгивает, роняя слюни, и вот-вот вцепится в тебя и сожрет!

Ага, смешно…смейтесь, смейтесь, мерзавцы! Это ржут мои персональные бесы — Прошка и Минька, которые на самом деле не бесы, а…не знаю я, кто они. «Помощники» — вот как называют таких существ ведьмы и колдуны. И не существа они, а что-то вроде энергетических сгустков, вызванных колдовской Силой из параллельного мира, который на Руси всегда называли Навь, а потом стали называть Чистилищем. Там обитают эти сгустки чистой разумной энергии, которых достигший определенного уровня мастерства колдун может вытащить в нашу реальность и заставить себе служить.

Зачем они нужны, эти «бесы»? Очень даже нужны! Они мои невидимые руки! Они — мое оружие. Советчики, гонцы, слуги, да и просто собеседники. Даже и не представляю, что бы я делал сейчас без них. Надо что-то найти, они знают — где.

Надо потерзать врага (вот как с банкиршей) — делаешь снадобье с частицей недруга (кровь или волос), даешь попробовать на вкус моим бесам, и все! Дело сделано! Он разыскали, и враг корчится в муках, изнутри истязаемый вселившимися в него бесами!

А еще — я могу через них слышать все, что происходит там, где они находятся. Идеальные шпионы — невидимые, неслышимые, безжалостные и неподкупные. Они не могут мне не подчиниться, потому что они — это я. Бесы — часть меня, ментальная часть, и соединены со мной прочными ментальными связями. Они слышат и чувствуют все, что слышу и чувствую я. Иногда это хорошо, а иногда, когда ты лежишь в постели со своей женщиной…хмм…не очень.

Всего неделю они со мной, но мне кажется — целую жизнь. И более того, вдруг стал ловить себя на том, что воспринимаю их как…людей! Странных, с особыми способностями, но все-таки людей! Может потому я начал воспринимать их людьми, что общаясь со мной энергетические сущности норовят принять образ человека? Маленького такого человечка, чуть выше моего колена, но человека — одетого как человек, разговаривающего как человек.

И это большая, просто-таки огромная ошибка — принимать их за людей. Бесы питаются, кормятся эмоциями людей. Более того — отрицательными эмоциями, то есть страхом, болью, тревогой и страданиями. Причиняя кому-то боль — они наслаждаются ей так, будто это самое вкусное на свете блюдо. Эдакие маньяки из другого мира, энергетические вампиры (и нечего хихикать, мерзавцы!).

И тут еще есть такой…немного постыдный для меня момент — часть жизненной энергии, часть хорошего самочувствия, которое бесы забирают у жертвы, они автоматически передают своему хозяину. То есть — мне. И за счет этого я всегда здоров, силен, мало устаю, а еще, как мне сказала черная ведьма — буду жить сотни и сотни лет.

Честно сказать, плохо это представляю — как это так, жить сотни лет? Ну вот прожил я еще лет тридцать, и почти не состарился, все такой же молодой и здоровый. А дальше что? Люди-то видят, что я практически не старею! И как к этому отнесутся? Ладно там старик, или старуха — все как-то привыкли к тому, что травница, она же белая ведьма баба Нюра — всегда старая. А сколько ей лет — попробуй-ка, узнай!

И тут есть тоже опасность…а вдруг в собесе вдруг заинтересуются — а что там у нас делает, как поживает гражданка Семенова Анна Никифоровна?! Ведь ей уже исполнилось сто двадцать лет! Надо навестить почтенную даму, подарков ей отнести, по телевидению показать! Ведь это чудо, самое настоящее чудо — прожить сто двадцать лет!

И пишут в газете, показывают по телевизору — настоящая долгожительница! Ураа! Приезжают к бабе Нюре, и… Встречает их энергичная, сильная старушенция максимум лет семидесяти на вид. А если ее как следует одеть, заменив деревенские старушечьи тряпки на современную одежду — так и семидесяти не дашь! Шестьдесят, не больше! Вот это был бы скандал…

А уж если молодой человек никак не желает стареть — по паспорту ему шестьдесят, а по виду тридцать — тут уже стоит задуматься, а не сенсация ли это?

Но пока что проблема внешнего вида, вернее несоответствия внешнего вида моему предположительному возрасту меня беспокоит меньше, чем никак. Это все где-то там впереди, через тридцать-сорок лет. А пока — просто живу. И буду жить. И не собираюсь я становиться супергероем, бороться за мир во всем мире и все такое прочее. Я хочу просто жить. Тихо, спокойно, сытно и мирно. Другой вопрос, что если кто-то попытается мне помешать жить тихо и спокойно, то я приложу все усилия, чтобы его искоренить — но это по-моему само собой очевидно. Любое существо, которому мешают жить нормальной жизнью озвереет и даст хорошенькую ответку агрессору, а уж если это существо по прихоти судьбы вдруг обрело колдовскую мощь, каковой нет не только у обычных людей, но даже и большинства ведьм и колдунов…то тут я бы не позавидовал противнику этого самого колдуна. То есть, меня, грешного.

Трое супостатов уже отправились на дно бездонного господского пруда на расправу к безжалостным русалкам, найдется место и для других негодяев — русалкам-то ведь тоже надо развлекаться! Несчастным девам так скучно в темных глубинах озера!

Ох, девы, девы…ночь, которую я провел с главной русалкой Агриппиной точно запомню навсегда. Она была нежной и одновременно яростной — как настоящая, живая девушка, дорвавшаяся до желанного мужчины. И когда мы с ней расставались, поцеловала меня в губы и сказала, глядя в глаза взглядом своих странных, с вертикальными зрачками глаз: «Запомнишь меня навсегда. Будешь мечтать обо мне. Ну а если захочешь…может быть еще и встретимся».

А потом сделала мне подарок, о котором я не просил и о котором совсем даже не мечтал: теперь я могу дышать под водой. Зачем мне это нужно, как и где пригодится — я не знаю. Но разве дареному коню в зубы смотрят? Подарила — ну и ладно. Спасибо. Теперь могу щук стрелять из подводного ружья. Или снимать ролики о подводном мире Тверской области.

Как я дышу под водой? Да сам не знаю — как. Никаких тебе вдыханий жидкости с загрузкой в легкие грязной, с водорослями и амебами водой, никаких (боже упаси!) жабр, как у Ихтиандра. Просто захожу в воду и ныряю. И мне не хочется вынырнуть и вдохнуть.

Есть у меня версия, как это происходит — например, когда я погружаюсь в воду, вокруг моего тела создается некое силовое поле, пропускающее только молекулы воздуха, ну что-то вроде эдакой мембраны, работающей в одну сторону. Вот я так и дышу. И похоже, что это самая верная версия — грудь-то у меня вздымается, воздух в нее поступает — хотя и в меньших количествах, чем из атмосферы — видимо содержание кислорода при дыхании через мембрану получается гораздо большим. Но не настолько большим, чтобы я испытал кислородное опьянение.

Хотя…возможно что не опьянеть от переизбытка кислорода мне помогают колдовские способности, моя усиленная регенерация, способность залечивать раны за считанные минуты и все, сопутствующее этой самой регенерации «плюшки». Как сказал Прошка, я мог бы теперь сожрать горсть самого страшного яда без особых проблем для здоровья — переблевался бы, да на горшок побегал — вот и все последствия отравления. Нас, колдунов, не так просто искоренить! Только если на костре сжечь, чтобы один пепел остался. А то ведь встанем из углей и всем обидчикам тогда не поздоровится! Хе-хе-хе…

Итак, утро, солнце, июнь, из кухни пахнет чем-то печеным, что-то шипит, скворчит, и я сейчас буду пить чай, и скорее всего — с блинами. Ну есть у меня такое подозрение! И это опять тот случай, когда в голове зарождается чеканная мысль: «Да, в семейной жизни что-то есть!»

Поднимаюсь со своей новой широкой кровати, подтягиваю трусы-боксерки (терпеть не могу колхозные трусиля до колен), шагаю в кухню. И сразу же вижу спину Вари, стоящей у плиты, а также ее загорелые ноги, высовывающиеся из-под подола старенького сарафана. Ну и все остальное, прилагающееся к спине и ногам — очень аппетитное, упругое, теплое (щупали, знаем!).

— Ты опять в своем старом сарафане, черт подери! — воплю я голосом Вия, Варя ойкает, едва не роняет половник, испачканный белым, и укоризненно мотает головой:

— Вот же ты негодный! Разве можно так подкрадываться и вопить! А если бы я сейчас тут лужу от страха надула! Еле удержалась! Я же не железная! Ох, Вася, ты как большой ребенок! Гипнотизер, а туда же! Хулиган! Садись скорее, пока блины горячие!

Я довольно ухмыляюсь и прямо так, не умываясь, усаживаюсь за стол, лохматый и небритый. Да пофиг! Имею я право хоть иногда походить грязной небритой свиньей?! Надоел этот воинский порядок! Как в училище учиться отправился, так этот вечный культ порядка и чистоты меня и душит — брейся, наглаживайся, внешность соблюдай! Очень иногда мечтается наплевать на все эти условности и ходить таким, каким хочется — лохматым, неприбранным, в мятых штанах и застиранной майке! Бунт! Я взбунтовался! Хотя бы на полчаса…

Кстати — Варя так и не знает, что я настоящий черный колдун. Она считает, что я сильный гипнотизер-экстрасенс, который может кодировать от пьянства и заговаривать от плохих поступков. Ну и пускай. Когда-нибудь может ей и расскажу, но только не сейчас, не сегодня и не завтра. Зачем грузить ее лишней информацией? Ей и так по жизни тяжело досталось. Вышла по любви за школьного красавца-хулигана Сеню, наплевав на советы дельных людей, отговаривавших ее от этого действа (например, ведьмы бабы Нюры), а потом началось… Сеня начала пить, Варю гонять, избивать и всячески унижать, как и ее дочку Олю. Кстати — обвинил Варю в том, что Оля не его дочка — мол, не похожа на него. А в конце концов вообще втемяшил себе в голову, что Варя ублажает нашего местного олигарха Самохина, устраивая ему сеансы орального и других видов секса. Что было абсолютной напраслиной и просто подлостью — у Вари (и я ей в этом верю) за всю жизнь не было никакого другого мужчины — кроме своего, ранее любимого мужа. После того, как Сеня начал пить, он стал вызывать у Вари такое отвращение, что она отказывала ему в сексе, и тогда он ее буквально насиловал. Варя не выдержала, обратилась за помощью к черной колдунье и та дала ей снадобье, лишающее мужчину сексуальной энергии. В общем — импотентом стал Сеня, что в конце концов его еще больше обозлило, и потому стыдный мужской недуг отразился на лице и фигуре строптивой жены в виде кровоподтеков и ссадин. Мол, это она виновата в проблемах Сени с потенцией — не возбуждает! И отказывает.

И тогда вмешался я, отправив придурка прямиком на встречу с кровожадными русалками — они «любят» насильников, и мало ему теперь не покажется. Скорее всего Сеня до сих пор еще жив в недрах бездонного пруда, а что там с ним делают русалки — мне совершенно не интересно. Пусть хоть кожу с него живьем нечисть снимает. Главное, что теперь он никогда не выйдет на землю. И слава богу. Сеня заслужил. Ненавижу подонков, унижающих людей, которые никак не могут им ответить.

Варя почему-то решила, что я ее мужа прибил и где-то прикопал (по Вариной просьбе, между прочим!), и как не пытался развеять это ее заблуждение — так у меня ничего и не вышло. Думает она, что ради нее я его убил. Да и пускай думает, мне от этого не холодно, ни жарко.

Мне с ней хорошо. Она в меня влюблена по-уши, за меня готова всех порвать, а мне с ней комфортно, уютно и хорошо. Люблю ли я ее? Не знаю. Может да, а может и нет. Кто бы еще дал определение такому понятию, как «любовь», тогда бы я возможно и ответил на этот каверзный вопрос.

Баба Нюра сказала мне, что у колдуна, как и у ведьмы, не может быть настоящей, крепкой семьи. Хотя бы по одной простой причине — мы живет полтысячи лет, а люди не больше сотни. А еще — на роду у меня написано связываться только с чужими, замужними женщинами, и что обычная, никем не «занятая» девушка никак и никогда мне и не светит. Неприятно, конечно, и верить не хочется, но баба Нюра знает толк в предсказаниях (белые ведьмы горазды на пророчества), и я ей в общем-то вполне верю.

Впрочем, Варя знает, что скорее всего я на ней не женюсь, и принимает меня таким, каков я есть. И кстати сказать — я ведь совсем не худший для нее вариант. Остаться одной с ребенком на руках, с родителями-пенсионерами, или же сожительствовать с богатым по деревенским меркам, непьющим, не курящим, красивым и со всех сторон положительным участковым — это ли не хорошая партия?

Деревенские бабы ей обзавидовались, особенно после того, как я накупил всякого женского барахла и одел мою Варю как говорят деревенские: «как куколку!». Ну да, одел-то я ее можно сказать для себя — приятно, когда твоя женщина хорошо одета, хорошо выглядит и все тебе завидуют(Смотри, какая красотка! Ух ты!), но факт есть факт — я теперь содержу Варю и буду содержать, пока мы с ней живем вместе. А если (когда!) расстанемся — я сделаю все, чтобы она и ее дочь не имели ни в чем особой нужды. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, не правда ли?

Сегодня я собрался усадить Варю в мой служебный уазик и отправиться в город — например, в Тверь, чтобы купить ей хорошей обуви, а Вариной девчонке хорошей одежды и всякого такого. Деньги есть, так чего их жалеть? Если я не могу себе позволить потратить денег на свою женщину — на кой черт тогда эти деньги зарабатывать?

Дарить — гораздо более приятное занятие, чем получать подарки. (на мой взгляд) Подарок я и сам себе могу купить. Возможно, мне так приятно дарить подарки Варе потому, что я долгое время был один. Мама умерла, когда я был в училище (ее убили на улице, грабителя не нашли…), а с женщинами я никогда вместе не жил. Встречался, занимался сексом — не более того. И почти все были замужними (ну да, вот такая у меня дурацкая судьба!). Ну так вот, как только у меня вроде как завелась постоянная женщина, а еще — капнули кое-какие деньжонки, так я сразу начал заваливать ее подарками. Почему? А просто потому, что хочу, и потому, что могу. Разве это недостаточно веские причины?

— Вась, поедем сегодня в город? — осторожно спрашивает меня Варя, присаживаясь за стол и наблюдая, как я отправляю в рот очередной кусок толстого блина. Я люблю толстые блины, а не тонкие блинчики — чтобы ноздреватые, чтобы пропитанные маслом или сливками! Ммм… В разговоре сказал Варе, вот она мне и напекла — не забыла, какие я люблю. Хорошо!

— Давай лучше в другой раз? — вздыхаю я, и настроение тут же портится при виде погрустневшей Вариной мордочки. Ну да, понимаю — уже настроилась и все такое. Женщины ужасно любят шопинг — в отличие от мужиков.

— Немного приустал этой ночью — слегка растерянно бормочу я, вытирая руки тряпкой. Руки жирные, и тряпку теперь придется стирать. Не надо было тряпкой вытирать, а лучше помыть. И это открытие еще немного снижает градус моего настроения.

— Надеюсь, не со мной приустал? — улыбается Варя — Мне приснилось, или ты меня спящую…того?

— Спящую… — каюсь я, вспоминая ночной секс и теперь настроение теперь улучшается — Ну что мне, ради такой малости тебя и будить?

— Да ну тебя…хулиган! — хохочет Варя и швыряет в меня другой тряпкой. Я ее ловлю в воздухе и как пай-мальчик кладу на край стола, хотя ужасно хочется шваркнуть тряпицей в ответку. А Варя вдруг серьезнеет и спрашивает, морща лоб и хмуря брови — Вась, а что это вообще было? Что это за люди? Я спросонок ничего не поняла! Этот…меня что, убить хотел?

— Нет! — легкомысленно отмахиваюсь я, хотя ничего легкомысленного тут точно нет. Когда тебе приставляют к голове пистолет с глушителем, в этом точно нет ничего легкого — Просто пугал. Не стали бы они никого убивать. И это…забудь о них. Все закончилось. Это так, разборки с одним…с одной клиенткой. Она, понимаешь ли…берега попутала! Я немного и поучил. Надеюсь, все уже закончилось.

— Надеешься? — насторожилась Варя — Может нам уехать? Пока что у меня пожить?

— Нет, я думаю что все закончилось. Кстати, а чего ты с утра не пошла огород поливать и кур кормить? Прогуливаешь!

— Мама зайдет, сказала. И покормит, и польет. Вась…у меня отпуск заканчивается, на работу надо выходить. Игорь Владимирович мне неделю дал — для ухода за тобой. Так что…вот.

— Не надо тебе выходить на работу — махнул я беспечно рукой — Ухаживай за мной, вот и есть твоя работа. А с Самохиным я поговорю, от тебя уволит. Или попрошу, чтобы пока не увольнял — чтобы стаж шел. Хочешь?

— А ты думаешь, я сейчас начну говорить против? Типа — нет, нет, я пойду в маслоцех работать! Я всю жизнь мечтала в нем работать, как я без него?! — Варя хихикнула, и снова сделалась серьезной — Хорошо бы, конечно. Только неудобно, не привыкла я не содержании быть…попахивает, однако.

Варя натужно улыбнулась, не поднимая глаз, а я невольно хохотнул:

— Вот ты ж чудо! Как будто я покупаю бабу-содержанку! Я тебе предлагаю жить вместе, пусть не замуж зову, но…как положено, в одном доме жить. Я хочу быть сыт, наглажен, люблю, чтобы дома было чисто-прибрано, и…ну и все такое. А деньги тут никакого значения не имеют. Что мне твои…сколько ты там получала? Тысяч двадцать? Ага — что мне твои двадцать тысяч? Я тебе и сам могу эти двадцать тысяч платить, лишь бы ты меня обихаживала. Считай — я тебя нанял! Хе хе… Ладно, поехали в Тверь! Купим тебе туфель, босоножек, пострижем, маникюр сделаем — должна же моя…хе хе…содержанка выглядеть лучше всех деревенских баб!

— Вась, не говори так! Про содержанку…мне неприятно…не шути так! — Варя сделала скорбную физиономию — Подругой зови! Говорю же — в слове «содержанка» есть что-то отвратительное…что-то от проститутки! А я бы и под расстрелом не стала с мужиками за деньги спать! И содержанкой никогда бы не стала! Вот!

Хмм…я не стал говорить ей, что при определенных условиях сделала бы она что угодно — ради дочери. Зачем портить настроение, зачем ссориться? Пусть думает так, как думает. Если только не играет ради меня спектакль, чтобы показать, какая она правильная.

Женщины — хитрые существа, и каждая первая — актриса. Одни актрисы играют лучше, другие хуже, но то, что они все играют — это без всякого сомнения. Я не склонен считать женскую игру каким-то там пороком. Такова суть женщины, и нужно прощать своей партнерше некоторые…хмм…странности, что ли? Если ко всему цепляться и не прощать — долго такие парочки вместе не живут. «Плавали, знаем!»

— Ладно, подруга…собирайся, поедем на разграбление города! — усмехнулся я и пошел к зеркалу — приводить себя в порядок. Через полчаса — причесанный, побритый, сытый я уже садился за руль своего боевого коня.

Варя открыла ворота, дождалась, пока я выгоню машину, ворота закрыла, запрыгнула на пассажирское сиденье и мы поехали по направлению к виднеющимся в нескольких сотнях метрах домам деревни. Мой дом стоит на отшибе, можно сказать за деревней — как и положено дому колдуна, так что в соседях у меня никого нет — кроме развесистых елок, старой березы, под которой некогда и похоронили бывшего хозяина дома, да яблонь с грушами, уже отцветших и обещавших очень даже приличный урожай.

Первым делом к Самохину. Переговорить с ним вчера не удалось, так что надо это сделать сегодня, тем более что повод есть, и более чем основательный — Варя. Надо и в самом деле договориться о том, чтобы она числилась на работе, и ей шел пенсионный стаж. Самому-то мне было наплевать на всякие там стажи — и не потому, что я колдун и проживу семьсот лет, я до обретения колдунства не особо верил, что этот самый пенсионный стаж мне даст что-либо дельное. Что он так уж намного увеличит мою пенсию по старости.

Во-первых до старости еще дожить нужно, во-вторых, минимальную пенсию я так и так получу, а особо напрягаться, зарабатывая какой-то там стаж мне абсолютно влом. Возможно, что и не прав, но…так я считаю.

А вот женщины обычно считают по-другому, они исключительно дотошно относятся к таким вещам и считают все дни до пенсии. Потому — если хочет Варя, я с Самохиным насчет ее стажа переговорю. Возможно (скорее всего) придется платить фермеру, чтобы числил Варю на работе — ведь за каждого работника он платит «социалку», так почему Самохин должен платить из собственного кармана? Я бы на его месте предложил компенсировать все взносы в социальные фонды, и давай, числись на здоровье! Лишняя работа бухгалтерии, конечно, но…чего не сделаешь ради хорошего человека. Меня, то бишь.

Пока ехали, Варя беспрерывно щебетала — рассказывала что-то о дочери, которая все спрашивает, куда мама исчезает и где обитает, о своих отце с матерью, которые очень хотели бы со мной познакомиться, о ее доме, который совсем что-то обветшал — этот чертов муженек совсем его забросил, а она сама не могла поддерживать дом в порядке, о курах, которых надо похоже что искоренять — нестись стали мало, толку от них никакого, только корм жрут да гадят. Об огороде, который пора уже поливать два раза в день — солнце печет, а дождя нет, и нет. Ну, и все такое прочее. А я слушал, поддакивал, хмыкал, удивлялся, вставлял междометия и думал о своем. Например о том — закончилось ли дело с банкиршей, или нет. И если закончилось — КАК оно закончилось.

— Эй, нечистая сила! — мысленно обратился я в моим бесам — Как там самочувствие моих жертв? Что банкирша, что ее доченька?

— Живы, но не вполне здоровы! — жизнерадостно откликнула Прошка.

— Еще как нездоровы! — вклинился Минька и радостно захохотал — рассказать, хозяин, что они сейчас делают и где сидят?

— Не надо — едва не поморщился я — Я понял, где они сидят. Вы лучше скажите — козней не строят? И еще — к ней ее начальник службы безопасности еще не подъехал?

— Подъехал. Сейчас она с горшка слезет, и он ей будет докладывать. Могу устроить трансляцию! Хочешь послушать?

— Хмм…хочу, но сейчас не могу. Ты запомни все, что они говорят, а потом мне расскажешь — в лицах, или просто так. Мы с Варей скоро в Тверь поедем, по дороге все мне и расскажешь. А сейчас не могу слушать — я занят.

— Знаю, вижу! — откликнулся Прошка и я снова неприятно «удивился» — он что, видит моими глазами? Хотя чего странного, Прошка фактически часть меня. Часть моего менатального поля, мои ментальные руки. Так почему ему не видеть моими глазами?

Самохин стоял возле ворот, смотрел, как из них выползает здоровенная фура-рефрижератор. Меня увидел, помахал, а когда я подошел, сунул руку для приветствия:

— Здарова! Живой, что ли? Вчера выглядел — в гроб краше кладут! А чего ты вообще туда полез? Ну, к пруду?

Рука Самохина ощущалась, как слесарные тиски — еще чуть, и кости просто хрустнут, раздавленные жутким давлением стальной ладони. Вот дал же бог силу! Я вроде бы и не хилый парень, а против него…мда, силен фермер, ничего не скажешь. Олигарх местного розлива!

— Ну…посмотреть — что и как. А у вас что вчера было-то? Я так и не спросил, не до того мне сталось…

— Да понятно, что не до того — у тебя вся башка была в крови. Хмм…а сейчас гляжу — вроде и нет ничего…как ты умудрился так быстро залечить?

Ну что ему сказать? Что бесы залечивают мои раны, откачивая жизненную энергию у людей? Что я черный колдун, питающийся неприятностями окружающих? Посмеется, и всех-то делов. Он искренне не верит во всякую там магию, бабу Нюру считает старой кликушей, а вчерашнее происшествие, когда деревню вдруг накрыла волна несчастных случаев и приступов агрессии ее жителей — результатом выброса болотного газа из бывшего господского пруда. И если я сейчас расскажу ему историю про то, как я некоторым образом с помощью русалки вдруг оказался в теле некого парня, погибшего во дворе господского дома сто лет назад и проклявшего своих односельчан за издевательство над господскими дочерьми и за свою гибель — Самохин решит, что я совсем спятил, и как в этом случае поступит — даже и не знаю. Может нахрен и не пошлет, но уже такого доверия как раньше между нами уже не будет. Кто всерьез общается с сумасшедшими? Если только такие же сумасшедшие.

— Там небольшая ранка была…стрептоцидом засыпал, да и все. Почти прошло. Голова такой предмет — чуть поранил, а крови будто из быка натекло. Ну вы же знаете.

— Знаю… — вздохнул Самохин и скривился, видно припомнив что-то неприятное — В девяностые пара придурков решили меня ограбить, кассу забрать. Один меня трубой по башке урезал. Кровищи было…жуть! Сшивали — десять швов наложили. Видишь, седая прядь? (он показал прядь на голове ближе к затылку) Вот потому она и образовалась, седая-то, на месте шрама.

— А что сталось с придурками? — с интересом спросил я, уже в общем-то зная ответ.

— Одного о стену шарахнул — он потом инвалидом остался — невозмутимо ответил Самохин, глядя на то, как фура осторожно объезжает дорожные рытвины — Другой нож достал, так пришлось ему руку сломать. И челюсть. Обоих закрыли, первого по болезни потом сактировали — инвалидов в тюрьме не держат, некому за ними ухаживать. А второй так и отсидел…половину срока. На зоне остался, ему кто-то заточку в печень загнал. Парень был гоношистый, права любил качать не по-делу, отморозок, в общем. А на зоне тоже любят порядок, им отморозки не нужны. Попер на смотрящего, вот его и уконтропопили. Я с тамошним Хозяином знаком, он мне и рассказал («Хозяин» — начальник колонии). Вот такие дела. Но да ладно — чего ко мне заехал? А! Забыл…спрашиваешь, что за разборки у меня были? Да с рабочими — сам знаешь, какой психоз начался. Орали, наезжали, типа я «сплотатор», у всех кровь выпил и все такое. Понимаешь, какое дело, Василий…когда ты чего-то добился, когда у тебя есть деньги — тебе обязательно завидуют. Особенно те, кто был рядом и вроде бы тоже мог…но не добился. Я вот большинство односельчан с детства знаю, и они все не могут поверить — как это Самохин сумел, а они — нет! Помалкивают, конечно, но стоит нажраться…или как вчера — психоз начался — так сразу все дерьмо наружу-то и полезло! Это как в революцию, помнишь, кто во власти был? Самая что ни на есть голытьба, пьянь! Они раскулачивали, они убивали, сжигали. Тоже — что-то вроде психоза было. Так и вчера — что-то вроде локальной революции… О! Привет, Варюша! Ну что, на работу выходишь, или так и останешься с Василием?

Я оглянулся, увидел Варю, которая подошла сзади и виновато улыбается и взялся отвечать за нее:

— Игорь Владимирович…это еще вопрос, по которому я заехал…

— Ты хочешь, чтобы она числилась на работе, а сама сидела дома и тебя ублажала, так? — Самохин ехидно улыбался, а Варя сразу порозовела, смутилась.

— Ну…примерно так — тоже улыбнулся я — Одному мне трудно, а мы вот…сошлись с ней. А смысл ей на работу ходить, пусть лучше меня обихаживает. А насчет социальных выплат — я все возмещу! Как скажете! Я бы и совсем трудовую забрал — вообще во все эти пенсионные стажи не верю, но Варя вот боится без пенсии остаться. Так что…

— Давай так сделаем — подумав, сказал Самохин — Я ее переведу в сторожа с самой минимальной ставкой, тогда социалки будет самый минимум. И сам все буду платить. Спишу это на спонсорскую помощь доблестной полиции. Кстати, тут такие слухи про тебя ходят! Это правда — то, что говорят?

— А что говорят? — насторожился я — Бастилию не брал! В свальном грехе вроде тоже не замечен! Хотя иногда и мечтается!

— Все мечтают! — хохотнул Самохин — Каждый второй мужик! Нет, тут говорят про тебя что ты кодируешь от пьянства. И что вроде как после твоей кодировки водку и в рот взять не могут! И что как шелковые делаются — ходят, тихие, как идиотики, только улыбаются. Любка Жижина обещала на тебя в суд подать, расстрелять и на костре сжечь как колдуна. Хе хе хе… Так правда, или нет? Насчет кодировки? Или трындит бабье?

— Правда! — решаюсь я — Не буду скрывать, могу!

— О как! — удивляется Самохин — А я думал — трындят! И что, любого можешь закодировать?

— Любого — снова киваю я.

— А если я тебя попрошу моих работников закодировать? Пришлю к тебе? С их согласия, конечно. Поможешь?

— Вам? Вам помогу — соглашаюсь я, и тут же добавляю — Только чтобы языком нигде…я не хочу, чтобы знали лишние люди.

— Шутишь?! — Самохин радостно хохочет — Да если тут кто-то один узнал, уже вся деревня знает! А если деревня знает — знают все в окружности семидесяти километров! Вот погоди, к тебе еще народ потянется — своих мужиков кодировать! Ты вообще тогда службу бросишь! Будешь только на этом и жить! Знаешь, сколько баб мечтают своих мужиков от пьянства отбить?! В деревне — каждая первая. Вот так, братец. Ну да ладно…вижу, вы куда-то намылились ехать…кстати, Варюха, выглядишь просто отпадно! В этих шортах…был бы я помоложе и не боялся бы твоего мужика-гипнотизера — точно бы за тобой ухлестнул! Пойдешь за меня замуж? Хе хе хе… Правда ты помоложе моей дочки, но щас модно на молодых-то жениться!

— Да ну вас, Игорь Владимирович! — Варя, пунцовая от смущения, машет рукой — Пойду я, ваши мужицкие разговоры меня смущают. Болтуны!

Самохин с удовольствием проводил Варю взглядом, внимательно осмотрев обтянутый шортами зад девушки, потом повернулся ко мне и тихо сказал:

— Поговаривают еще, что это ты ее муженька завалил и в лесу закопал. Я ничего не говорю, но ты будь поосторожнее…имей в виду. Понятно? Кто-нибудь может настучать…вернее — обязательно настучат. Та же Любка — она спит и видит, как тебе гадость сотворить. А уж что с Федькой вытворяет — ты бы знал! Впору ей самой морду набить!

— Что вытворяет?

— Бьет его, глумится. Бабам рассказывает, чего его делать заставляла…ну…типа в постели. И что он мол все исполняет, что она ни скажет. А она ему в рожу плюет, и…в общем — все с ним делает, что в голову придет. Мол, раз ей выпить не с кем, так пусть хотя бы прихоти ее исполняет. Хвастает, подлюка! Ее бы закодировать…это было бы просто отлично. У них дите, дите на нее смотрит — что с отцом творит эта гадина. Нехорошо. Знаю, Федька за дело получил, знаю, что они с Варькой сделали, так что тебя не виню. Но и эту тварь надо укоротить. Ладно, давай, поезжай. Или может зайдете ко мне, чаю попьете? Нет? Ну, пока! Бывайте!

Самохин сунул мне руку, даванул и скрылся в калитке, а я остался стоять один — злющий, как черт. А потом пошел к машине.

— Ты знаешь, где живет Жижин? — спросил я сходу, плюхаясь на сиденье.

— Ну…да! — непонимающе посмотрела на меня Варя и нахмурилась — Хочешь к ним заехать? С Любкой разобраться?

— Угу… — буркнул я, заводя движок УАЗа.

— Сейчас налево, вдоль улицы, потом будет переулок и я тебе покажу. Дом с красной крышей.

Любка копалась в огороде — то ли полола, то ли окучивала. Крепкая, плотная баба, в юности она вероятно была миловидной, даже симпатичной, теперь обабилась, расплылась, да кроме всего прочего алкоголь и курево не способствуют ни сохранению хорошего цвета лица, ни сохранению уходящей молодости. На вид ей было лет сорок, а то и больше, хотя я точно знал — Любка ровесница моей Вари. Вот что значит — нездоровый образ жизни и злоба, съедающая тебя изнутри.

— Ну-ка, иди сюда! — приказал я, медленно приближаясь к зловредной бабе.

— Чо?! Чо надо?! — Любка вытаращила глаза и подалась назад, а потом вдруг дико, явно на публику завопила — Чо, Варькинава мужичка-то ухайдокал, мусор поганый, меня пришел убивать?! Люууди…люууди…убивают! Убивает, мент поганый!

Я шагнул к ней и одним ментальным посылом превратил Любку в каменную статую. А затем принялся за дело. С толком, с расстановкой, внедряя в башку тупой бабы все, что пришло в мой злой, и очень даже изощренный разум.

Завершил сеанс за пять минут, и так впечатал ей своей Силой, что теперь выдрать это из мозга не сможет никто, ни один колдун — даже наверное я сам! Уж очень я не люблю подлых людишек, распространяющих по миру Зло.

Теперь эта баба не сможет пить спиртное, курить, не скажет ни одного грубого или матерного слова, не будет врать, будет любить своего ребенка, работу, мужа — последнего просто будет боготворить и посвятит ему всю себя…хе хе. Будет ублажать его, как настоящая гетера! С танцами, музыкой и всевозможными сладкими радостями.

А еще она будет держать диету, заниматься спортом, учиться, читать книги и не будет смотреть мыльные оперы и «Дом-2». Станет любить животных, и…больше ничего не придумал. Как оказалось, моя фантазия тоже имеет предел.

Когда уходил, мой браслет на руке у плеча был ледяным, как из морозилки. Браслет-накопитель, аккумулятор, который позволяет мне работать с Силой не исчерпывая свой личный запас, располагающий где-то в моем организме. Если я досуха исчерпаю свой запас Силы, то…хмм…не знаю, что будет, потому что я еще ни разу не сумел его исчерпать, но ничего хорошего точно не будет, потому что этот запас Силы связан с общим состоянием моего организма. Если Силы мало, ниже допустимого уровня — я чувствую усталость, недомогание, а если совсем мало, или ее нет…не знаю, может тогда я умру?

Проверять это очень не хочется, потому я и соорудил себе браслет-аккумулятор, который или я сам наполняю в Месте Силы, находящемся под моим домом (дом построен на Месте Силы — специально, как оказалось), или браслет потихоньку высасывает эту самую Силу из пространства, наполняя вначале себя, потом уже отдавая Силу мне. Очень полезная, практичная штучка, как и два амулета, сейчас висящие на моей шее на шелковых веревочках — один каменный амулет, из базальта — он защищает меня от пуль и всякого такого, служа чем-то вроде бронежилета, и второй — из мореного дуба, этот уже защищает от магии. Вчера он мне сильно помог, защитил от собственного проклятья, когда я шел к пруду это самое проклятье снимать.

Когда уходил, у Любки было очень светлое, умиротворенное лицо — ну просто ангел небесный, да и только! Тяжко ей будет в нашем мире, мире, построенном на лжи и насилии. Но я ни в чем не раскаиваюсь — «каждому воздастся по деяниям его». Я когда-нибудь возможно тоже отвечу за то, что делаю, но это будет еще не скоро. И я готов отвечать — если есть перед кем и за что. И ни в чем совершенно не раскаиваюсь. Я делаю все по совести, и верю в то, что делаю.

— Что ты с ней сделал?! — Варя смотрела на меня со смесью восторга и…опаски? Она что, боится меня?! Вот черт…даже неприятно стало. Я ведь с Варей-то ничего такого не делал. Хмм…нет, кое-что я с ней делал — обоюдоприятное, но то, что я ее для того не «гипнотизировал», это точно. Не внушал ей любви. И вообще ничего не внушал — по одной простой причине: я не желаю думать целыми днями о том, что рядом со мной живет кукла с наведенными эмоциями, желаниями, с промытыми мозгами. Мне это было бы неприятно.

Непоследовательно, да, я понимаю. Человек, который промывает мозги окружающим вдруг рассуждает о том, что ему не нравятся люди с промытыми мозгами. Как так?! А вот так! Я никогда не говорил, что являюсь святым и вообще офигительным мудрецом. Говорю то, что есть, и не обманываю себя.

— Все, что нужно сделал — коротко отвечаю я, и хлопаю дверцей моего «пепелаца». По виску стекает пот, рубашка на спине уже мокрая. Хорошо Варе — шорты короткие, под шортами трусики такие…что их считай и нет. И топик на голое тело титьки обтягивает — ветерком обдуло, вот ты и охладилась! А у меня форменная рубашка — довольно-таки плотная и теплая, хоть и с коротким рукавом, дурацкие форменные штаны — тоже из плотного сукна, и не босоножки, как и счастливой Вари, а черные форменные ботинки модели «Прощай молодость», самое то, чтобы ходить по июньской жаре!

Нет, разбогатею — куплю себе машину с кондиционером, хватит дурью маяться! На уазике только по грязи мотаться, осенью или весной. Зимой в нем холодно, летом от жары удавишься — военная машина, одним-то словом. На десять минут боя предназначена! Но не для комфорта водителя.

— Паа-ехали! — командую сам себе, и рывком срываю машину с места. Варю отбрасывает назад, на спинку кресло, она возмущенно смотрит на меня, но ничего не говорит. И опять мне вдруг кажется, что не говорит потому, что меня боится. Думает, что вот так вдруг возьму, и ее заколдую! И будет она потом ходить по струнке, как перепрограммированный робот! Точно думает об этом, боится…

Интересно, сколько продержится наша связь, при таком-то положении вещей? Побоится, побоится, а потом скажет — да пошел он нахрен! И сбежит куда глаза глядят. И будет она вся такая красивая, в новой одежде, купленной мной, стройная и сексуальная — искать себе нового мужика. И ведь найдет, не сомневаюсь. Варя и правда хороша, очень хороша! Даже Самохин вон сказал, предложил замуж — пусть и шуткой, но в каждой шутке…только доля шутки.

Да что я себя терзаю? Что за извечная русская привычка заниматься самокопанием и дергать за нити души? Что будет, то и будет, и нехрена устраивать сеанс саморазоблачения! Сбежит, значит — сбежит! А денег потраченных на нее мне не жалко — плевать на деньги. Еще заработаю. Да и не был я никогда жадным на деньги, тратил их легко и приятно — как и положено настоящему офицеру. Особенно на женщин. В общем — не о том надо думать.

— Эй, нечистая сила, расскажете мне как прошла встреча на Эльбе? То есть — что рассказал безопасник несчастной банкирше?

— Тебе как, хозяин, в лицах изобразить? Или просто суть передать?

— Хмм…давай-ка суть. А то мне кажется — это будет надолго.

— Ну если суть…этот человек рассказал своей хозяйке, что с ним и с остальными произошло. Потом передал ей твои слова. Женщина сильно ругалась, обещала стереть тебя в порошок. Потом мужчина сообщил, что он лично тебя стирать не будет и вообще участвовать в охоте на тебя не собирается — без объяснения причин. И что ему лично кажется, что проще было бы расплатиться с тобой, а не пытаться тебя уничтожить, так как это может обернуться гораздо большими финансовыми потерями, и уже вообще-то обернулась. На что женщина сказала, чтобы он не лез не в свое дело и не считал чужие деньги, иначе сильно пострадает — и совсем не финансово. Тогда мужчина сказал, что он увольняется, так как не считает возможным работать на человека, не способного адекватно оценить ситуацию, и с которым можно попасть такую беду, в которой никакие деньги уже не будут нужны. И что специалист его уровня всегда найдет нормального работодателя, ценящего советы своего консультанта безопасности и не пренебрегающего этими самыми советами. А ей он предрекает еще большие финансовые потери, унижение и даже смерть, если она не одумается и не поедет к тебе с предложением мира и дружбы. Что ты невероятно опасен, и если бы его информировали раньше — как следует информировали — он никогда бы не решился полезть к тебе так тупо и грубо. Такого как ты только взрывать, и лучше атомной бомбой. После этого он схватился за голову и упал, потеряв сознание. Как я предполагаю — от боли.

— Оно и понятно — ведь он косвенно дал этой бабе информацию о том, как нанести мне вред, а значит — соответственно получил и наказание.

— Теперь жди атомной бомбы, хозяин! Хе хе хе…

— Вряд ли. Какая-то убогая банкирша, и ядреная бомба? Чушь. Ну и что дальше? Что она предпринимает?

— Ничего. Смотрит на часы и блюет. Потом бежит в сортир на горшок. Ну и навестила дочку — та все делает как мама. Еще — рыдает, просит мать прекратить безобразие и с тобой помириться. Вот, в общем-то и все.

— Значит, она извещена. Через час вы прекратите их мучить и отправитесь смотреть телевизор. До завтрашнего утра.

— Ура! Ура!

— И что вы там такого интересного находите?! Наркоманы телевизионные! Впрочем — это ваше дело. Развлекайтесь.

Я прервал разговор, намеренно отгородившись от бесов вывеской «Беспокоить только в экстренном случае!» и постарался включиться в разговор с Варей, которая уже минут десять что-то мне упорно рассказывала. Что именно — я так и не понял. Что-то про деревню, про то, какая она была раньше, как много людей в ней жило и как из деревни начали уезжать люди. И если бы не Самохин, создавший здесь свое фермерское хозяйство, от деревни вообще остались бы одни развалины. И что раньше это вообще-то был колхоз-«миллионник», гремевший по всей стране.

— Слушай, а что за дочка у Самохина? Чем вообще занимается? — перебил я Варю — Она красивая?

— Хмм…хочешь жениться на его дочке? — улыбнулась Варя, и ее улыбка мне показалась искусственной.

— Ну что за глупости?! — поморщился я, объезжая очередную рытвину. Ну когда же этот чертов грейдер закончится?! Хоть по нормальной дороге поехать! — Просто интересно. Я вообще не хочу жениться. Молодой я еще для женитьбы! Женилка у меня не отросла!

Варя скептически на меня покосилась, хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого начала рассказывать о дочери Самохина.

— Да что сказать…училась в Москве, в хорошей школе. Потом вроде как в МГУ. Замуж вышла за парня — ее однокашника. Вот и все, что я знаю. Девка красивая.

— Как ты? — улыбнулся я.

— Неа! Я красивее! — хихикнула Варя — Но она…хмм…не знаю, как тебе сказать…холеная? Наверное, так. Никогда не работала как я, не жила по-деревенски, комфорт, приличный муж — он вроде как программист, фирма у него своя, что-то там насчет компьютерной безопасности. Или у нее фирма — тут не поймешь. Или это самохинская фирма…в общем — какая-то у них там фирма, и они в ней главные. Дочка там работает. Иногда приезжают сюда, к отцу. Девчонка у них, ровесница Ольки. Нормальная такая девчонка, Олька с ней как-то даже несколько раз играла, бегали вместе. Но Валька особо дочку к местным детям и не подпускает. Наверно — чтобы чего плохого от детей быдла не набралась.

— Не любишь ее? — усмехнулся я.

— А за что ее любить? Не скажу, чтобы была такая уж высокомерная, но держит себя королевной — фу-ты, ну-ты, московская гостья! Самохина здесь кто-то любит, кто-то боится, кто-то просто уважает, но он свой, и все признают, что без него здесь все рухнет и вообще — он голова, всему голова! А дочку его не любят. А что касается красоты…холодная она какая-то…стильная, да, холеная — я уже сказала. Едет по деревне — смотрит, как на рабов. Не здоровается. Или тебя конкретно интересует ее внешность? Ну…темненькая, волосы до плеч, фигура хорошая, как у меня. Кстати — мы с ней похожи, как сестры. Только я все равно красивее! Хи хи… Муж у нее…ну так, парень как парень. Этот здоровается. Симпатичный, пониже тебя, до тебя по внешности не дотягивает. Ты красавчик, гроза баб! А он так…ниочем. Не знаю, что в нем самохинская дочка нашла… Все, больше рассказать нечего. Обычно они по заграницам ездят, но и к отцу приезжают. Владимирыч внучку любит — аж трясется. Настенька, Настенька…таскается с ней целыми днями, хвастается ей. На работу приводил. Ну, все сразу сюсюкаться, и все такое. Девчонка так-то хорошая, еще не испорченная маминым воспитанием. Успеет еще испортить. В общем — они где-то там, а мы все тут. Это только Самохин всегда с нами. Денег у него куча, а все равно — надевает резиновые сапоги и пошел гавно месить по фермам! Или в поле вязнуть! Ему как-то сказали, мол, на кой черт тебе это надо? Денег уже хватает, Владимирыч, отдыхал бы, да и все! А он и говорит: «А вы что без меня будете делать? Уйду — ведь все к черту зачахнет! А то еще купит кто-нибудь мудак, так взвоете! Как я вас могу оставить? А еще — как только улягусь на диван валяться без дела, так сразу и сдохну. Пока двигаюсь — живу!» Вот так…

Мы помолчали. Машина наконец-то выбралась на асфальт — не очень-то хороший, но все-таки не тот жуткий грейдер, представляющий собой глиняно-песчаную ленту, в которой как изюмины в кексе торчали приличного размера булыжники, о которые запросто можно распороть покрышку либо замять защитку поддона. Дороги — больное место России, и наверное — они никогда не будут соответствовать европейским нормам. Я не знаю — почему так. Двигатели к космическим кораблям делаем, штатовцы на наших движках летают, но сделать приличные дороги — так и не можем! Мистика, однако…

Доехали быстро. После грейдера машина словно летела — ровно гудел движок, завывали родные уазиковые шины, свистел ветер, развевая Варины волосы, а над миром стояло солнце — горячее, летнее солнце, от которого летом так хочется спрятаться, а зимой так его не хватает.

Человек всегда чем-то недоволен. Ждет лета — а летом ему жарко. Ждет зиму, чтобы стало прохладно, чтобы кататься на лыжах и санках — так тут как тут морозы и снег, забивающий дороги, парализующий движение. Осенью дожди, весной распутица — где, когда человеку хорошо? На Мальдивах? Видел фильм о Мальдивах — живут там хорошо только туристы, местные же прозябают в нищете, полуголодные, питающиеся одной лишь рыбой да рисом. Нет в мире рая! И быть не может.

Вон, моя дорогая нечисть говорит, что Земля — это ад, и мы, люди, здесь отбываем свой срок. Вполне может быть…теперь, став колдуном, я уже на многое смотрю по-другому. Будто стою в стороне, разглядываю бегущую мимо меня толпумотыльков, живущих всего неделю, и думаю о том — надо ли мне вмешиваться в их, короткую мотыльскую жизнь…

Нехорошо, наверное так думать, но…смотрю я на ту же Варю, а в голову приходит: лет через пятнадцать она начнет терять свою красоту, уйдет молодость, свежесть, а я так и останусь молодым, стройным, здоровым. Не возненавидит ли она меня? Не будет ли ненавидеть меня весь мир, если узнает о моем существовании — колдуна, живущего сотни лет?

Не зря ведь и колдунов искореняли все религии, все власти во всем мире! Обидно вдруг обнаружить, что ты всего лишь бабочка, пляшущая вокруг огня и не осознающая своей бренности. И что рядом есть те, для кого время не имеет такого уж большого значения. И которые (само собой!) виноваты в том, что с людьми случаются неприятности. А кто же еще виноват в человеческих бедах? Не сами же люди! Виноваты колдуны и ведьмы — это уже аксиома. Пакостят, гады!

Как только въехали, сразу же отправились в самый центр города, где я с трудом, через двадцать минут кружения по улицам все-таки нашел место для парковки — все беднеет народ, аж машину поставить некуда. Обнищали вдрызг! Рядом с тем местом, где поставили машину, обнаружили салон красоты и я отправил туда Варю с наказом ни в чем себе не отказывать — в разумных, разумеется, пределах. Ну в смысле не пытаться купить сам салон! Хе хе… Стрижка, педикюр-маникюр, эпиляция и все такое прочее — по полной. Стрижку попросил сделать покороче — мне всегда нравились девушки с короткими волосами, ну как у Шарлиз Терон, к примеру.

Сам пошел в торговый центр — увидел наискосок, через дорогу. Решил разведать, ну и себе что-нибудь из гражданской одежды прикупить. Смешно — Варю одел, купил домой кучу барахла, а сам хожу только в форменных штанах и форменной же рубашке! У меня и штанов-то нормальных нет! И рубашки убогие, из которых я по большей части уж вырос — в плечах раздался. Давно не покупал себе хорошей одежды и обуви. Вот так соберешься в театр сходить, или в ресторан — а что надеть? Китель, что ли? Смешно. До слез. Что-то уж больно резко я на себя рукой махнул, вроде как мне ничего не нужно. А мне тоже нужно! Я тоже хочу выглядеть прилично!

Пока шел к торговому центру, увидел мужской парикмахерский салон и вспомнил, что мне тоже давно уже нужно постричься — зарос, волосы на уши лезут. И зашел. И удивился ценам: да твою ж мать, самая дешевая прическа тысячу шестьсот стоит! Самая что ни на есть несложная, типа «полубокс»! Был даже момент слабости — хотел выматериться, развернуться и уйти оттуда подальше. Даже убежать. А потом подумал — я что, денег не зарабатываю?! Не могу себе позволить за две штуки постричься?! А на кой черт я тогда деньги зарабатываю, если хожу пугало пугалом?! И остался.

Как оказалось — не зря. Наглухо татуированный (до самой макушки) гееобразный парень постриг меня феноменально быстро и феноменально хорошо. Я попросил его сделать так, чтобы не было вызывающе — все-таки я человек в форме — но при этом и модно, и он сделал так, что я был просто потрясен. Вот есть же таланты, в самом-то деле! А ведь я бы постригся в райцентре за сто пятьдесят рублей, и ходил бы как стриженый осел, пугаясь своего изображения в зеркале. Преувеличиваю, конечно, но ненамного. И теперь явственно вижу, чем отличается стрижка за две штуки от стрижки за две сотни.

Даже немного досадно — вот так живешь, питаешься яичницей с колбасой, стрижешься за сто рублей, и вдруг узнаешь, на себе опробуешь — есть другой мир! Мир, где парикмахер не шмыгает носом, вытирая сопли грязной рукой и не стрижет тебя битый час, чтобы выпустить на волю стриженым бараном!

Мир, в котором прекрасные женщины одевают в театр свои лучшие драгоценности и глядя на них ты не понимаешь, как они влезли в эти платья — даже если без нижнего белья. И блеск их драгоценностей ослепляет тебе глаза.

Мир, где сидя в автомашине ты не вытираешь лоб запястьем, и не радушься сухому горячему ветру, хоть немного остужающему твою разгоряченную голову.

Мир денег, мир достатка, мир богатства. Вот и я к нему немного прикоснулся…и честно сказать, к стыду своему — это прикосновение мне очень понравилось. Хорошо быть здоровым и богатым! И плохо — бедным и больным. Это еще Боян говорил, наигрывая на своей бандуре. Или арфе? Или на жалейке? Неважно, на чем он там наигрывал, но говорил абсолютно верно.

Потом я пошел по бутикам на этажах торгового центра. Бутиками назвать их может только сельский участковый, это уж само собой разумеется, но…в общем — стеклянные закутки с вывесками на иностранных языках, торгующие дорогими шмотками. Дорогими — это когда от пяти штук за брюки. Смешно, ага…только вот я джинсы дороже полутора-двух штук никогда в жизни не покупал — считал это глупым расточительством. А теперь…человек меняется, точно. Иногда — за считанные дни. Вот и я стал немного другим человеком. А может и совсем не человеком.

Из торгового центра я вышел еле удерживая покупки в руках. Пакеты, коробки, сумки — девяносто с лишним тысяч как не бывало. Не знаю зачем — но я даже костюм себе купил! Куда в нем ходить и когда — не представляю. Но купил!

Из трехсот тысяч, что я получил от Зинаиды — осталось двести. Правда есть еще деньги на карте — около трехсот, и есть те самые, меченые деньги, которыми попыталась меня замазать банкирша, но меченые лучше не трогать, а деньги с карты оставить на черный день. Кто знает, когда я заработаю следующие деньги…вернее — получу. Заработать-то, как оказалось — это запросто, а вот получить… «Золотое руно твое, вот иди, и возьми его! Ха ха ха!» — идет Язон за руном, а там…драконище величиной с тепловоз. Неприятно!

Все пакеты загрузил на заднее сиденье УАЗа — в багажнике пылища, да еще и запаска там же лежит. Отдать сотню тысяч, чтобы потом извалять все вещи в пыли и мазуте — это было бы неправильно.

Варя появилась из салона красоты, когда я уже весь изнылся, сидя на стуле под навесом-колокольчиком и выпивая третий по счету стакан спрайта со льдом. И я ее в первый момент даже не узнал. Вот честно, без всякого иам — не узнал! Когда увидел, лениво подумал: «У этой девушки шорты, как у Вари…» И только через пару секунд дошло — да это она и есть!

И тут же пришло понимание и узнавание — мне давно не давала покою мысль, что Варя похожа на какую-то зарубежную актрису, и вот, когда Варя сделала именно эту стрижку — дошло, это же Эмма Уотсон! Господи, ну копия Эммы! Молоденькая, коротко стриженная милашка — это она! Только у Вари фигура не в пример лучше Уотсон — у той задница отвислая, и ноги коротковаты, и грудь слегка того…подгуляла (видел я фотки Уотсон в инете, те, что то ли поперли хакеры, то ли сама выложила и потом сказала, что поперли хакеры). А вот мордашка — как сестры с этой английской актрисой!

— Ты такая красивая! — подошел я к Варе, наклонился и осторожно поцеловал ее в губы — Знаешь, что похожа на Эмму Уотсон? Ну ту, что из Гарри Поттера?

— Знаю! — хихикнула Варя и укоризненно помотала головой — И ты только сейчас это заметил? Да мне все говорят с тех пор, как только фильм этот вышел: «Варь, ты вылитая Эмма! Варь, тебе бы в кино сниматься! Варь, ты прямо Уотсон, да и только!». Надоели, ей-ей! Ой! А как тебя хорошо постригли! Ты и был красавчик, а теперь совсем стал красавец! У меня аж бабочки в животе залетали…я тебя сейчас затащу в туалет и изнасилую!

Она сказала это тихо-угрожающе, и ущипнула меня за бок. Я расхохотался, она следом, и с минуту мы стояли и хохотали, забыв о том, где находимся и видя только друг друга. Настроение было бесшабашное и радостное — хорошо! Лето! Мы здоровы, красивы, сейчас пойдем покупать хорошие вещи — разве плохо? А после всего я затащу Варю в ресторан, и мы будем есть вкусную еду — сколько захотим, пока влезает! И не будем экономить! Плевать на деньги!

Мимо шла какая-то старомодная дама в смешной шляпке с вуалью, оглянулась, видимо в поисках источника громких звуков, посмотрела на нас, улыбнулась и понимающе покивала головой:

— Молодость, молодость. как быстро она проходит, если бы вы знали, ребята! Радуйтесь каждому ее мигу, любите друг друга! Ведь завтра может и не быть…

И пошла дальше, улыбаясь и тяжело опираясь на палку. А я посмотрел на Варю, потом на бабульку с ее смешной вуалью, и бросившись следом, незаметно догнал старушку. Пристроился шагать позади нее, сосредоточился…ну да, целый букет — начиная от склероза сосудов, сердечной недостаточности и заканчивая плохой работоспособностью суставов, давно уже растерявших положенный им слой хрящей.

Когда закончил лечение — старушка пошла быстрее, распрямилась, а потом вдруг остановилась и оглянулась мне вслед. Лицо ее было розовым и довольным, мучившиеся ее боли в руках исчезли (я это знал!), и скорее всего я добавил старушке еще лет двадцать жизни. Пусть живет, она хороший человек, я это чувствую! А мне сегодня хотелось делать добро — всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!

А потом мы пошли обувать Варю и покупать вещи Вариной Ольке. И заняло у нас это целых два часа времени. Пришлось оставить на охрану машину обоих бесов с приказом — не позволять супостатам даже дотрагиваться до моего пепелаца, начисто лишенного способности отпугнуть воришек. Нет у него и не было сигнализации, так что оставлять без охраны машину с барахлом, купленным на сто тысяч рублей без охраны было бы сущей глупостью и расточительством.

Бесы были не очень довольны — их оторвали от экрана телевизора, но возмущаться не пробовали — работа, есть работа! Впрочем — скоро они как следует поразвлеклись…

## Глава 2

— А можно я еще эти возьму?! И эти! И это тоже!

Глаза Вари горели, щеки раскраснелись… А мне было смешно. Ну правда же — что такого выдающегося в каких-то там туфлях и босоножках? Италия, понимаешь ли…Франция…тоже мне — дефицит! Ну да, красивые, удобные (умеют же делать, черт подери!) — но просто обувка, прикрывающая ноги! Кстати, на мой взгляд — лапти гораздо экологичнее. Надела лапоточки, да и пошла себе негорюхой!

Когда я предложил Варе ограничиться лапоточками, она посмотрела на меня совершенно сумасшедшими глазами и серьезно сказала, что лапти скорее всего обойдутся дороже брендовых туфель от Лабутена, ибо «лабутенов» много, а лаптей мало. И я заткнулся. Ну зачем перебивать человеку удовольствие? Нравится ей — так и пускай себе радуется!

Когда мы вышли из торгового центра, в кармане у меня осталось пятнадцать тысяч наличными. Ну да, из тех денег, что заплатила Зинаида. Почти триста тысяч — как не бывало!

Честно сказать, я пребывал состоянии…хмм…нет, не шока, но чего-то к этому близкого. Ну не может, не должно какое-то там барахло стоить СТОЛЬКО! Себестоимость этих вещей хорошо если десять процентов от потраченной суммы! Ну…мне так кажется. Я не экономист, не специалист по легкой промышленности, это всего лишь мои логические выкладки.

И опять — рук не хватало, чтобы тащить все покупки. Сумки, пакеты, коробки — и я, и Варя были так нагружены, что осталось только взять какой-нибудь пакет еще и в зубы.

Вот уж я настрадался на шопинге! Во-первых, пришлось часа полтора ждать, пока Варя обойдет все отделы с обувью и померяет десятки пар туфель и босоножек. Затем я ждал, когда она все-таки решит, что из этой обуви возьмет. Потом пришла пора покупать детские вещи. Тут было попроще, но тоже времени заняло немало. Потом Варя увидела женскую одежду и мерила юбки и блузки, в конце концов ограничившись покупкой трех пар чулков разного цвета, плюс два комплекта белья особо сексуальной конфигурации. Ну так-то я был совсем не против — для меня же старается! Но на кой черт было мерить юбки?! Нелогично же! Раз не купит! Но на мой протест было заявлено, что это на потом! Что звучало вроде бы и логично, но на самом деле совершенно безумно. Что значит «на потом»? Нравится — давай купим! Какого черта?

Но тут у Вари вдруг проснулся демон рачительности, и мне было заявлено что я уже накупил ей всяких хороших вещей, и надо поберечь мои капиталы. А в следующий раз — купим!

Честно сказать, я потерял нить в этом образчике женской логики и просто тупо плыл по течению — подавая вещи, вытаскивая из кармана очередное количество купюр пятитысячного номинала и перетаскивая из отдела в отдел увеличивающуюся груду сумок. Единственное, что меня развлекло и доставило удовольствие — это момент примерки юбок и блузок. Само собой, я контролировал процесс, находясь вместе с Варей в примерочной, и с наслаждением наблюдал, как она извиваясь стягивает с себя одежду, натягивает снова…стягивает…натягивает… Это зрелище так возбуждало, что я на полном серьезе начал подумывать — а не трахнуть ли ее прямо тут, в примерочной? Увы, когда я попытался это проделать, сдернув с Вари трусики (она не протестовала, только вытаращила глаза, подняла брови и захихикала), рядом за занавеской раздался голос продавщицы, отвечавшей что-то очередному клиенту и моя готовность тут же резко поубавилась. Представил, что в самый интересный момент в примерочную врывается очередной покупатель и застает нас в интересном положении. Варя пугается, и…в общем — рассказывали мне такую гнусную историю, когда парочку таких вот сцепившихся наглухо любителей экстрима отправляли на скорой для принятия мер по разделению эти двух псевдосиамских близнецов. По-моему, эта история из разряда мужских страшилок — я ее еще в училище слышал. Мол, от испуга мышцы влагалища женщины сжимаются, и…все! Попался в капкан, зайчик! И чтобы расцепить, надо или вызвать скорую, или…обязательно сунуть женщине в анус палец. Она пугается такого безобразия еще больше и от испуга расслабляется. Мне трудно представить, чтобы я вот лично от такого действа взял бы, и расслабился, но за что купил, за то и продаю!

Палец свой я сейчас никуда совать не хотел, даже такой миленькой девушка как Варя, потому решил свой пыл поубавить до возвращения домой. Вот там и оторвусь! И палец, и все что можно и куда хочу — насую! А в примерочной мы будем примерять одежду. В туалете…ну — понятно, что именно в туалете будем делать.

Кстати — была мысль и там оторваться. Варя-Эмми что ли на меня так воздействует… Эмми Уотсон меня всегда возбуждала — может потому я глаз на Варю и положил, что она на нее так необычайно похожа? То ли я сам в связи со своим колдунством стал гораздо активнее в плане секса…но факт есть факт, в последние дни иногда так приспичит…ну просто взял бы Варю, да и…взял! Кстати, возможно, что действуют сразу оба фактора — и внешний облик Вари, полностью соответствующий моим мужским мечтаниям, и мое усиленное Силой либидо.

Одним нравятся женщины худые, другим — полные, а мне нравятся стройные, со спортивной фигурой, чтобы грудь не очень большая, и самое главное — вот как у той же Эмми: смесь подростковой невинности со взрослой сексуальностью, даже порочностью. Эдакая женщина-подросток, дерзкая и сексуальная.

Я даже не выдержал, поцеловал Варю и сказал: «Моя Эмми!». На что она недовольно фыркнула и серьезно меня отбрила: «Я не Эмми, я Варя. Варей и останусь! Не забывай этого!».

Кстати, я давно уже заметил, Варя совсем не так глупа, как это могло бы подуматься с первого взгляда. Мол, деревенская девчонка, «колхозница», что она может понимать и о чем может рассуждать? О кастрюлях-сковородках? О курятнике? Да, Варя не получила высшего образования. Но вообще-то она закончила школу с золотой медалью, и надо отметить — никто за нее никаких «подарков» директору школы не делал. Никаких родственных и деловых связей, как где-нибудь в Дагестане, когда золотую медаль получает ученик, едва разговаривающий по-русски и делающий в словах из пяти букв три ошибки.

Не скажу, чтобы она обладала такими уж энциклопедическими знаниями, но прекрасно разбирается в политике, много знает, имеет свои суждения о мире, о морали, обо всем на свете. А еще — отличается абсолютной жизненной практичностью. Эдакой практичностью бухгалтера, рассчитывающего каждую свою трату, учитывающего каждую цифру своего бюджета. Оно вроде и понятно — долгое время весь дом, весь семейный бюджет лежал на Варе, и ей было совершенно необходимо уметь справляться со всеми финансовыми бурями, время от время треплющими ее маленькое семейное суденышко. Но при всем притом Варя не была патологически жадной, скаредной, и самое главное не пыталась тянуть из меня деньги. Хотя в принципе я и не возражал — сам предлагал ей купить то, что Варе хочется. Я бы точно почувствовал, если бы она была одной из этих женщин-прилипал, пиявок, которые сосут из мужика деньги и кровь. Я таких баб терпеть не могу.

Кстати, не знай ее, никогда бы не подумал, что она практически всю свою жизнь прожила в селе, выезжая из него только для похода по магазинам или в кинотеатр. Почему-то мне всегда казалось, что деревенская девушка по определению — недалекая, не очень умная, жадноватая и полностью лишенная приличных манер. И Варя разбила этот образ вдребезги, напрочь, абсолютно! Смешно, но вдруг выяснилось, что она владеет английским языком лучше меня, и даже (!!!) может читать английские книги в оригинале! Чем я лично похвастаться не могу. Владею кое-как разговорным английским и неплохо — техническим. Учительница ей попалась хорошая, по английскому.

Как потом я убедился, насчет манер — Варя и тут могла меня что называется заткнуть за пояс. Она прекрасно знала, как держать в руке вилку, нож, ела, пила аккуратно, но не манерно. И это притом, что в ресторане она была всего два раза в жизни, и то — на свадьбах у какой-то там дальней родни. В деревне же — какие, к черту, манеры?

В общем — я совершенно случайно, сам того не ожидая, выкопал настоящий бриллиант в самой что ни на есть навозной куче. И теперь наслаждался, ограняя его, подправляя, возвращая положенные бриллианту блеск и красоту. И мне нравилось быть «гранильщиком».

Когда я увидел стоявшую у моей машины толпу людей и скорую помощь, возле которой суетились люди с носилками — внутри у меня невольно сжалось, а сердце забилось в ускоренном ритме. С некоторых пор я уже начал ожидать чего-то странного, того странного, что всегда, как оказалось, может произойти в сфере моих жизненных интересов. И если я вижу, что возле моей машины что-то происходит, сразу же подозреваю: это «жжж» — неспроста. Это — скорее всего касается лично меня.

— Прошка, Минька — доклад!

— Докладываю, шеф! — хихикнул Прошка — В твою машину пытались проникнуть два грабителя! Были нами захвачены и теперь их здоровье находится под большим вопросом! Доложил помощник номер один!

— Почему это ты номер один? — сердито вмешался Минька — Кто это тебя назначил первым номером?! Хозяин, ты его назначал?

— Нет. Вы для меня равны!

— Видал? Прошка, заткнись!

— А я чо? Я ничо? Чо сразу — Прошка! Уж пошутить нельзя! Ну и сам докладывай! Тьфу на тебя!

— Докладываю, хозяин! Состояние грабителей — средней тяжести, продолжаем пытку! Если скажешь, конечно. Мы у них уже лет на двадцать жизни откачали. Чувствуешь, как прибавилось бодрости?

Бодрости и правда прибавилось — я сейчас мог бы бежать дистанцию в десять километров, и пофиг мне теперь жара — даже высох, не потею!

Мда…энергетический вампир, однако. Но кстати — у грабителей и воров сам бог велел откачать жизненной энергии, и как можно больше! Ибо нефиг лазить по чужим машинам.

Работать идите, мрази! Ух, ненавижу я всю эту уголовную шелупонь! Генетически ненавижу! Видимо были в моем прошлом какие-нибудь купцы, для которых вор являлся самым настоящим исчадием ада, и которые ненавидели воров и грабителей всеми клеточками своей яростной души.

Мы подошли к машине, оттеснив плечом любопытных зевак, я пристроил на капот покупки, что держал в руках, открыл дверцу, и скоро все наши пакеты и коробки перекочевали на заднее сиденье «пепелаца», смотревшегося странновато среди гламурных красоток-автомобилей стоявших у обочины рядом с ним. Видавший виды, покрытый пылью, он выглядел незваным гостем на этом празднике жизни, и уж точно не подходил для того, чтобы принять в свои недра красотку, как две капли воды похожую на известную всему миру актрису. Трое парней, которые стояли, смотрели и снимали на смартфон то, как одного грабителей уносят в скорую помощь, посмотрели на Варю взглядами людей, увидевших чудо, и все, как один перевели «взгляды» своих смартфонов на нашу машину, сняв то, как клон Эмми Уотсон сверкая длинными ногами в коротких шортах усаживается на пассажирское сиденье. Рефлекс, чего уж там — каждый мужчина, если он пока мужчина, точно не упустит посмотреть на такое зрелище. Гораздо более приятное, чем вид блюющего парня уголовного вида, которого запихивают в желтую скорую помощь.

— Что с ними делать? — проявился у меня в голове Прошка — Может, убить?

— Нет! — решил я, подумав о том, что в такой хороший, славный день не стоит никого убивать — Сделайте так, чтобы они месяц, не меньше провели в больнице. И бросьте их. Пусть себе живут. Все равно в конце концов закончат свои дни на зоне, да и черт бы с ними.

— Будет сделано, шеф! — радостно откликнулись оба беса, и мне подумалось о том, что скорее всего сегодня два крадуна лишатся минимум сорока лет жизни. Неприятно, конечно, но ведь не убили же! Могло быть и хуже. Бесы не были мной замечены в особой жалости к своим несчастным жертвам. Если бы не желание нечисти как следует помучить своих жертв, скорее всего те бы уже лежали тепленькими трупами. И повторю, снова и снова: этих тварей никто не звал в мою машину! Не надо было в нее лезть! Это как с фашистами — никто не звал их в нашу страну 22 июня 1941 года, а потому жалеть о том, что они сдохли или потеряли здоровье на ее территории, совершенно никто не собирается.

— А что там было? — спросила меня Варя, посмотрев на меня своими «эммиуотсоновскими» влажными глазами.

— А я откуда знаю? — пожал я плечами и повернул ключ зажигания — Видимо людям стало плохо на жаре, вот их и увезли. Ты как себя чувствуешь? Тебе не плохо?

— Мне очень хорошо! — счастливо расплылась в улыбке Варя, вздохнула, и откинувшись на спинку кресла, спросила — Домой? Так не хочется быстро возвращаться! Так бы с тобой ходила и ходила!

— Нет, пока что мы не домой — тоже улыбнулся я, трогая машину с места — Давай сходим в ресторан?

— В ресторан?! — Варя даже задохнулась от волнения — да ты что, Вась?! Я ведь не одета для ресторана! В шортах?! В ресторан?!

— Наплюй — ухмыльнулся я, окидывая Варю взглядом и задержавшись на ее гладких коленках — Я тоже не особо для ресторана одет. Притом что ты выглядишь так потрясающе, что ресторан должен быть горд, принимая у себя такую красотку!

Я медленно тащился по одной из центральных улиц города до тех пор, пока не увидел ресторан, располагавшийся в одном из старинных городских зданий. Скорее всего, до революции здесь жил какой-нибудь купец, или дворянин — красивое здание, построенное архитектором точно обладающим абсолютным безупречным вкусом. Я не разбираюсь в архитектуре, но тут есть что-то от тогдашнего итальянского модерна — лепнина с ангелочками и трубами, горгульи, арки, высокие окна и все такое. Может, я и ошибаюсь, и это совсем не модерн и не итальянский — только какая кому разница? Главное — что тут имеется вывеска «ресторан» и мы с Варей можем зайти и как следует налопаться всего самого вкусненького!

— Я туда не пойду! — запищала Варя, глядя на это пафосное заведение — Я не могу! Нас туда и не пустят! Вась, давай другое место найдем, а?! Какую-нибудь кафешку! Пожалуйста! Ну, Вась!

— Нет! Мы пойдем сюда! Я сказал!

Я даже рассердился — какого черта? Чего она так сопротивляется? Как бес в нее вселился! (И не надо хихикать, черти!)

Варя нахохлилась, поджала губы, а я беспомощно выдохнул — ну вот надо же! На ровном месте споткнулись! Да что он ей дался, этот ресторан? Чего она так против него возмущается?!

— Пять лет назад я приехала сюда, в город…тогда я пыталась сбежать от Сеньки — начала Варя бесцветным, неживым голосом — Ольку родителям оставила. Сняла комнату на окраине, и начала искать работу. Увидела объявление, что требуются работники в ресторан. И пошла устраиваться. Это был вот этот самый ресторан. Вначале я работала здесь посудомойкой, а потом…потом меня заметил управляющий, предложил работать официанткой.

Варя замолчала, глядя в открытое окно, а я ее не торопил — пусть выскажется, похоже, что ей это очень важно.

— Ну и вот…взяли меня стажеркой, а когда я в курс дел вошла — стала работать самостоятельно. Вначале было все очень хорошо, просто очень! Я была счастлива! Чаевые мне всегда давали хорошие, иногда просто отличные! Работа несложная — после деревни, так тут вообще курорт! Я стала одеваться, обуваться как следует…деньги завелись. Домой отсылала, родителям — на Ольку. И им в помощь.

Варя снова замолчала, вздохнула. Посидела с минуту, и продолжила рассказ.

— Все хорошее когда-то кончается. Директор меня заметил — жирный такой боров, молодой, на хаммере ездит. Ресторан ему папенька подарил, богатый предприниматель, директор здесь только так…приезжает, кассу собирает, а еще… (Варя прокашлялась) официанток трахает. Да, именно так — хочешь здесь работать — регулярно, пару раз в неделю, иди в кабинет директора, становись на колени и его ублажай. Не хочешь — никто тебя не держит. Вали с глаз долой.

— И ты? — я внимательно посмотрел в глаза Варя, но она не отвела взгляда:

— Я же тебе говорила: я не проститутка. Думай что хочешь, верь, или не верь — но я отказалась. Проработала я после этого три дня. Обвинили в краже у клиента, мол, я у него бумажник сперла, грозились в полицию отвести и все такое прочее. А если я…отсосу у директора, то ничего мне тогда и не будет. Закроют дело. Так и буду работать дальше…с регулярными сеансами орального секса. По очереди с другими девчонками. Ну не смотри так — не отвели меня в полицию, и не стала я ублажать директора. Получила по морде — потом фингал был почище, чем от Сеньки, и отвалила в свою деревню. От греха подальше. Тем более что Сенька там бесчинствовал и сказал, что подожжет моих родителей, если не скажут, куда я спряталась. В общем — хватило меня всего на четыре месяца жизни в городе. Такая вот печальная история. И теперь ты тащишь меня туда, где я все это пережила. Понял, почему я туда не хочу?

— Ты мне этого не рассказывала…я думал — вообще никогда из деревни не выезжала — вздохнул я, и взгляд мой вдруг упал на вывеску «Бутик» и рядом какое-то иностранное название. И тут же у меня созрел план…

— Слушай меня внимательно… — сказал я, и Варя тут же насторожилась, нахмурилась — Сейчас мы с тобой идем воон…туда! (я указал на вывеску). Ты подбираешь себе платье — такое платье, что просто отпад! Если найдешь коротенькое черное платье — будет самое то. Чулки. Туфли у тебя уже есть. Я тоже что-нибудь подбираю. Одеваемся, а потом идем в этот ресторан. Не спорь! Мы идем туда! Ты должна выдавить из себя память об этом ресторане! Навсегда! Ты должна прийти в него хозяйкой! Важной особой! Чтобы перед тобой раскрывали двери! И тогда сотрется из памяти эта грязь. Пусть это будет твоей местью всем этим придуркам!

— Вась…мы уже столько денег потратили… — Варя недоверчиво помотала головой — куда еще-то?! Да черт с ним, с этим дурацким рестораном! Да пропади он пропадом!

— Я сказал — мы так сделаем! — ухмыльнулся я — считай, мне вожжа под хвост попала. Решил — значит, так и будет. Все! Пошли!

— А вы на страже нашей машины остаетесь. Как поняли, прием!

— Да чего же тут не понять, хозяин. Мы как всегда, как верные псы! Всех загрызем, не бойся.

Да, хорошая штука, эти персональные бесы. Столько проблем убирают — просто уму непостижимо! И так приятно чувствовать себя всемогущим…

В бутике приняли нас настороженно, хотя и максимально вежливо — две девушки, красивые, ухоженные улыбались нам искусственными улыбками явно не ожидая от нас никаких прибылЕй. Такие клиенты как мы совсем не редкость в дорогих магазинах, обычно это мечтающие о красивой жизни девушки. Посмотрят, померяют, повздыхают, глянут на ценник, и…уйдут, не купив даже чулок. Здесь все дорого, не по карману обычному человеку. В чем я и убедился, когда расплачивался у кассы.

Уходили из бутика, одетые как на картинке из журнала мод. Варя шла на высоченных каблуках (кстати — удивился, что она так свободно на них вышагивает — ужас же какие высокие!), в маленьком черном платье, едва прикрывающем круглую попку, а я — в светлых узких туфлях, купленных еще в торговом центре, льняных штанах и льняной же рубашке — почти белых, вроде бы невидных, но ужасно, ужасно дорогих! Людям даже и сказать было бы стыдно — сколько стоило это самое наше барахло. Поменьше ста тысяч, но…не так уж и меньше. И опять же — за что такие деньги, черт подери? Ну…красиво, да. Удобно. Но нельзя же столько брать за какую-то там тряпочку! Это просто аморально!

Никогда этого не пойму, точно. Но да ладно. Бросаем в машину снятое с себя барахло (пистолет, само собой, я в поездку не брал — заныкал его дома, в лабораторию), и твердым шагом идем к дверям, ведущим в чертов ресторан. Лицо у Вари каменное, ощущение такое, будто она собирается не в ресторан войти, а выскочить на бруствер с гранатой в руках: «Урааа! За родину! Вперед!».

— Лицо попроще сделай! — улыбаюсь я — пусть все видят, насколько тебе на все плевать. И тебе должно быть на самом деле — плевать! Кто они такие? Общепит! А ты клиентка!

Внутри было пафосно-красиво, так же, как и снаружи. Только снаружи фасад покрашен в бело-салатные цвета, а внутри царилбежевый цвет. И серебро с хрусталем. Я так-то не раз и не два был в ресторане, и даже не двадцать раз. Куда офицеру тратить деньги, если время от времени не ходить в ресторан? Но этот ресторан был гораздо пафоснее тех, в которых я бывал. Что в общем-то меня ничуть не потрясло. Тут главное иметь в виду: под прекрасным павлиньим хвостом все равно скрывается обыкновенная куриная жопа. Опыт показывает, что частенько самые лучшие, с самой вкусной и не очень дорогой кухней рестораны выглядят совсем не пафосно, и всегда набиты клиентами — под самую завязку. И наоборот — пафосные, дорогие рестораны не умеют ни накормить, ни как следует встретить клиента зашедшего в них просто прилично поесть. И вообще — общепит, он и есть общепит, не надо делать из него культа.

К нам тут же подошел, почти подбежал администратор с бейджиком на темном костюме — Константин, вроде бы так его звали. Варя чуть прищурила глаза, когда он подошел, и я понял — Варя его узнала. Похоже, что он работал в те самые времена, о которых она мне рассказала.

— Проходите, пожалуйста! Вот тут вам будет удобнее!

Нас провели к дальнему от входа окну, и там действительно было удобно — и в окно посмотреть на прохожих, и на зал поглядеть. Хотя честно сказать — в зале особо рассматривать было и нечего — народа почти не было. Еще не вечер — как сказала Варя — вечером начинается наплыв посетителей. А пока что только какие-нибудь залетные — вот как эти трое через три столика от нас, по виду — какие-нибудь бизнесмены на встрече с чиновником по поводу приобретения некого пердимонокля. Чуть дальше — пара, лет за сорок каждому. Женщина со скучающей миной ковыряет вилкой в своей в тарелке, мужчина что-то усиленно ей «втирает», расписывая в воздухе кружева своей острой трехзубой вилкой. Вот, в общем-то и все посетители.

Официантка — высокая худая девушка с пухлыми, возможно наколотыми губами принесла нам меню, и я углубился в выбор блюд. Обычно в ресторане я лично начинаю с салата «Цезарь». Это как некая лакмусовая бумажка — если этот салат повар делает хорошо, значит, и остальные блюда тоже у него на высоте. А если «Цезарь» невкусный — значит больше в этот ресторан приходить не надо — здесь не шеф-повар высшей категории, а столовская баба Валя, которой можно доверить только суп-лапшу, да и то под большим вопросом.

— Чего ты тормозишь? Заказывай что хочешь, не бойся! — подмигнул я Варе и тихо ее спросил — Видела кого-то знакомых?

— Да все знакомые! — кусая нижнюю губку ответила Варя — Администратор меня прекрасно знает! Вот только почему-то сейчас не узнал. Официантка, Лидка, тоже знает! Директорская любимица — видать хорошо его удовлетворяет. Так и работают, никуда не делись! Как вчера все было! Даже в зале ничего не изменилось! Дежавю какое-то… Мда, Вась, вот ты мне устроил представление…я просто…хмм…хренею, прости за мой французский!

Честно сказать, я уже был и не рад, что все-таки настоял на своем выборе. И правда — на кой черт мне это было надо? Что я думал — мы придем, и все сразу бросятся смотреть: «Варя пришла! Смотрите, как она классно выглядит! И мужчина с ней вместе — такой классный!».

Смешно, но что-то такое я и предполагал. Появляется Варя и все на нее пялятся, восхищаются, и…падают к ногам штабелями. Глупо, конечно, и даже по-детски смешно. Когда это она здесь была! Пять лет прошло? Чуть поменьше? Да какая разница? Ее уже и помнить-то никто не помнит, всем на нее плевать! И на меня в том числе. Мы не в золоте, не в драгоценностях, и часов «Вашерон Константин» на мне не надето. И не на «Бентли» подъехал. Чем особо гордиться? Дорогими штанами? Да тут каждый первый посетитель — именно такой. Тут до Москвы двести километров, сюда москвичи чуть ли не на выходные ездят — просто так, прогуляться, и денег у них точно хватает. Провинциал я все-таки, ей-ей провинциал! Самодовольный нувориш-провинциал.

Наконец, мы выбрали, и стали дожидаться приготовления. Я себе взял стейк из мраморного мяса, само собой — и «Цезарь» с креветками. К мясу — жареной картошки. А еще — морепродуктов, нарезки из копченостей и колбас (ну так, на закуску). На десерт — фисташкового мороженого и себе, и Варе. Женщины его любят. Впрочем — мужчины тоже не откажутся.

По куску торта — «на потуху», ну и попить — соку свежевыжатого апельсинового, спрайта со льдом (Варя попросила), Варе еще взял бокал шампанского.

Себе ничего спиртного не взял — я абсолютный противник, даже ненавистник тех, кто бухнет и лезет за руль. А раз я их противник, то логично было им не уподобляться. Варя было не хотела пить без меня, но я настоял — пусть бокальчик употребит, расслабится. А то сидит, как разведчик во вражеском логове наготове с пистолетом в руке.

Это потом уже я понял — чего она так сидела. И чего каждую минуту ждала. Все-таки иногда надо слушать, что тебе говорит женщина — хотя бы для того, чтобы избежать неприятностей.

Неприятности пришли примерно минут через пятнадцать после того, как мы закончили есть мясное и намеревались перейти к поеданию десерта — фруктового салата, ну и фисташкового мороженого с куском торта. Я был почти наглухо сыт, расслаблен, и потому не сразу заметил, что к нам идут двое — здоровенный мужик лет сорока с лицом, которое я видел на банке свиной тушенки, и второй, плечистый, со сломанными ушами, видать — его телохранитель. А может просто секьюрити из ресторана. Впрочем — бейджика у него на груди не было.

Я обратил внимание на визитеров только тогда, когда они уже были в двух шагах от нашего столика — тот, жирный, свинохряк, нарочито радостно при этом закричал, разведя руки в стороны жестом старого друга, увидевшего давно не виденного своего приятеля:

— А-ба! Да кого же я вижу! Варечка! Принесла должок? Долго же я тебя ждал! У тебя тут процентики накапали — пора бы и расплатиться!

— Я ничего вам не должна! — Варя была бледна, губы в тонкую полоску и глаза мечут молнии — Так что отстаньте от меня!

— Эй, господа! — вмешался я, прикидывая, как бы это половчее заглушить «борова» стильным ресторановским стулом — не мешайте нам отдыхать и отвалите отсюда!

— Что? — неподдельно удивился «боров» — Да кто ты такой, щенок? Помалкивай, сиди, пока цел! Эта сучонка должна мне денег! И приличную сумму денег! И она отдаст их, или отработает! И мне плевать — как она их отработает! Ртом, или жопой! Поняла, сука?!

Он обернулся к своему спутнику и демонстративно не обращая на нас внимания, радостно-возбужденно, голосом балованного ребенка сообщил:

— Мне как сказали, что Варя сюда пожаловала — так я даже не поверил своим ушам! Вот же наглая сука! И мы ведь ее искали! Приехали люди за ней, а говорят — она там не живет, в этой деревеньке! Там фермер у них какой-то борзый — наших людей погнал оттуда. Типа — приедете, больше не уедете. Я справки навел — мэн крутой, связываться не советовали. А то бы сука и он бы там загорелся! Но вот видишь — какое счастье привалило, она сама сюда приехала! Да еще и наглая такая, с парнишкой своим притащилась! В общем, так, сука — три ляма ты мне должна. Пока не отработаешь — никуда не поедешь. Тут останешься. Сэм, забери ее сумочку — там у нее должны быть документы — паспорт и все такое. Давай! А ты сиди, сучонок, и не рыпайся! Пока башку не открутили!

Это он мне, понятное дело. А тот, кого «боров» назвал Сэмом (Семен, что ли? Типа — на забугорный манер?) — шагнул к Варе и схватил с пустого стула ее сумочку, купленную ей только сейчас, в бутике. И да — там лежал ее паспорт, косметичка и всякое такое. Сейчас без паспорта вообще из дома нельзя выходить — время такое, можно в какой-нибудь антитеррористический блудняк вляпаться, и доказывай потом, что ты не верблюд.

— Стоять! — приказал я, напитав приказ Силой — Не двигаться! Замерли!

Оба персонажа застыли на месте, и только глаза у них вращались в глазницах как сумасшедшие. В самом деле — неприятно, когда ты вдруг по непонятной причине превращаешься в соляной столб. А потом я коснулся руки «борова» кончиками пальцев.

Учусь, наверное. Или Сила моя подросла… Мне хватило нескольких секунд, чтобы добраться до истины в этом темном деле. Варя и на самом деле ничего не брала. Вся идея была в том, чтобы повесить на нее некий долг, а потом нормально затащить ее в постель — почему бы и нет? Красивая девушка, вылитая актриса, а то, что сопротивляется — так оно и еще интереснее. Когда слишком легко сдается — это не так уж и прикольно. Шлюх на свете много, а чистую бабу сломать, заставить ублажать себя — это гораздо, гораздо интереснее. Нормальная, стандартная практика — ничего удивительного тут нет.

Первое, что я внушил борову — это то, что он больше никогда, никогда не будет ТАК поступать с девушками. От одной мысли что он воспользуется своим служебным положением — у него будут такие боли в причинном месте — что он не то что сексом, пописать безболезненно не сможет! (Бесы радостно заржали, одобряя мое такое заклятье). А еще, уже как само собой разумеется — внедрил ему мысль о том, что теперь он должен компенсировать Варе сумму в три миллиона рублей. Потому что обидел ее, потому что она хорошо работала и была несправедливо уволена. И просто потому, что она красивая женщина. Ну и мне соответственно — за обиду, нанесенную клиенту. По своему усмотрению. Зачем меня сучонком называл? Моя мама не самка собаки! А ты ее сукой назвал! Нет, парень, так нельзя!

И больше он никогда, под страхом смерти не сможет нанести вред ни мне, ни моей Варе! Навсегда! И да будет мое слово крепко и нерушимо!

А потом занялся вторым кадром, который из себя ничего особого не представлял — просто обычная «торпеда», боевик, мясо и рефлексы без особых «мозгов». Он тоже больше никогда не сможет нанести нам вред.

Все то время, пока я «гипнотизировал» «борова» и его подручного, в зал заглядывали из кухни и бара работники ресторана — в том числе и та самая Лидка, которая Варю собственно и сдала. Я почему-то сразу подумал на администратора, думал это он побежал к директору и рассказал о наглой бывшей работнице забредшей на свое потерянное рабочее место. Ан нет — Лидочка обзавидоваласьи решила подгадить своей бывшей коллеге. Ну что же…знакомо, и в общем-то даже понятно.

Варя, пока я колдовал, смотрела на меня и на застывших столбами недругов глазами широкими, как у филина, ослепленного светом. Она не сразу поняла, что происходит, а когда поняла, приложила правую руку к губам, будто для того, чтобы не издать лишних звуков и не спугнуть меня в процессе работы, и так сидела — пока я не отпустил своих «клиентов», приказав «борову»:

— Иди, и принеси то, что ты должен.

Боров мелко закивал головой, как статуэтка китайского мандарина, повернулся и быстро-быстро зашагал куда-то в сторону кухню — видимо там и был расположен его кабинет. Подручного борова я отправил следом, приказав заниматься своими делами и не торчать возле нашего столика. Варину сумочку само собой он положил на место.

«Боров» появился через десять минут, таща в руках пакет, разворачивать который и смотреть, что в нем находиться я не стал. Директор подал мне пакет, подобострастно поклонился несколько раз и обращаясь к нам обоим сразу, заговорил:

— Простите! Прости, Варечка, что тебя обидел! Надеюсь эта ничтожная сумма хоть как-то компенсирует нанесенный тебе ущерб! И вы простите, молодой человек, я вас оскорбил! Больше такого не повторится! Никогда! Обед за наш счет! Ничего не нужно платить! И всегда — приходите к нам, всегда обед за наш счет! Вам может быть что-то принести? Шампанского? У нас есть «Вдова Клико»! Вчера привезли из Москвы, рекомендую! И черная икра — зернистая, свежая! С теплыми булочками — одно удовольствие!

— Несите икру. И шампанское — пару бокалов. Ты как относишься к черной икре и и шампанскому, милая?

— Положительно… — сдавленным голосом сказала Варя, и вдруг начала хохотать — звонко, пытаясь остановиться, но у нее ничего не получалось. Директор уже ушел — исполнять мой заказ, а Варя все хохотала и хохотала, и я даже подумал, что придется ее успокаивать колдовством.

— Прости — у меня истерика… — наконец она взяла себя в руки, достала зеркальце и стала поправлять якобы подпорченный макияж (у нее от смеха глаза прослезились) — Если бы сама не видела — никогда бы не поверила! Чтобы этот заносчивый мерзкий гавнюк ТАК перед кем-то пресмыкался…один только раз такое видела, когда сюда приезжал губернатор. Вот тогда он вился перед ним мелким бесом! А в остальном — он ни в грош никого не ставит! Папаша при губере кем-то там важным — то ли зам его, то ли советник, ну и бизнесом всем крутит, а этот из-под папаши подтявкивает. Ну как он перед нами вился?! «Прости, вот тебе компенсация!» Что он там нам дал? Посмотрим?

— Потом. В машине. Сейчас попробуем хорошего шампанского с икрой — почему бы и нет, на халяву? Я тоже попробую — пить не буду, так, глоточек сделаю. Остальное тебе допивать! Так что давай, держись!

— Напьюсь…буду буянить…а потом тебя в туалете изнасилую! — мечтательно протянула Варя откладывая свою сумочку — будешь сопротивляться? Чтобы мне интереснее было?

— Буду! — торжественно заявил я — И даже кричать — ратуйте, люди! Маньячка на меня напала! Насилуют!

Шампанское и правда было хорошим. Я так-то не знаток вин и скептически отношусь ко всяким там дегустаторам и сомелье — по-моему все эти рассказы о букете вин самое что ни на есть надувательство. Но это шампанское по крайней мере было не хуже Крымского или Дагестанского. Ну а зернистая черная икра…это зернистая икра! И стоит она двадцать пять тысяч за килограмм — если купить в магазине. И пятьдесят — если в ресторане. Так что есть ее было вдвойне приятнее, чем если бы она была куплена в магазине «Океан». Дороже-то в два раза, значит и вкуснее в два раза! Тем более — на халяву.

Нет, так бы я каждый день в ресторан ходил. И наешься, и денег в дорогу дадут. Вот только как бы это дело не обернулось неприятностями…вообще-то самый что ни на есть настоящий грабеж. Пришли, забрали деньги из кассы и ушли. Воспользовались своим гипнотическим умением, и ограбили ресторан — вот как это деяние может квалифицировать опер или следак. Только другой вопрос — а кто подаст заявление в ментовку? Директор? Так он никогда не нанесет мне вреда, а подача заявления — и есть этот самый вред. А кто еще может подать заявление? И вообще — кто видел, что мне отдавали деньги? Они были завернуты в пакет. Мало ли что он мне отдавал, может бутерброды с икрой? Кстати — я приказал мне еще и в дорогу бутербродов с икрой собрать, и с копченой осетриной. И бутылку «Вдовы Клико». Вечером разопьем, когда домой приедем. Я сразу-то вкуса и не разобрал, надо же мне как следует распробовать! Хе хе хе…

Мда…кстати — вот интересный способ разбогатеть. Пришел, к примеру, в банк — а ну-ка выдайте мне сто тысяч долларов! И выдадут. Потому что будут считать, что я имею на это право — я им это внушу. Другое дело что я так не поступлю — и не потому, что везде висят камеры и меня могут вычислить. Ответственным за потерю денег ведь назначат какого-нибудь несчастного кассира, выдавшего деньги. Сам хозяин банка — та же банкирша, с которой я воюю — она ведь никак не пострадает. Свое сдернет с кассирши, либо со страховой компании — а та уже с кассирши. А зачем мне подставлять невинного человека? Другое дело — я наказал негодяя, который несправедливо и подло обошелся с Варей, как и со многими другими людьми. Его наказать — сам бог мне велел.

В машину мы садились нагруженные большим пакетом с едой, в котором кроме бутылки шампанского и бутербродом лежали еще контейнеры с салатами из морепродуктов и всяческие сладости вроде кусков различных видов тортов, пирожные и фрукты в кляре. Будет чем вечерком закусить, не одним же борщом нам питаться!

Когда развернул пакет с деньгами и пересчитал — довольно ухмыльнулся. Пять миллионов — это вам не хрен собачий! Вот теперь можно подумать и об машине с кондиционером — хватит пылиться в дребезжащем боевом «козлике»! Пересаживаемся на иномарку!

И опять не сразу поехали домой. Пришлось заехать в сбербанк и часть денег кинуть на карту — пару миллионов. Остальное оставил наличными — пусть так полежат. Наличные всегда нужны, а снять их потом с карты — целая проблема. Заказывать надо, и все такое прочее.

А еще — по дороге заехал в магазин «ДНС» и купил два хороших дорогих ноутбука — мой совсем уже убогий, древний. Еще — пару наушников, флешки, а Варе хороший, последней модели айфон — она аж завизжала от восторга. Кстати — я лично ничего особо хорошего в этих самых айфонах не вижу — мне ближе мой «самсунг» с его простым и понятным интерфейсом. И программок на него целая куча.

Впрочем — я не особо в телефонах шарю, и даже в интернет стараюсь лазить только через ноут. Телефон — чтобы звонить, а еще — навигатор и «бубнилка» для аудиокниг. Когда далеко едешь на машине — очень удобно, включаешь в наушниках, и слушаешь интересную книжку. Так меньше устаешь и спать не хочется — если книжка интересная, но это уж само собою.

Когда доехали до нашей деревни, Варя попросила меня остановиться у магазина. Я понимающе ухмыльнулся — ну как отказать? Там же штук семь баб и девчонок собралось у входа, надо же шороху перед ними навести! Она ведь в дорогом платье, в босоножках с семисантиметровыми каблуками! Те самые, «лабутены»! За которые, как я слышал — многие бабы готовы душу дьяволу продать. И в которых самое то — ходить по магазинам-сельпо в деревне Кучкино.

В общем — когда Варя вылезла из уазика — группа женщин, стоявших у входа в магазин затихла, и лица несчастных селянок, ударенных в самое сердце были похожи на белые восковые маски. Ох-ре-неть! Будет что рассказать соседкам!

«Варька-то, Варька! Вырядилась, как голливудская звезда! В красных босоножках! Платье — еле жопу прикрывает! Прическу сделала — ну копия той, что из кино, как ее там? Да неважно! В общем — просто отпад! Вот это она мужика отхватила! И главное дело — прикидывался нищим, мент этот — все в форме, все форме ходил! А сам небось подпольный миллионер! Взятки небось берет, точно. Со всех сторон бабло выкруживает. А она вишь чо — насосала. Точно, насосала! Небось хорошо ублажает, раз он ее так одевает-обувает! Иэхх…где бы такого взять…мой-то только бухает, сволочь…дождешься от него «лабутенов», ага!»

Вот скорее всего такие мысли роились в головах ошеломленных баб, с которыми Варя поздоровалась легко и непринужденно, будто каждый день ходит по деревне на «лабутенах» и в платье из бутика.

А когда мы поехали домой — она радостно захихикала и сказала, что Петровна едва на пол не свалилась, увидев ее в таком крутом прикиде. И что теперь разговоров будет на месяц вперед, а то и того побольше. Раньше-то подсмеивались, обсуждая очередной фингал, который ей поставил проклятый Сеня, мол, вишь, красота еще не все — главное, чтобы муженек ее не нарушил. А теперь будут перемывать кости по другому поводу…и завидовать. И хрен с ними завидуют! Пошли они все к чертовой матери!

В общем — хорошо мы сегодня прогулялись — продуктивно. И с прибытком. Надеюсь — без последствий.

Загнал уазик во двор, и мы занялись перетаскиванием пакетов в дом. Время было еще светлое, до ночи далеко, так что Варя выпросилась сходить к дочке — отнести купленные вещи, померить их на дочь, ну и порадовать игрушками — их само собой тоже купили: пару хороших, дорогих кукол, к ним наборы кукольной одежды (оказывается, и такое продают), домик и все такое. Пусть развлекается.

Ну а я плюхнулся на кровать, решив немного покимарить — ночь-то была еще та…не до сна было! Но прежде достал свой «самсунг», решив просмотреть сообщения — может, что-то пропустил? И охренел, обнаружив более полутора десятков пропущенных звонков! Оказывается, я каким-то макаром вырубил у телефона и звук, и вибрацию, так что мой несчастный аппарат напрасно пытался привлечь мое монаршее внимание.

И первое, что бросилось в глаза — три звонка от начальника отделения участковых Миронова. Вот же черт! Вони потом будет — выше крыши! Надо звонить. Последний звонок от него был полчаса назад, когда я возвращался из Твери. Набираю.

— Але…Каганов, да ты совсем с ума сошел…ты чего трубку-то не берешь?! Ты там в своих лесах совсем что ли потерялся?! Так мы тебя найдем! Наставим на путь истинный!

— Простите, товарищ майор! — голос делаю как можно более повинным — Звук в телефоне отключился, вот и не слышал. Вы что хотели-то? Что-то случилось?

— Я что хотел?! Чтобы ты службу нес исправно! И чтобы я не получал информацию из чужих рук, а знал от тебя, что у тебя там происходит! Вот что я хотел, Каганов! Распустились вы все! Как из райотдела уезжаете, так и трава вам не расти! Бухать! Кататься на машинке! Девок щупать! Вот что вы все хотите! А работать не хотите!

Вообще-то Миронов по большому счету был прав. Работать никто не хочет, а желают только жрать-пить, кататься и девок щупать. Только зачем выступать «капитаном Очевидность»? Если он сообщит, что раскрыл гнусную суть участкового и расскажет, чем тот дышит — от этого участковый изменится? Или просто хочется показать свою осведомленность и жизненный опыт (по себе знает)? Ей-ей не понимаю…и это притом, что Миронов совсем не дурак и мужик-то по большому счету очень неплохой. Орать-то орет, но своих старается не сдавать — по мере возможностей, конечно, и если не сильно зарываются. Когда уж совсем беспределят — в потолок стреляют где-нибудь в кафе, или пьяное ДТП на служебном авто совершают — тут уже все, извините — надо было думать. А если какие-то мелкие недостатки, типа набухался и в канаву упал, либо слегка побил соседа — так он всегда старается покрыть. Ему тоже невыгодно выносить сор из избы — это уж само собой понятно.

— Так что случилось-то, товарищ майор? — прерываю я обличительную тираду начальника. Сегодня не тот день, чтобы слушать эти разоблачения. Да и я уже не тот Каганов, что был раньше. Теперь я…заматерел, что ли? Колдун я теперь больше, чем участковый. И очень себя стал высоко ценить. И за место свое в ментовке точно не держусь.

— Что там у тебя вчера случилось?! Мне сказали — у вас там чуть ли не майдан начался! Беспорядки! Десяток людей с переломами да ушибами в больнице нарисовались! Кстати — уже для тебя бумаги лежат — надо сообщения из травмпункта исполнить. Отказные взять, или ход делу дать — как положено. Так что завтра чтобы как штык был в отделе, почту забрал.

— Ничего не случилось. Был массовый психоз, типа истерия какая-то. Может перепили лишнего, может газу болотного нюхнули. Лучше, я считаю, остановиться на версии «перепили», а то пришлют каких-нибудь умников из области, и будут они нам мозги крутить. Сейчас все нормально, тихо, спокойно. У Самохина был — говорит, все теперь нормально. Так что не беспокойтесь.

— Ладно. Завра жду за почтой. И смотри там, не заигрывайся! Говорят еще, ты какие-то там гипнозы проводишь, типа от алкоголизма лечишь! Это хорошо, конечно, но незаконно, смотри, а то кто-нибудь жалобу кинет, и загремишь под фанфары. Дело так-то твое, но мне тоже проблемы не нужны. Все, покедова, до завтра!

Телефон отключился, а я вспомнил слова Самохина о том, что новости в деревнях разносятся со скоростью ветра. Точно, ураганного ветра! Даже до начальства эти порывы долетели. Интересно, кто стукнул Миронову? Деревенские, или это уже со стороны Маши Бровиной и Зинаиды ветерок дует?

Впрочем — какая мне разница…пофиг, по большому счету. Что они мне могут сделать? Как-нибудь переживу…хе хе. Кстати, завтра надо Варю с собой взять — пусть по базару походит, домой чего-нибудь прикупит пока я в райотдел хожу. Неохота мне что-то по базару шастать. Да и вдвоем так-то веселее будет…

Остальные телефонные номера мне неизвестны. Хотя…вот эти — от Зинаиды. Точно, это Зинаида звонила. И что хотела? Неужели ничего не получилось? Набираю.

— Ал-ло…

— Зинаида? Это Василий. Каганов который. Ты мне звонила?

— Василий?! Ой, как хорошо, что вы позвонили! Сейчас я выйду, а то тут говорить неудобно…

На фоне, слышу: «Ну, все! Мы обговорили, давайте, работайте, мне сейчас некогда. Еще раз — смотрите, со сроками не подведите!»

— Василий, я освободилась! Да тут рабочие моменты были… Я что звонила — могу деньги на карту перевести? Ну чтобы вас не беспокоить? Или только наличными?

— Да без проблем. Я номер карты сброшу сообщением. Ты лучше расскажи, как там у вас дела? А то я беспокоюсь, что и как.

— Ой! И зря беспокоитесь! Я все сделала, как сказали! Так с первого раза все и получилось! Мой-то наливает вискарика, хлоп! И…па-нес-лось! Как его рвало — это песня! Он весь стол уделал, пол уделал, ковер, даже окно умудрился заблевать! Глаза вытаращил, красный весь — и фонтаном, и фонтаном! Ха ха ха… Все! Кончилась пьянка!

— А в остальном как дела?

— Ой…даже стыдно говорить…но как на духу! Я ему ливанула того снадобья…от души. Ну так, чтобы наверняка! Так он выпил с газировкой, посидел, посидел… на меня вдруг глянул, зарычал, как зверь, цап за халат — и в спальню! О господи…я такого с юности не видала! Да и в юности такого не было, честно скажу! Он с меня не слазил весь вечер, всю ночь, и утром — еле удрала! В сортире заперлась, и сидела часа два, пока на работу не уехал. Так и то, он у двери стоял и…это, в общем…мастурбировал на мой голос. Я ругаюсь, матерюсь на него, а он только стонет и просит — говори, говори еще! И смех, и грех! Вот когда я вспомнила, что вы мне говорили, предупреждали. А потом…потом было…в общем — болит все. Я вроде как и не знаю, в чем дело-то, и спрашиваю: «Ты что, с ума сошел?! Спятил?! Ты как маньяк какой-то! Как юный маньяк!» А он мне и говорит: «Сам не знаю, что со мной — все бабы вокруг какие-то пресные, неинтересные…а как тебя увижу — у меня крыша едет. Как околдовали меня! Смотри, глянешь на кого-то на стороне — прибью! Ты только моя, и никого кроме тебя мне не нужно!» Представляете? Мне даже страшно стало — вдруг приревнует и прибьет?

— Кхм… — я постарался не выдать своего желания расхохотаться и деловито спросил — А что насчет похудения? Получилось?

— Еще как получилось! Тоже страшновато стало — по килограмму в день теряю! Хлеб есть не могу — тошнить начинает. И сладкое — даже видеть не могу, даже в рекламе по телевизору — подташнивает. В спортзал записалась, теперь буду на тренажерах заниматься. И мужа записала — он тоже хочет, говорит, что такую красавицу как я он одну никуда не отпустит — там мол тренера всякие жопами крутят, баб соблазняют, а я — только для него! В общем — это просто песня! Спасибо, спасибо, спасибо вам! И это…Василий Михайлович…можно я пришлю к вам знакомых? У меня две подруги есть — проблемы у них те же. Расценки — все я сказала! Они звонили, вы трубку не брали, наверное заняты были. Можно им приехать?

— У меня сегодня звук в телефоне отключился, когда я с подругой в город ездил. Потому и позвонил — вижу, пропущенных звонков много. Пусть приезжают. Но только завтра, сегодня вечером я занят (буду с Эмми Уотсон в постели кувыркаться…хе хе хе). К десяти утра могут приезжать. Если что — подождут.

— Подождут! Конечно, подождут! Ну ладно, не буду вас отвлекать — киньте мне номер карты, я деньги переведу. Господи, как хорошо что Маша вас посоветовала! Это счастье! Это просто счастье! До свидания! Удачи вам! Спасибо!

— До свидания — сказал я и нажал на кнопку сброса вызова.

Ну что сказать…ей-ей приятно, когда тебя хвалят да еще и денег дают. Ну чем не жизнь, а?

Достал бумажник, нашел карту, набрал сообщение для Зинаиды. Отправил. Через пятнадцать минут пришло сообщение онлайн-банка: «На ваш счет поступил перевод 200000 рублей». Вуаля! Готово!

Кстати, интересный факт: Варя никак не претендовала на те деньги, которые я получил от директора ресторана. Хотя сказано было вслух, что это компенсация для нее — три миллиона. И я вдруг задумался — отдавать Варе деньги, или нет? Ведь на самом деле никакой компенсации не было — просто я заставил этого борова отдать деньги, подведя под выдачу некую базу: «Должен компенсацию за моральный урон». То есть у него в голове сейчас абсолютная уверенность, что он поступил правильно, согласно своим жизненным принципам.

Если я внедряю какой-то моральный постулат в голову реципиента, то обязательно должен подвести базу, как бы заякорить этот постулат. Не знаю откуда я это знаю, но…ЗНАЮ. Сдается, у меня иногда выскакивают знания, полученные от старого колдуна в момент передачи его Силы. Ведь со своей Силой он передал и частичку совей души, своей личности, и эта личность сейчас растворена во мне. И время от времени себя проявляет — когда моему мозгу необходимо произвести какие-то действия, касающиеся колдовской работы. Кстати — и это знание вспыло из глубин памяти — поднялось, как пузырь из глубины болота. И я ЗНАЮ, что это правильное суждение.

А что касается Вари и денег…да я и так ее обеспечиваю всем, что ей нужно. И она это прекрасно понимает. Понадобятся деньги — и денег дам, не откажу. Но вот так: «Возьми три миллиона!» — нет, не пойдет. По крайней мере — не сейчас.

Ну а пока займемся техникой. Ноутбук с предустановленной виндой — включи, да и пользуйся. Хороший, дорогой, с разрешением как у «надкушеннояблочных». Опять же — я не люблю технику «Яблока». Она вроде как надежная и все такое, но…чтобы поставить на нее ворованную из сети бесплатную программу…в общем, понятно. Пусть будет обычный «Асер», меня он устраивает.

Настроил роутер на прием беспроводного интернета. Кстати, надо бы узнать — а что стоит по деньгам спутниковый инет? Дорогой наверное, собака! А этот гад еле тащится — 500 килобит, это самое большее, чем может порадовать. Даже в райцентре можно было выжать и 5, и 6 мегабит, а тут…

Впрочем — посмотреть информацию (особенно если убрать картинки) вполне доступно. Фильм не скачаешь, и уж тем более не посмотришь онлайн. Но и черт бы с ними, с этими фильмами. Порнушку мне теперь не надо — у меня женщина есть. Попрошу — и стриптиз изобразит, и порнушку устроит — вживую. Хе хе хе… Меня она и без порнушки возбуждает, да еще как! Сейчас вот сижу и жду, когда она придет, мечтаю, понимаешь ли…об всяком. Поедим бутербродов с черной икрой, и…«Ты Рембрандта читала? Нет? Тогда — в постель!»

Развешал свое барахло по шкафам, и обнаружил, что шкафы уже полны моим тряпьем! Черт подери, обрастаю тряпками, как какой-то обычный обыватель! Сам всегда гордился тем, как мало мне надо — типа я настоящий воин, срам прикрыл, от холода и солнца себя укрыл — ну и хватит мне! Мужчина не должен думать о своей красоте, о моде и всем таком — его дело быть защитником, добытчиком, воином. И вот поди ж ты — набрал барахла, как гребаный метросексуал!

И вот тут задуматься — а почему я его набрал? Почему так озаботился тем, как выгляжу? Даже не пожалел бешеных денег на стрижку в дорогом салоне! И напрашивается один, единственный вывод: влияние женщины. Рядом с красивой женщиной хочешь выглядеть красивым, товарищ Василий Каганов. Стремно тебе стало рядом с красоткой выглядеть как последний деревенский лох. Она как драгоценная оправа, окружающая серый, грязный булыжник, и булыган вдруг понял, осознал свое несовершенство и желает соответствовать этой самой оправе.

Смешно, ага, но это правда. Ведь главное — понять, разобраться в себе! И решить — правильно ли я поступаю? Надо ли мне жить ТАК? По большому счету Варя полюбила (если полюбила!) меня таким, каков я есть. Лохматого, в штанах с пузырями на коленях, в пропитанной потом старой форменной рубашке. Зачем же я тогда строю из себя что-то, чем не являюсь? Зачем хочу выглядеть перед Варей Кеном перед Барби? Вопрос! На который вряд ли найду ответ. Хотя…можно ответить и так: ХОЧУ и МОГУ. Вот почему! Бггг…

Варя пришла, когда уже начало смеркаться. Счастливая, довольная, как купающийся слон. Или вернее — слониха, хотя определение «слониха» к стройной длинноногой девчонке было бы…хмм…не совсем точным. И первое, что она сделала — бросилась меня целовать. Потом выскользнула из моих объятий (я уже начал ее лихорадочно раздевать) с неожиданной для девушки силой — и унеслась в душ, смывать с себя дневной пот и дорожную пыль. А вот когда пришла после душа, замотанная в полотенце, пахнущая шампунем и детским мылом, тут уже…в общем — полотенце продержалось на ней ровно секунду после того, как я схватил Варю и плюхнул на кровать.

Отвалились мы друг от друга примерно через полчаса — потные, но невероятно довольные и бесстыдно счастливые. По крайней мере — я чувствовал себя именно так: «Я доволен и счастлив!». А почему бы и нет? Впереди только хорошее, я могучий колдун, я умный парень, умеющий делать деньги из ничего, и у меня есть прекрасная девушка, как две капли воды похожая на мою юношескую мечту… Главное во время секса не назвать Варю «Эмми»… Мне кажется — ей это не понравится. Вот мне ведь было бы неприятно, если бы она в постели шептала не «Вася. да…да! Еще, Вася! Сильнее, сильнее, Вася, любимый!», а «Мэл…да…да! Еще, Мэл!…» — и всякое такое. Ну да, я похож на Мэла Гибсона, ну так что с того?! На «Безумного Макса» очень похож — так сказала мне одна из подружек, и добавила, что когда занимается со мной сексом (особенно когда я сзади), то представляет, будто находится в постели с Гибсоном, а не с Васей Кагановым. Честно скажи — меня покоробило, и больше я с этой женщиной не встречался. Как-то не очень приятно быть суррогатом некой известной личности.

— Какая я счастливая! — Варя заложила руки за голову и выгнулась, как кошка, и я невольно вздохнул — ох, хороша, чертовка! Бриллиант, сущий бриллиант! В салоне красоты ее отмассажировали, эпилировали все тело — гладенькая, как коленка! Покрыли какими-то увлажняющими кремами и еще много чего сделали такого, что я даже и не понял. Но результат — налицо. Прекрасна еще больше!

— Олька радовалась — просто счастье какое-то! У нее никогда не было такой красивой одежды. Игрушки — она просто не выпускала их из рук! Спасибо тебе, милый! Как мне повезло! Ну как же мне повезло!

Она погладила меня по животу, ниже…и я невольно вздохнул. А Варя будто и не заметила моего оживления:

— Я все время боюсь — вот проснусь, а тебя рядом нет. И я снова одна. И снова этот дурацкий маслоцех, снова эта постылая деревня…а тебя нет. Совсем нет! Не бросай меня, ладно? Пожалуйста! Я все для тебя сделаю! Все! Ты только меня не бросай!

А потом Варя начала демонстрировать — что именно она для меня сделает. Чтобы я не бросал. И в очередной раз выяснилось — сделает все, что я хочу. Даже если не попрошу. Она откуда-то лучше меня знает, что именно я хочу в этот самый момент. Ну…мне так показалось.

И черт подери — до шампанского с икрой у нас в этот вечер так и не дошло. Мы занимались сексом как ненормальные, как юные влюбленные, впервые дорвавшиеся до секса. И уснули только тогда, когда вымотались до предела — уже далеко за полночь. Варя уснула головой у меня на животе, а я как был — на спине, раскинув руки в стороны в позе морской звезды. Хорошо!

Когда жахнуло, я до последнего не понимал, что происходит. Ощущение было таким, будто кто-то взял и саданул мне ладонями по ушам — звон, боль, и полное отсутствие ориентации. Да и как я мог понять, если даже предположить подобное было бы абсолютным абсурдом! Чтобы я, да попал в подобный переплет?!

Варя вскочила с постели, как подброшенная пружиной и заполошно заметалась по комнате, причитая что-то вроде:

— Ай! Ай! Что?! Что случилось!? Что это?! Вася, Вася, ты где?! Вася!

Я почему-то попытался включить свет (чисто рефлекс, я был настолько ошеломлен, что ничего не мог сообразить!) — лампочка не зажглась. И только когда жахнуло еще дважды, меня будто включили неким рубильником, и я начал думать и планировать свои действия.

— Бесы, доклад!

— Дом обстрелян из гранатометов! — немедленно откликнулся Прошка — какие будут указания?

— Да бляха-муха! Вы еще здесь! Бегом ловите этих козлов с гранатометами и сделайте так, чтобы они дождались моего прибытия! Валите их всех! Всех, кто там есть!

— Йес, мой дженерал! Летим!

Сцуки насмотрелись какого-то голливудского сериала, точно! «Дженерал», понимаешь ли!

— Вася, Вася! — Варя продолжала метаться по комнате, как чумная — Что такое случилось?!

— Бум! Бум!

Еще два взрыва. Снова глохну и слепну, на ощупь нахожу Варю, хватаю, прижимаю к себе голое горячее тело:

— Тихо! Все нормально! Кто-то хулиганит — петарды бросают. Сейчас я с ними разберусь. Ты ложись спать и ничего не бойся. Ну чего ты дрожишь, ничего страшного! Кому-то я насолил, сейчас выйду и как следует шугну. Ну, ну…давай, слезки вытирай, и успокаивайся. Привыкай — раз живешь с ментом, может попасть и под такую раздачу. Видишь, а ты радовалась, что со мной связалась…хе хе хе… Ну, ну…все! Ох и попка у тебя классная! А сисечки — просто отпад! Ну просто замечательные сисечки!

— Не испортились? Я так-то Ольку кормила грудью. Правда мне баба Нюра помогла — она добрая, хорошая. Дала мне снадобье — я его пила и втирала. И видишь, какие они у меня? Торчат, правда? И целлюлита у меня нет! Тоже баба Нюра помогла! Она мне как-то сказала, что я встречу своего принца в форме. И я долго не могла понять — что за принц такой в форме! А это ты! Представляешь?

Голос Вари уже не дрожал и слезы не лились, но речь ее была быстрой и почти бессвязной — эдакий истерический поток слов. Но она уже явно поуспокоилась, и это меня немало обрадовало. Шок, конечно — только представить, ты нормально спишь, голенькая, удовлетворенная, рядом со своим мужчиной, и вдруг…какая-то сволочь начинает палить по тебе из гранатомета! Кто такое сдюжит и не спятит?!

— Ну все, все… — я погладил подругу по спине, и вдруг почувствовал, что возбуждаюсь. Да черт подери! По мне из гранатометов палят, а я только и думаю, чтобы завалить бабу в постель! Что за хрень?!

— Ты колдун, хозяин! — хохотнул далекий Прошка — Тебе положено быть жеребцом! Мы ведь тебе силу добавляем…и не только жизненную, но и сексуальную! Так что ты как племенной жеребец — держись, бабы!

— Докладывай…возбудитель! — фыркнул я, отводя Варю к постели, осторожно укладывая ее и накрывая простыней — Лежи, ничего не бойся. Я скоро!

— Пять человек, все обездвижены. Приехали на двух машинах. Находятся в ста пятидесяти метрах от дома на запад, возле дороги, в кустах. Жду указаний.

— Ждите, не отпускайте! Пусть валяются. Я сейчас иду. Стоп! Обшарьте окрестности — нет ли где-то спрятавшихся — например, их координатора.

— Уже сделано, мой генерал! Никого нет! Только заяц, но он убежал. И ворон — но он улетел!

— Иду.

Я натянул трусы, штаны, рубаху, сунул ноги в форменные ботинки — носки надевать не стал. Искать неохота — я вчера когда раздевался, запулил их в воздух, и куда они улетели — точно сказать не могу. На улице тепло, градусов двадцать пять, а то и больше — и без носков не замерзну. Вышел из дома и пошел по направлению к грейдеру, сориентировавшись на местности. Идти было легко — видел я как в легких сумерках, чуть хуже, чем днем, да цвета только лишь серые.

Первая машина супостатов обнаружилась в кустах у подъездной дороги, спрятанная за бугром, образованным некогда выброшенной из ямы землей. Видимо здесь когда-то покопал экскаватор (непонятно зачем), накидал земли, а потом все так и оставил. Яма оплыла, и получился удобный тайничок, где можно укрыть свой гелендваген от чужих глаз, а потом следить за домом, не боясь, что кто-то заметит наблюдение. За «геликом» стоит крузак — не новый, но блестящий и пафосный.

Да, их было пятеро — обычные ничем не примечательные мужчины лет тридцати пяти-сорока, одетые в самую обычную одежду — джинсы, рубахи, кроссовки. Ничего странного — кроме багажника, буквально набитого всяческими инструментами для лишения жизни самонадеянного и не очень осторожного колдуна, а именно: автоматы Калашникова, тубусы заряженных гранатометов и сумка с патронами калибра 7.62. использованные тубусы валялись на земле возле тел бойцов.

Все пятеро лежали на земле скрючившись, в позе зародыша. Глаза закрыты, лица искажены гримасой боли. Мертвы? Я же ведь не сказал бесам, чтобы они их не убивали — сказал лишь, чтобы обездвижили, но каким способом лучше всего можно обездвижить? Убить, конечно.

— Живы, хозяин. Но если ты их не отпустишь — ненадолго.

Я не стал «будить» этих людей. Просто взял каждого за руку и постарался увидеть. И увидел. И узнал. Например то, что я болван, не продумывающий свои шаги и самонадеянно считающий, что убить меня практически невозможно. Возможно. Еще как возможно! Меня спасло только то, что дом — теперь мой — старый колдун и на самом деле сделал абсолютно неприступной крепостью. Дом выдержал даже удары противотанковых гранатометов — на фасаде не осталось и пятнышка после разрыва гранат. Не выбило и стекла — видимо защита здания распространялась и на оконные проемы — что вполне объяснимо: что толку защищать стены, если тот же снаряд влетит в оконный проем и легко превратит содержимое дома в кровавые ошметки, размазанные по его стенам.

А еще — я недооценил банкиршу, дав ей время на принятие решения, и отозвав от нее моих бесов. Вдвойне болван — потому что не надо было прекращать страдания, а еще — нельзя было отзывать одного из бесов, который оставшись на месте узнал бы все, что планировала эта безумная тетка.

А она сделала вот что: как только страдания прекратились, и она удостоверилась, что ее болезнь и болезнь дочери на самом деле есть произведение моих рук, сразу же сделала ход конем — через своего доверенного человека (заместителя безопасника), за вполне приличные деньги, сравнимые с теми, что она бы заплатила мне сразу, по нашему договору (вот же жадная сука!), наняла людей, которые должны были меня убить. А что, нормально: нет человека, нет проблемы! Нет меня — значит, я больше не наложу заклятье!

И все это нужно было провернуть в период до десяти утра завтрашнего дня. Что она, в общем-то, и проделала. Кто же знал, что дом окажется такой непреодолимой преградой?!

Развалив дом, эти кадры пришли бы на место и добили все, что еще шевелится. И что не шевелится — тоже. Хороший план! Вполне логичный и дельный. Опять же — ее подвел только недостаток информации обо мне. И о моем доме.

Я нашел телефонный аппарат старшего группы, пошарив у него по карманам, набрал банкиршу. Она ответила сразу, будто ждала звонка. Но скорее всего — ждала.

— Слушаю!

— Это хорошо, что слушаешь… — усмехнулся я, кипя холодной яростью, будто сжиженный азот — Завтра в двенадцать часов дня жду у себя в пикете. До двенадцати ты должна перевести все, что должна. Только теперь ты должна шесть миллионов. И не долларов, а евро. И каждая твоя попытка меня устранить будет тебе обходиться в два раза дороже. А до тех пор — поблюй-ка ты всласть! И посиди на горшке. Я не люблю кидал, и сейчас ты и твоя дочь в этом убедитесь.

— Не трогай дочь! Это наши с тобой разборки!

— Ты хотела сегодня убить мою подругу. Вместе со мной. Почему я должен пожалеть твою дочь?

— Пожалуйста…не трогай! Завтра я приеду.

— Без перевода — не приезжай.

Я отключил телефон и бросил его на землю к ногам хозяина. Говорить было больше не о чем. Завтра она или приедет, или НЕ приедет. Если не приедет — я ее убью. Больше рисковать не намерен. Черт с ними, с деньгами — пропади они пропадом! Заработаю денег, нищим точно не буду. Завтра должны еще люди приехать, так что…будет мне на что жить.

А вот что теперь мне делать с этими боевиками?

## Глава 3

Я смотрел на лежащих передо мной людей и лихорадочно соображал — куда их девать? Если закодировать «на лояльность» и отпустить, во что это выльется? Кто-то из тех, кто привык решать вопросы силовым методом, вдруг осознает, что есть некий человек, способный внушить людям некое мировоззрение. Например — полную лояльность какому-то персонажу. Себе, или кому-то еще. И тогда…а что тогда? Попытаются меня купить? Попытаются захватить? И то, и другое вполне реальный исход. Я уже нарисовался со своим «гипнозом», но только в пределах отдельно взятого района провинции. А эти люди — из Москвы, и судя по тому, как они лихо управляются с таким вот оружием (и самое главное — могут его добыть!), имеют отношение к силовым структурам. И стоит этим силовым про меня узнать…

Ох, и напортачил же я вгорячах! Не надо было мне заниматься «гипнозами» и менять характеры людей. Я только сейчас понял, насколько это был опрометчивый и глупый шаг. Ну ладно я «кодировал» от алкоголя, это обычная, распространенная практика. Но чтобы вот так — внушить человеку лояльность к себе, любимому…этого не может никто. Наверное — никто. А значит, за мной могут организовать охоту.

Итак, что я имею за спиной: группа боевиков во главе с бывшим начальником службы безопасности банкирши, которому — как и его пятерым подчиненным — я внушил эту самую лояльность.

Директор ресторана, который убежден, что делал благое дело, отдавая мне деньги.

Бегемотиха.

Любка и Федька с его дружками.

А! Про дочку банкирши забыл — еще и она. Ей я тоже внедрил мысль о том, что быть хорошей — это замечательно, а плохой просто больно. На самом деле — больно. Сделает плохой поступок — будет выть от боли.

Теперь рассмотрим всех персонажей по степени их опасности. Первые: группа боевиков. Им был внедрен запрет на разглашение их наведенной лояльности. Это я предусмотрел. Они будут говорить, что я их просто отпустил — как и тот же начальник службы безопасности. Бывший начальник. Максимум, что он скажет — это то, что больше не хочет со мной воевать.

То же самое все остальные — они скажут лишь то, что я им вложил в головы.

НО! Специалист-психолог, аналитик — сразу заметит странности. Почему эти люди, все, как один, вдруг отказываются работать против некого Каганова? Почему не поясняют причин такого нежелания?

Пошлют разведчиков — порасспрашивать на местах, и тут им сообщат, что этот самый Каганов, оказывается— гипнотизер! И что он умеет не только кодировать людей от пьянства, но и…делать из совсем уж нехорошего человека настоящего ангела! И как пример — Бегемотиха и трое…нет, четверо — алкашей. Капустина забыл.

И вот тут уже дельный аналитик сложит два и два: группа, которая вернулась с захвата Каганова с простреленными ногами и которую Каганов отпустил без последствий. Нежелание людей из группы действовать против Каганова. И категорический отказ объяснить — почему же они все-таки не желают работать против Каганова? Что из этого следует? Что членам группы промыли мозги! Внушили лояльность и запрет на разглашение информации! И кто это сделал? Понятно — кто. И значит, что будет дальше?

А неизвестно — что будет. Посоветоваться бы мне с кем-нибудь. Например — с черной ведьмой. Но это потом. После. А сейчас мне нужно решать — что делать с этими людьми. Убить их, или оставить в живых.

Рассмотрим другой вариант, самый что ни на есть…хмм…радикальный. Я их всех убил. Что последует за этим? Враги пришлют разведку — искать своих. Узнают, что этой ночью что-то бабахало возле моего дома. Найдут следы колес. Станут искать — куда делись машины. Машины я конечно «спрячу» — на дно озера, к русалкам. Возможно даже, что их не найдут. Но люди-то куда-то делись! Они не могли просто так исчезнуть! Значит, кто-то их убрал! И кто? Догадаться нетрудно. И снова возьмутся за меня, только уже осторожнее, не так прямолинейно. Ударят исподтишка. Я бы именно так и сделал, а они что, глупее?

А если попробовать другой вариант…«перевербовку»?! Сложно, конечно, но…может и выгореть! Только бы не помешали… И начну я с их главного.

Все заняло около часа. Слава богу, никто мне не помешал, никто не приехал и не поинтересовался — чего это у меня там такое взрывалось? С одной стороны немного досадно — неужели всем в деревне так наплевать, что именно тут бахало? Я бы точно поехал смотреть — чего это у них в деревне пальба и взрывы! Но это я, моя работа разгребать неприятности людей.

А с другой стороны — на самом-то деле, что они могут, эти селяне? И вообще — зачем им это? Как говорится — это не их война. Что могут сделать простые невооруженные колхозники, особенно против тех, кто так свободно палит из гранатометов по мирным людям?

Когда закончил работу, оставил боевиков лежать на земле. Минут через пятнадцать они очнутся, сядут в машины и уедут, чтобы не вернуться сюда никогда. Вообще — никогда. Мне их не было жаль. Они пришли меня убивать, и я жив только потому, что старый колдун, дальновидный и хитрый, не пожалел сил и средств, и превратил свой скромный домик в самый настоящий неуязвимый даже для артиллерии ДОТ. Если бы не он…лежали бы мы сейчас с Варей под грудой бревен и нормально поджаривались на жарком-прежарком костерке. Так пусть теперь хлебнут по-полной того, что приготовили мне! Закон Кармы — он такой, жди отдачи на свое зло.

Когда подходил к дому, услышал звук моторов — ехали как минимум три машины, освещая путь яркими фарами. И ехали они со стороны деревни. Я на всяких случай заныкался за углом дома, чтобы посмотреть — кто это там катается, но когда головная машина подъехала ближе — облегченно выдохнул: свои!

— Василий, ты живой?! — с водительского сиденья выскочил Самохин, держа в руках карабин «Тигр», аналог боевой СВД. Выглядел он с «Тигром» очень даже внушительно — и видно было, что пользоваться карабином Самохин умеет.

— Живой! — вышел я из-за забора и пожал Самохину протянутую руку.

— Слава богу! — выдохнул тот, глядя по сторонам, видимо пытаясь разглядеть, что же здесь произошло — Я спал, умаялся, не слыхал. Потом услышал — пока собрался, пока людей поднял! И вот — приехали тебя выручать! Думаю — убивают мужика! Кому-то насолил! Извини, долго собирались — сам понимаешь, пока всех соберешь, пока доедешь!

Я посмотрел на тех, кто стоял вокруг меня, и у меня вдруг защемило сердце — а ведь все-таки приехали! Не бросили! Значит, я им не чужой! Стоят, смотрят, курят, переговариваются — заметили расщепленную старую березу и разбитый забор рядом с ней. И воронки. Небольшие такие воронки…но кто в курсе — поймет.

— Это чего…из пушки палили, что ли? — недоверчиво спросил один из мужиков, тот, что недавно собирал у меня шкафы — откуда воронки-то?

— Да ты не петришь! — покровительственно ответил другой, огромный мужик, державший в руках пятизарядку 12-го калибра МЦ 21–12 — Это от гранатомета воронки. Я знаю, сам стрелял из такого. Кому-то наш участковый шибко насолил! Непонятно, как и жив-то остался!

— Промазали! — махнул я рукой, и обращаясь ко всем, добавил — Мужики! Спасибо, что приехали. Очень ценю. Честно сказать — не ожидал. Думал — попрячутся все, и…все. А вы — вот здесь!

— Дак ты нам не чужой! Хоть и мент! — хохотнул незнакомый мне, с залысинами мужичок лет пятидесяти с курковой двустволкой наперевес — И может када припомнишь, что приехали тебя выручать, протокол не составишь! Хе хе хе…

Мужики в толпе зашумели, засмеялись, но Самохин повелительно поднял руку и все затихли:

— Так куда они делись, эти негодяи? Кто это был? Чего хотели?

— Не знаю, чего хотели — на голубом глазу соврал я — Стрельнули несколько раз, и свалили. С дороги стреляли. Скорее всего — хулиганство. Откуда-то издалека стреляли, вот и не попали.

— Мда… — Самохин недоверчиво помотал головой, прислушался, а я с досадой подумал о том, что сейчас боевики очнутся, заведут машины, а звук в ночной тишине слышится издалека, и…не бросится ли Самохин в погоню, посмотреть — кто это там мотается по ночам? Очень бы этого не хотелось!

— Ладно. Все хорошо, что хорошо кончается! — заключил Самохин и посмотрев на раздолбанный взрывом забор, добавил — Завтра пришлю к тебе мужиков — поправят забор. Лес у нас на это есть. Тут немного надо леса. А раз мы не успели к разбору и больше тебе не нужны — поедем спать! Бывай, Василий! Кстати, может ко мне пойдете ночку переспите? Варя там как? Перепугалась небось?

— Нет…здесь ночуем. Перепугалась, само собой, но уже отошла, все нормально. Спасибо. Всем спасибо, мужики!

— Обращайся, чо там…а про бамажки не забудь! ПротоколА! — в толпе опять хохотнули и мужики начали медленно рассаживаться по машинам. Последним сел в машину Самохин — пожал руку, подмигнул:

— Ну ты, Вася, даешь! У нас такого шума не было наверное с самой войны! Ты как тут появился — все на ушах стоят! У тебя талант устраивать шумиху! Хе хе хе… Ладно, не обижайся…это я так, шучу. Народ тебя уважает. И не посадил парней, что Варьку отоварили, и перевоспитал их. И с Капустиным нормально вышло. И у пруда — впереди всех побежал, не испугался. Люди-то все видят, в деревне — как на ладони. Уважуха от общества тебе! Все, отдыхай. Надеюсь ко всему прочему ракетой по тебе не шарахнут. Точкой У. Хе хе хе…

— И я надеюсь! — искренне ответил я, и Самохин улыбаясь залез в свой здоровенный джип. Куплю себе такой же…точно куплю! Завтра посмотрю по объявлениям на автомобильных сайтах, и куплю. И какую-нибудь лековушку — небольшую, чтобы жрала немного. Интересно — у Вари водительское есть? Хотя откуда у нее… А так было бы неплохо, чтобы и у нее права имелись — случись что, может хотя бы до лекарки довезти. Или до больницы.

Машины скрылись в деревне, а я остался стоять у забора, провожая их взглядом и прислушиваясь — не завелись ли движки гелика и крузера. И точно — как только машины «группы быстрого реагирования» растворились среди деревенских домов, впереди, у дороги, тихо-тихо заурчали мощные движки. Потом рыкнуло — гелик видать выползал из ложбины, и звуки начали удаляться. Что интересно — свет фар не включили, видать не хотели привлекать внимания. Осторожные! Интересно, получится ли у них?

— А почему бы и не получиться, хозяин? — возник в голове голос Прошки — Ты все хорошо продумал. Очень хорошо! А людишек этих жалеть не надо. В Нави им самое место.

— Самое место! — откликнулся и Минька, и радостно захохотал — Интересно было бы поглядеть, что там будет, когда они приедут!

— Надеюсь, невинные люди не пострадают… — вздохнул я — Очень бы не хотелось этого.

— Наивный ты, хозяин! — хихикнул Прошка — Невинных людей нет. Это тебе только кажется. Все в чем-то, да виноваты. Так что давай, бей их, а боги рассортируют! И вообще — мы тобой гордимся! Ты за такое короткое время столько дел натворил, что просто…счастье какое-то. Представляешь, сколько лет мы прозябали в тишине и безделье? Голодовали! Света белого не видели! А теперь что?! Интересная жизнь пошла! Сплошной пир! Продолжай в том же духе, хозяин!

Напутствуемый такими бодрыми заявлениями, я пошел в дом. Прежде чем зайти, минут пять еще постоял, глядя по сторонам и прикидывая, во что все это выльется. Жизнь у меня настала интересная, но очень уж такая бурная! За последние десять дней произошло столько событий, сколько не было наверное и за несколько лет. Я стал колдуном, обрел подругу, купил дом, заработал денег больше, чем за всю свою жизнь, и было бы очень жалко потерять все, что судьба подкинула мне за эти дни. Потому я должен быть хитроумным и смертоносным, как питон Каа, и мудрым, как медведь Балу. И только так!

Хорошо на улице! Даже уходить не хочется. Пахнет сладкими ночными цветами, травой, и…хмм…сгоревшей взрывчаткой. Этот запах ни с чем не спутаешь.

А хорош дом, точно! Только теперь до конца понимаешь, какую ценность имеет это старое, якобы ветхое здание. Слава богу, не растаскали по бревнышкам и не распилили на дрова! Кстати, было бы очень смешно — дрова, которые не горят. Впрочем — они бы и распилить не смогли, ведь работа пилы это механическое воздействие на древесину, а она этому самому воздействию не поддается. Пила визжит, искры летят — а бревну хоть бы что. Смехота!

Уважительно похлопал по бревну рядом со входом и тихо сказал:

— Спасибо, старина! Выручил! Ты герой!

И услышал смешок и голос Охрима:

— На здоровье, хозяин! На то он и дом, чтобы защищать своего хозяина от невзгод. Он еще послужит! Ты только его не обижай…

— Не обижу. Постараюсь построить новый дом так, чтобы вписать этот в структуру нового строения. Кстати, насчет защиты — нигде не нарушилась? Дырки не появились?

— Нет, хозяин. Я даже не знаю, чем этот дом можно разбить. Метеоритом ежели только…или атомной бомбой. Но сам понимаешь — бомбу на нас скорее всего не потратят. А метеорит так часто не падает. Вот так, хозяин.

Я молча кивнул, не заботясь — видит Охрим это, или нет. Вошел, закрыл дверь на засов — скорее по привычке, чем если бы это на самом деле было нужно. Мои верные сторожа не пустят в дом никого чужого, вернее — обычного чужого. А того, кто сможет прорваться через их ряды никакой засов не остановит. Поднялся на второй этаж, прошел на кухню. Сбросил у входа ботинки, и пошел дальше, туда, где спала моя женщина.

Но она не спала. Сидела — одетая, в джинсах и клетчатой рубашке, похожая на девушку откуда-нибудь с Дикого Запада, и когда я вошел, вскочила со стула:

— Все закончилось? Самохин приезжал, да? Я не могла уснуть — как я могу уснуть, когда ты там где-то воюешь, а вокруг рвутся гранаты? Я тут чуть с ума не сошла!

— Все закончилось, а ты с ума не сошла — усмехнулся я, и начал расстегивать пуговицы на рубахе — Идем-ка мы с тобою поспим. Утром приедут клиентки — мне надо будет закодировать их мужей. А в двенадцать приедет кое-кто…важный. И я должен выспаться, чтобы голова работала как следует. Идем, идем! Все уже закончилось! Раздевайся! Ну не в штанах же ты будешь спать?

Мы уснули обнявшись, прижавшись друг к другу. Никакого секса не было — не до секса. Мне хотелось спать — я слишком много потратил Силы на то, чтобы «перекодировать» группу убийц. Когда уходил из дома — второпях и от волнения забыл надеть браслет-аккумулятор, потому потратил очень много собственных ресурсов (из Места Силы-то вышел). Что сейчас на мне и сказалось.

Варя пару минут дрожала — то ли от волнения, то ли от холода — хотя в комнате было по-летнему тепло. Но потом успокоилась и засопела — уснула.

И снова мне приснился Чернобог. В этот раз он был один — огромный, темный, он стоял посередине поляны, неподвижный, спокойный, как статуя. Но я знал — он на меня пристально, внимательно смотрит. Смотрит…и одобряет. Я чувствовал это — он мной доволен! Уж не знаю чем именно доволен — тем беспределом, что я тут творил? Или же моими успехами в магии? А может и всем вместе — сразу?

Мне казалось — Чернобог хочет что-то сказать. Вот сейчас из-под темного капюшона раздастся тяжелый, гулкий голос, и он возвестит мне…о чем? Мне очень интересно — о чем может сказать Чернобог? И вообще — кто он такой?! Существо из плоти и крови? Или энергетическая сущность, такая, как мои бесы? Кто он? И зачем я ему?

Но изображение Чернобога лишь закачалось, сделалось туманным, будто я видел отражение в зеркале воды, и…все. Я провалился в черный, глухой сон — без сновидений и кошмаров, самый лучший сон, и который дает отдых усталому мозгу.

Как и в предыдущие дни (Кажется, черт подери, что мы с Варей вместе живем уже целую жизнь!), Варя встала раньше меня и уже возилась на кухне, тихонько погромыхивая посудой. Как она умудряется так вставать, чтобы я даже не ощутил ее движений?! Это какой-то ниндзя, а не женщина! Впрочем — ниндзя были и женщины. Кстати сказать — вот она, деревенская девушка — ни тебе валяний в постели, ни тебе кофиев в кровать — встала, и давай готовить для мужа завтрак. Хмм…мда. Для мужа?! Что-то это я зарапортовался…какого-такого мужа? Не муж я ей! И скорее всего им и не буду. Но да ладно — не суть. В общем — городская девушка сейчас бы лежала в постели, сделав красивую позу, Я бы не выдержал, трахнул ее, мы бы все утро прозанимались сексом, никуда бы не успел и ничего бы не сделал. А тут — на кухне дым коромыслом — мужика-то надо кормить! Нет, кто спросит моего мнения — жениться лучше на деревенских девчонках. Наверное. Их хотя бы работать научили! Хотя я сужу по моей Варе, а по поведению одной особи вида нельзя судить о жизни всех остальных особей популяции. Ага, хорошо сказал! Научненько! Хе хе хе…

Опять она возится на кухне в старом сарафане! И дырка у сарафана на боку слева — за что-то видать зацепилась, порвала, и не успела зашить. Или сам от ветхости уже разлезается. Вот чего терпеть не могу, это когда на даче или за городом женщины ходят в каком-то старом дряпье. А то и еще хуже — мадамы 50+ разденутся до старых линяных трусилей и лифчика, и в таком виде лазят по огороду! Так и хочется сказать — да ты не охренела?! Ты себя видела со стороны? Ты бы пошла бродить в таком видел у подъезда своего дома? Так какого черта ты ЗДЕСЬ так ходишь? И не стыдно?

Полы из тяжелых дубовых досок, не скрипят…подкрадываюсь на цыпочках, и…вставляю палец в дырку на боку сарафана и дергаю вниз! Сарафан разлезается как бумажный, распадаясь на две половинки, Варя истошно визжит, а я радостно хохочу, отпрыгивая назад из-под удара сковороды и воплю, перекрывая визг перепугавшейся подружки:

— Я же тебе сказал не надевать это старье! Я тебе — сколько сарафанов накупил?! Почему не носишь?!

И тут же замер, глядя на пожилую женщину, стоящую у входа с ведром в руках.

— Вася, познакомься, это моя мама! — перестав визжать, голосом светской дамы объявила Варя, безуспешно пытаясь свести разорванные полы сарафана. И как я заметил — нижнего белья на ней не было — от слова «совсем». А еще я вспомнил, что стою перед чужой в общем-то женщиной в одних трусах, да еще и с возбудившимся…хмм…естеством.

— Здрасте! — выдавил я из себя, протолкнув слова через пересохшую глотку — Очень приятно. Василий!

— Здрасте — растерянно ответила женщина, глядя то на меня, то на полуголую Варю в разорванном сарафане — Я Ольга Федоровна, Варина мама…

Я молча развернулся и ринулся назад, в спальню, а вслед мне несся радостный, звонкий Варин хохот. Потом появилась и она сама, хихикая и утирая слезы:

— Ой, не могу! Ну ты даешь! Жалко не сфотографировала! Надо было видеть ваши физиономии!

— Ты додумалась! Предупреждать же надо о гостях! — сказал я максимально холодно и грозно, стараясь не показать, что меня самого разбирает истерический смех. Представляю, что обо мне сейчас подумала Варина мать! Выскочил в одних труселях, разорвал дочкин сарафан до голой задницы и скрылся у себя в комнате! Вот это ни хрена себе нашла дочка мужичка!

— Прости, Вась… — Варя гибко изогнувшись выскользнула из сарафана, оставшись совсем голышом и зашарила в шкафу, вытаскивая свои женские тряпки — Она сама пришла, не предпупредила! Ну не выставлю же я ее из дома? Говорит — в магазине сказали, что участкового с его сожительницей ночью подорвали бомбой, вот и прибежала выяснить, что тут у нас, да как! Сейчас она уйдет! Прости! Нет, ну какие у вас были рожи — ой, я не могу! Ха ха ха!

— А ты представляешь — я бы подкрался, задрал у тебя подол и сходу бы тебе — рраз! И вдул! И тут мама…с такими глазами! Брр! Так и импотентом сделаться недолго.

— Да ладно…вообще мама у меня человек очень развитой и трезвомыслящий. И уж точно не упадет в обморок от вида голого мужика. Так что не переживай, и…ха ха ха! Ну и рожи! Ой, я щас упаду! Папке расскажу — он тоже поржет!

За столом мы сидели чинно, важно. Варя откуда-то вытащила (или из дома притащила?) бежевую скатерть, наставила приборов — тарелки, вилки, даже ножи у каждой тарелки, мы пили чай и вели светскую беседу. Вроде бы как и не мы пятнадцать минут назад скакали по кухне голыми на глазах у изумленной Вариной мамаши.

Я рассказал, что ночью был акт злодейского хулиганства, что хулиганы сбежали, завидев организованную группу селян с ружьями и скорее всего больше сюда не явятся.

Потом Варина мама ненавязчиво поинтересовалась нашими планами на будущее. Ну…в смысле — так я и останусь работать участковым, или сменю деятельность. И что я думаю о том, как Варя бросила работу.

Я сообщил, что пока работу менять не собираюсь, а денег у меня хватает, потому Варе работать где-то там не нужно, пусть своего мужика обихаживает — так будет логичнее. А еще спросил — нет ли у них с деньгами проблем. Если что — пусть не стесняются, скажут. Помогу чем могу. Варя при этом так на меня влюблено и благодарно посмотрела, что я прямо-таки растаял, а снеговик в апреле. Нет, все-таки приятно делать подарки! Когда имеешь для этого все возможности…

Завтракали бутербродами с черной икрой, осетриной и сырокопченой колбасой — сибаритство, понимаешь ли! Вчера мы так до этих бутеров не добрались, так какого черта им лежать в холодильнике? Засохнут ведь. Шампанского пить не стали — «С утра пьют шампанское или аристократы, или дегенераты!».

Потом Ольга Федоровна заторопилась домой, а мы с Варей ее не удерживали. Еще через полчаса ушла и Варя, перемыв и убрав перед уходом всю грязную посуду. Получалось у нее все очень ловко и быстро — на зависть, только руки мелькали! И теперь она была уже в новом сарафане — простеньком, но очень сексуальном. И без дырки на боку.

Перед уходом проверил, надела ли она трусы — ишь, завела привычку голым задом сверкать! Хе хе хе…

В общем, когда возле дома припарковался черный недоджип «Тойота РАВ-4», я был уже очень доволен жизнью, расслаблен, и готов получать от жизни только самые что ни на есть хорошие подарки. Правда для подарков было еще рановато — я ведь сказал, чтобы приехали в десять часов, а сейчас без четверти девять. Но это они, точно, две бабы — ходят, заглядывают в окна пикета. Придется идти…

Одна небольшого роста, блондинистая, голубоглазая с мордочкой разжиревшего шпица, другая — довольно-таки высокая, черноволосая, кареглазая. Обе ухоженные, лощеные, даже в жару одеты так, будто собрались выходить на подиум.

Не понимаю этого — какой смысл летом, в жару, надевать свои неприлично дорогие платья…для чего? Вернее — для кого? Если ты собираешься удерживать при себе мужа и готовишь ему приворот — так мужа-то здесь нет! Здесь всего лишь сельский участковый! Зачем его-то соблазнять?

Впрочем — возможно, что они сознательно или нет хотят постоянно быть во всеоружии. Не будет мужа — найдем другого мужика! Ушла эта добыча — выследим другую!

Обеим дамам уже хорошо за тридцать, грузные, у каждой килограммов двадцать лишнего веса. Обычная, нормальная ситуация — хочется удержать мужика (или мужиков?) но при этом не прилагать ни грана своей силы воли.

— Здравствуйте. Я Василий Каганов. Вы ко мне?

— Да, Василий Михайлович! — живо откликнулась блондинка, а брюнетка окинула меня взглядом с ног до головы и чувственно облизнула губы. Неосознанно, просто как собака при виде сочного бифштекса. Все, как обычно.

Нет, дамы, я не люблю мясо с жирком. Я лучше косточку поглодаю…хе хе хе… Кроме того — на рабочем месте распутничают только идиоты, или совсем уж голодные, не видевшие секса как минимум недели три. А у меня каждый день Камасутра во всех ее видах и способах, да еще и с такой красивой бабой, что вы ей и в подметки не годитесь! Так что вам дорогие мои — не светит! Весьма — дорогие мои.

— Пойдемте.

Открываю пикет, распахиваю дверь…ффуу…жарко! Душно! Окна настежь! Вот…теперь ветерком хоть немного продувает.

Дамы в помещении сразу вспотели, лица покрылись капельками влаги. В машине ехали — кондиционер спасал. А тут…полрненьким — совсем хреново на жаре.

Кстати, мне тоже несладко. Не люблю я жару! Просто терпеть ее не могу!

— Ну, рассказывайте, чего от меня хотите — начал я, ласково улыбаясь улыбкой Мэла Гибсона. Заметил — всегда действует на женщин эта гибсоновская улыбка — смесь обаяния, нахальства и сексуального вызова. По крайней мере мне так сказала одна подружка, еще давно, когда я учился в вовенном училище. И советовала мне почаще так улыбаться женщинам — попадание будет точно в цель! «Женщины любят обаяние порока». Ну это не я так сказал! Это подруга сказала, когда мы отдыхали между сеансами того самого порока!

Переглянулись. От меня эти женщины явно хотели много чего. Но кое-что я не могу и не хочу им предоставлять, ни разово, ни регулярно. А вот то, ради чего они приехали… Придется брать бразды правления в свои руки — мнутся, жмутся…ну просто девочки-девственницы на смотринах у порнокастера! Через минуту будут уже на столе стонать, а туда же, изображают из себя недотрог! Уже сержусь, да…

— Во что, дамы…мне недосуг тут с вами пустые разговоры разговаривать, время тратить. Давайте-ка ближе к делу. Представьте, что вы на приеме у врача, и выкладывайте, что вам нужно и что вы хотите. А то я так до вечера с вами просижу, а у меня через два часа важная клиентка приедет, так что…вот.

— Извините… — глубоким грудным голосом сказала высокая, брюнетка — Меня Лида звать. Просто вы такой…сексуальный, мы просто растерялись! Зина нам говорила, но мы как-то мимо ушей пропустили…вы такой молодой и красивый, что мы сразу-то и языки проглотили. Так что это вы виноваты, несчастных женщин ввели в смущение!

А баба-то с юмором, оказывается! Мне нравятся такие женщины, видно, что не дура. И кстати — по мужикам тоже явно совсем не дура.

— Вась, ты здесь?

Вот черт! Варя вернулась. Что-то быстро она! И переодеться успела…ох, и смотрятся же на ней ее шортики! Топик грудь обтягивает, глаза сияют…ах ты ж моя Эмми! Ладно, ладно — Варя!

— Здравствуйте! — Варя якобы только сейчас замечает женщин, а те впиваются в нее взглядом обедающих дайвером акул, увидевших проклятую конкурентку. Всю обсмотрели, как Терминатор — щелк, щелк, параметры…цифры…«Нам нужен твой мужик и его член!» А Варя эдак им отвечает: «Вы забыли сказать — пожалуйста!» И бьет их табуреткой по голове! Сигары-то у нее нет, чтобы прижечь гадину.

Бггг…я чуть не расхохотался, представил!

— Ой! Простите! Я не видела, что у тебя клиенты! Все, ухожу, не мешаю!

Ах ты ж…щас прям, не видела! Джип-то на площадке стоит! Решила поглядеть, что тут за бабы и что я с ними делаю? Ага, оргии тут устраиваю — скачем по столам и кричим «Даст ист фантастишь!»

Ох, уж эти женщины…даже самые умные, даже самые красивые — а все равно: посмотреть, проверить! Вдруг конкурентки напали и сейчас злодейски уводят мужика! Хе хе хе…

— Ваша жена? — спрашивает блондинка, оглядываясь на Варю, подходящую к калитке — Какая красивая! Ей говорили, что она похожа на…

— Эмми Уотсон? — закончил я ее фразу и усмехнулся — Так мы перейдем к делу, или нет? Девушки, простите, но у меня и правда мало времени! Давайте-ка я сам начну? Вам нужно: первое, это похудеть. Второе — приворожить мужа. Третье — сделать так, чтобы он больше никогда не пил спиртного. Так?

— Так! Так! — обе закивали как китайские болванчики.

— Хорошо. Первое я могу сделать прямо сейчас. Только сразу предупреждаю: я кодирую вас так, что вы больше никогда не съедите сахара — вас от него будет тошнить, и чем больше съедите сладкого, тем больше будет тошнота. Вы не будете есть мучного — вообще. Тем более, что как вы знаете — в мучных блюдах всегда есть сахар. Вас потянет в спортзал, и вы будете тратить свое время на занятие в фитнессе. Вы не будете курить и пить спиртное — никогда. Готовы вы отказаться от всех перечисленных…хмм…удовольствий? В будущем, если захотите — я смогу снять этот ментальный блок, но стоить такое будет в четыре раза дороже. И кроме меня никто блок снять не сможет. Потому — подумайте, надо ли вам это?

— Мы будет такими же красивыми и стройными, как ваша жена? Она ведь была толстой, да? — выдохнула блондинка и облизнула губы красным язычком.

— Ну…не знаю, какими вы будете…я ваших фотографий, когда вы были юными — не видал, но могу гарантировать, что при достаточном усердии вы станете такими же стройными, как в юности. Только не забывайте — кожа никуда не денется. У вас ее наросло слишком много. Придется делать операции — убирать лишнюю кожу, подтягивать грудь…а в остальном — будьте уверены, жира у вас точно не будет! Ваши мужчины любят худых женщин?

— Кстати, насчет наших мужчин…вы гарантируете, что они будут любить только нас?

— Вы хотите, чтобы ваши мужчины любили только вас двоих? Сразу двоих? У вас такие свободные отношения? — заинтересовался я — Можно сделать и так. Кувыркайтесь все вместе, больше они ни на кого кроме вас не посмотрят. Тогда и снадобье надо будет делать одно на двоих.

— Вы не поняли — щеки брюнетки чуть тронуло розовым — Я имела в виду, что мой мужчина пусть смотрит только на меня, а мужик Калерии — только на нее! Никакого свального греха!

Хмм…врешь. По тебе видно, что ты совсем не против свального греха. Глазки-то бегают! В провинциалках бездна нерастраченной страсти, и только страх огласки останавливает провинциалку от пускания во все тяжкие. Так мне говорила моя бывшая, Танька, из-за которой собственно я и вылетел из армии. Она не побоялась огласки, ага! И я с ней вляпался «по самое не хочу». Трахались как сумасшедшие где придется — где поймаю ее, там и трахну. В кустах. За углом дома. В заброшенном сарае. На берегу речки! И все, понимаешь ли, в антисанитарных условиях.

Кстати, насчет свального греха — она мне как-то заявила, что не против была бы попробовать с двумя, или тремя мужиками. А когда я, весь такой шокированный вытаращил глаза и недоверчиво помотал головой — захохотала и сказала, что она меня разыграла. Пошутила так, чтобы посмотреть на мою реакцию. Это был первый звоночек, но я его тогда не услышал…

— Я вас понял. Каждой отдельное снадобье. И третье — снадобье от алкоголя. Ваш мужчина полностью перестанет употреблять спиртное. Как только в рот возьмет спиртное, даже самое слабое — так его и вырвет фонтаном. Наверное, Зина вам уже об этом рассказывала. Ну вот, в общем-то и все. Меня сейчас интересуют только две вещи: принесли ли вы волос своего мужчины и…

— И деньги — понятливо кивнула брюнетка — И то, и другое. Все есть. Все готово. По пять сотен с каждой, без проблем. Мы не нищие, можем себе позволить оплатить ваши услуги!

— Замечательно. Давайте сюда мужнины волосы, сейчас я их подпишу, чтобы не перепутать…а то будет неприятно, если муж подруги будет смотреть только на вас, а не на жену! Не правда ли? Хе хе…

Я достал лист формата А4, написал: в самом начале Лида, и в середине — Калерия. Достал переплетное шило, проколол дырочки под именами. И принял из рук брюнетки первый волос. Вернее — несколько срезанных волос. Сунул в дырочку, аккуратно затянул узелок. Взял волосы и у Калерии, а пока вязал, спросил:

— Имя у вас интересное, редкое. А как вас уменьшительно-ласкательно? Каля?

Блондинка фыркнула, расхохоталась, помотала головой:

— Шутите? Лера, конечно. Можете меня так и звать, я же не совсем такая старуха, чтобы — Калееерия! Брр…

— Да какая вы старуха? — пробормотал я под нос — Вам еще до старухи расти, да расти! А скоро на вас вообще будут молоденькие мальчики западать — несовершеннолетние! Так вы помолодеете! Смотрите, не соблазняйте несчастных — статья!

Дамы довольно расхохотались, а я вдруг подумал о том, насколько идиотичен бывает закон. Вот какого хрена было сажать американку, которая спала с пятнадцатилетним подростком?! Этот подросток — орясина выше взрослого мужика! У него уже ладони волосатые от онанизма! Сейчас в сети — все, что угодно можно найти, даже секс с животными! А эти идиоты сажают бабу, за то что она переспала с этим недорослем, и тем порушила его моральные устои. За то, что у них с ним была любовь!

Ну не идиотизм ли? Да это мечта любого мальчишки — переспать с училкой. Его сексуальные фантазии, его самые сокровенные желания! И вот — исполнилось. Так ее наградить надо, а не сажать! Она исполнила извечную мечту любого великовозрастного Митрофанушки! Хе хе хе…

— А хотите, я вам сделаю такой амулет, который будет притягивать к вам всех мужчин, которые попадутся на пути? Все мужики будут просто с ума сходить от вас! — неожиданно для себя выпалил я, и женщины ошеломленно переглянулись. И первой отреагировала блондинка:

— Как так? Это возможно? Что, все мужчины будут просто…

— Просто падать штабелями к вашим ногам! — кивнул я, ухмыляясь и уже сильно жалея, что затеял это дело. И зачем я ляпнул? На кой хрен мне такое? — Но это очень, очень дорогая вещь. Там такие ингредиенты, которые стоят огромных денег. И стоит такой амулет триста тысяч долларов. Вернее — от трехсот и выше.

Женщины охнули, но было видно — они задумались. Очень сильно задумались! И хочется, и колется…и денег жалко.

А потом явно решили, что такое можно устроить и после — вначале посмотреть, как дело пойдет с этими снадобьями. А то — может Зина преувеличила их значение? Этих снадобий? Наболтала?

— В общем — надумаете — сообщите. Это возможно устроить, но повторюсь — стоит больших денег, и еще нужна будет ваша кровь — совсем немного, капля. Амулет привязывается к вам, им никто кроме вас воспользоваться не сможет.

— А если мы обе возле одного мужчины будем находиться? — улыбнулась раскрасневшаяся брюнетка, видимо потрясенная и окрыленная открывшейся перспективой — К кому он потянется?

— К той, чья харизма пересилит — серьезно кивнул я — Это уже от вас зависит. И еще — амулет тот действует только тогда, когда вы рядом с объектом. Отошли от него — действие слабеет и через некоторое время исчезает совсем. Это ведь не снадобье, которое закрепляет эффект навсегда! Но пока вы рядом, пока можете потрогать объект рукой — он ваш, этот мужчина!

Снова задумались. Ну думайте, думайте…соображайте! Ох я и цену им зарядил, даже интересно — решатся, или нет? Для провинции просто запредельные деньги. И кстати, увы — по моему виду не скажешь, что я могу так свободно оперировать такими деньгами.

Мда…надо красивый дом строить, чтобы богатые клиенты не щемились, глядя на мою нищету и убогость. Хе хе…

Мне показалось, или нет — но брюнетка как-то странно смотрела на меня и на свою подругу. Вроде как хотела что-то сказать, но не решалась — приней. Поджимала губы, таращила глаза — будто пыталась передать мне мысленно что-то вроде: «Давай поговорим наедине!». Может, стесняется при подруге сказать, что муж импотент, или что-то такое? Надо будет обработать их по отдельности.

— Итак, сейчас я вас закодирую вас от лишнего веса, и займусь изготовлением снадобий. Ну а вы меня подождете. Дело это небыстрое, трудоемкое, так что займет…сейчас прикину…час, не меньше. Или чуть побольше. Потерпите?

— Потерпим! — улыбнулась брюнетка и тут же спросила — вы сразу обеих будете кодировать?

Ага! Попалась! Точно, хочет остаться со мной наедине. Ну что же…пускай остается одна. Интересно…

— Нет. Вначале ее (показал на брюнетку), потом вас.

— Возьми ключи, посиди пока в машине! — брюнетка подала блондинке ключи от «тойоты» — заведи, пускай охладится. Процедура долгая, Василий Михайлович?

— Минут десять. Все, выходите! Не тратим время!

Блондинка вышла, прикрыв за собой дверь, я дождался, когда хлопнет дверь и тихо спросил:

— Что хотели мне сказать?

— От вас ничего не скроешь! — вздохнула брюнетка и покаянно повесила голову — Только не подумайте чего…а нельзя для меня лично сделать так, чтобы и мой муж, и муж Леры…ну…любили меня?

Я чуть не заржал! Вот это номер! Впрочем — я чего-то подобного и ожидал. Подруги…они такие — подруги!

— Доплачу вам — еще сто тысяч! За снадобье, и…за молчание. Вы ведь не скажете Лере?

— Не скажу. Если сама не проколетесь и не попадетесь на горяченьком. А если попадетесь — извините, я молчать не буду. А сделать…да запросто. Будут вас любить два мужика, вот и все. Любой каприз за ваши деньги!

Десять минут. Именно столько это все заняло. А когда в пикет вошла блондинка, плотно прикрыла дверь и замерла, прислушиваясь к тому, как хлопает дверь «тойоты», я понял — и эта будет в ту же степь! И не ошибся.

— Можно, я вас попрошу? — начала блондинка…

Честно сказать — я не удержался, и посмотрел, как они там…развлекаются. Я не извращенец какой-то, нет! Хотя порнушку и люблю посмотреть — если есть рядом подруга, с которой тут же можно сбросить напряжение. А тут…в общем — перекрестное опыление для этой парочки самая настоящая обыденность. И вчетвером, и втроем. И впятером, вшестером! Все возможрные варианты! Причудливо люди отдыхают, чего уж там. Скучно им, хочется остроты ощущений — устали от обыденности.

Я лично этого не понимаю, собственник, понимаешь ли — за свою женщину просто пришибу, никому ее не отдам, но…не собираюсь порицать других людей за их особые пристрастия в сексе. Если это происходит между разными полами, конечно. Я не гомофоб, но гомики — это не про меня.

Если мне не мешает, если не ущемляет мои права — да пусть делают что хотят! Хотят обмениваться мужиками — пожалуйста! Хотят свального греха — да пусть! Я к ним не лезу, они ко мне в жизнь не лезут — да и пусть делают, что хотят. Удачи, извращенцы! Хе хе хе…

Одного не пойму — почему не поговорят откровенно? Почему не выскажут друг другу — все, как есть? И денег бы лишних платить не пришлось!

Впрочем — какая мне к черту разница? Это их проблемы. «— Вы страдаете извращениями? — Нет! Я ими наслаждаюсь!» Хе хе…

А смешно было смотреть — пухленькие такие…что бабы, что мужики — ползают, как тараканы, свиваются в клубки, рычат! Зверинец, да и только! Бгг…

Теперь — за снадобья. Дело уже знакомое, дело простое. Кстати, антиалкогольный «коктейль» у меня еще оставался. Им хватит.

Не дает покою мысль — что с банкиршей? Вернее — что она еще может придумать? Опасная, как кобра! С ней нужно быть очень осторожным. Даже сейчас.

Закончил я как раз к двенадцати часам, и стал богаче на миллион двести тысяч рублей. Никаких «деньги потом», никаких кредитов. «Деньги пиред! Хыодя очень бедный! Ваш шибко живет, а он очень бледный!».

Женщины уехали ужасно довольными. И я опять предупредил их о том, что нельзя лить своим благоверным больше десяти капель приворотного средства. И опять в их глазах плясал бесенок сумасшествия, заставляющий людей совершать необдуманные поступки. Точно напоят своих мужиков снадобьем так, что те на неделю заболеют приапизмом. Ну что же…это их выбор. А я предупреждал!

— Вы где?

— Уже близко. Подъезжаем. Будем примерно через пять минут.

— Козни какие-то строила?

— Вроде бы нет. При нас не было. Звонила, решала вопрос с деньгами. Привезли ей какой-то конверт. Потом загрузили банкиршу в автодом, сейчас едет.

— Следите за ней внимательно. При малейшей угрозе — сообщайте.

— Есть, шеф!

Вот нравится мне четкие доклады, не какая-то там размазня! Все должно быть по-военному, должно быть красиво! «В человеке всё должно быть прекрасно: погоны, кокарда, исподнее. Иначе это не человек, а млекопитающее» Красиво ведь сказано! И все — в точку!

Кстати, а память-то у меня работает прекрасно. Сработало снадобье, не зря я подверг себя опасности. Хватанул лишнего, поболел, но теперь у меня абсолютная память. Разве не здорово? Могу фильмы наизусть цитировать — те, что когда-то видел. ВСЕ фильмы. Могу все прочитанные книги нараспев прочитать вслух — от корки до корки. И рецепты заклинаний уже впечатались в мозг — навсегда. Ну чем я не молодец?

А сейчас мне нужно сказать Варе, чтобы не высовывалась — мало ли…на всякий случай. Как всегда — в самый интересный момент Варю вынесло на улицу, видать спросить хочет, как прошел сеанс с этими двумя клиентками.

— Уехали? — задала она вопрос, на который имелся совершенно очевидный ответ. Машины-то во дворе нет! Так где они тогда, эти бабы? Сама машина уехала, что ли?

Но женщин не смутишь красноречивым молчанием! Шалишь!

— Они на тебя смотрели, как кошка на рыбку! Так бы и съели! Голодные бабищи! Неприлично так смотреть на чужого мужика!

Хмм…мы ревнуем, что ли? Да ладно? Неделю назад ты еще сидела у себя дома и обливалась горючими слезами, опасаясь что вернется муж и накостыляет тебе по физиономии. А обо мне даже и не помышляла! Или помышляла? Ну, неважно — помышляла, не помышляла…но уже имеет место быть ревность. А кто говорил, что я не сотрусь, если какую-нибудь бабу трахну? Эдакая толерантность!

Ох уж эти женщины! «Непоследовательность Нелогичная» — вот ваше имя! Да ладно, шучу я. Мне даже приятно, что она ревнует. Значит, дорог, значит, ценит. А если не переживает — уведут, или нет, если равнодушна — это лучше, что ли? Это обидно!

— Возьми конверты и отнеси их домой — командую я, глядя на то, как от грейдера к нам приближается целый кортеж — два черных «гелика» и здоровенная дура наподобие автобуса «Неоплан» — в центре кортежа. Видимо это и есть тот самый «автодом».

Хороший автодом, что я еще могу сказать? Дорогой! Миллионов двадцать стоит, не меньше. Ну…по Сеньке и шапка.

— Из дома не выходи — что бы тут не случилось. Запрись изнутри и сиди, пока я не приду и не скажу открыть. В дом войти никто не сможет. Ну, давай, давай! Варя, шевелись! Сейчас нам совсем не до того!

Видимо было в моих глазах что-то такое, из-за чего вся строптивость Варина испарилась, как вода с горячей сковороды. Она сжала в руках конверты с деньгами и бросилась ко входу в дом, даже не спросив — что сейчас вообще может произойти, и что сейчас происходит конкретно. Хлопнула дверь, загремел засов, ну а я зашел пикет, не обращая внимания на подъехавший к самым его дверям «автобус». Уселся на свое место, раскрыл папку и начал перебирать бумаги, краем глаза следя за тем, как выскакивают из «геликов» «люди в черном», как становятся они полукругом вокруг входа в автодом.

Глупое и показушное действо. Никто и никогда не смог уберечь охраняемый объект от убийства. Не спасают никакие деньги, никакие связи. Даже если ты президентСША. Ну а тех же банкиров отстреливали просто пачками — особенно в девяностые. И зачем тогда так понтоваться? Кто здесь, в глухой деревеньке, собирается отстреливать эту вздорную тетку? Хотел бы — давно бы ее убил.

Банкиршу выкатили в инвалидной коляске — бледную, изможденную, с глубоко запавшими в глазницы глазами. Черты лица заострились, возле уголков рта пролегли глубокие морщины. Истощала, да. От той уверенной, надменной, знающей себе цену остались только эти самые глаза — яростные, горящие фанатичным огнем.

Я даже невольно восхитился — сильна, сильна баба! Нам, мужикам, еще учиться и учиться у женщин их стойкости! По крайней мере — у некоторых женщин.

Кресло опустили на землю и закатили в пикет. Хорошо, что двери у меня достаточно широкие — а то бы пришлось больной даме идти пешком. А так — подкатили к моему столу и оставили сидеть в коляске, удалившись и закрыв за собой дверь. Видимо так им было приказано заранее. Ну да — когда капитулируешь, очень не хочется, чтобы за процессом капитуляции наблюдали твои подчиненные — эдак и совсем уважение потеряют. Ладно бы там сдавалась Президенту, или премьеру, или министру обороны вместе с главой МВД, тут — жалкий сельский участковый, маленький ублюдок которого никак не удается поставить на место!

— Радуешься? — хрипло спросила женщина, глядя на меня ненавидящим взглядом — Ну что же, ты победил! Радуйся!

— Знаешь что я тебе скажу, дорогая моя — спокойно, с расстановкой сказал я, продолжая перебирать бумаги из папки. Это что-то вроде релакса — берешь…кладешь…берешь…кладешь — Я не собираюсь тебе читать мораль о том, что человек должен выполнять свои обещания. Я не собираюсь пенять на твою патологически жадность и на то, что это ты вырастила дочь такой мразью. И ты виновата в том, что с тобой и с ней случилось. Кстати, я не стал ее пока трогать — как ты и просила. Да, это наша война. Наши близкие тут ни причем — хотя ты и хотела убить меня вместе с моей подругой. Ну да. лес рубят, щепки летят, не правда ли? Сейчас тебе плохо, и ты злишься на меня. А я не злюсь. Я сейчас знаешь о чем думаю? Ты никогда не догадаешься! Я думаю о том, что возможно мне было бы правильно послать тебя нахрен вместе с твоими деньгами, вместе с твоим поганым языком, и твоей злостью. И ты сейчас должна не характер показывать, а умолять, просить меня тебя простить! В ноги кланяться! Потому что на кону сейчас стоит твоя жизнь. Если я сейчас тебя отсюда выгоню, то больше ты не вернешься. Никогда. Ты сдохнешь в страшных мучениях, обещаю тебе. И я ни копейки от тебя не возьму. А возможно — еще примусь и за дочь. Почему бы и нет? Ты же пыталась убить мою подругу! Неужели твоего ума не хватило понять, что ты столкнулась с обстоятельством непреодолимой силы? Неужели ты такая тупая? Скорее всего, ты никогда в своей жизни не получала по твоему холеному едалу, никогда ни в чем не испытывала отказа! У тебя все получалось, все было хорошо, все твои прихоти исполнялись. И вот, вдруг — это человечек в форменных штанах пузырями, с помятыми погонами старшего лейтенанта полиции! И ничего, ничего с ним нельзя сделать! Потому что он сильнее! И мне действительно странно — почему ты сразу не почувствовала, что связалась с такой силой, которую не можешь преодолеть? Неужели нет чутья, интуиции, логики, в конце-то концов! Вот забудем на минуту о том, что мы враги — мне чисто интересно, ты свои деньги заработала тупо только на распиле государственного бюджета? Без малейших раздумий, на одной инерции? Папа министр был? Или партийный бонза, так? Муженок — «не пришей к заднице рукав», ничем не рулит, все делаешь только ты? Или у вас партнерство — у него своя жизнь, у тебя своя? Или все-таки ты хоть немного шевелила мозгами? Вот как можно было просрать больше пяти с половиной миллионов евро только из-за своей патологической жадности?! Молчишь…а что ты скажешь-то, когда я все тебе правильно высказал. Ну что, будешь просить прощения?

— Прошу прощения…

— Я плохо слышу! Ты уж пожалуйста проси так, чтобы я в это поверил, а формальные отмазки мне ни к чему! Ты меня убить пыталась! И мою подругу! Сжечь в доме пыталась, понимаешь? Где вот сейчас твои люди? Куда они делись?

— Насколько я знаю — мертвы. Они ночью вернулись, разгромили свою базу, убили командира и всех своих коллег — кого увидели. Потом их расстреляли из пулеметов Росгвардии. Сдаваться они отказались, ранили двух росгвардейцев. Часть из них после содеянного застрелились. Сегодня было в новостях — безжизненно, сухо сообщила банкирша — Твоих рук дело?

— Где я, и где эти бандиты! — усмехнулся я — Ну, так что?

— Василий Михайлович! Прошу меня извинить за нанесенный вам ущерб и принять эту скромную сумму денег как компенсацию понесенного морального и материального ущерба.

Она нагнулась, положила на стол конверт и толкнула его ко мне. Потом зашлась в приступе тошноты, сплюнула в платок и почти плачущим голосом попросила:

— Хватит, а? Я сделала все, что ты хотел! Мне что, еще и минет тебе сделать, что ли?! Ты и так меня растоптал, как какой-то окурок! Будь человеком! Прекрати глумиться!

Человеком мне не быть уже никогда. Поздно. Но говорить об этом я банкирше не собирался. Минет? А почему бы и нет — забавное было бы зрелище. И зрителей пригласить — ее охранников, чтобы интереснее!

Ладно, я же не зверь, в конце-то концов. Человек несет наказание за преступление. Если считаю наказание достаточным, исполненным — принимаю извинения. А если не считаю…

— Живи — вздыхаю я — сейчас сниму с тебя заклятье. Но если там, в конверте, что-то не так — ты умрешь! Обещаю тебе!

— Там банковская карта на твое имя. На ней шесть миллионов евро. Ты может пользоваться этой картой где угодно и как угодно, можешь сразу перевести с нее деньги на свою карту. Деньги очищены, отмыты в налоговой — гарантирую. Я налоги заплатила. Я не собираюсь тебя обманывать!

— Ага…не собираешься ты! Плавали, знаем!

Я встал, подошел к банкирше и обхватил ладонями ее голову, изображая то, как лечат всякие там экстрасенсы-аферисты. Мне не надо ее касаться, чтобы промыть мозги — касаний не нужно. Одним для промывания мозгов достаточно включить телевизор, другим…другим надо как следует накачать мозг Силой. Вот как ей, этой…даже не знаю, как ее назвать. Женщине, в общем.

Я уже знал, что ей нужно внедрить в мозг. Процедура «промывания мозгов» стала для меня уже привычной, рутинной. Через десять минут мой посыл впечатался в ее подкорку так, будто сидел там с самого ее рождения.

Она больше никогда косвенно или прямо не сможет причинить мне вред — в какой-либо форме. Навсегда. А в остальном…я не буду жесток. Пусть остается такой, какая она есть — жестокая, жадная, хитрая и коварная. В их среде иначе никак — сожрут-с!

Я даже не стал внедрять ей «обязательность». Пусть кидает кого угодно! Мне с этого не холодно, не жарко! Только меня пускай не трогает, вот и все жизненные принципы. Я для нее теперь царь и бог. И если мне понадобится — она сделает для меня все, что угодно. Ну да…и это тоже. Но для этого у меня есть красивая, желанная подруга и молодящиеся бабки для сексуальных утех мне точно, абсолютно не нужны!

Впрочем — пускай я ей НРАВЛЮСЬ. Пусть она относится ко мне, как к своему хорошему другу, племяннику, брату, в конце-то концов! Да! Как в индийском кино: «Я твоя сестра — видишь родинку на заднице! У меня точно такая же! — Сестра! Как замечательно, что я тебя нашел — давай, потанцуем!» Потанцуем. Жизнь впереди долгая…натанцуемся еще.

Оторвал руки от головы банкирши, сел за стол. Бесы уже перестали мучит эту женщину, а я поддал ей жизненной энергии, подлечил — жалко мне, что ли? Ну так…слегка подлечил. Совсем немного. Но банкирша уже порозовела и взгляд ее стал спокойным, осмысленным. Ну да, легко быть разумным, когда твои кишки не гложет постоянная, на грани терпения боль, которую не могут убрать никакие лекарства.

— Ты промыл мне мозги? — спокойно спросила банкирша — Я перестала тебя ненавидеть. Более того, ты мне…нравишься. И это странно. Моего ума хватает понять, что это ненормально. Десять минут назад я готова была тебя порвать собственными руками.

— Ты никому и никому не расскажешь об этом — о том, что я тебя…хмм…закодировал. Если хоть слово скажешь — упадешь без сознания от боли.

— Ты дьявол, Василий (улыбка, вздох), но с тобой можно работать. Ты не будешь против, если я к тебе пришлю кое-кого из своих знакомых?

— Кхмм… — я даже закашлялся. Неожиданно. Впрочем — а почему неожиданно? Она делает свою работу — кует капитал. Небось заработает на этой сделке немеряно. На какой «этой»? Да на той, которую она продумала еще не закончив нашу войну! Уверен, что это так. Хитрая баба!

— Ты ведь заранее это продумала, да? — не выдержав, спросил я.

— Ну да…а почему бы и нет? Мы бы так и так с тобой договорились. Жаль, конечно, что я раньше не решилась это все прекратить. Но ничего страшного. Не такие уж и великие деньги потеряла. Зато проверила твою компетенцию.

— Я убивать никого не буду! — категорично заявил я — Даже и не думай!

— А я и не думаю. И не собираюсь убивать. Тех, кто убивает, на самом деле в нашем мире полным-полно. Зачем мне еще один киллер? А вот тех кто лечит…на самом деле лечит…ты рак можешь вылечить?

— Не знаю…наверное, да. Стоит убрать причину возникновения рака, уничтожить метастазы… Пробовать нужно.

— Попробуй. И позвони мне. Только поторопись, у одного важного и богатого от рака мозга умирает жена. И он готов любые деньги отдать тому, кто ее вылечит. Так что ты имеешь шанс крепко заработать.

— И ты.

— И я. В конце концов — у нас же тут не коммунизм! Я не деньгами возьму, не беспокойся…он мне окажет услуги, которые дороже денег. А тебе…ну к примеру, десять миллионов евро — хватит?

— Кхмм…хватит — сдавленным голосом, прокашлявшись ответил я — А если не вылечу?

— А если пообещаешь, и не вылечишь, то он очень обидится. И может грохнуть и тебя, и меня. И даже твою подружку. Потому прежде чем дать ответ — точно узнай, сможешь или нет.

Женщина помолчала, потом наклонилась, оттолкнулась ладонями от поручней кресла и встала, слегка пошатнувшись, но устояв:

— Ох, как хорошо быть здоровой! А что, ты любого можешь вот так мучить…и до смерти?

— Я же сказал, я не киллер! Даже и не думайте! Ни за какие деньги!

— А если я предоставлю тебе доказательства, что этот человек негодяй и заслуживает смерти? Что он педофил, что уже замучил до смерти несколько девчонок? Тогда как?

Я замер, закусив губу. А правда — тогда как? Понимаю, что она пытается мной манипулировать, получить какую-то свою выгоду, но…

— Если будут неопровержимые доказательства — отрезал я, глядя в хитрые, блестящие глаза банкирши.

— Хорошо! — невозмутимо кивнула женщина — А что сталось с моей дочерью? Она изменилась. Не ругается, грубого слова от нее не услышишь! Пай-девочка, да и все тут! И все ее разговоры теперь о благотворительности, о том, как хорошо помогать людям и о том, что мы должны делиться с неимущими. Это твоя работа?

— Не знаю, о чем ты говоришь! — как можно более спокойно ответил я — Возможно, твоя дочь просто лучше тебя душой и поняла, что не вся жизнь заключена в деньгах. Что есть на свете еще и сострадание, совесть! И честь ей и хвала за это!

— Ну-ну… — женщина странно на меня посмотрела и со вздохом добавила — Послушай…мне пятьдесят лет. У меня только Алиса, и больше детей нет. Родить я не смогу. Нет-нет, все на месте — ни матку не вырезали, ни яичники — полный комплект. Просто не рожу, да и все тут. Врачи сказали — буду рожать, так сразу и помру. И вот что я хочу тебя попросить…можешь сделать, чтобы я родила?

— Эээ…ммм…то есть? — слегка опешил я.

— Нет, я не прошу меня осеменить — усмехнулась женщина — Это есть кому сделать. Само собой, хочу воспользоваться услугами лекаря. То есть — твоими услугами. Как я убедилась, официальная медицина, даже самая лучшая — ни черта никуда не годится. А вот у тебя получается. Мне наследник нужен, Василий. Ты же Алису испортил, превратил ее в растение. Ей ничего оставлять нельзя — все по ветру пустит. Нужен настоящий наследник! Мальчик. Можешь сделать? Само собой — не бесплатно. Пятьсот тысяч. Долларов! Как только забеременею. И еще пятьсот — когда рожу. Поможешь?

Я вздохнул…ну и наглая же тетка! Но в принципе ничего такого криминального в ее просьбе нет. Женщина хочет ребенка, так почему бы ей не помочь? За такие-то деньги… Чем в этом она отличается от других клиентов? Пятьдесят лет, и рожать…на это смелость нужна. Впрочем, при нынешнем уровне медицины, да еще имея в загашнике лекаря-колдуна…почему бы и нет? Опять же — это ее личное дело! Кто может ей запретить?

Встал, подошел ближе женщине, жестом предложил присесть в коляску. Села, смотрит на меня, напряжена, и даже слегка испугана. В глазах…отчаянная надежда! Она боится поверить, но…верит.

Захожу сзади, берусь ладонями за ее голову, и…

Я не знаю, что делать. Я не медик. Я почти ничего не знаю об организме человека, о его строении, о процессах, в нем поисходящих. Все что могу — это почувствовать.

Не знаю, как это передать…как это объяснить! Я ЗНАЮ, здоров организм, или нет, есть в нем какой-то сбой, или процессы протекают нормально. Это как музыкант, который слышит фальшивую ноту в звуках, выдаваемых гитарой.

Да, хороший пример — ведь гитара похожа на женское тело, а я сейчас лечу женщину. Вот я и слушаю эту гитару, впитываю ноты всем телом, всем мозгом, всем организмом…с помощью своей Силы. Гитара играет, мелодия льется, и вдруг….дзынь! Хлоп! Рвется струна! Дребезжит другая струна! Диссонанс! Мелодия разорвана! Всполохи — красные! И черный вихрь. Порча! Это — порча!

С некоторых пор я утвердился в мнении (было у меня такое подозрение, а потом — убедился, что прав), что большинство наших болезней вызваны так называемой «порчей». То есть — негативным энергетическим влиянием неких объектов или субъектов на определенную жертву. Вероятно, это кому-то покажется глупым — ну как можно назвать порчей эпидемию той же Эболы?! Или воспаление легких?

А вот можно. Что такое порча, вот в чем надо вначале разобраться. Как я это понимаю — порча, суть некое негативное воздействие, вольное или невольное, приложенное к живому существу. Тому же человеку. В мире существует некая Сила, которая на первый взгляд не подчиняется никаким физическим законам, и потому ее существование отрицается официальной наукой. И эта самая Сила может (и воздействует) на физические объекты, опять же — произвольно, или же направляемая чьей-то волей. Например — волей колдунов, способных этой самой Силой управлять.

Иногда Силой могут воспользоваться и обычные люди, не ведьмы и не колдуны — в момент своего наивысшего волнения, можно сказать исступления, особенно — в миг смерти, то есть — ухода души из тела-носителя. Это так называемое «смертное проклятие» — человек, умирая, проклинает своего обидчика, и тот заболевает, либо гибнет от якобы случайного происшествия. В первом случае Сила просто воздействует на физическую составляющую личности человека, разрушая его тело, во втором — трещит Мироздание, нарушаются следственно-причинные связи, создаются точки бифуркации, в которых человек и находит для себя неприятности. Например — смерть.

Вообще, конечный итог всех проклятий, порчи — всегда смерть. Просто частенько с первого раза проклятие этого добиться не может — в связи с влиянием множества сторонних факторов.

Ну, так вот: в каждом организме всегда есть болезнетворные вирусы и бактерии. Организм справляется с ними сам. Борется — беспрерывно, безостановочно. Но стоит проклятию ударить по иммунитету, нарушить работу какого-нибудь из органов, и зловредные существа начинают бурно размножаться, добивая и так уже «подбитый» агрессивным воздействием Силы организм. Фактически проклятие убивает защитников организма, и он остается беззащитным. Но есть и худший вариант (это как посмотреть!) — проклятье обманывает организм, заставляя его поверить, что он настолько заражен болезнью, что должен многократно увеличить количество защитников. И увеличивает. И тогда эти защитники поедают своего носителя.

Проклятье можно получить от человека, проклятье можно зацепить извне, как остаточное явление ударной порчи, проклятье можно заполучить от некого артефакта или амулета — просто коснувшись вещи проклятого человека. Да самым что ни на есть обычным способом — инфицироваться, как от гриппозного больного! Проклятье — штука заразная!

Откуда я все это знаю? Частично сам додумался, часть у меня всплыло из памяти — я где-то читал это или видел, и частично из разговоров с моими бесами. Но бОльшую часть информации я просто знаю. Возможно, это как раз и есть информация, полученная мной от старого колдуна бессознателньо, в момент передачи мне его колдовских способностей — тот самый зеленый порошок, который я вдохнул из полой статуэтки, рассыпавшейся у меня в руках. Эти знания время от времени всплывают у меня в голове и я не знаю, могу только догадываться — откуда они на самом деле взялись. И теперь, когда я после мутации стал обладать абсолютной памятью — процесс вытаскивания чужих знаний из глубин моего мозга пошел с гораздо большей интенсивностью. И эффективностью.

Теперь к самому процессу уничтожения проклятья. Это происходит так: я вижу среди ровной здоровой белой ауры человека красные всполохи и черные…я назову их «вихри». Черные вихри. Красное — это болезненное состояние организма, установившееся в результате воздействия порчи. Порча — это как раз те самые черные вихри, Сила, которая вонзилась в организм реципиента будто сосулька в голову случайного прохожего, и убивающая пациента сразу или немного погодя.

Все зависит от количества Силы, затраченной на воздействие порчей, и от способности реципиента сопротивляться магическому воздействию. Одного человека некое количество Силы мгновенно уничтожит, другой, получивший ту же дозу будет умирать месяц, а то и год — но результат так и так будет плачевен. Пациент умрет. Или останется инвалидом.

Наведенная Сила (порча) не вечна, она имеет особенность рассасываться, разлагаться, выходить из объекта, рассеиваясь в мировом пространстве. И чтобы устранить причину болезни — те самые черные вихри-порчу — я впитываю в себя эту вредоносную Силу, вонзившуюся в чужой организм и сбрасываю ее в пространство.

Кстати — процесс напоминает то, как герой «Зеленой мили» всасывал в себя чужую болезнь — всосал — выплюнул в пространство. Только там это делается картинно, чтобы красиво, на самом деле никакие контакты с телом не нужны. Или почти не нужны. Главное — коснуться самого «вихря», и тогда он втянется, войдет в твое тело.

Далее — касаясь «красных вспышек» я их гашу. Как гашу — не знаю. Просто касаюсь, желаю, чтобы вс пышки погасли, они успокаиваются, уменьшаются в размерах и в конце концов на том месте, где вспыхивали огни «светомузыки» — обычное свечение, белое, как от неоновой лампы. Теперь я вижу это свечение даже днем, под лучами солнца — стоит только немного напрячь «зрение». Но лучше всего вижу в сумраке, или при электрическом свете. Например, как сейчас.

Вот, в общем-то, и все лечение. Организм сам показывает, что у него болит, где болит, и где на нем лежит порча. Нужно просто уметь смотреть. Теперь я это умею. Потренировался, ага, например — когда лечил простреленные ноги первой группы захвата.

Опять же — какое отношение к порче имеют простреленные ноги боевиков? Разве и здесь виновата порча? Такого быть не может, скажет непосвященный. А вот и не так. Порча, как оказалось, есть на каждом человеке. Как на каждом имеются вирусы и болезнетворные бактерии, неспособные причинить вред, если у человека все в порядке с иммунитетом.

Как конкретно эта порча воздействовала на моих жертв — я не знаю. Да и знать не хочу. Может она его повердила его мозг и заставила устроиться служить в охранное агентство, а в результате ему прострелили ногу. Может — она внедрила ему в голову мысль, что неплохо было бы поехать и отдубасить некого участкового из деревни Кучкино. Я не знаю. Факт есть факт — на человеке порча, ее надо убирать, и она превопричина его неприятностей. И причина его ранения! Цепочка: порча — плохая работа мозга — неправильное решение — ранение! И возможно — в конце концов и гибель. Я ведь мог, и собирался их всех убить. Итак: часто (если не всегда) порча, осевшая на человеке является причиной его неприятностей. И гибели. И неважно — наведенная она, или случайно зацепленная на улице.

Кстати, помню, читал: обычный человек может и сам избавиться от «обычной» бытовой порчи, накопленной, подцепленной на себя за некоторый период времени. Надо встать под душ, омыть себя с ног до головы водой из «лейки» и при этом приговаривать простенькое заклятие: «С меня вода, с меня худоба!». И весь негатив, вся порча уйдет с текучей водой. Или окунуться в речку — с тем же наговором. Результат будет точно таким же, может быть даже и лучшим.

С первого взгляда это все сложно, а когда начинаешь разбираться — особой сложности не находишь. Все интуитивно понятно — если только принимать как данность: есть порча, ее надо убрать и тогда человек будет нормально жить — здоровый и веселый. Нам, людям с рациональным мышлением, с желанием разобраться в первопричинах всего и вся — конечно же, очень сложно все это воспринять! Многократно сложнее, чем нашим необразованным предкам, которые верили в магию, в колдунов, в бесов, вселяющихся в тела людей и вызывающих разнообразные болезни. Но если как следует подумать — все становится абсолютно очевидным.

Я убрал из организма банкирши три черных вихря — сердце, живот и левое колено (была травма?). Убрал красные всполохи, которые вырывались из ее плоского, практически девичьего живота.

Да, я видел ее тело сквозь одежду — стоило мне только немного напрячься.

Видел и органы, вокруг которых крутились огни и вертелись черные вихри. И я дал себе зарок — обязательно прочитаю медицинскую энциклопедию. А еще — кучу медицинских книжек. Сейчас я просто обезьяна с гранатой — делать-то делаю, но что делаю, на что воздействую, как выглядят те или иные органы — увы, я можно сказать и не знаю. Только обрывки разрозненных знаний. Дикарь, точно.

Когда банкирша выходила из пикета, тело ее обволакивала ровная, светящаяся белым неоновым светом аура. И шла женщина уверенно, плавно, легко — будто и не было этих дней страданий, не было бесов, сидящих у нее в организме и грызущих его изнутри, как жестокий инопланетный «Чужой».

Моя работа! И страдания, и лечение. И я сейчас собой даже гордился. Впрочем — разве нечем гордиться? Пока все идет просто замечательно. Я жив, здоров, богат, и все у меня впереди!

## Глава 4

Я посмотрел на лежащую передо мной золотистую карту, прочитал имя хозяина. Vasiliy Kaganov. Все чин по чину. Росписи позади, на строчке — пока ее нет. Но это дело недолгое — рраз! И роспись появилась. Пинкод запомнил, и…в общем-то все. Что интересно — банковская карта совсем не того банка, который принадлежит этой самой банкирше — я уже поинтересовался. Почему так? Я не знаю. Да и какая мне разница?

Постучал по столу твердым пластиком, задумался…как жить дальше? Как там Бендер говорил про сбычу мечт? Ну да — сбылась мечта и я заработал денег. Больших денег — на мой взгляд. Для кого-то большие деньги — это сто миллионов евро, миллиард, а для меня, с моей нищенской зарплатой участкового, шесть миллионов евро это просто запредельные деньги. Если положить их на депозиты и жить на проценты…сколько получится? Ну, к примеру — кладу я пять миллионов долларов на депозит под три процента годовых. Или сколько там сейчас? Ну пускай два процента годовых — все-таки ведь валюта, а в валюте проценты всегда маленькие. Ну, так вот: с миллиона получается двадцать тысяч евро, с пяти миллионов — сто тысяч. Разделить на двенадцать месяцев…черт! Без калькулятора — никак! Ага…делим…потом умножаем на курс ойро…черт! 566000 рублей в месяц! Неслабо!

Только с чего я решил что по депозиту дадут два процента? Отстал я от жизни. Надо посмотреть…

Щелкаю по экрану телефона, даю запрос. Медленно-медленно открываются сайты…опа! Что?! Одна сотая процента?! Ха ха ха…вот я темнота! Хорошо, если еще за хранение моих денег плату не возьмут! И чем ни надежнее, чем ни стабильнее банк — тем меньшие проценты он дает по вкладу. В общем — похоже, что банки буквально забиты деньгами и процентов за пользование моим капиталом давать совершенно не желают.

Так. Ладно. К примеру, если я буду просто проживать эти деньги, тратя по…хмм…пять тысяч евро в месяц. А что — вполне приличная сумма, в двадцать с лишним раз больше моей нынешней зарплаты. На сколько лет мне хватит этих денег? Пять тысяч в месяц…шесть миллионов…сто лет! Ха ха ха! Вроде правильно посчитал…ну-ка, еще раз…пять тысяч евро…двенадцать месяцев — шестьдесят тысяч. Значит в год — 60 тысяч. Десять лет — шестьсот тысяч. Точно, сто лет! И на кой черт тогда мне какие-то там дурацкие проценты?! Уж за сто-то лет я еще заработаю, и точно не меньше, чем эта разовая сделка!

Мда…вот все-таки срабатывает у меня это нищебродское: «Деньги надо в банк под проценты! Деньги надо крутить!» Не надо ничего крутить и вертеть. Надо просто жить. Особенно — зная, что ты можешь заработать много, а еще — что у тебя в углу стоит железный ящик с грудой драгоценностей. И чего мне тогда беспокоиться о деньгах? Тратить надо! Жить надо!

Пойти шампанского выпить, что ли? Не каждый день ведь зарабатываешь шесть лямов ойро! Кстати, не шесть лямов. Меньше. А черная ведьма? С ней ведь договоренность имеется, и я должен ей десять процентов! Шестьсот тысяч евро ей отдать? За вычетом тех денег, что она уже получила? За что?! Вообще-то она рассчитывала всего лишь на проценты от пятисот тысяч рублей. Потом на проценты от трехсот тысяч баксов. Про шесть миллионов евро она не знает, и никогда не узнает. И за что ей шесть сотен? Я ходил под пулями, по мне палили из гранатометов — а она тут каким боком? Нет, не дам я ей столько денег. Лучше отдам на благотворительность, а ей не отдам. Несправедливо это как-то — посреднику, ни за что — и такие деньги. С трехсот тысяч отдам, как и договаривались. Она и так будет счастлива.

Кстати, можно вспомнить еще и то, что она собиралась меня кидануть с теми деньгами, что получила с клиентки за посредничество. Будем считать, что это ей штраф за неправильное поведение. Не люблю посреднические конторы, которые деньги делают просто из воздуха.

Так. С этим делом все ясно. Еще тогда вопрос: а на кой черт мне служба в полиции? Фактически у меня наладился некий бизнес, я уже заработал хороших денег. И тогда зачем я служу? Зачем выслушиваю от начальства все эти накачки и благоглупости? Ради чего? Ради тридцати тысяч рублей зарплаты? Риторический вопрос, точно. Ответа на него у меня нет. Вернее — он абсолютно очевиден.

Вот только как это все воспримет тот же Самохин? Ведь в селе я появился по его просьбе, он хотел, чтобы участковый наводил в деревне порядок. Мне предоставили дом, даже позволили его выкупить по льготной цене. И теперь что? Выкупил, и в кусты?

С Самохиным поговорить, что ли… А как я объясню ему мое желание уйти? Сказать, что получил наследство? Похоже, что так.

Ладно, решил — увольняюсь. И когда? Сегодня? Значит, придется сдать машину. И на чем тогда ездить? Вначале надо какую-нибудь машинешку прикупить, иначе дело труба. В Кучкино без машины добраться — проблема. Автобус из райцентра сюда ходит один раз в день, и видел я тот автобус — древний ПАЗик, доживающий свои последние дни. На таком не то что ездить, войти в него стремно!

Кстати, сегодня мне нужно ехать за почтой в райотдел. Снова куча бумаг, снова разборки с пьяницами, хулиганами, снова претензии начальства…честно сказать — до тошноты не хочется идти в родной отдел. Просто не хочется, да и все тут! Вот что деньги-то делают…расслабляют! Хе хе хе…

— Вась…все в порядке? Они уехали?

Вот же черт подери! Я же сказал ей — не выходить! Ну что за самовольство?!

— Прости…я помню, что ты мне сказал, но я гляжу — никого нет, а ты все не выходишь, и не выходишь…я беспокоилась. Кто это был, Вась?

— По работе… — выдыхаю я, сдерживая рвущиеся из груди резкие слова — Вот что, Варь…мне надо будет сейчас к Самохину съездить, поговорить. А потом я в райцентр поеду. Вместе съездим, или ты дома посидишь?

— Я с тобой! Не хочу дома сидеть! Насиделась уже — Варя мотает головой — Я дома уже все переделала, так что…с тобой! Вась…а можно я тебя спрошу?

— Спроси — настораживаюсь, понимая, о чем будет спрашивать.

— А вот та комната, в которой ты работал…она откуда взялась? И вообще — как она умещается в доме? Я хотела найти в нее вход, так и не нашла!

— Варь…давай об этом не будем, хорошо? Это моя тайная комната. И знать о ней не должен никто. Даже ты. Потому — забудь про нее. Совсем забудь.

Нет, я не стер ей память. Просто попросил забыть. Это неправильно, если я буду так манипулировать своей женщиной. Она этого не заслужила. В лабораторию я ее не пустил, запретил, она не обиделась. По крайней мере — внешне я обиды не заметил.

— Хорошо… — Варя слегка растерялась, но вроде бы не обиделась — Больше спрашивать не буду. Извини.

А может и обиделась. Но лучше так, чем стертая память.

— Обедать будешь?

— Обедать буду… — вздохнул я и встал из-за стола. Война войной, а обед…ну да, по расписанию. Чеканная истина!

Сразу после обеда поехали к Самохину. Вначале хотел один съездить, а потом уже вернуться и забрать Варю, но она запротестовала и сказала, что лучше подождет в машине — если я не хочу разговаривать при ней.

Перед выездом хотел полазить по инету, посмотреть какую-нибудь машину на автомобильных сайтах, но…как на грех, инет сегодня барахлил, связь еле-еле пробивалась через наши глухие леса, цепляясь за сухие ветки и увязнув в болотах. Говорю же — единственное здесь плохое обстоятельство — это отвратительный интернет. Даже и не знаю, что с этим делать…набаловался с хорошим инетом в райцентре! Ноут решил с собой взять — прямо в райотделе залезу в сеть и найду себе нормальную машину.

Дом закрыл, машину выгнал со двора, Варя запрыгнула на пассажирское сиденье — можно ехать. Через десять минут я уже у дома Самохина. Его самого не видать, но машина самохинская стоит во дворе — сам то ли на территории бродит, то ли обедает — время как раз обеденное. Звоню. Выходит его…прислуга? Не знаю, как ее назвать. В общем — домработница, так вроде их называли в советское время.

— Игорь Владимирович обедает. Зайдете?

Киваю, и следом за женщиной иду к дому. Самохиин сидит за столом, смотрит новости. Видит меня, приветственно машет рукой:

— О! Василий! Давай за стол, скорее! Борщ — просто отпадный! Степановна умеет борщ варить! Лучше, чем в ресторане!

— Игорь Владимирович, я ненадолго, и только что из-за стола, спасибо. У меня там еще Варя в машине сидит, ждет. Мне бы посоветоваться…поговорить. Я много времени не отниму.

— И Варю сюда давай! — не унимается Самохин, но когда я делаю скучную физиономию, сдается — Ладно, присаживайся. Наливай морсу, пей. И давай, излагай. Кстати, забор сегодня придут, поправят — с утра дел было куча, запарка, не сумели. Но не беспокойся, все сделаем! Кстати — вот времена настали, как девяностые возвращаются! В новостях сейчас сказал — целая война под Москвой сегодня была! Там какое-то охранное предприятие, типа чуть ли не ЧВК устроило бойню — то ли с кем-то воевали, кто-то на них напал, то ли между собой передрались, только трупов — немеряно! С гранатометов палили! С автоматов! И в девяностые такого не было, как сейчас! Я сижу и только охреневаю — что делается?! Ну и народ пошел… Про тебя сразу вспомнил — какая сука это по тебе палила? Не связано ли с вот этими событиями?

— Да ну нафиг — ухмыляюсь я — где та Москва, а где я. Хулиганье какое-то приезжало, точно!

Самохин внимательно на меня смотрит, глаза умные-умные, и такие…рентгеновские. Будто просветил меня насквозь, все кости рассмотрел, только вслух говорить не хочет. Ну ладно, веришь, не веришь — какое мне дело?

— Ну так что у тебя за дело такое? О чем речь? — с треском отламывает горбушку от буханки свежего хлеба, посыпает солью и натирает чесноком, поглядывая на меня — Зря ты отказался от борща! Ты только поглянь, какая сласть! Ммм!

Со смаком откусывает от горбушки и начинает хлебать красную жижу, в которой плавает белый островок сметаны. А я сходу бросаюсь в ледяную прорубь:

— Уволиться хочу из ментовки.

Смотрит, продолжает хлебать, понимающе усмехается:

— Это не после ли ночных событий? После таких дел и у меня бы под ложечкой екнуло! Не каждый день…вернее не каждую ночь из гранатомета по тебе садят! И в самом деле — кому ты так насолил? И что ты от меня хочешь? Какого совета? Уезжать собрался, или как?

— Или как. Хочу здесь поселиться, жить. Уезжать не собираюсь. Но и работать в ментовке больше не хочу. Копаться во всей этой грязи за жалкие тридцать тысяч рублей? Да и не в деньгах дело. Слушать тупой бред начальства, составлять протоколы на людей просто потому, что нужен план? Нет, это не по мне. С деньгами у меня проблем нет. Тетка мне денег оставила — в Америке жила, кое-что там нажила, а детей у нее нет. Вот меня и нашли ее адвокаты. Деньги я получил, и хорошие деньги. Теперь понимаете, почему больше работать в ментовке не хочу.

— Бизнес какой-то хочешь сделать? — смотрит понимающе, глаза весело щурятся — Может, гипнотизировать собрался? Кодировать от пьянства? А что…хорошее дело. Я бы не отказался иметь под боком такого умельца. А чего не в город? В городе-то побольше будет клиентов. Тут у нас все нищета! Безденежье.

— Бедных я и так закодирую, без денег — пожимаю плечами — А богатые найдут, приедут и сами денег дадут. Я ведь еще и лечить могу. Раньше не говорил, стеснялся. Не хуже бабки Нюры лечу. А может и получше.

— О как! — Самохин даже есть перестал — Да ты вообще ценный кадр! Значит, уезжать не собираешься? То-то ты меня расспрашивал насчет постройки дома…вот оно что! А я-то гадал, и чего это было? Вроде богачом не выглядишь, а насчет газа и все такое расспрашиваешь. И вот оно как! Изрядно, изрядно… А что все-таки от меня-то хотел? Благословления? Считай, получил! Оставайся, живи, работай — на славу деревне. Будем только рады. А насчет клиентов, того, что они сами приедут — ты прав. Если нужен — они и на краю света найдут! Ну и я в свою очередь может чем-то подмогну…насчет клиентов-то. А ты уж моих работников на халяву закодируй, чтобы не бухали! Мы же с тобой договорились, помнишь?

— Помню, конечно — улыбнулся я. У меня будто гора с плеч упала. Не хотелось мне обижать Самохина. Ценю я его дружбу — Направите ко мне своих людей, я им все бесплатно сделаю. А насчет клиентов — вот с тех и сдеру денег. Богатые — пусть платят.

— И плачут! — хохотнул Самохин — Молоток, шаришь! Ну и когда ты собираешься известить начальство? Когда в народное хозяйство, как у вас там говорят?

— Хотел прямо сегодня, но тут проблема возникла — ездить-то не на чем. Машины у меня нет. Была бы машина — я бы прямо сегодня написал рапорт на увольнение. Сейчас в район поеду, там интернет хороший, найду кафешку с вайфаем, поищу машину. Деньги есть, так что-нибудь на-пока найду, а там и что-нибудь приличное прикуплю.

— Да, инет у нас тут дерьмовенький… — задумчиво протянул Самохин, о чем-то думая и помешивая ложкой в остывающем борще — Я так-то мог бы тебе помочь, есть у меня жигуленок, пятерка — вполне исправный, у меня на нем технолог рассекает. И нива есть если что — ржавая только, но исправная, ездит нормально. Только срамотно тебе на них кататься, да и неудобно, на чужой-то. Мне-то не жалко, катайся, пока не надоест, пока свое не купишь. Есть у меня один вариант…не знаю, как ты на него посмотришь, но…в общем — только на днях мне звонил один кадр, из района. Он ко мне иногда приезжает на шашлык-машлык, в баню и все такое. Ты же знаешь, у меня есть туристический комплекс, для охотников, рыболовов…не знаешь? Ну — узнаешь. Как-нибудь съездишь ко мне в гости — попаримся, в озере искупаемся, ну и все такое. Ну так вот — он директор управляющей компании, человек обеспеченный, упакованный по самое не хочу. Два года назад он глядя на меня купил себе крузака — девяносто шестой год, крепкий, леворульный, бензиновый, автомат. Загнал его в одно московское тюнинговое хозяйство, и ему сделали все, как он хотел — новый кожаный салон, спальник, две лебедки, стальные бампера, люстру — ну все, как у меня — только круче. Он же крутой! Значит — и машина круче всех…хе хе хе… И само собой — лапти поставил как у моей машины, а еще — все в ней проверили, перебрали, все агрегаты. Покрашена она черным антигравием — отвертка не царапает, такая штука прочная. Машинка — просто блеск! Для тех, кто понимает — лучшей нет на всем свете. Ну так вот — выехал он на ней всего раз пять. Или шесть. И стоит машинка тоскует, пылью покрывается, место занимает. Обычно он ко мне с водителем ездит на служебной тачке, да и вообще — с водителем. Можно и бухнуть, и выспаться, а если сам за рулем — так какое бухалово? Можно конечно водителя за руль крузака посадить, но опять же — камри-то его служебная, а тут…свое по кочкам бить! В общем — позвонил он мне. щас скажу когда…позавчера, ага! Говорит: мож кому из рыбаков-охотников машина нужна? Предложи, мол, по своим людям, может кто и купит. Я пообещал, но честно сказать и думать забыл. Машинка специфическая, год старый — не все понимают, продать не так просто. Объявление не дает — чего-то то ли опасается, типа мошенников, то ли ленится. Он еще и ломит за нее еще лишнего — лимон семьсот хочет. А я думаю — максимум полтора она стоит — сколько он за ее и отдал, за машину и за переделку. Если хочешь, я позвоню ему…но только он жадный, сбрасывать цену не будет. С другой стороны — гарантия, что машина не в аресте, не в угоне и не распил. Она с историей и все такое. Найдешь бабла на такое чудо? Или тебе что-то попроще надо?

Я сидел, слушал Самохина, понимал, к чему он ведет и думал о том, что иногда так странно осуществляются мечты — когда не ждешь, и там, где никогда бы и не подумал. Вот мечтал я когда-то купить именно такой аппарат. Денег на него не было, и понадобилось мне уволиться из армии, устроиться в полицию, приехать сюда, в глухой угол, стать колдуном, и вот только теперь, здесь, черт знает в какой дыре, моя мечта изволила все-таки сбыться! Ну как так, а? Почему не раньше?

Впрочем — она еще не сбылась. Когда звонил этот типус? Может уже и подал свой пепелац?

— Что молчишь? — выбил меня из потока размышлений Самохин — Думаешь, надо ли тебе такое чудо? Ну да, жрет он неслабо! Двадцать пять литров — отдай, и не греши! Зато в нем чувствуешь себя человеком! Машина — зверь. Моща — дуровая. Движок бензиновый неубиваемый, и на автомате. Я люблю на автомате, разбаловался на старости лет, педаль сцепления дрочить — это не для меня. Звонить ему? Что скажешь?

— Звоните, конечно! — встрепенулся я, полный радостных предвкушений — Я сегодня же оформлю, деньги отдам! Звоните! Прямо сейчас! Ох, простите…обед вам испохабил…не дал поесть.

— Да ладно! — усмехнулся Самохин и потянулся за смартфоном, лежащим на краю стола. Смартфон был непростой — противоударный, водонепроницаемый, в камуфляжной расцветке. Самохин последил за моим взглядом, усмехнулся — Хорошая штука. Я три смартфона утопил в озере, пока этот купил. А ему пофиг, даже если и в воду плюхнется, специально для рыбаков и охотников модель.

И тут же переключился на разговор с невидимым мне собеседником:

— Леня? Привет! Сижу вот, и думаю, как тебе помочь! А то ж! Я целыми днями только и думаю о друзьях — да как бы им помочь, как они без меня, не пропали ли? Не спились ли совсем в цвете лет! Хе хе хе… Печень-то еще не отвалилась? Когда в наши края заглянешь? Вода уже теплая! Да не отморозишь ничо, елы-палы! Ты вообще викинг! Северный воин! Ты не должен бояться какой-то там холодной воды! Ха ха ха… Я ведь что звоню-то — ты там свой аппарат не продал? Крузака? А то я клиента тебе нашел! Да знаю я, что не торгуешься! Какая последняя цена? Лимон семьсот? Ага, понял…в общем — парень прямо сегодня хочет забрать. Готов отдать? Отлично. Тогда давай, готовь документы, через час парень к тебе подъедет. Не пугайся — он мент, участковый наш. А то ты как увидишь мента, что к тебе домой рвется — так сразу в штаны нагадишь. Совесть-то не чиста! Сам болтун! Сам иди! В общем — стыкую тебя. Или может сразу в ментовку? Оформлять? Я за тебя поручился, типа — ты святая манда и твой пепелац чуть ли не священный Грааль, так что он готов сразу оформить. С тебя причитается. Да? Ладно, к тебе подъедет. Ты дома? Щас будешь дома, ага…ну, давай. Даю ему адрес и телефон. Ах да — Василий его звать, Каганов. Знаешь? Откуда знаешь? Через знакомых? И что те знакомые говорят? Вон оно как…ишь ты…ага…ага…ладно. В общем — он к тебе едет, давай! Надейся и жди!

Самохин посмотрел на меня, подмигнул:

— Прокатилась дурная слава, что похабник ты и скандалист! Хе хе хе…да Есенин это! Не хмурься! Шучу! Знает он тебя. Знакомая его, подруга вроде как…ну…любовница — тебя знает. Оказывается ты еще и от ожирения кодируешь! Ну, парень, ты легендарная уже личность! Кстати, помнишь, я тебе говорил о слухах? Вот! Видал? Ты и человека-то не знаешь, а он о тебе уже все знает! Это деревня! Тут все так! Ну все, все — дуй отсюда! Щас я тебе черкну адрес и номер…Степановна! Принеси, пожалуйста, лист бумаги и ручку! Езжай быстрее — пока рабочий день не закончился. Сегодня вроде как приемный день в МРЭО, так что успеешь оформить аппарат. И не переживай — машина правда классная, гарантия!

Через пять минут я выходил из ворот дома Самохина, еще через пять — бежал от уазика домой, чтобы взять с собой нужную сумму денег. Само собой, я не мотался по городам и весям держа в кармане больше полутора лямов денег — дома оставил.

Сунул в папку два ляма — с запасом чтобы — и снова за руль. По грейдеру не поехал — пылил рядом с ним, по грунтовке — ее уже накатали, гладкая, как автобан, только волны-бугорки мешали, на них УАЗ раскачивался до безобразия. На одном машина так скозлила, что по воздуху пролетела метра два, не меньше. Меня даже пот холодный прошиб — не хватало еще в аварию попасть! Черт бы с ним, с крузаком — успею. Не продаст он его, пока я еду, физически не успеет. А продаст — так другой куплю, ничуть не хуже этого. Просто удобно вот так — приехал, и уехал на крузаке. Не надо в Москву за машиной ехать, или в какую-нибудь Калугу. Удачно получилось — рядом нашлось тачка.

Варя все это время сидела молча, ничего не спрашивала. И когда я за деньгами бегал, и когда помчался по дороге, как угорелый. Только когда мы едва не совершили полет в космос, посмотрела на меня взглядом обиженной оленихи и спокойно спросила, будто такие полеты были для нее в порядке вещей:

— Может расскажешь, куда мы так летим? Что горит?

— Самохин мне наводку на машину дал! Машину хочу купить! — и я рассказал Варе о своих планах. Варя так же молча кивала, не задавая вопросов, и только когда я закончил рассказ, после недолгого раздумья спросила — Ты думаешь, тебе дадут здесь работать? Не пришлют какие-нибудь проверки? А с налогами как? Кто-нибудь напишет, что ты деньги за услуги берешь, и…все. Могут за незаконную предпринимательскую деятельность наказать. Я по телевизору видала — экстрасенсов ловят, привлекают к ответственности. На днях только было — они по телефону клиентам порчу якобы снимали, а сами деньги с них вытягивали. Скандал! Уголовное дело возбудили. Там целый колцентр на них работал — всех мордой в пол положили, допрашивали. Опасно, Вась! Ты вообще-то продумал, как будешь работать?

Честно сказать — я еще ничего не продумал, но говорить об этом Варе не собирался. Как и о шести миллионах ойро, что сейчас хранились в моем бумажнике. Но в принципе вопрос ее по делу — если бы я собирался устроить здесь что-то вроде кабинета экстрасенса с очередью из страждущих клиентов. Мне не нужны мелкие клиенты с их копеечными делами. Это только лишняя засветка и никакого нормального бизнеса. Мне нужны такие как банкирша — хотя и проблемные, но зато жирные, очень жирные клиенты. Сделал одну работу за год — и сиди себе спокойно, живи, радуйся жизни. Занимайся всем, чем хочешь!

Варе я это все популярно разъяснил. Кроме как про шесть лямов, конечно. Мы с ней близки, но…пусть о деньгах знаю только я. Деньги не любят шума. Вдруг где-нибудь ляпнет о том, что ее мужик такой весь из себя богатый крутяк, ее услышит тот, кому не надо слышать, и…это может вылить в большие неприятности. К примеру — ее похитят, потребуют с меня выкуп. Я все равно найду уродов и кишки им выверну наружу, но это нервы, это время, и это переживания. Зачем мне и Варе это надо? Достаточно, что она знает про те деньги, которые я получил от ресторатора. О них и сказал. А еще — про те деньги, которые получил от Зинаиды и Калерии. Есть нам на что жить, не пропадем!

— Варь, а у тебя права есть? В смысле — водительское удоствоверение… — как бы между прочим поинтересовался я, когда мы уже въезжали в райцентр.

— Нету… — Варя уивленно посмотрела на меня и пожала плечами — А зачем мне права? У нас отродясь машины не бывало. Мотоцикл только старый, но Сенька его давно уже разбил. По-пьянке поехал, и в столб. Мотоцикл вдребезги — Сеньке хоть бы хны. Пара синяков, и только. Правду говорят — пьяных как ангелы хранят. Нормальный человек башку бы себе разбил, а этот…

— А выучиться на права не хочешь? Ну…чтобы самой на машине ездить? Я куплю тебе машину.

— Машину?! Мне?! — Варя даже задохнулась, ахнула — да ладно?! Хочу, конечно! Только как я буду учиться…это надо в райцентр ездить…а как я? Тебя только если просить…это целая морока.

— Я поговорю с Самохиным…может просто купим тебе права, и все. У него связи есть, так что решим. А ездить я тебя научу. Тихо, тихо! Улетим в кювет!

Я отцепил от себя руки бросившейся мне на шею Вари, и дальше мы уже ехали спокойно. На лице Вари блуждала счастливая полуулыбка, наверное и я выглядел…хмм…не лучше. И дарить подарки приятно, и получать их приятно. Но мне кажется, все-таки приятнее — дарить.

Коттедж был огромным, его хозяин — тоже. Двухметровый Кинг-Конг весом килограмм под двести — теперь я понимаю, почему он всем машинам предпочел крузака с его безразмерным салоном. Впрочем — понял и то, почему он продает машину. Попробуй-ка, походи с таким весом и такой одышкой — какие к черту охоты, какие рыбалки? Сел на заднее сиденье служебной машины, привезли тебя на место, налили, выпил, закусил…девка тебя обслужила. Ей охота — и тебе охота, вот это охота! А машина должна ездить, не стоять на месте. От того, что она стоит — лучше не делается, скорее наоборот: резинки рассыхаются, кузов ржавеет. За ней следить нужно, даже если это неубиваемый ТЛС-80.

— Слышал, слышал! — прогудел Леонид, мужик лет пятидесяти, протягивая огромную, как лопата ладонь — Мне рассказывали про тебя! Я даже слегка взревновал! Говорят — красавчик, просто глаз не отвесть! Ну…я в мужской красоте не разбираюсь, но ты на какого-то актера похож, точно. Ну вот, смотри — если понравится, забирай! Для себя делал! Больше лимона денег вложил, и это еще когда — тогда доллар дешевле был!

Врет. Доллар тогда уже был дорогой, но это никакого значения не имеет. Машина и правда хороша, вижу с первого взгляда. Мечта моя!

Сел за руль, повернул ключ…заурчал, засопел сараюга! Газанул — взревел, аки вепрь дикий! Да, двигун здесь — моща! Нажал на широченную педаль тормоза, поставил рычаг в положение «Драйв». Нет, коробка не пинается. Когда автоматическая коробка уже на издыхании — при включении «Драйв» слышится эдакий удар — бум! — и машина дергается. А тут все тихо, чисто и без пинков. Включил заднюю передачу — то же самое. Тихо и прекрасно.

Салон — отпадный! Пижонство чистой воды. Обычно кожа в таких машинах серая, а тут — бежевая, телесного цвета. Панель тоже кожей обтянута — бешеные деньги отдал, точно!

— Здорово! — восклицает рядом со мной Варя и глаза ее горят от восторга — Красота!

Кошусь на улыбающегося Леонида, замечаю, как он разглядывает Варину задницу, обтянутую шортами. Да, приятно когда у тебя красивая подруга! А будет еще и красивая машина.

— Сколько за нее? — спрашиваю у Леонида, глуша двигатель крузака.

— Лимон семьсот, я Игорю сказал — гудит человек-гора, время от времени бросая взгляд на Варю. Она как раз сейчас решила влезть на водительское сиденье, и это зрелище очень даже привлекало внимание Леонида. И я его понимаю — сам такой! Да и какой нормальный мужик сможет равнодушно пройти и не оглянуться на голоногую стройную девчонку? Как там сказано? «Женщина для мужчины — цель, мужчина для женщины — средство». В общем-то этим все и сказано.

— Василий…можно тебя на минуту…поговорить! — снова гудит Леонид и оглядывается на Варю — А вы пока посидите в машине, ладно? Я умыкну вашего мужика! Но обещаю вернуть!

Мы идем в беседку, стоящую посреди деревьев сада. Садимся за стол на скамьи напротив друг друга и Леонид с минуту отдувается, унимая одышку:

— Видал? Совсем жир задушил! Сдохну скоро с такими-то делами! Слушай, Вась…я слыхал, что ты лечишь…от ожирения, и все такое. Тут еще ведь какое дело…только между нами…с бабами у меня стало не очень! Ты понимаешь, да? Через раз встает! Кошмар просто! Ну что я за мужик, если уже на бабу не встает? Зачем тогда вообще жить? Можешь помочь?

Я смотрю на Леонида, улыбаюсь. Он понятливо кивает головой:

— Не за так. Я не халявщик! За полтора ляма отдам тачку. Считай — двести штук за услуги. Сделаешь?

— Садись рядом со мной — предлагаю я, и Леонид грузно поднимается с места. Через минуту я сижу с закрытыми глазами и держу его за правую руку. Со стороны наверное мы похожи на двух гомиков, впавших в любовный романтИк — один тощий, другой как шкаф широкий.

Но смеяться себе не позволяю — не до того. Работы с этим человеком — выше крыши. На самом деле жить ему оставалось считанные месяцы, а то и недели. Раздолбанная печень, дряблое сердце, геморрой и всякое такое, что сопутствует обильному возлиянию спиртного, поеданию жирной пищи и малоподвижному образу жизни. Уже привычно внедряю в голову пациента установку на отказ от сахара, мучного, спиртного, даю тягу к физкультуре, а потом начинаю медленно и аккуратно выдергивать из Леонида проклятия. Много проклятий, очень много! Они торчат в нем как стрелы, выпущенные ротой английских лучников.

Эх, и много же людей желают ему зла! А ты не воруй! А ты как следует веди дела в своей компании!

Ну и напоследок — запускаю регенерацию сердца и печени. Все, теперь проживет еще лет сорок, не меньше. А может и больше. Таким здоровым он наверное не был с самой своей юности…теперь еще жир сбросит, и будет совсем молодец.

— Все. Готово! — констатирую я, и деловито добавляю — Ну что, поедем, оформим машину?

— Ох, ни хрена себе! — встает с места Леонид, и недоверчиво ощупывает себя руками — И коленки не болят! Господи, да ты колдун какой-то! А я-то Зинке сразу и не поверил! Говорю — все ты эту чушь по ящику насмотришься про экстрасенсов, и втираешь мне! А оно вот как! И одышки нет…да я просто хренею! И что, теперь не будет ничего болеть? Одышка не вернется? А как с этим делом? (он щелкает пальцем по ширинке брюк) Работать будет?

— Будет — киваю я, и спохватившись, сообщаю — Теперь ты не можешь пить спиртное — вырвет. Не можешь есть сладкое — блевать будешь фонтаном. Мучное не можешь есть. Будешь худой и здоровый. И…жеребец.

— Обидно… — вздыхает Леонид — Это я насчет спиртного. А насчет баб — это здорово! Сегодня же опробую — с секретаршей! Она конечно не такая классная, как твоя подруга…но тоже хороша! Ну что, поехали оформлять. Как уже говорил — полтора ляма. Слово держу! Кстати, я уже созвонился перед твоим приходом, нас там ждут. У меня инспектор знакомый, оформит без очереди.

Так оно и вышло. Все оформление заняло буквально минут двадцать. Номер менять не стал — Леонил свои номера оставил, крутые, «777». Они мне так-то нахрен не нужны, но если человек хочет сделать подарок — так почему бы его не принять? Ему приятно, ну а мне…мне все равно. Я бы и попроще взял номер, пижонство — не мой стиль.

Крузера отогнали к райотделу. Если что — я его тут и на ночь оставлю, ничего страшного не случится. Или попрошу Самохина отвезти меня в район, за машиной. Поставил чуть в сторонке, чтобы особо не светиться, припарковал свой боевой уазик, закрыл на ключ и пошел сдаваться.

Первым делом — зашел в оружейку и сдал свой вытертый до серебряного блеска старый «макаров». Не пришлось из него мне палить по супостатам — ну и слава богу. И по воронам тоже не пострелял. Пусть отдыхает теперь, старичок, ждет своего нового хозяина. Спи спокойно…

После оружейки — к Миронову. Странное ощущение — иду по такому знакомому коридору…и вдруг понимаю, что скорее всего иду по нему уже в последний раз. Он мне теперь совсем даже не родной. И если я по нему еще раз пойду, то скорее всего — не для хорошего какого-то дела. Или как терпила, или как задержанный. Ни то, ни другое мне совсем даже не в жилу.

Когда шел мимо открытого кабинета дознавателей, показалось, что из дверного проема выглянули две симпатичные коротко стриженные женские головки. Неужели это за мной следят? Похоже, что я заделался местной знаменитостью…ох, не к добру это! Не люблю я, когда на меня обращают слишком много внимания.

Миронов сидел у себя, вместе со своим замом капитаном Кукиным. Когда я вошел, они как-то странно переглянулись и Кукин даже замолчал на полуслове. Хмм…обо мне толковали, что ли?

— А мы как раз про тебя говорим! — подтвердил мои подозрения Миронов — Хреновые какие-то про тебя новости ходят, Василий! Увлекся вроде как гипнозом, люди к тебе не по делу ездят. Народ смущаешь! А этой ночью — что за стрельба там возле тебя была? Что такое случилось?

— А я знаю? — равнодушно пожимаю плечами — Кто-то хулиганил. Поймать не успели. Сбежал козлина. А то бы мужики деревенские ему ноги вырвали. Взяли моду хулиганить, городские наверное какие-то разборки устраивали. Вот, все что знаю. И это, Виктор Семенович…вот! Я к вам с рапортом.

— Что за рапорт? — тянется за бумагой, читает, лицо делается скучным, даже обиженным. Поднимает на меня взгляд, молчит секунд десять, потом взрывается — Да ты охренел, Каганов?! У меня и так участковых некомплект! Половина от нужного количества! А еще и ты сквозануть вдруг надумал! Единственный непьющий участковый, и туда же! Вы млять все сговорились меня до инфаркта довести! Да что бляха-муха за день такой! Федосов нажрался и в кафе стрелять начал по бармену, типа тот его обсчитал! Теперь отписываться год будем, как бы головы не полетели вместе с погонами! Рындин ДТП устроил — ларек снес, пьяный в умат! Теперь ты со своим гребаным рапортом! Кто работать-то будет, я что ли?

Меня так и подмывало сказать: «Так попробуйте поработать, может и понравится!» — но я этого говорить не стал. Во-первых, это хамство. Что ни говори, но Миронов еще мой начальник.

Во-вторых, это было бы несправедливо, потому что Миронов вылез из самых можно сказать низов, начинал еще младшим лейтенантом, участковым, потом стал старшим участковым, замом начальника отделения, и только год назад его поставили начальником, вместо ушедшего на пенсию подполковника Крючкова. И дело наше он знает на-раз, что доказывал уже неоднократно.

— Виктор Семеныч… — вздохнул я, и посмотрел в глаза майору — Не хочу больше работать в полиции. Вообще — в полиции. Вот как-то сразу надоело, как отрезало. Не знаю, что со мной, но…вот так. Надоело разгребать грязь, надоело слушать вслед «мусор поганый», надоело видеть, что твои усилия абсолютно бесполезны. И знать, что со стороны народа ты получишь только плевки в спину, а со стороны начальства…вечно виноватый. Я лучше…отдохну. Вон, к Самохину сторожем пойду. Книжки буду читать, в лес ходить, огород копать!

— Огород он копать будет! — фыркнул Миронов — Думаешь, мне не надоело? Думаешь у меня не бывает минут депрессии, когда кажется, что все уже так зае…достало, что жить не хочется! И что? Я же работаю! Кто-то же должен эту грязь разгребать?! Во что теперь тот же Самохин скажет? Прислали участкового, а он меньше двух недель продержался. Взял, да уволился! Соображаешь? Перед мужиком неудобно! Кого, скажет, прислали?! Взял, да уехал участковый!

— С Самохиным я все решил. Тем более, что никуда из Кучкино не уезжаю. Жить я там собираюсь. Буду тихонько сидеть в домишке, может книжки начну писать. А что? Фантастику! Про леших и домовых! Делать-то все равно нечего! И правильно вы сказали, все так зае…достало, что просто сил никаких нет! В общем — вот рапорт, вот мое удостоверение, вот ключи от уазика. Принимайте документы — по списку, я составил опись, и я поехал.

— На кой мне твое удостоверение? — вздохнул Миронов, откидываясь на спинку стула — В кадры сдашь. Сам. Машину щас приму. Документы — давай. Проверю по списку. Леш, прими ты, а? Посмотри — все на месте и распишись. Василий, может все-таки передумаешь? Возьмешь недельку отпуска, посидишь там у себя в этой берлоге, ну и…назад, к работе! Правопорядок учинять!

— Нет, Виктор Семеныч, все решено…увольняюсь. Как-то видать не пошло дело у меня. Не мое это.

— Зря. Тут ты хорошо работал, без претензий к тебе…деревня тебя добила. Уже жалею, что туда тебя отправил. Не все выдерживают испытание селом. Но да ладно…пойдем. Приму у тебя машину. А сам-то как? На чем будешь ездить? И чем жить? Только не втирай мне про сторожа у Самохина, смешно.

— Машину я уже купил. Сегодня. Вон стоит…из окна видать. Ага. Тот старенький крузак. А насчет чем жить…подумаю! Пока деньги есть, а там видать будет.

— Так он кодирует же, Семеныч! — пожал плечами Кукин — Тут уже весь отдел на ушах стоит! Каганов то, Каганов се! Машке Бровиной предсказал, что ребенок у нее будет, Семеновой Ленке тоже. И все совпало! Девки с дознания шушукаются, как с цепи сорвались, слышал — собирались к нему ехать детей делать!

— Что?! — Миронов даже опешил — Как это детей делать?! Что, с ними со всеми?! Как бык осеменитель?!

— Да ты чо, Семеныч! — Кукин даже фыркнул — Ну это…руками поводить, как экстрасенс. Поводит, а им муж-то чпок! И заделал ребенка.

— Ффухх…вот ты даешь! — Миронов прильнул к стеклу, разглядывая мой пепелац — выражаться надо яснее! Вот так ляпнешь где-нибудь что не надо было, и погоны слетят! Василий, да это же директора управляющей компанией крузак! Я номера вижу — точно, он! Его крузак!

— Был его — стал мой — ухмыляюсь я — Купил сегодня. Вот, теперь на нем ездить буду.

— Уже и деваху подцепил — улыбается Миронов — Гля, Кукин, какую деваху подцепил селянин! Ноги от ушей! В труселях, вишь ли!

— Где? Где в труселях?! — Кукин приникает к стеклу, и разочарованно выдыхает — Так не труселя же, Семеныч! Шорты! У моей тоже такие есть, только она в них смотрится как корова. Говорю — нахрена ты их купила, с такой-то жопой?! А она меня по адресу! Сама разожралась, а меня же и посылает! Будто я виноват! Кстати, Каганов, ты не можешь мою бабу закодировать от ожирения? Я слышал, вроде могешь?

— Могу — улыбаюсь ехидно — Всего сто тысяч рублей.

— Сколько?! — челюсть Кукина отпадает чуть не до груди — да ты охренел! Видал, Семеныч, каков буржуй?! И спрашиваешь, на что он жить будет?! Да ему нахрен наша зарплата нищенская не нужна! Он за один раз сотку снимает! Вот это выжига! Вот это знатный барыга!

— Да ладно…вам бесплатно сделаю — подмигиваю я — По свойски. Ведите жен, любовниц, дочерей — будут стройные, как тростинки! Только сахар не будут есть, спиртное пить, мучное не будут есть. Но сразу предупреждаю — они все берут снадобье от алкоголизма и подсыпают мужьям. Выпьете стопочку — и сразу фонтаном блевать. Оно вам надо?

— Да ну нах! — морщится Кукин — На кой такое лечение?! А ты без этого! Не давай им!

— А они иначе не соглашаются. Все равно требуют. Да ладно, шучу я. От алкоголя, если не лично кодировать — снадобье сто тысяч стоит. Там очень дорогие ингредиенты. Так что бесплатно я им не дам, не переживайте.

— Так они бабки из дома унесут и тебе отдадут — хмыкнул Миронов — Знаю я наших баб! Лишь бы нагадить своему мужику! Ну что за жизнь, если и стопочку не выпить? Ну его нахрен, это лечение. Ты это…если к тебе приедут они, потребуют нас закодировать — ни хрена не соглашайся. Скажи — запретили мне! Прикинь, Кукин — вот так рраз! И сцука даже не расслабишься после работы! Не, Василий, ты завязывай с этой куйней! Тебя этак мужики нахрен прибьют! Кстати, не из-за того ли в тебя там стреляли?! Нам еще только твоего трупа не хватало! А что — узнали, что тыих лишил удовольствия, поехали, да и стрельнули. Вполне допускаю такое дело. Ладно, пойдем, уазик приму. Да, крутую ты тачку купил. Смотрится просто отпадно. Я тоже такую машину хотел, но моя баба заныла — жрет мол тачка много, слишком большой, бла-бла-бла! Ничего не понимает в мужицкой душе!

Передача дел затянулась на целый час. Вначале уазик осмотрели — запаска на месте ли, и все такое. Потом акт приема-передачи уазика, акт приема передачи документов, карточку оружейную сдал, потом меня вызвал сам начальник отдела, полковник Климушкин и долго мне втирал про то, что негоже оставлять райотдел, когда недокмплект участковых более чем… В общем — все то же самое, почти слово в слово, что и Миронов. А под конец тоже спросил, правда ли…и все такое. На что я ответил, что только по секрету, для него — правда. И если что нужно — для него бесплатно, пусть жену ведет, дочку и все такое. Думаю, скоро у меня начнется нашествие Мироновых и Климушкиных. Халява — это естественная среда обитания любого настоящего мента. Зарплата маленькая, но ты имеешь то, чего охраняешь. Снадобье я им конечно не дам, жирно будет, а вот закодировать — это пожалуйста, никаких проблем.

Климушкин подписал рапорт на увольнение, хотя я и думал что с этим будут у меня проблемы. Тут ведь какая система — из ментовки не увольняются просто так. Это не предприятие, где пришел, положил заявление, и все, отрабатываешь две недели, и пошел на все четыре. Из ментовки увольняются только или по дискредитирующим мотивам — поступок позорящий честь, уголовное дело и все такое, или по состоянию здоровья — но тут уже должно быть медицинское заключение. Ну или по несоответствию с занимаемой должностью. Под это заключение можно подогнать все, что угодно — от поступка, дискредитирующего честь, и до обычного «по собственному желанию».

Я слышал, как увольнялись те, кто очень хотел быстро уволиться: нажрался, пошел, кому-нибудь в морду дал — прилюдно. Бах! И ты уже на гражданке. Сейчас это моментом — если есть за что.

Или просто тупо не выходили на работу. День, два, неделю…приходят к ним коллеги, ищут — мол, куда делся? А он и сообщает — не выйду, да и все тут! Ну и увольняют по несоответствию.

Кстати — самый лучший способ уволиться. Потом даже восстановиться можно — если такое желание будет. Мол, пожил годы без ментовки, и понял — теперь я соответствую должности. Прошу меня зачислить в ряды доблестных с чистыми руками и холодным сердцем. Или горячим? Да плевать.

В общем — все вместе по времени это самое увольнение заняло у меня больше полутора часов. И это еще быстро! И кстати — не закончено. После я поеду в Тверь, в областное УВД, в кадры, где сдам удостоверение и получу свою трудовую книжку, но прежде побегаю с обходным листом — например, сдам свою замечательную форму, еще не списанную с баланса. Вот тогда цикл и будет завершен. А до тех пор, и пока генерал приказ на увольнение не подписал — числюсь на службе. Формально, конечно.

Когда проходил мимо канцелярии, был схвачен и затащен в нее Машей Бровиной. Она притиснула меня к стене, потом уцепилась руками за мою шею и вдруг крепко поцеловала меня в губы. Это было настолько неожиданно, настолько же и странно. И подозрительно. Неужели я случайно охмурил ее с помощью Силы? Внедрил ей любовь к себе?

Вот уж мне проблем-то не хватало… Маша и сейчас мне нравится, и возбуждает…но зачем мне еще одна женщина, когда у меня уже есть одна, и ничуть не хуже, чем Маша! А то даже и покрасивее…да, покрасивее. Вот если бы то же самое пару недель назад…я был бы счастлив, ей-ей!

Чувствую себя каким-то Казановой…нет, не из сериала про ментов. Настоящим Казановой, в которого втюривались все бабы (если верить тому же Казанове). Не сказал бы, чтобы это мне не нравилось, но…странно как-то. Можно сказать — непривычно.

— Ты уже все? Закончил? — Варя томно обмахивалась газеткой, выставив в дверной проем крузака длинную, гладкую ногу, уже успевшую загореть на июньском солнце. Все патрульные менты, что ближе к вечеру в ожидании развода скопились возле райотдела, как один зырили на эту самую ногу, а Варя их не замечааала…слишком демонстративно не замечала, чертова Сирена!

Вот любят же женщины подразнить мужчин, что это за такой инстинкт?! А потом жалуются, что их изнасиловали, что на них напали и все такое прочее. Виктимология, наука о жертвах. Если сказать просто, поведение жертв укладывается в простую формулу: «Наказания без вины не бывает». Если вот такая девица в коротких шортиках или микроюбочке идет в лес с группой парней распивать спиртные напитки, то следует ожидать, что ее там обязательно отдерут во все имеющиеся дырки. Ибо потенциальные насильники закономерно считают, что пошла она с ними выпивать не просто так, что вызывающую одежду надела неспроста, и что задницей крутила перед возбужденными парнями с одной единственной целью — найти себе приключений на свою тугую круглую попку. Так есть ли вина этой девушки в том, что она вызывала на себя агрессию от своих алкогольных партнеров, или нет? Ясное дело — есть. Виктимность жертвы усматривается на сто процентов. Башкой-то нужно думать, или в нее только бухать и совать всякие гадкие предметы?

Варе я конечно ничего этого не сказал, просто незачем. Просто цепочка ассоциаций — пришло в голову. Ментовское мышление изжить — это не так уж и просто. Как сказал один старый мент: «Бывших ментов не бывает».

Не отъезжая с парковки, достал бумажку с номером телефона начальника стройуправления и его набрал. Строитель ответил после пятого звонка — недовольный, возможно, что вечно недовольный. Есть такие люди, которые всегда и всем недовольны. Им кажется, что они так выглядят умнее, но вот на мой взгляд — скорее наоборот. Но может я и ошибаюсь и человек этот вполне себе приличный, просто день у него сегодня не очень заладился. Бывает такое, хоть плачь или морды бей — как не заладится, так и не жди ничего хорошего. В такие дни лучше не устраивать солдатам метание боевых гранат — точно подорвут тебя к чертовой матери.

Я вкратце, четко, по-военному обрисовал начальнику стройуправления чего от него желаю, он тут же все понял и за кратчайшее время выдал толковое решение: завтра к десяти утра ко мне домой приедет надежный человек (он назвал того самого парня, которого рекомендовал Самохин), и все у меня там осмотрит, тут же, на месте посчитает мне примерную (только примерную!) сметную стоимость и назовет опять же примерные сроки проведения работ. На чем мы с моим собеседником и расстались, довольные проведенным разговором. Я был доволен четкостью и скоростью решения, он был доволен тем, что скорее всего это будет неплохой заказ, с которого можно поиметь немаленькую сумму денег. Санкции, кризис, так что для строителей сейчас не очень-то сладкие времена. По крайней мере — здесь, в провинции. Строить стали гораздо меньше, а с деньгами жмутся гораздо больше. Се ля ви!

Да, с кондиционером хорошо! Просто замечательно! Сидишь себе на широченных кожаных сиденьях, тихо сопит кондюк, рядом сидит красивая женщни — клааасс… Это тебе не на провоненных табачным дымом сиденьях уазика трястись, хотя честно сказать — мне жаль мой старый боевой уазик. Убьют его теперь эти придурки. Или вмажут его по-пьянке в столб, или просто масло менять не будут и в конце концов нормально запорют движок. И будет потом уазик сиротливо стоять возле райотдела, превращаясь в ржавую груду железа. Я-то его берег, следил за его состоянием…

Но да ладно. Все мы когда-то превратимся в груды, только не железа, а желтых костей. Кто-то раньше, кто-то позже, но…все, без исключения. Что тогда жалеть какую-то там железяку?

Мда…что-то меня на философствование пробило. Настроение такое, что ли. Гляжу на гладкую ногу Вари, на ее профиль на фоне окна внедорожника, и думаю о бренности бытия. Все уходит, и красота уходит. Сколько ей еще осталось быть красивой? Лет десять…максимум пятнадцать. Жаль, очень жаль.

Ехали мы совсем не долго — до рынка от райотдела рукою подать. Надо мяса купить, картошки, прочих овощей. Я вот думаю — может шашлык сделать? Или просто баранину на гриле? Я так-то люблю баранину, мне нравится ее вкус — она мне кажется вкуснее, острее чем те же свинина и говядина. Опять же — можно запечь целиком ногу, и потом есть ее с картошкой фри. Ну как в ресторане! А еще — сделать острую баранину на сковороде — я в ресторане восточной кухни такую ел. Вкусно! Горит все во рту, а есть просто вкуснота!

Да, что-то я проголодался. Кстати, а может в кафе зайти? Там поужинать? А что, почему бы и нет…сейчас на рынок сходим, а потом и поужинаем в кафешке.

— Ты со мной пойдешь? Или в машине посидишь? — смотрю на довольную, расслабленную Варю и тут же невольно усмехаюсь — Зачем ментов дразнила? Чуть не стриптиз им устраивала?

— А чего они? — тоже усмехается Варя — Разглядывали, как коты кусок мяса. Уже мысленно трахнули меня на капоте во всех возможных видах. Вот и пусть посмотрят на меня, и сравнят со своими женами! Так-то вот…пусть тебе завидуют.

— Мда…ты все-таки слишком хорошо выглядишь для своих лет — замечаю я — Не обабилась, целлюлитом не заросла, не обвисла. Странно как-то это.

— Не знаю… — Варя равнодушно пожимает плечами — Никогда над этим не думала. Не до того как-то было. Баба Нюра говорит, у меня обмен веществ хороший. Ну и еще она мне кое-какие снадобья давала — чтобы не стареть. Знаешь…она ведь мне предлагала учиться у нее.

— То есть? — я слегка напрягся, посмотрел на Варю — Как учиться? Чему?

— Ну как чему…травничеству. Заговорам. Ученицей стать!

Оп-па! Ну-ка, посмотрим…хмм…да нет, аура у нее не такая яркая, как у бабы Нюры. Обычная, человеческая. Но…все равно странно.

— Слушай…а баба Нюра тебе не родня?

— Родня. Она вроде как то ли троюродная бабка моя, то ли четвеюродная…я сама не пойму. Но то, что родня — это точно. Дальняя.

Вот теперь все сошлось! Вот теперь — щелкнуло, встало на свои места! А я-то думаю, чего это баба Нюра такое участие принимает в этой девчонке! Теперь ясно, почему Варя выглядит, как выпускница школы в свои двадцать семь! А я-то, болван, думаю, что это просто так…сохранилась так хорошо! Ах ты ж баба Нюра, баба Нюра…преемницу себе готовишь? Хе хе хе…ну а чего? Почему бы и нет? Вот она, следующая белая колдунья!

— А ты что, отказалась? Ну…учиться?

— Да некогда было. Деньги надо было зарабатывать, какая мне учеба? Сенька-то ведь только бухал, деньги домой не носил, а кто будет работать, если я целыми днями у бабы Нюры пропадать буду? А вечерами сил уже не оставалось. Баба Нюра шибко ругалась на Сеньку, и за глаза, и в глаза. Но ему все пофигу, как с гуся вода.

— Знаешь что…а если я тебя попрошу все-таки начать учиться у бабы Нюры? Пойдешь?

Варя подумала, посмотрела мне в глаза:

— Пойду, почему бы и нет. Сейчас-то я уже не работаю, а что делать днем? Почему бы и не поучиться травничеству. Дело нужное, особенно у нас. Да и нравится мне. Пахнет травами хорошо! А ты не будешь ругаться, если я дом травами завешаю?

— Не буду… — смеюсь я, и Варя довольно улыбается:

— Ну как с тобой хорошо, а?! И где ты раньше был?! Почему так поздно пришел?! Принц в форме… я тебя так люблю, ты такой хороший! Ты сам не знаешь, какой ты хороший!

Честно сказать — точно не знаю. И не такой уж я и хороший. Совсем даже наоборот — черный колдун. Знала бы она, что я устроил с боевиками, которые пришли нас убивать!

Кстати, до последнего не верил, что они решатся напасть на своих соратников. Люди уверены, что под гипнозом можно заставить человека делать все, что угодно, внушить ему любые, самые что ни на есть преступные или аморальные желания. Заставить загипнотизированную женщину отдаться первому встречному, заставить раздеться посреди площади. Помню, читал один фантастический роман, там по сюжету молодая красивая женщина — как Варя, такая — вдруг начала обнаруживать на своем теле следы того, что она вроде как занималась сексом, и это притом, что жила женщина одна, никакого полового партнера у нее не было уже очень и очень давно. Несколько лет. Но вот началось — просыпается утром — у нее все саднит в одном интересном месте, ну и на теле следы того, что кто-то занимался с ней сексом. В виде засохшей спермы следы. Она с ума сходила, не могла понять — что с ней не так! А потом додумалась: установила дома скрытую камеру. И на следующий день, после того как в очередной раз обнаружила себя в «послесексовом» состоянии — просмотрела сделанную камерой запись. И обалдела! Картинка: Вечер. Звонок телефона. Женщина поднимает трубку, слушает. Лицо ее вдруг делается спокойным, расслабленным…безучастным. Звонок в дверь. Идет открывает. Входит мужчина. Сразу же приказывает ей раздеться, принять позу…и понеслось! Она по приказу мужчины ведет себя как животное — ползает, пресмыкается, вылизывает ему ноги и…другие части тела. Действует не стесняясь ничего, и делает такое, чего никогда, ни при каких обстоятельствах не сделала бы в реальной жизни! Любая порнуха отдыхает в сторонке!

Потом мужчина одевается и уходит, приказав ей забыть происходящее. Она ложится в постель и засыпает. Все. Сеанс закончен.

Там долгая история, триллер с хорошим окончанием. В этом мужчине героиня узнала своего психиатра, который так развлекался со своими жертвами-женщинами, превращая их в секс-рабынь. Так он отрабатывал технологию промывания мозгов, ну и просто получал удовольствие от такого вот грязного секса. Как там сказано в кино?

«— Они будут на четвереньках ползать, а мы на них плевать!

— Зачем?

— Удовольствие получать.

— А какое в этом удовольствие?

— Молодой ещё…»

Вот примерно так. Интересный роман, да. Триллер. Только вот вранье это все. Сам сюжет романа построен на абсолютно неверном допущении. Любой мало-мальски знающий психиатр, и не только психиатр — знает, что человека под гипнозом НЕЛЬЗЯ заставить делать то, чего он не смог бы сделать вживую. Гипноз раскрепощает, да. Можно внедрить мысль, что ты находишься на пляже, что вокруг купающиеся люди, но если ты прикажешь пациентке раздеться догола, и она считает, что неприемлемо стоять обнаженной в толпе народа — пациентка никогда и ни за что этого не сделает. Будь ты хоть трижды маститым гипнотизером — не сумеешь ее заставить. А вот если сделала — значит, ее моральные законы, ее жизненные установки позволяют это сделать! Значит, она это считает вполне допустимым!

Так и в той книге — если женщина под гипнозом услышав кодовое слово входила в транс и занималась разнузданным, грязным сексом, принимая любые унижения и грязные приемы сексуальных игрищ — значит, она считала это допустимым, значит, для нее это было нормальным.

Так вот: мое воздействие на человеческий разум вовсе никакой не гипноз. Вначале я думал иначе, но после того, как перекодированные мной люди убили своих товарищей, своих начальников и покончили с собой — я уверен, мое воздействие гораздо глубже и гораздо сильнее. И к гипнозу не имеет ни малейшего отношения. Общего только похожесть результатов — и гипноз, и мое внушение результатом имеют некое измененное, не присущее ранее реципиенту поведение. Поведение, абсолютно для него нетипичное. И разница между гипнозом и колдовским воздействием просто огромна.

Вот я лично, знаю — смог бы заставить женщину сделать все, что угодно. От убийства до самого грязного извращения. И это на самом деле страшно. Если могу сделать я, вполне вероятно, что может сделать и кто-то другой.

И не надо хихикать, нечисть! Ничего тут смешного нет. Я понимаю, что для вас это отличное развлечение. И чем ни гаже, чем ни грязнее, тем лучше. Но я все-таки еще человек, и знаю, что такое хорошо, а что такое плохо!

— Погоди, хозяин…какие твои годы? — откликнулся Прошка — Ты уже через неделю после того, как стал колдуном, переделываешь разум людей, и даже — заставил их поубивать друг друга. А что будет дальше? Через десять, двадцать лет? Через сто? Вот то-то и оно… Скоро ты будешь смотреть на людей, как на муравьев.

Не сказал бы, что люблю рынки, но иногда мне бывает приятно пройтись между прилавками, разглядывая, прицениваясь к товарам. Здесь — копчености, смотреть на которые нужно только плотно пообедав дома — иначе все скупишь к чертовой матери. Если есть деньги, конечно! Нельзя удержаться и не купить этот розовый окорок, будто пришедший из моего детства…эти копченые крылышки…эту грудинку, перевитую прожилками по темному, остро пахнущему дымком мясу!

Наверное и Самохин продает здесь свой товар… А! Точно! Вон, вижу: «Фермерское хозяйство Самохина»! Даже в груди потеплело — своих увидел…хе хе…

Кстати, Самохин уже давно перерос уровень обычного фермера, скорее сельскохозяйственная корпорация, чем фермерское хозяйство. Цеха по переработке, фермы, поля…не укладывается в общепринятое понятие «фермер». У меня не укладывается. Я хоть вроде бы и выходец из села, но к сельскому хозяйству отношение имел совершенно опосредованное — на уровне приема банки с молоком от соседской девчонки Вальки. Это мама договорилась, что соседи будут продавать нам свое молоко. Всяко лучше от коровы, чем дурацкое магазинное, набулоченное из черт знает какого порошка.

Здесь рыбный ряд. Тоже неплохо. Селедочки с луком — кто откажется? Святое дело, с картошкой-то! Возьмем! И скумбрии горячего копчения. И салат из морской капусты — для женщин особо актуально, чтобы зоба не было (йод!). Да и просто вкусно — люблю я остренькую морскую капусту. Можно еще окуней морских взять, пожарить…почему бы и нет? Холодильник у нас — черта уместит!

Хмм…забавно, Уже не «у меня», а «у нас». Привык, что Варя всегда со мной. Типа — ячейка общества образовалась! Почти жена, ага. Странно судьба как-то скачет…мда.

Набрали картошки, лука, чеснока, вместе с рыбой получился внушительный вес. Пришлось тащиться в машину, выкладывать в багажник. Хорош багажник! Это тебе не уазиковый, грязный и с запаской поперек. Тут все чисто и ухожено.

Вернулись на рынок — мяса надо купить, куриных ножек (хочу на противне сделать, с картошкой, очень люблю это дело), ну и сладкого чего-нибудь. Там в углу пекарня, вернее магазин от нее — лепешки, батоны вкусные, булочки. Ну и пирожные тоже. Мы же не жирные, нам ожирение не грозит…наверное. Потому можем лопать пирожные сколько хотим. Мясо в последнюю очередь купим, когда отсюда пойдем. Правда мяса того уже…хмм…не шибко много в продаже. Расхватали. Конец дня! Продавцы разбегаются по домам, выбора можно сказать и никакого.

Когда подошли к мясному ряду, заметил того самого кавказца, что мне нахамил. Он рубил мясо огромным топором, так ловко — ему бы палачом работать, а не на рынке пробавляться. Жертва бы даже не поняла, что ей голову отрубили — если бы это сделал он. Топор острый, как бритва, руки ловкие, виртуоз, да и только!

Увидел меня, и вдруг лицо его исказилось, глаза вытаращились — бросил топор, и как был, в окровавленном фартуке побежал в мою сторону. Я напрягся и сунул Варе сумки, которые нес в руках:

— Подержи-ка…

Варя недоумевающее глянула на меня, но ничего не сказала — взяла сумки и застыла, видимо пытаясь понять — чего я остановился и что это такое все было. А я приготовился к бою — реально, засветить в челюсть этому кадру. Даже забыл, что могу остановить его обычным словом: «Замри!»

Но случилось совершенно неожиданное. Здоровенный, толстый, опасный кавказец подбежал, упал на колени и уткнулся лбом в грязный пол прямо передо мной! Перед моими ментовскими башмаками!

Варя вскрикнула, подалась назад. Я тоже едва не отшатнулся. Нет, ну в самом деле — только представить, что к тебе бежит носорог, но вместо того, чтобы поднять на рог — падает перед тобой на колени в позе молящегося мусульманина! Тут охренеешь, пожалуй!

Потом продавец приподнялся, выпрямился, так и оставшись стоять на коленях, и стал часто кланяться, сложив ладони лодочкой, и корча страдальческие рожи.

— Чего он хочет? — тихо, со страхом спросила Варя — я чего-то его боюсь!

— Он просит его простить — вполголоса сказала женщина в платке, появившаяся откуда-то сбоку — Он больше не будет обижать людей. Не будет покупателей обманывать. Простите его пожаласта!

— Больше не хулигань! — киваю я, и вслед мне несутся слова, сказанные мужским хриплым, сдавленным голосом:

— Спасибо! Спасибо, брат! Приходи — мяса сделаю…бесплатно! Для тебя — бесплатно! Всегда, всегда бесплатно!

— Что это было? — тихо спросила Варя, оглядываясь назад, туда где поднимался с коленей здоровенный мужичина моджахедской наружности.

— Не знаю! — пожал я плечами и ухмыльнулся — может принял меня за пророка Мохаммеда? Сослепу. В жизни всегда есть нечто странное, о чем лучше и не задумываться. Иначе можно и с ума сойти! Пойдем, баранины купим. Домой уже хочу. Сегодня был тяжелый день. И ночь. Кстати, давай зайдем в кафе, поужинаем? А дома выпьем бутылку шампанского и закусим. Помнишь, у нас еще «Вдова Клико» стоит?

— Помню. А чем закусывать будем? Давай ко мне заедем, у меня маринованные огурцы с прошлого года остались! Картошки наварим, селедки нарежем! Шампанское под селедку — ммм!

Варя не выдержала, начала хохотать, я тоже, и так — смеясь, и глядя друг на друга мы дошли до края мясного ряда. Чуть уже не ушли, когда я вспомнил, зачем мы собственно сюда приходили, и шагнул к торговцу бараниной — он как раз стоял на самом углу ряда.

— Почем? Свежая?

— Вах, какая свежая! — торговец был сама любезность — Уважаемый, я тебе сейчас самой свежей! Самой лучшей принесу! Для тебя — все самое лучшее! Дешево, не беспокойся! Я тебе по себестоимости отдам! Ниже! За полцены отдам!

Торговец бросился куда-то в сторону, из-под прилавка выдернул баранью полутушу:

— Сколько тебе отрубить, дорогой! Говори! Сейчас все сделаю! Для тебя — всегда! Порублю, как надо!

А потом вдруг перегнулся через прилавок и тихо, чтобы не слышали соседи, сказал:

— Маладес ты! Как хорошо Ибрагима наказал! За плохой язык! За нечестность! Ох, харашо!

Когда мы, нагруженные мясом выходили из рынка, Варя задумчиво сказала:

— А ты очень популярен…и на рынке — тоже. Не буду спрашивать, что ты сделал с этим торговцем, но похоже, что ему мало не показалось. Заслужил?

— Заслужил — кивнул я, и добавил, не особо вдаваясь в подробности — Пока простил. Авось запомнит, как это плохо — обманывать клиентов и хамить людям.

Когда выезжал из райцентра, остановился возле металлобазы, на которой всегда можно было купить стройматериалы практически любого вида — от сетки рабицы и досок, до цемента самой высшей марки. А еще — различные изделия из металла — печки и мангалы, простые и самые изысканные, больше похожие на погребальные катафалки, чем на поддон, заполняемый горячими углями.

Я выбрал простой мангал из толстого металла, сделанный без изысков, но аккуратно и умело — прослужит долго. Ну и шампуры — купил целую вязанку шампуров из нержавейки.

Варя опять увязалась со мной, и когда шли к машине — она тащила шампуры, я — мангал, который весил килограммов тридцать, не меньше. Я даже пожалел, что купился на его могутность — давно не видал, чтобы мангалы делали из такого толстого металла. Мангал крепкий, продавец не врал — сто лет простоит и не сгниет! Но тащить его, а потом грузить в багажник было не очень-то и удобно. Варя все порывалась мне помочь, но я решительно отказался — не женское это дело тяжести поднимать. Если, конечно, это не гантели в тренажерном зале.

В кафе не пошли. Ну его к черту, это кафе…что у нас, поесть что ли нечего? Ладно бы какое-то особое мероприятие, типа поход в ресторан — красиво оделись, музыку живую послушали, посидели, себя показали, на людей поглядели. А просто в обжираловку — да ну ее к бесам. Мы и вкуснее что-нибудь придумаем. Я иногда люблю что-нибудь вкусное сготовить, и кстати — умею это делать. Просто не хочется для одного себя стараться.

И Варя готовит очень хорошо — спасибо ее маме, научилась. Кстати, надо будет и в самом деле познакомиться с ее родителями, а то как-то и неудобно…живу с женщиной, а с родителями жены не общаюсь. Тот случай с Вариной мамой — не в счет. Уж больно он такой…для анекдотов. Хе хе…

Домой доехали без происшествий и приключений, в комфорте, обдуваемые струей холодного воздуха из кондиционера. Кстати — никогда не понимал людей, которые имея в машине кондиционер в самую жарищу расхлебянивают окна и сидят так, потея и покрываясь слоем пыли. Обосновывают они свою глупость тем, что от кондиционера болеют, и вообще — в каждом кондиционере сидят злые бактерии, которые только и ждут, чтобы напрыгнуть на несчастного человека. Если он включил этот кондиционер. А если не включил — то и не напрыгнут.

Человек существо странное, иногда абсолютно нелогичное. Ну что поделать, это ведь просто люди. Пусть себе парятся в своей раскаленной тачанке, а я буду наслаждаться прохладой. Главное, не забыть заправиться…жрет бензина зараза и правда — немеряно. Но и прет — как танк!

## Глава 5

Хотел этим вечером поехать к черной ведьме. Но…передумал. Сегодня просто не хочется. День такой…хмм…торжественный. Нечасто так резко меняешь свою судьбу!

Странно так…не надо ехать на службу, не надо думать, как исполнить бумаги, накапливающиеся со скоростью осенней лужи. Свобода! Только вот гложет душу чувство, что я подвел, оказался ненадежным и теперь вместо меня кто-то должен будет выполнить мою работу. Все-таки наверное стоило мне исполнить бумаги, за которые расписался и тогда уже уйти.

Интересно, кто будет курировать все эти деревни, которые висели на мне? Скорее всего, повесят на участковых из райцентра, и будет он (или — «они») ездить прямо оттуда, из райотдела. Никто как я не поедет жить в деревню, дураков на такое нет.

Но да ладно — что сделано, то сделано, чего тут думать и самокопаться? Снявши голову — по волосам не плачут, как гласит русская народная пословица.

Вечер мы провели очень приятно, хотя «Вдова Клико», которая в ресторане стоит десять тысяч рублей бутылка меня вовсе даже не впечатлила — наверное, я в шампанских винах не понимаю. Шипучка, она шипучка и есть. В голову ударяет, и тут же быстренько улетучивается. Одно у нее свойство хорошее — на дам действует как афродизиак. Если есть у нее…хмм…желание — это желание сразу же и толкает на действие.

Раскрепощает шампанское, точно. Даже по Варе это видать — выпила, глаза сразу туманные, тут же на колени прыгнула, давай целоваться… Ну и само собой — оказались в постели, где и провели весь вечер и всю эту ночь. Даже со стола не убрали остатки праздничного ужина. Попросил убраться домового — пусть тарелки вылижет (он обожает это делать), вымоет и все такое. Кстати — моет посуду он на удивление тихо, ниндзя какой-то, а не домовой! А Варе завтра скажу, что это я потихоньку встал ночью и посуду помыл. Пусть отдыхает, ночью она так нафизкультурничалась…спит, как убитая.

Пирожные пусть тоже Охрим доест — и с кремом, и с безе. Завтра они уже нехорошие будут. И шампанское, что у меня в бокале осталось — пусть допьет. Оказалось — Охрим любит эту шипучку. Надо будет время от времени покупать, побаловать его.

Домовой — он такой…любит, чтобы его баловали, холили и лелеяли. Тогда он верный — почище собаки. И поопаснее любого алабая — пока Охрим живет в доме, ни один супостат не сможет в этот дом залезть, домовой его просто удавит. Верных слуг надо поощрять!

В общем, замечательно мы вечер провели. Продуктивно. Со всевозможными удовольствиями и развлечениями.

Утро встретило нежным светом сквозь бежевые занавески. Кстати, заметил — а ведь в доме никогда не бывает жарко! Ну так, чтобы вот — духота и все такое прочее. Окна я на ночь раскрываю, это само собой — на окнах сетки, предыдущий жилец озаботился установкой, но все равно: июнь, самая жарища, а дома прохладно, не больше двадцать пяти градусов. Почему?

— Дык старый хозяин тут заклинание свое задействовал — тут же откликнулся Прошка — Потому и прохладно. Кондиционеров-то ведь тогда не было! В старые времена! Вот и спасались все, как могли. Он прямо на стену наговорил, заклинание впиталось, и теперь тут хорошо, прохладно. А зимой подогревает — даже печку можно не топить.

— И ты молчал? — выругался я про себя.

— А ты спрашивал, хозяин? Вот теперь ты задумался — почему, что, и как, я тебе сразу и ответил, уловив твое желание узнать истину. А до того — как я могу тебе сообщать о том, чем ты вообще-то не интересуешься?

Ну так-то Прошка был прав, потому я тему быстренько замял. Да и не до того было. На кухне уже громыхает посудой Варя, и мне пора вставать — поесть надо, да и ждать этого самого бригадира строителей. Или как его там? Прораба?

Честно сказать — я пока и сам не знаю, что хочу от строителей. Что собираюсь строить. Глупо, наверное… Эдакий нувориш — «Дайте мне много, и чтобы бахато — я тута жить буду!». Ну типа того, ага.

Ладно…по месту разберусь. Поговорю с человеком — если он дельный, то меня поймет. А если не дельный — пошлю нахрен, делов-то!

Сполз с кровати, и потащился в кухню — нужно похлопать Варю по тугой попе, а потом идти в душ, совершать омовение. Спросонок не сообразил, что тащусь в кухню голышом — как спал, так и потащился! А вдруг там опять Варина мама? Вот у нее сложилось бы мнение о Варином сожителе…то он выскакивает на кухню и рвет с ее дочки сарафан, а то выпирается на люди без трусов, и важно шествует, почесывая свой МТС! Странновато это все выглядит, не правда ли?

— Привет! — целую Варю в щеку, и она взвизгивает, едва не роняя нож. Потом укоризненно качает головой и показывает мне окровавленный палец:

— Ну разве можно так пугать?! Ты подкрадываешься, как кот! Перевязывай теперь!

— Не надо перевязывать. Дай сюда руку!

Беру ее руку в свои ладони, демонстративно дую ей на палец, и…вуаля! На месте пореза — чистое место.

— Класс! — шепчет Варя, глядя на меня круглыми от удивления глазами — Слушай, тебе бы в цирке выступать! Если бы не видела — и не поверила бы! Даже баба Нюра такого не умеет!

Потом мы завтракали. Варя на завтрак сделала баклажаны с чесноком и майонезом — поджарила их ломтиками на сковороде. А еще — бутерброды с копченой осетриной. Оказалось — осетрины у нас еще полно, и даже бутеры с черной икрой остались. А на вечер решили запечь баранью ногу в фольге — со специями, острую.

— Какие у нас планы на день? — спросила Варя, вытирая губы бумажной салфеткой. Если честно, я вообще-то приспособился вытирать и руки, и губы туалетной бумагой — очень удобно, положил рулончик на стол, отрывай, вытирай! Но Варя запротестовала — мол, еще не хватало из стола сортир устраивать! Ну мы и накупили всяких салфеток — пачками, там же, на рынке есть несколько отделов со всяким хозяйственным домашним барахлом. Вот теперь культурно сидим за столом — вытираемся салфетками и даже ноги на стол не кладем! Вот такие воспитанные молодцы. Да, это был сарказм. Ну кто нас видит — чем мы вытираемся? Буржуи, понимаешь ли!

— Планы такие: сейчас приедет агент строителей, и я с ним буду обсуждать строительство дома — хочу пристроить к нашему дому новый. Ну ты вчера слышала, о чем я разговаривал с человеком по телефону.

— Слышала — кивнула Варя, убирая тарелки к раковине — Здорово, конечно! Так хочется, чтобы была настоящая ванна! Большая такая…чтобы вдвоем уместиться! Хи хи…

— А теплый туалет?

— Ох! И не напоминай! Я об этом даже говорить не хочу! — фыркнула Варя — туалет типа сортир уже достал! Все хорошо в деревне, но вот это безобразие…вроде и привыкла, а все равно бесит.

— Ну вот. И отопление сделаем — камин поставим. Хочешь камин? Разожжем огонь, я тебя раздену, положу на толстый ковер перед камином, и…

— Да! Положи меня! — с чувством сказала Варя, и прыснула со смеху: Гармонист, гармонист…положи меня на низ! А я встану погляжу, хорошо ли я лежу! Хи хи хи…

— Тьфу на тебя, селянка! Весь пафос испортила! — хохочу я, хватаю Варю на руки и чмокаю в ухо. Она вздрагивает (звон в ухе!), визжит, а я целую ее в полные, пахнущие чесноком розовые губы. Хорошо! Бляха-муха, ну как же хорошо! Разве может быть так хорошо?! Даже страшно…я привык, что после белой, удачной полосы жизни обязательно вляпываешься в угольно-черную, и чем не шире была белая, тем страшнее и пакостнее получается черная. Почему-то такой вот закон природы относительно меня. Может у других людей как-то иначе, но у меня вот такое вечное безобразие.

Хотя…разве эта полоса была совсем такая уж и белая? А гибель Маши? А мое ранение, едва не приведшее к смерти? Нет, полоса не была совсем уж такой белой. Просто сейчас мне так хорошо, что я ужасно боюсь все это потерять. И потому…потому буду во сто крат осторожнее, чем раньше. Ну…по мере возможности, конечно. Все равно придется принимать клиентов со стороны. И от тех же начальников райотдела полиции тоже — знакомства-то нужно иметь? Если что — они мне такую козью морду могут сделать — ай-яй!

С них само собой денег брать нельзя. И с тех, кого они пришлют — тоже. Их начальство, их родня. С разбором, конечно оказывать услуги. Драгоценные ингредиенты на халяву раздавать не буду!

— Кстати, насчет ингредиентов, хозяин! — возник в голове Минька — А ты знаешь, что у нас уже разрыв-травы практически нет? А она тебе постоянно нужна. И одолень-трава болотная — тоже на исходе. Можно, конечно, ее заменить на озерную — но та не такой силы. Болотная лучше, там ведь Место Силы прямо посреди болота, так что она магии набирается полнее, чем озерная. И неплохо было волос кикиморы болотной приобрести, если ты собираешься заняться лечением. Они тоже на исходе, а тебе магический накопитель нужен, если хочешь выезжать лечить за пределы этого дома. Да, у тебя один есть, но его мало. Нужно как минимум два, да посильнее! И вот еще что — ты не хочешь ли повесить амулет на свою подругу? Амулеты защиты? Не думал над этим? И там тоже в составе одолень-трава болотная и разрыв трава.

— И как мне их добыть? Вы принести, насколько я понял, не можете. Не можете?

— Не можем, хозяин. Это место силы болотной Кикиморы. Тебе надо ее вызвать самолично, и уговорить принести травы. Обменяться с ней подарками.

— И что ей дать?

— Не знаю, хозяин…так-то она очень любит, когда ей приносят жертву. Да, человека. Живого. Лучше разбойника какого-нибудь, или насильника. Но насильника у тебя покончались, так что…думай, что предложишь.

— Гребни, как русалкам? Бижутерию?

— Ну…может быть. Что попросит, то и дашь. Она не торгуется.

— А если она попросит…это самое? Натурой?

— А это уж сам смотри — насколько тебе нужна трава. Кикимора тоже баба! Ей тоже хочется! Или ищи жертву, делов-то. Тут тогда наверняка. Старый хозяин ей в прошлый раз отправил двух грабителей — они пришли его трясти на предмет больших капиталов. Вот и отправились в болото. Кикимора была очень довольна. Подумай над этим.

— Ну а потом что…после строителя? — не унимается Варя — Куда-нибудь поедем?

— А? Что? — отхожу я от разговора с бесом. Так-то обмен мыслями у нас проходит очень быстро, но все никак не научусь не зависать на этом обмене. Надо научиться одновременно и ментально общаться, и в реале не терять нить разговора.

— После… — задумываюсь я — А после поеду в Тверь. Поедешь со мной?

— Ясное дело — поеду! — улыбается Варя — А куда — в Тверь? Что там делать?

— В хоспис поедем — сообщаю я спокойно, и Варя тут же делается серьезной:

— Это что, туда, где умирают? Ну…куда собирают людей умирать? Безнадежно больных. Ты что, хочешь…

— Попробую — киваю я утвердительно, и бросаю взгляд на поскучневшую Варю — Может, останешься дома? Тяжко, переживательно, зачем тебе этот негатив?

— Не все же веселиться — вздыхает Варя — Я с тобой! Куда ты, туда и я…

Человек, которого я ждал, приехал без четверти десять. Его «мицубише паджеро-спорт», еще тот, старый, с квадратной мордой — затормозил возле нашего раздолбанного гранатами забора, и из машины вылез мужчина лет тридцати пяти, крепкий, пониже меня ростом. Лицо его было загорелым, как и положено быть у человека, проводящего под открытым небом большую часть своей жизни, и с него на меня смотрели невероятно голубые, веселые глаза человека, привыкшего преодолевать жизненные трудности не теряя расположения духа. Эдакая рязанская физиономия, по которой в любой толпе иностранцев безошибочно распознаешь русского мужика. С первого взгляда он мне понравился, ну а что будет дальше — уже посмотрим.

— Приветствую! — обратился он ко мне, копающемуся у багажника «кукурузера» — классная тачка! У Леонида купили? Неужто он решил с ним расстаться? Ну надо же! Я Виктор, Виктор Козырев, вы договорились с моим шефом на десять утра. Поговорим?

Все это он выпалил одной фразой, не дав вставить и слова, ну а когда я вышел — крепко пожал мне руку своей мозолистой рукой. Видно было, что мужик не гнушается и руками работать, не только руководит и комиссарствует.

— Ну, так что вы хотите построить? Что именно? Есть представление?

Представление у меня было совсем туманное, о чем я Виктору тут же и сообщил. Ничуть его данным откровением не удивив. Видать, насмотрелся он на клиентов, которые хотят — сами не знают чего. Что он тут же мне и подтвердил:

— Не переживайте, вы не один такой. Это самая что ни на есть распространенная практика, когда вроде и хочется, а не знаете, как подступиться. Давайте-ка мы сейчас осмотрим дом, осмотрим участок вокруг, а уж потом уже и будем думать, что вам нужно, и что вы конкретно хотите и можете. Тут ведь еще надо исходить из того — какими финансами вы располагаете. Задумать что-то — это одно, а сделать…тут уже и начинаются трудности. Вам кажется, что вы можете построить дом за копейки, а на самом деле окажется — то грунты плохие, то запросы велики, то вдруг кризис настал, и вам денег не хватило. Еще учтите, что стоимость отделки дома минимум тридцать процентов от стоимости постройки. И выше. Зависит от того, что вы хотите сделать. Если обоями оклеить — это одно, если золотую лепнину — совсем другое. Ну вы понимаете…

— Понимаю — кивнул я — а что, вы и золотую лепнину можете?

— Можем — серьезно кивнул Виктор — И даже золотые унитазы. Но вы подумайте — надо ли вам это? Лепнину надо постоянно возобновлять, ухаживать за ней. Чуть что — отвалилась, чуть что — облупилась. Она ведь не вечная. А жить в доме с отвалившейся лепниной — это не очень хорошо. Да и не модно…с лепниной-то. Это в девяностые лепили всякую хрень, а теперь люди умнее стали. Впрочем — любой каприз за ваши деньги!

— Не, не! — тут же я поспешил откреститься от плюшево-лепнинной безвкусицы — мне обычно! Я хочу дубовый паркет! Хочу отделку деревом! И вообще — мне нужно сохранить этот дом.

— Как это? — удивился Виктор — А я думал, вы его будете сносить, и на его месте…интересно. И как же тогда?

— Дом обязательно останется. Мы его отделаем изнутри, но сам сруб — это останется на месте.

— Хмм… — Виктор оценивающим взглядом окинул потемневший от времени дом — В принципе, почему бы и нет? Если вписать его в очертания общего дома… А может оставить его как гостевой дом? А рядом построить новый?

— Нет. Он должен составлять единое целое с новым домом. И знаете, как надо сделать — внешняя сторона дома, то есть…хмм…ну я не строитель, черт подери! Не знаю, как это называется! В общем — наружняя часть должна быть из бревен и прикрывает внутреннюю стену — кирпичную. То есть — снаружи весь дом кажется сложенным из бревен. И может даже — их стоит искусственно состарить. Ну типа покрасить! Сумеете?

— Ну…так-то сумеем — Виктор поднял брови — Интересно. Никогда с таким делом еще не встречался. Это получится дороже. Но только зачем? Давайте тогда из леса построим. Есть выдержанный лес, не нужно будет ждать усадки. Лес пропитан противопожарными средствами, не горит, хороший лес. Дорого, конечно, дороже чем из кирпича, но…

— Нет. Внутренность кирпичная, лес снаружи — заартачился я — И внутри отделать так, чтобы кирпичной стены не было видно. Я хочу стилизацию под эдакие древнерусские царские покои.

— А тогда зачем вам паркет? Положим тяжелые широкие дубовые половицы, отполируем их, покроем лаком — вот вам и паркет! Лучше паркета! На века будет!

— Ну и само собой — туалеты, ванные комнаты — две, два этажа, на каждом по туалету. Кухню большую, шесть комнат — три наверху, три внизу. Наверху спальня, кабинет, еще спальня…внизу…в общем — сейчас посмотрите, прикинем на месте. Ну и выгребные ямы — подальше от дома. У меня тут скважина артезианская, не хочу, чтобы она дерьмом залилась. Еще нужно будет сделать бассейн, разбить сад — лужайки, деревья, газон. Беседку поставить у прудика — прудик выкопать, я туда рыбок напущу. Цветники. Погреб еще выкопать большой. В общем — работы много.

— Да, много… — Виктор задумчиво посмотрел на меня, на дом, и я понял — удивляется. По его информации я никак не тяну на такие траты. А траты получатся ой-ей какие!

Битый час мы ходили по дому, вокруг дома по участку — Виктор записывал, замерял — где шагами, где доставал рулетку и просил подержать. Когда закончил осмотр, показал мне то, что у него получилось. Я посмотрел, и в принципе мне понравилось. Эдакое шале, в которое был вписан старый дом так, что его и не было видно под огромной скатной крышей.

— Что касается газа — вопрос решаемый, но в копеечку вам встанет. Я вот так прикидываю сейчас, навскидку — это дом со всеми пристройками и надстройками вам обойдется не меньше, чем миллионов в тридцать, это без отделки. И скорее всего — все вместе вам встанет в лимон баксов — с отделкой, с бассейном, прудом и все такое. Вы готовы пойти на такие траты? Или может вам что-то попроще?

— Нет. Готовьте договор, готовьте проект — я подпишу. Но только одно условие: этот дом должен быть готов до конца лета. Первого сентября — чтобы я отпраздновал новоселье. Если не успеете — штрафные санкции. Готовы взяться за это дело?

— Хмм… — это обойдется еще дороже. Представляете, какой объем работ?

— Ерунда — усмехаюсь я — только не рассказывайте, что у вас так много работы, что все рабочие заняты. Можете забить в договор, что если работы будут закончены раньше, чем первого сентября — все получат премии, в размере десяти процентов — если раньше на месяц. Я оплачу. Но если хоть день задержите — штраф десять процентов. На месяц задержите — двадцать пять процентов штрафа. От общей стоимости работ.

— Хмм…жестко! — Виктор удивленно мотает головой — Я должен посоветоваться с шефом! Что он скажет. Обычно мы на таких условиях за работу не беремся — сами знаете, каков наш контингент. Сегодня он работает, а завтра к теще в Тверь поехал и работать не может. И что тогда делать?

— Виктор… — я усмехаюсь и смотрю в глаза прорабу — Знаете…был такой писатель, Сент-Экзюпери. Слышали о таком? Ну да — Маленький Принц и все такое. И все знают его фразу о том, что мы в ответе за тех, кого приручили. Подождите, я еще не закончил. Помолчите и послушайте. Так вот, фразу-то знают, но не все знают, что он некогда работал пилотом на авиалинии — возил почту через пустыню Сахару. Он об этом даже роман написал — «Ночной полет». Главное в его работе было — всегда и вовремя привезти эту самую почту. За то, что летчики опаздывали — с них брали огромные штрафы. Вплоть до того, что чуть ли не вся зарплата на штраф. И не принимались никакие оправдания — ветер встречный, самум налетел или бедуины задницу прострелили. Главное — доставить почту вовремя. Так вот, у них не было опозданий. Никогда. А чтобы закрепить мою мысль, скажу вам так: мне плевать, как вы заставите своих рабочих работать быстро и качественно. Возможно, вы пошлете их нахрен и наберете каких-нибудь турок. Или таджиков. Или черт возьми — папуасов с Берега Слоновой Кости! Я плачу вам деньги — дополнительные деньги за то, чтобы вы сделали быстрее. Если вы хотите их получить — делаете быстро и качественно. Если хотите их потерять — делаете хреново и с опозданием. И вот еще что, хочу предупредить…я смогу заставить ваше начальство пожалеть, что меня обманули с деньгами и со сроками. Никаких судов. Никаких разборок. Они придут и будут упрашивать меня, чтобы я принял деньги на штраф. И поверьте, я абсолютно не вру.

Виктор посмотрел мне в глаза, отвел взгляд, пожал плечами:

— Мда…даже и не знаю. Скажите, вы точно простой сельский участковый? Мне говорили, что вы работаете участковым, живете в селе и все такое…а тут такая эпическая стройка, да еще и…не похожи вы на простого участкового.

— Ну как это не похож? — усмехнулся я — Похож! А деньги у меня есть, да. Я много взяток набрал! С самогонщиков! Ну вы меня поняли, да?

— Понял. Передам начальству, а там уже что они скажут. Телефон у меня ваш есть.

Виктор уехал, я стоял, смотрел на расплывающееся облачко пыли на дороге, и думал о том — не слишком ли жестко я с ним обошелся? Эдак придется искать новых строителей. Они ведь всегда и во всем опаздывают со сроками, всегда норовят приписать работы, всегда воруют и всегда необязательны. А тут я их хочу загнать в жесткие рамки, да еще и ограничить штрафными санкциями! И кому это понравится?

А с другой стороны — надо расставить точки над «i», чтобы сразу, с первого дня эти типусы знали — со мной этот номер не пройдет. Вы или честно работаете, или идете нахрен. Конечно, я могу их закодировать, чтобы честно работали и не пакостили, но зачем так уж откровенно светиться? Все можно, но не нужно.

— Василий! — слышу женский голос из-за забора — Поговорить нужно!

— Привет, баба Нюра! — приветствую я старуху — Каким судьбами?

— К тебе. Поговорить — старуха устало опирается на забор, и я спешу открыть калитку:

— Заходите в дом! Чаю попьем.

— Нет, не зайду. Не хочу я туда! — отмахивается баба Нюра и машет мне рукой — подойди, пошепчемся.

— Пойдемте лучше в машину присядем. Вам помочь?

— Я еще сама передвигаюсь! Помощнички не нужны! — сварливо бормочет старуха, подходит к моему крузаку и ловко, легко запрыгивает на пассажирское сиденье — Купил, что ли?

— Купил! — не скрываю я истину — Уволился вот из ментовки, теперь тут жить собираюсь. А машина-то нужна, как без машины? Вот и купил.

— Заработал, значит — неопределенно хмыкает старуха — Хочешь колдовством промышлять, как я понимаю?

— Ну…не без этого — не скрываю я — Я что, вам помешаю? Вы против?

— Как я могу быть против, ну чего ты несешь?! Даже если бы и против — ну и что с того? Ты откажешься от своих планов? Уедешь? Не уедешь ты никуда. А помешать тебе я все равно не могу. Так зачем время терять? Я вообще-то по-другому поводу. Насчет Вари…

— Хотите, чтобы она ходила к вам учиться? Хотите, чтобы она была вашей преемницей?

— Хочу! — соглашается старуха, и ее серые глаза упираются в меня взглядом — А ты что, против?

— Совсем нет! Только вчера об этом говорили. Я сказал, чтобы она в свободное время ходила к вам и училась травничеству. Одно другому не мешает.

— Вот как? — старуха слегка удивилась, потом вздохнула — Ну да, преемницу. Умираю я, Василий. Много мне уже лет. Зажилась. А умереть так просто не смогу. Силу надо передать! Кроме Вари — некому. Я ее давно приметила, еще когда она дитенком совсем бегала. Она ко мне прибежит, сидит у меня на скамеечке — травы разглядывает. Она ведь тоже ведьма, только еще настолько слабая, что от обычного человека не отличишь. Ее пра-пра-прабабка была ведьмой, я ее знала. Погибла в революцию. Под обстрел попала, и…все. Ну так вот — я ее с самого детства и привечаю, и готовлю — снадобья всякие даю, чтобы молодая была, чтобы здоровая. А потом она мне все изгадила — взяла, да за этого козла душного замуж вышла. Я бы если б была черной ведьмой — точно бы его со свету сжила! Ну и паскудник же он! Но мне нельзя. Иначе я силу свою потеряю. Но ты его все-таки извел…

— Да что вы все на меня! — демонстративно сержусь и твердо смотрю в серые, выцветшие глаза старухи — Я его не убивал! Клянусь!

— Не убивал. Скорее всего его убили другие. А если не убили — тем хуже для него — усмехается старуха — Да ладно, я не о том. В общем — осталось мне немного. Может год, может два. Присылай Варю — пусть учится делу. Что там у вас сложится — вилами по воде писано. А она всегда будет сыта, не пропадет. Знахарское дело — не даст с голоду умереть. И вот еще что — ты очень уж разошелся с колдовством, тебе не кажется? Ты уже едва не навлек на себя беду. И не только на себя. Если продолжишь в том же духе — нарвешься на неприятности.

— Интересно…а как я могу заниматься колдовством и не привлекать к себе внимание? Вот вы — не скрываете, чем занимаетесь! И что такого?

— Я ведьма. Кому я нужна? Большинство и не верят, что я чего-то там могу. А вот если ты начнешь слишком уж явно демонстрировать свою силу — будут неприятности. Ты никак не поймешь — ты колдун, и колдун, как оказалось, такой огромной силы — что таких на весь свет наберется раз, два и обчелся. И у вас, колдунов, есть большущий изъян — вашу Силу можно забрать. Берегись. Делай что хочешь, но Варю мне сбереги. Не подвергай ее опасности. Сиди в этом медвежьем углу и особенно не светись. Вот — бабам привороты делай, да сало их растрясай! Отличный бизнес, как вы, молодые, это называете. А наверх смотри не лезь! Не вздумай! Здравствуй, Варенька, а мы тут с твоим благоверным толкуем. Забыла меня совсем, не заходишь…

— Да мы вчера только с Васей об этом говорили! — Варя явно искренне обрадовалась визиту старухи — Он меня к тебе, баб Нюр, отправляет! Говорит — учись травничеству! Теперь я могу к тебе приходить! Свободна! Только не сегодня, ладно? Мы с Васей сегодня собрались в Тверь ехать, в хоспис.

— В хоспис? — брови старухи поднимаются вверх, она настороженно смотрит на меня, мотает головой — Ох, Вася…ты так и лезешь в петлю! Нет, так-то я понимаю, и даже где-то одобряю…но ты похоже что своей смертью не умрешь. Помни, что я тебе сказала.

И уже обращаясь к Варе, ласково говорит:

— В любое время приходи, внучка…ты же знаешь. Приходи, буду учить. Тетрадку с собой захвати — ну как в школу, все, как положено. Все, пошла я! И это…Варя, не задерживайся с учебой. Каждый день — ко мне. Вася, проследи за этим, слышишь! Я тебе все сказала.

— Давайте мы вас подвезем — предлагаю я — Через пять минут поедем, только переоденемся, и поехали!

— Сама дойду. Двигаться надо! Движение — жизнь! — протестует старуха ивыбравшись из салона крузака довольно-таки шустро движется к калитке — Помни, Вася!

— А чего ты помнить должен? — с любопытством спросила Варя, и увидев, что я не особо рвусь отвечать, махнула рукой — Да ладно…когда поедем?

— А сейчас и поедем. Переодевайся.

— Я построже оденусь — задумчиво сказала Варя — темные брюки и белую блузку. Может и не краситься? А то нехорошо как-то?

— Что нехорошего? Насчет брюк и блузки — да, правильно. Изобрази из себя что-то вроде бизнес-вуман. А я…а я светлое надену. Не люблю темное.

— Значит я в темном, а ты в светлом? Нет уж! Я тогда светлые брюки надену! Вот!

Честно сказать, я так и не понял — почему обязательно мы должны быть в тон друг другу, но зачем спорить? И вообще, в вопросе как одеваться я лучше уступлю первенство женщине. Мужчине думать об этом деле не пристало. Не мужицкое это дело — тряпками трясти.

На сборы ушло полчаса. Варя все-таки подкрасилась, но так…без фанатизма. Ресницы, чуть-чуть брови и глаза. Что мне у нее еще нравится — вот умеет она краситься так, что и «покраски» не видно, и шарму добавляет! Возможно это потому, что она и так красивая, и только чуть тронет себя тоном и краской, и уже совсем красавица, хоть на подиум ее. А если женщина некрасива — хоть тонну краски истрать, только и видно будет — что эту самую тонну, а красивости ей ничуть не добавится. Увы, но это факт. Я так-то сочувствую от природы некрасивым женщинам, но спать буду все-таки с красивой. Не хочу некрасивых. Такой вот, понимаешь ли, Нехочуха.


Про хоспсис я вычитал в интернете. Есть такой…не так давно его организовали. Совсем небольшой, на двадцать коек, и содержится только на средства спонсоров. Государство на него ничего не дает.

Я думал над тем, как мне жить дальше, что вообще делать, для чего жить. Каждый человек наверное об этом задумывается — когда приходит его черед. И я задумался. Зачем живу? Что хочу от жизни? Ну да — заработать денег, вкусно есть, пить, спать с красивой женщиной. Это само собой разумеется, это как бы…в ранге положенности. А еще? А для души?

Вот шел я в военное училище. Знал, что буду Родину защищать. Для этого меня готовили. Потом разочаровался в воинской службе. Наверное — это моя вина. Немного не так я представлял то, как буду служить Родине. Потом в полицию пошел. Но тут уже совсем разочарование. В чем именно? Даже думать об этом не хочу. В общем — участковым Анискиным тут и не пахнет. Показуха, «палочная» система, начальственная глупость и авралы. И меньше всего заботы о тех, кого полиция призвана защищать. О людях. Увы.

И вот — я стал колдуном. И не просто колдуном — я теперь могу лечить. Не знаю — все ли могу лечить, все ли болезни поддаются лечению колдовством, но многие, это точно. Так почему бы и не заняться этим делом? Богатых лечить за деньги — за большие деньги. Бедных — бесплатно. Всех я не вылечу, не смогу, но если спасу даже часть из тех, кто без меня бы точно погиб — разве это не радость для души?

Другой вопрос — а как к такому отнесется Чернобог? Не будет ли он возмущен и не лишит ли меня моей силы? Ведь это ОН дает мне такую силу, без него я бы ничего не смог!

— Я уже тебе говорил, хозяин — возникает в голове Прошкин голос — Все относительно. Убирая проклятье, вылечивая пациента ты развиваешь свою магию, ты поднимаешься по ступеням мастерства все вверх и вверх! А значит — угоден Чернобогу. А Белобог — это вторая сторона Чернобога! Они единое целое, и если Род повернут к тебе только темной своей стороной, почему ты считаешь, что он не повернется к тебе и белой? Чем больше ты используешь свои магические умения, чем больше колдуешь, получая отрицательные и положительные эмоции, тем больше ты угоден Роду, родоначальнику всего сущего в этой Вселенной! Делай свое дело, и не думай о последствиях. Живи, как можешь. Род неспроста избрал тебя своим адептом. Посмотри на свое правое плечо.

Я ударил по тормозам, Варя взвизгнула, едва не врезавшись головой в стекло. Крутнул рулем, направляя машину на обочину, остановил трехтонный аппарат, бросил руль и тут же задрал короткий рукав своей дорогой рубашки. И замер, разглядывая красный, непонятно откуда взявшийся знак.

— Откуда это? — прошептала Варя, широко раскрытыми глазами глядя на сложную вязь узора — когда вчера с тобой ложились спать, этого не было!

— Это знак Белобога — сухими губами ответил я, и протянув руку, взял лежавшую между сиденьями бутылку газированной воды. Отпил, и мне сразу полегчало.

— И не спрашивай, откуда он у меня взялся. Просто взялся, и все тут!

Я оставил бутылку, отпустил педаль тормоза и громадный аппарат мягко покатился вперед. Поддал ему газу, двигатель утробно засопел-зарычал, и мы уже снова несемся по шоссе по направлению к Твери.

Странное ощущение. Мне кажется, что я пешка, переставляемая по шахматной доске рукой невидимого, неслышимого игрока. Зачем я иду вперед, кто меня толкает, что со мной будет — разве пешка может это понять?

Скромная вывеска «Хоспис Анна». И ниже что-то про некоммерческую организацию и все такое. Машину поставил в квартале от этого места — ну так, есть кое-какие соображения на этот счет. Не хочу светиться. Вдруг срисуют номер? Он ведь приметный. Дошли пешком, благо что солнце затянули облака, и жара, которая мучила последнюю неделю, наконец-то немного притомилась и ушла. Даже ветерок подул — подумалось, что следовало наверное взять с собой зонтик. Но кто же знал, что дело идет к дождю?

Дверь в хоспис была закрыта, и мне пришлось позвонить в звонок, прилепленный на косяке. Оно и понятно — тут все-таки бывают и наркосодержащие вещества, типа морфина, так что вполне может вломиться страдающий от ломки наркоман. Хотя может я и ошибаюсь — и тут не бывает никакой наркоты, но только нарки-то об этом не знают. Они все равно будут думать, что здесь имеется склад первоклассной наркоты — раз тут онкобольные. А значит — можно и нужно сюда вломиться.

Открыла дверь женщина лет пятидесяти в белом, отглаженном халате. На нас посмотрела без удивления, без особой приязни но и без недоброжелательства.

— Здравствуйте. Вы что-то хотели?

— Мне бы хотелось встретиться с руководством хосписа по поводу помощи. Спонсорской помощи. Это возможно?

Женщина явно повеселела и подобрела. Оно и понятно — спонсоров все любят, а праздношатающихся и просителей — нет.

— Проходите, пожалуйста! Отец Алексей вас сейчас примет, он как раз на месте!

Отец Алексей — худощавый мужчина с небольшой бородкой и крестом навыпуск на светлой рясе, оказался протоиреем местной церкви, так он мне сообщил при нашем знакомстве. Я сказал ему, что узнал о хосписе из сетевых статей, и вот — хотел бы посмотреть, как тут обстоят дела, поговорить с руководством, и если возможно, внести свой посильный вклад.

Отец Алексей внимательно на меня посмотрел, посмотрел на Варю, которая сидела рядом со мной — такая прекрасная, такая элегантная, и серьезно, без улыбки спросил:

— У вас какие-то родственники болели, или болеют? Нет-нет, мне просто хочется понять. Обычно к нам приходят те, кто прошел через горе, через страдания. Родственники болели и ушли, друзья. Можете не отвечать, если не хотите.

— Нет, у нас все в порядке — ответил я так же серьезно и спокойно — Просто хочу помочь людям. Просто помочь. У меня есть возможность помочь, так почему бы это и не сделать?

— Действительно — улыбнулся уголками губ отец Алексей — Если есть возможность помочь людям, почему бы это и не сделать? Хорошо, что есть те, кто это понимает. Хотите, я вам расскажу о хосписе?

— Да…немного. В принципе, я читал о вас в сети. Мы хотели бы увидеть больных. И если возможно — поговорить с ними. Вы позволите?

— Если только с теми, кто захочет — слегка нахмурился отец Алексей — Сами понимаете, люди больны, некоторые изнемогают от боли и помогают им только сильные болеутоляющие. Так что они могут не захотеть с вами беседовать. Не обижайтесь…вы молодые, здоровые…красивые. А они…

— Нет-нет! Только с теми, кто захочет, конечно! — заторопился я — А после я внесу вам денежный вклад. И если все будет в порядке — ну сами понимаете, кризис, не все так хорошо, как бы нам хотелось — но если все пойдет так, как я планирую, буду постоянно вас поддерживать взносами. Обещаю.

— Это было бы просто замечательно! — просиял отец Алексей — Богу угодное дело! Вы верующий человек? Впрочем — это неважно. Совсем не важно. В любом случае — вы сделаете богоугодное дело, а значит — Бог вас не забудет! Посидите здесь, я сейчас схожу, спрошу, кто из больных может с вами поговорить. Я понимаю, что отдавать свои деньги, когда вы нас видите впервые — это было бы неразумно. Мы пройдем с вами по хоспису, я вам все покажу. Ну и поговорите с тем, кто может. Сейчас вернусь!

Мужчина вышел, а мы с Варей остались сидеть на месте. Вдруг она взяла мою ладонь в свои и тихо сказала:

— Я боюсь — расплачусь. Я так всегда переживаю…в кино увижу больных, умирающих, и плачу!

— А зачем тогда поехала? — расстроился я — иди, посиди в машине! Пойдешь?

— Нет, я с тобой! Постараюсь сдержаться! А ты держи меня за руку и не отпускай, ладно? Если почувствуешь, что я собираюсь разнюниться — ты сожми покрепче мою руку.

Отец Алексей вернулся минут через десять. Встал в дверях, кивнул, а потом вполголоса добавил:

— Вы только постарайтесь не обижать их жалостью, хорошо? Они не доживают. Они живут. Каждому из нас отпущен свой срок, им — немного поменьше. Но они живут. И не хотят, чтобы над ними плакали и портили настроение. Я сейчас вас проведу к одной женщине…она художница, пишет картины. Ей осталось…совсем немного. Но она пишет, пишет и пишет…хорошие картины. Разные. Ей хочется, чтобы после нее что-то осталось в этом мире. Чтобы ее помнили. Она будет дарить вам картину — возьмите. И…ну вы сами все увидите.

Варя вздохнула, я сжал ее ладонь и мы пошли.

Запах лекарств, запах хлорки и…болезни. Ненавижу больницы и боюсь их. Не хочу туда попадать. Впрочем — а кто хочет? Хотя…может кто-то и хочет.

Женщине лет сорок, а может и меньше — болезнь ведь старит. Худенькая, бледная, очень коротко стриженная (после химиотерапии?), красивая, она сидела у окна возле мольберта и рисовала. Солнце освещало ее голову яркими лучами и казалось, что от этой золотоволосой головы исходит сияние. Увидев нас, она улыбнулась и помахала рукой:

— Привет! Отец Алексей сказал мне, что вы хотите поговорить, тут у нас особо некуда присесть, садитесь прямо на кровать! Или так постойте, если стесняетесь!

Она осмотрела нас с ног до головы и довольно улыбнулась:

— Какая фактура! Я хочу вас нарисовать! Можно? Вы такие красивые! Такие молодые! Так приятно на вас смотреть!

Она сняла лист с мольберта, я заметил, что там было нарисовано что-то вроде заходящего солнца, опускающегося в бескрайнее море. И парус. Женщина заметила мой взгляд, улыбнулась:

— Это я. Плыву к солнцу! Оно уходит, прячется, но я все равно его догоню! Все мы плывем к солнцу…

Она поставила новый лист, взяла рисовальные угольки и начала быстрыми и уверенными штрихами рисовать, а я осторожно, не выдавая своих намерений стал ее «прощупывать» магией.

Да, ей осталось совсем немного. Черных сгустков «порчи» я насчитал двадцать с лишним штук. И плюс ко всему, как результат порчи — красные всполохи болезни. Непонятно было, как она вообще живет и как держится на этом свете. Единственное не затронутое болезнью место — это ее глаза. Синие, как вода на ее рисунке.

Мерзость. Это была самая настоящая мерзость! Такой мерзкой порчи я еще не встречал! Метастазы сопротивлялись, как живые, не желая умирать, не желая ускользать из тела своей жертвы! Мне казалось…они живые. И понимают, что я с ними делаю. Они даже шевелились! Как мерзкие черные пауки! Мокрицы!

До сих пор никто не знает, что такое рак, хотя ученые и делают вид, что понимают его происхождение. Как он образуется, что заставляет ткани организма вдруг бурно разрастаться в раковую опухоль, и почему иногда болезнь вдруг отступает, не желая убивать своего носителя — никто не знает.

Я выдирал опухоль за опухолью, покрываясь потом, пуская в ход всю свою Силу и чувствовал, как леденеет мой браслет, бурно отдавая энергию.

Оказалось, что это совсем не так просто, как убрать желание нажираться самогонкой, либо «отремонтировать» печень, истрепанную возлияниями алкоголя. Рак сопротивлялся и не хотел уходить из тела, и это сопротивление было неожиданным и страшным. Если столько сил у меня будет уходить на одного ракового больного…мне тогда нужно обвешаться амулетами-накопителями с ног до головы, в противном случае я рискую сам оказаться на больничной койке. И вот когда я вспомнил о словах Прошки — он сказал, что лучше всего, больше всего накапливают энергию драгоценные камни. Интересно, насколько больше?

— Во много раз, хозяин. Один маленький бриллиант накапливает Силы в сотню раз больше, чем твой браслет. Большой бриллиант, каратов на двадцать — в тысячи раз. Практически неисчерпаемый аккумулятор. Подумай над этим.

Закончил я минут через пятнадцать — вырвал последний метастаз-порчу, заглушил красные всполохи, и вытер лоб платком, который достал из кармана. Я вспотел, как после долгого бега!

— Вот! Почти готово! А теперь — все!

Женщина взяла с мольберта рисунок, повернула к нам… и я чуть не ахнул! А Варя не удержалась — ахнула и хихикнула, тут же зажав рот. Да, это были мы — я и Варя. Лица абсолютно узнаваемы с первого взгляда. Не хуже чем на фотографии. Мы стояли, державшись за руки, и…были абсолютно обнажены! И самое что смешное, художница совершенно точно угадала пропорции наших тел! Как она это смогла — я не знаю. Но и Варина фигура, и моя были переданы так, будто мы стояли перед ней голыми, и она нас рисовала с натуры!

Мы стояли на рисунке прямо, но головы наши были повернуты друг к другу, губы улыбались, и было видно, что эти двое, на рисунке, очень любят друг друга.

— Вы талант! — недоверчиво помотал я головой — Вы настоящий талант!

— Есть немного… — широко улыбнулась женщина, и потянувшись, вдруг удивленно, и даже с испугом пробормотала — ничего не болит…у меня ничего не болит! Давно уже не чувствовала себя так хорошо! Это вы на меня так подействовали, точно! Ваш здоровый и красивый облик! Рядом с такими как вы и сама становишься здоровее. Вы еще зайдете ко мне сюда, ребята?

— Нет… — усмехнулся я — не зайдем. И когда увидел, как потухли глаза женщины, будто подернутые темной занавесью, с улыбкой добавил — Скоро вы поедете домой. Больше сюда не вернетесь. Вы будете жить долго и счастливо. Напишете много красивых картин. А эту подарИте мне, ладно? И подпишите. Хочу, чтобы она была у меня на стене.

— Конечно! — улыбнулась женщина — А еще — вот эту! Она подала мне картину с парусом, уплывающим за горизонт. Помните меня, ребята. Помните, что жила-была такая Настасья Жарова, талантливая, но несчастная художница.

— Будем помнить — снова улыбнулся я — И вы меня помните. Меня Василий звать. А это Варя, моя подруга. И я обещаю — вы будете жить долго и счастливо! Клянусь!

Она мне не поверила, точно. Когда мы уходили, художница смотрела нам вслед с грустной улыбкой, и я обернулся на пороге и помахав, ей сказал:

— Потом нарисуете картину маслом, и дидите мне на память. Помните — я сказал вам, что вы будете жить долго и счастливо. А я всегда держу свое слово. И вы сдержите — обязательно! А то не будет счастья! Все оставшиеся вам семьдесят лет!

Я подмигнул ей и закрыл за собой дверь.

Следующим был старик-ветеран. Он рассказал мне, как ушел на фронт мальчишкой шестнадцати лет, приписав себе два года. Как был ранен, и как спасла его сестричка, вытащив из-под обстрела. И как она погибла на следующий день, а он не знал, и хотел после госпиталя ее встретить и сделать ей подарок — он вырезал из дерева ее портрет.

Он показал мне этот портрет — темная от времени деревяшка, в которой угадывались черты лица курносой девушки.

После войны он женился, родились дети, внуки. Они все его любят, но так от него устали — он ведь теперь уже не встает, позвоночник в метастазах, а им трудно с ним заниматься. Вот он и попросился в хоспис — пусть хоть месяц отдохнут, съездят на море. Он вообще не любит доставлять кому-то неудобства. Они все хорошие, очень хорошие, и не их вина, что на старости лет вот еще и заболел. И ведь не фронтовые раны, а какой-то там поганый рак! Наверное это американцы к нам его заслали, чтобы убивать людей. Раньше ни о каком раке-то и не слыхивали!

Я не стал его разубеждать. Был рак уже давно…и те же американцы страдают от него не меньше, чем наши. И никто не может с ним совладать. Потому что нет у нас волшебников, есть только наука. А наука…она такая…сука! Ничего-то она не только не знает, но еще и не может. А я вот не знаю, но…могу. Могу! И делаю.

С ним, как ни странно, было полегче. Иначе не знаю — хватило бы энергии, или нет. Браслет уже отдал, все что мог, и я перешел на внутренние запасы Силы. И слава богу, что их у меня хватило.

Когда уходили от старика — он спал. Розовый, улыбающийся во сне. Я его погрузил в сон. Теперь он здоров — насколько можно быть здоровым в его годы. Я подлечил ему все, что мог, и теперь он проживет…не знаю, сколько он проживет но точно гораздо больше, чем мог прожить даже если бы у него не было рака.

Я отдал отцу Алексею миллион рублей, пообещав, что навещу его в обозримом будущем, и внесу еще сколько смогу. Попросил у него номер сотового телефона, сказав, что хочу позвонить через несколько дней и узнать о самочувствии тех, с кем я поговорил. Просто…узнать о самочувствии. Он написал мне расписку в приеме денег, хотя я и протестовал, сказав, что верю ему на слово (фамилию я назвал другую…на всякий случай), и заверил, что все мои деньги будут пущены на доброе дело. Ничего не пропадет и ни к чьим рукам не прилипнет! Грех!

Когда мы вышли из хосписа в июньскую жару, я почувствовал облегчение. Нет, не из-за того, что вырвался из юдоли скорби. Я чувствовал себя так, будто сделал именно то дело, ради которого родился. Вот как будто я шел, шел, и рраз! Увидел! Было темно, я спотыкался, падал, поднимался, снова шел, а теперь — увидел!

Да, это — мое. Теперь я знаю, что буду делать. Сегодня я приеду, найду камень для накопителя — подумаю, как можно его приспособить для постоянного ношения. Заполню Силой, и вновь приеду в хоспис. Если со стариком и художницей все будет в порядке — откроюсь отцу Алексею. И буду ездить туда регулярно, убирать порчу, лечить людей. Поддерживать буду хоспис.

Ну и частную практику никто не отменял! Буду работать у себя дома! Кстати, вот о чем я не подумал…мне ведь нужен кабинет для приема — по типу пикета, отдельно стоящий. Только не такая убогость с решетками, нет — что-то приличное, чтобы не стыдно людей было принимать.

Засветка? Выкручусь как-нибудь. Что-нибудь придумаю. Голова-то у меня есть, в конце-то концов!

В магазины заходить не стали. Во-первых, мы еще в прошлый раз как следует закупились. Во-вторых, и самое главное — не было настроения. Ну, ни малейшего! Меня слегка потряхивало после сеанса лечения, накатывала слабость, и похоже что я выглядел не очень хорошо, потому что Варя на меня время от времени смотрела и хмурилась, сдвигая свои широкие, не выщипанные брови.

Кстати, терпеть не могу, когда женщины выщипывают брови в ниточку, а потом их заново рисуют. Хорошо, что нынешняя мода начала возвращаться так сказать к истокам — красивые «соболиные» брови всегда были визитной карточкой русских женщин. И откуда пришла эта дрянная, дерьмовая практика щипать брови до состояния коленки, и потом на их месте рисовать что-то невообразимое?!

Нет, брови должны быть бровями. И кроме бровей, ресниц и волос на голове, у женщины на теле не должно быть больше никаких волос. Хорошо, что Варя придерживается такого же мнения. Впрочем — скорее всего она придерживается моего мнения, хочет чтобы мне было приятно. Когда мы с ней в первый раз занялись сексом, волос на теле у нее было побольше…

Глупые мысли приходят в голову, когда ты едешь из юдоли скорби, где люди находят свой последний приют. Но скорее всего это защита мозга — если постоянно думать о грустном, можно договориться до полнокровной депрессии, а там уже и до самоубийства недалече. Нет уж, мне жить еще и жить, и людей спасать. Сегодня я спас всего двоих, но разве каждый человек не вселенная? И значит, я спас две вселенные, а это уже и немало.

— А как она узнает, куда тебе прислать картину? — вдруг спросила Варя, задумчиво глядя через лобовое стекло — ты адреса-то не дал!

— Да я особо-то и не рассчитываю, что пришлет — усмехаюсь я, бросая мимолетный взгляд на грустную Варю — Захочет, найдет. А не захочет — и не надо. Разве мы это сделали ради благодарности? Ради того, чтобы нас кто-то чем-то отдарил? Вот вылечу какого-нибудь богатея, денег с него возьму — еще людям помогу. Ведь правда же приятно помогать людям?

— Правда… — Варя посмотрела на меня туманным, задумчивым взглядом и неожиданно попросила — сверни в лес, пожалуйста.

— В лес? — я удивленно посмотрел на Варю, секунду не понимая, чего она хочет, потом понял и улыбнулся — Конечно. Приспичило?

— Приспичило… — кивнула Варя и вздохнула.

Я выбрал съезд с трассы — корявый, перекопанный раньше канавой (видимо чтобы не заезжали сюда грибники и любители пикников на природе — пожароопасность!), крузак медленно, важно переполз рытвину, загребая огромными колесами, и покатился дальше по слегка уже заросшей травой-подорожником полевой дороге вдоль рядов высоченных разлапистых елей. Лес просматривался насквозь, даже спрятаться негде — видимость, как в поле. Стволы до уровня двух человеческих ростов — голые, как телеграфные столбы. Проехав метров двести, увидел выросший под елками подлесок — густые, как с картинки, небольшие елочки. Свернул, загнал машину за них, остановив возле неширокой поляны, укрытой зарослями густых кустов. Видимо сюда постоянно ездят отдыхающие — на поляне виднелись следы кострищ и лежали напиленные, нарубленные сучья.

— Давай, действуй, а я тебя постерегу.

Варя молча открыла дверцу, выпрыгнула (высота крузака впечатляет!), но не побежала прятаться за кустики, а зачем-то обошла машину, подошла к моей дверце, открыла ее и схватив меня за руку потянула к себе.

— Иди ко мне! Я хочу тебя! Мне приспичило — тебя!

Она с такой силой выдернула меня из машины, что я даже удивился — вот же накачалась на сельхозработах! Да, это тебе не тургеневская барышня! Эта и коня на скаку остановит, и…штаны сдернет с мужика, как сухую помидорную ботву с грядки. И сдернула. И оседлала, как норовистого жеребца.

Это было классно, хотя и странно. Лежишь себе на старых иголках, смотришь в небо, ветерок тебя обдувает, и совершенно ничего не делаешь — только получаешь удовольствие! Хорошо!

Правда потом пришлось и самому потрудиться. Но и это в радость. Впрочем — а кому это дело не в радость? Если делается оно по-любви…что усиливает удовольствие буквально в разы.

— О! Бордель тут устроили! — услышал я за спиной глумливый мужской голос, и замер, держа стоявшую лицом к моему сиденью Варю за голые бедра — А вы оплатили за парковку?

— Одевайся! — шепнул я тяжело дышащей, вспотевшей от любовной истомы Варе и оторвавшись от нее, мгновенно натянул на себя спущенные до колен трусы со штанами. Повернулся, и увидел пятерых парней, стоявших возле нас полукругом и расплывшихся в довольных скабрезных ухмылках.

— Слышь, чувак, ты чо, в уши долбишься? Не слышишь? — вякнул один, одетый в тренировочные штаны с лампасами и майку с надписью «Ай лав Нью-Йорк» — тебя спросили, ты платил за парковку, нет? А кули тогда тут пристроился? И разврат творишь?

— А телка-то хороша! — присвистнул другой, высокий, в камуфляжных штанах и черной майке, плечистый и накачанный — Глянь, жопа какая! Ништяк жопа! Так и просится на грех!

Варя как на грех никак не могла попасть ногой в штанину, и кроме полурасстегнутой блузки на ней в этот момент ничего не было. Я пытался прикрыть ее своим телом от взглядов чужаков, но где там! Она прыгала на одной ноге, заправляя вторую в штанину, и едва не упала, в последний момент успев уцепиться за дверцу машины.

— Слышь, придурок! — обратился ко мне тот, который заговорил с намипервым, видимо их лидер — мы сейчас твою телочку используем по назначению, и поедете дальше. Не боись, не попортим! У нас в этом деле большой опыт! Ты разогрел ее для нас, она точно хочет настоящих мужиков! Ведь так, сучка? Хочешь меня, бл…на?! Вона как своему е…рю подмахивала да визжала! Щас и нам повизжишь!

Парни радостно загоготали, наслаждаясь своей крутостью и беспомощностью жертв, а я тем времени осмотрел их более внимательно, и обнаружил — все вооружены. У одного мачете, у другого бейсбольная бита, третий с арматуриной, четвертый поигрывает ножом, пятый…тоже с битой. Кстати, а ведь что-то такое проходило по сводкам — банда гастролеров, что грабит проезжающие по трассе машины, остановившиеся на ночлег. Или парочки, уединившиеся в лесу для секса. Было три факта изнасилования, и с десяток, не меньше грабежей. Возможно, что изнасилований было и больше — не все подают заявление, боясь огласки.

Интересно, как они сумели так тихо подобраться? Видимо машину оставили подальше отсюда, и до места уже дошли пешком — видели, что мы свернули в лес.

Гадов этих даже на приманку ловили, специально пускали по трассе машину-ловушку, останавливающуюся в подозрительных местах, но они не поддались на провокацию. Может просто уезжали в другую область, а эту оставили «под парами»? И вот — снова оказались здесь.

И нас угораздило им попасться! Впрочем…очень даже хорошо. А я уж думал — где мне искать жертву? Была мысль отправиться куда-нибудь в город и бродить по улицам, пока на меня не выйдет какой-нибудь грабитель и не попытается облегчить мой бумажник. Ну как в одном Голливудском кино я видел — там мужик мстил за убитую грабителями жену и за дочку. Он ходил по Нью-Йорку (вроде как по Нью-Йорку, точно не помню), и когда грабители пытались на него напасть — расстреливал их на месте.

— Прошка, Минька — обездвижьте того, что с арматурой и высокого. Чтобы лежали и не двигались. Кстати — откачайте у них Силы, да побольше. Все равно им жить недолго осталось.

— Ай! Ох!

Два парня свалились на землю и стали корчиться, зажимая живот руками. Арматура и бита вывалились из рук — с врагом, который грызет тебя изнутри, не справится никакое оружие.

Трое других замерли, недоуменно глядя на корчи своих товарищей, старший хотел что-то сказать, но я не дал ему этого сделать, ударив всех троих импульсом Силы:

— Замерли! Не двигаться!

Потом обернулся к Варе, красной, трясущимися руками застегивавшей брюки и мягко спросил:

— Ты как? Ты в порядке?

Она глянула на меня чумными непонимающими глазами, перевела взгляд на застывших и корчившихся парней, и заикаясь, глотая буквы ответила:

— Я…ббы…не скзала так! Чт…о с ними?

— Я их остановил. Это та банда, что грабила людей на трассе — помнишь, в новостях как-то показывали? Вот на них мы и нарвались. Сволочи, всю обедню нам испортили. Ты хоть успела кончить?

— Ээ…ммм…и не один раз! — Варя помотала головой, будто не веря, что в этот момент можно говорить о таком, и со страхом глядя на неподвижных, как статуи бандитов, спросила — А что с ними будем делать? В полицию сдадим?

Я долго, пристально посмотрел ей в глаза…вот сейчас и посмотрим, каковы наши отношения. Как она отреагирует на то, что я хочу сделать. И можно ли ей в дальнейшем доверять мои тайны.

— Варя…как ты думаешь, сколько им дадут? Какой срок?

— Я…не знаю — Варя пожала плечами, продолжая с испугом смотреть на бандитов — Много, наверно!

— Лет десять, максимум. Просидят они лет семь и выйдут по УДО — условно-досрочному освобождению. Если вести себе будут хорошо. И снова примутся за дело. Понимаешь, да? Будут насиловать, грабить. Возможно, они уже кого-то и убили. Просто пока трупы не нашли. Их часто не находят, люди пропадают каждый день. Ну так вот, скажи: ты хочешь, чтобы они кого-то насиловали, убивали? Чтобы вот так, как нас — если бы я не был тем, кто я есть, что бы сейчас было?

— Я даже думать об этом не хочу! — Варю передернуло, она помолчала и спросила меня напряженным, глухим голосом — Ты их убьешь?

— Нет… — рассмеялся я — Они сами себя убьют.

И добавил, погладив Варю по плечу:

— Сядь в машину и не смотри, хорошо? Негоже тебе это видеть!

Варя послушно отправилась в салон машины на свое сиденье, а я посмотрел на трех «соляных столбов» и резко приказал:

— За мной!

И они пошли за мной, как привязанные. Я зашел в лес поглубже — там и увидел их черную приору с тонированными стеклами и без номеров, она стояла метров в двадцати от нас, за кустами, и похоже что мрази все это время за нами следили — видели, как мы занимаемся сексом. А когда мы совсем уж расслабились, подошли к нам поближе.

— Бесы! Вы какого черта проморгали этих гадов?

— Извини, хозяин… — в голосе Прошки явно слышался смешок — мы увлеклись зрелищем. Вы с Варей были так хороши…так старались! Такое удовольствием получали! И мы с вами…просто не могли остановиться!

— Мерзавцы вы! А если бы…

— А ничего не было бы, мы же знаем. Ты бы все равно с ними справился. Ты же колдун! Что тебе эти жалкие твари? А еще — ведь тебе нужна была жертва. И как бы ты получил бы жертву, если бы они не напали? Ты бы не решился отправить в трясину первого встречного, мы тебя знаем. У тебя типа моральные устои! А теперь все — они напали, значит враги, значит, ты с ними поступишь так, как надо.

— Ах вон что…так это вы нарочно все сделали!

— Ну…не без этого — опять смешок — Но ведь хорошо же вышло, правда? И сил у тебя прибавилось! Бодро себя чувствуешь, так? Вот! И зло сейчас накажешь — а мы порадуемся. Ох, как порадуемся!

Я промолчал. А что еще говорить? Бесы как всегда — в своем репертуаре. Для них убийство и страдания — это как пир горой, с черной икрой, осетриной и морем шампанского «Вдова Клико». Так в чем их тогда винить? Да и в остальном они правы — и жертва будет, и Зло накажем. Все четко, все хорошо! Вот только как Варя отреагирует на захват двух заложников и последующую их переправку в болото?

— Стоять! — приказал я, и отойдя в сторону дал посыл тому, что с мачете. Он вздрогнул, механически, как робот повернулся к своему соратнику и ударом мачете разрубил ему шею у левого плеча. Фонтаном брызнула кровь, и я поспешно отошел еще дальше — чуть до меня фонтан не достал! Не хватало еще белые штаны и белую же рубашку кровью заляпать!

«Мечник» повернулся к другому, и с таким звуком, как если бы кто-то рубил дрова, вогнал мачете парню в переносицу. Тот захрипел, выкатывая глаза, и рухнул, выдирая мачете из руки убийцы. Однако мачете все же осталось в руке бандита. Он спокойно, глядя перед собой стеклянными глазами поднес его к своей шее и резанул, погрузив лезвие сразу до половины клинка. И свалился рядом со своими подельниками, подергиваясь и выпуская из шеи клокочущие струи красной пахучей жидкости.

Все, дело сделано.

Возвращаюсь к машине, и сходу кодирую двух оставшихся в живых бандитов на подчинение. Бесы их отпускают, и бандиты спокойно встают с земли, отряхивая друг друга от приставшей пыли (ну не тащить же пыль и грязь на бежевую кожу салона?!).

— Не пугайся, я заберу их с собой — говорю я Варе, и она изумленно вытаращивает глаза:

— Зачем? Что ты с ними хочешь сделать?

— Можно, я тебе не скажу? Посидят до ночи у нас в яме, потом я отведу их в лес и кое-кому передам. Ну…одному ботанику. За это ботаник нам даст нужные мне травы для снадобий.

— А что за ботаник? И что он сделает с этими негодяями?

— Мне все равно, что она с ними сделает! — холодно отвечаю я — А ты лучше лишнего не спрашивай. Когда-нибудь я тебе все расскажу. А пока просто принимай, как есть. Договорились?

— Хорошо — бурчит Варя, и отворачивается от меня к окну двери. То ли чтобы не видеть двух парней, похожих на зомби, то ли потому что обиделась. Ну и пусть обижается. Что мне сейчас, рассказывать ей про болотную кикимору, про то, что она даст мне дико необходимые травы только за жертву? Потом когда-нибудь. Точно — не сейчас.

Все дорогу домой Варя оглядывалась назад, глядя на бандитов так, будто ожидала, что они сейчас вцепятся ей в глотку. В принципе, вполне могли бы и вцепиться, если бы с них каком-то чудом слетело мое заклятье. Хотя…бесы все равно не дали бы им разбушеваться — тут же бы парализовали.

По приезду я отвел пленников в уже знакомую яму-зиндан, бросил туда бутылку с водой и пустое ведро. Пусть сидят, пока не понадобятся. Ну а сам спокойно пошел ужинать.

Кстати сказать — стал за собой замечать, что абсолютно спокойно отношусь к смертям тех, кого предназначил в жертвы. Тех, кого заклял на смерть. Да, среди них не было хороших людей, но…это все-таки люди. А я спокойно отправляю их на тот свет! Даже не задумываясь о том, имею ли я на то право! Это как-то ненормально, нет?

— Очень даже нормально! — слышу «голос» Миньки — Ты черный колдун, хозяин! Ты адепт Чернобога! И если для Белобога ты лечишь, освобождая людей от страданий, то для Чернобога убиваешь с помощью своей магии. И ему от тебя идет полноводный поток силы! И так должно быть. И ты не человек. Ты черный колдун. Ты — над людьми и решаешь их судьбы! Просто они об этом не знают. Ты избранный, ты — Высший. Адепт черной магии. И твоя сила растет вместе с тем, как ты используешь эту самую силу. Ты этого не замечаешь, но с тех пор как ты стал колдуном, твоя Сила выросла, и намного! Чернобог тобой доволен и дает тебе много Силы!

— Белобог, кстати, тоже доволен — вмешивается Прошка — После сегодняшнего сеанса лечения, после твоего решения посвятить себя служению людям…немудрено, что он очень доволен. Так что служи богам, хозяин, и радуйся жизни. У тебя есть красивая женщина, дом, деньги, любимая работа — что тебе еще нужно? Что вообще нужно живому существу? Деньги, власть…во все времена. И все это теперь у тебя есть. Ты доволен?

Доволен ли я? Глупый вопрос. Совершенно глупый. Конечно же доволен!

За ужином Варя была сумрачна, почти не ела и не смотрела мне в глаза. Глядела куда-то поверх моей головы, молчала, и только когда мы уже стали пить чай с печеньями, неожиданно сказала:

— Это я виновата. Ну это…в лесу. Мне так захотелось побыть с тобой! Прижаться к тебе, поцеловать тебя! И я потеряла голову. И вот во что это вылилось. Я ведь фактически тебя подставила, и тебе пришлось ради меня убивать! Чувствую себя грязной шлюхой, втравившей своего мужчину в неприятности. И все из-за приступа похоти! Как какая-то…нимфоманка! Сама себе удивляюсь, как я могла!? Что на меня такое нашло?! Прости, Вась…ты на себя взял мой грех.

— Во-первых, никакого греха нет… — я отодвинул чашку с недопитым чаем. Допивать его мне уже совсем не хотелось — В чем грех? В том, что я наказал банду насильников и убийц? Так это не грех. Это гражданская обязанность! Я хоть и уволился из ментовки, но все еще остаюсь в душе тем самым ментом. Я уберег людей от этой поганой бандитской нечисти. И слава богу, что ты помогла избавить мир от этой дряни! Если бы ты не захотела секса, если бы мы не спустились по этой дороге — мрази кого-нибудь бы убили, изнасиловали, ограбили! Так что нас просто судьба направила туда, где мы смогли совершить правильное дело! Выбрось все эти глупости из головы, и…иди сюда. Иди ко мне, ну?

Варя медленно встала из-за стола, оправила сарафанчик (один из тех, что я купил, и села мне на колени). Я обнял ее, погладил по спине, а потом поцеловал в мокрые от слез глаза — вначале в правый, потом в левый. Держать ее на коленях было очень приятно — как большую, гладкую, теплую кошку.

А потом я стал ее покачивать на коленях, как ребенка, прижав голову Вари к своей груди и обняв рукой за талию. И мне было очень хорошо. Наверное — как и ей.

## Глава 6

Оставив Варю заниматься домашними делами, я погрузился в крузак и отправился в Орловку. Давненько не общался с черной ведьмой Ниной Петровной Хромковой! Она же «Нина», она же «Петровна». Денег я ей решил дать с трехсот тысяч баксов. В конце концов — это я воевал с ордами супостатов! По мне палили из гранатометов! А она всего лишь направила клиентку ко мне. И надо еще отметить — очень даже проблемную клиентку. И об этом ведь знала, уверен!

Ну что же…настоящий политик всегда отсидится в стороне, сделав так, чтобы жар загребали чужие руки, а он поимел бы только печеную картошку. Не одобряю, но понимаю и не виню. «Каждому свое!» — как сказал один исторический персонаж, затоптанный злыми нетолерантными ордами русских солдат. Жаль на кол не посадили…

Долетел до места быстро, остановил машину возле калитки дома ведьмы. Ведьму как обычно снаружи видно не было, подозреваю, что она всегда вначале выглядывает из-за занавески и только уже потом выходит встречать посетителя. Осторожная, в этом ей не откажешь. В принципе ей и нужно быть осторожной — это я могу остановить врага словом, перекодировать его, установив лояльность в свою пользу, а она не может. Она снадобья делает, а вот такого прямого воздействия на клиента как у меня, насколько я понимаю — у ведьм практически и нет. Хотя…не так, все-таки оно есть, но…слабенькое, не сравнимое с тем, что могу сделать я.

Мда…чувствуешь себя эдаким монстром, великаном среди карликов. И тут сразу такой интересный вопрос — великана-то хорошо видно со всех сторон, а вот карлики…они попрятались по норкам, и живут себе, поживают, добра наживают. И если вот так прикинуть — вполне себе неплохого добра! Та же Нина Петровна ездит на новеньком лендкрузере-200! Вот тебе и ведьма из глухой деревеньки.

Первым меня встретил черный кот, внимательно посмотревший из темноты и посверкавший желтыми глазами. Кот был слишком уж черный для кота, сплошной сгусток тьмы, и я невольно усмехнувшись сказал:

— Сидор, доложи хозяйке о моем прибытии!

Кот тут же исчез, растворившись в воздухе как известный персонаж, и когда я постучал в дверь, молодой голос пожилой ведьмы тут же мне и откликнулся:

— Входи, Василий!

Я пригнулся, чтобы не врезаться головой в притолоку, вошел, и оказался в знакомой горнице, увешанной рушниками, пучками трав, черепами непонятных животных и фарфоровыми тарелками всех возможных видов и расцветок. В прошлый раз я как-то не особо разглядывал, что там навешано по стенам, да и темновато было, а вот сегодня вдруг разглядел: а керамика-то непростая!

— Это селадон — усмехнувшись пояснила Нина Петровна — Китайская керамика. Древняя. Вот тот чайничек видишь? Я даже и говорить тебе не буду, сколько он стоит. Если придется бежать, я его прихвачу прежде всего остального. Его продать, и можно безбедно жить несколько лет. А вон тут тарелку я на Ебэе купила — за смешные десять евро. Дураки! Они бы хоть посмотрели, что это такое! Такая только в Эрмитаже есть, и то — с отколотым краем. Ее тоже бы прихватила. Да все бы прихватила! Хе хе хе… Я эту коллекцию собирала сотни лет! Особенно много экземпляров дала революция. Ну и в войну кое-что перепало. Люди за копейки продавали то, что им казалось совсем не стоящим внимания. А я от себя отрывала, недоедала, но керамику покупала. И вот — целая сокровищница!

— Не понимаю — честно признался я — Вас, коллекционеров — не понимаю! Ну что такого в этих зелененьких тарелках?! На кой черт они нужны?! Поел, помыл — сунул в шкаф. Вот и все ее предназначение! А вы…

— У твоего…хмм…предшественника, некогда была очень солидная коллекция старинного оружия, начиная с времени Владимира Красно Солнышко и заканчивая Златоустовскими саблями времен первой мировой. Он держал ее в квартире в Питере. Так вот — тем оружием ведь давно никто не воюет! Так зачем было покупать такое старье? Развешивать по стенам? Вот насчет оружия — ты ведь понимаешь его коллекционеров? Вы, мужчины, все тянетесь к этим железкам, будто в них вся ваша душа! А они ведь предназначены для убийства. Они крови попили — будь здоров! А чашки…чашки — они для добра. Для дома! Они кормят. Так что же лучше — чашки, или оружие?

— Не будет оружия — ваши чашки перебьют — пожал я плечами — чашки вторично. Оружие первично!

— Если бы миром правили женщины — оружие было бы вторично! — поджала губы ведьма — Это вы, мужики сделали его первичным! Достали своими войнами!

— То-то же войны начинались из-за женщин…вспомнить только Троянскую войну! Так что не надо про злых мужчин. Женщины и так всегда правили, только исподтишка!

— Ты еще про пещерное время вспомни! А что касается Троянской войны, так там другие причины были, а Елена только повод. Ладно, чего пришел?

— Денег вам занести. Вот! — я положил на стол пакет с пятитысячными купюрами и пододвинул его к ведьме. Она развернула, прикинула на глаз, кивнула — Все-таки ты ее дожал. Думала — грохнет она тебя.

— Думала?! — возмутился я — Вы знали, что это такая мразная тварь, и направили ее ко мне?! А если бы и правда грохнула?!

— Ну не грохнула же — ухмыльнулась женщина — Ты же колдун, колдуна убить…это не поле перейти! Вредные вы существа, колдуны, и очень живучие. Вас надо на части разрубать, а потом каждую часть сжечь, чтобы уничтожить. Да и то не факт, что потом части не сползутся вместе! Хе хе хе… Как я поняла, проблемы у тебя с ней все-таки были.

— Скажите, а зачем вам иконы? — не ответив, я кивнул на красный угол, где виднелся иконостас и горел огонек лампадки — Вы что, верующая? В бога верите?

— В какого из них? — остро взглянула женщина, и потом улыбнулась — Бог един, парень. Род. И как хочешь его назови — Христос, Аллах, или Вицли-Пуцли — он все равно Род, родоначальник всего сущего. Мы ему служим — его адепты. Я Чернобогу, Нюрка — Белобогу, а такие как ты — сразу обоим, то есть — самому Роду, единому в двух лицах отцу всего сущего. Так что когда я возжигаю лампадку перед ликом на иконе — я молюсь тому богу, которому служу. А кроме того — эти все современные чучела, клиенты наши, сделались такими якобы богомольными! Посты соблюдают, считая что это диета такая, в проруби купаются — сделав из таинства крещения дурацкий спорт-моржевание, и когда видят что у меня в углу иконы — думают, что ведьмовством здесь и не пахнет. Типа — с молитвой я творю приворотные зелья, да отворотные снадобья! Идиоты! Пусть так думают. А я спокойно работаю. Это антураж, понимаешь? Тебе, кстати, тоже нужно завести свой кабинет, в котором будешь принимать клиентов. Да слышала я, слышала — как ты разошелся. И ожирение лечишь, и алкоголиков, и даже перевоспитываешь. Ну что тебе сказать — каждый сам кузнец своего несчастья. Скоро твои рыжие кудри примелькаются и тебя начнут бить. Помнишь, откуда это?

— Помню — насупился я. Слова ведьмы мне очень не понравились по понятной причине. Кому хочется слышать о том, как его будут искоренять.

— Ну вот и замечательно, что помнишь. Не совсем пропащий мальчик! Слышала, клиентами начал обрастать?

— Ну…типа того. Не сказал бы, чтобы очень, но…есть, да. А у вас как дела? Больше-то таких жирных клиентов нет? Я ведь еще и лечить могу.

— Знаю, знаю…учту — женщина задумалась, потом посмотрела на меня и с непонятной интонацией добавила — ты развиваешься не по дням, а по часам. Берегись, парень. Рискуешь. Женщиной обзавелся…это твое слабое место. Захвати ее — и ты сделаешь все, что угодно, чтобы ее освободить. Лучше бы тебе не привязываться ни к кому. Один…оно как-то свободнее, безопаснее.

— Мне что, проституток нанимать, что ли? — фыркнул я раздраженно — Я мужчина! Мне женщина нужна!

— А хоть бы и проституток. Что у тебя, денег мало, что ли? — парировала ведьма — Ладно, поезжай, занимайся своими делами. Если что — я тебя навещу. И постарайся больше так не делать…как с этой банкиршей. Деньги всегда вперед. Иначе другой раз не гранатометы приволокут, а чего-нибудь покруче.

Я вышел от ведьмы в слегка растрепанных чувствах. Она мне не друг, это ясно…хотя и врагом назвать не могу. Просто равнодушна. Буду я жить на свете, нет ли меня — ей абсолютно все равно. Такая отрешенность, такое безразличие ко всему, что не касается ее лично — это эгоизм, возведенный в квадрат. Неужели и я превращусь в эдакое существо? Лет через сто. Или двести.

Кстати, вот не верится, что я столько проживу, да и все тут! В голове не укладывается. Как это — прожить пятьсот лет? Или семьсот? Кем становится человек, прожив столько? Что-то я особо могучего ума не увидел ни у черной ведьмы, ни у белой. Живут себе старушки, ну и живут. Звезд с неба не хватают, и научно-исторических трудов не пишут. Как растение — сосут себе питательные соки из Земли, да и слава богу.

Домой вернулся в задумчивом, и даже печальном состоянии. Варя даже спросила — не случилось ли чего у меня? Я сказал что не случилось, и тут же в свою очередь поинтересовался — как тут Варя без меня обитала. Само собой, она тут же раскололась и рассказала, что не выдержала, пошла и посмотрела, как там поживают наши пленники. Решила дать им чего-нибудь поесть. В общем — получила она порцию отборного мата, обещаний сексуальных утех в особо извращенной форме, а еще — половинкой буханки хлеба в лицо, от чего у нее под глазом образовался небольшой, почти незаметный синяк — незаметный, если его как следует попудрить и не поворачиваться к свету этим самым боком.

Я напомнил Варе о Синей Бороде, рассказал, кто был его прототипом, и напомнил, как плохо кончила Жанна Дарк, его славная подружка. Не все двери нужно открывать, и не всех людей нужно жалеть. Особенно — если это и не люди.

— Как не люди? Почему не люди? — заинтересовалась Варя, и я постарался ей разъяснить:

— Они выглядят как люди, но на самом деле — они нелюди. Человек тем и отличается от нелюдей, что у него есть определенные понятия о человечности. И этих — такого нет. И когда смотришь на таких тварей, начинаешь искренне верить, что сторонники теории рептилоидов были в чем-то и правы. Что некоторая часть людей на самом деле произошла от ящеров, потому у них и совершенно иные понятия о гуманности. Вернее — полное отсутствие тех самых понятий.

На этой почве мы с ней немного поспорили — Варя утверждала, что эдак можно и до фашизма докатиться, до расовой теории, на что я ей возражал тем, что рептилоиды ни под какую расовую теорию не подходят. Ибо — мерзкие ящеры, которых надо уничтожать.

Потом мы поцеловались (споры и разногласия между половыми партнерами почему-то всегда возбуждают), а затем я излечил ей синяк под глазом, хотя и хотел его оставить, как напоминание о совершенной Варей глупости. А если бы попали буханкой как следует? Если бы оглушили, и она упала в яму? Башкой-то надо соображать! Это же нелюди! Что бы они с ней тогда сотворили — страшно подумать! И держать их постоянно под заклятием я не могу — в этом состоянии они просто нагадят себе в штаны, а я потом вези их обгаженных в своей чистенькой замечательной машине! Кстати, насчет синяка — еще и потому излечил, что так себе и представил Варю у сельского магазина, и толпу местных баб, ехидно рассматривающих ее характерный фингал. Мол, «бить уже начал участковый! Гы гы гы…»

На болото решил ехать часов в девять вечера. Само собой — нечисть боится солнечного света (за исключением моих бесов, эти ничего не боятся!), а значит разговаривать мне с кикиморой болотной придется как минимум в сумраке вечера. Или ночью.

В принципе ничего страшного в этом нет — я сам можно сказать нечисть, и в темноте теперь вижу почти как днем (только в даль не очень хорошо), так что никаких проблем с этим у меня не возникнет. До болота придется идти пешком, но бесы заверили, что от дороги болото совсем даже недалеко — рукой подать. Шагов двести по лесу, не больше. Ну раз говорят, значит, так оно и есть.

Пока доехал до черной ведьмы, пока поговорил, пока вернулся назад, вот время и прошло. Уж и ехать пора. Подогнал машину, заколдовал «жертв», приказал садиться в машину. Сели спокойно, как роботы — уже привычная картинка, не удивляющая и не вызывающая эмоций. Так просто посылать людей на смерть — даже сам себе удивляюсь. Так на то я и черный колдун, чтобы творить черное!

Болото находилось в пойме реки — видимо здесь когда-то эта самая река и проходила, оставив за собой череду так называемых стариц — небольших озер, некогда бывших руслом речки. Болото, насколько я выяснил у моих проводников, питалось и от речки, и от подземных источников, позволявших болотине не высыхать даже в самые засушливые дни.

Кстати, на днях выяснил очень интересное свойство моего амулета физической защиты — он не давал кусать меня ни комарам, ни слепням, ни всякой такой кровососущей твари! Они кидались ко мне, тут же разворачивались и валили от меня куда подальше, так и не добравшись до сладкой колдунской крови. Укус — нанесение физического вреда. Амулет этого самого вреда не допускает. Замечательное побочное свойство! Только ради этого можно было бы сделать эдакий амулет. Представляю — север, люди, облепленные комарами (видел картинки — там летом просто невозможно существовать без накомарника и плотной одежды!) и я — в одних трусах, загорающий под северным незаходящим солнцем! Класс? Класс!

Шучу, конечно. Слишком уж вызывающе. Я бы на такое не решился — чтобы не привлекать внимания.

Действительно, идти было совсем не далеко и даже приятно. Нужное мне болото — оно называлось Матренино болото — было видно с дороги сквозь голые стволы высоких елей. И да — оно когда-то было частью реки. Только теперьлишь человек с большой фантазией мог бы сказать, что здесь когда-то была текучая вода. Затянутая ряской ровная поверхность, над которой жужжит рой насекомых (спасибо, защитный амулет!), запах болота и тишина…мертвенная тишина. На это болото не садятся утки, здесь не живут никакие теплотворные твари — Матренино болото не для живых. Чем и как тут живет кикимора — для меня загадка. Впрочем — бесы тоже загадка, но ломать голову в бесполезных размышлениях о том, чего все равно никогда не постигнешь — это не для меня.

На ту мысль, что болото образовалось из старицы реки, наводил твердый берег, по которому можно было дойти прямо до края болота. Очень удобное место для общения с болотной нечистью. Ну в самом же деле — не в трясину же лезть, чтобы поговорить с кикиморой?

Два зомби тащатся позади, когда подхожу к берегу болота — приказываю им встать под елкой чуть поодаль и ждать. Ну, вот все и готово. Солнце ушло за горизонт, в лесу темно, почти как ночью — самое время для нечистой силы. Пора!


— Дух болота — два в одном
Ликом девка молодая
Взглядом тянешь всех на дно
На болоте среди кочек
В темной хляби под ногой
То ты плачешь, то хохочешь…
Появись же предо мной!


Когда впервые прочитал этот вызов, вначале не мог понять — а почему два в одном? Но после нескольких минут размышлений — понял. Она одновременно и человек, и дух болота, нечистая сила. И не стоит обольщаться ее видом, пусть даже она и будет похожа на человека — не человек это. Совсем не человек!

Что-то плеснуло. Тихо-тихо…на пределах слышимости! Будто с дерева упал сухой сучок прямо в покрытую зеленой ряской болотину. И больше ни звука. Ни ветерка, ни движения, и только темный водоворот мошкары над болотом. Никого. И ничего.

— Чего ты хочешь, колдун?

Опа! Вот это ни хрена себе! Подкралась со спины! Глаза желтые, как у кошки и светятся в темноте. И зрачки…где я видел такие зрачки? У русалки! Я их видел у русалки!

— Я хочу принести тебе жертву… — голос у меня сделался хриплым, еле проталкиваю слова. И звучат они как-то…гадко. Как сатанист какой-то — «жертву»!

— Жертву? — «девушка» приближает свое лицо к моему и заглядывает мне в глаза, и я сразу же замечаю острые, как у кошки зубы, белоснежные клыки, обнажающиеся, когда она говорит.

— И что же ты хочешь за жертву? — кикимора вдруг протягивает руку и дотрагивается до моего лица — мягко, едва касаясь. Я чувствую запах болота…рука холодная…гладкая…а на концах пальцев острые когти! Одно движение, и она распорет мне шею, как бумажный лист!

— Не бойся…я тебя не трону — шепчет кикимора, и губы ее раздвигаются в улыбке, снова обнажая кошачьи острые клыки — На тебе печать Чернобога! Ты служишь ему. Как и я. Мы с тобой…родня!

Сестричка, мать ее за ногу! Интересно, как образуются такие чудовища?! Кстати, если забыть о когтях, о звериных клыках, о глазах с вертикальными зрачками — красивая получилась бы девушка! На вид лет шестнадцать, максимум — стройная, длинноногая, бедра круглые, за мальчика точно не примешь. Впрочем — все первичные признаки указывают на принадлежность к женскому полу. И что с того, что цвет кожи зеленый? В темноте все равно цветов почти не видать — как выгорают. И зелень волос тоже…почти не видна. Не выдерживаю, и неожиданно для себя говорю:

— Ты красивая…ты очень красивая!

Глаза кикиморы расширяются, она отступает на шаг и неуверенно мотает головой:

— Давно мне такого никто не говорил. С тех пор, как я была человеком. Зачем ты это сказал?

— Я очень честный человек — улыбаюсь я — Когда вижу красивую девушку, я ей так и говорю — ты красивая!

— А ты забавный… — улыбается кикимора — Я уже давно ни с кем не говорила. Так странно…

— Можно я у тебя спрошу? — снова не выдерживаю я.

— Спроси… — серьезнеет кикимора, и ее глаза немигающим взглядом смотрят мне в лицо — Что хочешь спросить? Как я здесь оказалась? Как стала кикиморой? Это хочешь спросить?

— Да — покаянно киваю я — Прости, если я тебя как-то задел. Мне правда хочется знать. Ты такая прекрасная, такая…желанная! Как ты могла здесь оказаться? Как ты здесь живешь? И вообще — зачем ты живешь?

— А зачем живешь ты, колдун? — усмехается кикимора, и вдруг садится на берег, скрестив поджатые под себя ноги в позе лотоса — присядь. Побудь со мной. Я ТАК долго ни с кем не говорила! Что там, в мире?

— В мире? Люди! — улыбаюсь я, опускаясь на траву напротив кикиморы — Всю планету загадили, леса вырубают, друг друга убивают — все, как обычно. Как всегда. По-моему, с пещерных времен ничего не изменилось. А ты разве знаешь, что делаешь в мире? Разве тебе интересно, что у нас делается?

— Последний человек, которого я попробовала (при слове попробовала я слегка поежился), передал мне все, что он знает. Когда я съела его мозг. Но это было давно. Очень давно. Ко мне приходил старый колдун, он отдал мне жертву. С тех пор ко мне никто не приходил. Люди здесь не любят ходить. А я…правда красивая?

— Очень! — искренне ответил я, и тут же добавил, опять же, сам не знаю почему — Только страшная. Ты убиваешь людей.

— Да. Я убиваю людей. Такова моя суть! Я ведь нечистая сила! — улыбка обнажает клыки — Но я не сразу убиваю. Он еще долго живет. Столько, сколько я захочу. И я его ем. Вначале руки. Потом ноги. А он все живет. И знает, что я его ем. А потом, в самом конце, выедаю мозг. Мозг — это самое вкусное! В нем знания. А что может быть вкуснее знаний? И потом я лежу в безвременьи…годы и годы…и живу жизнью жертвы. Просматриваю его жизнь, смакую ее… Вот так я и живу, колдун! Я и теперь тебе нравлюсь? Я и теперь красивая?

— И теперь — вздыхаю я — Красивая, и несчастная. Я могу как-то тебе помочь? Сделать так, чтобы ты отдохнула? Чтобы начала новый круг?

— Нет — глаза кикиморы на секунду закрылись, и снова засветились в сумраке ночи — Мое время еще не пришло. Я наказана, колдун. Много, очень много лет назад я была девушкой. Невинной девушкой. И меня…меня снасильничал один человек. И я зачала от него. Утягивалась, скрывала живот. Хотела вытравить ребенка…девочку. Но она все равно выжила. И тогда я родила ее вот тут, на этом самом месте. А потом…утопила в реке. Мою доченьку…она была такая красивая! Такая славная… А когда утопила, поняла, что наделала — утопилась сама. И прокляла того человека смертным заклятием. И стала нечистью. Вначале я была русалкой, а когда река отсюда ушла — сделалась кикиморой болотной. И нет для меня лучшей еды, чем плоть человека. И нет мне ни отдыху, ни покою!

— Мне очень жаль… — лепечу я, не зная, что сказать, и тут же оказываюсь на земле, сбитый невероятно сильным, упругим холодным телом. Лицо кикиморы у моего лица, страшные зубы скалятся то ли в улыбке, то ли с оскале ярости.

— Не надо меня жалеть! Я заслужила то, что со мной сталось! Каждый в этом мире заслуживает того, что получает!

Дыхание кикиморы пахнет чем-то сладким, будто я нюхаю расцветшую лилию, но этот запах…он не радует. В нем будто бы нотка тлена…как если бы цветок расцвел на разложившемся покойнике.

— Я бы могла сейчас разорвать твое горло, выпить твою кровь, а потом медленно съесть твой вкусный-превкусный мозг! — красный язычок, раздвоенный на конце, облизал губы кикиморы — И потом долго-долго смотреть картинки твоей жизни! Наверное у тебя бурная жизнь, колдун. У тебя было много женщин? Ты любишь женщин?

Кикимора один слитным движением, как атакующая змея — наклоняется к мне и…целует в губы. Я не чувствую омерзения, не чувствую возбуждения — ощущение такое, как если бы к моим губам приложилась огромная холодная рыбина. Беру себя в руки и отвечаю, глядя в близкие желтые глаза нечисти:

— Ты меня не убьешь. Сама сказала — почему. А женщин я люблю. Сколько у меня их было — я не помню. Не считал. Но ни одна женщина не осталась обиженной, клянусь!

— Не клянись, колдун! — шипит кикимора и ее острые когти прохаживаются по моей груди, я чувствую, насколько они остры — Откуда ты, мужчина, можешь знать, что чувствует женщина? Обиделась она или нет?! Страдает, или нет?! Вам бы только схватить ее, вогнать в нее свой отросток и отвалиться, когда дело сделано! А потом…потом вам уже все равно.

— Кстати, я тебе двух насильников привез — сразу же нахожу благодатный способ сменить тему разговора и направить его в нужное русло, а то все как-то зашло…не туда.

— Насильников? Ну-ка, расскажи! — кикимора таким же неуловимо быстрым движением покидает мое распростертое тело, и я облегченно вздыхаю: она очень тяжелая. Странно тяжелая. На вид — как небольшая худенькая девушка, со всеми соответствующими габаритами, но весит — как взрослый мужик за сто кило весом. Ну что сказать…магия-шмагия!

Я рассказал — вкратце, упомянув, что троих бандитов убил руками одного из них. И что эта банда отметилась серией изнасилований и разбоев. Кикиморе рассказ явно очень понравился. Она облизнула губы, и улыбнулась, чуть прищурив глаза:

— Хорошо! Это очень хорошо! Ты заслуживаешь награды. Что ты хочешь в подарок?

Ну само собой — я уж тут не стал стеснять, назвал все виды трав, которые знал, и которые хотел получить с болота, плюс попросил прядь волос от бывшей русалки. От обычной русалки волосы у меня есть, а вот волосы болотной кикиморы — все покончались.

Я даже камень со дна болота попросил — как сказано в рецептах, он хорош для усиления эффекта физической защиты. Если добавить несколько грамм хорошо вылежавшегося болотного камня, над которым кикимора убивала своих жертв — эффект защиты сохраняется дольше и усиливается процентов на тридцать. Это мне сказали мои бесы, которые подслушивали, что говорил старый хозяин. Судя по их рассказу, амулет с применением этого камня смог бы выдержать и удар гранатомета — как мой дом, к примеру.

Хмм…интересно, сколько жертв переправил в болото старый колдун, чтобы получить достаточное количество камней?

Кикимора выслушала мой запрос совершенно спокойно и деловито, видно было, что торговля «подарками» ей была не впервой. Когда я закончил, она кивнула головой и сказала:

— Ничего нет невозможного. Жди здесь, я скоро! — шагнула к болоту, и без всплеска, красивым нырком ушла под ряску, будто ее никогда и не бывало.

Ждать пришлось минут двадцать. Я посидел, потом встал и проверил — как там за кустами поживают мои «зомби». «Зомби» сидели тихонько и выражали свое недовольство моими действиями только вращением глаз — туда-сюда, туда-сюда, ну и по кругу. Они все понимали. Хмм…нет, не все — они понимали то, что происходит нечто очень для них плохое, очень страшное, но что именно — этого они не знали и знать не могли. А я не стал им рассказывать. Можно было бы конечно поглумиться, мол, вот скоро вам тут кровушку выпьют а мозги выедят, но зачем? Я не садист, и не буду ради удовольствия мучить даже таких мразей, как эти негодяи. Пусть ими займется кикимора.

И опять я не заметил, как она подошла. На траве уже лежал ворох всевозможной болотной растительности, и рядом с ней — здоровенный, больше моей головы размером булыжник. Кикимора стояла рядом с дарами, прекрасная, и опасная, как очковая кобра. Если бы не клеймо, которое поставил мне Чернобог…я к этому болоту ночью и на километр бы не подошел!

Отдельно лежала длинная прядь, в которой я узнал волосы кикиморы — шелковистые, мягкие, и зеленые. Ногтем срезала?

— Давай сюда свой подарок! — сказала кикимора, и снова уселась на землю, скрестив ноги. Видимо, это была ее любимая поза.

Я привел бандитов, поставил перед кикиморой. Она одним текучим молниеносным движением встала, подошла к тому, что стоял справа — это был накачанный здоровяк, которому некогда очень понравилась задница Вари, протянула руку, сунула палец за воротник майки негодяя и медленно, плавно повела руку вниз. Майка расползалась под напором когтя кикиморы так, как если бы это был не коготь, а остро отточенная бритва. Даже удивительно — как она не располосовала мне ни грудь, ни даже рубашку, когда водила по мне своими такими красивыми и опасными руками.

Потом движения кикиморы ускорились, она буквально размылась в воздухе — жжих! Жжих! Жжих! Секунды, и бандит был догола раздет, а на земле валялись лишь обрывки того, что на нем было надето перед экзекуцией. И в воздухе запахло кровью. Парень весь был покрыт небольшими кровоточащими порезами.

Кикимора подошла, шумно вдохнула воздух, раздувая ноздри аккуратного, красивого женского носика, а потом с видимым наслаждением слизнула с груди обнаженного «клиента» капельки темной, остро пахнущей железом жидкости.

— Вкусно! — улыбнулась она, оглядываясь на меня и снова облизнулась — Спасибо, колдун! Я уже давно не пробовала свежей крови. Он будет умирать долго, очень долго! У него много вкусной крови.

Второй бандит был раздет еще быстрее — руки кикиморы мелькали как лопасти вентилятора — рраз! И вот он уже стоит голый, как в момент рождения. И правильно — зачем ей их одежда? Только болото запакощивать всяческим таким мусором.

Я сделал шаг по направлению к дарам, которые она принесла — пора и честь знать! Домой поеду! Не хочу смотреть, как она слизывает кровь и довольно ухает, будто обитатель марсианских треножников, но кикимора меня остановила:

— Подожди уходить, колдун…хочу тебе сделать еще один подарок.

Она подошла ко мне, посмотрела снизу вверх — кикимора ростом была с мою Варю, так что едва дотягивалась головой мне до переносицы, протянула руки, цепляясь за шею, а потом вдруг чиркнула по моей шее своим кривым когтем! Я даже боли не почувствовал, только ощутил, как потекла за шиворот тонкая струйка крови.

— Тихо! Не бойся! Сейчас все пройдет! — улыбнулась кикимора и прильнула к моей ране. Секунда…жар…головокружение…и вот она уж отступила, облизываясь и щуря глаза — ты вкусный! Очень вкусный! И в тебе много Силы! Хочешь остаться со мной? Мы будем вместе лежать в тихом, теплом болоте, видеть сны людей, которых высосали досуха, а когда надоест, будем заниматься любовью…нам будет хорошо, клянусь! Века идут, люди куда-то стремятся, торопятся, суетятся…а мы — вечны! Тихая радость…тихая любовь…

— Извини! Меня дома ждут дела. И женщина, которая меня любит. Я же не могу ее обманывать? Я сказал, что обязательно к ней вернусь! — сбрасываю я с себя одурь, наваждение. Это просто какая-то птица Феникс из фильма про Садко! «Спите отважные воины! Тихая радость…тихая радость!» Брр…

— Женщин нельзя обманывать — кивает кикимора — ты приходи ко мне, колдун! Обязательно еще приходи. Ты…хороший. С тобой можно иметь дело. А теперь сними заклятие с этих негодяев. Я хочу насладиться их ужасом, прежде чем они уйдут в трясину.

Первый, этот самый «качок», надо отдать ему должное — решил, что нужно продавать свою жизнь как можно дороже, и с ревом бросился на кикимору, вероятно думал что сломает зеленую нечисть одним ударом, уж больно она выглядела хрупкой и маленькой по сравнению с его огромной тушей. Но он ошибался. Кикимора сделала всего лишь маленький шажок в сторону, рука ее дернулась к затылку жертвы и парень упал на землю парализованный, и на его затылке у границы волос осталось небольшое темное пятнышко там, куда вонзился парализующий коготь. Может он был покрыт ядом? Но скорее всего, нет — возможно, этот коготь полый и яд поступает в него через каналы, как заведено у змеиных зубов.

— Хорош! — свистящим шепотом сказала кикимора — Его надолго хватит! Люблю таких, что сразу не сдаются.

Второй даже не попытался бежать. Он стоял, трясся, и похоже — даже обмочился от страха. В воздухе явственно повеяло запахом аммиака.

— Покорные мне тоже нравятся! — просвистела кикимора, и ткнула когтем второго. А потом обратилась ко мне:

— Ну что же…прощай, колдун! Ты мне сделал хороший подарок. Рада была тебя увидеть.

— И я был рад тебя увидеть, красавица! — не думая, не соображая что говорю сказал я, и кикимора вдруг засмеялась слегка хрипловатым, но вполне себе мелодичным голосом:

— Хе хе хе…нет, ты мне определенно нравишься, дамский угодник! Я бы хотела с тобой заняться любовью…но…в другой раз. Сейчас у меня два подарочка, и мне не терпится ими как следует заняться. О! Это будут веселые недели…а может месяцы? Это уж как аппетит у меня разыграется!

Я молча собрал колдовскую траву в заранее приготовленный для нее пластиковый мешок — большой получился мешок, хотя и нетяжелый. В другой мешок положил булыжник, удивившись тому, что он не заляпан грязью. Волосы кикиморы положил в карман. Повернулся, чтобы уйти, и тут вдруг вспомнил:

— Подожди…а какой ты еще подарок мне сделала, когда…ну ты поняла.

— Какой подарок? — снова хихикнула кикимора — Потом узнаешь. Поймешь. Иди к своей женщине. Ночь пришла, она уже тебя небось заждалась. Негоже заставлять женщин ждать — от этого они тоскуют, и у них появляются морщинки. Иди…герой-любовник.

— Подожди! — вдруг всколыхнулся я, сунул руку в карман и достал оттуда пластиковый прозрачный пакетик. В этом пакете лежал тонкий витой браслет, а еще — полупрозрачный пластиковый гребень. Я когда сдавал уазик начальнику и просматривал салон, нашел их на полу — они вывалились, когда я возил все это барахло к русалкам. Вот и захватил браслет и гребень с собой. Бижутерия, да пластик, ничего особенного. Но так-то выглядит красиво, и если русалкам мои подношения понравились, почему бы им не понравиться и кикиморе? Все равно девать некуда — вот и захватил их с собой.

— Возьми! Я для тебя захватил!

Кикимора взяла пакет, достала оттуда браслет, осмотрела его, улыбнулась, и…надела на руку. Взяла гребень и стала медленно, осторожно расчесывать свои слегка спутанные волосы. Движения ее были плавными, и такими…женскими, что я невольно ей залюбовался. Ее груди, пусть и зеленые, были совершенной формы и торчали вперед как два упругих холмика. Плоский живот (и кстати — с пупком, как ни странно!) так и просил, чтобы его погладили, а округлые бедра…холмик между ними…ох, черт! Я даже стал возбуждаться! Магия какая-то, точно! Волосы расчесывает — об этом я что-то где-то читал! Она завораживает расчесыванием волос!

— Иди к своей! Нечего на меня пялиться! — фыркнула кикимора и вдруг положила мне руку на пах — Сегодня ты ее очень сильно обрадуешь! Сегодняшнюю ночь она запомнит навсегда! Сделай это…ради меня. Порадуй свою женщину.

— Скажи, как тебя звали, когда ты была человеком? — уже отойдя шагов на десять от кикиморы, не выдержал я.

Кикимора улыбнулась (она стояла ко мне лицом, дожидаясь, когда я уйду), и укоризненно помотала головой:

— Я уж и не помню, колдун. Вроде как Матреной меня звали.

И я глупо закивал головой. Вот оно что…болото-то Матренино! Кем ей еще быть-то, кроме как Матреной!

— До свидания, колдун! Приходи, поболтаем! — услышал я вслед, и помедлив, крикнул в ответ:

— Обязательно! Ты очень красивая! Я был рад с тобой познакомиться!

Вслед мне донесся смешок, нечто среднее между шипением змеи и фырчанием рассерженной кошки.

Все, я сделал дело! И слава богу. Теперь надо будет высушить травы и разложить их по своим ящичкам. Надолго хватит — травы здесь целая куча, а ее надо-то маленький кусочек на одну большую порцию снадобья. И слава богам, что требуется ее немного — честно сказать, с бандитами мне очень повезло. Где потом отлавливать жертв, да еще и таких дельных — русалки обожают развлекаться именно с насильниками! Кикимора — та же русалка, только…хмм…типа — одичавшая. Более опасная.

Хотя…что я знаю о русалках? То, что у них нет когтей, а у кикиморы есть? Кто знает, что делают беловолосые девы в глубинах своего пруда — может они так вообще своих жертв зубами рвут на кусочки? Человеческими зубами. И от этого тем совсем даже не становится легче.

Домой долетел мушкой хлопотливой, постоянно сдерживал себя, чтобы не прижать ногой педаль газа как можно сильнее. И пока ехал, все время думал — что за подарок мне подкинула зеленая красотка? А еще — что она имела в виду, когда говорила, что сегодня у Вари будет особенная ночь. Странно это все, ей-ей.

Варя ждала меня, не ложилась спать. Только лишь машина осветила фарами ворота — бросилась открывать, а потом повисла у меня на шее, впившись в губы долгим поцелуем.

Приятно, когда тебя ждут! Хочется возвращаться туда, где тебя ждут…возвращаться, во что бы то ни стало.

Развешали растения сушиться. Варе сказал, что эти растения можно собирать только в темноте — потому я ночью за ними и поехал. И в принципе — ничем не погрешил против правды. Днем-то кикимора не вылезет! Днем она ловит свои жертвы сидя в трясине…цап! И поволокла к себе на тихое дно болота…

А потом была ночь. И я как с цепи сорвался! Черт подери, я давно не был таким неутомимым, безжалостным жеребцом! И отвалился от Вари только тогда, когда первые лучи солнца коснулись окон нашей старой избушки. Да, похоже что Варя точно запомнит эту ночь навсегда…я даже испугался — какой-то сексуальный маньяк, точно! Теперь гораздо лучше представляю состояние женщин, которые по-полной плеснули своим мужьям приворотного зелья!

Уснули мы совершенно обессиленные, но…довольные. Хотя Варя сквозь сон и проворчала, что я какой-то маньяк, и кто это меня в лесу так возбудил, что…ну и так далее. Само собой, рассказывать о возбудившей меня кикиморе я не стал. Ни к чему это. Может когда-нибудь и расскажу. Но не сейчас…


Как хорошо валяться на кровати и никуда не спешить! Это не просто хорошо, это счастье! «Тихое счастье, тихое счастье»…и даже не на дне болота.

Вари рядом уже не было, с кухни доносился запах чего-то съестного, и после бурной ночи мне ужасно захотелось поесть. Я осмотрелся по сторонам — вся комната была завешана подсохшими пучками травы. Пахло приятно, будто кто-то вывалил на пол пучок свежего лугового сена. Кстати сказать, давно заметил — вентиляция в этом доме на высоте. Вода пролитая на пол испаряется так быстро, будто ее сушат феном, нет ни запаха сырости, ни характерного запаха старых домов, впитавших в себя смрад поколений не очень опрятных людей. Магия, однако!

Сполз на край кровати, сел, почесывая бок. Потом вспомнил и потер то место, куда в прошлый раз угодил коготь зловредной кикиморы, и ничего не ощутил. Никаких следов пореза, никакого шрама. Интересно, что это она такое со мной сделала? Бесы, что она могла сделать?

— А мы откуда знаем? — откликнулся Прошка — Кикиморы не по нашей части! Вот ты как раз и должен бы знать, что она может и что умеет! Это в колдунском ведении! Ты можешь призвать кикимору, она явится на твой зов. А вот ведьмы, например — не могут призвать. А мы с Минькой так и на пушечный выстрел к кикиморе подойти не можем! Она нас вообще может сожрать, как крокодил мочалок!

— А вы откуда про крокодила и мочалок знаете? — удивился я — Мойдодыра читали?

— Ха! — радостно фыркнул Прошка — А телевизор на что? Там все есть!

— Ну, так все-таки, какой она подарок могла сделать?

— Ох, хозяин…спроси чего полегче, а? Раз сказала, что ты сам узнаешь — значит, узнаешь. Чего ты так беспокоишься? Подлянки от нее ждешь? Да не будет подлянки. Похоже что она вообще в тебя втюрилась. Между прочим — старому хозяину она не предлагала залечь на дно болота и заниматься греховными деяниями в промежутке между поеданием мозга своих жертв. Так что цени! Тебе было предложено стать Болотным, то есть — ее мужем. Кстати, надо было потребовать у нее еще каких-нибудь сокровищ. А что, кикиморы хитрые, у них и не то есть! На дне болот много чего хранится!

— Ладно…ну вас. Хрен что от вас добьешься. Пойду завтракать!

— Только трусы надень, хозяин. Там кто-то подъехал, и он вряд ли будет счастлив лицезреть твою вялую плоть.

— Чой-то вялую?! — возмутился я — Ну…вялую! Так я и не страдаю приапизмом! Мне что, весь день ходить в боевой готовности, наперевес?! Тьфу на вас! И нечего ржать! Черти!

Трусы натянул. А еще — штаны-бермуды, майку. Сунул ноги в шлепанцы — готов к обороне от труда! Непривычно так-то без формы, но хватит, надо привыкать жить как обычному гражданскому человеку. Лето, жарко — надеваю шорты и шлепанцы! А не суконные штаны и неуклюжую рубаху.

— Вася! Вась! Там этот приехал…строитель! — в комнату вошла Варя — раскрасневшаяся, красивая, в шортах, которые ей так идут. Надо будет ей еще шорт прикупить, пусть таскает их — мне на радость!

— Чего хочет? — поинтересовался я автоматически, уже шагая на выход.

— Ну…вряд ли предложить тебе стать главной их организации — «искрометно» шутит Варя, и я звонко хлопаю ее по попе. Первый утренний шлепок по попе — это как у некоторых первая выкуренная сигарета. Значит, день начался хорошо!

— Ну ты дал жару этой ночью! — говорит мне вслед Варя, и моя физиономия расплывается в улыбке — Сегодня будешь без секса!

Улыбка моя тут же потухает.

— Чего это? Что за дискриминация по половому признаку?

— Во-первых, у меня все болит! — режет Варя правду-матку — А во вторых…женские дни у меня. Вот.

— А день начинался так хорошо! — тяну я со вздохом, и Варя тут же меня успокаивает:

— Ладно, не плачь…найдем альтернативные способы тебя утешить.

— Ловлю на слове! — снова оживаю я, и спешу навстречу моему будущему прорабу. Похоже, что его начальство все-таки созрело.

— Здравствуйте! — радостно встречает меня Виктор, и тут же протягивает файл с бумагами — Вот! Это проект договора, уже подписанный директором. Если вас все устраивает, подписывайте, и уже завтра можем приступать к работе. Я уже и эскиз нарисовал, а окончательный проект подготовим в процессе работа. Начнем с благоустройства территории, с выгребных ям, ну и пойдем дальше. Единственное условие — пятьдесят процентов предположительной сметной стоимости работ — вперед. Остальное уже по мере исполнения. Параллельно будем готовить проект на подводку газа. Так что — дело за вами!

Я сходил за ключом и открыл бывший пикет, где в течение часа просмотривал, буквально просвечивал рентгеном принесенный мне договор. Уж чего-чего, а работать с бумагами в ментовке я научился на-раз. Конечно, кто-нибудь может сказать, что договор — это все фикция, и попробуй-ка, посудись со строителями, если они захотят тебя кинуть. И будет прав — если все это касается обычного человека. Но я ведь не обычный человек, и потому — особо ничего не опасался. Пусть только попробуют меня кинуть! Ох, и не поздоровится такому негодяю! Если уж я столичную банкиршу сумел раскрутить на такие деньги, то уж наверное какого-то там начальника стройуправления смогу заставить выполнять свои обязательства.

Вслух я этого конечно не сказал, и после прочтения договор все-таки подписал. Что касается денег — перевод обещал произвести в течение дня — двадцать миллионов рублей.

Прораб пообещал завтра же пригнать технику, или даже сегодня к концу дня, ну а я поплелся выполнять свое обещание — перегонять деньги на счет стройуправления согласно договору.

Вот тут у меня возникли ожидаемые проблемы — не так просто перевести деньги со своего счета, если это очень даже приличные деньги. Какие-нибудь десять-двадцать тысяч ты переведешь без проблем, но чтобы перевести двадцать миллионов…пришлось соединяться со службой поддержки банка, долго общаться, дать им данные паспорта, само собой — секретное слово (банкирша мне его сообщила, и я не удивился — это было слово «Анастасия»), но в конце концов меня все-таки заверили, что искомая сумма, которую я перевел через личный кабинет, уйдет на расчетный счет в ближайшее время.

Тут еще вот какая была проблема — если ее можно назвать проблемой — деньги на счету лежали в евро, а счет управления принимает только в рублях. Деньги пришлось конвертировать в рубли, с некоторой потерей из-за низкого курса покупки банком. Ну это как всегда — банк не упустит, чтобы нажиться на клиенте. Но в конце концов, в общем и целом с этим делом я все-таки завершил.

И только лишь закончил расчеты — звонок телефона. Банкирша!

— Привет, Василий. Это Анастасия.

— Догадался. Привет. Какими судьбами?

— По нашему разговору. Ты готов заняться делом?

— Я всегда готов заниматься делом.

— Не играй словами, тут все очень серьезно. Ты готов вылечить человека?

— Готов. Куда, где?

— За тобой через три часа приедет машина и отвезет в Москву. Ничего с собой не бери, кроме документов и карманных денег — если понадобится, тебе все дадут. И помни, что я сказала в прошлый раз — смотри, не обмани. И повторюсь — десятка тебе гарантирована. Очищенная от налогов. Все, жди!

Телефон показал отключение, а я замер, раздумывая над тем, что мне предстоит. Так-то не опасался — работу сделаю, без проблем, так что… Вот насчет денег опять неясно — как получить с них деньги вперед?

Но вопрос разрешился буквально через пятнадцать минут. Телефон запиликал, сообщая, что на мой счет капнуло десять миллионов долларов.

Честно сказать — у меня даже дыхание сперло. Нереальность происходящего бросала меня в шок. Куда я залез?! Сидел бы себе на месте, да принимал стареющих бабцов, желающих привязать к себе гулящего мужика! И денежно, и спокойно, и безопасно. А я куда лезу? Да за такие деньги не то что башку оторвут — «орла врежут»! Это якобы была такая казнь у викингов — казнимомуразрубали мышцы и ребра на спине, раздвигали их в стороны и вытаскивали наружу легкие, водружая на плечи несчастному. Живому. Честно сказать, я в такое не верю — уж больно сложно, но в сериале я такое видал. В кино и не такое покажут.

Но в любом случае за такие деньги точно угробят, это без всякого сомнения. Но да ладно — народная пословица гласит: «Волков бояться — десять лямов долларов не иметь». А пока надо заняться тем, что нужно сделать в первую очередь. А именно: амулет-накопитель.

Поднявшись наверх, в кухню, я сообщил Варе что должен срочно уехать в Москву — подвернулся один знатный лечебный калым. И что ей предстоит остаться здесь одной на заботе о доме. А еще — она должна сходить к бабе Нюре и поучиться травничеству — я бабке обещал, что удерживать Варю от учения не буду.

Дождался, когда Варя выйдет во двор выплеснуть помои, открыл дверь в лабораторию и заблокировал механизм ловушки. Если его не заблокировать — из косяка с огромной силой выскакивают стальные штыри-копья и протыкаютчеловека насквозь, нанизывая его, как на зубья огромной вилки. Страшная вещь. Но…необходимая. Во все времена находились желающие поживиться чужими сокровищами, а сокровищ тут…не знаю, сколько именно, но…много. Очень много!

Дверь за собой закрыл, чтобы Варя не сунула сюда свой красивый носик. Что ни говори, как ни говори, но женщина не может удержаться, чтобы не влезть в чужую тайну. И не в чужую тайну — тоже. Теперь мы с Варей вроде бы как не чужие…да нет, не вроде как — а не чужие, но кое-что ей пока знать не надо. Я чувствую это — не надо. «Не верю я в стойкость юных, не бреющих бороды! А мне костер не страшен, пускай со мною умрет — моя святая тайна, мой вересковый мед!» Странно, но по сравнению с Варей, фактически моей одногодкой, я чувствую себя старым-престарым стариком, умудренным знаниями и опытом прожитых лет. Может потому, что он почти не выезжала из деревни, а меня помотало по стране? Или потому что я не человек, а черный колдун?

Разгреб в углу старинное оружие, освобождая ящик-сейф. В прошлый раз я его уже разгребал — сейф был укрыт под грудой драгоценного старинного «железа», но когда уходил, почему-то привел все в первоночальное состояние. И сам не знаю — почему. Вроде бы и не ходит сюда никто, только я могу войти, а вот надо же — инстинкт заставил снова прикопать особо ценное барахло. Ну как собачка с костью — мало того, что унесла косточку в укромное место, о котором никто не знает, так еще и закопать, чтобы совсем уж никто не достал! В человеке так много от животного, что иногда даже удивляешься…

Для меня, что бижутерия, что золото-яхонты — один черт. Ну вот не вызывают драгоценности у меня эдакого трепета, да и все тут! Желтое, блестит, камешки сверкают — ну и что? Есть их не станешь в лютый голод, врага ударом этой вот толстой цепи не победишь, да на кой черт они нужны? Хотя…вот этой цепью-то как раз вполне можно победить — в палец толщиной, зараза, и на ней еще хреновина, типа брелок размером с ладонь, усыпанный разноцветными камешками! С килограмм наверное весит. Дикая вещь! Цыгане делали, что ли? Я где-то в сети видал — румынские цыгане соревновались в том, кто больше на себя золота нацепит. Так вот у одного цепь была едва ли не в руку толщиной. Может и это цыганская работа?

Нет, мне такая штука не подойдет. Смешно буду выглядеть — приезжаю такой, а спереди хреновина золотая шириной на пол-груди! Хе хе хе…

Хотя…мантию сшить, шапку как в Гарри Поттере, вот эту дуру на грудь — вот тебе и настоящий волшебник! Бггг…

Но хватит отвлекаться. Ищи, ищи то, что нужно! То что можно приспособить под амулет! Это должно быть что-то компактное, и одновременно вместительное, браслет либо…перстень! Вот! Такой вот перстень!

Держу в руке перстень, в котором посверкивает розовый полупрозрачный камень. Блестит он очень даже хорошо, но алмаз ли это?! Сколько в нем веса? Размер — сантиметра полтора. Сколько это будет в каратах?

— Десять карат, хозяин! — вмешивается Прошка, чувствуя не высказанный вопрос — и он будет сильнее твоего браслета раз в тысячу. А может и больше. Это розовый алмаз, один из самых редких. Ниже по ценности — голубые, еще ниже — бесцветные, и самые дешевые — желтые алмазы. Этот алмаз старый хозяин привез из Индии, и говорил, что он стоит огромных денег. Так что лучшего аккумулятора силы ты не найдешь. И кстати — он тебе как раз на палец подходит, прикинь.

Я прикинул — действительно, перстень будто на меня сделали. Встал на безымянный палец так, как если бы тут всегда и был. Только надо ли таскать на пальце такую драгоценность? Эдак и вместе с рукой оторвут, не то чтобы с пальцем!

— А ты на шею его повесь, этот перстень. На веревочку. Раз на руке носить не хочешь! — подал дельную мысль Минька — Главное, чтобы он тебя касался, а там уже и все равно, хоть ты его себе на уд надень!

— Но-но! — возмутился я пошлыми высказываниями беса, но все-таки невольно фыркнул, представив эту картинку. Распухнет ведь…а как потом снимать? А если распухнет, как Варя бы отнеслась к такому…да…тьфу! Делом надо заниматься, а не пошлые картинки представлять! Беру перстень, иду к столу, и начинаю процесс изготовления амулета.

На все про все у меня ушло час. И еще полчаса я сидел, и тупо направлял в амулет потоки Силы, которые втягивал в себя, собирая из окружавшего меня кокона Силы.

Кстати, я начал видеть Силу. Если сосредоточиться, и захотеть увидеть — то начинаешь замечать что-то вроде сполохов света, эдакое полярное сияние в отдельно взятом помещении. Столбы света перемещаются, утолщаются, истончаются, и когда я протягиваю руку, пытаясь их потрогать, обволакивают ее, все тело, и я физически чувствую, как они впитываются в меня, пронизывают всю мою сущность! И мне хорошо. Я будто в душ попадаю — свежий, бодрящий душ!

Вот что такое Место Силы. Интересно, много ли таких мест по всему миру? Не зря колдуны всех видов стараются построить свои дома именно в таких местах.

Не знаю, сколько Силы я загнал в амулет. Много. Очень много! И ощущение было таким, будто я лью воду из шланга в огромную бездонную яму, а яма все не наполняется, а яма пуста! Только на самом дне едва-едва плещется водичка, но чтобы добрать до самого верха…много надо, очень много «воды»!

Ну что же…сколько бы не загнал Силы, а все равно ее сейчас гораздо больше, чем в моем прежнем амулете. В разы больше. И пока я жду машину, амулет впитает Силы еще. А я пойду собираться. Надо помыться перед выездом, подобрать штаны и рубашку, в каких поеду в командировку — теперь для меня не все так просто, как раньше. Прежде я бы надел форменную рубашку, нацепил свои ментовские штаны, да и пошел бы куда глаза глядят, скорее, куда начальство пошлет — какая разница, как я выгляжу, если выгляжу всегда одинаково — «ментом поганым», он же «мусор», он же «легавый», он же «волк позорный». А вот сейчас…сейчас хочется выглядеть более прилично и даже респектабельно. Ведь по одежке встречают! Хотя…по большому счету — какая разница, во что и как я одет? Главное — результат. Результата не будет — так хоть ты в соболиной шубе приезжай, кому ты будешь нужен такой аферист? Если только следственным органам.

Вари дома не было, вместо нее на столе записка:

«Ушла к дочке, потом к бабе Нюре. Дома буду вечером. Обязательно позвони, как у тебя дела! Люблю, целую. Варя».

Хмм…идиллия, однако! Семейная идиллия! Так и загоняют меня в лоно семьи…флажками обставили! И гонят, гонят!

Выбрал бежевые смесовые брюки, рубашку с коротким рукавом, светлые ботинки. Маркие, конечно, вещи, но я всегда хотел как Остап Бендер — во всем белом! Ну…нравится мне такой стиль, чего уж тут говорить.

Машина пришла ровно в то время, какое обозначила банкирша — через три часа после звонка. Это был черный лендкрузер-200 с синей мигалкой на крыше (!!!). Крузак развернулся на лужайке возле моего дома, и коротко просигналил своим визгливым кастратным сигналом.

Кстати, всегда было странно — почему штатный сигнал крузака такой мерзкий? Тоненький, жиденький, неприятный! У моего ТЛС-80 между прочим стоял сигнал от фуры — пневматический. Как заревет — в штаны наделаешь! Вот это я понимаю — сигнал, соответствующий крутизне машины. А тут что? Безобразие какое-то!

Я запер дом, положив ключ на условное место — под крыльцо, прижав к земле кирпичом. Варя знает, где его искать. За деньги, оставленные дома не опасаюсь — пока Охрим со мной, ни одна сволочь не посмеет добраться до моих капиталов, только Варя может взять денег, но я сам ей сказал, чтобы брала на хозяйство столько, сколько ей нужно. Но кстати сказать, она к этому относится очень ответственно, и даже скромно — прежде чем взять, спрашивается, и говорит — сколько взяла. Даже смешно — зачем сообщать, что взяла пять тысяч из миллионов, чтобы купить в магазине чего-то для нашего с ней хозяйства. Взяла — да и взяла. Не обеднею. Знала бы она, сколько сейчас лежит у меня на счету…небось глаза бы вытаращились как у мультяшного героя! Хе хе хе…

А вообще — приятно ощущать себя богатым! Ну да, по меркам той же банкирши, или того человека, к которому еду — я нищеброд. Самый что ни на есть обычный нищеброд — для человека, у которого есть миллиард, или даже несколько миллиардов долларов. А для обычных граждан? Для селян, которые работают за двадцать тысяч в месяц? И кстати — двадцать тысяч считается очень даже приличной для провинции зарплатой! За счастье — иметь такую зарплату, да еще и вовремя выплачиваемую!

В машине сидели двое: водитель, мужчина лет тридцати пяти, плечистый, коротко стриженный, чисто выбритый — видимо водитель-охранник (я заметил пистолет у него в подмышке, в кобуре скрытого ношения), и второй, такой же по комплекции как водитель, только как бы это сказать…поинтеллигентнее лицом, наверное так! Видно было, что второй стоит на ступеньку выше водителя на социальной лестнице. Один просто водит машину и стреляет, второй…а вот что делает второй — сразу-то и не скажешь. То, что он еще и стреляет — это без всякого сомнения. Кобура у него имелась. Но вот что он делает еще, кем является в иерархии структур неизвестного мне богача — тут можно было только догадываться. Больше всего он напоминал начальника службы безопасности банкирши — такой же умный, оценивающий взгляд, и такие же экономные, четкие движения человека, умеющего владеть своим телом на уровне олимпийского чемпиона по боксу или борьбе. Крепкий мужик. Не хочется оказаться на его пути, когда он по нему задумает пройти во что бы то ни стало. Бывший «фэйс», без всякого сомнения. Может быть гэрэушник.

— Василий Михайлович Каганов? — осведомился он, вглядываясь в мое лицо — Присаживайтесь, пожалуйста — на заднее сиденье. Если вы голодны — там есть холодильник с продуктами и водой. Если есть какие-либо пожелания — скажите, постараемся исполнить. Но хотелось бы как можно быстрее двинуться в путь. Время не терпит!

Я не стал говорить, что если время не терпит — надо было прислать вертолет. Если бы в самом деле прислали — я бы не успел сделать амулет. А так — он сейчас на моем пальце, повернутый камнем вниз, чтобы огромный десятикаратный бриллиант не очень бросался в глаза.

Что интересно, этот перстень был сделан (видимо нарочно) с некой…хмм…«обманкой», и думаю — специально. В нем кроме основного бриллианта есть еще камешек, который тоже является накопителем энергии, только он расположен ровно на противоположной стороне тонкого, абсолютно ровного кольца. Ну то есть — когда поворачиваешь кольцо большим бриллиантом вверх — маленький камешек смотрит со стороны ладони, разворачиваешь вниз — камешек выходит наверх, и складывается впечатление, что перстень именно так и выглядит — тонкий золотой обруч с однокаратным, совсем даже невидным, простеньким бриллиантом не слишком изысканной огранки. Эдакая хитрость от старого колдуна! Чтобы перстень не привлекал лишнего внимания, точно.

Никаких пожеланий у меня не было, я просто залез на заднее сиденье и могучая машина рванулась вперед, совершенно не жалея ни своих колес, ни подвески, ни окружающую среду, покрывающуюся толстым слоем пыли из шлейфа, тянущегося за нами чуть ли не на километр («Сушь! Идет великая сушь!»). Все молчали, никто не говорил ни слова. Мне эти кадры даже не представились, на что вообще-то было откровенно наплевать Эти люди по большому счету мне и неинтересны. Кто они? Так…фигурки на доске больших игроков. Даже не фигуры — пешки.

А кто тут я? Пешка? Слон? Или может быть ферзь? Надеюсь все-таки не меньше слона — чувствовать себя пешкой как-то уже и поднадоело.

Когда вырвались с грейдера на асфальт и пошла нормальная асфальтированная трасса, я решил кое-кому позвонить.

Ответили после третьего звонка:

— Я вас слушаю.

— Отец Алексей? — на всякий случай переспросил я — Это Василий. Я у вас был не так давно, вы наверное меня помните.

— Еще бы я вас не помнил! — живо откликнулся протоирей — после вашего посещения тут целые легенды ходят! Вы не оставили номера, а я так вам хотел позвонить! И надеялся, что вы позвоните мне!

— То есть? — сделал я вид, что не понимаю причин такого волнения — Что за легенды?

— Ну как же! Те больные, с которыми вы поговорили, выздоровели! Это настоящее чудо! Чудо! Настасья просила меня найти ваш адрес, чтобы послать картину, которую она для вас напишет. Но я ей ничего и сказать-то не могу! Вы не оставили ваших координат! И старик, который уже не вставал — встал, и пошел! И сказал, что чувствует себя, как молодой! Господи, я не поверил своим глазам! Если бы кто-то мне сказал о таком…

— И вы, священник, не верите в чудеса? — искренне повеселился я — В божественное Провидение? Уж вы-то должны были бы верить…и не в такое. Так что ничего удивительного. Ну так вот получилось — бог пожалел, чтобы они выздоровели. И они — встали и пошли! Помните как Христос сказал: «Встань, и иди!» — и больной встал и пошел. А костылями брошенными в сторону пришиб двух сборщиков налогов и одного доносчика игемона. Вот и все.

— Не шутите такими вещами — голос протоирея стал строгим, даже пафосным — То Господь наш Вседержитель, а то — мы, простые люди, которым не досталось господней силы. Хмм…почти всем. Почему-то мне стало казаться, что это вы…виновник выздоровления больных. Очень хотелось бы с вами пообщаться…поговорить откровеннее. Как бы это можно было устроить?

— Сейчас я в командировке, в Москву еду, а по возвращению — обязательно к вам загляну. Тогда и поговорим. Как вам, пригодились мои деньги?

— Очень даже пригодились, очень! Спасибо вам! Благослови вас Господь! Если бы не такие как вы…

— Да…увы, государство не очень-то заботится о тех, о ком уже заботиться вроде как и бесполезно. Но да ладно — при следующей нашей встрече я еще вам помогу финансами. А вы уж постарайтесь, чтобы людей, с которыми я смогу поговорить — было побольше. Особенно тех, кому срочно нужна помощь. Тех, кто доживает последние недели.

— Так это все-таки вы… — голос отца Алексея стал странным, будто он и хотел поверить, и боялся верить в чудо — не могу ничего больше сказать! Слов не нахожу! Единственное, что скажу: мы все вас ждем. Очень ждем! Возвращайтесь скорее!

Я попрощался с протоиреем и разорвал связь. Ну, все, Рубикон перейден. Теперь я засветился так, что назад дороги нет. При желании меня можно вычислить по номеру телефона — легко, и без особых проблем, достаточно только сделать запросто от имени правоохранительных органов. Но я не жалел об этом. Ей-ей, нельзя наслаждаться жизнью и при этом знать, что мог бы помочь тысячам хороших людей, умирающих сейчас от страшной болезни — и не помог. Кто бы я был после этого?

— Черный колдун, кто же еще? — вынырнул из подсознания голос Прошки — В мире миллионы, а то и миллиарды людей недоедают, умирают, гибнут от болезней и войн. И что теперь, ты должен отвечать за каждого? Переживать, что не смог ему помочь? Хозяин, ты так с ума сойдешь, думая, что мог бы помочь, и не помог. Ладно — помог нескольким, пусть даже и себе во вред, но и хватит! О себе думай! О том, как принести пользу своему богу и тем заслужить его еще большее покровительство! Пока ты делаешь все так, как твоим богам нужно, стоишь в равновесии между Чернобогом и Белобогом, но не стоит тебе уходить на белую сторону Силы — эдак можно потерять покровительство Черного бога, и тогда тебе будет гораздо сложнее жить в этом мире. Помнишь про рыжие кудри? Скоро, скоро они примелькаются, и кто-нибудь захочет тебя спросить — а зачем вообще ты живешь в этом мире такой вот хитрый и богатый? А не пора ли тебе отдать все, что у тебя есть? А ты можешь быть не готов! Ты черный колдун, хозяин! Думай о себе! Думай о том, как выжить! Если ты будешь больше думать о том, как принести в мир добро — долго не проживешь!

— А что со старым хозяином? Были у него такие случаи, когда кто-то пытался лишить его жизни? Забрать его сокровища? Я имею в виду не обычных бандитов, или воришек, имею в виду так сказать товарищей по цеху — ведьм, или колдунов.

— Ведьмы нам все равно как мошкара — прихлопнул, и дальше пошел. Колдунам они не страшны. А вот другие колдуны…было, конечно. Примерно раз в сто лет какой-нибудь завистливый придурок вдруг решает, что надо бы прибрать к рукам своего конкурента. Колдунов очень мало, гораздо меньше чем ведьм, даже многократно меньше — особенно сейчас, когда они так хорошо поистребляли друг друга. Только мой старый хозяин убил семерых колдунов, которые пытались лишить его колдовской силы. Долго рассказывать…но первый из тех, что на него нападали — едва его не убил. Хозяин потом долго лечился, отходил от полученных ранений. Тот колдун был старым, опытным, знал достаточно приемов для того, чтобы снести головушку неопытному молодому колдунишке. И если бы не удачливость моего хозяина, если бы не случай…сейчас и ты бы не был таким могучим колдуном, каким теперь являешься. И помогла моему хозяину всего лишь бродячая кошка. Иначе он точно стал бы трупом, а противник получил его магическую силу.

— Это как так? Ну-ка, расскажи! — заинтересовался я. Ехать было еще долго (как я понял), так почему бы не послушать рассказ своего беса?

— Да особо и рассказывать нечего — обломал меня в лучших моих ожиданиях бес — В общем, если коротко: старый хозяин так же как и ты, мой новый хозяин, начал бурную деятельность по заклятию и лечению клиентов. У него образовалась приличная клиентура, и ему платили очень даже хорошие деньги. Но на беду — он сам того не зная залез на делянку одного многоопытного, старого колдуна. Ну вот тот и подстерег моего незадачливого хозяина в темном переулке возле трактира — абсолютно не готового к драке. Даже амулетов защиты у нашего колдуна не было! Все надеялся на силу своей магии и на силу своих рук! Я же тебе говорил — он был высок ростом и очень силен. Ну, так вот: без всяких разговоров, без объявления войны этот самый колдун встретил моего хозяина и выпустил в него заряд смертельного заклинания, который мог просто уничтожить хозяина на месте. Ну что-то вроде чумной болезни, когда человек гниет и разваливается на куски буквально за считанные секунды. Конец бы моему хозяину пришел, если бы не бродячая кошка, которая выскочила из-за кучи мусора и набросилась на чужого колдуна. Тот оказался рядом с ее котятами, а кошки чуют опасность, они видят колдунов, видят магию, и даже могут переходить из мира в мир. Колдун выпускал болезнь, а значит — он опасен. И она налетела на него и вцепилась ему в лицо!

— Подожди…а что толку, если заряд уже был выпущен? Хозяин-то все равно должен был умереть!

— Он успел отбить первую атаку, отразив почти все проклятие, но при этом потратил столько Силы, что при втором ударе ему пришел бы конец. Ах да…ты же темнота неученая! Не знаешь, что колдун может сформировать стену, которая примет на себя удар чужой магии! Вот почему ты не читаешь дневники старого хозяина?! Почему не учишься?! Все рассчитываешь на свою удачливость?! Нарвешься, ох, нарвешься!

— Не каркай, бес! — бросил я, недовольный и собой, и бесом, который ткнул меня лицом в дерьмо. Мое дерьмо. И правда — какого черта я так расслабился? Почему не учусь?

— Ну, так вот — тот колдун использовал для удара и накопитель, и свою личную силу, и мой хозяин, несмотря на то, что он был очень силен в магии, не перенес бы второго удара, это без всякого сомнения. А вот кошка, которая вцепилась во врага, дала время чтобы добежать и свернуть башку супостату. Вот так, мой молодой хозяин! Хорошо хоть ты догадался амулет защиты сделать — ума хватило. Но ума не хватило узнать, как выстраивать стену защиты! А без этого…твоего амулета надолго не хватит. Так-то, хозяин…

Мда…«обрадовал» меня Прошка. Не по себе как-то стало…неуютно! Теперь в каждом темном углу буду видеть по злому колдуну, мечтающему лишить меня жизни…отвратительно!

— А что с кошкой сталось? — вздохнул я, упав настроением ниже плинтуса — Она выжила?

— А что ей сделается, зверине? — хохотнул Минька — располосовала гада, да и скрылась в кусе мусора. Хозяин потом нашел ее гнездо, так она чуть и его не располосовала! Бесстрашная мамаша, просто огонь какая боевая кошка! Так хозяин накупил в трактире еды всякой, отнес к ее гнезду и ей все угощение разложил. А еще нанял полового из трактира, и сказал ему, чтобы тот кошку постоянно кормил и не обижал. Денег дал на это. Сказал, что будет приезжать и смотреть, все ли в порядке с кошкой, и не дай бог ее обидят!

— Приезжал?

— Приезжал. Он часто по этой дороге то в Тверь, то в Москву ездил. Кошка потом при трактире уже жила — довольная, сытая, и даже подобрела. Подпустила его, чтобы погладил — узнала! Котят ее раздали, все брали охотно — она славилась, как крысоловка. Всех крыс в трактире извела! Просто смерть крысам! Поймает, задушит, и трактирщику ее принесет — чтобы похвалил. Он ее сильно уважал, трактирщик, и все посетители ее уважали. Муркой ее назвали. Пестрая такая кошка, рыже-бело-черная. И прожила она больше двадцати лет — хозяин ее подлечивал, и она до конца жизни была здоровой и веселой. А после нее котят много осталось. Наверное, тут во всей округе все кошки ее потомки. Она за свою жизнь много котят произвела, и все с удовольствием их брали — говорили, что Мурка и ее котята приносят удачу. Вот такая история, хозяин!

Настроение мое немножко поднялось, и мне вдруг подумалось — а может кошку завести? Или кота? И правда — кошачье племя удачу приносит, я где-то слышал об этом. Особенно пестрые кошки. Хотя — я бы лучше взял черного кота! Мне по статусу положено — черный колдун — черный кот. Хе хе…

## Глава 7

Я никогда не бывал в таких домах. Или даже — в таких местах, потому что просто домом назвать ЭТО было как-то…хмм…в общем — несколько гектаров земли, которые содержались в идеальном порядке, а в центре зеленого, стриженного газона с разбитым на нем парком — огромный, просто-таки циклопический дом футуристического вида. Не поместье под старину, не дикая постройка в стиле нуворишей девяностых годов, нет — что-то как из будущего, и явно это была фантазия какого-то из модных и скорее всего зарубежных архитекторов.

Сколько может стоить такое сооружение со всей этой землей? Сто миллионов…долларов? Пятьдесят? Сто? Я не знаю. И честно сказать — даже и знать не хочу. Мне это так же неинтересно, как и расстояние до Проксимы Центавра…которое составляет 4.22 световых года, или диаметр Луны…который составляет 3474 километра.

Хмм…мда…а память-то работает! Вытаскивает такие сведения, о которых я и знать-то не знал — что они у меня где-то там в мозгу хранятся! А вот поди ж ты…есть они! Сидят в подкорке! Или где они там сидят, мать их за ногу…в мозжечке? «Головной мозг высших позвоночных организмов состоит из ряда структур: коры больших полушарий, базальных ганглиев, таламуса, мозжечка, ствола мозга. Эти структуры соединены между собой нервными волокнами (проводящие пути)… Полостью ромбовидного мозга является IV желудочек (на дне его имеются отверстия, которые соединяют его с другими тремя желудочками мозга, а также с субарахноидальным пространством). средний мозг.»

О господи! Откуда я это взял?! Где я это читал?! И самое главное — ЗАЧЕМ мне это надо?! Но ведь я знаю! Я ПОМНЮ! Работает мое снадобье, точно работает.

Джип сходу проскочил через ворота, они открылись прежде, чем машина подъехала к этим стальным пластинам, вполне способным выдержать удар сорокатонного танка. Наверное, какой-то сигнал идущий от машины запустил механизм открытия ворот. Охранник даже не вышел из своей будки-вышки, но он там был, и видно, что вооружен, и не только понимаете ли пистолетом.

Дальше по выложенной плитами дороге прямо ко входу в сооружение, которое как я уже сказал — назвать домом как-то и язык не повернется. Дом — это что-то подобное моей бревенчатой избушке, а тут — какой, к черту, дом?

— Василий Михайлович, прошу вас проследовать за мной!

Тот, кто сидел на пассажирском сиденье вышел, предупредительно распахнул заднюю дверцу, выпуская меня, и я поблагодарил его легким кивком. Потом незаметно потянулся, разгоняя застоявшуюся кровь и споро зашагал за своим молчаливымпроводником.

Почти всю дорогу мы ехали с мигалкой. Мчались так, будто опаздывали на очень важное правительственное заседание — не хватало только гаишников впереди и сзади, разгоняющих зазевавшихся лузеров на «грантах» и «паджерах».

Вначале мне такое погружение к жизнь сильных мира сего было даже интересно, а потом я незаметно укачался и постыдным образом взял, да и задрых. Сказывалась бессонная ночь и невероятно активная сексуальная жизнь. Я и спал-то наверное всего часа три, не больше. Ну…мне так показалось. Но не восемь часов, это точно.

Внутри дома мне не очень понравилось. Снаружи — зеленая трава лугов, домики для прислуги и красивые хозяйственные постройки, прудик (наверное с японскими карпами — тоже такой хочу!), ну и всякое такое. Внутри было похоже то ли на дорогой отель, то ли на дорогую медицинскую клинику — стекло, блестящий металл, ковры, ну и…и все такое прочее.

Нет, не нравится. Неуютно и холодно. И представляю — чего стоит отопить все это сооружение! Впрочем, вполне вероятно что хозяева этого безобразия зимой убираются в теплые края, прилетая сюда только на лето. На кой черт им сопли морозить на Восточно-Европейской платформе?

Вот опять! Откуда я знаю, что Москва находится на этой самой платформе?! Откуда вообще у меня геологические термины в голове?!

Информационный мусор, точно. Мозг такие вещи обычно забывает — на кой черт они ему сдались? А я теперь совсем ничего не забываю.

Обычный лифт — такой, какой бывает в крупных предприятиях, в офисы которых не пускают всяческую шелупонь вроде сельских участковых. Я такие лифты видел в кино про олигархов. Зеркала, ковер, патологическая чистота («Чисто, как в трамвае, плюнуть некуда!»).

Осмотрел себя в зеркале (в кои-то века!), и неожиданно сам себе понравился. Вполне симпатичный молодой мужчина в самом расцвете сил. Не растолстел, не расслабился. И плечи на месте, и одет вполне прилично — денди, да и только. Нет — я положительно себе нравлюсь! Хе хе хе…

Поднялись на третий этаж, сопровождающий сделал приглашающий жест, и уже шагаем по коридору, выложенному светлым паркетом, натертым до невозможного блеска. Солнце, падающее через широкие окна отражается в паркете и слепит глаза, не успевшие привыкнуть к яркому свету.

Подумалось — а может я вообще уже не могу переносить слишком яркий свет? Слишком чувствительными стали мои глаза? Не зря ведь я так хорошо вижу ночью… Надо будет подумать о хороших темных очках. Оно и круто смотрится, и для зрения полезно. Не хватало какой-нибудь конъюнктивит заработать. Хотя…какой, к черту, конъюнктивит? У колдуна! Иэхх…все еще мыслю старыми катеориями.

Путешествие по бесконечному (как мне показалось) коридору закончилось в огромном кабинете, стены которого были увешаны картинами, ценность которых я не понимаю, но наверное эти треугольники и черточки стоят очень дорого. Ну не может же в кабинете такого богатого и уважаемого человека висеть всякая дурацкая мазня! Которую нормальный человек и в сортир-то не повесит — чтобы процесс дефекации себе не осложнить. Ибо как глянешь на эту ерунду, так сразу все внутри и сжимается — процесс, понимаешь ли, прекращается. Я не пробовал, ибо у меня дома нет таких сокровищ, но представляю, что дело именно так и обстоит.

Человека, который сидел в этом кабинете я знал. Ну как знал…видел по телевизору. Он мелькал где-то рядом с высшими чинами государства, в основном на заднем плане, но…среди толпы приближенных и посвященных. Что-то связанное с цветными металлами и финансами. Свой банк, своя корпорация с многомиллиардными валютными оборотами, и…в общем-то этим все и сказано. Где деньги — там и власть, где власть — там и деньги.

Ощущение было странным — будто я каким-то образом, тайной тропой забрался на гору Олимп и попал на прием к самому Зевсу. Или нет, скорее — к Гермесу. Не сказал бы, что это ощущение было приятным. Кому понравиться ощущать себя нищебродом-мальчишкой, стоящим у ног фараона, способного одним плевком перебить пополам этого ничтожного из ничтожных, посмевшего наследить на драгоценном паркете фараонова кабинета.

Впрочем, хозяин кабинета ничем не выразил своего отношения к своему случайному гостю. Он был спокоен, корректен и предельно вежлив. Никаких порпыток меня унизить, показать мне мою ничтожность и вообще…вытереть о меня ноги в ботинках стоимостью в несколько сот тысяч рублей.

— Здравствуйте, Василий Михайлович — обратился ко мне человек, на вид которому было лет шестьдесят, не меньше — давайте мы с вами прежде поговорим. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Здравствуйте — спокойно ответил я, черпая силы для успокоения в своем новом статусе и положении. Каким бы ни был богатым этот человек, но он…просто человек. А я колдун, который проживет сотни лет, и который…может убить хозяина кабинета одним только своим словом. И всех, кто есть в этом огромном доме.

Нет, я никого не собираюсь убивать! Отнюдь, я готов вылечить всех, кого попросит вылечить этот человек! Но мысль о том, что я могу, что жизнь этого человека в мои руках, успокаивала не менее чем самое лучшее успокоительное снадобье.

— Как мне вас называть? — спрашиваю я с легкой улыбкой, так же абсолютно свободно, не запинаясь и не заикаясь.

— Зовите меня Петром Михайловичем — тоже улыбается хозяин кабинета, и тут же серьезнеет — Я знаю о вас все, что только можно было узнать. И надеюсь, что рекомендации, данные мне…солидными людьми, соответствуют тому, что я надеюсь в вас увидеть.

— Петр Михайлович — не выдерживаю я — Давайте к делу? Не для того я ехал двести с лишним километров, чтобы толочь воду в ступе! Кого нужно вылечить и от чего — вот это меня сейчас интересует больше всего. А не рассказы о том, что вы знаете обо мне, а что не знаете. Мне это не интересно.

Мужчина не рассердился. По крайней мере внешне своего гнева не выдал. Посмотрел мне в глаза — внимательно так, потом кивнул, скорее не мне, а подтверждая какие-то свои выводы.

— Мне так и сказали: строптив, знает себе цену, с начальством горд до заносчивости, не склонен к компромиссам. И как это вы с таким характером умудрились дослужиться до старшего лейненанта?

— Ну я же не спрашиваю, как вы сумели заработать и удержать свои миллиарды! — усмехнулся я, внимательно наблюдая за лицом своего клиента. Выйдет он из себя, или нет? — А что касается характеристики…не надо верить всем характеристикам подряд. Частенько их составляют люди, которых и близко нельзя подпускать к работе с людьми. Что значит «не склонен к компромиссам»? По моему вся жизнь человека только и состоит, что из компромиссов, и я совсем не исключение из правил. Скорее — наоборот.

— Неглуп. Это тоже было в характеристике. Хотя и мудрецом назвать нельзя — невозмутимо продолжил хозяин кабинета — А раз неглуп, значит должен понять, что прежде чем доверить свою жену незнакомому человеку со странными способностями, я должен сделать хотя бы какой-то вывод! Честно сказать, вы не очень-то похожи на экстрасенса. Скорее на героя-любовника из мыльного сериала, эдакого ловеласа-мажора. Даже перстень с бриллиантом на пальце имеется. И фенечки на шее.

Знал бы он, что за фенечки у меня на шее! Хе хе хе…и какой это перстень! Один бриллиант ты разглядел, а вот второй — нет! Не такой уж ты и глазастый…

— Вам шашечки, или ехать? — улыбаясь спросил я.

— Что? Вы о чем? — удивился хозяин кабинета, и я почему-то с удовлетворением отметил для себя, что этого анекдота миллиардер не знает.

— Анекдот это такой. Мужик подходит к машине такси и спрашивает у водителя: а чего это у вас машина не таксистного цвета? И слово «такси» на борту написано нечетко? И где у вас на машине шашечки? На что таксист ему отвечает: так вам шашечки нужны, или ехать?

— Не слышал такого анекдота — улыбнулся мужчина — забавно. Я вас понял.

— Конечно, не слышали! — почти хамлю я — небось только на машине с персональным водителем ездите, в такси с юности не сидели. Оторвались от народа, понимаете ли!

— Оторвался — кивает мужчина — А вы забавный!

— Ох… — широко улыбаюсь я — да что такое?! Вы все как сговорились! Только сегодня ночью одна зубастая женщина мне так и сказала! И не один, кстати, раз! А потом предложила остаться с ней и насладиться вечным покоем.

— Согласились? — с живым интересом спросил хозяин кабинета.

— Нет. Не люблю я вечный покой! Для седых пирамид — ответил я искренне. Мне и в самом деле не хотелось вечно лежать на дне болота под ряской и питаться мозгами случайно забредших к болоту грибников. Не люблю я мозги — ни жареные, не сырые! Особенно — если в них тараканы.

— Вот и я — всю жизнь куда-то бегу, тороплюсь…а может стоило давно успокоиться и насладиться тихим семейным счастьем? — лицо мужчины сделалось грустным, даже как-то сразу посерело, глаза потухли и улыбка сошла с его губ, будто ее никогда и не существовало.

— Жена моя больна. Рак. В последней стадии, неоперабельный. Я сделал все, что мог, но никакие деньги не смогли ее поднять на ноги. Ей осталось совсем мало, потому я и торопился вас вызвать. Мне сказали, что вы можете помочь. И я заплатил столько, сколько вы сказали. Будем считать, что мы заключили сделку. Я свою часть выполнил, теперь время выполнить ваши обязательства. Пойдемте!

Он встал, и быстро пошел к двери. Толкнул высокую тяжелую створку, не оглядываясь, не проверяясь, иду я за ним, или нет — пошел по коридору быстрым шагом, почти бегом.

Идти пришлось минуты три, и вот уже дверь, которую решительно распахнул хозяин дома. За дверью — подобие больничной палаты, со всеми ее атрибутами, вплоть до системы искусственного дыхания и пирамидой экранов, на которых мелькали синусоиды, указывающие на состояние лежащей в постели женщины.

Она была без сознания. Белое как мел лицо обтянуто тонкой, почти прозрачной с восковым оттенком кожей. Щеки ввалились, но скорее всего она и будучи здоровой никогда не было эдакой «пышкой», если уж олигарх и женится на какой-то женщине, то это должна быть какая-то модель, либо актриса, что в большинстве случаев суть одно и то же. Бесталанные актрисы выступают моделями, а модели, которые вдруг становятся женами олигархов, желают поразить мир своей безупречной актерской игрой. И совершенно напрасно. Как говорит известная аксиома — «У кошки четыре ноги и хвост. Но не все, у кого четыре ноги и хвост — кошки».

— Вот! — сказал олигарх, и в голосе его послышалась боль — Вот так вот!

Я ничего не ответил. Осмотрелся по сторонам, увидел молодую женщину в белом, которая стояла у стены, возле небольшого белого кожаного дивана и держала в руках небольшой планшет, на котором я разглядел серую вязь текста.

Книжку читала — понял я — сиделка! А когда мы вошли — вскочила. И тут же приказал:

— Пусть она выйдет!

— Выйдите! — кивнул олигарх, и сиделка опрометью бросилась к дверям. Когда за ней захлопнулась дверь, мужчина глухим, напряженным голосом спросил:

— Что-то можно сделать? Вы — можете что-то сделать?

— Присядьте на диван — ответил я, оглядываясь в поисках табурета. Табурета не было, и я ничтоже сумняшеся уселся прямо на кровать к больной. Выпростал ее руку из-под простыни и застыл, сосредотачиваясь и погружаясь в прошлое…

«— Сука! Да чтоб ты сдохла! Не будет тебе счастья! Не будет! — молодая эффектная женщина явственно скрипнула зубами, и шагнула к высокому зеркалу, возле которого были разложены всевозможные косметические средства. Та, к кому она обращалась широко улыбнулась и показала блондинке средний палец:

— На! Видишь?! И заткни свою пасть, пока я ее совсем не закрыла! И не лезь мне под руку! Он мой! И только мой! Думаешь, я не знаю, что ты к нему клинья подбивала, тварь?! Жопой вертела перед ним?! Мерзавка! Подруга, называется! Да ты на рожу свою посмотри! У тебя рожа — как у деревенской доярки, кому ты нахрен нужна кроме залетного бандита?! А Петр — мой!

Девушка яростно оскалилась, и буквально зарычала, брюнетка (та самая, что сейчас лежит передо мной) отвернулась и шагнула к двери. И тогда блондинка достала небольшой пузырек, который лежал у нее в сумочке и открыв резиновую пробку острыми наманикюренными пальцами швырнула стекляшку в спину уходящей за порог девушке, одетой как и она в яркие пышные кордебалетные одежды. Та ойкнула, обернулась, стирая с шеи и плеч бесцветную жидкость, потом укоризненно помотала головой и усмехаясь вышла из комнаты.

— Будь ты проклята! Сдохни, тварь! — прошептала блондинка и зашлась в безудержных спазмах рыданий. Но рыдала она недолго. Быстро успокоилась, и занялась своим лицом, с которого частично сошел грим».

Следующая картинка:

«— Прости, Марин…не знаю, что на меня нашло! Мы же с тобой подруги! Да забирай ты его, не нужен он мне, старый пердун!

Блондинка сидит за столиком на набережной, у причалов видны множество яхт всевозможных видов, размеров и расцветок. Море. По набережной фланирует народ, яркое, слепящее солнце отражается от мелкой морской зыби.

— Ну хочешь, я на колени встану?! Вот прямо здесь! Прости христа-ради! Мы с тобой через такое прошли…неужели из-за мужика разосремся?!

— Люб… — Марина вздыхает, улыбается, встает — Иди ко мне!

Они обнимаются, и блондинка ловко подливает в бокал, стоящий возле места Марины, жидкости из пузырька, похожего на тот, что она ранее запустила в спину подруги. Лица блондинки я не вижу, но уверен, совершенно уверен — та улыбается, будто только что всадила нож в сердце своему самому злому недругу».

Картинка три:

«Метастазы в мозге, в позвоночнике. Вы обратились слишком поздно. Вряд ли кто-то возьмется оперировать. Попробуйте обратиться в израильскую клинику, я дам вам координаты врача, он лучший специалист в по онкологии. Мы здесь бессильны.

Грузный мужчина в зеленом хирургическом одеянии смотрит на девушку печально и одновременно бесстрастно, как смотрят с икон лики святых, будто бы говорящих прихожанам: «Что же ты наделал!? Как ты дошел до такой жизни?!».

Девушка спокойна, но мертвенно бледна. Она кивает, голос ее холоден и бесстрастен:

— Сколько мне осталось, доктор?

— Год…полгода…никто не может сказать. Зависит от организма. И…от болезни. Я вам открою тайну: никто не знает, как может протекать болезнь. Иногда люди даже выздоравливают сами по себе. Наука знает такие случаи. Например — Солженицын. Он был болен раком, но вдруг болезнь отступила, и он после этого жил еще много лет. Так что не стоит отчаиваться!

Девушка прощается, берет со стола бумажку, на которой доктор что-то написал, кладет ее в сумочку. Выходит. Со скамьи поднимается блондинка, бросается к девушке:

— Ну что, что? Все в порядке? Я же говорила — все в порядке, а ты не верила!

— Нет. Не все в порядке! — брюнетка смотрит на подругу мертвыми, остановившимися глазами — у меня рак.

Блондинка ахает, бросается на шею брюнетке, рыдает, утирая слезы. Брюнетка похлопывает ее по спине, утешая. На лице блондинки кривая, злая….довольная усмешка».

Я выхожу из транса, смотрю в глаза мужчине, замершему на диванчике в позе прилежшного ученика — руки на коленях, плечи прямо, глаза смотрят на «учителя», то есть — на меня.

— Вы с ней познакомились где-то в казино?

— Нет…на улице, случайно. Она шла такая воздушная, такая красивая…а я выходил из ресторана и на нее наткнулся, сбил ее с ног. Извинился, предложил ее подвезти. Потом встретились несколько раз…завязались отношения. Я влюбился. Потом узнал — она работала в кордебалете. Нет-нет, все прилично! Никаких голых танцев, никакого разврата! Я наводил справки! А потом мы поженились — всего год назад. И все было просто замечательно, пока не обнаружилась эта болезнь. Я уже давно один, после того, как умерла моя жена. И вот — влюбился. И она ответила мне взаимностью. Она хорошая девушка, не думайте! Я ей предлагал денег — она не брала! Она не шлюха, и не охотница за богачами! Просто так сложилось. Так бывает. Жизнь — она смешнее любых романтических романов. Дети уже взрослые, элитные шлюхи — с ними только одно…да и опасно с ними стало. Вы же знаете ту самую историю на яхте…потом такое наболтают, что только ахнешь. А тут — молодая, красивая, любящая! И поговорить умеет, и компанию поддержать. И просто красивая! Да что я оправдываюсь, черт подери! Просто люблю я ее, да и все тут! Да, на старости лет влюбился в молодую девчонку из кордебалета! И я был с ней счастлив! Имею я право на счастье, или нет?! Деньги?! Да одними деньнами счастлив не будешь!

Мужчина уже почти кричал, и было видно, что ему трудно сдерживать эмоции, и вообще — он держится из последних сил. И сейчас то ли набросится на меня с кулаками, то ли начнет рыдать, закрыв лицо ладонями. Мда…крепко ему досталось!

— У нее есть подруга Люба?

— Есть… — мужчина удивленно посмотрел на меня — А откуда вы…ах да! Вы же экстрасенс! Да, есть подруга Люба. Они с детства знакомы, вместе росли, вместе занимались гимнастикой. Потом уехали из Магнитогорска в Москву покорять вселенную. Очень хорошая девушка! Она так любит Марину, так любит! Так рыдала, так переживала — пришлось ее лекарством отпаивать. И потом постоянно за Мариной ухаживала, сидела рядом с ней целыми лнями! Она и сейчас здесь, в доме. Я попросил ее остаться…пока…пока Марине плохо. Марина радуется, когда ее видит. Они с ней разговаривают обо всем на свете. Люба очень умненькая, развитая девушка. И почти такая же красивая, как Марина. Мне даже иногда кажется, что они похожи как сестры. Только Марина брюнетка, а Люба блондинка.

— Попросите Любу, чтобы она никуда не уходила. Она мне нужна! — кивнул я на дверь — И выйдите отсюда, пожалуйста. Я вас позову…потом. Не бойтесь, все будет хорошо! Все, уходите, не теряйте времени!

Я буквально вытолкал олигарха прочь, и снова уселся на кровать к Марине, взяв ее исхудавшую тонкую руку в свои ладони.

— Ну что, красотка, пора возвращаться? Хватит тебе тут валяться! Надо олигарха холить и лелеять!

Процесс лечения занял двадцать минут. Я осторожно, следя за состоянием пациентки выдирал из нее проклятие, выдирал очаги болезни, которые проклятие расставило по всему организму девушки. И одновременно накачивал ее жизненной энергией, черпая Силу из своего перстня. Если бы не новый амулет…мне бы точно не хватило запасов Силы. Ну да, я бы мог сделать это за несколько сеансов, но для того мне пришлось бы вернуться домой — чтобы заново напитаться Силой. Либо ждать несколько дней, а то и недель, чтобы и я, и мой амулет набрали Силы достаточно для сеанса лечения. Такова правда. И я ее знал. Откуда знал — не знаю. Предзнание, точно, отголоски знаний старого колдуна.

Когда закончил — обнаружил, что весь покрылся потом, даже с носа у меня капало, будто я пробежал километров пять, не меньше. В училище я участвовал в забегах на три и пять километров, первым не приходил, но второе и третье место давал стабильно. Не знаю, почему так случалось, но как-то вот…так получалось. Вцеплялся взглядом в спину лидера и бежал, бежал за ним что есть сил, не выпуская из вида и не обращая внимания на тех, кто бежал рядом или позади меня. Ну и прибегал. Впрочем — сейчас речь совсем не о том.

Накачав жизненной силы в девушку, я добился, чтобы цвет ее лица стал розовым, как у обычного здорового человека. А потом дал импульс на пробуждение.

Марина медленно открыла глаза, поводила ими из стороны в сторону, явно не понимая — где она находится. Затем посмотрела на меня, чуть нахмурилась, открыла рот, попыталась что-то сказать, но не смогла, что-то прохрипела, схватилась за горло. Тогда я взял со столика, стоявшего рядом что-то вроде соусника — видимо поилка для больного — вставил Марине в рот, она попила, выпустила носик «соусника» изо рта, благодарно кивнула:

— Спасибо. Вы кто? Почему сидите на моей постели?

— Ты помнишь, кто такая? Как тебя зовут? Где находишься? Расскажи о себе — я хочу проверить твои реакции.

— Вы врач! — поняла Марина, и я не стал ее разубеждать — Я Марина. У меня рак. Я в доме мужа. Я потеряла сознание, а потом…потом увидела вас. Вы красивый…мне приятно на вас смотреть! Я вас где-то видела…во сне. Да, я вас видела во сне! Вы стояли рядом со мной в гримерке…точно, я вас видела в зеркале. Как так может быть? Ведь в гримерку никого не пускают! Чужих не пускают! Ах вы же врач…наверное вы обслуживали посетителей клуба…правда?

— Как чувствуете себя? — не стал отвечать ей я, немало удивленный ее рассказом (как она могла меня видеть во время моего обследования?!) — сесть можете?

— Не знаю… — девушка пошевелилась, протянула руку — Помогите мне, пожалуйста!

Я взял ее за руку, осторожно посадил спиной к спинке кровати. Можно было как-то сделать так, чтобы поднялась верхняя часть кровати, но если честно я так и не понял, как работает хитрый кроватный механизм. Ну ее к черту, эту хитрую механику. Мы уж лучше по старинке-с!

— Не болит! И голова не кружится! — через минуту сказала девушка — Мне давно не было так хорошо! Мне что, сделали операцию? Хотя нет…что я говорю…у меня были бы раны, все бы болело. А я здорова. Может и правда болезнь отступила? Мне доктор что-то говорил на этот счет! А где мой муж?

— Сейчас будет — усмехнулся я, и подойдя к двери приоткрыл ее и позвал — Петр Михайлович, войдите!

Мужчина ворвался в комнату как ракета, увидел сидящую на постели девушку, которая выглядела теперь хоть и слегка истощенной, но розовой и здоровой — бросился к ней, обнял, с минуту они так и сидели обнявшись, не отпуская друг друга. Он гладил ее по спине, по волосам, а Марина с задумчивой улыбкой смотрела в пространство, положив голову ему на плечо и молчала.

Наконец, олигарх обернулся ко мне и медленно, с расстановкой сказал:

— Ее позвать сюда?

— Нет! — быстро ответил я, и добавил — в ваш кабинет. А сюда пригласите врачей. Пусть Марину как следует обследуют — анализы, рентген, и все такое прочее. Вплоть до томографа. Мы должны убедиться, что болезнь ушла. И пожалуйста, ничего не говорите…лишнего, хорошо?

— Хорошо — кивнул олигарх, уже взявший себя в руки и ставший деловитым и сильным, каким и был всю свою долгую жизнь. Затем он вышел в коридор, и уже через минуту вернулся.

— Мариночка, ты будешь здорова. Болезнь ушла. Мы должны тебя обследовать, чтобы в этом убедиться. Потерпи еще немного, хорошо? Ну вот и славно, вот и здорово! Скоро будем с тобой загорать, купаться в океане с нашей яхты, а ты родишь мне сына. Родишь?

— Рожу, конечно — Марина улыбнулась, показав белоснежные, наверное искусственные зубы — Я ведь жена, в конце-то концов! А жены иногда рожают! Она мелодично засмеялась, и олигарх широко, довольно улыбнулся. Он точно ее любит, в этом я нисколько не сомневаюсь. Любит ли его Марина…не знаю. Может и любит…по-своему. И неважно — любит она его, или нет — главное, ему с ней хорошо, а если им обоим хорошо — разве не для этого люди вступают в брак? И кстати сказать — давно уже замечено, что самые крепкие браки те, что заключаются по расчету.

— Что вы хотите мне сказать? — спросил олигарх, когда мы шагали по коридору — зачем вам Люба? Вы считаете, что она виновата в болезни моей жены?

— Вы уже переспали с ней? — неожиданно спросил я, следя за лицом олигарха — с Любой.

— Ваше-то какое дело? — взвился он, и тут же остыл — Да. Марина была очень плоха…Люба была рядом, меня утешала, и незаметно…мы оказались в одной постели. Мы оба страдали, переживали болезнь Марины и утешали друг друга…как могли. Но это ничего не значит! Люба просто хорошая девушка! Она хотела меня утешить!

О господи…неужели любовь так оглупляет?! Тогда я рад, что не влюблен по самые уши! Вот человек — он сумел заработать бешеные деньги. Значит, он совсем не глупый человек. Рядом с «троном» идиотов не держат. И вот — он тупит, как совершеннейший осел! Неужели не видит, как его разводят?! Как им манипулируют?! Ну ладно там Марина — она готова честно отработать все то, что он ей даст. Честно, я вижу это. Она родит ему мальчика, и двух девочек близняшек, и все будут счастливы. Но Люба?! Эта курица с глупенькой рожицей куклы и длинными ногами — как она сумела обвести его вокруг пальца?!

— У вас с Мариной будет мальчик и две девочки-близняшки — сообщаю я олигарху, говоря ему прямо в затылок. Он спотыкается, останавливается, смотрит на меня со смесью испуга и надежды, потом снова прибавляет ходу и глухо говорит в пространство:

— Надеюсь!

Он мне до конца так и не поверил. Впрочем — я и сам себе до конца не верю. Слишком это все невероятно — мое предзнание, вылезающее в самый неподходящий момент, и это излечение от смертельной болезни, как всегда — вызванной смертельным проклятием. Да все, все вокруг меня невероятно — вся моя жизнь невероятна и кажется каким-то сном! Ярким, интересным, но сном!

Люба ждала в кабинете, сидя на диване возле окна, увидев олигарха, сделала скорбную физиономию, бросилась к нему, протягивая руки как в дешевом мыльном сериале, но заметив меня — остановилась, глаза ее прищурились, на покрасневших щеках заиграли желваки. Неужели поняла? Хмм…уж не ведьма ли она? Посмотрел ауру — нет, не ведьма. Ведьму я бы сразу узнал. Теперь, когда научился видеть ауру человека — для меня это плевое дело!

— Хочу тебя обрадовать, Любаша! — олигарх тепло улыбнулся — Марина выздоровела!

— Выздоровела?! — Люба побелела, схватилась за грудь — Это правда?!

— Правда… — олигарх внимательно посмотрел на «дубль-Марину», нахмурился, на лбу его пролегла глубокая складка — Присядь, с тобой тут хотят поговорить. Василий Михайлович, можете задать Любе вопросы. Вы же хотели что-то у нее спросить? Спрашивайте, а потом я пойду к Марине. Или может быть вы и без меня обойдетесь, сами? А потом мне расскажете — о чем говорили.

— Нет уж… — усмехнулся я — вы должны послушать. Обязательно!

Олигарх удивленно поднял брови, а Люба прищурила свои серые глаза, в которых плескались ненависть и страх.

— Люба… — начал я спокойно и дружелюбно — Я все знаю. Если хочешь жить — просто скажи, где живет эта колдунья. Или колдун. Я мог бы и сам у тебя узнать, но хочу, чтобы ты рассказала все сама. Ну? Скажешь? Только не говори эту чушь, типа: я не знаю о чем вы спрашиваете! И все такое прочее. Ну так что, будешь говорить?

— Я и правда ничего не знаю?! За что вы меня мучаете?! — с надрывом выкрикнула Люба и залилась слезами. Играла она плоховато, но для мыльного сериала — сойдет. Она могла бы играть в кино. Я видал игру актрис гораздо худших, чем она, но вероятно у них ноги были теплее, чем у Любы. Почему я про ноги? Да анекдот такой есть: у молодой начинающей актрисы спрашивают: как прошел твой кастинг у режиссера такого-то. Она отвечает: режиссер был очень доволен пробой, только сказал, что ноги у меня холодные!

— Прошка, пусть помучается. Но чтобы говорить могла!

Люба схватилась за живот и за грудь. Глаза ее вытаращились, едва не выпадая из орбит, она упала на пол, скрючилась, ее вырвало. Я бы мог посмотреть ее, но хотел, чтобы она рассказала все сама. Чтобы олигарх слышал ее рассказ. И понял.

— Ну что, расскажешь? Или хочешь сдохнуть прямо здесь?

— Скажу! Я скажу! — прохрипела Люба, дергаясь в спазмах рвоты, и я приказал Прошке отпустить свою жертву. Девушка медленно поднялась, села на диван, и не глядя на олигарха, сказала:

— Это ведьма с колдуном. Они мне снадобье дали! Сказали, что гарантированно убьет!

Люба вдруг вскочила с места, плюхнулась на полу, подползла на коленях к хозяину кабинета и стала целовать его ноги:

— Люблю! Я люблю вас! Все ради вас делала! Только ради вас! Маринка отняла вас у меня! Отняла! Я первая, первая с вами познакомилась! А эта сука вас у меня отняла!

— Что сделала? — продолжал тупить олигарх — что именно сделала?!

— Да все вы понимаете! — не выдержал я — У них с Мариной случился конфликт, потому что Марина увела вас у подруги. По крайней мере — так думала эта самая подруга. И чтобы извести соперницу — Люба сделала вид, что простила Марину, что она лучшая Маринина подруга, а сама при первой же возможности подливала ей снадобье, которое дали Любе то ли ведьма, то ли колдун. Это снадобье насылает порчу — если попадает на тело жертвы, или тем более внутрь, с пищей или питьем. Фактически она ее отравила. Снадобье вызвало рак. Марина едва не умерла. Если бы не я — Марина прожила бы еще в лучшем случае несколько недель. А то и дней. Тут точнее не скажешь. А пока Марина болела, Люба прокралась в вашу постель, и после смерти Марины заняла бы ее место — уверен в этом. Покопайтесь в себе — вы ведь уже были готовы…хмм…разделить горе с Любой. Горе, и постель. Ведь горевать лучше всего голыми, прижавшись друг к другу!

— Вы циник, Василий Михайлович — вздохнул грустный олигарх и устало потер ладонями глаза.

— Профессиональная деформация — пожал я плечами — бывший мент, а перед этим — вывший вояка. А там где я работал романтичных вьюношей не бывает. Они быстро становятся вот такими — злобными ехидными циниками. Такая, понимаете ли, селяви! Но да ладно. Вы хотите узнать адрес тех людей, кто виноват в смерти вашей жены? Вернее — виноват в отравлении вашей жены, ведь она жива и проживет еще много, очень много лет.

— Я хочу допросить этих людей. И если все так, как вы говорите — они будут наказаны.

— А что будет с ней?

— А что с ней…ничего с ней. Ничего с ней больше не будет…

Голос олигарха был спокоен, как сельское кладбище, и мне вдруг почему-то стало жаль эту злобную дуреху. Пробивалась по жизни как могла, и вот…допробивалась. Сожрут рыбы ее прекрасную кожу, ее мясо, ее внутренности…раки будут выгрызать в ней норы, шевеля острыми зазубренными клешнями. Брр…отвратительно! И жаль такое прекрасное тело. Душонка-то здесь убогая, но тело…

— Я могу сделать так, что она будет абсолютно вам лояльна, и никогда больше не нанесет вреда. Жалко было бы терять такое…хмм…тело.

— Эстет… — хмыкнул олигарх, на несколько секунд задумался, посмотрел на меня — Двести тысяч. Долларов. И чтобы слушалась как собачка! Чтобы полы вылизывала по первому требованию! Чтобы умерла, если я пожелаю!

— Любой каприз за ваши деньги — пожал плечами я, раздумывая о том, что как аукнется, так и откликнется. Нет худшего предательства, чем предать доверившегося тебе друга. А раз ты пошла на это мерзкое дело — значит, гореть тебе в аду. Но прежде получи ад и на Земле. И вообще — для нее это самый лучший исход, иначе…

Десять минут — столько занимает промывка мозгов. После этого девушка рассказала все в мельчайших подробностях, все, как она додумалась, как задумывала преступление, как его осуществила. Можно было бы сделать это сразу — подчинить ее себе — но тогда олигарх мог подумать, что все ее рассказы о колдунах, о том, как она отравила Марину — какие-то мои далеко идущие планы. То ли поднять свою значимость желал аферист-колдун, то ли ввести в заблуждение уважаемого человека — с непонятными целями. В любом случае — он мне мог не поверить. А теперь — точно поверил.

Получив адрес, хозяин кабинета вызвал к себе того самого мужика, что ехал со мной в лендкрузере. Оказалось, имя того Константин, и он действительно что-то среднее между телохранителем и киллером — ну насколько я это понял. Полного разговора между хозяином и его человеком я не слышал — они предусмотрительно отошли подальше, но слух у меня обострился так же, как и зрение, так что и тех обрывков информации, что до меня дошли, мне хватило, чтобы понять — эти кадры на полном серьезе собираются захватить колдуна. Да еще и с ведьмой впридачу! Идиоты. Вот же идиоты!

Только они закончили разговаривать, и Константин пошел на выход — я все-таки решил вмешаться. На Константина по большому счету мне было плевать, но на колдуна у меня имелись свои планы, и эти планы лишь частично совпадали с планами олигарха и его камарильи. Этот чертов бизнесмен, насмотревшись на то, что я делаю, похоже что решил захватить колдуна и заставить работать на себя под угрозой уничтожения — Марину-то его снадобьем отравили! Или же каким-то образом договориться о том, чтобы колдун работал на него за деньги — и возможно (да не возможно, а точно!), за меньшие деньги, чем те, что получил от него я.

Я же хотел, во-первых: искоренить этого колдуна и его бабу — и за то, что они распространяют мерзкие, смертельные снадобья, и за то, что мне под боком не нужно никакого колдуна. Вдруг он узнает обо мне и решит, что меня надо убить? Два колдуна в обозримом пространстве не уживаются — мне об этом рассказала черная ведьма. Кстати — вот теперь мне встретились по-настоящему черные волшебники! Не то что я, только именующийся черным колдуном!

Интересно, а ведьма из Орловки делает такие мерзкие снадобья? Если делает…то может и ей бы отправиться на тот свет? Нельзя распространять по миру такую мерзость, нельзя!

— Постойте! — повысил я голос, и олигарх показал жестом своему помощнику, стой, мол.

— Постойте! Не вздумайте наехать на этого колдуна. Да еще и с его помощницей! Константин, вы хотите лежать на земле с выдернутыми из брюха кишками? А вы, Петр Михайлович, готовы получить себя во враги примерно такого же как я типа?

Константин усмехнулся, и взгляд его, как бы стесняясь ушел в сторону. Мол, чего несет этот пацан? Олигарх же, зная меня гораздо больше чем его помощник, вопросительно поднял густые темные брови:

— Что, неужели так сложно вас взять?

— Константин, попробуйте сейчас достать пистолет и направить его на меня.

Только я закончил говорить, рука бодигарда нырнула в подмышку, и тут же он упал парализованный, скрючившийся от боли, содрогающийся в волнах судорог. Ему не то что не было теперь никакого дела до пистолета, он просто физически не мог даже взяться за его рукоять рукой! Прошка, подчиняясь моему мысленному приказу, вырубил его гораздо быстрее, чем можно было бы сказать: «Ап!»

Я приказал бесу отпустить Константина, но быть наготове — вдруг он вытворит что-то эдакое…неприятно-коварное, олигарх же, совершенно не изменившись в лице, спросил меня, задумчиво и вроде как рассеянно:

— И что, все…ваши вот так умеют?

— Вполне вероятно — не стал скрывать истину я — Если я умею, можно предположить, что так умеют и другие, не правда ли? Поймите — вы все, с вашим бравым воинством, даже вооруженные самым что ни на есть тяжелым оружием, на один зубок настоящему сильному колдуну. Если бы я захотел — пришел бы, и перебил всю вашу охрану. И никто из вас не сумел бы меня остановить. Остановить меня может только такой же колдун, как и я. Или несколько колдунов. И вот теперь вы собрались на такого колдуна с пистолетиками? Ну не идиотизм ли это? Там нужен по крайней мере что-то вроде ДШК, или автоматической пушки тридцать миллиметров, да и то — не факт.

Олигарх посмотрел на меня тяжелым взглядом, будто прикидывая — как меня можно искоренить. Потом взгляд его смягчился — может он вспомнил, как я вылечил его жену и раскрыл заговор, нацеленный против нее? И уже только потом он начал думать конкретно по актуальной проблеме:

— Возможно ли с ним договориться, и взять его на службу? И с вами, например?

— На службу — нет. Нанять на разовую акцию — да.

— Почему на службу — нет?

— Потому что колдун не будет никому служить. Не обижайтесь, но вы для этого слишком мелкая фигура. (олигарх не изменился в лице). Если бы глава государства, к примеру, меня попросил служить ему — я бы еще подумал. Но тоже бы не согласился.

— Почему? — упрямо давил олигарх.

— А вы не задумались, почему при таких умениях мы еще не захватили власть в мире?

— И почему же?

— Потому что этого не допустят другие колдуны. Они объединятся и убьют этого выскочку. Забыв для этого вековечную борьбу друг с другом. Разовая сделка — это куда ни шло. Но брать на себя обязательства, работать за зарплату — да никогда. Это табу.

— Ладно, пусть так (мне показалось, или в голосе олигарха проскочила нотка сожаления?). Тогда скажите мне — зачем вы хотели получить адрес этого колдуна?

— Конечно, чтобы его убить! — усмехнулся я — такая тварь не должна жить. Я лечу людей от тяжких болезней, а он их насылает. Я его хочу убить. Разве это не повод?

— Нет! Не повод. Он насылает порчу, вы снимаете — хороший бизнес!

— Хороший бизнес для подонков. Для мерзавцев и нелюдей. А я не мерзавец. И я не хочу, чтобы люди страдали! Пусть даже я за это и получу хорошие деньги. Мне этого не нужно.

— Идеалист? — с иронией бросил олигарх — Ну что же…с одной стороны, с идеалистами работать трудно. Они ведь идеалисты! А с другой…от вас хотя бы ясно чего ожидать. Мне нравится работать с идеалистами. Настоящими идеалистами, а не лицемерами, которые строят из себя невесть что! И теперь совсем начистоту: еще какую цель вы преследуете, когда хотите убить этого колдуна?

— Фильм «Горец» помните?

— Ах вот как…то есть вы намекаете на то, что получите некую силу от убитого конкурента? Станете сильнее, чем раньше?

— Ну как в компьютерной игре — убил монстра — получил плюсы к силе, мудрости, магии. Да, я поглощу его силу, его умения. Ах да…еще — я вас разочарую. Я совсем даже не идеалист, или скорее я прагматичный идеалист. Например — я хочу разделаться с нечистью, но еще и ограбить эту самую нечисть. Забрать его запасы снадобий и ингредиентов для их изготовления. Найти книгу заклинаний колдуна и ее тоже забрать. В общем — прихватить так сказать его рабочие инструменты. Они ему-то все равно больше не понадобятся!

— Грабитель-идеалист. Интересно! — без улыбки констатировал олигарх — Ну что же, это хорошо, что вы говорите со мной откровенно. Когда человек упирает на то, что он хочет только мира для всех людей, что ему не нужно ничего материального — у меня, опытного и видевшего жизнь человека сразу возникает мысль: «Это лицемерная сволочь хочет все загрести, а мне потом воткнуть в спину нож!» Вот хоть убейте — не верю я тем, кто провозглашает себя святыми идеалистами!

— Я опасаюсь бессеребренников — они больше всего воруют. Так говорил один мой знакомый — улыбнулся я.

— Хмм…умное высказывание! — тоже улыбнулся олигарх — Но к делу. Что вы предлагаете, какой ваш план по вскрытию этой цитадели порока? Я бы лично предложил поставить где-нибудь на здании рядом снайпера, и он нормально прострелит башку этому вашему колдуну. Безо всяких там затей и пассов руками.

— Вы хорошо меня слушали, Петр Михайлович? — начал сердится я — Я же вам сказал, никаких легким стрелковым оружием вы его не возьмете! Я не собираюсь выдавать вам тайны колдунов, но только скажу так: в меня из гранатомета противотанкового стреляли, и вот он я — перед вами! Вы до сих пор не можете поверить, что столкнулись с чем-то таким, чего в своей жизни еще не знали! И что не подчиняется никаким вашим правилам и понятиям о науке, физических законах и всем таким прочим!

— Ладно, понял. Ваш план?

— Я предлагаю вначале съездить на место, понаблюдать за домом этого колдуна. Мне — понаблюдать. В своем доме он практически неуязвим, это точно! Его не возьмут пули, он раскидает любое количество ваших бойцов, его даже бомба не возьмет — если только атомная, но сомневаюсь, что вы примените даже маленький ядерный заряд. (олигарх даже глазом не моргнул) Его дом защищен магией, и скорее всего — стоит на Месте Силы. То есть ресурс у него практически не ограничен. Если я попаду на Место Силы — и у меня ресурс будет не ограничен. И тут уже — кто из нас окажется сильнее — он со своей ведьмой, или я…один.

— Ну не так уж и один! — хмыкнул Прошка — Кстати, редко у кого два помощника, обычно их по одному, так что шансов у нас будет больше раза в два. Но не надо сбрасывать со счетов и ведьму.

— План таков — сказал я, не обращая внимания на слова моего беса — вы сажаете снайперов с особо мощными крупнокалиберными винтовками и палите по ведьме и по ее колдуну. Вреда особого вы им не принесете, можно сказать — никакого вреда, но отвлечете внимание — это раз, и возможно ударами тяжелых пуль сумеете разрядить защиту колдуна и его бабы. Если защиты не будет, тогда вы сможете завалить колдуна и простой пулей калибра семь шестьдесят два. Но прежде мне нужно вернуться домой, чтобы как следует подготовиться к бою. Что именно буду готовить — я вам не скажу, но если я этого не сделаю — шансов не будет никаких. И вот еще что — я монал ваш автомобиль! У вас что, вертолета нет? Отвезите меня домой на «вертушке», и завтра вечером заберете назад, а потом отвезете к дому колдуна! Время зря теряем!

— Хорошо… — подумав кивнул олигарх — Через полчаса вертолет будет в воздухе вместе с вами. Потом вернется сюда, и прилетит за вами ровно через сутки. К этому времени вы должны быть готовы. И я согласен отдать вам все колдовские штучки, которые найдутся в доме колдуна.

— И драгоценности — ежели такие найдутся! — добавил я с замиранием в сердце.

— И драгоценности. И даже помойные ведра, если они вам понадобятся! Деньги у них найдете — и деньги берите. Мне эти гроши не нужны. Константин, действуй. Люба, за мной! Пойдем, еще с тобой пообщаемся. Только переоденься и умойся — от тебя мерзко воняет.

Замечательно смотреть на мир с птичьего полета! Не из самолета, несущегося на десяти километрах над Землей, а именно с птичьего полета! Если бы не рев движка вертушки — совсем было бы прикольно. Кстати, подумалось — а неплохо было бы иметь такой вертолет! Только вот куда на нем летать? Над лесом? Катать дачников? Дорого обойдется этот «Робинсон R-44». От пятисот тысяч баксов — за бэушную машину. Да обучение, чтобы получить права на вождение вертолета — полтора ляма. А потом еще площадка нужна. Обслуживание. Налоги. Неет…такая штука по карману только олигарху, у которого я только что был.

Вертолет сел в ста метрах от моего дома, прямо на дорогу. Я махнул рукой пилоту, и пригибаясь, чтобы башку не снесло несущими лопастями, побежал к своему убогому домишке. Даа…после дома олигарха мой бревенчатый «почти сарай» смотрелся особенно убого. И пусть скрытые его свойства очень даже хороши, но внешний вид темного от времени сооружения оставлял желать лучшего.

Дынь-дынь! — просигналил мой телефон, сообщая о пришедшей эсэмэске, я достал аппарат из кармана, посмотрел…ну вот, на двести тысяч баксов я стал счастливее. Хорошая новость! Умеет олигарх деражть свое слово. Как там сказано? «Точность — вежливость королей».

Вари дома не было. Я быстренько сбросил с себя одежду, стараясь разложить ее по стульям так, чтобы она не помялась, открыл лабораторию и сразу же рванул туда, где стоял железный ящик с драгоценностями. Первое, что мне нужно будет сделать — это соорудить два амулета — магической и физической защиты. Да, у меня уже есть два таких амулета, но они сделаны из дешевых, «маловместительных» материалов, а мне нужны мощные амулеты, такие, чтобы их емкость была в десятки, а то и сотни раз больше, чем у этих простых овалов из мореного дуба и камня.

Заглянул в ящик-сейф (в этот раз я его не загромождал железками), начал копаться в нем, отыскивая что-нибудь подходящее под нужные мне параметры. С сожалением отложил ту самую здоровенную килограммовую цепь с усыпанной драгоценными камнями пластиной — слишком вызывающе, слишком заметно. Да и таскать такую умучаешься — вес-то какой!

Неет…мне надо что-то маленькое, невидное, но вместительное. В идеале большой бриллиант на подвеске, типа крепкой цепочке.

— А есть такой, хозяин — вмешался Прошка — Посмотри на самом дне, там должен лежать. Старый хозяин его на самое дно убрал перед тем, как…ну ты понял. Белый бриллиант с голубым оттенком — из Индии. Вернее — их два таких. Цепочки из платины, усиленные специальным снадобьем — ее порвать практически невозможно. Машину можно на ней таскать. Это были амулеты прежнего хозяина. Только вот тебе придется прежде чем ими воспользоваться, вначале снять с них принадлежность прежнему хозяину, а потом уже делать из них свои амулеты. Но зато — эти практически неограниченной емкости, кроме того — сами подзаряжаются в Местах Силы.

— Что же вы мне раньше не сказали? Ах да…я же не спросил!

— Не спросил, хозяин. И кроме того — представить тебя в полицейской форме с висящими на шее алмазами с воробьиное яйцо размером — это было бы слишком, согласись.

Губы мои невольно расплылись в улыбке. Действительно — иду это я такой…сельский участковый, наклонился…и вдруг у меня из-за пазухи выпадают алмазы на цепочке! Ну ни хрена же себе!

Кстати, нужно заодно и Варе сделать пару амулетов. Мои не годятся, тут нужна ее кровь. Амулет оградит ее от любой порчи — людской, или пущенной колдунами-ведьмами. И амулет физической защиты сделать — вдруг, как в прошлый раз получится? Когда ее держали под прицелом пистолета?

Пришлось вывалить на пол целую груду драгоценностей, прежде чем добрался до искомых объектов. Но добрался. Забавные штучки. Если не подвергать экспертизе — хрен поймешь, что это бриллианты! Безделушки, стекляшки — разве может человек запросто таскать ТАКИЕ драгоценности? Само собой — это красивые стразы!

Красивые, точно. Огранка староиндийская (и откуда я это знаю?!), эдакий купол с плоским основанием, два сантиметра в диаметре, и держит этот купол…орел! Обхватил когтями, и держит!

Второй бриллиант практически такой же, один в один, только чуть посветлее — оба с голубым оттенком. Только здесь фигурку держит то ли тигрица, то ли пантера — сразу не поймешь, если полос не видать, то и не отличишь. Ну…мне так кажется. В общем — что-то такое кошачье. Цепочки тонкие, белые, совсем невидные. Попробовал порвать — чуть пальцы не порезал. Крепкая, зараза!

Подумалось — а может Варе какую-нибудь драгоценность подобрать? Типа кулончик, или ожерелье…и пусть служит амулетом! Но отказался от этой идеи — за бриллиант такой величины ее просто убьют. Пойдет где-нибудь в городе по улице, так налетят, отберут. Черт бы с ним, с драгоценным камнем — но ведь убьют или покалечат! Ей нужно что-то поскромнее…хотя и пластинки из дерева моей подруге таскать как-то и стремно. Нужно найти колечко с маленьким камешком, вот и будет ей подарок. Два колечка! И не потеряет — чтобы кольцо слетело с пальца, нужно хорошо постараться. Например — сунуть руку в ледяную морскую воду.

Два амулета соорудил за час — достаточно быстро, а вот еще час ушло на то, чтобы вкачать в них как можно больше Силы. Сколько я туда влил — не знаю, ну чувствовал, что заполнил каждый амулет хорошо если на пять процентов его емкости. Ну да, они и самостоятельно наберут, заполнятся до конца, но будет это еще очень не скоро.

Закончив с моими амулетами вышел из лаборатории и тут же наткнулся на Варю — оказывается, я провозился почти до вечера и она была уже дома. Увидев ее, тут же потребовал сдать мне пару капелек крови, и тут же, не обращая внимания на возмущение подруги проткнул ей палец иголкой. И снова закрылся в лаборатории, уже для того, чтобы сделать амулеты на Варю.

Тут был свой нюанс. Я не хотел делать амулеты для нее чисто только лишь для защиты. Просмотрев и запомнив заклинания из колдовской книги (это заняло у меня пятнадцать минут — перелистать страницы, бросив на них один беглый взгляд), я из нее узнал, что можно сделать амулеты не только вытягивающие из пространства магическую энергию, и не только защитные, но еще и сделать так, чтобы эти амулеты поддерживали здоровье, омолаживали, заживляли раны и и уничтожали болезни. Например — съела Варя что-то не то, отравилась — амулет пускает свою силу на то, чтобы нейтрализовать отравление и привести организм в самую его лучшую форму. То есть если представить организм неким маятником, и нижнее его положение за идеал, то амулет гасит колебания маятника в ту, или иную сторону, приводя его в статичное, самое нижнее положение. Температура понижается — амулет ее поднимает, повышается — он ее понижает. В крови завелись вирусы или бактерии, которых не должно быть в организме — он их уничтожает. А за идеал, за нижнее положение он считает то положение, которое заложено в генах привязанного к амулету организма. Вот для чего и нужна была мне Варина кровь.

Кроме того, кровь здесь служит чем-то похожим на пинкод для банковской карты — ни на кого другого амулет не будет реагировать так, как на его хозяина. Для чужака он станет не только бесполезной немагической штуковиной, украшением и дорогой драгоценностью, но и опасным, непредсказуемым артефактом, вызывающим у ее «невладельца» дискомфорт: отеки, жжение, боль, и возможно даже — какую-либо болезнь. Вот, кстати, почему не стоит покупать в ломбарде бэушные драгоценности: занести на себя порчу с помощью чужих драгоценностей — просто раз плюнуть.

Откуда знаю? Я все-таки добрался до рабочих тетрадей старого колдуна. Их было пять. Толстые как фолианты, в серых плотных обложках без каких-либо опознавательных знаков. Почерк колдуна был четким, разборчивым — мне лично до такого почерка далеко, тем более что мои руки уже испорчены печатанием на компьютере. Я уж и забыл, когда в последний раз писал чисто авторучкой (роспись на карточке не в счет).

За час я умудрился просмотреть (а значит и запомнить) три рабочих тетради, и в одной из них нашел рекомендацию о том, как правильно сделать боевые защитные амулеты.

А еще — как мне соорудить нечто подобное гранатам, заряженным магической энергией. И вот это меня порадовало больше всего!

Судя по описанию старого колдуна, такие артефакты глушили наповал всех, кто находился в радиусе пяти метров от сработавшей «гранаты». Внешне не видно — без каких-либо пиротехнических эффектов, но гарантированно все, кто попадал под удар боевого артефакта валились без сознания и выходили из транса только через час-полтора.

Конечно, это в том случае, если у них не было защитных амулетов. Или не успели поставить защиту от магического удара.

Хорошая штука! Просто замечательная!

Колечки Варе я нашел. Два колечка — одно с красными камешками, другое с зелеными, соответственно с рубинами и с изумрудами. Не больно уж такие большие камешки, но все-таки вполне приличные по размеру. И выглядят не вызывающе — бижутерия бижутерией, не скажешь, что настоящие, природные рубин и изумруд, стоящие немного поменьше, чем какой-нибудь крутой бриллиант.

И еще что понравилось — кольца были безразмерными, закрученными разорванной спиралью. Обе изображали змей — одна вероятно должна была изобразить что-то вроде гюрзы с красными глазами-рубинами, вторая — точно кобра, с глазами-изумрудами. Стилизованные, конечно. Чтобы эти кольца носить надо всего лишь подогнуть «тело» змейки, сделав отверстие для пальца чуточку поменьше. Я это сделаю уже на месте, на Вариной руке.

Кстати — кольца явно старинные, и тоже сделаны в Индии. Об этом в лабораторных тетрадях ничего написано не было, но я и сам догадался — например, по стилю одного из колец, которое изображало королевскую кобру. А я помнил, что для индийцев кобра — это чуть ли не национальный знак, что-то вроде герба Индии. Она считается символом мудрости, олицетворяет собой движение, духов предков и являет хранительницей дома.

Кстати — индийцы ненавидят мангустов, всех этих «Рикки-Тики-Тави» которые в сказке Киплинга и в жизни убивают кобр. Мангусты — символ угнетателей-англичан, и эти самые мангусты убиваю кобру, которая является символом Индии. Что может быть унизительнее? Ну это все равно как если бы некто создал сказку, в которой некие животные — ну пусть это будет тигр — убивают русского медведя, называя его подлым и мерзким гадом.

В общем — Киплинг был еще тем мерзавцем, и для меня, выросшего на мультике о Маугли было откровением узнать, что Киплинг, как оказывается, был самым что ни на есть махровым, фашиствующим расистом, и считал индийцев животными, неспособными самостоятельно жить в этом мире.

«Бремя белого человека» — это ведь от него пошло. Мол, эти «цветные» — самые настоящие животные, и белый человек (англосакс, это уж само собой) обязательно должен направлять их по верному пути. Нести так сказать бремя управления миром, населенным людьми-полуживотными! Индусами, китайцами, индейцами…азиатами.

И кстати — Киплинг истово ненавидел нас, русских, и вообще славян, приравнивая их к тем же индийцам. «Восток — это восток, а запад — это запад, и им никогда не сойтись вместе!».

Да, с джентльменами нам никогда не сойтись вместе. Хотя бы потому, что джентльмен хозяин своего слова — дал слово, забрал слово.

Итак, следующий час я делал амулеты для Вари. И когда закончил — принялся за изготовление парализующих «бомб».

С бомбами дело было проще, чем с амулетами. На каждый амулет защиты следовало приготовить свой, отдельный раствор, свое снадобье, которое непонятно каким образом всасывается в амулет. Кстати, до сих пор не понимаю, каким образом, куда вмещается объем жидкости, превышающий объем амулета в несколько раз!

Почему с бомбами было проще? Потому что можно сразу приготовить большое количество снадобья, и в него засыпать кучу заготовок для бомб. Не надо делать снадобье для каждой бомбы отдельно. Да и ингредиентов для этого дела требуется поменьше. И сам процесс изготовления менее сложный.

Итого у меня получилось десять бомб, сделанных из каменных заготовок. Достаточно взять бомбу в руки, сказать определенное слово (мысленно, или вслух), швырнуть бомбу в сторону противника и через три секунды Сила, накопленная в амулете-бомбе выплеснется и нанесет удар по площади диаметром в 7-10 метров.

Я не знаю, от чего зависит размер площади поражения объектов. Как сказано в лабораторных тетрадях колдуна — возможно, это зависит от концентрации Силы в определенных точках земной поверхности. Мало силы — радиус поражения меньше. Много силы — радиус больше. Но это лишь домыслы, достаточного количества статистических данных на этот счет не имеется.

Вышел я из лаборатории усталый, вымотанный, но довольный. Усталый не физически, нет! Это была усталость сродни усталости студента, который усиленно готовится к сессии, или усталость писателя, сутками обдумывающего и переносящего на носитель сложные сюжетные линии и перипетии повествования. Пропуская через себя такое большое количество Силы, ты волей-неволей устаешь, как если бы твой мозг работал на максимуме своих возможностей. Впрочем — почему «как если бы»? Он и работал на максимуме возможностей, и я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь еще смог безболезненно повторить то, что я сделал сегодня — и свои амулеты, и бомбы, и защитные амулеты для Вари.

Когда вышел, обнаружил, что Варя еще не спит. Она лежала на кровати, глядя в экран телевизора, на котором демонстрировали какую-то чушь из разряда тайн, высосанных журналистами из пальца (знали бы они, какие НАСТОЯЩИЕ тайны скрываются просто у них под носом!), а когда услышала, как хлопнула дверь и мои ноги затопали по деревянным половицам дома, соскочила со своего лежбища и подбежала ко мне:

— Ну наконец-то! Я пирожков нажарила, бульона куриного наварила — жду тебя, а ты там сидишь и сидишь! Наконец-то выбрался из своей берлоги! Что у тебя там за помещение такое?! Ты там может свой гарем содержишь?!

Варя улыбалась, но чувствовалось, что она немного обижена и ей ужасно любопытно, что же я такое могу там делать?! Я вздохнул и пояснил — уже не в первый, и даже не во второй раз:

— Варь, это моя лаборатория, я уже тебе уже говорил. Там я произвожу опыты, и эти опыты не всегда полезны для здоровья. Я делаю снадобья, которые потом продам клиентам. А еще — кое-какие амулеты. А теперь послушай меня внимательно, только очень внимательно! Не перебивая и не задавая лишних вопросов. Сейчас я дам тебе два колечка…тихо, тихо! Это не обручальные кольца! Это защитные амулеты. Один амулет будет защищать тебя от проклятий и порчи, которая волей-неволей липнет на всех людей, второй амулет защитит тебя от физического нападения. Когда он будет надет на твой палец — никто не сможет тебя ударить, или попасть в тебя пулей. И не только пулей. А еще — эти амулеты дадут тебе чуточку здоровья — уберегут от болезней. Вот у тебя сейчас болит что-нибудь?

— Эээ…ммм… — Варя задумалась, слегка порозовела и выдала — Ну…да, живот болит. Ты же знаешь, как это у женщин бывает.

— На вот, надень колечки. И никогда их не снимай. Никогда, понимаешь? Ни в душе, ни когда спать ложишься, ни-ког-да!

Я подал кольца Варе, стараясь сделать это так, как если бы подаю кусок хлеба или пирожок. Ни к чему мне устраивать помолвку или предложение руки и сердца. Это — совсем другое дело!

Варя запрыгала на месте как девчонка, захлопала в ладоши, потом схватила кольца и тут же нацепила — одно на безымянный палец правой руки, другое на безымянный левой.

Мда…и что бы это значило? Если вот так на правой — это значит она типа замужняя женщина. На левой — разведенка. А оба сразу? Или просто случайность? Наверное — просто случайность.

Я подогнул концы колечек так, чтобы они плотно охватывали ее пальцы, но чтобы еще и не сильно жали. Красивые колечки. Смотрелись на ее пальцах просто классно. Впрочем — на красивой женщине даже крапивный мешок будет смотреться классно, а уж старинные драгоценности…

— Ну, что? Как себя чувствуешь?

— Хорошо! — расплылась в счастливой улыбке Варя — Не болит! Так хорошо мне! Просто даже передать не могу! А как они защищают от ударов? Или ты пошутил?

— А вот сейчас и проверим — улыбнулся я, и взял со стола, из вазы, большой мандарин — Опусти руки по швам и стой так! Да не бойся, не жмурься, смотри!

Я метнул мандарин в Варю, она ойкнула, дернулась, но мандарин прошел мимо ее лица буквально в миллиметре от него и врезался в стену.

— Мандарин жалко… — хихикнула Варя — а давай еще что-нибудь! Только не мандарин, чего едой разбрасываться? Денег стоит! Давай тапками!

Следующие пятнадцать минут я метал в Варю тапки, ботинки, ложки (вилку швырнуть так и не решился), все, что попадало под руку — отправлялось в ее сторону, и казалось, что я промахиваюсь просто случайно. Не было никаких эффектов, не было защитных полей как в фантастических фильмах — просто снаряды не попадали в «мишень», будто бросал я их совершенно не целясь и абы куда. Наконец, нам это дело надоело и мы уселись ужинать.

Быстро поужинав, я снова ушел в лабораторию, где все-таки завершил «чтение» лабораторных дневников. Теперь по большому счету они мне были не нужны. Все, что я прочитал — если это можно назвать чтением — навсегда отпечаталось в моей голове. Теперь мне достаточно «задать поисковый вопрос» — и вуаля! Готово! Ответ!

Все-таки не зря я мучился с тем снадобьем, которое меня едва не убило. Возможно даже, что именно передозировка снадобья дала такой потрясающий эффект.

Кстати, у себя в журнале старый колдун писал, что снадобье это штука непредсказуемая, и эффект от его применения может быть совершенно неожиданным. Например таким, когда по большому счету в голове человека ничего и не изменится. Это в том случае, если он не привык работать мозгами. То есть — мозг не умеет как следует запоминать и работать творчески.

А вот если привык работать мозгом, если у тебя от природы есть способности к запоминанию — тогда все получится отлично. А я еще и «катализатора» поддал выше всякой меры, запустил мутацию так, что это могло дать и некий побочный эффект. Какой — пока неизвестно. Может и никакого. А может получиться и нечто потрясающее — никто предсказать этого не может.

Например — после экспериментов над несколькими людьми (за плату, как было сказано в журнале, каждому по «десять рублев»), выяснилось, что половина из нанятых никак не улучшили свои мозговые способности, двое стали запоминать все с первого раза, трое стали запоминать лучше, чем до принятия снадобья. Те двое, что стали запоминать с первого раза ко всему прочему получили еще некие способности, которых у них никогда раньше не было. Один обрел способность управлять движением монеты, падающей на землю (мог сто раз подряд выкинуть орел), второй вдруг стал угадывать карты, которые его партнер держит в руках. Само собой — первый начал играть в орлянку, был заподозрен в мошенничестве с помощью колдовства и зарезан, второй…повторил судьбу первого — но только с картами. Фактически у первого проснулась способность к телекинезу, второй наверное начал читать мысли. Точнее установить не представилось возможным — оба реципиента сразу же покинули колдуна, получив от него причитающиеся им деньги.

Кстати, из всех имеющихся записей я выяснил, что такой как у меня способности «гипнотизировать» человека у старого колдуна все-таки не было. Возможно, что и в самом деле способности старика и скрытые до сей поры мои личные способности к колдовству наложились друг на друга и суммировались — другого объяснения я лично по этому вопросу дать не могу.

## Глава 8

Дом сотрясался — на улице ревело и грохотало. Я вскочил с постели, хлопнул рукой по груди — спал в боевых амулетах, на всякий случай даже на ночь не снял. Бросился к окну…и выдохнул. Вот же черт подери! Здоровенный желтый трактор типа «Катерпиллер» или «Комацу»! Тракторище вроде того, на котором Мартин Химайер снес злобный городок. Сейчас уже наверное мало кто помнит эту историю, а меня некогда она если не потрясла, то оставила в душе внушительный след.

Впрочем — история простого человека на которого ополчился весь свет не может не вызвать отклика в душе. Жил человек, никого не трогал, ничего от мира не хотел. Имел маленькую ремонтную мастерскую, никого не обижал — просто жил, да жил. Пока его земля не понадобилась соседствующему с мастерской цементному заводу. И начали они его щемить. Вначале предлагали выкупить землю по невыгодной для него цене, а потом просто начали выживать. В конце концов, они сделали так, что он в свою мастерскую даже въехать не мог — перегородили дорогу и все такое прочее. В заговоре участвовали и мэр, и местный банк, все сильные мира сего этого вонючего городка. В провинции если община на тебя ополчится — мало не покажется. Тем более в американской провинции, гораздо более сплоченной и жестокой, чем обычная русская деревня.

И тогда Химайер купил большой трактор «Комацу», надел на него изобретенную им композитную броню из нескольких слоев цемента и стали, забрался внутрь, взял с собой оружие и снаряжение, и…снес этот город. Начал с цементного завода, не оставив в нем камня на камне, потом перешел к дому мэра, банку и остальным домам — по списку.

Его пытались остановить, устанавливая баррикады — ну куда им против «Комацу»? Его только танком можно остановить, а танка у местной полиции не было. В конце концов у трактора сумели пробить радиатор, но для «Комацу» и это нипочем — он и с пробитым радиатором мог бы бесчинствовать еще несколько часов, однако при уничтожении универсама трактор все-таки застрял, не в силах двинуться вперед или назад. И тогда Химайер застрелился.

Вот только это мне в истории всегда не нравилось! Ну на кой черт он застрелился? Да, его бы посадили — но большой срок все бы равно не дали. В тюрьме написал бы книжку о своей жизни, заработал много денег, и его поддержала бы вся Америка! Потому что герой-одиночка борющийся с Системой — это любимый герой американских боевиков.

Власти разобрали трактор Химайера на части и сдали в металлолом, потому что поднялась волна протестов по всей стране и трактор хотели поставить на памятник Химайеру, в память о беспределе власти, и о том, как она обходится с маленьким человеком. Конечно же, власть не могла допустить повторения подобного, и потому уничтожила все следы раздавленного Системой человека.

Вот такие мысли проскочили у меня в голове, когда я смотрел на колонну техники, приближающуюся к моему дому. Впереди был тот самый трактор, позади него — автобус типа «Богдан», «Урал»-экскаватор, грузовик с какими-то мешками (цемент?), еще один грузовик, автокран, УАЗ-буханка, еще грузовик с какими-то большими емкостями голубого цвета…больше разглядывать не стал, поторопился одеться. Пока одевался, размышлял о том — как это здоровенный тракторюга оказался впереди всей колонны, неужели они все тащились за ним следом? И как это он доехал от райентра своим ходом? После него дороге просто кирдык!

И тут же вспомнил, что метрах в трехстах видел машину, очень напоминавшую трейлер для перевозки тяжелой техники. Вот на нем он похоже что и добрался до места назначения, и уже потом слез с платформы и подъехал к дому.

— Хозяин! Хозяин! — крик с улицы заставил меня поторопиться, и сбежав по лестнице я тут же наткнулся на прораба, радостно протягивающего руку для приветствия:

— Все, как договаривались! Приступаем к работе! Сейчас начнем копать котлован под подвал, фундамент и все такое. Вначале поставим сортир — ведь стройка начинается с сортира! Хе хе хе… И поехали! Так что не беспокойтесь и готовьте премию — днем и ночью будем работать! Кстати, насчет подключения к газовой линии уже договорились. Проект делается, все будет в порядке.

— А голубые штуки что такое? — кивнул я на грузовик.

— Это септики — так же жизнерадостно сообщил прораб — будет цепь из септиков! В первый — идут все нечистоты! Потом оттуда отстой идет в следующий, из него в еще один. Потом еще и еще. Из последнего практически чистая вода — ее можно хоть в лес, хоть куда сливать. Первый время от времени чистить, вызывать машину ассенизаторов. Но нечасто! Если сделать открытые ямы, чтобы инфильтровывалось в землю — во-первых, вас могут за это наказать, штраф и заставят все переделывать. Такие ямы запрещены. А во-вторых….зачем вам загаживать артезианскую скважину? Потом сами не сможете пить оттуда воду. А мы сделаем — все будет отлично. И вам затраты минимальные, и природу не нарушим. Вот так! А бассейн можно откачивать и наружу — там вода ведь чистая. В общем — все по уму сделаем, не беспокойтесь!

— Надеюсь… — хмыкнул я и пожал плечами. Честно сказать, у меня нет и никогда не было особого доверия к строителям. Они во все времена норовили надуть клиента на деньгах, или вообще — кинуть и умчаться на тропические острова вытачивать из камня здоровенные фаллосы, как символ отношения этого строителя к народу своей страны. Ну как сделал один бывший олигарх, заявивший, что тот, у кого нет миллиарда долларов, может идти в жопу.

Варя уже встала и хлопотала у плиты, а я снова брякнулся на кровать, и глядя во включенный экран телевизора прокручивал в голове то, что сегодня должно произойти у незнакомого колдуна. А еще — сосредоточенно строил и разрушал «стену», о которой прочитал в лабораторных тетрадях старого колдуна.

По большому счету ничего такого сложного в этой стене не было — представляешь себе, что находишься за стеной, о которую разбиваются все направленные на тебя заклинания — вот и всех-то делов. Легко!

Угу…легко. Если ты умеешь концентрироваться и удерживать эту стену, притом при всем занимаясь какими-то своими делами! Но вся штука в том, что стоит тебе отвлечься, стоит подумать о чем-то отвлеченном, и…все! Стена уходит!

Ну да…дело тренировки. Нужно днями напролет тупо удерживать защитную стену, пока это не станет так же легко, как сморкнуться на асфальт. Только вот нет у меня времени на тренировки, кроме сегодняшнего дня — до прилета вертолета.

Но да ладно…у меня ведь есть амулет, кстати — уже заполненный процентов на пятнадцать, или даже двадцать. За ночь хорошо подкачал энергии. Но амулет амулетом, но самому надо тоже уметь выставить защиту — хватит ходить лохом, рассчитывающим только на удачу, а не на умение!

А тем временем работа вокруг дома шла полным ходом. Похоже, что сюда нагнали всех людей, что работали в стройуправлении, да еще и наняли со стороны. В очередной раз выглянув из окна я увидел еще несколько машин — штук пять с красным кирпичом, они сгружали кирпич на заранее подготовленную площадку с помощью автокрана, две машины с железобетонными блоками, которые лягут на фундамент — машины ожидали своей очереди на разгрузку. Три машины с лесом — эти дожидались, пока под бревна и доски подготовят специальную площадку. Шум стоял — несусветный!

Мдаа…я с ума сойду в таких условиях! Жить невозможно! И что делать?

— Вась…может у меня дома пока поживем? — Варя тоже выглянула в окно — Если как ты говоришь, они будут работать днем и ночью…мы так спятим!

Я промолчал. И правда — что делать? Задумался, порылся в памяти, и…побрел по направлению к лаборатории. Открыл в нее дверь, вошел…и шум сразу же исчез. Интересно! Не зря бесы мне говорили, что лаборатория вроде бы и есть, но вроде бы ее и нет. В другом пространстве она находится! Вроде как…

Взял самую большую колбу, налил воды, спирта — литра три получилось. Набрал ингредиентов, отмерив их на электронных кухонных весах (купил в районе), и начал готовить снадобье. Через полчаса завершил работу, и прямо с колбой вышел из лаборатории, сходу погрузившись в грохот, шум и крики работяг, слившиеся в настоящую какофонию.

— Что это? — спросила Варя, увидев у меня в руках колбу с голубоватой прозрачной жидкостью, в которой проскакивали маленькие искорки.

— Сейчас увидишь — усмехнулся я, и начал обход комнат, выливая немного жидкости на ладонь и брызгая ей на стены дома и его окна. Набрызгав, выпустил заклинание активации. Хлоп! В ушах зазвенело, и…наступила тишина!

— Вот так вот! — удовлетворенно кивнул я, довольно глядя на ошеломленную Варю — Вот тебе и звукоизоляция. Пойдет?

— Ты настоящий колдун! — неверяще помотала головой Варя — Баба Нюра мне говорила, только я не верила!

— А что она говорила? — насторожился я — Что именно? И когда говорила?

— Ну…я вчера к ней ведь ходила. Училась травы различать. Она мне снадобье дала, чтобы я лучше запоминала. Говорит — торопиться ей нужно меня учить, время уходит. Я не поняла — почему время уходит, она не сказала. Только сказала, что я буду ее преемницей. А про тебя сказала, что ты колдун, очень сильный. И чтобы я не думала, что с тобой останусь надолго. Ты ветреный и влюбчивый, и любишь замужних женщин. Так что мне с тобой ничего не светит.

— Я эту бабку Нюру… — меня даже перекосило от злости — Какого черта она лезет не в свое дело?!

— Она хорошая…добрая. Всем помогает! Только не за деньги, как ты…ей кто продуктов даст, а кто…просто денег оставит. Но она не спрашивает денег! Что дадут, то и берет!

— Ага, ага…и чем она тогда лучше меня? — рассердился я — Все равно ведь живет на деньги клиентов! Только я вперед беру и хорошие деньги, а ей после дают! Вот же чертова бабка!

— Вась…не ругайся на нее… — Варя насупилась, погрустнела — Она мне как…родная бабушка. Всю жизнь нам помогает! Мне помогает. Не надо, Вась…

Я пожал плечами и пошел на кухню. О чем тут говорить? Вишь как девку опутала ведьма! Эдак через месяц Варя вообще меня на дух не будет переносить! Мол, черный колдун, барыга, и все такое… Нет, надо с этой бабкой серьезно поговорить, что это еще за подрывная работа?! Настроение испортила.

А тем временем машин на стройплощадке прибавилось. Продолжали подвозить кирпич, лес, подъехал еще один экскаватор — «МТЗ», начали копать сразу в два ковша. Эдак они за пару недель дом зафигачат! При таких-то темпах строительства!

И сразу вспомнился норматив военного времени по постройке — насколько помню, одноподъездную девятиэтажку должны были строить за три дня. Уж не знаю, какими средствами этого могли добиться, но факт есть факт.

На бой с супостатами решил одеться в темное — черные джинсы, черная рубашка, черные полуботинки. Я же черный колдун, надо же соответствовать образу! В карманы рассовал бомбы, на шее два алмаза, плюс аккумулятор энергии на пальце — гламурный получился парниша! Любо-дорого поглядеть! Еще бы башку не сложить на ристалище, совсем было бы хорошо. Обидно помирать, когда стал богат и все у тебя впереди.

Впрочем — часто так оно и бывает. Только человек приподнялся, зажил так, как мечает, и тут ему по башке…хлоп! Назад! В грязь! Из грязи вышли, в грязь уйдем…

Мда…что-то у меня сегодня депрессивное настроение. Будто предчувствия какие-то мучают.

Когда появился вертолет — все, кто был на строительной площадке просто шеи свернули разглядывая приземляющийся аппарат. Уж чего они такого ожидали от прибытия вертолета — я не знаю. Ну а что говорили мне вслед, когда я шел к вертолету — не слышал. Наверное, что-нибудь вроде: «Сволочи, всю страну разворовали!». Или: «Сталина на них нет!». Так-то я с ними согласен — Сталина на меня нет. И слава богу. При Иосифе Виссарионовиче нам, колдунам, жить было бы гораздо менее комфортно.

Варе сказал, что не знаю, когда вернусь, чтобы она занималась тем, чем считает возможным, и вообще…«Каравай в печи, вода в ключах, а голова на плечах».

Долетели быстро — помогал еще и попутный ветер. Да и пилот явно горючего не жалел. На вертолетной площадке меня уже ждал микроавтобус с мигалками на крыше и знакомый черный «кукурузер», в котором я приехал из дома в прошлый раз. Только я уселся в джип, машины сорвались с места и понеслись по дороге, распугивая сигналом сирен зазевавшихся простых водителей. Олигарха здесь не было, я его не видел. Дома наверное сидел, с женой, что я ему?

— Дом этого…колдуна находится под наблюдением — обернулся ко мне Константин — Сейчас этот человек на месте, как и его напарница. В доме несколько бойцов охраны, вооруженной пистолетами и дробовиками. Видеокамеры. План таков: Люба и вы идете в дом…вместе со мной. Ну а там уже по месту принимается решение.

— Снайперы?

— Увы, снайперов посадить невозможно. Поблизости нет высотных зданий. Забор четыре метра. Вокруг — частные коттеджи.

— Уйти может? Второй-третий выход, подземные ходы и все такое?

— Второго выхода нет. Насчет подземных ходов — да кто его знает? Может и есть, только как узнаешь, пока не войдешь? Оружие у вас есть?

— Не надо мне оружия.

— Как знаете…а то могу дать пистолет.

Я не стал гордо говорить, что сам как оружие и всякие такие благоглупости. Зачем?

— Что вы думаете по поводу операции? Может у вас есть какой-то план? — Константин посмотрел на меня немигающим взглядом змеи, и я внутренне содрогнулся — убийца, точно! Вот чую я — душегуб этот мужик! Надо бы его того…перекодировать. Чтобы и не думал злоумышлять в мою сторону. А с другой стороны — как-то…стремно это дело. Не враг же, наоборот — союзник. И кстати — вдруг догадаится, и не будут ли олигархом мои действия по перекодированию доверенного человека восприняты как агрессия? Решит, что я добираюсь до его драгоценного тела, так он может мне сильно осложнить жизнь. А оно мне надо? Тут надо действовать осторожнее.

Кстати, наверное откажусь от приема страждущих граждан с их приворотами и отворотами. Выгоднее иметь дело с одним— двумя олигархами в год, чем выстраивать очередь из жен местных мелких предпринимателей, желающих приворожить своего муженька. Да и приворот на самом деле вещь нехорошая…тоже ведь насилие над волей человека. Хотя с другой стороны — я ведь привораживаю не чужого человека, а мужа к жене! У них была любовь, любя друг друга они поженились. А потом любовь прошла, и начинает разваливаться семья. Будут страдать дети — развод всегда на них отражается. Так является ли в этом случае приворот каким-то там злым деянием? Мне кажется — нет.

— Хозяин, не забывай — ты черный колдун. Приворот — черное колдовское деяние. Но совершая его, ты делаешь угодное Чернобогу, который дает тебе магическую силу. Не будешь совершать деяния, угодные Чернобогу — ты эту силу потеряешь. Может, и не до конца потеряешь, но ослабнешь — это точно. Так что ты подумай над этим, и поменьше морализаторствуй. Делай то, что тебе выгодно, и не думай — соответствует ли это человеческим понятиям о порядочности, или нет. Мне вообще смешны эти ваши человеческие самокопания! Морально это, или не морально! Какая тебе разница? Ты над людьми! Ты не человек! Ты всего лишь делаешь снадобье, а как его используют, кто его использует — тебе-то что за дело? Вот, кузнец — он сковал топор. Ты что, обвиноватишь его в убийстве человека, если этим топором кто-то отрубит голову соседу? Или нож, который сделали на заводе — виноват рабочий, который точил его на станке? Или директор завода? Прекрати эти глупости, в самом-то деле! Думай лучше о том, надо ли тебе сейчас лезть к этому колдуну! Ты кое-чего нахватался, наконец-то прочел лабораторные тетради старого хозяина, и думаешь, что готов к бою с опытным колдуном? Не лучше ли оставить его в покое, и подловить где-то на выезде? Долбануть в спину, как и полагается нормальному бойцу!

— Поздно, Прошка… — ответил я, понимая, что и в самом деле уже поздно — Знаешь ведь, я туда пойду и сделаю все, что возможно.

— И ляжешь там — безжалостно подытожил Прошка — И нас с Минькой чувствую там достанут. В общем — вляпался ты в дерьмо, хозяин, и нас собой в выгребную яму тащишь. Может тогда отпустишь? Уж очень не хочется нам вечно висеть над мостовой в чужом дворе. А когда тебя там положат — нам там и придется остаться навсегда. И никакого тебе телевизора! И никакой свободы! А то еще чужой колдун в рабство заберет и начнет эксплуатировать похлеще тебя.

— Нехрена меня хоронить раньше времени! — рассердился я — Еще поборемся!

— Ну, так что вы думаете по поводу операции? — снова услышал я вопрос, посмотрел на Константина, и только теперь осознал, что все это время молчал и не ответил на ему. Опять я ухожу в себя и отключаюсь от действительности! Дурацкая привычка…

— Ничего не думаю — пожал я плечами — вы верно сказали: зайдем и будем действовать по обстоятельствам. Главное, чтобы ваши люди не упустили колдуна. Если уйдет — всем будет очень плохо. Валить его надо.

Константин отвернулся, и дальше мы ехали уже молча. Через примерно пятнадцать минут машины въехали в тихий, застроенный коттеджами переулок обычного дачного поселка. Раньше здесь была деревня, теперь — сплошные застройки огромных коттеджей, выстроенных на месте старых деревенских домов, которых в бывшей деревне остались вовсе даже единицы. Потом, когда ехали через поселок, я заметил всего два старых деревенских дома, сиротливо прижавшихся к заборам двух и трехэтажных громадин.

При самом въезде наш крузак вдруг почти уперся мордой в капот черного гелендвагена, объезжавшего стоявшие у забора три припаркованных машины. Разъехаться здесь можно было только в один ряд, наша машина уже въехала в узкий проход, когда навстречу ей вырвался этот самый «гелик». За ним следовал здоровенный мерседес с тонированными стеклами. Гелик моргнул нам фарами, потом из него высунулась рука и махнула: «Сдавайте назад!». Константин поморщился, помотал головой, пробормотал что-то вроде: «Дебилы б…ь!» и толкнув дверцу вышел наружу.

Насколько я помню правила движения (а я их помню абсолютно!), помеха была у гелика, и он должен был нам уступить. Нахрена вот так соваться вперед, видя что мы перекрываем проезд, да еще и будучи неправым — для меня это большая загадка. Самоутверждаются таким образом, что ли? Мне стало интересно — как выкрутится из ситуации Константин?

Он подошел к гелику, что-то сказал, спокойно выслушал ответ. Пожал плечами и что-то сказал в рацию. Тут же двери микроавтобуса позади нас открылись и оттуда высыпало человек десять здоровенных мужиков, больше похожих на киборгов, чем на людей — каски-маски, бронежилеты, камеры на голове, автоматы в руках, пистолеты и ножи в разгрузке — все, как и положено спецназу. Или охране приближенного к правительству олигарху. Киборги подскочили к «гелику» — минута — и стекла машины вхлам разбиты, сидевшие в ней трое мордоворотов уложены на землю, как и пассажиры мерседеса, перепуганные и перепачканные дорожной пылью. Еще три минуты — обе машины уже стоят у забора, только теперь у них вообще нет стекол и на боках красуются свежие вмятины.

Мордоворотов почти и не били — так, слегка попинали, без крови и особого зверства. Пассажиров мерса не тронули — только Константин где-то с минуту стоял и что-то втолковывал лежащему на асфальте пухлому молодяку. Вероятно учил жизни того, кто считает себя хозяином этом самой жизни.

И тут же вспомнилось из старого советского мультика: «Не говори, что силен — встреишь более сильного!».

А еще припомнил, как лет десять назад на МКАДе охрана одного банкира, сынка генерала ГРУ, избила водителя на БМВ, который ехал по правилам и не уступил кортежу банкира дорогу, хотя они ему сигналили и моргали фарами. Они хорошенько избили его битами и разбили всю машину в хлам, под списание. По приказу своего хозяину, вот так же считавшего себя хозяином жизни потому, что он владел несколькими банками, и был сынком генерала. Как оказалось, это был — во-первых, иностранец — финн. Хотя нет — это как раз во-вторых. А во-первых он оказался то ли женихом, то ли другом одной из дочерей Путина.

В общем — бизнес этого сынка генерала пошел прахом. Его, и весь его бизнес просто уничтожили. Банки закрыли, папашу по жопе мешалкой и куда подальше, самого сынка закрыли на несколько лет, как и его бесчинствовавших охранников.

Хлопнула дверца, Константин, такой же спокойный как и раньше сел на свое сиденье и машина двинулась вперед.

— Кто это был? — спросил я с интересом, особо не ожидая ответа.

— Да так…придурок один — ответил Константин после небольшой паузы — У него сеть винных магазинов, и он считает, что держит бога за бороду. Совсем обнаглели эти барыги! Другой раз подумает, стоит ли ему так борзеть.

Больше мы не сказали ни слова до тех пор самых, пока не подъехали к дому колдуна. Вернее — не к самому дому, а чуть ближе, к опушке леса на краю поселка. Добраться сюда можно было только проехав через все село. Как и мой дом, этот стоял на самом краю поселка, на отшибе, видимо у колдунов это всегдашняя практика, жить на расстоянии от других людей.

А в остальном дом ничем не выделялся среди себе подобных — высоченный кирпичный забор из декоративного, кремового цвета кирпича, над воротами — башенка охранника, в ней — человек, который сидит и явно поглядывает по сторонам, не отвлекаясь на чтение кроссвордов и всякую такую чепуху.

Я разглядел все это в небольшой бинокль, который сунул мне Константин — маленький аппарат имел как минимум двенадцатикратное приближение, как настоящий морской бинокль. Хорошая штука! Вот же люди напридумают, лишь бы поближе окунуться в жизнь своих соседей!

— Мы обложили дом со всех сторон — никуда не уйдут.

— Сколько точно людей в доме? Охраны?

— Четверо. Но это неточно. Могут еще быть и внутри дома. Наблюдение не выявило точного количества.

Вдруг подумалось — а мне бы тоже неплохо иметь охрану. Бесы и Охрим это одно, а вот охрана…хотя…что она сделает, эта охрана? Если на нее пойдет колдун?

Ох, не хочется мне туда идти…внутри все просто захолодело. А может еще не поздно — развернуться и прочь отсюда?

Поздно. Все уже поздно. Хватит ерундой заниматься! Вперед! Перед смертью не надышишься. А умирать-то ох как не хочется!

— Я готов. Люба где?

— Люба в соседней машине. Сейчас выпустят.

— Интересно, а как она попала в этот дом в первый раз? — говорю задумчиво, не ожидая ответа.

— Ведьма ее родственница. Троюродная тетка или что-то вроде того. А за яд они с нее сто тысяч баксов взяли.

— Да ладно?! — удивляюсь я — Откуда у нее такие деньги?

— Нашла — пожимает плечами Константин — Скопила. Все ее сбережения. Все поставила на одну карту.

— С родственницы содрали! — хмыкнул я, и Константин пожал плечами:

— Бизнес. Ничего личного. Она и еще им обещала денег — отдаст, когда изведет Марину Ильиничну и займет ее место. Так почти получилось. И значит — деньги были вложены продуктивно.

Я посмотрел на серьезного, невозмутимого Константина и мне показалось, что в его глазах загорелся огонек смешинки. Но возможно — только показалось.

— Ну что, идем? — предложил Константин и открыл дверцу джипа — Поедем на машине Любы, иначе будет странно — зачем это мы пешком ходим? Насторожатся.

— Они и так насторожаться — вздохнул я — Но после. Когда впустят. Учтите, вы для колдуна — просто как муравей. Не пытайтесь вмешаться, не стреляйте — ваши пули ему как слону горохом.

— И что, совсем нельзя его взять? — нахмурился Константин, и я задумался: не хотелось выдавать свои тайны — ведь я тоже колдун. Если я расскажу ему, каким образом можно одолеть колдуна — то выдам и свою ахиллесову пяту!

— Можно. Но не сейчас. И вы при этом все равно умрете. Единственный способ одолеть колдуна — или лишить его возможности защищаться от физического воздействия, или лишить сознания. Как лишить сознания — я не знаю. Никакой яд, ничего такого не подействует. Потому — чтобы защититься от колдуна, нужен только другой колдун.

— До сих пор не могу привыкнуть! — вздохнул Константин — Звучит слишком фантастично для моего разума.

— Вам лучше бы вообще туда не ходить — пожал я плечами — Рискуете совершенно бесполезно.

— Нет. Я иду! И это не обсуждается! — Константин захлопнул дверь, и я тоже стал выбираться из машины.

Как оказалось, Люба ездила на БМВ Х-3, небольшом белом недоджипе, купленном судя по всему совсем недавно — у него краска еще не потускнела, а в салоне пахло новой машиной. Мы сели в автомобиль — я назад, Люба за руль, Константин рядом. Люба была спокойна, даже слишком спокойна — как бывают спокойны сумасшедшие или самураи, приготовившиеся к харакири. Нет, я не испытывал к ней жалости. Предательство, подлость — это неправильно. Уморить подругу страшной смертью ради того, чтобы получить деньги ее мужа, лгать в глаза, изображать жалость и снова поить смертельным ядом! Какой сволочью надо для этого быть? И кстати, я читал — по статистике яд самое любимое оружие женщин. Следом по списку идет кухонный нож.

«БМВ» остановился возле ворот, мы вышли, и следом за Любой пошли к переговорному устройству — не знаю, как оно называется. Ну — типа домофон. Люба нажала кнопку, назвала себя, сказала, что у нее срочное дело, и мы остались стоять, ожидать ответа. Минуты три ничего не происходило, потом открылась калитка в проходной забора и мы один за другим вошли во двор.

Стандартный двор, ничего особенного. Туи вдоль забора, газон, клумбы, поодаль — бассейн, в котором кто-то плескался. К бассейну нас и повели.

Мда…я бы сейчас не отказался плюхнуться в бассейн и поплавать! Особенно после того, как постоял на жаре в своей черной сбруе. Солнце пекло — просто в путь!

Колдуна я увидел сразу, еще издалека — он сидел в шезлонге, возле бассейна в котором плескалась женщина, разглядеть которую полностью я не смог — из воды видна была только голова, под голубоватыми прозрачными волнами мелькали руки, ноги — загорелые и стройные.

Колдун, мужчина лет сорока на вид, был как ни странно полностью одет — светлые брюки, светлая свободная рубашка, на шее цепочки, на цепочках — какие-то брелоки, о назначении которых догадаться нетрудно. Аура колдуна светилась так ярко, что никакое солнце этого затмить не могло. Женщина в бассейне тоже светилась, но не так интенсивно — больше, чем обычный человек, но до колдуна ей было очень далеко.

Никого вокруг больше не втдно — ни одного человека, если не считать нашего провожатого — охранника с пистолетом на поясе.

Хозяин дома (если колдун был его хозяином) на нас не смотрел, задумчиво попивая что-то из высокого запотевшего стакана, то ли пиво, то ли коктейль — почему бы и нет? В такую-то жару. Одного не могу понять — почему не загорает? И тут же сообразил: рыжий. Сгорит просто как на сковороде! Рыжим вообще лучше не загорать. Даже если он колдун. Похоже, что его не спасает даже усиленная регенерация. А может и нет у него такой регенерации, как у меня?

Наконец, колдун посмотрел в нашу сторону…встрепенулся, издал предупреждающий возглас и встал с шезлонга. Теперь он смотрел на меня — пристально, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Ни Люба, ни Константин его ничуть не заинтересовали.

Я подошел, встал метрах в трех от колдуна и замер, не говоря ни слова. Он рассматривал меня, я рассматривал его.

— Договоримся? — спокойно спросил колдун, и сунул руку в карман белых брюк.

— Вряд ли получится — ответил я, следя за рукой своего соперника — Уж больно вы нагадили. Теперь вам не будет здесь жизни.

— И что мы такого сделали? — колдун приподнял брови, комично изображая удивление — Дали ей яд? Ну и что?

— А что хорошего — угрюмо спросил я, продолжая фиксировать противника взглядом и тоже сунул руку в карман — Она отравила свою подругу. Подруга — жена Мигашина. Он жаждет вашей крови.

— Мы можем договориться! — внезапно бросил Константин, прежде чем я успел что-то сказать — Будете работать на нас! Будете исполнять то, что мы скажем, и все будет…

Он не договорил — скрючился от боли, задергался, упал и замер на плитах дорожки. Из носа, изо рта у него тонкой струйкой потекла кровь.

— Болван! — брезгливо сморщился колдун — Никто не смеет мешать, когда разговаривают два колдуна! Продолжаем беседу. Ты ведь пришел меня убить?

— Да — не стал скрывать я — Я не люблю, когда продают яды, которыми травят людей. Считаю, что такие отравители должны умереть. Это нельзя, понимаешь?

— И бомбы нельзя делать, да? Ядреные! И автоматы! А вдруг кто-то не родину будет защищать, а по инкассаторам из калаша стрелять! Так, да? А если я сделал калаш, значит — я виноват в убийстве инкассаторов? Ну ты чего, коллега? С ума сошел? Мы только снадобье делаем! А как его применяют — наше-то какое дело? Вот ты наверное делал приворотное зелье, так? Делал, точно! И вот кто-то применил его НЕ ТАК! Взяла, и увела чужого мужа! А его жена покончила с собой! Ты виноват в этом? Нет?

В словах колдуна был свой резон, но…я не хочу в это все верить. С этим соглашаться. Гнильца в таких рассуждениях, точно! Одно дело, когда ты делаешь автомат, и другое — снадобье, целенаправленно предназначенное для наведения порчи на человека. На свою подругу!

Я только собрался высказать эти свои соображения, и тут произошло то, ради чего собственно колдун и заговаривал мне зубы. Женщина, которая купалась в бассейне, метнула в меня что-то круглое, небольшое, и я сдуру автоматически поймал это «небольшое» рукой. Жахнуло так, что я застонал и схватился за барабанные перепонки — боль была дикой! Из ушей, наверное, потекла кровь. Но самое плохое — я ослеп! Ну вообще — ослеп! Чернота перед глазами, как глубокой ночью!

Потом чья-то рука схватилась за мои цепочки, висящие на шее, сильно дернула — так, что я склонился будто в глубоком поклоне. Само собой — цепочки выдержали, а я все еще находящийся в полубессознательном состоянии нанес несколько ударов туда, где предположительно должна была находиться физиономия моего противника. И…попал! Куда-то попал! Послышался хруст, колдун взвыл, и тут же, схватив меня в охапку, бросился вперед. И мы вместе ввалились в бассейн.

Скользкие руки, скользкие тела — меня били, меня душили, топили. Я слепой, потерявший ориентацию в пространстве, с головой под водой минут пять, а то и дольше ворочался, отбивался, потом под руки попалось женское тело — скользкое, мускулистое, я попытался его ухватить. Женщина зубами впилась мне в глотку — боль была неописуемой!

Я завопил, ухватил эту бабищу за шею, изо всей своей силы вывернул ее, отрывая от себя с куском кожи, и…переломил ей шейные позвонки!

Меня окатило потоком Силы — свежей, бодрящей живой! Во мне буквально забурлила кровь, придавая энергии, я рванулся, оторвал руки колдуна от себя, и оттолкнувшись от дна бассейна буквально вылетел на поверхность! На ощупь нашел край бассейна, перевалился через него, вскочил, и…тут же ударили выстрелы. Стреляли явно по мне — картечь хлестала рядом, я слышал, как заряд отбросил шезлонг и вдребезги разнес стакан из-под напитка. Дробовик бухал гулко, как пушка, но в его «разговор» вмешивались и голоса двух пистолетов — я слышал их хлесткий, как удары плетки звук. Пуль рикошетили, визжали — ни одна из них в меня само собой не попала.

Я сунул руку в карман, достал две «бомбы» и активировав, бросил их наугад туда, откуда слышались выстрелы. Хлопнуло — так, будто где-то в доме открыли бутылку шампанского, потом еще раз…выстрелов больше уже не было.

— Черти драповые! Почему я не вижу?! Почему зрение не восстанавливается!?! — яростно вопросил я своих невидимых помощников — И почему не помогали мне?!

— Мы могли, хозяин — Прошка был как всегда спокоен — Когда два адепта Чернобога дерутся, нам, мелким тварям делать нечего. А зрение скоро восстановится. Они тебе сетчатку выжгли.

— Охренеть! — только и смог сказать я — Это что было, магическая бомба?

— Да, хозяин. Световая. С магическим запуском. Твоя защита свет не удержала. Это ведь не физический удар, и не магия — это просто такой свет.

— Где колдун?

— Исчез. Хозяин, не сердись — он правда исчез! Мы не знаем, где он! Мы тобой занимались, лечили, а он в этом время исчез. Вот уже и зрение возвращается…чувствуешь? Видишь?

Я и правда начал видеть — вначале контуры предметов были расплывчатыми, нечеткими…потом, будто туман начал рассеиваться, предметы стали проступать, делаться все четче, четче…и вот я уже могу разглядеть тела Константина и Любы, лежащие друг возле друга. Люба явно мертва — заряд из дробовика разнес ей все лицо. Константин…с ним не все еще ясно. Аура вроде бы как у живого человека, но…на последнем издыхании. Интересно, что ему сделал колдун?

Подошел, встал на колени возле Константина…дотронулся до него…ага! Желудочное кровотечение, печень разбита, селезенка разорвана…интересно, как он еще жив? Живучий мужик, точно! Ну что же…попробуем его поднять. Но не за так! Чтобы ты больше не посмел мне помешать — я теперь тебя точно перекодирую. И плевать мне на последствия! Ну что они мне сделают? Ни-че-го! Теперь я сам буду решать, что именно мне делать. Борзеть не буду, но и командовать собой не позволю.

Медленно, очень медленно, но порча начала уходить из тела Константина. Кровь перестала сочиться из разорванных органов, они срослись и стали почти прежними, а может даже и лучше. Все-таки я дал им хороший заряд энергии и восстановил их до высшего уровня здоровья, поставил «маятник» в самую низшую точку амплитуды.

И последним штрихом было — кодировка. Теперь он точно не будет строить козни против меня и всего, что мне дорого.

И вдруг….стон! О господи…неужели она жива?! Вот же бабы, их и дробовик в упор не прикончит! А разнесло-то ее…ужас! Нижнюю челюсть напрочь снесло. Это какой же дурак так постарался?! Ну как можно ТАК промазать?!

И вдруг понял — это ведь я виноват. Амулет увел заряд в сторону, а так как раз и стояла Люба, не сообразившая ни залечь, ни убежать. Вот и получила по-полной. Один заряд в лицо, другой в грудь.

Ну что же…это не порча, но попробуем и ее восстановить. Получится — значит, получится. Не получится…ну что теперь сделаешь — каждый сам кузнец своего несчастья. Заслужила.

Первым делом — залечить грудь. Легкие нашпигованы картечинами по самое не хочу. Свинцовое отравление может быть! Хех…

Стук…стук…стук…

Девушка задыхается, дергается в судорогах, хрипя, выдавливая из себя картечины. С бульканьем, брызгами крови они выходят, выталкиваются из раневых каналов и падают на плиты, облицовывающие бассейн. Раны затягиваются практически без следа.

А вот что делать с разбитой челюстью? Вернее — оторванной челюстью! Смогу восстановить? Если не смогу — лучше бы она умерла сразу. Зачем ей жить такой уродкой? Да и как жить? Бульончик через трубку закачивать?

Раны полыхают красным. Порчи тут нет — колдовской порчи. Чисто механические повреждения. Ну и что? Я же восстанавливаюсь после ранения? Так почему бы и ей не восстановиться?

Направляю мощный поток силы на пострадавшую, и сразу же чувствую, как похолодел мой перстень. Разрушения, полученные девушкой настолько велики, что поток Силы, который я направляю в раны, сравним с тем потоком, который я направлял в Месте Силы, закачивая ее в перстень-накопитель. Это ОЧЕНЬ объемистый поток! И кстати — а почему тут нет Места Силы? Только сейчас это заметил. Если в этом доме нет Места Силы, значит — это не настоящая резиденция колдуна! И колдуньи. Значит, у них где-то есть еще один дом!

Понадобилось полчаса, чтобы восстановить физиономию девушки. Это было сложнее, чем вылечить рак! Организму раненой пришлось задействовать все свои химические ресурсы — например, откуда-то из своих резервов изыскать кальций на изготовление новых костей челюсти и зубов. Когда я закончил лечение, лицо Любы стало практически прежним — если не считать того, что она стала гораздо худее, можно сказать — истощала до самого предела. Из мисс Пигги стала мисс Твигги…хе хе…

Когда распрямился, усталый, но довольный, обнаружил, что Константин смотрит на меня с каким-то странным выражением лица — то ли как на бога, то ли как на черта…

— Ты чего? — спросил я довольно-таки зло, помня, как он попытался испортить мне всю обедню. А может и испортил.

— Ты ее вылечил! В жизни бы не поверил, что такое может быть! Значит, все это правда?! И я тебе обязан жизнью… Ох, простите, Василий Михайлович…это я…хмм…от переживаний забылся, вас на «ты».

— Да ладно тебе…перестань! — отмахнулся я — теперь мы с тобой вроде как боевые товарищи. Только вот скажи мне, не потаи — идея договориться с колдуном была твоя, или же это твой хозяин дал такое распоряжение?

— Моя — пожал плечами Константин — Я не ожидал, что будет…ТАК!

— А ты не помнишь, что было? Что случилось?

— Боль. Потерял сознание. Потом ненадолго очнулся — все болит, ничего не пойму. Кто-то плескается в бассейне. Снова теряю сознание. Очнулся — вижу, как ты лечишь Любу. Все, больше ничего. А что со мной было?

— Он на тебя порчу навел, чтобы ты не лез, куда не надо. Я же тебя предупреждал — не лезь! Ему не интересны ваши предложения, вы для него — как грязь! Не понимаешь? Ну и не надо. Просто в другой раз как его увидишь — беги от него подальше. А теперь пойдем осматривать дом. Колдун-то исчез! Но думаю — его здесь уже нет, и больше он тут не появится. Это не его дом. Вернее — это не его основной дом. У него где-то еще есть берлога, вот там он и отсидится. Ну а ведьму…ведьму я убил. У меня другого выхода не было, кроме как ее уничтожить. Она мне чуть глотку не перегрызла!

— И где она? — Константин оглянулся по сторонам — Куда делась?

— Эээ…мм… — на пару секунд я даже потерял дар речи. Ведьмы в бассейне не было. Неужто же осталась жива?

— Можно вопрос? — Константин смотрел на меня как тогда, когда я лечил Любу, пытающуюся сейчас подняться с земли. Она вставала на четвереньки, но тут же падала на бок, видимо обессиленная настолько что ее не держали руки и ноги. После третьей попытки успокоилась и замерла на земле, глядя на нас с Константином и хлопая длинными, видимо наклеенными ресницами.

— Валяй! — разрешил я словами одного киногероя.

— А почему ты сухой и чистый?

Вопрос честно сказать застал меня врасплох. И правда — а почему я сухой и чистый? На одежде — ни пятнышка! Брюки отглаженные, как и тогда, когда я выходил из дома. И самое главное — абсолютно сухие! Как и рубашка! Как и ботинки! И может это покажется смешным — даже волосы сухие! Почему?!

Вывод только один: вот он, подарок кикиморы. Как там она сказала? Потом пойму? Вот я и понял. Кстати, вот почему она всегда была такой чистой, а не изляпанной в грязи — хотя и должна быть грязной, как свинья в луже. То есть если я что-то на себя надел — оно не пачкается и не намокает? Вот это новость!

Кстати — укладывается в те способности, которыми обладают водные жители. Русалка подарила мне способность дышать под водой — благодаря этому я сегодня и выжил. Иначе меня бы вульгарно утопили в бассейне. Кикимора дала способность не пачкаться и не намокать — ведь она тоже своего рода водный житель. Как говорится: «Чего охраняешь, того и имеешь!»

— Так уж получилось… — туманно отвечаю я Константину, он внимательно на меня посмотрел…и не стал переспрашивать. Ну в самом-то деле, не рассказывать же ему по кикимору Матрену и ее дар?

А потом мы пошли искать колдуна и его приспешников, открыв ворота группе захвата. Само собой — никакого колдуна в доме уже не было. Не было ни каких-либо документов, ни фотографий, ни магических ингредиентов, на которые я собирался наложить лапу. Не было ничего, способного пролить свет на местонахождение колдуна и его подручной. Обычный дом, в котором кроме прислуги не было больше никого и ничего. Прислуга же абсолютно ничего не знала — я даже попробовал посмотреть кое-кого из них, но так ничего дельного и не увидел. Обычные работяги.

Поинтересовался я и тем, как все-таки узнали, что эта ведьма дальняя родственница Любы. Оказалось, что об этом Любе сказала сама ведьма, подержав Любу за руки и заглядывая ей в глаза. Мол, потому с нее берут всего сто тысяч баксов, что Люба ее родственница, иначе содрали бы в пять раз больше в самом начале, и в десять раз — потом. Скорее всего чисто разводка и никакая она ей не родственница.

А попала Люба на прием к ведьме по рекомендации одной из своих знакомых, обращавшихся к ведьме за приворотным зельем для своего хахаля. Люба вначале пошла к ведьме именно за приворотом, но находившийся рядом с ведьмой рыжий мужик предложил ей совсем другое — радикально решить проблему, устранив самый что ни на есть стержень проблемы — молодую жену олигарха. Уж не знаю, зачем это ему понадобилось — денег больше заработать? Из любви к искусству? Или просто хотелось пошалить? Но он предложил, а Люба и согласилась. Зачем это колдуну — надо спрашивать у самого колдуна. Только вот спросить у него никак не получается. Проморгали супостата! Весь дом под наблюдением, выйти он не мог…но вышел! Как так?! Куда девался?! Это вот большой вопрос.

Впрочем — в лабораторных тетрадях есть упоминание о том, что некоторые (некоторые!!!) колдуны открыли способ перемещения в пространстве с помощью порталов. То есть — в случае необходимости они могут переместиться из точки А в точку Б магическим порталом за считанные мгновения. И вот как это происходит, что, какой артефакт это делает — большой-пребольшой вопрос. «Мой» колдун так и не смог этот вопрос разрешить. Для этого он и ездил в Китай, на Тибет, в Индию — но…безуспешно. И вот — какой-то рыжий черт спокойно берет и перемещается туда, куда ему нужно! Ну как вот так?! Надо будет в этом деле разобраться!

После окончания осмотра дома колдуна и прилегающей территории, мы погрузились в лендкрузер и отправились прочь от гнезда чернокнижников. Настроение у меня было ниже плинтуса. Ни черта ничего не сделал, упустил колдуна, а еще — стычка показала мне, насколько я не готов к бою. Ни умений, ни знаний — ни черта у меня ничего нет. Если бы не подарок русалки, утопили бы меня в бассейне, да и вся недолга.

Прикинул — я под водой был минут десять, не меньше — показалось, будто одно мгновение, но это совсем не так. Возился, боролся, не давал себя забить — то-то ведьма вцепилась в меня, как злая собака! Обозлилась, чертовка!

С олигархом я общался в этот день очень мало. Он был дома, возле жены, и похоже что известие об исчезновении колдуна его никак не обеспокоило. Ну исчез, да и черт бы с ним! Главное — жена здорова и весела.

Я попросил отвезти меня на вертолете, олигарх легко согласился, не думая и секунды — стоит ли тратить на меня столько денег за полет вертолета. Ну что для его пара часов моторесурса вертолета?

Через час я уже выпрыгивал из вертолета, старательно пригибаясь к земле во избежание потери головы. Это мой пунктик — мне все время кажется, что каждая из этих винтокрылых птиц так и мечтает снести мне башку. Спит в ангаре и видит сны — как бы это расправиться с Васей Кагановым.

Стоило появиться — тут же ко мне бросился прораб, потребовал решать на месте производственные проблемы, и я сходу окунулся в бурливое горнило строительства. А работа кипела! Такой муравьиной кучи стройки я вблизи еще ни разу не видал! Да, похоже что придется выплачивать строителям премию. И слава богам! Пусть себе работают. Ну а я пока отдохну…

После разговора с прорабом зашел в дом, где обнаружил накрытый стол и записку: «Я у бабы Нюры, скоро приду». Вяленько поел, и тут же завалился спать. За сегодняшний день слишком много событий. Сегодня я столько успел наколдоваться — просто сил никаких нет! Дома тихо, прохладно, никто тебе не пытается башку открутить и глотку перегрызть — ну чем не лепота?

Когда пришла Варя — я не слышал. Сквозь сон слышал, как она гремит посудой, плещет водой. Потом тихие шаги, и она перелезает через меня на кровать. Я не раскрывая глаза похлопываю ее по бедру, и снова засыпаю, умиротворенный и довольный.

Следующие три дня прошли под знаком стройки. Миксеры уже сливали бетон в канавы для фундамента, краны укладывали емкости септиков в огромные выкопанные ямы — все шло так, как и было задумано. Каждый день я вместе с прорабом уточнял, в каком месте и что именно надо делать, и наконец-то у меня в голове начала складываться стройная картина того, что именно будет построено. До тех пор — просто какой-то сумбур.

Ну а между консультациями с прорабом — я учился. Готовил снадобья впрок, и думал, думал, думал…например над тем, как можно было бы научиться открывать портал для перемещения в пространстве. Вот заела меня эта штука, да и все тут! Какой-то чертов рыжий колдун умеет это делать, а я — нет! Ну вот что такое?!

Все три дня видел Варю только утром, да ночью — она уходила к дочери, потом к бабе Нюре, так что мы с ней почти и не общались — только лишь в постели, но какое там общение…больше так сказать…по делу. Постельному делу. Варя приходила вымотанная, усталая, на мои вопросы отвечала не очень охотно, да и что особо интересного у нее могло происходить? Пообщалась с дочкой, полила огород, пыль стерла дома, дошла до бабы Нюры и весь день слушала, записывала, помогала готовить снадобья. Ну и по дому ей помогала — готовила и убиралась. Так сказать — работала за науку. Я даже слегка обеспокоился — может что-то не так? Что-то случилось? Чего вдруг она так замкнулась в себе? Но Варя меня заверила, что ничего не случилось и все в порядке.

На третий день вечером мы с ней немного поссорились — можно сказать впервые за все то время, что были вместе. Я вдруг обнаружил, что Варя сняла кольца-амулеты и положила их в карманы шортов. И похоже, что не в первый раз. Оказалось — Варя снимает кольца когда убирается по дому и возится в огороде — чтобы не поцарапать и не испортить. Когда я начал ей говорить, что это опасно, что так делать нельзя — только отмахнулась, заявив, что ей ничего не угрожает, и чтобы я зря не беспокоился. Мои страхи за нее излишне преувеличены.

В этот раз я лег спать с тяжелым сердцем. Честно скажу — я не люблю, когда игнорируют мои прямые указания. Ладно тут, дома, где все защищено и куда не проникнет ни одна сволочь — здесь можешь снять кольца! Я сам снимаю свои нагрудные амулеты — спать в них не очень удобно, то под бок подкатится, то под спину влезет. Ну как будто камни на постель насыпались! (Принц на горошине!) Можно было бы конечно спать в майке, заправлять амулеты по нее — но я не люблю спать в майке. Да и здесь, дома, под защитой стен которые выдержали удар гранатометов — ну что здесь мне может угрожать?!

Опять же — только представить, как заниматься сексом со свисающими с шеи амулетами. Выглядит просто глупо — они болтаются перед лицом Вари, раскачиваются — туда-сюда, туда-сюда…бесит, ей-ей! И меня, и Варю.

Но на улице?! После того, как я рассказал ей о моей эпической (если точнее — глупой) битве с колдуном! И о том, как мне пришлось убить его напарницу! Колдун сейчас должен просто-таки жаждать мести, так зачем ему подставляться?

Проснулся я от боли. Нет, не так — от БОЛИ! АААА! Горело в груди, да так, что я дико заорал и попытался вскочить с кровати! Именно попытался, потому что на меня навалилось чье-то тело — холодное, сильное, невероятно, нечеловечески сильное!

— Помогите, черти! — мысленно заревел я, и бесы тут же отклинулись:

— Пытаемся, хозяин!

— Да что вы пытаетесь, парализуйте ее!

— Не можем, хозяин! Тело занято! И вообще — это не Варя!

— Да сделайте что-нибудь, кто-нибудь! Охрим!

— Да, хозяин! Сейчас, сейчас!

Руки, сжимающие мою глотку поехали в стороны, и я наконец смог вздохнуть, хотя дыханием это назвать можно было только с натяжкой — из ран на моей груди с пузырями и хлюпаньем выходил воздух пополам с кровью, меня разрывали позывы к кашлю, из чего я сделал вывод, что пробиты легкие, тело охватила невероятная, ватная слабость и очень-преочень хотелось…уснуть. Небольшой кинжал так и торчал у меня в груди, чудом не попав в сердце, а рядом на постели билось тело, которое только час назад еще выглядело Варей.

Я узнал ее. Ведьма, помощница колдуна. Бледная, как смерть, одетая в Варину одежду, она смотрела на меня мертвым взглядом черных, без белков глаз и рыча рвалась, тянулась ко мне, удерживаемая могучими руками моего домового. Он и правда был невероятно силен, непредставимо силен! Сомневаюсь, что я и сам мог бы с ним справиться — и это притом, что Охрим был едва выше моего колена ростом, примерно до половины бедра.

— Хозяин! Хозяин, амулеты! Одень амулеты! Мы не удержим! — слышались голоса в моей голове, и я снова вынырнул в реальность. Неужели я вырубился? Наверное. Но судя по всему — не надолго.

Медленно…очень медленно сползаю с кровати и шатаясь тащусь к полочке, где лежат мои амулеты. Дурак я был, что их снял! Надеваю на шею…на палец перстень-накопитель…и сразу легче! В голове прочищается, и я начинаю хоть что-то понимать. Например то, что во мне сейчас торчит некий острый инородный предмет, именуемый кинжалом. Или ножиком — как хочешь это назови.

Цепляюсь за гладкую рукоять, и…медленно, со скрежетом зубовным вытягиваю эту гадость из себя! Это не просто кинжал, это артефакт! Через него из моего тела уходила Сила вместе с жизненной энергией!

— Слава богам! — хором бормочут Прошка с Минькой — Держись, хозяин! Сейчас подлечим!

Мне лучше. Гораздо лучше! И я иду к постели, где извивается тело убитой мной женщины. Убитой три дня назад и уже начавшей издавать запах тления.

С размаху вонзаю кинжал в грудь зомби, та вздрагивает, дергается в судорогах и замирает. Глаза ее вдруг стали белыми, как у снулой рыбы, тело застыло и больше не двигается.

— Ушли! Ускользнули! — бормочет Прошка, и в его ментальном голосе я слышу озабоченность — Теперь это просто труп.

— Что это было, ребята?! — я сажусь на постель, и мне ужасно больно. И не только от ран. Где Варя?

Молчание.

— Чего молчите?

— Нам нечего сказать, хозяин. Мы не знаем.

— Кто — ушел? Вы сказали, что кто-то ушел. Кто это был?

— Такие же, как и мы. Они управляли трупом. Один управлял, еще двое — боролись с нами, не давали нам его остановить.

— Почему не почувствовали, что это не Варя?

— Потому же что и ты, хозяин. Она выглядела как Варя. И уж если ты не почувствовал, лежа рядом с ней в постели — как могли это сделать мы?

Я сидел рядом со сладко пахнущим падалью трупом и сжимал руками раскалывающуюся от боли голову. Мне было не просто хреново — мне хотелось выть! И я не знал, что мне делать! Куда бежать!

— От трупа надо избавиться, хозяин — резонно заметил Прошка — Он разлагается. Провоняет здесь все. Сделай снадобье иллюзий — ты знаешь, как — придай трупу облик Вари. Мы заберемся в труп, и он сам сядет в машину. Потом вывезем его куда подальше и бросим.

Мне понадобился час, чтобы сделать снадобье и обрызгать им валяющийся на полу труп (я стащил его с кровати). Когда дело было закончено — меня чуть не вырвало. На полу лежала Варя. Если не приглядываться, конечно.

Кстати сказать — я понял, почему кольца-амулеты лежали в кармане псевдо-Вари. Их нельзя одевать никому, кроме хозяйки. У живых они вызовут боль, сильное жжение, могут даже навести какую-нибудь болезнь, у мертвых…у мертвых — не знаю. Наверное, мертвому, вернее тем, кто им управлял — тоже было бы несладко, если бы кольца соприкоснулись с кожей трупа. Не знаю, как они подействовали бы на управление покойницей — может разрушили бы связь?

На выезжающую посреди ночи машину никто не обратил внимания — освещенный светом прожектором котлован, рабочие, таскающие и бегающие как муравьи…если кто-то и видел, что я выехал со дворе — всем было на это плевать. Ну выехали — и выехали. Может на вокзал отвозит! Или в аэропорт.

Через сорок минут я подъезжал к знакомому месту, где и оставил машину у высоченной елки. Следы остались от прошлого раза — глубокие колеи в мягкой земле, усыпанной иголками.

Труп ведьмы шел до берега управляемый то ли Минькой, то ли Прошкой — я не спрашивал, как они это делали, каким образом заставили двигаться неживое. Сделали, и ладно…зачем задумываться над тем, что все равно не поймешь и не узнаешь?

Кикимора появилась так же неожиданно, как и в прошлый раз — через несколько минут после того, как я прочел заклинание вызова. Вышла откуда-то сбоку, из темноты — красивая девушка с зеленой кожей и зелеными волосами. Инопланетянка…

— Зачем пришел, колдун? Все-таки решил остаться со мной? Стать моим мужем? — ее улыбка была похожа на волчий оскал. Клыки…острые клыки все портили! Слишком хищная улыбка.

— Прости, но нет. Помощь нужна — стараясь держаться спокойно ответил я. А спокойным мне быть очень как тяжело! Пока я здесь — что с Варей? Где она? Что с ней творит безумный колдун? Или уже сотворил?

— Вот как? — вроде как удивилась кикимора — И чем же это я тебе могу помочь? И что это за баба, которую ты сюда привел? От нее пахнет тленом.

— Она мертвая — пожал плечами я — прошу тебя узнать, где может находиться колдун, который украл мою женщину и попытался убить меня. Можешь? Ты ведь ешь мозг, и достаешь из него информацию.

— Хмм…ты хороший мальчик, колдун — усмехнулась кикимора — но глупый. Я достаю информацию из живого мозга, мозга, который был живым секунды и минуты назад. Понимаешь? В этом чучеле нет жизни. Я не могу ничего сделать.

Она усмехнулась, и помотала головой, будто не веря в свои слова:

— Вот ведь надо же! Я даже пожалела, что не могу тебе помочь! Но ничего не поделаешь, это правда. И мне нравится, что ты так борешься за свою подругу. Колдуны, скольких из них я не встречала — обычно бессердечные твари, которым до людей нет никакого дела. Особенно до своих временных жен. Пожил с одной, состарилась — выкинул ее, или убил — и новую завел. Пропала, исчезла — даже искать не будут. А если и станут искать, то только для того, чтобы узнать — кто покусился на их имущество. А ты не такой, я вижу…

— Совет дашь? — прервал я монолог нечисти. Послушать ее интересно, но сейчас мне совсем не до того!

— Иди к Кладбищенскому! — кикимора пожала плечами, и ее небольшие, аккуратные груди при этом движении приподнялись. Я невольно проводил их движение взглядом, кикимора ехидно улыбнулась — Все вы мужчины однаковы! Твоя подруга еще и на тот свет отправиться не успела…или уже успела…а ты уже мою грудь разглядываешь. Хорошая грудь, правда? Когда я была женщиной, у меня такой груди не было. Оставайся со мной, мальчик! Будешь моим королем!

Тьфу! Небось из мозга жертв выудила информацию о старом мультике, вот теперь и развлекается.

— Прости, мне пора идти. Спасибо за совет!

— И тухлятину эту с собой забери — кикимора указала на труп ведьмы — Не хватало еще мое болото такой дрянью загаживать. И так уже хватает всякой пакости! Я за брошенные пластиковые бутылки мозг у этих придурков просто бы через задницу высасывала! Люди — самые грязные животные, какие есть на свете!

Я не стал обсуждать поведение грязных людей (у самого рыльце в пушку, хотя и стараюсь лишнего не пакостить, мусор всегда в пакете из леса уносил), пора было уходить. Время! Ночь июньская коротка!

Поблагодарив кикимору и сделав ей пару комплиментов насчет ее груди, бедер и попы, сравнив ее с фитоняшками и заклеймив их позором в сравнении с зелененькой (Она фыркнула и сказала, что я мерзавец и дамский угодник. Но ей, подлец, нравлюсь! И снова предложила залечь на дно в мягкую тину), я пошел к машине, думая по дороге о колдунах в общем и о себе в частности. Может и я стал бесчувственным? Может и я теперь не сопереживаю людям? Прежний Василий Каганов, сельский участковый, никогда бы не смог так легко отправлять людей на смерть. А я — могу! И что это значит? Значит, что я изменился. Сильно изменился! Я по-другому думаю, по-другому поступаю. У меня восприятие мира стало совсем другим!

— Ты черный колдун, хозяин! Не какая-то там белая ведьма! И за все нужно платить. За твою силу, за способность делать то, чего не могут делать ни люди, ни ведьмы, ни даже многие колдуны. И отправляя людей на смерть, ты подсознательно знаешь, что поступаешь правильно. Что это угодно твоему источнику Силы — Чернобогу. И ты выбираешь — или быть сильным, и значит — иметь все, что захочешь, или влачить жалкое существование, как та же белая ведьма баба Нюра. Чего она добилась? Что у нее есть? Жалкий домишко? Курица и пара десятков яиц от щедрых — в кавычках — клиентов? Ты — богат, и будешь еще богаче. Ты исполняешь свои мечты — все мечты, которые у тебя были и есть. Ну а то, что с Варей случилась беда…ну что теперь поделаешь? Нет роз без шипов. Вот если бы ты подготовился как следует, если бы не упустил колдуна — сейчас и Варя была бы дома, в твоей постели, а не…не знаю — где. Кстати, мы пробовали ее искать, ты наверное уже догадался. По ее волоску и…крови. Сам знаешь — какой крови. Так вот — мы ее не нашли. Либо ее нет в живых, либо…либо колдун закрыл ее колпаком невидимости. Она теперь чувствуется не как Варя, а как совсем другой человек. Вернее, так — она вообще не чувствуется, будто ее нет на белом свете.

Я промолчал. А что сказать? Да, я хочу жить богато — вкусно есть, спать под крышей хорошего дома, ездить на хорошей машине. И что, если для этого придется убить несколько нехороших людей? Они плохие люди! Им незачем жить! И я всегда был уверен, и сейчас тем более — что есть люди, которым незачем жить — они отравляют жизнь другим, как сорняки на грядке с огурцами. Выполоть к чертовой матери, да и все тут! А пацифисты пусть плачут, раз убеждения не позволяют им расправляться негодяями. А я — буду это делать!

Что же касается совести…она у меня чиста. Каждый несет наказание по своим «заслугам». Заслужил — получи! И если тем, кто исполняет это наказание оказался я — так что же с того? Кто-то ведь должен это делать! Почему не я? Судьба так распорядилась.

А еще — я спасаю и буду спасать хороших людей от болезни, от порчи. И это если не перевесит мои черные дела, то по крайней мере уравновесит. Уверен в этом. А там уж боги рассудят — прав я был, или не прав. Все получим той мерой, которой отмеряли. Аминь!

Кстати…до сих пор у меня один глаз карий, другой голубой. Были бы оба глаза карие — это значило бы, что я полностью перешел на темную сторону. Но этого не произошло. Значит…я посередине. И слава богам!

Кладбищенский встретил меня радостно, как старого друга, едва не бросился обниматься. И как всегда, с ним была свита из нескольких покойниц разного вида, рас и расцветок. Но прежняя фаворитка — дама из аристократок — все-таки сохранила свое место подле кладбищенского духа, и сейчас стояла рядом с ним, обнимая его за талию и улыбаясь мне будто старому, желанному знакомому. В общем — встретили меня вполне недурно.

— Мой друг! Колдун! Тебе опять что-то надо?! Мандрагор еще не вырос! Или тебе кладбищенской земли? Земли с могилы девственницы? У меня есть и могила отравителя! Очень я тебе скажу большая редкость, ценный товар! Всего за два ящика шампанского — целое ведро земли с отравителя! А для тебя…еще и кусочек гроба! Пропитанного соками убийцы! Ммм…замечательная вещь! В снадобье — незаменимо!

— Подарок тебе! — я приказал Прошке передвинуть труп ведьмы, труп сделал несколько шагов и упал к ногам кладбищенского духа. Тот хмыкнул и недоверчиво помотал головой:

— Труп ведьмы?! Да ладно?! Интересно! Очень интересно! Если ее положить в сухое место, замумифицировать…хорошее будет средство, можно продать колдунам и ведьмам. Что хочешь за нее?

— У меня украли женщину. Мою женщину. Колдун. Я ее ищу. Мне нужно узнать — жива ли моя подруга, а еще — вызвать душу этой покойной ведьмы и как следует ее расспросить — где искать колдуна. Поможешь?

— Вот как… — Кладбищенский сделал знак, одна из женщин, одетая то ли в саван, то ли в белую ночнушку встала на четвереньки, и кладбищенский дух уселся ей на спину, как на табуретку. Другая женщина встала позади него, вплотную, и он с облегченным вздохом откинулся назад. Получилось что-то вроде кресла.

— Вот как… — повторил Кладбищенский, глядя в пространство черными провалами глаз, в которых светились красные огоньки — как у какого-нибудь Терминатора.

— Нет. Прости, колдун, но мой господин дает мне запрет на вмешательство. Я не могу встревать в ваши колдунские дела. Вы сами по себе, я сам по себе. Все мы слуги Чернобога. И если поубиваем друг друга…кто будет на него работать? Испокон веков колдуны разбираются между собой только сами. И я тебе в этом не помогу.

— Совсем? — чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу — Хотя бы скажи, жива она, или нет?

Кладбищенский молча так долго, что я в конце концов решил — не ответит. Но он ответил.

— Она и жива, и не жива. Ее тело страдает, душа летает в Нави. И…ее тело занято. Это все, что я могу тебе сказать. ЭТО мне позволили сказать. А ведьму твою я заберу. Хорошее тело, пропитанное магией! На ней вырастут хорошие магические травы! А тебе я желаю удачи, колдун, она тебе очень даже понадобится…

Ап! И кладбище, залитое светом луны пусто, как если бы тут только что не стояла толпа призраков, не сидел передо мной такой смешной, и такой страшный кладбищенский дух. Теперь здесь только я — ошеломленный, не понимающий куда бежать и что делать — стою среди едва угадывающихся бугорков могил и смотрю на это безмолвие и пустоту. И в душе у меня так же пусто и черно, как и на заброшенном кладбище посреди темного леса.

Конец 3-й книги.