# Стоящие за твоим плечом

Александр Конторович, Фаина Савенкова

Очень необычная книга — она написана Александром Конторовичем в соавторстве с юной девушкой Фаиной Савенковой, которая живёт в городе Луганске, и которая знает не понаслышке — что такое ВОЙНА.

И хотя в книге много описаний боевых действий, но на самом деле — эта книга вовсе не о войне. Она — о борьбе Добра со Злом, о Справедливости и Вере, о Достоинстве и Чести…

И если ты встал на сторону Добра, то у тебя обязательно появятся и соратники, и верные друзья, и…

Защитники — правда, весьма необычные…

Это — удивительные разумные коты, которые всегда приходят на помощь людям в борьбе со Злом.


Все права защищены.

Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Конторович А. С., Савенкова Ф. 2021.

© Редактор и художник-иллюстратор Стрыжаков Н. В. 2021.

## ПРЕДИСЛОВИЕ

Благослови котов и детей


Одна из самых щемящих тем в любом сюжетном искусстве, почти на грани запрещённого приёма — это дети на войне. Слезинка ребёнка работает безотказно и душераздирающе, поэтому пользоваться ею надо с величайшей осторожностью, чтобы не сфальшивить. Но это когда мы говорим о литературе «про детей», о книгах, которые пишут сытые дяди и тёти в тиши своих кабинетов далеко от войны.

Но бывает, оказывается, ещё и другая литература. Та, которую создают дети, дети на войне. Тоже почти запрещённый приём — слезинка взяла и сама заговорила. И оказалась не слезинкой, а острым, почти беспощадным клинком.

Именно так получается с творчеством Фаины Савенковой. Маленькой девочки, постарше моего девятилетнего сына, но помладше моих пятнадцатилетних дочерей, живущей практически на передовой, в городе Луганске, в Донбассе.

На этой истерзанной русской земле слова о «слезинке ребёнка» звучат совершенно конкретно. Уже на октябрь 2018 года ЮНИСЕФ насчитала 149 погибших донбасских детей, с тех пор ещё прибавилось. Раненых, испуганных, травмированных, голодающих, — почти не считают. Фаина живёт в мире, где быть ребёнком и жить на стороне тех, кого украинские власти в Киеве записали в «сепары» — значит ходить на грани смерти.

Благодаря рассказам и романам Фаины Савенковой мы можем заглянуть в мир этих детей. И не всем сентиментальным критикам понравится то, что внутри. Там нет никакой сентиментальности, романтики и лелеяния собственной боли. Там в чём-то подростково-муровый, в чём-то до времени взрослый мир, состоящий из окружающих со всех сторон опасностей — мины-растяжки, артобстрелы, вражеские спецслужбы, вербующие доверчивых детей.

Это чем-то похоже на жестокий и полный угроз мир Аркадия Гайдара в «Судьбе барабанщика» и «Военной тайне». Всюду враги, шпионы, измена, и детям этого конфликта не миновать. Но только гайдаровский мир всё-таки на две трети выдуманный, здесь же — всё по-настоящему. Настоящий разрушенный аэропорт, настоящие повреждённые снарядами дома, настоящие мины, настоящие чужие спецслужбы, проникнутые настоящей потусторонней ненавистью.

И единственный способ как-то сжиться с этим алмазно-режущим миром — не сентиментальная проза, а эпос, легенда, сказка, в которой борьба идёт не с прозаичными ревнителями «недоторканности державных кордонов», а с волшебными врагами. Потому что главное, что нужно ребёнку, и в мире, и на войне — друг и защитник, и реальный, и воображаемый.

Сколько не создавала таких воображаемых друзей мировая детская литература, они неизменно трогают сердце. И вот котики-защитники Фаины Савенковой стали в этом ряду. Они не слишком сказочны, как не слишком сказочен опасный мир Фаины — не разговаривают и не ходят в сапогах. Зато они защищают и от злобы людской, и от метафизических врагов — «совилов».

Узнать этого врага тоже не сложно. Ведь в Донбассе и впрямь идёт не только национально-освободительная, но и мистическая война. Война между русской православной цивилизацией и оккультным злом. Бравые молодчики из батальона «Азов» любят «зиговать» и всюду используют любимые эсесовцами руны, которые они называют «зиг», но на самом деле они называются «сов». Этой пропитанной ядом тьме и противостоят отважные умные котики. От этого зла и защищают они детей.

Фаине Савенковой и Александру Конторовичу удалось создать удивительный интержанр — славянская фэнтези сочетается с историческим романом о кавказской войне, с рассказом о Великой Отечественной, и вроде бы с фантастикой о ближайшем будущем, Донецке-2025, который слишком уж близок ко дню сегодняшнему. Каждая литературная традиция хороша сама по себе, смешать их крайне непросто, но у авторов это получилось, именно за счёт абсолютной подлинности базового донецкого текста.

Книга пульсирует от боевой фэнтези к детской повести и обратно, они причудливо переплетаются в своей совершенно не сентиментальной морали. На этой войне всё по настоящему: тут смерть и ад со всех сторон, тут могут убить, в том числе и ребёнка, и мифическое примирение всех со всеми вряд ли возможно. Поэтому главное — быть за своих, верить своим, не теряться и не запаздывать.

Такие суровые книги пишут — с талантливым соавторством взрослых — наши дети. Станут ли их любимые котики вновь пушистыми мурлычащими игрушками, сбудется ли их мечта о настоящих, не сказочных защитниках?

Зависит от нас вами.

Егор Холмогоров.

Член Союза Писателей России.


* * *


Перед читателем — удивительная книга.

Производят впечатление и её название, и конечно — необычное содержание. В названии романа угадываются библейские реминисценции: «за одним плечом у человека стоит чёрт, за другим — ангел. Задумайся, к кому прислушаться…».

Если обратится к мифологии и древним сказаниям, за каждым человеком кто-то стоит, это могут быть хорошие, добрые силы, а могут быть — злые и тёмные. И действительно человек в течение своей жизни находится постоянно перед выбором между Злом и Добром, всё упирается в нравственный выбор.

Согласно обширной литературе, от ранних философов до современных авторов, Добро и Зло являются двумя изначальными принципами, управляющими человеческой жизнью. Они находятся в постоянной борьбе между собой, но то, что испокон веков вызывает страх и мучение у человека — это загадка зла. Религии, философия и теология первыми начали изучать источники и природу зла, но в широком его понимании эта «загадка» стала «знакомой», так как жизнь людей богата печальным опытом встречи со злом.

Тема «Зла и Добра» проходит лейтмотивом через весь роман. В нём тёмные силы представлены полумифическими существами — «совилами». Совилы населяют легенды и предания англосаксонского мира, и эта отсылка очень важна для понимания глубокого смысла этого романа, который хоть и является «фэнтези», но основывается на реальной действительности современного мира. Поэтому охарактеризовать одним словом жанр данного многогранного произведения не представляется возможным: оно и «фантастическое», и «историческое», и «реальное». Это просматривается в своеобразном художественном построении, которое развивается по принципу контрапункта — наложения одной сюжетной линии на другую.

Роман охватывает несколько исторических периодов: Древняя Русь, Восемнадцатый Век (Русско-турецкая война), 1942 год, современная война на Донбассе, ЛНР 2016 и будущее — Донецк 2025. События распределены в отдельные части, но последовательная смена одной как бы самостоятельной части на другую создаёт целостное сюжетное развитие.

В романе много персонажей, но особенными положительными героями выступают коты — воплощение Добра. Если зловещие силы «Совилы» подчиняют людей своей воле для достижения своих целей, то, напротив, коты — волшебные помощники человека, способны не только оберегать, но и оказать магическое влияние на его судьбу. Поэтому они — «необычные» и «большие», они — «Барсики», и они — чрезвычайно привязаны к детям. Порою, жертвуя своей жизнью, коты спасают детей, а это значит, что только Добро может спасать мир. В этой связи мне представляется прекрасней метафорой фраза «лаборатория для выведения котов». Ею занимается мудрый, добрый старик, но последователи «совилов» стараются любым способом устранить его и лабораторию.

Вселяет надежду знать, что эта деятельность будет передана и продолжена детьми, таким образом «производство добра» непрерывно идёт… из поколения в поколение. Что даст возможность противоборствовать Злу.

Особенно в этом важно верить сегодня, когда система ценностей уплощается, и мир поглощён различного рода войнами и спиралью насилия. Война на Донбассе точно показывает суть проблемы. В романе, в эту израненную землю силы Зла послали своих подопечных. Совилы, окопавшиеся в Европе, создали полусекретную организацию «Орден», которая стоит на стороне глобалистов и ставит своей целью уничтожение «барсиков» и тех, кто им помогает. Во главе Ордена символично поставлен монсеньор Капарелли, который руководит всеми из своей «Виллы» в Риме. «Вилла» олицетворяет власть Ордена, и неслучайно она стоит целой и неповреждённой на протяжении веков: «жила по своим законам… словно существовала вне времени», и «ничто не поколебало её спокойствие», ни промаршировавшие мимо чёрнорубашечники фашистского режима Италии, ни скакуны из Правого Сектора и прочих националистических правых формирований Украины.

В израненной земле Донбасса эти силы показали своё истинное лицо, поэтому коты помогают защитникам своей земли противостоять «совилам».

Теперь Донбассу придётся испить горькую чашу до дна.

Это произведение — плод сотрудничества двух неординарных авторов. Юной и талантливой писательнице Фаине и опытному известному писателю Александру Конторовичу прекрасно удалось написать захватывающий роман, который не только тренирует воображение, но и заставляет читателя переживать и задуматься над тем, что происходит сегодня вокруг нас.

Маринелла Мондаини.

Писатель, журналист.

## ОТ АВТОРОВ

Александр Конторович, писатель, солдат

Очень часто автора обычно спрашивают: «Как родилась идея вашей книги, и что вы хотели этим сказать?».

Обычно это происходит уже после того, как книга вышла, и некие многочисленные критики успели «разодрать» её сюжет на клочки, придумав каждому из них своё объяснение. Мол, автор хотел сказать это и это…

«Нет», — говорят другие критики. — «Вы не правы, он имел в виду что-то другое!».

И когда все спорщики уже утомили друг друга — тогда наконец-то и вспоминают про собственно автора — и обращаются к нему за разъяснениями.

Иногда, в процессе этого, внезапно выясняется, что неправы были все спорщики — и основную идею книги вообще никто не понял.

Облегчая будущую работу критиков, мы попробуем пояснить некоторые ключевые моменты.

Эта книга — не шпионский боевик.

И не «про войну».

Хотя и то и другое тут присутствует.

Есть в книге описания боевых действий и примеры работы спецслужб. Но мы писали не об этом…

Всё вышеуказанное — не более чем фон. На котором разворачиваются основные события. И героями книги не являются военные и сотрудники спецслужб. Они — важные, но не самые главные персонажи.

Настоящие герои книги — дети. Обычные, ничем не выдающиеся среди своих сверстников. Не вундеркинды и не особо одарённые — простые мальчишки и девчонки.

И их спутники — всем хорошо знакомые коты. Не совсем обычные, да…

Но в том-то и обстоит дело, что именно дети, подчас, способны разглядеть в хорошо знакомых вещах их истинное предназначение. Разглядеть — и принять. Не выясняя причин, обстоятельств появления именно здесь и сейчас, да и многого другого — просто принять это таким, как оно есть.

Принять — и подружиться с неведомым. Не стремиться подчинить его своей воле, что обычно делают взрослые, препарировать и изучить…

Просто принять эту дружбу!

Им вполне достаточно того, что рядом стоит верный друг. Друг, который не предаст и не бросит, не колеблясь, отдаст свою жизнь за то, чтобы над землёю по-прежнему звучал детский смех.

И именно в трудных и тяжёлых обстоятельствах это проявляется сильнее всего. Именно в это время детям — как никому другому — нужна помощь и поддержка.

А взрослые…

Они заняты своим, несомненно важным и нужным делом.

Но — своим.

И они не всегда могут успеть предостеречь детей от каких-то опасностей и оплошностей. Порою — так и от очень опасных оплошностей…

Такими обстоятельствами всегда были войны и всевозможные конфликты. Не так уж и важно, где идёт эта война: в древней ли Руси, на пропахшем пороховым дымом Кавказе 18-го века или в современном Донецке — детям достаётся везде.

И старые спутники военных — необычные коты постепенно стали понимать, что в их дружбе и помощи нуждаются не только мужественные и храбрые воины, есть и другие…

Те, кто — по недостатку сил и жизненного опыта — попросту не способны ещё защитить себя самостоятельно.

И коты сделали свой выбор.

Сделала его и противоположная сторона — те, кто с давних времён сеяли рознь и вражду между людьми.

Каждый выбрал свою сторону — и встал рядом с теми, кому хотел помочь.

Одни, рискуя жизнью, спасали своих подопечных.

Другие, скрываясь во тьме, продолжали обманывать и оболванивать легковнушаемых людей. Оболванивать — и превращать в послушное орудие исполнения своих желаний.

Эта война между добром и злом началась не вчера и…

И закончится не сегодня.

Но мы можем помочь добру тем, что станем внимательнее присматриваться к тому, что нас окружает.

Присматриваться — и понимать…

Понимать разницу: между пустыми словами в красивой упаковке и не всегда приятной — но, правдой; между выдумками и реальностью; между белым — и чёрным…


Фаина Савенкова, драматург, писатель

Наверное, это самое трудное произведение в моей жизни…

Для меня главная сложность заключалась в чувстве ответственности, ведь наш с Александром Конторовичем роман — это не просто фэнтези о котах и детях.

Это история о моём родном Донбассе, пусть — и немного фантастическая. История о борьбе добра со злом, когда сложно понять: как же выглядит это добро или зло, и отличается ли они друг от друга.

Перевёрнутый с ног на голову мир, как в сказках Льюиса Кэрролла. Только он оказался реальнее, чем мы считали.

Отчасти «Барсики» рассказывают об этом. Ну и, конечно же — о борьбе за детей и их души.

Так что, может быть, именно наша книга поможет кому-то из ребят — если они немного запутаются — остаться с «барсиками» и поверить в них.

## ПРОЛОГ

Донецк 2024


— А он точно придёт? — Антон шмыгнул носом и покосился на сидящего рядом Мишку.

— Должен! — солидно ответил тот, чуть помолчал и добавил уже другим тоном. — Ну… Понимаешь, барсики просто так никогда сюда не зовут… А если уж они делают это, то у них есть какая-то цель. Всегда.

Мальчишки покосились в сторону недалёких развалин.

Было тихо, только ветер иногда посвистывал, раскачивая ветки деревьев и нагибая густую траву. День был не просто солнечным и тёплым, он был настолько жарким, что казалось, плавился даже асфальт.

Сюда не доносились звуки большого города, и вполне можно было подумать, что находишься где-то совсем далеко, на природе. Вот-вот выглянет из зарослей рогатая голова лося, или неспешно протрусит мимо кабаниха с выводком маленьких кабанчиков.

Но…

Ни этих, ни каких либо других животных тут не было и в помине.

Сюда вообще редко забредала какая-то живность, только вездесущие птицы чертили в воздухе круги и устраивали свои игры.

Почему так вышло?

Трудно сказать…

Война ушла из этих мест, никто уже не стрелял, и на территории бывшего аэропорта не грохотали разрывы мин и снарядов. Прошлись частым гребнем сапёры, выковыряв из земли большинство смертоносных «подарков».

Однако всё вычистить, по-видимому, не удалось, и таблички с лаконичным словом «Мины!» продолжали преграждать людям путь в эти места.

Так то — людям!

Животным-то никто ведь не мешал!

Тем не менее — их тут не было. Неизвестно, по какой причине, но всевозможная живность обходила эти места стороной.

Кроме птиц. Но этим было проще — им было подвластно небо, и земля не требовалась. А опуститься на ветку дерева или на куст можно было и раньше.

Так или иначе, а единственными живыми существами — кроме птиц — которые рисковали тут находиться, были барсики.


* * *


Сейчас уже никто и не мог вспомнить — когда они появились?

Большие серые коты…

Не совсем, пожалуй, коты…

Внешне — да, они очень напоминали обычных домашних мурлык. До степени смешения — как иногда говорили взрослые.

И действительно, когда маленький барсик лежал рядом с обычным домашним котом, их вполне можно было и спутать. Такие же миловидные мордочки, гладкая шелковистая шёрстка, пушистый хвост…

Обычный же кот!

Но первое впечатление моментально рассеивалось, стоило барсику встать на ноги.

Мускулистое тело, мощные — даже у маленьких «котят» — лапы, и самое главное — взгляд!

Внимательный — не настороженный, как уверяли многие — и зоркий, барсик, казалось, видит что-то, обычному коту — а уж тем более человеку — невидимое. И очень многое, происходившее вокруг них, действительно могло подтвердить такие мысли.

Впервые они обратили на себя внимание тогда, когда один из них, бросившись между мальчишкой и вылетевшим из-за угла автомобилем, оттолкнул своего хозяина на тротуар. Парень тогда отделался испугом и порванными брюками.

А вот барсику повезло меньше — удар оказался слишком силён.

Когда ввалившийся в ветлечебницу мальчишка положил перед врачом изодранное тело своего любимца, тот только головою покачал.

— Господи, где ж его так?!

— Машина… Его сбила машина! Помогите ему!

— Прости, парень. Я ничего не могу сделать. С такими повреждениями он не выживет.

— Но он же жив! Он дышит!

— Поверь, это ненадолго… Хочешь, я сделаю укол, и он просто уснёт? Ему так лучше будет. Посмотри, как он мучается!

Коту действительно было очень плохо. Он и дышал-то через раз, со свистом выталкивая воздух через окровавленные губы.

— Я не могу! — мальчишка отрицательно мотнул головой. — Он не хочет!

— Ты-то откуда это знаешь? — удивился врач. — Он же не говорит!

— Барсик! — выкликнул парень. — Он мне не верит! Ну же, сделай что-нибудь! Ну… Хоть когти дважды растопырь, что ли!

И на глазах у изумлённого медика здоровенные когти дважды вылезли из мягких подушечек мощных лап.

— Гх-м-м… — поперхнулся врач. — Барсик, стало быть? Ну ладно, давай попробуем…

Кот выжил.

Как это у него получилось, после таких-то повреждений — бог весть!

Но факт есть факт — уже на пятый день он попробовал встать на ноги. А через неделю уже ковылял по комнате.

И всё это время парень старался быть рядом с ним. Уходил только на ночь — спать, и на учёбу. Но как только уроки заканчивались — стучался в дверь клиники.


— А ведь это — не обычный кот, коллега! — однажды заметил своему товарищу хирург, делавший операцию.

— В смысле? Скорее всего просто какая-то новая редкая порода. Их же сейчас пруд пруди!

— Ну… Сначала и я так подумал. Но я же его оперировал! И могу сказать, что это животное — кто угодно, только не обычный домашний мурзик. Он и правда имеет с ним очень много общего, но… Это какое-то совсем другое животное. Я бы скорее предположил, что он больше похож на рысь… Или барса. Только генетически изменённого. Да и так, по мелочи там тоже кое-что есть… К тому же — слишком умный он как для обычного кота. Даже не знаю, что сказать по этому поводу…


Впрочем, эта тема особого развития не получила — хватало и других, куда как более важных вопросов.

Тем более что барсики вскоре стали вполне привычным явлением. Их замечали всё чаще, и как правило — всегда рядом с детьми. Поодиночке они ходили редко. Они действительно оказались значительно крупнее обычных домашних кошек — теперь это было совершенно очевидно. Просто их стало больше — вот и вылезла разница.

Заинтересовавшийся данным явлением молодой журналист неожиданно выяснил крайне любопытные подробности. Настолько неожиданные, что даже не решился сразу об этом написать.

Во-первых — все необычные «коты» откликались только на эту кличку — Барсик. Причём — каждый «кот» чётко различал своего хозяина!

Вот, выходит мальчишка из школы и зовёт — «Барсик»! — и из нескольких лежащих на солнышке зверей встаёт именно тот, который пришёл в школу вместе с ним!

А все прочие продолжают дремать…

Ни на какие иные имена животные не реагировали — сколько не пытайся.

Во-вторых — все они были…

Именно, что котами, то есть — мальчиками. Ни одной «кошки» среди барсиков не оказалось.

В-третьих, все барсики старались не выпускать своих хозяев из виду — и всегда пытались быть с ними рядом. Причём, это желание не распространялось, как правило, на школы и прочие похожие места, типа больниц и так далее. То есть — на те места, где мальчишка был под чьим-то присмотром или опекой. Во всех остальных ситуациях полосатый спутник неизменно оказывался поблизости.

И надо сказать, что их опека была не напрасной!

Случаи, когда хвостатый спутник выручал своего хозяина из беды, давно уже не вызывали удивления — они стали повседневной реальностью.

Кстати, ни одна попытка увезти такого хвостатого из города успеха не имела. Пойманный и посаженный — не без ущерба для ловившего! — в клетку зверь вскоре исчезал и…

И появлялся у прежнего владельца. Усталый и исхудавший — но в большинстве случаев он возвращался домой.

Были, разумеется, случаи, когда похищенный кот не возвращался. Но и никаких сведений о нём тоже больше не было.

Напрашивалась сенсация — но, посоветовавшись со своими коллегами, журналист услышал совершенно неожиданный ответ.

— А тебе это реально надо? Что, думаешь, ты первый, кто обратил на это внимание?

— Но… Но почему?! Почему это никому не интересно?

— Интересно, — кивнул более маститый собеседник. — Скажу больше! Лично я интересовался теми случаями, когда этих… Ну, скажем так — котов… Хозяева ухитрились-таки кому-то продать. Именно продать — уж это-то я смог выяснить совершенно точно!

— И…

— Коты не вернулись назад. Сбежали от новых хозяев, но назад к тем, кто их продал, тоже не вернулись. Я не знаю, совпадение это или нет, но с детьми в этих семьях после этого произошло несколько несчастных случаев.

— То есть, ты хочешь сказать…

Старший коллега отрицательно покачал головой.

— Я ничего не хочу сказать. Отмечу только, что в тот момент рядом с ними не оказалось никого, кто смог бы пусть и не предотвратить, но хотя бы предупредить о возможной опасности.

— И ты в это веришь? Это попахивает каким-то… Я даже слов таких подобрать сразу не могу!

— В это верят родители детей. Не все — но очень многие. Уже были случаи, когда тем незнакомцам, что пробовали похитить этих полосатых спутников, основательно доставалось именно от взрослых. Никто не хочет рисковать здоровьем своих детей. Так это или нет — но пробовать неохота…

— Хм…

— И своей статьёй ты можешь этому навредить. Учти…


Желание заработать известность всё же оставалось достаточно сильным…

Но, возвращаясь домой, журналист столкнулся с женой, катившей в прогулочной коляске малыша. Увидев его, она приветливо махнула рукой и повернулась, чтобы перейти улицу.

— Мя-я-я-р-р!

Истошный кошачий крик заставил её шарахнуться назад и даже схватиться за сердце.

И в тот же миг, вывернувшийся из-за поворота грузовик промчался совсем рядом — почти впритирку. Окатив коляску водой из лужи, машина скрылась за поворотом.

Бросившись к ребёнку, родители убедились, что он цел и невредим — только промок. А обернувшись, журналист не увидел на улице ни одного хвостатого.

Мистика?

Но они оба явственно слышали крик!

Статья так и осталась недописанной…


* * *


— Он не пришёл… — вздохнул младший из мальчишек.

— Сказано же тебе — жди! Барсики никого просто так не зовут.

Зовут…

Ну, положим, парень был не совсем прав — они никого не звали. Просто зверь подходил к какому-то мальчишке — и садился рядом так, чтобы его хозяин это видел. А потом, когда тот обращал на это внимание, зверь неторопливо направлялся в сторону старого аэропорта.

И все понимали — надо идти следом.

И вот теперь оба мальчишки сидели на железобетонном блоке, который преграждал некогда проезжую дорогу, и ждали.

Зверь скрылся в кустах и уже некоторое время не показывался.

— А куда всё-таки они там ходят? — поинтересовался младший.

— Ну… Говорят, они спускаются вниз.

— В подземелья? Но там же опасно!

— Не для них, наверное. Да и они же умные — не полезут туда, где совсем плохо. Да… Много чего говорят… Но никто с ними туда ведь не ходил!

— Вот бы узнать! — вздохнул младший.

Второй парень покосился на него, но ничего не ответил.

— Р-р-р…

Гибкое полосатое тело внезапно появилось совсем рядом. Барсик подошёл к старшему из мальчишек, обнюхал его ноги и потёрся о них боком. После чего повернулся в сторону города, словно говоря — пойдём!

— А…

Что-то зашевелилось в траве, и младший упал на колени, раздвигая её руками.

И на него серьёзно взглянули два чёрных глаза. Небольшой котёнок с независимым видом сидел на земле.

— Что смотришь? На руки его возьми! — подсказал товарищ.

Котёнок оказался неожиданно тяжёлым — почти килограмм!

Он доверчиво прижался к боку и тихонько муркнул. Точнее — издал низкий рокочущий звук.

— Смотри — признал! — кивнул старший из парней. — Они всегда так урчат, если признают товарища…

— А если нет?

— Тогда он спрыгнет на землю и уйдёт. И не пробуй его искать! Мы же не знаем, куда они там ходят!

— И теперь можно идти домой?

— Куда ж ещё? Покажи ему то место, где он будет жить.[1]


## ГЛАВА 1

Древняя Русь. Очень давно…


Скрипнула покосившаяся дверь, и в избу вошёл Храбр — один из ближних дружинников князя Всеволода.

— Доглядчики возвратились, воевода…

— И как они там?! — рывком приподнялся тот.

Ожидание стало уже почти невыносимым, он просто места себе не находил! И вот, наконец-то!

— Плохо, воевода. Троих принесли — поранены они сильно. Ириней говорит, что не вытянут… Ещё трое передовых остались, чтобы ворогов задержать. Про них, боюсь, тоже более не услышим ничего.

— А про татей этих чего узнали?

— Нет, — покачал головою Храбр. — Доглядчиков загодя перехватили, до места дойти никому не удалось.


* * *


На улице только занимался рассвет, и утренняя дымка ещё укутывала опушку леса, скрывая её от взоров людей.

Деревушка была совсем небольшой — несколько домов, сараи…

Один из домов — тот, что получше — сейчас отдали Игорю. А у соседнего толпились люди, слышался говор — туда и направился воевода.

При его приближении, говор стих, и воины расступились в стороны, давая ему проход.

На наспех брошенных охапках сена лежали трое раненых, около которых сейчас хлопотал Ириней — княжеский лекарь.

— Что с ними? — опустился рядом Игорь.

— Стрелами побили, — проговорил тот, не поворачивая головы. — Поранены сильно, да и крови потеряли изрядно. Чай, не ближний сюда путь, покуда донесли…

— Выходишь?

— Не знаю… Все силы приложу, но тут уж, как выйдет… — развёл руками лекарь.

Воевода нашарил руку лежавшего перед ним воина и сжал её, стараясь приободрить того по мере сил.

Отойдя от раненых, Игорь опустился на лавку около дома.

— Василько где? Сюда его!

— Тут я, воевода… — прозвучал низкий голос, и перед воеводой появился кряжистый бородач.

— Рассказывай!

— Да… Нечего и говорить… Не сыскали мы их. Даже до Горелой пади, про какую мужики баили, и то не дошли. На ручье они нас ждали. Как передовые на тот берег переправились — они и ударили. Сразу — стрелами, по нашему берегу. А на тех, что переправились, уже так кинулись… Оттого и задержались там. Оттянули наши ворога на себя — потому и нам отойти удалось.

— И ты ушёл?!

— Кто угодно бы ушёл, боярин, — покачал головою воин. — Татей супротив нас много больше было — стрелы так косяком и шли. Так ещё и на берег их выскочило чуть не втрое более, чем наших. Покуда мы через ручей переправлялись, так всех на той переправе и положили бы… Даже и до супостатов никто и не добежал бы. Тех, что ты видел — сразу сбили, мы их еле оттащить успели. Да и прочим досталось…

Игорь только сейчас увидел перевязанную руку собеседника.

— Ты тоже ранен? К Иринею ступай!

— После, боярин… Другие есть — им он ныне более нужон…

— Так… Ладно… Дальше что было?!

— Не пораненных — так и вовсе трое всего и осталось. А так, почитай, каждому что-то да прилетело. Темно не темно — а стреляли вороги изрядно! Издали били, стрела силу потеряла — то нас и спасло!

— Как же сами-то они во тьме видели?

— Как-то, значит, видели… Явно не на слух стреляли — тогда так точно не попали бы!


* * *


Положение складывалось серьёзное.

Отряд неведомых злодеев разбойничал в этих краях относительно недавно, но бед принёс уже ого-го сколько!

Нападали они обычно с рассветом, били жёстко и в полную силу. Не щадили никого, не оставляя после себя живых очевидцев произошедшего. Как-то ухитрялись находить даже самые укромные тайники и ухоронки, безжалостно расправляясь со всеми, кто только ни пытался там отсидеться.

И никакие поиски к успеху не привели. Кто только ни пробовал отыскать неведомых злодеев — бесполезно. Тати словно растворялись в ночном лесу, не оставляя после себя ни малейшего следа. Ни единой зацепки — словно их и вовсе никогда не существовало. Посланные на их розыски отряды возвращались ни с чем, принося на руках раненых и убитых.

Такое положение не могло продолжаться долго — народ уже начал роптать, высказывая недовольство князем. И пришлось, отложив все дела, боярину-воеводе поднимать дружину и выходить на поиски лихих людей.

Приказ князя был краток и понятен: «Сыскать татей и развесить их всех на деревьях вдоль тракта, дабы впредь никому было бы неповадно разбойничать!».

Задача, не казавшаяся изначально сложной, вдруг, на деле оказалась неожиданно трудной. Привычные и давно опробованные методы сыска супостатов — ни к какому результату не привели.

Более того!

Были и потери — вдвойне обидные оттого, что нанести ответного удара врагу пока не получалось. Разумеется, там тоже должны быть какие-то потери — ведь ответные стрелы тоже кого-то наверняка доставали.

Но…

Увидеть поражённых противников пока никак не удавалось — они словно растворялись в тёмной чаще леса.

Понятное дело, что терпеть унизительное поражение от каких-то лесных татей — было совершенно невозможно!

Воевода ты — или кто? И не с такими ворогами приходилось сходиться лицом к лицу! И выходить победителем!

Но…

Нельзя поразить мечом пустоту…

И ничего с этим пока поделать не удавалось.

Опросили старейшин окрестных деревень, в которые пока никто не наведывался — никто ничего такого не видел. Не встречались на дорогах и тропах незнакомые люди — да в этих местах и ранее-то не особо хорошо с прохожими было. Чай, не торговый тракт!

Лучше вышло с охотниками — именно они и указали на Горелую падь. Не то, чтобы они кого-то конкретного там встретили — этого не было. Но все, с кем только ни успели переговорить княжеские люди, сходились на одном — там нечисто!

Да и сам этот пожар…

Он тоже, по слухам, возник далеко не просто так. Гроза — понятное дело, тут никто и не удивился бы. Такое случалось достаточно часто и было вполне понятно и объяснимо.

Веди себя правильно — и небесные стрелы не достанут! Ведь никому и ничего просто так с неба не прилетит!

Но ходили слухи, что огонь пришёл снизу — из-под земли!

А вот это уже было как-то…

Словом, неправильно…

Поговаривали даже и о том, чтобы призвать попа — дабы тот освятил это место…

Но далее разговоров так и не пошло. Просто перестали ходить мимо этого неприятного места — тем и ограничились.

Ну а где ещё таится татям, как не в нечистом месте?

Вот и вышли доглядчики…

И вернулись…

До этого нечистого места так и не дошли.

И что теперь делать? Была ли эта стычка случайной?

Игорь так не думал. Всем своим умом он понимал — враг где-то рядом!

Ну, рядом — так рядом. И что дальше?

Понятное дело, что есть кто-то, кто исправно доносит лесным людям обо всех шагах Игоря. По всему судя, знает он много — ведь выход к Горелой пади совершался втайне ото всех. Доглядчики вышли затемно, никого постороннего рядом на тот момент не имелось.

И вот — результат.

Трое раненых — и неизвестно ещё, кто из них выживет. Трое пропало без вести — как сгинули. И тоже, скорее всего — погибли.

Ещё ни одной серьёзной стычки с татями — а уже почти полтора десятка воинов потеряно!

Да, не все полегли убитыми, половина просто поранена. Но — кому с того легче? Ведь отвечать перед князем предстоит ему — Игорю!

Ответов на эти вопросы пока не имелось. Пока…

Но так долго продолжаться не могло — что-то надо было делать!


* * *


Прошло два дня — состояние раненых ухудшилось. Ириней не отходил от них, его лицо побледнело и осунулось. А тут и ещё забот подвалило!

Крестьяне, прознав о том, что среди дружинников есть княжий лекарь, привезли ещё нескольких человек — и все они были попятнаны ворожьими стрелами!

Расспросив их, Храбр снова побеспокоил воеводу.

— Тут такое дело, боярин… — почесал он свою бороду. — То, что стрелами их побили — не удивительно, тати эти, похоже, отрытого боя избегают. Не хотят свои лики показывать… То и понятно. Другое дело — они не хотят, чтобы народ отсюда куда-то выезжал! Все побитые — они в город направлялись. Кто на торг, кто по иным делам…

— Опасаются, что кто-то за подмогой отправился?

— И так быть может…

Получалось, что и за дружиной кто-то может приглядывать?

Это откровенно не радовало!


Ещё день — двое из пораненных стали совсем плохи. Один из дружинников и молодой парень из дальней деревни. Вражья стрела ударила его в спину, когда он, нахлёстывая изо всех сил лошадёнку, стремился уйти от неизвестных, которые только что подстрелили его дядьку. Тому повезло намного меньше — он умер, не дотянув до деревни…


— Боярин… — возник на пороге один из дружинников. — Тута к тебе…

Он на какое-то время запнулся, подбирая слова.

— Кто? — поднял голову воевода.

Вместо ответа дружинник молча кивнул головою в сторону выхода. Отступил, давая дорогу.

Гость — и впрямь, оказался необычным.

Высокого роста мощный старик с совершенно белыми, как снег, длинными волосами. Они аккуратно были собраны в пряди, опускавшиеся на его плечи. Голова была перевязана полоской какой-то некогда, наверное, цветной материи. Но свой первоначальный оттенок она давно уже утратила, и теперь было совершенно невозможно его определить. Просторные одежды гостя были перевязаны широким поясом, на котором висели какие-то мешочки.

Но не только это приковывало к нему внимание.

Это был громадный кот — или скорее даже небольшая рысь — мирно сидевший около его ног. С рысью животное роднили чрезвычайно мощные лапы и кисточки на ушах. Зверь сидел совершенно спокойно, казалось, не обращая никакого внимания на стоящих поодаль воинов.

— Кто таков? — спросил, не оборачиваясь, Игорь.

— Ты бы осторожнее с ним был, боярин… — негромко проговорил Ириней. — Слыхивал я за него… Чудной человече.

— Чем странный-то? Две руки, две ноги…

— Бают, зверь с ним всякий дружит. Лесной, да и не токмо лесной. От волхвов он вроде… От старых ещё… Давненько его в наших краях не видали, я уж думал, что преставился уже! Ан — нет! Сидит вот…

— Ну, сидит… И что? Старый — так что в том удивительного?

— А то, что его никто иным-то и не припомнит! Я — когда мальцом неразумным был — про него тако же и слыхивал, как про старого! Ить, мне ж не десяток лет — а он всё такой же! Как это быть-то может?

Покачав головой и не слушая более ворчания лекаря, воевода сделал несколько шагов по направлению к гостю.

Тот по-прежнему сидел молча и, казалось, совсем не замечал подходившего. Только кот повернул голову и посмотрел на Игоря.

— Ты тут за старшего будешь? — неожиданно произнёс старик.

— Ну, я… А ты, дед, кто таков? Как звать-величать тебя?

Гость открыл глаза и повернулся к воеводе, не поднимаясь, однако же, на ноги.

— Так вот и зови — Дедом. И это правдою будет, бо во внуках своих я уже и счёт потерял давно… — он замолчал и окинул взглядом подошедшего. — Садись уж… — чуть подвинулся дед, освобождая пространство на бревне рядом с собой.

Странное дело — но Игорь послушно опустился на указанное место!

Гордый и вспыльчивый — на этот раз он промолчал.

Сел.

Дед оглянулся по сторонам.

— Почто твои люди здесь собрались-то? Аль дел ни у кого нет?

— Ступайте все! — повелительно махнул рукою воевода. — Делами займитесь своими, иль мне самому работу за каждого делать?!

Народ, постоянно озираясь на гостя, разошёлся по местам.

— Ну, Дед, что поведать желаешь?

— Беда у тебя, боярин? Не можешь с ворогом совладать?

— Не могу, — честно признался тот. — Не принимает открытого боя ворог, прячется! Истинно — как тать ночной!

— Ночной и есть, — кивнул старик. — Тут ты правду глаголешь. Лучше он в ночи видит, это так.

— Да как эдакое быть-то может?! Токмо филин в ночи тако зреть может!

Гость покачал головой, не соглашаясь.

— Филин — может. Однако ж — не токмо он. И иные есть…

— Это кто ж такие-то будут? — покосился Игорь на собеседника. — Не филины… Совы, что ль?

— К тому близко… Совил там…

— Что за нечисть? Не слыхал!

Старик вздохнул.

— Не ты один, боярин, про то не ведаешь… Чужой он нам, не с наших мест. А нечисть или кто… Вот я слыхивал, что за морем страна есть — где воины в юбках ходят! Навроде баб… Однако ж — вои добрые, да крепкие! Так вот, там тоже похожий имеется. Ботукан совил[2] — тоже, вроде бы, нечисть — ан за стариками немощными смотрит! Как домовой нашенский… Зерно, говорят, жёрновом ручным мелет!

— Ишь ты, мельник! — усмехнулся Игорь. — А у нас он что потерял? Где та мельница — и где мы?

— Так то — за морем! Есть ли та страна вовсе, или нет её — неведомо! Может, вообще сказки это… А вот у варягов — это уже совсем другой зверь… С лисой ли у совы грех случился или ещё с кем — то неведомо. Но опасаются его варяги и чтут! Стараются не забижать. Злой он… Недобрый… Но как-то с ним договориться можно…

— Ну договорился, положим, там кто-то… И что? Сил у него втрое больше прибавилось?

— Нет, — покачал головою старик. — Силу он дать не может — нет у совила такой власти. А вот вывести на противника, место для удара тайного указать да глаза отвести… Это, да… Говорили про то прадеды наши. Ежели он за плечом у кого станет — прямая тому дорога в тати! Иного пути ему уже не будет.

— Так уж и не будет? И ничего сам человек сделать не сможет?

— Так он и не ко всякому подойдёт… К тебе же не пришёл? И ко мне не придёт — иные мы с тобой, чужим горем не живём!

— И что теперь? Попа кликать надобно?

— Покличь, — согласился Дед. — Да токмо потом не обижайся… Не поможет тут он тебе. Не тот это враг, чтобы попы с ним боролись…

— Утешил! — фыркнул воевода. — Нечистью застращал, так и поп, оказывается, тут не помощник! А кто?! Рысь свою в подручные определишь, что ли?

— И определю, — наклонил тот голову. — Барсэг! Пойдёшь с ним?

Безучастно сидевший доселе кот медленно повернул голову и — взглянул на Игоря своими зелёными глазищами.

Странный это был взгляд…

Словно человек посмотрел.

Боярин потряс головой, отгоняя наваждение: ну не может ведь кот так смотреть!

Да, большой, необычный…

Но не человек же он! Нет в них такого разумения!

— Князья персидские себе давно уже пардов[3] в охране заводят. Умные они и хозяину преданные. Жизнь свою за него положат, не колеблясь ни мига, — продолжил гость.

— Ну… За псов таковых я слышал — у ромеев[4] это принято было, — согласился Игорь. — Так минули уже те времена!

— У кого как… — пожал плечами старик. — Парда у меня нет, пса ромейского — тоже рядом не вижу, а вот Барсэг — имеется.

— Что за прозвище такое странное?

— Барсэг — по-ихнему, по-персидски — это защитник. На иное обращение он не откликается.

— Ишь ты! — усмехнулся боярин. — Не откликается… Так ежели хозяин повелит…

— Нет у него хозяина. И никто повелеть ему не может.

— И ты?

— И я, — согласился гость. — Сам пришёл — сам и уйдёт, когда захочет. Сейчас вот — со мною рядом. Надо будет — с тобою встанет.

Воевода уже иным взором окинул необычного…

Хм-м-м…

Помощника.

— А что он может?

— От опасного места убережёт, болото какое или бочаг стороною обойдёт. Беду всякую чует — куда там псу! И ещё… Совила он видит издали! День или ночь тёмная — едино всё для него… Очень его не любит — враги они… Чужой тот на нашей земле.

— Сойдутся ежели в схватке — кто кого заборет?

— Не ведаю про то, — покачал головою Дед. — Не слыхивал о подобном. Так что, боярин, ты его тоже береги — и он должником твоим не станет.


* * *


После ухода старика воевода вернулся к себе в дом — следовало хорошенько всё обдумать, учитывая то, что тот ему рассказал.

Теперь Игорь не сомневался — враг наблюдает за деревней. И ему нет необходимости сидеть поблизости в кустах — та самая нечисть (а он упорно считал совилов именно ею) всегда как-то (хотя и непонятно — как?) поможет.

Призвав Храбра, боярин распорядился:

— Готовь отряд на розыск, их поведу сам! — не слушая никаких возражений, велел быть готовыми уже к ночи.

Расчёт был прост: если Барсэг поможет обойти вражеских соглядатаев или ещё каким-то образом поспешествует избежать обнаружения дружинников, то можно наконец выяснить хоть что-нибудь!

Вороги не могли прилететь по воздуху, а проплыть по воде — учитывая все повороты извилистой речушки и наличие прибрежных поселений — дело вельми неблагодарное.

Да и как можно укрыться на воде? Не лес — лодку видно издали!

И времени на это у ворогов изрядно уйдёт…


* * *


Вышли…

В отряде было чуть более десятка воинов, все — опытные, не раз уже в бою побывавшие. Копий не брали, ограничившись лишь мечами и топорами. Луки — у всех. Не взяли и щитов — с ними в ночном лесу тихо не пройти. Рискнув, воевода доверился словам Деда — авось, удастся пройти незамеченными — да и в прошлый раз щиты не особо-то и помогли…

Доселе мирно дремавший на печи кот, бесшумно выскользнул во двор и…

Словно канул в темноту.

Боярин не стал его окликать — придёт ещё…

Так и оказалось: не успели отойти от деревни и ста шагов, как смутная тень скользнула из ночного мрака, и чья-то голова требовательно ткнулась в коленку правой ноги.

— Ты чего? — присел Игорь.

Кот ещё раз толкнулся лбом и, повернувшись, сделал несколько шагов.

— Туда идти?

Ещё пара шагов…

— За ним! — махнул воевода рукой.

— Чудные дела творятся… — тихо прошептал кто-то позади. — Дожили! За котом по лесу ходить будем! Не иначе — мышей короб к утру притащим!

— Поговори ещё тут! — цыкнул Храбр, он не мог оставаться в деревне — увязался вместе со всеми. — Чай, боярин-то не глупее некоторых… Знает дело воинское! Скажет — и за коровою пойдёшь!

И хотя на душе у воеводы тоже всё было далеко не ахти как светло, но…

Показать слабость перед дружиной было никак невозможно!

— Сказано — за ним! И не болтать тут никому!

Свернув с прямого пути, весь небольшой отряд углубился в густые заросли. Кот ли их так вёл, или что иное — но идти оказалось не так-то уж и тяжко. Только под ноги посматривать не забывай!

А совсем уж непролазным тут лес неожиданно не оказался…

Шагов через триста идти стало ещё легче — лес поредел. И даже от луны падал слабый свет…

Кот прибавил ходу, оторвавшись от отряда. Но далеко не уходил, время от времени он оборачивался — и тогда можно было разглядеть зеленоватые глаза необычного проводника.

На них-то и ориентировались…


Ещё час хода…

Барсэг неожиданно остановился — и замер.

Стараясь ступать потише, Игорь подошёл к коту и, протянув руку, коснулся его шеи.

Зверь был напряжён — словно натянутая тетива!

— Тс-с-с… — повернулся к воинам Храбр, заметив, как насторожился старший отряда. — Сели…

Кот сделал несколько шагов — во тьме сверкнули его глаза — зверь повернулся назад, словно призывая человека.

Идти?

Есть риск налететь на ветку…

Опустившись на четвереньки, воевода прополз таким манером пару десятков шагов, следуя за своим странным провожатым.

Запах!

Запах давно немытого тела!

И гари — кто-то недавно костёр тут жёг…

Тут кто-то есть!

А котик-то непростым оказался…

Вернувшись назад, Игорь указал дружинникам разделиться и обойти лёжку ворогов сбоку — так, чтобы не ушёл ни один.

И потянулось ожидание…

— Чу! — ухнул «филин»!

Ага, филин это, как же!

Храбр горазд был всякой птице подражать — случалось, что и настоящие летуны обманывались. И не раз на охоте этим пользоваться приходилось.

Так, обошли, стало быть, ворога…

Похлопав рукою по плечу стоящего рядом воина, боярин указал вперёд.

Пошли!

Два десятка шагов почти проползли, прижимаясь к земле и всячески сдерживая дыхание. Пригибались так низко для того, чтобы никакая ветка ненароком бы не хлестнула по лицу, вызвав таким образом ненужный шум.

Двигались тихо — ни один сучок не треснул.

И совершенно неожиданно перед глазами открылась изрядная яма — не иначе когда-то упало тут старое дерево, выворотив корнями здоровенный пласт земли. Он-то и прикрывал от посторонних глаз вражью ухоронку.

Внизу, еле заметно тлел скудный костерок — точнее, просто угли кое-где мерцали ещё. И в этом тусклом свете были видны тёмные силуэты лежащих людей.

Спят?

Похоже…

А караульный где?

Должен же кто-то из ворогов бдить…

Чуть шевельнулся воин слева — его меч указывал куда-то вбок.

Ага, вот он…

— По шелому его — и в омут! — жестом приказал воевода.

Никому и ничего объяснять было не нужно — все воины и так хорошо знали, что означает этот жест. Убрать зазевавшегося супостата — такому делу тут никого уже давно учить не требовалось. Спровадить его к водяному или под корягу какую-то сунуть — разница не столь велика…

Две тени неслышно метнулись в указанном направлении, что-то треснуло…

Сдавленный хрип…

Всё!

— Брать их!

И заждавшиеся уже воины обрушились на головы спящих татей!


* * *


— Ещё одного давай! — повернувшись к двери, крикнул Василько.

В горницу втолкнули следующего татя…


В короткой стычке повязали четверых. Двое не дались, отбиваясь до последнего — и их тела уже пробовали на вкус раки. Туда же отправился и незадачливый караульщик — шелома у него не оказалась, и удар разом спровадил его на тот свет.

Запалив от костра несколько головнёй, воины внимательно осмотрели место боя, тщательно подчистив все следы, которые могли бы указывать на то, что тут недавно происходило.

Ищи теперь: куда сгинул передовой отряд татей?

Водяной ли их всех к себе уволок, или ещё какая нечисть порезвилась…

А никакого боя и вовсе не было! Никто на них не нападал!

Сами куда-то все подевались…


Первый допрошенный ничего толком поведать не мог. И не по причине какой-то уж небывалой стойкости — супротив горящей головни много не похорохоришся — просто туп был до безобразия!

Только и сказал, что татей было много, да верховодил промеж них какой-то Ингвар. Кто таков, откуда взялся — ничего он про то не ведал.

Прибился тот к ним недавно, вместе с десятком таких же, как и он сам, разбойников. Не воины — из вчерашних холопов да худых смердов. Промышляли по мелочи, ни на что серьёзное просто духу не хватало. Так вот и сидели бы в лесу, если бы не набрёл на их ночлег отряд Ингвара.

Ни боя, ни лёгкой стычки — взяли всех сонными. И после кратких расспросов поставили перед выбором: либо — в омут головой, либо — под начало к серьёзному вожаку. Один, было, заупрямился — только его тут и видели!

Лишь вода булькнула…

Прочие оказались разумнее.

Похоже, что пленник не врал — одежонка на нём, и впрямь, была худая, да не раз уже чиненная. Из оружия — обычный топор…

Увидишь такого в лесу — да какой с него тать?!

Так что боярин лишь головою покачал.

— В клеть его! Потом рассудим, что с таким делать…

А вот следующий…

Это уже явно не вчерашний смерд!

На щеках виднелись татуировки, да и на руках они хорошо просматривались. Шрамы — на щеке и на левой руке. Это уж точно не домашний хряк озоровал!

Воин!

Крепкий — кабы не удар по шелому, так и его пришлось бы рубить вместе с прочими. И кланялся бы он ноне водяному…

— Сядь! — кивнул пленнику Василько.

Тот усмехнулся, огляделся и, не чинясь, опустился на скамью.

— Разумеешь по-нашему? — спросил его воевода.

— Могу говорить, — кратко ответствовал тот.

— Кто вы? И что вам тут надобно?

— Зачем тебе? Многие знания — многие печали! Не спрашивай — и умрёшь спокойным…

— Отчего же?

— Как жить в страхе? А он — будет! Ты станешь всего бояться, оглядываться… Руки твои ослабнут… И ты пропустишь удар!

— Сильно тебе тот страх ныне помог? Что ж никого из воев он не охватил?

— Такое случается… ЕМУ тоже надобно иногда спать… Как и всем…


Когда за Рагнаром — так назвал себя пленник — закрылась дверь, воевода и Василько переглянулись. Им было над чем поразмыслить!

То, что изначально казалось лишь набегом татей, на деле оборачивалось куда как большей бедой!

Не за смердами и их хурдой явилась сюда ватага Ингвара — иная была у вожака цель!


— Никто из вас не выйдет более из лесу, — поведал пленник. — Ни ты, князь, ни вои твои — все тут и полягут…

Он не особо-то и таился — понимал, что перед огнём и калёным железом может и не устоять. Да и не видел в том никакой для себя выгоды. С его слов получалось, что никто — и никакими силами — уже не сможет отвратить задуманного.

А смерти он не боялся — давно уже свыкся с мыслью о том, что та его не минует. Вопрос в том: как её принять?

Тут он настроен был весьма решительно. В бою — так в бою. Но и другой вариант его вполне устраивал. Лишь бы дали в руки меч…

На том и сговорились — воевода побожился, что уж такую его просьбу обязательно исполнит.

Рагнар-то и думал сначала, что перед ним князь, смутил его доспех Игоря — уж больно тот был ладен и красив! — потому и обозвал его столь высоким титулом. Но, выяснив свою ошибку, ничуть с того не опечалился — лишь плечами пожал. Мол, вскорости и до того доберёмся!

— Ни сюда, ни отсюда — даже птица не пролетит! И Всеволод ваш долго в неведении сидеть тоже не станет — самолично сюда пожалует. Особливо, если до ушей его слух какой нужный дойдёт… Потому пока и не трогают вас до времени. Сидите тут — и ладно! Ну а как князь ваш прибудет — тогда и всем вам тут вместе карачун…

Сколько народа было в ватаге — пленник точно не знал, поведал лишь, что непосредственно с Ингваром пребывает отряд в полсотни человек. Прочие были разбросаны по лесам, отрезая все известные тропки и стёжки, да прочие пути стерегли. Чтобы не проскочил ненароком какой-нибудь вестник…

Здесь и помогали ему силы тёмные: днём ли, ночью — а всё-то они замечать ухитрялись!

Кто это были такие — Рагнар не знал. Да и не особо к тому стремился — слишком уж всерьёз воспринимал он некоторые сказания…

— Не можно человеку с ними напрямки говорить — сомлеет! Да так и помрёт — в себя не приходя. Токмо тот с неведомым общаться может, у кого он сам за плечом станет — не надобно человеку тогда ничего видеть. Слышит он его, да и вопрошать может.

— А почто такая кому-то честь выпадает? К тебе-то вот — никто же и не пришёл! — поддел пленника Василько.

— Не ко всякому он может прийти… К обычному вою — так и вовсе даже никто про то не слыхивал! К ярлу, к иному князю… Да и то — не просто так! Так и опять же: не сам придёт — приведут его!

— И кто ж его приведёт?

— И про то не ведаю. Старики — кто в глухом лесу сидят… Они, говорят, что-то об этом знают…


И всё — ничего более выведать у пленника не удалось — он и сам того не ведал, да и ни от кого более не слыхивал. А всякие сказки слушать…

Не в этот раз!

На сём разговор и закончился, Рагнара увели. Двое же прочих пленников — и вовсе ничего путного не поведали…

Да, стояла ватага в Горелой пади — так и без них про то уже догадывались.

Да — полсотни человек. Из них одоспешенных — десятка три…

И что?

Атаковать злодеев в лоб?

Так до них ещё как-то дойти надобно!

А тут и прочие напасти разом навалились…


* * *


— Прав злодей, не станет Всеволод сиднем сидеть в граде — выйдет оттуда с дружиной малой. Да нас искать пойдёт… — вертя в руке нож, проговорил воевода. — Вот и считай! Нас тут — полста человек. Это я тех считаю, что оружно выступить смогут. Князь — ещё сотню, не меньше, возьмёт. Сколько в граде останется?

— Сотни полторы…

— А ежели кто в тот самый момент и ударит? Князя — нет, почитай, что половина дружины — неведомо где… И что тогда? Иль, скажешь, некому тут исподтишка ударить? Одни друзья закадычные вокруг?

Василько только хмыкнул!

Уж кого-кого, а желающих нож вострый в спину воткнуть — тута завсегда было чуть более чем до фига…

Соседи…

Они завсегда добрые да приветливые, когда три сотни дружинников под рукой денно и нощно.

А когда половина дружины где-то в лесах запропала…

Да и сам князь неизвестно в каких дебрях сгинул…

Посыльных-то нет! Не пропускают их тати лесные!

Долго ждать не потребуется — враз вражьи стяги под стеною ветер заполощет!

— Стал быть, самим нам тута выход искать… — пожал плечами Василько.

— О том и реку… — согласился воевода. — Ничьей помощи сыскивать не станем да и ждать никого не будем! Покуда не хватились вороги своего секрета пропавшего — надобно действовать!

И уже к полудню отряд скрылся в лесу — только ветки дрогнули на потревоженных кустах…


Деревенька, однако ж, не опустела — жизнь в ней продолжалась по-прежнему. Несколько хворых да пораненных ранее воинов, облачившись по-боевому, появлялись время от времени на улицах, указывая на то, что дружина по-прежнему находится здесь. Пришлось наскоро проломить несколько дыр в заборах и плетнях, дабы воины, наскоро сменив обличье и одежду, могли бы выходить на улицу в иных местах.

Со стороны глянуть — так вроде бы и не десяток воинов в деревне остались…

Не сразу и поймёшь, что большая часть дружинников покинула это место.


* * *


Шли сторожко, внимательно осматриваясь по сторонам и всячески скрывая своё нахождение в лесу.

Игорь откровенно надеялся на своего хвостатого провожатого — благо, что тот уже успел явить на деле свою пользу.

Барсэг бесшумной тенью скользил по лесу, то забегая сбоку, то возникая где-то спереди. И пока никак не выказывал своего беспокойства. Он не охотился и не пробовал поймать какую-нибудь живность, как поступил бы на его месте обычный кот. Нет, он вёл себя как-то иначе.

«Словно воин в походе!», — мелькнула мысль у боярина.

И впрямь — поведение животного мало напоминало поведение обычного домашнего мурлыки. Да и для своего лесного собрата он вёл себя очень необычно.


Отойдя от деревни на полдня пешего хода, дружина сделала привал, выставив во все стороны дозорных. Надобно было передохнуть и осмотреться.

— Слав! — кивнул одному из воинов воевода, указывая на кота. — Покорми его…

Тот, присев на корточки, распустил горловину мешка, откуда достал кусок вяленого мяса. И бросил его зверю.

Барсэг неторопливо подошёл к пище, деловито её обнюхал и, ловко подхватив зубами, отошёл в сторону.

— Ишь, каков! — усмехнулся Слав.

После перекуса и недолгого отдыха отряд двинулся дальше…


Прошло ещё пару часов — и поведение хвостатого проводника неожиданно изменилось. Он замер на месте, словно к чему-то прислушиваясь. Поднятая лапа так и застыла в воздухе, и кот очень медленно поставил её на землю. Голова с настороженными ушами повернулась из стороны в сторону. Барсэг тихо и предостерегающе заворчал.

Шедший следом за ним Храбр повелительно взмахнул рукою — и все воины тотчас же замерли на месте, приготовив оружие.

Ещё пара мгновений…

Кот сделал пару осторожных шагов, обернулся и взглянул на стоящего первым воина.

— Иди следом! — сделал указующий жест воевода.

И оба разведчика скрылись в кустах.

Прочие дружинники рассредоточились по кустам, сбросив на землю всю поклажу, кроме оружия.

Время тянулось невыразимо медленно, словно пробираясь через густые заросли. Не было слышно ничего, кроме обычных лесных звуков. Где-то чирикали птицы, что-то треснуло неподалёку…

Чу!

Вынырнул из кустов воин — и только тут решился вздохнуть полной грудью.

— Что там? — наклонился поближе к нему Игорь.

— Лагерь там… Человек с полста… — перевёл дух дружинник. — Кашеварят. Хурду чинят…

— Нас не почуяли пока?

— Не… Стражей их я видел — баклуши бьют. Тревоги никакой промеж них нет.

— Озброены как? Вои — али обычные смерды?

— Всякие есть. Одоспешенных правильно — мало… Человек пять-шесть, не более. Оружие всякое — но больше дубьё да рогатины. Корова есть — доит её хтось-то.

Боярин задумался: «Накрыть ворогов на отдыхе — соблазн большой! Ничего не почуяли — враз можно с десяток только стрелами побить. Да опосля того в мечи да топоры ударить… Почитай, половина их сразу и ляжет! И с прочими тоже надолго не затянется. Но — кто-то из них наверняка сразу же и сбежит. И ладно бы — попросту в лес! Нет, он наверняка к основному лагерю рванёт! Да, полсотни ворогов мы тут положим. Не без потерь — но это уж как водится… А главарь всей этой шайки наперёд умнее станет! И на месте просто так высиживать не будет!».

— Дальше идём! — кивнул воевода Василько. — Поднимай людей. Всем идти сторожко да с бережением!

Однако отойти успели всего на сотню шагов…


Шедший впереди кот внезапно выгнул спину, зашипел и резко отпрыгнул в сторону.

Передовые дружинники рванули из ножен мечи, кто-то вскинул лук…

И из-за деревьев показались трое оружных. Не иначе — к лагерю шли…

Они успели сделать всего пару шагов — в воздухе свистнули стрелы!

Передовой схватился за грудь и, не проронив ни звука, кулём осел на землю — готов!

Замыкающему стрела угодила прямо в лицо, он, вскинув руки, закружился на месте — но в него тотчас же ударила ещё одна стрела, заставив уткнуться ничком в траву.

Третьему разбойнику — а в том, что это были именно они, никто и не усомнился — повезло больше: он, по крайней мере, уцелел — не помер сразу. Его поранило в руку, в плечо и в ногу, так что ни бежать, ни отбиваться не получилось.

Даже и заорать толком не удалось — на него мигом навалилось сразу трое. Заткнули чем-то рот, выдернули из-за сапога нож и стянули руки за спиной. Несколько мгновений — и пленного шустро уволокли в чащобу. Туда же утащили и тела убитых, предварительно подобрав с земли обронённое оружие и набитые чем-то мешки.

Осмотрев место и наскоро подчистив следы недавнего столкновения, дружинники исчезли в лесу.

Отойдя от места стычки шагов на пятьсот, пленника опустили на землю, и Василько вытащил у него изо рта чью-то рукавицу.

— Не ори! А то враз — ножом по горлу! Кто таков будешь? Откуда и зачем шёл?!

Отыскав глазами старшего, разбойник потянулся в его сторону.

— Не вели казнить, князь-воевода!

— Говори — оттуда шли?

— Ингвар послал! Сказал, мол, Рагнара-варяга найти — и к Козьему болоту скоро бы он шёл! Со всеми своими…

— Зачем?

— Приедет кто-то важный — из града вашего! Встретить его надобно, да со всем уважением в лагерь к Ингвару проводить.

— Ингвар по-прежнему в Горелой пади стоит?

— Да. В самую глубь ушёл — тамотко родник есть. И вода в нём хороша, не как во всех иных местах рядом. Горькая она в них… И пахнет как-то нехорошо.

— А к этому стану зачем шли? Рагнар-от в другой вовсе стороне пребывает! Лукавишь!

В глазах пленника метнулся страх и растерянность — он явно не ожидал, что воевода в курсе расположения разбойничьих отрядов. Рука злодея дёрнулась к голенищу сапога — забыл, что ножа там более нет?

Он широко раскрыл рот, собираясь что-то крикнуть, но…

Не успел — стоящий рядом воин его опередил.

Взмах руки…

— Этого — к прочим. Прикопайте их где-нито…


Козье болото?

Да, имелось такое место неподалёку…

Не шибко большое, зато вязкое и непролазное — дорога делала там петлю, огибая трясину. Был там и холм, с которого прекрасно просматривалась дорога на достаточно большом участке.

Скорее всего сидящий ныне в подполе Рагнар должен был именно на этом холме гостя и ожидать — мимо не пройти.

И что же это за гость такой? Кого надобно к главарю разбойников сопроводить?

Важный…

Кто важный?

— Храбр! Четверых бери — и к болоту этому самому поспешай. Смотри там… Ежели сила неравная будет али знакомый кто — себя не выказывай! Проследи…

— А ежели мало их будет?

— Тогда проводи… Да к деревне и веди, скажи, мол, нет более там дружины — повыбили их всех отсель! А как дойдёшь — вязать, да в яму! Приду когда — сам ими и займусь!

— А придёшь? — серьёзно вопросил дружинник. — Как оно там всё в лесу-то сложится ещё…

— И то верно, — кивнул Игорь. — Два дня нас не будет — не жди более. Тогда заберёшь всех — и к князю! Пленников целых доведи! В том повинен будешь — последний это мой тебе наказ!

— Исполню, боярин, — коротко кивнул воин. — На том и прощевай…

И маленький отряд скрылся в лесу…


Теперь, когда более-менее точное расположение главаря разбойников было выяснено, можно было более и не плутать по лесу — до Горелой пади было не так-то уж и далёко.

Вопрос был в другом…

К лагерю татей подошли бы только затемно — и что делать дальше?

Дозорные на постах будут — это и к бабке не ходи!

Обойти их тишком?

Тут даже и присутствие хвостатого проводника может не помочь!

Видеть в темноте — так, как это может кот — никто не умел. А раз так — то и подойти к ворогам бесшумно не получится. Не один, так другой часовой успеет поднять тревогу — и обитатели лагеря встретят незваных гостей во всеоружии. И вот тут уже никто не сможет предсказать исхода будущей схватки.

Да, дружинники могут ударить почти внезапно, но на стороне обороняющихся сыграет то, что они не утомлены долгим переходом и лучше знают местность. А по численности разбойники так даже и превосходят…

Что же до воинской выучки — так и тут бабка надвое сказала. В открытом-то бою — так, чтобы меч на меч — никто пока с ними не сходился. Исход схватки не предопределён…

Рискнуть — и выждать? Дождаться утра, когда неизбежная дрёма сморит дозорных?

Опасно — ведь придётся ночевать прямо под носом у врага.

Игорь — воевода, он может приказать. И дружина этот приказ выполнит. Но ведь именно ему — и никому другому — предстоит потом держать ответ перед князем. И — что самое тяжкое — перед родными и близкими тех, кто падёт в этом бою. А таковые будут…

— Лагерем встанем. Тихо, костров не разжигая. Не шуметь никому и от становища ни на шаг не отходить! Даже по нужде! Хоть под себя гадить — но ворог нас никого увидеть не должен!

Всё, решение принято…


Дружинники тихо просочились вдоль края оврага, который отделял Горелую падь от чистого леса. Прошли как можно дальше, чтобы подобраться к нужному месту.

И тут — всё…

Незаметно не пройти. На месте сгоревшего некогда леса теперь разрозненно поднимались чахлые кустики, кое-где торчали одинокие деревца, не дававшие почти никакого укрытия. Разве что ползком передвигаться…

По рассказам местных проводников воевода немного представлял себе это место, но вот собственными глазами видел его впервые. Попавший в засаду отряд шёл тогда правее, там дорога была получше и посуше. Да и лес там был более густым — есть, где от недоброго глаза укрыться. Только через ручей перейти — и хода до пади оставалось совсем немного. Вот и перешли…

Барсэг деловито обнюхал кусты, пробежался по опушке — и смело шагнул вперёд.

Воевода выждал — хвостатый проводник не возвратился.

— Пятеро передовых — до тех кустов! Хоть ползком, хоть как — но тихо! Вон то дерево на краю — качнёте его!

Томительно тянулось время…

Ничто не выдавало присутствия тут кого-либо постороннего. Словно и не лежали, и не сидели под кустами вооружённые люди…

Даже какие-то лесные птахи, освоившись, снова зачирикали и завозились где-то в ветвях деревьев.

— Боярин!

Он и сам это увидел — чуть дрогнуло то самое дерево!

Дошли!

— Ещё десяток — следом!

Шорох, качнулись кусты — и словно бы и не лежали рядом старые боевые товарищи…


Уже совсем стало темнеть, когда дружинники наконец-то собрались все вместе. Промокшие и уставшие — они забрались в небольшой овражек, склоны которого поросли густым кустарником.

— Все тут?

— Пятеро на постах, — ответил из темноты негромкий голос. — Прочие — все здесь.

— Перекус — и всем спать! Двоим тут бдить! Гнат, стража на тебе! Менять вовремя, чтобы отдохнуть смогли! — распорядился воевода. — Меня поутру разбудить, поперёд всех…

— Исполню то, — ответствовал невидимый в темноте Гнат.


Примостив у дерева щит, Игорь собрался, было, уже прилечь, как что-то тёплое коснулось его ноги.

Хвостатый!

Бесшумно вынырнув из темноты, кот уселся рядом.

— Ложись и ты, — кивнул на расстеленный на земле плащ боярин.

Вместо этого кот поднялся и, подойдя к человеку, боднул его большой головой.

— Есть хочешь?

Но зверь сделал несколько шагов в сторону. Обернулся, словно проверяя — идёт ли за ним воевода?

— Ну, коли так…

Поднявшись на гребень овражка, Барсэг остановился, вглядываясь в темноту.

— Ну, чего ты там… — Игорь осёкся.

Далеко — где-то не менее чем в полутысяче шагов — в лесу горел костёр…

Чуть слышное рычание коснулось слуха воеводы, и он оглянулся.

Кот стоял, изогнув спину и вздыбив распушённый хвост. Казалось, глаза его горели каким-то пламенем…

Нет, скорее всего это отражался свет того самого костра…

Или луны?

— Тихо-тихо! — коснулся его спины боярин. — Не рычи…

Мускулы зверя были напряжены — как у бойца перед схваткой. Но после того, как рука человека дотронулась до его спины, Барсэг слегка расслабился. По крайней мере, он перестал рычать, хотя мощный хвост ещё хлестал по бокам. Совершенно очевидно, что кот почуял кого-то, кого опасался или очень сильно не любил.

Волк?

А что, до сего момента их в лесу не было? Следы — точно встречались по пути, но кот же так на них не реагировал?

Запах-то — он ведь никуда деться не мог!

На собак зверь вообще внимания не обращал — Игорь видел это ещё в деревне.

Ещё кто-то?

И кто же это мог быть?

Барсэг смотрел в сторону костра — значит, этот кто-то где-то в том направлении и находится…

Рядом с татями?

Очень даже может быть!

Но в таком случае там…

Ещё раз обойдя посты, воевода особо предупредил:

— Никому не спать! Любой подозрительный звук — будить меня тотчас же!


— Тс-с-с… Не спешим… Тихо всем!

Дружинники медленно — и почти неслышно — продвигались вперёд.

Рукою ощупать землю перед собой, сучки и веточки отодвинуть…

Переместить туда тело, ещё раз всё проверить…

И так должен поступать каждый!

Пока — удавалось…

Три сотни шагов продвинуться уже удалось — на фоне догорающего костра уже можно было различить неподвижную фигуру караульного. Дремал он там, или ещё что-то — но пока не двигался.

Ещё полсотни шагов…

Часовой зашевелился — из костра взлетели вверх искры. Дровишек, стало быть, подкинул…

Зябко ему там…

Ничего, скоро согреем!

Тронув рукою ползущего справа дружинника, Игорь указал ему на часового — мол, займитесь!

Воин кивнул и начал забирать чуть правее, заходя татю в спину.

Так, с этим понятно…

А все прочие где?

Нашлись и они…

По запаху.

Ну да, не до бани им как-то, какой день, поди, уже в лесу!

Это правильный воин себя старается соблюдать. Хоть в ручье — да ополоснись, когда можно будет.

А тати…

Что с них взять?

Дружинники разделились — часть двинулась в обход, чтобы перенять бегущих. А в том, что они обязательно будут, никто не сомневался. Разбойники — не воины, и в случае внезапного нападения кто-то наверняка постарается попросту убежать.

В ином случае — да и фиг бы с ним!

Но ведь есть и ещё один лагерь супостатов…

И кто-то вполне может рвануть и туда!

Нет, нельзя никого выпускать!

— Шалаш…

И верно, впереди возвышалось это нехитрое жилище.

Ну, всё верно, не просто же вповалку тут спят?

Чай, лагерь стоит не первый день, могли уже и как-то обстроиться.

Быстрый взгляд в сторону костра — а нет уже там никого…

Не сидит более рядом караульный, не клюёт носом — отклевался болезный…

Шалаш оказался тут не один — поблизости виднелось ещё несколько.

Были б избы — всё проще стало бы. Дверь колом подпереть, да углей на крышу закинуть. Пара лучников, чтобы окна стеречь — и к следующей избе.

Но это бревенчатую стенку избы голыми руками не разломать, с шалашом такое не выйдет — тут одного пинка хватит, чтобы всё строение обвалить.

Снова разделились…

Лучники заняли позиции, чтобы иметь возможность бить стрелами выбегающих врагов.

Ну…

Понеслось!


* * *


Первый шалаш задавили быстро — раздвинув ветки стены, копьями перекололи лежащих. Благо, свет от костра пока позволял их рассмотреть.

Шесть человек — для зачина неплохо!

Второй…

Тут было посложнее…

Видимости уже почти никакой не имелось, костёр сюда светом не доставал. Пришлось орудовать осторожно: буквально — по чутью. Нащупав ногу или руку супостата, определяли где у него там всё прочее — и тяжёлая дубинка довершала остальное.

Ещё трое…

Ежели с часовым — так уже десяток!

И никакая совесть никого не мучила!

Тать — не воин!

Честный бой для него — дело не заобыклое, да и недостоин чести тот, кто в спину стрелу пускает. За чем пошёл — то и получи!

Вскрик!

И в лагере тотчас же началась суматоха!

— Бить всех! — гаркнул Игорь, выдёргивая из ножен меч. — Нещадно!

Взмах — и оседает на землю ражий детина с ослопом в руках. Не противник ты для меня!

Отбив, выпад — и ещё один тать схватился оставшейся рукою за обрубок другой. Бумкнула о землю упавшая дубинка.

Что-то вжикнуло мимо уха — присесть!

Отсвет костра мелькнул на фигуре лучника, который уже тянул откуда-то очередную стрелу — ш-ш-их! — и он, выронив лук, с изумлением уставился на оперённое древко в своей груди, кто-то из дружинников успел пустить стрелу первым.

Взметнулось вверх пламя костра — подкинули туда валежника и еловых веток. И высветилось поле битвы…

Бой сразу же рассыпался на множество отдельных схваток. И пока удача явно была на стороне нападавших. Они были собраны, одоспешены, да и выучкой своей превосходили разбойников. Что сразу же сказалось на общем настрое татей — кое-кто уже во весь дух припустил к недалёкому лесу.

Ан далеко убежать они всё же не смогли — специально для такого случая воевода отрядил нескольких лучников. Пусть и видимость была совсем даже не лучшей, но кое-кого стрелами попятнать всё же удалось.

— От леса отрезай! — во всю глотку крикнул Игорь. — Рубай! Всех руби!

Правильнее было бы как раз бегунам и не препятствовать — каждый убегающий тать ослаблял ряды противника. Но с другой стороны — совсем лишить врага боевого духа стоило!

Испуганный противник — плохой боец. А раз наступающие явно настроены рубить всех подряд, то, стало быть, и сила у них изрядная!

Кое-кто мог дрогнуть, да оружие кинуть. И преклонить голову, рассчитывая на пощаду.

Хитрость?

Да.

Воевода был готов использовать любую уловку.

Взмах слева!

Лязгнул металл о щит, и враз потяжелела отбитая рука.

Но не достал враг, сдержал добрый щит удар предательский.

Ответный выпад — закрылся тать!

Шаг вперёд, мотнулось левое плечо — и грянул щит о щит!

Не устоял супротивник, попятился…

И низко над землёю прогудел меч — пал враг на колено, подрублена у него нога, не можно ему тако стоять-то!

— Сдаюсь! — стукнул о землю топор.

— Вязать его! — приказал Игорь и, не оглядываясь более, бросился вперёд.

Туда, где сгрудились у костра разбойники, телами своими заслоняя кого-то важного. Щитами прикрылись, копьями да мечами ощетинились — враз не взять!

«Не иначе, главаря защитить пробуют!», — мелькнула в голове мысль.

— Лучники! — крикнул он на бегу. — Этих, что у костра — бить!

И прянули над травою стрелы…

Но не сломался строй, хотя и пало на землю несколько человек. Сгрудились, щиты повыше приподняли…

И что-то мазать стали стрелки!

Слева выметнулось несколько воинов — молчаливы и сосредоточены. Из тех, надо понимать, что на перехват убегающих отряжены были.

Бежавший впереди Василько резко взмахнул рукой — и ловко брошенный тяжёлый топор удачно свалил с ног одного из разбойников. Не помог и щит — топор ударил поверху.

Они налетели, закружилась, вскипая сеча — и отхлынули. На земле осталось несколько неподвижных тел, но сломать строй обороняющихся не удалось.

— Топоры в них мечи!

Чего-чего, а этого добра тут хватало — изрядно их под ногами да и у костров валялось…

Да, не боевой, обычный крестьянский топор — но приголубить такая штука могла ничуть не хуже своего собрата. А уж если в умелые руки такой инструмент попадёт!

Умелых рук тут хватало — и в казавшейся монолитной стене щитов появились бреши.

Но воевода видел — бой не выигран!

Вот-вот очухаются тати, сообразят что к чему, да нападающих сочтут…

И всё может поменяться!

— Атамана мне! — выкрикнул он громким голосом. — Биться будем! Один на один!

Миг…

Другой…

Ничего пока не менялось.

Но — дрогнули, расходясь в стороны, вражьи щиты.

Ступил вперёд воин росту невеликого. Но в плечах крепок, да и силёнкой явно не обойдён.

Воин — не тать!

Такого сразу поймёшь, не ошибёшься…

Ладная кольчуга, поножи, добрый шлем — всё это на нём сидело плотно, ничего нигде не топорщилось. Явно не с тела убитого доспех он сей снял — подогнать его самому, да без хорошего мастера — такого не сотворить!

— Кто звал меня?!

— Я! — вышел вперёд воевода. — Боярин я княжий! Игорем зовусь!

— Слыхал за тебя… А я — Ингвар!

— И я о тебе ведаю, — наклонил голову боярин.

— Рубиться, стало быть, хочешь? Ежели тебя одолею — твои воины оружие бросят?

— Не быть тому! — отрицательно качнул головою воевода. — Твоих людей — отпустят, то так. Но оружие — ни перед кем не положат! Слово моё твёрдое!

— Ин, быть по сему! — согласился атаман. — Отошли все! Место для сечи дайте!


Раздались в стороны и разбойники и дружинники — образовался круг.

Противники, однако ж, не спешили сходиться — пошли по кругу, прощупывая друг друга осторожными выпадами.

Воевода заметил, что атаман очень уж резво стал забирать влево, смещаясь таким образом, что вскоре он мог бы оказаться спиною к дружинникам. Но его, похоже, это совсем не беспокоило — уверен был, что в спину никто не ударит.

А вот у боярина такой уверенности не имелось — разбойникам он не доверял совершенно! И в спину ударят, да и ножку подставить могут запросто!

Поэтому, когда Ингвар в очередной раз качнулся в сторону, воевода шагнул туда же, сокращая таким образом расстояние.

Чего, мол, пляшем?

Чай, не на свадьбе!

И — замер атаман. Ни в какую сторону уже не смещаясь. Выждал какое-то время и плавно перетёк — а иначе и не скажешь! — на этот раз уже направо.

Игорь понял: этот Ингвар каким угодно образом пробует развернуть противника спиною к разбойничьей ватаге.

А раз так — то это явно неспроста! Есть тут какая-то хитрая задумка, есть!

Не можно так становиться!

Выпад — брызнули искры от окантовки щита. Хорошие у атамана доспехи…

Ответный удар был силён и резок, но щит выдержал. А Ингвар поморщился — видать, в руку сильно отдало.

Удар, ещё один!

Спешит тать…

Странно…

Он вроде бы — не из торопыг?

«Ага, не вышло, стало быть, меня обманом спиною к своей ватаге развернуть, так теперь так попробуем?», — подумал воевода. — «Ну, попробуй…».

Снова удар — и сильный!

Спешит…

Явно же спешит!

А так и устать недолго…

Удар — и ответный выпад!

Косо заскакал по земле вражеский щит. Однако ж — и разбойничий меч опасно лязгнул по шелому.

Оскалившись, атаман перехватил меч в обе руки — замах!

Силён такой удар, не всякий опытный воин сумеет его отразить.

Но — не опустился меч, кувыркнулся вдруг разбойник, да эдак-то, кубарем и прокатился вперёд.

Пришлось развернуться да удар предательский отбить — в спину метил тать!

И снова его клинок только царапину на шеломе оставил. В голову метил, гад!

Однако же и цели он своей достиг — стоит теперь воевода спиною к вражьей ватаге.

— «Ум-м-м…», — словно водою окатило вдруг!

Холодна была та водичка — свело судорогой мышцы рук и ног.

«Что это?! Что за…». — и снова:

— «Ум-м-м…».

Подкосились сильные ноги, не держали они более своего хозяина.

«Разбойники? Колдовство нечистое?», — мелькнула мысль.

— «Ум-м-м…».

«А вот и атаман — подходит, примеряясь для удара…», — подумал воевода, борясь с бессилием. — «А что дружина?! Почто стоят и ничего не делают? Али не видят? Нет, скорее, не слышат…».

— Я-я-а-а-у! — мелькнула слева тёмная молния.

Барсэг!

Прижимаясь к земле, метнулся кот куда-то за спину боярину.

— Я-я-а-а-у!

Шипение, крики — и схлынула тёмная вода!

Да и в голове как-то сразу стало легче. Ничего не давило более на виски.

Но — поднял уже своё оружие Ингвар, оскалились в победной усмешке его зубы…

И…

Брызнули вдруг кровавыми осколками — вошла прямо в победно оскалившийся рот латная рукавица!

Поворот на месте, удар рукоятью меча по затылку…

— Вязать его!

Пали на землю топоры разбойников, не достало у них более воли к сопротивлению…


— Кот где? Кто его видел? — схватил воевода за плечо пробегавшего с охапкой копий в руках дружинника.

— Кот? А! Тамотка завроде был… Тама его видали! — кивнул он куда-то в сторону.


Барсэг действительно оказался в том месте, куда указал воин. Сильное, ныне неподвижное тело лежало на траве. На лапах и морде виднелись тёмные потёки…

Не иначе — кровь?

Кого ж он так грыз?

Боярин опустился на колени, наклоняясь к животному.

Поди ж ты — кот!

А ведь почуял! И бросился на ворога неведомого! Как это «вода»-то враз схлынула!

Знать, почуяла животина то, чего никто, окромя самого Игоря, и не заметил даже. Он уже успел расспросить старших дружинников — все восхищались его уловкой.

— Опасливо ты, воевода, поступил! Очумелым прикинулся, вот, тать-то и купился! И впрямь — он же только тебе чуть голову не снёс, хорошо, что шелом выдержал! Решил: всё, мол, сомлел боярин! А тут ты его так! Ажно зубы во все стороны брызнули!


«Но с кем же бился Барсэг?», — Игорь осмотрелся по сторонам.

Ещё не начало светать, но кое-что рассмотреть было можно, хотя и очень с большим трудом.

— Эй, факел принесите! — не оборачиваясь, крикнул он.

Топот ног, на траву пали отблески огня, и поблизости появился один из дружинников с горящей головнёй в руке. Лук в колчане, меч в ножнах — один из тех лучников, что стояли на перехвате убегающих.

— Свети тут! — указал воевода.

Ага, на траве видны тёмные полосы — порвал-таки кот супротивника! Не иначе, кровь это!

Кровавый след потянулся к кустам, спустился вниз к ручью…

Странно, по всему судя, кровь должна уже была хоть как-то остановиться…

Не совсем же там безмозглый, мог бы и тряпицу какую-то к ране приложить. Эдак-то и вовсе всё вытечет!

Кусты внезапно раздались в стороны, и оба воина остановились. Не сговариваясь, словно что-то толкнуло их в грудь.

— «Ум-м-м…», — снова, но гораздо слабее уже!

Совсем на границе света и тени виднелось тёмное бесформенное пятно. И именно оттуда, как показалось им обоим, и доносился слабый…

Что?

Звук?

Нет…

Не похоже…

Он словно возникал в голове. Сам собой — будто кто нашёптывал…

Нет, не так!

Не было шёпота!

Вообще ни один звук не нарушал лесной тишины. Странно, но даже лесные обитатели — обычно хоть как-то, но дающие о себе знать даже ночью — сейчас затихли. Словно бы чего-то испугались…

— Лук… — еле разжав губы, проговорил-прошептал Игорь. — Лук дай…

Дружинник повернулся к воеводе и свободной от головни рукою медленно потянул из колчана лук. Он двигался еле-еле, словно бы брёл по пояс в воде. А на руке будто бы висело тяжкое грузило — настолько медленно она двигалась.

Но — коснулся лука Игорь!

— Стрелу…

Хлёстко хлопнула тетива — и оборвался монотонный голос в голове!

Словно бы несколько иных голосов разом вскричали там что-то своё!

— Стрелу!

Ещё одну…

— Нет стрел больше, воевода…

Молчал голос…

Голос ли?

— Оставь головню. В землю воткни — вон там. И к Василько топай, пусть сюда кого-нито пришлёт. И быстро!

— Сделаю! — голос у парня срывался от волнения.

Молодой ещё совсем…

Видать, первый серьёзный бой у него случился.

Обнажив меч, боярин однако не спешил подходить ближе к поверженному…

Поверженной?..

Что это такое было?

Ему никогда не приходилось о таком раньше слышать. Разве что давешний старик о чём-то похожем говорил…

Как он его тогда обозвал? Совил?

Да кто ж его ведает-то?

Может, и совил…

А может — и кто другой.

Шорох!

Боярин обернулся, вскидывая оружие.

— То я, воевода, — пробасил Василько. — Что тут у тебя? Митяй бледный прибежал, зуб на зуб не попадает. Толком ничего и не сказал…

— Глянь! — кивнул боярин на тёмное пятно.

Дружинник шагнул вперёд, но, не доходя пары шагов, остановился. Протянул руку назад.

— А ну-ка, дайте мне копьё!

Кто-то из пришедших с ним торопливо сунул ему в руку оружие.

Василько примерился, отвёл руку назад…

— Хех!

Словно беззвучный вопль пронёсся над лесом!

Беззвучный — но в грудь Игоря будто толкнуло. И не только его, он увидел, как попятились некоторые воины. Устоял только Василько, наклонился вперёд, словно сопротивляясь порыву ветра.

— Сильна нечисть! — покачал он головой. — Ан супротив честного железа и ей не устоять!

А воевода обернулся к дружинникам.

— Жердей нарубите, да подсуньте снизу. Приподнимем, ремнями притянем — да так и потащим. Не сами — пущай ту поклажу тати несут. Это им всем урок будет!

Урок и впрямь — оказался весьма поучительным. Носильщиков пришлось истинно дубьём подгонять — никто добровольно не хотел тащить такую ношу.

Хм…

А как же они раньше-то с эдакой нечистью вместе уживались?


* * *


В деревню груз заносить не стали — сбросили на лужайке, поставив рядом крепкую сторожу.

И только тогда Игорь поспешил найти Деда.

Впрочем, он и сам вскорости объявился, даже на поиски никого посылать не пришлось.

Вошёл в дом, не чинясь присел на лавку.

— Барсэг где? Почто не вижу его?

Воевода помрачнел…

Кот не погиб тогда в бою, как всем сначала показалось. Но был очень и очень плох — его тоже несли на носилках. Как своего собрата, от вражьей руки пострадавшего.

— Поранен он сильно… Не углядел никто, как он в драку-то бросился…

— Чудно! — покачал головою старик. — Не станет Барсэг с человеком биться, не слыхивал я за такое-то…

— Так он не с человеком и бился! — кивнул боярин. — Иной противник там ему сыскался, он него и пострадал.

— Неужто… — приподнялся Дед. — И как он…

— Подрал его сильно кот твой… — не стал явно упоминать о противнике Игорь. — Ноги, али ещё что — токмо не смог тот далеко уйти. Да и след явственный на траве оставался, сильно кровь текла.

Дед выдохнул…

Невысказанные слова замерли у него на губах…

— Достали мы его! — снова кивнул воевода. — Стрелами издали били, потом копьём… Близко подойти никто не решился. Да что и говорить: даже тати полонённые, и те его — уже мёртвого — нести спервоначалу отказывались. Такой страх на всех нашёл…

— Барсэг где?

— У соседней хаты положили его. Соломы я велел натащить… Кто ж его, кота-то, знает — чего ему потребно?

— Пойду к нему! — поднялся с места старик.

— Обожди! — накинул перевязь с мечом Игорь. — Вместе пойдём.


Кот был ещё жив, когда Дед опустился перед ним на колени. Он приподнял свою большую, покрытую корочками засохшей крови голову и даже издал какой-то сиплый звук, словно пытался что-то сказать своему товарищу…

Наставнику?

— Как же ты так-то… — еле-еле смог произнести старец. — Почто не уберёгся?

— Он мне жизнь спас… — опустился рядом боярин. — Да и не токмо мне — всем нам! Ударил меня… Ну… Этот… Руки затяжелели враз, ноги — тоже… Как пьяный был! А как кот бросился, да закричал — как волною смыло сразу всё!

— То так, — согласился собеседник. — Не может совил двоих супротивников сразу держать. Супротив одного — силён! А с двумя сразу — не мочно ему совладать.

Старик погладил кота — тот, словно исполнив последний долг, лежал неподвижно. Только изредка пробегавшая по телу дрожь показывала, что он ещё жив.

— Смотри за ним! — приказал воевода стоявшему рядом деревенскому парню. — Молока, что ли, принеси… Вдруг пить захочет…

— Покажи мне… Этого… — попросил Дед.

— Пойдём.


При появлении воеводы, дежурившие на лужайке дружинники торопливо поднялись на ноги.

— Порядок? — поинтересовался Игорь.

— Дык… — пожал плечами старший из сторожей. — Чё тут будет-то? Мертвяк — он мертвяк и есть! Чай, не сбежит!

Дед, ни мига не задержавшись у сторожей, подошёл прямо к тёмной куче тряпья, каковой сейчас выглядел труп недавнего ворога. Присел рядом на корточки. В его руке вдруг тускло блеснул металл — и откуда только он нож достал?

Игорь не стал подходить совсем близко — остановился шагах в пяти. И уже отсюда смотрел, как старик деловито оглядывает мёртвое тело.

«Оно» выглядело странно…

Тонкие…

Ноги? Лапы?

Отсюда и не разглядеть…

Почти лысый, покрытый каким-то пухом или перьями (опять же — издали не видать) череп, странные угловатые черты лица…

Или морды?

Боярин особо не любопытствовал — даже и мёртвое тело внушало какое-то необъяснимое отвращение. Не хотелось подходить ближе. А уж о том, чтобы его ещё и потрогать — не могло быть и речи!

Дед наконец поднялся. Дважды воткнул в землю нож, словно очищая его от чего-то, и убрал клинок в ножны. Они, как оказалось, у него за спиною, промеж лопаток имелись. Повернулся и подошёл к Игорю.

— Совил это… Старый. Барсэг ему жилы на ногах порвал — оттого и крови много вытекло. Вот он и ослаб… Не смог далеко уйти. Я раны посмотрел… Странно…

— Чего странного-то? Кот же! Чуток менее рыси — а та, например, может здорово человека когтями исполосовать! Так и не обыклый же кот — эвона какой он у тебя здоровенный-то!

— Раны не закрылись — а тако не должно быть! Человек ли, зверь — у всех рана когда-никогда, а затягивается! — старик покачал головою.

— Так это… Однако ж… И раны вельми обширные… — протянул Игорь и усмехнулся. — Сам ведь говорил: что кому дадено! Может ведь и так быть, что раны от барсэговых когтей для него… — указал он на мёртвое тело. — Куда страшнее, чем честное железо!

Дед призадумался.

— И тако может быть… — тут он кивнул в сторону совила. — Сжечь его надобно. Даже мёртвый — он опасен! Много кого к себе привлекает… И не всяк пришедший тебе другом будет!

— Распоряжусь, — согласился боярин. — Ин, верно глаголешь, мне и самому с ним рядом неуютно…


Костёр запылал уже к вечеру — дров натащили изрядную кучу…

Трещали, сворачиваясь в жарком огне ветки, взлетало к небу яркое пламя.

И нехороший дух пошёл от костра, народ аж назад попятился. Но совсем не ушли, воевода накрепко приказал — смотреть в оба! Чтобы ничего не уцелело бы!

Угли копьями поворошить, всё тщательно проверить…

Посмотрев на яркое пламя, старик повернулся и пошёл в деревню. Там, около безмолвного кота он и остался. Даже вечерять не пришёл…

Игорь не приставал к нему ни с какими расспросами — зачем?

Захочет — скажет сам. А не захочет…

Кто ж ему судия?


Выйдя поутру во двор к колодцу, боярин, было, нахмурился — на лавке сидел один из отроков, коего наладили смотреть за Барсэгом.

Почто он тут?

Но тот быстро приподнялся, ломая шапку перед старшим.

— Говори! — кивнул воевода.

— Так это… Помер-от кот… Ночью и окочурился… Дед сказал, мол, боярина не беспокой — ему передых нужон…

— А сам он где?

— Кота с собою забрал… И — в лес…

— Давно?

— Светать ещё не начало.

— Ладно, ступай… — Игорь, позабыв за чем вышел, тяжело опустился на скамью у ворот.

Ну, кот, понятное дело, не жилец был — это-то сразу видно было.

Сколько там, бают, у них жизней?

Да сколько ни будь — а всё больше, чем у человека-то…

Ан и это не помогло…

Боярин вздохнул: «Вот, поди ж, ты — тварь! А как за товарища переживаю! Словно за павшего рядом воина…».

По уму, так надо было бы зверя схоронить. Не как человека, понятно, но хоть не в яме за околицей — и это было бы правильно.

Но…

Старик унёс его с собой. И более не будет мелькать рядом серая молниеносная тень. Не встретишься уже взглядом с внимательными зелёными глазищами…


Но Дед вернулся. Совсем незаметно возникнув уже около дома, он словно соткался из марева жаркого воздуха.

— Здрав буди, боярин! — вежливо наклонил он голову, приветствуя Игоря.

— И тебе здравия! — почтительно поклонился воевода. — Сядь, еды отведай… Я сей же час кого-нито кликну…

— Позже… — выставил руку в отрицающем жесте гость. — С просьбой я к тебе.

— Говори, — кивнул тот. — Исполню!

— Пусть меня к Горелой пади проводят. Хочу на место сечи глянуть.

Зачем это вдруг понадобилось гостю — боярин выяснять не стал: у всех свои секреты. А в том, что таковых у гостя имелось в избытке — он был абсолютно уверен.

— Сей же час и распоряжусь. Коней дам — к вечеру уже на месте и будете. Всё лучше, чем пешедралом топать-то!

— На том благодарствую тебе, боярин! — наклонил голову гость.

— Ин, и я с вами поеду! — вдруг поднялся Игорь с места. — Дела тут все сделаны, раненым дня три-четыре — и в путь уже трогаться можно… Чего тут сиднем сидеть?

Он говорил сущую правду: только вчера утром отправился к князю небольшой отряд — Храбр перенял-таки подсылов, коих вражий атаман ожидал.

И были это люди далеко не самые последние!

Сам Гнат Митрич — один из богатейших торговых гостей — самолично к воровскому атаману в гости наладился!

Что уж могло такого человека на измену толкнуть — тайна сия велика есть. И разбираться в ней лучше самому князю — не по рангу воеводы тут поперёд старших забегать…


* * *


Выехали рано утром — конно и оружно.

Мало ли…

Хоть и попереловили большинство татей — да и главарь разбойников ныне в порубе сидит — но кто-то вполне мог и уцелеть. Не один же отряд отдельно от прочих в лесу таился?

То-то же…

Так что воевода прихватил с собою десяток крепких дружинников — хуже точно не станет.

Дед на удивление ловко управлялся с конём — а по внешнему виду и не скажешь!

А на седло он приторочил большой берестяной короб, с которым обращался исключительно бережно.

Что уж там у него было…

Но следил старик за ним крайне внимательно!

Ближе к полудню встали на короткий привал — лошадям надобно было чуток передохнуть, да и напоить их следовало.

А тут — как раз и ручей сыскался! Что бы не встать?

Заодно перекусили и люди — наскоро, но вполне сытно.

Не задержавшись более необходимого, продолжили путь.


— Вот, — опёршись на луку седла, указал перстом Игорь. — Тут вся сеча и была…

Спустившись на землю, старик отвязал короб и осторожно вскинул его на плечо. Осмотрелся и, тщательно выбирая дорогу, пошёл к давно потухшим кострам и размётанным шалашам.

Оглядев поле недавней битвы, воевода кивнул — тут уже кто-то успел побывать!

Видно было, что неведомые гости порылись в развалинах шалашей. Да и всякая хурда, брошенная дружинниками за незначительностью, тоже малость поуменьшилась в числе. Возвращавшиеся в деревню воины попросту побрезговали тряпьём да скудными пожитками разбойников — они не стоили того, чтобы их брать с собой.

Так то — дружинники!

А таившимся в лесу остаткам разгромленных татей — всяка тряпка ныне ко двору!

Грабить им ноне не сподручно — боязно, а где ж чего теперь брать?

Чай, скоро уж и осень…

Холодно станет по ночам-то!

Дед тем временем дошёл до того места, где была самая сеча.

Вытоптанная трава уже выпрямилась, но на земле ещё были видны следы ног, то там, то здесь виднелись разбитые щиты, поломанное и негодное даже к починке оружие — всякие там примитивные палицы да ослопы[5], вырезанные из дерева и обожжённые для прочности на огне.

Старик остановился, поставил на землю короб, приоткрыл крышку, осторожно наклонил его набок, и…

И на свету показалась любопытная мордашка серого котёнка.

Оглядевшись и принюхавшись, зверёк выбрался наружу и замер, чуть покачиваясь на дрожащих лапках.

За ним выбрался ещё один…

И ещё…

Серые, чёрные и полосатые шерстяные комочки хаотично разбрелись по сторонам.

— Не сбегут? — поинтересовался боярин. — Чай, лес вокруг! Понятно, что зверь лесной сюда прямо на нас не выйдет… Так они и сами куда-нито залезть могут…

— Какой залезет — знать, тому так и быть! — серьёзно ответствовал Дед. — Возьми какого-нибудь, да присмотрись…

Сидевший на ладони котёнок дрожал всем маленьким тельцем и испуганно посматривал по сторонам.

— Совсем кроха же! — покачал головой Игорь, опуская зверька на землю. — Несмышлёныш…

— Запомнил его?

— Ин, полоса чёрная на спине — примета характерная.

— Вот и славно… — кивнул старик. — Вечером вдругорядь приглядись к нему… — судя по всему, возвращаться сегодня же назад он не собирался.

Пожав плечами, воевода распорядился ставить лагерь. Да заодно и место осмотреть — авось что-то интересное да найдётся…

Поиски особым успехом не увенчались — сыскали пару топоров, меч, да кольчугу неплохую.

Видать, прежний хозяин второпях накинуть её не успел…

Да так после и не сподобился…

Что ж, неплохой прибыток — таковая кольчуга дорогого стоит!

Вечерело, вокруг сгущались тени.

Старик продолжал сидеть около своего короба.

Разожгли костёр, да выставили сторожу — здесь, как ни в каком ином месте, стоило поберечься.

Прикрывшись плащом, Игорь положил голову на седло и уснул…


Проснувшись поутру, он, было, пошевелился, чтобы встать — и замер.

Прямо на его руке свернулся маленький серый котик — тот самый, с чёрной полосою на спинке.

Кроха доверчиво прижался к человеку, согреваясь его теплом.

— Эк… — боярин осторожно взял его в руки, намереваясь укутать зверька плащом — пусть уж спит и далее.

Но тот внезапно приоткрыл сонные глазки…

И на Игоря взглянул совсем другой зверь!

Почти такой же взгляд он видел тогда перед битвой у Барсэга!

— Заметил? — Дед сидел неподалёку.

— Он… Он глядит совсем… Как взрослый…

— Значит, всё прошло, как и должно было пройти.

— А что должно было произойти? И почему — здесь?

— Не каждый из них может стать Барсэгом. И не все они сегодня вернулись ко мне — двое так и не пришли. Знать, судьба такая у них…

Воевода сел, положив на колени котёнка, который тотчас же свернулся клубочком и затих.

— Только на месте недавнего боя, там, где пролилась кровь защитников нашей земли… — заговорил старик. — Зверь может увидеть и почуять что-то неведомое нам. И тогда у него два пути: уйти в лес — и сгинуть для нас навсегда; или стать в один ряд с нами вместе — супротив того, что может прийти извне, — медленно проговорил Дед.

— А что может прийти?

— Одно — ты видел сам. Тебе мало этого?

— Да уж… — зябко передёрнул плечами Игорь. — Его одного — по самые уши достаточно!

— Вот! — поднял палец собеседник. — Но ты — ты уже не будешь столь беззащитен перед его чарами. Барсэг выбрал себе спутника. И постоянно теперь будет рядом — стоять за твоим плечом.

— Эта кроха?

— Ты видел его глаза… Что ещё нужно пояснять?

Воевода осторожно погладил котика — тот благодарно заурчал.

— Он скоро вырастет — они растут очень быстро. Сам увидишь… И однажды — уйдёт. Чтобы привести такого же малыша. Который — в свою очередь — выберет себе друга. Того, кого он будет защищать и опекать всю жизнь…

## ГЛАВА 2

Много лет спустя. Русско-турецкая война

Штаб шестого пехотного полка


— Здравия желаю, Ваше Благородие!

Подпоручик Сиверцев обернулся.

Невысокий плечистый урядник, несмотря на кажущуюся грузность, подошёл, однако почти бесшумно.

Потёртая черкеска, запылённые сапоги — приехал издалека. Винтовка за плечом, пара пистолетов, кинжал на поясе — и неожиданно богато украшенная сабля.

«Не иначе, как трофей… — мелькнула в голове мысль. — Прочее-то оружие вполне себе обычное, никаких украшений».

— Здравствуй, братец.

— Подпоручик Сиверцев Антон Иванович, Ваше Благородие?

— Он самый.

— Их Высокоблагородие, полковник Шанц распорядился встретить вас и проводить по надобности. Ну и… Вещи ваши забрать…

Антон кивнул на лавку неподалёку от себя. Там стоял одинокий чемодан.

— Всё, что есть.

Казак обернулся.

— Прошка!

— Сей момент, Пётр Степанович! — вывернулся откуда-то сбоку ещё один казак — помоложе.

Из-под сбитой набок папахи залихватски выглядывал чуб чёрных, вьющихся волос. А вот у него оружие было уже вполне рядовое, никаких особенных украшений.

— Возьми чемодан господина подпоручика, да к седлу приторочи! Пулей!

— Будь сделано, Пётр Степанович! — и чемодан вместе с парнем исчезли практически мгновенно — Антон только головою покачал.

— Иных сборов, Ваше Благородие, не потребуется? — поинтересовался урядник.

— Нет, всё при мне. Можем ехать хоть сейчас.

— Ин, тогда и волокитить не станем, — согласился казак. — Лошадь ваша где, Ваше Благородие?


* * *


— Сей казак, что сопровождать тебя будет, мастер в своём деле преизрядный! — вспомнились подпоручику слова генерала. — Равных ему и не ведаю! Супротивнику нашему он довольно-таки соли на хвост насыпал. Да и в иных местах! Обещана за голову его награда немалая, да вот только никто получить её так и не сподобился — не дожил… Никому другому доверить твою жизнь не могу! Слушай слова его беспрекословно — как бы я сам это тебе приказывал! И не смущает пусть тебя чин его невысокий — промеж казаков он немалым уважением пользуется — заслужил!

— А что же он урядник по сию пору?

— Буен… — покачал головою генерал. — Да к хмельному излишне пристрастен — негоже это офицеру! В общении дерзок… Но прям! Ничего не таит, однако ж дело своё знает как никто иной — оттого и терпят его выходки.

Антон был сыном генерал-лейтенанта Сиверцева, который приходился генерал-майору Богданову старым другом и боевым соратником. Выйдя в отставку, его отец дружбы сей не прекратил, и тот был частым гостем в их петербургской квартире. Там Антон с ним и познакомился.

Так что когда встал вопрос — где будет проходить службу новоиспечённый офицер, двух мнений быть попросту не могло. Богданов к тому времени занимал высокий пост при штабе армии — к нему и отправился Антон.


Личный порученец генерала Богданова — звучит!

Тем более, для молодого прапорщика…

И Антон со всем пылом взялся за это дело. Так прошло достаточно много времени, и его уже успели произвести в подпоручики, пока он, возвращаясь с очередного задания, не встретил случайно бывшего сокашника по кадетскому корпусу — Немировского.

Уже поручик!

И с «клюквой»![6]

Однако…

— Тебя можно поздравить с наградой?

— А… — показушно-небрежно «отмахнулся» старый знакомец. — Было дело… А ты где? Всё при штабе, да?

Разговора не получилось…

Сославшись на срочное поручение, Сиверцев вскоре распрощался, но в душе его засела некая заноза. Он не считал свою службу синекурой, прекрасно понимая необходимость чёткой работы штаба, но…

Вот как объяснить это тому, кто за глаза считает тебя папенькиным сыночком?

Который уютно устроился при высокопоставленном покровителе и старом друге семьи — и в ус не дует.

Надо сказать, что такое его настроение не осталось незамеченным. И при очередном докладе Богданов вдруг прервал подпоручика.

— Антон… Я тебя знаю уже много лет, и на правах старого друга семьи могу спросить прямо — что с тобою происходит? Ты стал невнимательным, задумчив… Влюбился?

— Никак нет, Ваше Превосходительство! До амуров ли ноне? Война!

— Сядь! — указал на стул генерал. — И давай-ка всё без утайки!

Подчинившись приказу, подпоручик сел. И всё рассказал.

— Немировский уступал мне по многим предметам — однако ж он уже поручик! И как я полагаю, награду свою заслужил честно! Война вскорости окончится, мы все встретимся… И что я скажу своим товарищам?

— В штабах не токмо шаркуны паркетные служат! — возразил генерал. — И чины с наградами тут тоже не просто так жалуют!

— Всё так, Ваше Превосходительство! Однако ж… Вот, скажут мне: а бывал ли ты в деле? Слышал ли посвист пуль? И я не смогу соврать…

— Обещал я твоему отцу — а мне другу и командиру — что буду тебя беречь! И не дам попусту голову сложить. Но… Ладно — ступай пока! Подумаю я…


Богданов размышлял недолго. И уже на следующей неделе вызвал к себе подпоручика.

— Поручение даю сложное и ответственное! Ведомо нам стало, что в тылу нашем, на коммуникациях действуют отряды абреков. От того немалый претерпеваем мы урон — мешают они нашим перевозкам. С супротивником нашим они постоянное сношение имеют, для чего посланы бывают оттуда к нам в тыл особливые гонцы. С посланиями тайными и секретными. Задача состоит в том, чтобы такого гонца тайно перенять, послание изъять и самым скорым образом сюда доставить. Дабы никто таковой задаче помешать не мог, отправляю я с отрядом казаков, что гонца сего изловить должны, доверенного офицера. Буде надобно — может он, от имени моего и по приказанию, требовать помощи от любого командира, до дивизионного начальника включительно! На что подписан Его Сиятельством графом Паскевичем особый приказ! — на стол легла внушительная бумага. — Подумай… — генерал сменил тон. — Поручение сие весьма сложное, и греха таить не стану — опасное! Это не на фронте, не в честной схватке — там супротивник пред тобою явно и отрыто стоит. Знаешь ты — откуда и что прилететь может, оттого и спокойнее иногда бывает. А тут… Удар исподтишка нанести могут! Спать в полглаза, есть в полложки… И то, не всё ещё я тебе сказал! Каждодневно и ежеминутно опасаться надобно — хочешь ли ты сего?

— Ваше Превосходительство! Александр Николаевич! Да я… Я — хоть сейчас! Не убоюсь! — прижал руки к груди подпоручик.

Богданов покачал головой.

— Антон… Не подозреваю я в тебе трусости, уж извини, прямо говорю. Но дело сие… Не всякий боевой офицер такое вынести может. Поверь, я-то уж знаю, что говорю… И в отказе твоём робости и испуга не усмотрю. Знал бы ты… И не такие храбрецы тут пасовали, бывалоча…

— Отчего ж не ведал я про сие раньше?

— Что ж ты думал, по ведомству генерал-квартирмейстера[7] токмо обозы да провиант проходят? Не требовалось тебе сие знать — вот и не ведал. А что не знаешь — про то и не проболтаешься ненароком… — генерал посмотрел в окно и вздохнул. — Подполковника Ракова ты ведь знал?

Этого офицера Сиверцев не раз встречал в штабе. Появлялся он всегда неожиданно, присутствовал недолго и часто исчезал неведомо куда.

Анна в петлице[8], Владимир четвёртой степени с мечами[9] — серьёзно!

Уж точно не за протирание штанов такое дают…

— Да, Ваше Превосходительство, знал. Не удостоился дружбы, однако ж видел его частенько.

— Раков и должен был поручение сие исполнить. Но… Погиб он — так, как я тебе и говорил. Выстрел — а кто стрелял… То нам и неведомо. Не всякая война — в строю да под барабанный бой. Ты ведь в седле крепок? Да стреляешь отменно, как я помню?

— Так точно, Ваше Превосходительство! В учёбе — одним из первых был!

— Так то в учении… А тут — бой! Ладно, приказ перед тобой. Возьмёшь — ты свою судьбу выбрал. Не возьмёшь — обиды не держу. Не для всех служение такое. Понимаю всё, сам через подобное прошёл.

Ни секунды не раздумывая, подпоручик схватил со стола грозную бумагу.

— Готов исполнить сие, Ваше Превосходительство!

— Что ж… — покачал головою генерал. — Ты свой выбор сделал, поздравляю. Сегодня от дел всех тебя освобождаю, ступай домой да подготовься. Лишнего не бери, лошадь много не увезёт. Только самое необходимое. Завтра поутру — жду к себе. Свободен!


Утром, как и было приказано, подпоручик явился к начальству.

— Так… — критически осмотрел его Богданов. — Форму — отставить! Бешмет казачий тебе мой денщик выдаст — его и наденешь… Пред очи начальству тебе являться каждодневно не предстоит, а офицера в форме средь казаков глаза зоркие заметят издали.

— Ваше Превосходительство! А как мне тогда старшему по званию докладывать? Я для него в таком виде — простой казак, не более…

— И не токмо для него — для всех прочих! Оно и правильно! Никто даже и вблизи-то не враз различит… А на случай таковой — приказ у тебя имеется, его и предъявишь. С оружием что?

— Пара пистолетов и английский штуцер Бейкера.

— Почто английский?

— Привык к нему, Ваше Превосходительство! За полтораста шагов промаху не дам! И за двести… Седьмой уж год он у меня, отец подарил.

— За двести? — прищурился генерал. — Ну-ну… Сколь выстрелов в минуту сделать можешь?

— Два — точно!

— Турок сделает три, а то и более.

— Так и не за двести же шагов!

— Ишь ты! — усмехнулся Богданов. — А с пистолетов как?

— За пять шагов — в карту попадаю. Ну… Руку надобно ещё набить… Но много времени это не отнимет.

— Нет у тебя времени этого, выезд сегодня же. Шпагу — оставь дома. Денщик тебе казачью саблю принесёт, её и возьми. Офицер со шпагой — однозначно штабной, все прочие уже давно с саблями ходят, а казак тогда кто таков будет? Простой казак со шпагою офицерской — что чуднее выглядеть может? Вещи?

— Токмо самое потребное взял, как вы и приказывали, Ваше Превосходительство. Один чемодан невеликий, прочее же всё дома осталось.

— Хорошо! Выезжаешь немедля. В штаб Шестого пехотного полка. Там тебя будет встречать команда пластунов под началом урядника Кафтанова. Он введёт в курс дела и всё подробно поведает. Казаки эти вместе уже давно служат и дело своё добре исполняют. Со своими наказами к нему не лезь, неопытен ты покудова в делах тайных. Да и авторитет в бою… Его тоже ещё заработать надобно. Одних эполетов для этого недостаточно! И ту науку, что вам в кадетском корпусе некогда преподавали, тут применить негде — не принимает противник сей правильного боя. Иные здесь порядки заведёны… Ну а всё общение, буде потребуется, с чинами высокими — на тебе. Тут уж не подкачай!

Генерал обнял Антона и подтолкнул к выходу.

— Ступай… И себя береги! Невмочь будет мне отцу твоему, да другу старому, плохое поведать…


* * *


Следуя за Кафтановым, подпоручик внимательно присматривался к своему спутнику. Коренаст, но не грузен, идёт легко. Ногу ставит…

Как-то по-особенному, да так, что песок под подошвами не взвизгивает, как у Антона. Да и камни почти не хрустят…

Одежда у него подогнана ладно, нигде ничего не болтается и не висит. Помимо сабли урядник имел ещё и пистолеты — те были заткнуты за пояс. Ну и привычный кинжал — это уж само собой разумелось…

— Вот, Ваше Благородие, изба наша, тут пока отряд весь и обретается. Через час все прочие подойдут, тогда и тронемся, — повернулся казак к офицеру. — Прошка ваш чемодан разберёт, ежель вы не возражаете, да во вьюк всё и уложит. За лошадью вашей послано уже, вскорости сюда её и приведут. Так на седло всё и приторочим…

— Пётр Степанович, — кивнул подпоручик. — Это всё — правильно! Однако ж в курс дел наших вы ввести меня обязаны! А то — тронемся, а я и ведать не ведаю: куда да зачем?

Антон совершенно сознательно обратился к уряднику так, как это только что сделал Прошка. Инстинктивно он почувствовал, что в данном случае так будет лучше.

Невелик чин — урядник! Не офицер!

Но то, как говорил о нём генерал…

Должно было иметь под собою веские основания.

— Верно говорите, Ваше Благородие… Есть такое дело. Пожалуйте в избу, не на улице же про сие гутарить?

Войдя в горницу, Кафтанов одним движением брови отослал из неё троих казаков, которые сидели у стола.

— Присядьте, будь ласка, Ваше Благородие, — кивнул он на скамейку у стола. — Марфа!

Стукнула дверь, и на пороге появилась женщина лет тридцати.

— Кваску подай нам, с дороги в горле пересохло…

— С дороги… — проворчала женщина. — С винища окаянного поди пересохло-то!

— Так то ж — у меня, — согласился казак. — А вот у Его Благородия, господина подпоручика — с дороги!

Марфа недоверчиво посмотрела на спутника — эполетов на бешмете не имелось.

— Не вру, ей-богу!

Когда на столе оказалась крынка с квасом и две глиняные кружки, Кафтанов кивнул.

— Угощайтесь, Ваше Благородие. И привыкайте — иной пищи может и не быть более. И такая-то иной раз за манну небесную покажется! Кулеш казачий да сухари — тем в походе и живём!

Квас неожиданно оказался достаточно вкусным, хотя и малость кисловатым.

— Так вот, Ваше Благородие, задача нам поставлена такая… — поставил кружку на стол урядник. — В скорое время должен прибыть от турок человек один… Важный человек! Соберёт он главарей шаек, что нас своими наскоками беспокоят постоянно, да задачу им поставит новую. У горцев, сколь мы знаем, нужда сильная в оружии есть да в припасах — это он тоже должен им обеспечить.

— Каким образом? Обозом, что ли, через фронт?

— Про то не ведаем. Вот и надобно нам человека того перенять да про всё это накрепко выведать. Опять же: письма при нём быть могут. К кому — про то толком никто не знает, но приказано бумаги эти в целости и сохранности по начальству предоставить.

Антон пока откровенно ничего не понимал.

Ну, прибудет сей гонец…

И что?

Поднять солдат, дороги перекрыть, посты выставить — и всё, вот он и в кармане!

Чай, не с ротой же он сюда прибудет?

Ну, понятно, что не один…

Но не с сотней же попутчиков?

— И сколько будет этих… Главарей?

— С полсотни — запросто. Никто ж из них в одиночку-то и не пожалует — чести да гонору урон! Так ведь и с турком тоже будут ребятишки куда как не простые… Особая янычарская сотня — те ещё головорезы!

Так…

Это меняет дело…

Пожалуй, что сотня всё же набирается.

— Я имею полномочия запросить требуемую помощь у любого воинского начальника. Роты хватит?

Кафтанов пожал плечами.

— Так пару казачьих сотен и я в одночасье подниму… Только зачем? Шуму будет много — такая толпа бесследно не пройдёт. А турок — он куда как хитёр! Нырнёт в какую-нибудь нору — и всё, нет его…

— Сопровождающих своих — он в ту же нору засунет?

Казак уважительно кивнул.

— Нет, конечно, где такую нору сыскать? Кого-то из них мы точно прищучим… А толку? Рауф-бей — лис стреляный! И всем подряд своё убежище раскрывать не станет.

Рауф-бей? Сам Рауф-бей?!

Сиверцев глотнул кваса.

— Точно ли он сам?

— Не в первый раз, — кивнул урядник. — Их Благородие подполковник Раков его сыскать не единожды пробовал… Да не свезло ему…

Турок сей уже давно был притчей во языцех. С его именем вполне обоснованно связывались очень многие неприятные «случайности». Которые на самом деле таковыми можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.

Если собрать вместе всего лишь часть тех пожеланий, что в сердцах ему высказывали многие сослуживцы Антона, зловредный бей давно должен был бы провалится сквозь землю!

Но об этом что-то пока не слыхивали…

— Так сколько же у нас народа всего?

— Дюжина пластунов, вы да я — и всё тут.

— Супротив сотни?

— Не привыкать… — снова пожал плечами Кафтанов. — Ин, в открытый-то бой ввязываться никто и не собирается же? Не фронт… Тайно работать будем, украдкой…

А дальше…

Дальше подпоручик слушал — и только рот открывал (мысленно, разумеется, на это соображения хватило). Большую часть того, что сейчас узнал, он слышал вообще в первый раз. Нет, ту же самую тактику использования егерей он, разумеется, изучал…


«… Для этого при обучении стрелка нужно показывать ему какое-либо дерево, дом, ограду или другой видный предмет, спрашивая, в каком он полагает его расстоянии; потом приказывать считать шаги до этого предмета и таким образом узнавать свою ошибку…».[10]


Ну, в теории-то оно всё просто…

А вот применять это на практике ему пока не приходилось. А тут, похоже, что и не придётся — всё уже давным-давно не раз испробовано, да назубок заучено. Как бы и самому ещё краснеть не пришлось!

Какое-то движение слева вдруг привлекло его внимание — и Антон повернул голову.

Громадный серо-чёрный котище неторопливо выбрался откуда-то сбоку и сел, внимательно оглядывая гостя.

— Кто там? — проследил за взглядом офицера казак. — А, Барсик! Иди сюда…

И он похлопал рукою по скамейке.

Кот неторопливо поднялся…

И в мгновение ока оказался рядом с Кафтановым. Сел — и внимательно уставился на гостя.

— Это, Ваше Благородие, Барсик. Друг наш боевой, не сочтите за шутку неуместную.

Кот?

Ну, пусть и большой…

— Сей зверь, Ваше Благородие, не раз опасность от нас отводил — за что и примечен!

И урядник, раздвинув густую шерсть, показал на ошейник на шее кота.

Тёмная дублёная кожа…

И блестящая полоска на ней.

— То Тимоха — кузнец наш — рубль серебряный расковал и особливую бляху сделал. При всём честном народе ошейник на Барсика надели — в знак отличия! А он, ровно даже как человек, смирно сидел да не мешался. Будто и впрямь всё понимал…

— И за что такие почести животине бессловесной?

— Башибузуки окаянные на ночлеге подобрались, а часового сон сморил. Так кот сей лапой своею меня закогтил — вот я глаза-то вовремя и открыл… И иные случаи были… — неожиданно нахмурился Кафтанов. — Да…

Видно было, что он не очень-то хочет продолжать свой рассказ, и Антон понимающе кивнул.

— У меня дома тоже такой же кот имелся — Васька. Смышлёный и весельчак! Токмо не такой крупный… Поменее он был.

— Ну… Коты — они всякие случаются… — неопределённо ответствовал собеседник. — Есть и игривые… А случаются — и иные! Наш Барсик — вот такой кот и есть!


* * *


— Гах! — насаженная на кол тыква дёрнулась.

Сиверцев опустил штуцер.

— Ну… Как-то вот так…

— Сто шагов, — кивнул урядник. — Очень даже неплохо, Ваше Благородие! Почитай, башку супостату вы уже снесли. Честно говоря, не глянулась мне как-то ваша винтовка, однако ж признаю — ошибся…

И его можно было понять…

Все казаки отряда были вооружены егерскими 6,5-линейными штуцерами — более позднего выпуска, нежели оружие подпоручика. И в стрельбе показывали очень даже приличные результаты!

Так что для Антона было очень важно подтвердить, что и он тут тоже не лыком шит. Во всяком случае, по тыкве с такого расстояния кроме него попало всего пять человек!

То есть — по человеку удалось бы попасть и на гораздо большей дистанции!

Более-менее он показал себя и на пистолетах — тут он стрелял почти наравне со всеми.

А вот в рубке…

М-м-да…

Тут поводов для гордости пока что не имелось.

Но с другой стороны — казаки же только этим ведь и занимались?

А у офицера — и иные дела могут быть!

— До тех дел, Ваше Благородие… — резонно заметил Кафтанов. — Ещё и дожить как-то надобно… Троих-то недругов вы, надеюсь, подстрелите, а ну как их больше окажется?

Тут и возразить-то было нечего!


А на следующий день он положил перед Антоном большой — по типу того, что носил сам — кинжал.

— Не побрезгуйте, Ваше Благородие, подарком! Поверьте, кинжал сей — он другом верным стать вам может!

Ну, да…

Подпоручик видел, как орудует сразу двумя такими клинками сам урядник — аж мороз по коже пробегал!

Жутковатый блестящий вихрь отточенной стали кружился перед казаком совершенно непонятным образом. Он даже держал своё оружие совсем странным образом — за округлое навершие кинжала. Так называемое «яблоко».

А уж как он работал этим оружием…

В первый раз, когда Сиверцев это увидел, он даже ничего сразу и не понял — ну, машет урядник двумя клинками…

А зачем?

— А вы посмотрите, Ваше Благородие… — усмехнулся тот.

И двое сотоварищей Кафтанова атаковали его — с таким же оружием.

Бзынь — и отлетел в сторону один кинжал!

Косо воткнулся в землю второй…

Урядник крутанулся на месте, пройдя вдоль стоявшей рядом берёзки, и с неё — как-то враз — осыпались на землю обрубленные веточки.

Антон даже и не понял — как и каким-таким образом тот ухитрился их срубить!

— Клинок тут тяжёлый — поболее фунта будет, — подбросил оружие на руке казак. — Длинный, почти по локоть. Так что и удар им будет — мама не горюй! Разок махнул — ежели точно попадёшь, то супостату враз не до боя станет… В иной-то раз одним им токмо и спасаешься… Стрелять — нельзя, саблей не размахнёшься — тесно… Как вот в коридоре узком, например… А вот кинжал — самое милое дело станет! Завсегда он при себе, под рукой. Бывалоча, даже и спишь с ним в обнимку…

Так что к ежедневной учебной рубке и фехтованию на саблях теперь добавилось обучение бою на кинжалах.

Это не считая стрельб…

С лошадью, по общему мнению всего отряда, подпоручик справлялся вполне уверенно, так что хотя бы это навёрстывать не пришлось — уже хорошо!

Дни шли за днями, рубка, стрельба…

А дело-то когда?!


Не удержавшись, Сиверцев прямо спросил об этом у урядника: мол, учёба — это, никто и не спорит, нужное дело, но не единственное же?

У него и так уже несколько лет кадетского корпуса за плечами!

— Так куда ехать-то, Ваше Благородие? Нет пока сведений никаких… Ждём…

— Но ты же, Степаныч, каждый день куда-то ходишь ведь? Иль… Просто так прогуливаешься? Вот уж ни в жизнь не поверю!

Так или иначе, а в следующий свой выход в город урядник пригласил и подпоручика.

— Душевно вас прошу, Ваше Благородие, ничему не удивляться. Заранее извиняюсь, но при народе я вас токмо по имени звать стану — не обессудьте! Дело того требует, а не хотелки мои… Я своё место понимаю и чин ваш уважаю, но… Их Благородие, подполковник Раков тако же поступал, когда то надобно было.

— Для дела, Степаныч, я и на одной ноге барыню спляшу!

— Эк! — крякнул казак. — Такого, Ваше Благородие, я не токмо не видел, но и не слыхивал даже!

После такого вступления Антон ничуть не удивился тому, что их путь вскорости закончился…

У корчмы.

Именно сюда, как он понял, в основном и захаживал казак…


* * *


Урядника тут, похоже, хорошо знали и уважали. Во всяком случае, дородный хозяин приветствовал их обоих почтительным поклоном и сразу же проводил к месту.

— Вот тут я обычно и сижу… — положил папаху на лавку Кафтанов. — Место прохожее, базар рядом… Любой человек зайти может… Поесть, выпить… И поговорить…

— Особенно, если есть с кем.

— Точно так! — кивнул собеседник. — Тута многие думают, что я обозными делами ведаю… Я таких гостей ни в чём разубеждать и не пробую — пущай в то верят, ежели им так проще жить. Иному чем-то и помочь можно…

— Выпить с ним.

— Не без того, — согласился урядник.

«Оттого и чин невысокий у него…», — вспомнились Антону слова генерала.

Только ли от этого?

Урядник в корчме смотрелся куда более естественно, чем офицер — к тому ещё и не всякий подойдёт!

Принесли поесть — неожиданно добротно и сытно. Появилась и выпивка — чему подпоручик нимало не удивился. Он уже воспринимал это вполне естественно. Вот только было её немного…

Прошёл час…


Народа в корчме поприбавилось. Но к ним пока никто не подходил.

— Антон, слева от нас компашка уселась… — не поворачивая головы, сказал казак. — Не спеша, тихонько к ним приглядись.

Так, там четверо.

Одежда…

Ну, обычная одежда, ничего особенного…

Оружия на виду не заметно.

— Вижу. Оружия не заметно.

— Ну, ножи, думаю, тут почти у всех есть. Это нормально. А у того, что у стены сидит — пистолет.

— Мне не видно отсюда.

— Оттого он так и присел. Пистоль у него за поясом справа.

— Левша?

— Кружку левой рукою берёт… Похоже на то.

— Кто это такие?

— Ранее контрабандой занимались. Тот, что с проседью в волосах — Юрко Белый, за старшего у них.

Сиверцев, улучив момент, окликнул пробегавшего мимо мальчишку и потребовал принести кваса. Воспользовавшись тем, что для этого пришлось повернуться в его сторону, повнимательнее рассмотрел сидящую в сторонке компанию.

Крепкие парни!

В драке с такими совладать, да без оружия…

Будет нелегко.

— Мы их ждали?

— Нет. Другой человек прийти должен. Но вот то, что ещё и эти сюда припёрлись… Рановато ещё для них, они только через два дня должны были прибыть.

— Ну… — пожал плечами подпоручик. — Всякое могло быть…

— Могло, — согласился казак. — Да токмо в их делах спешки обычно не случается. Приучены они вовремя являться — эдак и всё дело макитрой накрыться может, ежели слишком уж спешить.

И урядник пояснил…


Контрабанда на границах Империи была всегда — независимо от того, сколь бы строго за это ни наказывали. Тут целые семьи на этом выросли и менять образ жизни не собирались. Власти, как правило, закрывали на это глаза, да и им на лапу тоже кой-чего перепадало…

И за много лет среди контрабандистов выработались негласные, но тем не менее строго соблюдаемые правила поведения: не спешить — но и не слишком опаздывать; держать своё слово и не подводить товарищей. Даже с конкурентами — а их тут было изрядно повсюду — соблюдать некие договорённости. Например: не перебивать товар и помогать в особых, требующих полного напряжения всех сил случаях.


— Иногда бывает, стража на хвост им крепко сядет — тогда могут и пошуметь, отвлечь на себя… Но вот тут — в корчме — они завсегда вели себя мирно. Никого особо не задирали и гонор свой придерживали — ни к чему им внимание к себе привлекать. А уж чтобы кто с пистолем пришёл… — урядник покачал головой. — Такого и не припомню! Нож — это здеся у каждого при себе есть, неможно без него, в хозяйстве вещь первостатейнейшая! А вот, чтобы пистоль… Это только у служивого люда имеется, прочим и ружья за глаза достаточно. Но не пойдёшь же с ним в корчму?

Но пока компания вела себя смирно: ни на что не нарывалась и ни к кому не приставала. Сидели, прихлёбывая из кружек, и о чём-то тихо переговаривались.

Глаза у Кафтанова внезапно сузились — и в следующий миг на скамью грузно опустился какой-то мужик.

На подпоручика пахнуло замахом выделанной кожи, какими-то пряностями…

А прочее он затруднился распознать.

— Здрав будь, Пётр Степаныч!

— И тебе здравствовать, Ахмет! — наклонил голову урядник.

— Кто это с тобой ноне? — покосился на Сиверцева гость.

— Антон это. Пахомыча сын, друга моего старого. Менее недели к нам прибыл, обвыкается покудова…

— Учить будешь?

— Как всегда… Что нонешняя молодёжь знает?

— Погуляет он пущай…

— Антон, — повернулся к подпоручику казак. — Выдь пока… Ну… Во двор, что ли… Токмо недалече — чтоб меня слышал!

— Как скажете, Пётр Степанович! — вежливо наклонил голову тот. — Сей момент!

Цапнув с лавки папаху, он нахлобучил её на голову. Чуть задержался, допивая вино — и потопал к двери…


* * *


Выйдя на улицу, Антон в задумчивости остановился…

Чего теперь-то делать?

Совершенно очевидно, что подсевший к ним за стол мужик и был тем самым гостем, которого ожидал Кафтанов. Разумеется, подпоручика слегка покоробило то, как его «попёрли» со встречи, но в глубине души он понимал — иначе и быть не могло. Наверняка это самый Ахмет знает урядника уже давно, а вот его спутника — видит в первый раз. И никакой откровенности в его присутствии и быть не могло просто в принципе!

Понятно…

Но всё равно — обидно! Не мальчик, чай — офицер!

«На лбу это у тебя написано, что ли?», — ехидно вопросил внутренний голос. — «Нет? То-то же!».

Сиверцев вздохнул и, осмотревшись по сторонам, зашагал к стоявшему чуть в стороне навесу. Там, на лежащих кучкой брёвнах и присел.

И что дальше?

Урядник, скорее всего, сейчас выйдет на улицу. И наверняка что-то интересное поведает…

Не зря, стало быть, сходили!

Однако…

Если вся тайная деятельность казака сводиться исключительно к попойкам в корчме…

То, пожалуй, офицеру тут и действительно делать нечего!

А меж тем, уже достаточно стемнело. Редкие огоньки в домах, казалось, ещё сильнее подчёркивают наступивший вечер.

Стукнула дверь, полоска света прорезала темноту — и на пороге показался человек. Сколь ни кратковременной была его задержка на пороге — глаза вышедшего привыкали к темноте — Антон его узнал.

Тот самый гость…

Поговорили, стало быть, уже.

Ахмет целеустремлённо зашагал прочь, постепенно скрываясь в темноте улиц.

Подпоручик ещё не успел решить — что теперь ему предстоит делать — как дверь стукнула ещё раз. И на улице появились две тени. Те самые контрабандисты…

И двинулись они следом за ушедшим — того ещё можно было разглядеть.

Сиверцева аж торкнуло! Они же явно не просто так за ним пошли!

Урядника в корчме знают…

Знал же ведь и он этих деятелей?

Так что…

А ведь и за ним же могли следить!

Эта мысль только что пришла в голову подпоручику: «Не думай, что всегда охотишься только ты — охотиться могут и на тебя!», — именно так было написано в романе, который довелось ему прочесть несколько лет назад.

Читал ли такие книги Кафтанов — неизвестно, но в то, что он и сам мог подобное предполагать, Антон поверил сразу же. И теперь уже совсем иначе выглядело присутствие в корчме ещё одного сопровождающего — с четырьмя противниками мог не совладать даже и многоопытный рубака!

«А ты думал, что это сам смог убедить его взять тебя на дело?», — снова ехидно вопросил внутренний голос. — «С тем же успехом с ним мог и Прошка пойти… И не факт, что он сработал бы хуже!».

Вполне и лучше мог — это подпоручик сейчас отчётливо понимал. Уж чего-чего — а опыта в подобных делах у него точно было не меньше!

«Если не больше…».

Но сейчас-то что делать?

Сидеть и ждать?

Или…

Идти следом за ушедшими?

То, как бесшумно двинулась эта парочка за Ахметом, Сиверцеву очень не понравилось. Тишком пошли, к сараям да плетням прижимаясь. Не по середине улицы, как все честные люди ходят…

Он ещё не предполагал своих действий, а ноги уже понесли его следом за контрабандистами. Также тихо, как и они — шуметь сейчас точно не следовало!

Впрочем, особо далеко идти и не пришлось — преследователи догнали Ахмета уже шагов через полтораста.

Тут имелся небольшой перекрёсток, от которого отходили в разные стороны совсем уж узкие да тёмные проулочки. И сыскать в таком нешумно идущего человека — задачка ещё та!

Контрабандисты не стали рисковать — ускорили шаг.

И Антон увидел, как тускло блеснул в темноте, поймав случайный лучик света, клинок ножа.

— Ахмет! Берегись, сзади! — гаркнул подпоручик во весь голос.

И всё внезапно заветрелось!


Что-то крикнул один из преследователей, бабахнул внезапно выстрел — и перед Антоном выросла тёмная фигура, в руке у которой недвусмысленно нарисовался нож.

Выпад!

Мимо — тренированное тело само собою уклонилось в сторону.

Ещё один — и с тем же результатом.

«Да он же всерьёз пытается меня зарезать!», — мелькнула мысль, а рука уже выдернула из ножен саблю.

Выпад — и клинок ножа был отброшен в сторону сильным ударом.

Поворот, шаг вперёд — удар…

Что-то пролетело мимо виска, лишь чуть поцарапав кожу.

Разворот в ту сторону!

Ещё один контрабандист?

И тоже — с ножом!

Глаза офицера уже вполне привыкли к полумраку, и такие вещи уже различались достаточно хорошо.

«Пошёл по шерсть — а вернулся стриженым!».

Удар — и противник, как-то внезапно скособочившись, засеменил в сторону. Из бессильно разжатой руки упало на землю оружие.

Так, с этим готово! А первый где?

Да вот же он, лежит ничком на земле и не дёргается.

«Так это, выходит, что? Я его зарубил? И второй… Тоже, похоже, что не жилец…».

К горлу подкатил тугой комок, и Антон судорожно сглотнул, пытаясь унять внезапно возникший рвотный порыв.

Стон!

Он моментально развернулся на месте, прикрываясь саблей от возможного удара. Мало ли кто там может стонать…

Звук повторился. Теперь уже можно было определить его источник.

Сделав несколько шагов, подпоручик остановился около лежащего ничком человека. Это, несомненно, был Ахмет — больше тут никому неоткуда было взяться.

— Ахмет?

— Кто ты…

— Антошка я! С урядником был!

— А… Помню… Помоги…

Воткнув саблю в землю, Сиверцев наклонился над лежащим — и руки его коснулись чего-то липкого.

— Ты ранен?

— Подстрелили меня… Знали, что на ножах не взять…

Топот ног!

Улица озарилась колеблющимся светом — кто-то бежал со стороны корчмы. Бежал открыто, не таясь, с факелом. И — не один…

Судя по звуку шагов, приближалось несколько человек.

— Обожди! — подпоручик выдернул из земли саблю, пару раз ею взмахнул и приготовился к бою. — Кто там?! Обзовись!

— Урядник Кафтанов! Антоха, ты, что ли?

— Точно так, Пётр Степаныч!

Шаги приблизились, отсвет факела осветил поле недавнего боя.

Один из ночных татей точно был убит — под ним натекла уже изрядная лужица крови. Второй тоже далеко не ушёл: сидел-полулежал, привалившись спиною к плетню. Голова его безвольно упала на грудь — похоже, что и этот отмучился…

— Что тут у вас? Кто стрелял?

— А вон… — кивнул на лежащий неподалёку пистолет Сиверцев. — Один из этих… В Ахмета.

— Убили?!

— Жив пока… Ранен он. И крови много…

— Васька, чёртова душа — живо за лекарем! — гаркнул, не оборачиваясь, урядник.

— Сей момент, Пётр Степаныч! — и кто-то пулей сорвался с места.

— Егорка — к коменданту! Доложи дежурному офицеру о происшествии! Надобно за оставшейся парочкой наряд выслать, да за караул их взять — не может так быть, чтобы они ничего про сие не ведали!

И ещё один посыльный скрылся в темноте.

Никто и не подумал оспаривать главенство Кафтанова — слушались. Как миленькие!

— Жердей с плетня надёргать, да носилки соорудить — в корчму его понесём!

И тут никаких возражений не последовало — плетень разворотили мигом!

— С бережением нести!

Толпа удалилась. Прихватили и трупы обоих контрабандистов — их уволокли без всяких церемоний.

Казак остался. Осмотрелся на месте, подобрал обронённый нападавшими пистолет и сунул его за пояс.

— Ну, пошли и мы… Рассказывайте, Ваше Благородие… Нет тут окромя нас двоих более никого…

Подпоручик, постепенно успокаиваясь после всего произошедшего, кратко рассказал ему о стычке.

— Так он пистолетом в вас кинул? — кивнул урядник. — То-то я и смотрю, что как-то странно он валялся… А что срубили обоих — так оно и правильно! Не вы — так вас! Тута и размышлять не о чем! Поднял супостат руку — бей и не думай! Господь — во всеблагой своей милости — уж опосля и рассудит…

— Ну… Я и не думал. Как-то оно само получилось…

— Так это у вас, Вашбродь, первый случай такой? — догадался Кафтанов. — Вот оно, значит как! — он порылся в карманах бешмета и вытащил оттуда небольшую фляжку. — Глотните, Ваше Благородие. Ей-бо, лучше будет!

Антон машинально глотнул — и закашлялся.

— Крепка горилка? — понимающе кивнул казак. — Ничё… В самый раз оно будет! Чай, не вы первый! У многих так-то оно случается. Не в обиду сказать, Ваше Благородие, у простого казака оно завсегда как-то проще получается. А вот как кто благородных кровей попадается — так тута и мысли всякие… Мол, да как же так и почему? А я так думаю, что неча тут антимонии разводить! Он тебе хто — друг сердечный? Нет! Ворог и супротивник! Небось, тебя не пожалел! Ну, срубил ты недруга — чего страдать-то? А иначе бы он о твою одёжу клинок бы свой обтёр… И ни разу бы не поморщился! — Кафтанов какое-то время помолчал и добавил. — Девку бы вам сейчас горячую — враз бы полегчало!

— Да… Спасибо, Степаныч, я уж как-нибудь и так перетерплю. Отойдёт оно… И… Вот что: ты уж меня тогда хоть по имени-отчеству называй, что ли…

— Никак то не можно, Ваше Благородие! — серьёзно ответил урядник. — Должен наш брат почтение и уважение к офицеру иметь! Нам токмо волю дай — никого над собой не потерпим, такие уж тут все ухорезы подобрались! Должен командир авторитет иметь — это уж всенепременно!

— Так ты ж ими и командуешь… Они вон как к тебе относятся, я же вижу! Какой ещё тут командир нужен?

— Эх, Антон Иванович! Мы с ними не один пуд соли вместе съели, из разных переделок друг друга вытаскивали — оттого оно так и есть! Их Благородие, подполковник Раков с нами тоже сколько вёрст бок о бок прошёл — и его не токмо за эполеты офицерские уважали. Однако ж при всех я его только Его Благородием и называл — есть такой в войске порядок! И не нами он установлен — не нам его и менять!

— Так то ж при всех…

— Благодарствую за честь, Ваше Благородие! Пусть так и будет — но токмо когда никого иного рядом нет! А при всех — вы офицер, а я — урядник!

Из-за поворота показалась корчма, возле которой суетился народ.

— Лекарь, должно, не приехал ещё… — поджал губу казак. — Иона Митрич — он, конечно, дело своё туго ведает… Но когда прибудет ещё… Обождите покудова здесь, а я Ахмета гляну.

— Так вместе и пойдём, — пожал плечами Сиверцев. — Что я, крови, что ли, испугаюсь?


* * *


На сдвинутых вместе столах лежал раненый, около которого сейчас суетились две молодухи.

— Как он? — кивнул в ту сторону Кафтанов.

— Плох… — покачала головою одна из девиц. — Должно, долго не протянет. Рану-то мы чистой тряпицей перевязали, да вина ему поднесли… Токмо — всё едино он пока никак в себя толком-то и не придёт…

— Пётр, ты тут, что ли? — послышалось со стороны сдвинутых столов. — Сюда пойди…

Движением руки отослав молодух в сторону, урядник подошёл к раненому.

Антон последовал за ним.

Ахмет, и верно, был очень плох. Пуля попала ему чуть ниже правого плеча, и на сделанной повязке сейчас расплывалось багровое пятно.

— Ахметка, не боись! Сей час Митрич будет! Он-то тебя и обиходит! — попробовал успокоить раненого казак.

— Нет, Пётр… На сей раз не выживу. Холод в ногах чую, он вверх ползёт… А… И этот твой парень тут… Хорошо рубится, пойдёт далеко…

— Не успел я, — виновато произнёс Сиверцев.

— Да и никто б не успел… Он, почитай, что с полутора десятков шагов стрелял, как и попал-то вообще? — ответствовал раненый. — Темно ж было… Вот и я его не углядел… — он повернул голову к Кафтанову. — Смотри, Пётр… На опасное дело идёшь! Я тебе ноне не сказывал… Думал, привиделось мне всё…

— О чём ты?

— Рауф… Ты берегись его! Неладно там… Старики наши говорят, что он совсем другим стал… Не иначе, как сам Иблис за спиною у него стоит! Ты знаешь… Многие вас не любят, да… — Ахмет закашлялся. — Так вот: даже и они стали последнее время говорить, что лучше уж с белым царём, нежели с Иблисом на одной стороне стоять. А ты знаешь, просто так у нас никто ничего не говорит…

— Ничё, поправишься ты! Тогда и поговорим!

— Ты не понял… Я видел Рауфа.

— Когда?!

— Семь дён назад. Он… Он и всам деле другой… Чёрный… Я не подошёл к нему. Ты знаешь, меня трудно напугать. Но даже и я не смог… — раненый замолчал и закрыл глаза.


Более он так ничего и не сказал, забылся…

А приехавший вскоре доктор только руками развёл.

— Ин, Степаныч, я всё же не Господь наш вседержитель! Чудес сотворять не обучен… Как он и до сей-то поры дожил…

Дожил…

Ну, это было ещё громко сказано. Раненый, так и не приходя более в сознание, вскорости умер.

Вернулись посланные к коменданту — там тоже ничего утешительного не оказалось. Никто из искомых контрабандистов так дома и не появился. Должно, сразу же в бега ударились.

— Что ж… — пожал плечами Кафтанов. — Тогда нам тута и делать более нечего. Домой пойдём. За Ахметкой корчмарь присмотрит, распорядится, чтобы того похоронили — как там у них полагается. Мы с ним на сей предмет переговорили уже, он всё сделает. Корчмарь — человек серьёзный, на него в таком деле положиться можно…


Отойдя на полтораста шагов от корчмы, Сиверцев спросил у урядника.

— А Ахмет этот… Ну, понял я, что мы именно его ждали. Он кто такой вообще? Откуда что ведать-то мог?

— Разбойник он, — попросту ответил казак.

— То есть? Душегуб, что ли?

— Абрек. Тута, Ваше Благородие, всё не так, как у нас… Иной человек, может, за душегубство никакое и не помышляет ни единым духом, ан жизнь может так завернуть… Ахмет пастухом ранее был. Стадо у него своё имелось, семья… Но так сложилось, что он с кем-то из старейшин ихних повздорил. Что да как — про то не ведаю, а он сам и не рассказывал. Да токмо в одночасье он всего и лишился. Саклю его сожгли, жену убили, а стадо отобрали. Одна только дорога у такого человека и остаётся — в абреки. Дом ему теперь — горы, крыша над головою — небо. Население местное, кстати сказать, таких вот людей понимает, да иногда и поддерживает — не все тут заедино с князьями выступают.

— И сколько же здесь таких?

— Много. И по-всякому они себя ведут. Иные — так и всамделе душегубами становятся. А прочие… Они сами по себе и живут. Могут даже на службу к кому-то наняться, бывает такое. Опять же — в том, что человек абреком стал, тут никто ничего зазорного не видит. Сегодня он абрек… А завтра, глядишь, и остепенился. Опять же — родня! Она своего завсегда поддержит, абрек он или кто…

— И давно, Степаныч, ты его знаешь?

— Да, почитай, лет пять уже…

— А вот он сказал, что Рауфа видел… Это значит — знакомы они были?

— Этого зловредного турка тут многие знают, он здесь гость частый.

Подпоручик только руками развёл.

— Да что ж тогда не изловили его до сих пор? Я-то думал, что он тут втайне от прочих появляется да ходит с опаской, а он…

— Обычаи таковские, Ваше Благородие. Раз гость в саклю вошёл — всё! Тронуть его не моги — таков закон! Хоть трижды душегуб — а принять ты его должен со всем почтением. И защищать от всех прочих, кто злоумышление на него имеет. Опять же: Рауф им не чужой, единоверец! Да и не жаден… Платит за услуги хорошо. Ну и… Он же не сам собою тута ходит, отряд башибузуков завсегда рядом имеется. Тут уж пять раз подумаешь…

— А что князья местные? Они же, иные-то и нам присягали же! Должны его повязать, да по начальству и представить.

— Должны, Ваше Благородие, да не обязаны! Кавказ… Тута сложно всё…

Прошли ещё какое-то расстояние, и Антон снова обратился к попутчику.

— А это вот… Как Ахмет-то сказал… Ну, про Рауфа, что чёрным он стал. Это как понимать?

Урядник помрачнел.

— А это, Ваше Благородие, и вовсе худо. Слыхивал я про то, да веры особой к таковым рассказчикам не имел. Ахмет — другое дело, верю я его словам. Ежели этот бей зловредный с нечистью снюхался, оно и совсем плохо…

— Ну, какая тут нечисть! — усмехнулся Сиверцев. — Чай, не в отсталые времена живём… Просвещенье, опять же… Ты б ещё чёрта помянул! Все подобные фокусы наука объяснить может давно! И здесь… Ну, мало ли что там абреку необразованному привиделось… Что ж всему, что ли, верить теперь?

— Не скажите, Ваше Благородие… — покачал головою Кафтанов. — Сам рад буду, ежели всё оно не так. Но ходить теперича надобно с великим бережением! Помяните моё слово!


Уже перед самым домом, урядник протянул подпоручику пистолет — тот самый, что на месте стычки подобрал.

— Ваш он теперь — законный трофей! Пистолет, кстати, добрый — немецкой работы.

— Так у меня же два своих имеются…

— И что с того? Третий будет — запас карман не тянет. А что с бою взято — то свято! Опять же, не в обиду будет сказано, этот пистоль — куда как лучше, чем ваши оба!

— У меня французские — мастера Монгери!

— Какой, с вашего позволения, француз, супротив немецкого мастера выстоит? И не спорьте, Ваше Благородие — а лучше спытайте его сами…


Кафтанов и здесь оказался прав — пистолет действительно оказался превосходным. В цель пулю клал точно — и аж на двадцать шагов далее, нежели любой из пистолетов Сиверцева. Вот и верь после такого всему, что говорят о французских оружейниках…

А чтобы носить все три пистолета зараз, Антон придумал перевязь — на манер флотской. Там таковые во время абордажей пользуют, ну так и здесь она тоже вполне подойдёт.

Посмотрев на такую придумку, урядник аж крякнул — и в тот же день заставил всех прочих смастерить себе нечто подобное — затея оказалась вполне удачной.


* * *


Сиверцев перевернулся на спину и вздохнул…

Совсем не так представлялись ему всяческие тайные рейды. Ему мерещились непрерывные погони за отступающим противником, жаркие сабельные рубки и жестокие рукопашные схватки. Из всего этого он, разумеется, всегда выходил победителем, получившим лишь небольшую — ну а как же без неё! — рану где-нибудь на предплечье. И пока он, мужественно перенося боль, сидел на пеньке, выслушивая отчёты подчинённых, миловидная спутница перевязывала ему руку.

Правда, он никак не мог себе представить — откуда вдруг тут могла взяться эта самая девушка…

В роли которой, кстати говоря, отчего-то всегда выступала Варенька Афанасьева — с семьёй которой его родители дружили уже давно. Уезжая в действующую армию, Антон пообещал писать ей как можно чаще — и свои обещания старался по возможности исполнять. Пока получалось…

А тут — лежи себе в кустах и смотри за какими-то саклями!

Причём — лежать предстояло долго, и пока все эти наблюдения ни к чему интересному не привели.

Казаки уже назубок выучили весь нехитрый распорядок жизни обитателей аула и наперёд могли сказать, что вот из той, например, сакли утром выйдут женщины на реку. А вслед за ними в лес направятся и мужчины — за дровами. Старики усядутся на улице — там для этого обустроены скамейки, да так и станут неторопливо переговариваться.

Ничего нового — да и с чего бы этому вдруг происходить?

Сама жизнь, казалось, тут уже давным-давно расписана по часам…

— А чего мы ждём, Степаныч? — поинтересовался на третий день у Кафтанова подпоручик.

— У Рауфа — из этого села проводник. Вот и ждём… Должен он сюда непременно заехать — деньги родне передаст. Тута мы ему на хвост-то и сядем…

— А откуда это известно?

— Так Ахмет про это и сказал. Его самого под это подписать хотели — но он отказался. Однако замест себя человека предложил! Рауф, с ним переговорив, согласился. Его и ждём.

— А ну как не отпустит сей турок проводника? Ездить-то ему надо же! А сомневаюсь я, что он тут все тропки ведает…

— Какие-то ведает… Не впервой, чай, он в наших-то краях. Но проводник ему нужон! А как до места доберётся, где все прочие головорезы с ним перевидиться должны, так ему какое-то время помощи и не потребуется. Вот проводника-то и отпустит… — урядник помолчал и с неохотою произнёс. — Другое меня, если честно, беспокоит…

— Что так?

— Ухорезы эти… Ну, что Ахмета подстрелили. Они ведь загодя в корчму пожаловали — похоже, что именно его они там и ждали. И вот о чём я, Ваше Благородие, и думаю… Они ведь его ещё раньше пристрелить могли — ан не сделали того! Почему? Кто им мешал-то? Опять же: вчетвером они бы его и попросту прирезать могли — не совладал бы он с несколькими-то противниками.

— Знать, хотели видеть — с кем он встречу иметь будет.

— Вот и увидели… — кивнул казак. — И сильно то мне не по душе!

— Чего так, Степаныч?

— Да… — замялся казак. — Всё Ракова вспоминаю… Его же, если догадки мои верны, тако же ведь и подстрелили-то… И что-то, Ваше Благородие, мне это с каждым днём всё менее нравиться, уж не обессудьте! Ну, увидели эти нехристи меня… И почто мне-то никто так и не рискнул что-то сделать? Мало ли за каким делом я с Ахметкой гутарить мог?

— Не думаю, что всё так просто, Степаныч! — покачал головою подпоручик. — Ты — человек известный, за тебя всяк слово молвить может! Мол, как не знать Петра Степаныча? Уважаемый человек! Опять же — при деньгах! Да обозными делами ведает… Тут много чего интересного заполучить можно! Особливо — ежели с головою дружить! Если всякого, кто с тобою выпить присядет, стрелять да резать…

Урядник с интересом посмотрел на собеседника.

— Ин, Ваше Благородие, и я тако же мыслю… Но всё едино — нечисто тут что-то! А что именно — не пойму! Но не просто так они Ахметку застрелили токмо опосля разговору нашего… Не просто так!


В ауле послышался какой-то шум, внезапно, прогоняя прочь тишину, грохнули выстрелы.

Подпоручик моментально перевернулся на живот и поднёс к глазам зрительную трубу.

Она у него была весьма качественной, подарок отца! И, разумеется, стоила в своё время немалых денег!

Ага, среди строений показались всадники!

Но не похоже, чтобы это были какие-то недруги — высыпавшие из строений жители аула, казалось, с энтузиазмом их приветствовали.

— Никак, Ваше Благородие, гости прибыли?

Антон обернулся, а бесшумно подошедший сзади урядник прилёг рядом.

И возле них тотчас же оказался большой котище, деловитее устроившийся сбоку от казака…


Вообще, надо сказать, что сей — временами так и вовсе почти незаметный — спутник появился в отряде, стоило ему только выехать за околицу. Где пропадал зверь до сей поры — неведомо. Но вот к отряду он безошибочно вышел прямо поутру — как только казаки остановились, чтобы перекрестить лоб у придорожного креста.

И Кафтанов, хлопнув по луке седла, пригласил пушистого спутника к себе.

Тот, нимало не чураясь, одним мощным прыжком запрыгнул на седло. Конь урядника и ухом не повёл — должно быть, давно к такому привык…

И никто из казаков тому ничуть не удивился. Надо думать, что котище уже давно стал для них верным и неизменным спутником.

Стоило лишь встать на ночёвку, кот тотчас же исчезал где-то в стороне, и добрую часть ночи его никто из отрядников даже и не замечал. Появлялся он только к утру, с удовольствием поедая предложенную казаками пищу, после чего так же прыжком забирался к уряднику.

Так вот и ехали…

Зверь постоянно пребывал около Кафтанова, которого почему-то особо выделял среди всех прочих — и это никого не удивляло. Должно, привыкли уже…

Антон честно пытался как-то поиграть с животным, приласкать…

Погладить, наконец!

Барсик всё это воспринимал благосклонно, но в домашнего «мурлыку» так при этом и не превратился. Он всё так же оставался хищным зверем, который находился около людей лишь по одному ему ведомым причинам.

Впрочем, Сиверцев и не настаивал.

И вот сейчас кот молча лежал около казаков, казалось бы, совершенно безучастный ко всему происходящему. И только чутко подрагивавшие уши выдавали его внимание к тому, что творилось вокруг…


— Ага… — кивнул подпоручик. — Похоже, что какие-то знакомцы прибыли — вон как их всех там приветствуют!

И он протянул подзорную трубу уряднику.

— Так… — вглядываясь в даль, произнёс тот. — Конь чёрный… Да ружьё у всадника подлиннее прочих будет… Похоже, что Азамат таки домой возвернулся…

— Это тот, что у Рауфа проводником будет?

— Да… На морду бы его глянуть… Шрам у него на левой щеке имеется. Тогда уж точно, без ошибки какой-нибудь опознаем.

— Ну… — пожал плечами Антон. — Отсюда мы этого не разглядим… И что теперь делать будем?

— Ждать, — невозмутимо ответствовал казак. — К вечеру у них застолье образуется, часа три-четыре они там точно просидят, друг друга восхваляючи. Вот тогда мы их и навестим…


Многоопытный урядник как в воду глядел — так всё оно и оказалось.

Ближе к вечеру в один из домов начали сходиться люди, там даже какая-то музыка зазвучала.

— Часа на три-четыре, — авторитетно заметил Матвей — один из казаков Кафтанова. — Пляски, песни… Опять же — застолье всякое… Вино… Ну это уж — само собой!

— Так они что, всю ночь так просидеть могут?

— Запросто! Но не станут — утром же многим вставать…


Ещё через пару часов Степаныч стал отбирать отрядников, которые должны будут пойти с ним на вылазку.

— Не серчайте, Ваше Благородие, но вас я туда с собою не потащу! Тута навык требуется да опыт… Много ли вы, извиняюсь, на брюхе ползали?

— Ну… Разве что в отрочестве… Но, полагаю, науку сию нехитрую освоить можно?

— Когда время есть, да супостат с винтовкой над душою не стоит — отчего ж и не попробовать? Токмо в ауле — самое малое с полсотни мужчин! Да все оружные, и аул свой добре ведают! А нас, всех вместе — дюжина! Охота вам в таком раскладе бой принимать? Вся затея сей же час и накроется… Опять же: нам отсюда уходить скорым аллюром потребуется, должны лошади наготове быть — а кто этим лучше всех озаботится? Тут руководящая рука надобна — вот нижайше вас и попрошу за моими ухорезами присмотреть! Чтобы вовремя всё приготовили, да и за дорогою приглядывать нужно — не ровён час ещё кто-то пожалует. А нам такие гости сейчас поперёк дыхала и встанут!


Сиверцев понимал, что его тактично «задвинули» в угол. Но в глубине души ему было ясно, что не с его боевым опытом лезть в это осиное гнездо.

Да и какой у него опыт…

Выстрелы ему слышать приходилось, разок даже пушечное ядро в полутораста саженях упало…

Вот и всё…

Да и где тут взять роту солдат, которыми можно командовать по уставу?


«… Преимущество залпов заключается в том, что стреляющая часть находится в руках её начальника. Ввиду этих свойств залпы могут применяться: на дальних дистанциях по важным и крупным целям; для преследования огнём; для отбития атаки ночью; для пристрелки…».[11]


Ночь — вот она, только руку протяни. По уставу — залповый огонь в самый раз. И как прикажете стрелять?

С Кафтановым уйдут четверо, двое казаков непрестанно при лошадях — от готовности к немедленному маршу сейчас зависит почти всё.

Какой тут вообще может быть залповый огонь — из пяти-то стволов?

В ауле же, если верить уряднику, почти полсотни вооружённых мужчин! К тому же — хорошо знающих прилегающую местность!

И как прикажете вести с ними перестрелку? Какие команды и в каком порядке отдавать?

Да и спросить-то не у кого…


«… Пехота открывает огонь по распоряжению начальников в цепи, если от начальников, старших над ними, не было на это воспрещения…».[12]


И где тут те самые старшие начальники?

Да и наставлений по таким вылазкам пока ещё не написано…


Спустя некоторое время, урядник со своими спутниками бесшумно растворился в ночи.

Проверив оружие, подпоручик спустился вниз — к лошадям. Коротко переговорил с теми, кто ими занимался, проверил подпругу у своей лошади, ещё раз подтянул ремни, крепившие у седла груз. Больше тут делать было нечего, казаки и без него прекрасно бы обошлись. Но, памятуя увещевания Степаныча, Сиверцев старался вести себя уверенно и не показывать своих переживаний.

Кстати, а кот-то куда девался?

Вот будет незадача, ежели они все скорым маршем отсюда двинут — а зверь где-то мышей добывает! Отстанет же!

Антон окликнул Матвея и поделился с ним данной проблемой.

— Не волнуйтесь, Ваше Благородие! Барсик в таком деле помехою не станет — завсегда при Степаныче пребывает.

— Что, даже и сейчас?

— Всенепременно, Ваше Благородие! Особливо сейчас — он поперёд всех бежит! Унюхает что — и сразу шерсть дыбом! Нюх-то у него — супротив нашенского — куда как поавантажнее будет! А уж глядя на животину — и мы все через то во внимание пребудем…

— Чудно… — покачал головою Сиверцев, забывая, что собеседник в темноте этого может и не заметить.

— Ваша правда, Ваше Благородие — чудно! Ан — и всамделе же так! Сам то не раз видывал!


* * *


Как подошли казаки, подпоручик так и не заметил. И не услышал, просто рядом с ним вдруг послышалось низкое ворчание-муркотание — так обычно извещал о своём появлении кот Кафтанова. А уж следом за ним из темноты вдруг проступили неясные силуэты — кто-то подходил.

— Нарва! — чуть слышно окликнул кто-то из них.

— Псков! — ответствовал Сиверцев. — Сюда идите!

Но руку на пистолет всё же положил…

Однако всё оказалось в порядке — группа пришла вся, в полном составе. И даже с прибытком — среди людей виднелась ещё одна лошадь.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что через седло перекинут связанный по рукам и ногам человек.

— Что кони? — вопросил урядник.

— Под седлом все! Ехать можно сей же минут! — откликнулся из темноты кто-то из казаков, пребывавших около лошадей.

Так и сделали — рассвет застал всех уже достаточно далеко от аула…


По пути Антон ухитрился разглядеть и пленника — того усадили в седло, не развязав, однако же, рук и не сняв с головы полотняный мешок. Заодно и к седлу верёвкой прикрепили — не упадёт теперь!

А повод от его коня привязали к луке седла одного из казаков.

Так и ехали…

В пути пленник понемногу очухался, но никаких попыток убежать не предпринимал — да и сложно это сделать со связанными руками и мешком на голове!

Немало подивился Антон и тому, что один из казаков вёз с собою ещё и длинное, турецкой работы ружьё — явно ранее принадлежавшее пленному. А через плечо у урядника была перекинута ещё и перевязь с изогнутой саблей — тоже, надо полагать, трофей…

Странно, но пленник, казалось, пребывает в состоянии некоего…

Очумения, что ли?

Пьян?

Не похоже…

Прилетевший с его стороны ветерок приносил какие угодно запахи, но вот «аромата», которым неминуемо сопровождалось обильное возлияние, среди них точно не имелось.

Увидев недоумение офицера, Кафтанов кивнул на притороченный к седлу кожаный мешок.

— Тута вся хитрость и заключается, Ваше Благородие!

— То есть?

— В мешке сём табачная пыль — в количестве изрядном пребывает. Дюже злых табаков, смею заметить, Ваше Благородие! Ежели таковой вот мешок супостату на голову исхитриться накинуть… То он токмо этой самой пылью завсегда и дышать станет — больше-то ему воздуха взять и вовсе неоткуда! Пару раз дохнёт — и не до драки ему будет! Голова кругом идёт, да и ноги слабнут…

— Вот даже как! — восхитился подпоручик.

— Так он в себя-то далеко не сразу придёт — эвон, гляньте на него! Дышать — оно вообще-то в любом мешке плоховато, а уж опосля табака… Ничё, щас на днёвку станем, продыхается супостат…


«Супостатом» оказался относительно молодой мужчина — лет двадцати пяти. Но — уже со шрамами на недовольной морде. Это удалось разглядеть, когда встали на привал.

Коней, не рассёдлывая, пустили пастись — напоить их удалось раньше.

Тогда-то пленного и спустили на землю, развязав ему ноги. Сняли и мешок с головы — так Антон его и разглядел.

Осмотревшись по сторонам, горец зло сплюнул на землю и что-то сказал.

— Не прикидывайся, Ильяс, ты же нашу речь ведаешь, — усмехнулся урядник. — Да и меня, поди, узнал…

— Узнал! — с вызовом в голосе произнёс пленник. — Ты — Кафтанов! Белый волк!

— То-то же! — покачал головою казак. — Ин, думаю, немного промеж вас таких сыщется, что про меня не слыхивали…

— Зачем ты пришёл в мой дом?! Меж нами нет крови! Ты и так мог войти…

— И долго бы я опосля такого визита, прожил? От аула и пары вёрст бы не отъехал, да? За дом — тут ты прав! Но твоё гостеприимство — оно за забором и кончается! И там никого уже ничто не сдерживает! Я ваши обычаи добре ведаю… Оттого и жив до сих пор!

Пленник набычился и какое-то время сидел молча. Потом поднял голову.

— И чего ты от меня хочешь?

— Где Рауф-бей встречается с предводителями немирных горцев?

— Я тебе не скажу! Можешь меня пытать!

Казак только ухмыльнулся.

— Ну-ну… Нет, я не стану жечь тебя на огне, зачем? Всё равно от тебя или от кого-то ещё — но мы это узнаем. Однако… — тут Кафтанов сделал паузу. — Все будут думать на тебя!

— Ничего не выйдет! — заявил Ильяс. — Меня похитили! А под пытками можно сказать всё что угодно! И даже оговорить невиновного. В этом нет позора!

— Да ладно… Тебя никто не похищал, вообще-то! Вон — стоит твой конь! Это… — похлопал себя по бедру урядник. — Твоя сабля. На луке седла висит всем знакомая винтовка. Ты уехал! Сам, ничего и никому не сказав. Мало ли какие могут быть у мужчины дела? Он никому не обязан об этом рассказывать! Кто видел, что кого-то вообще похитили? А я уж постараюсь, чтобы все — кому это интересно знать — получили бы верные сведения о том, кто рассказал всё про Рауфа…

— Убьёшь меня?

— Подержу несколько дней, пока мы разберёмся с этим турком, и отпущу. Даже отдам всё оружие и коня! Езжай! Вот только куда ты после этого поедешь…

Ильяс дёрнулся, но стоявший рядом казак пресёк эту попытку.

— Не надейся: умереть тебе никто не позволит. Во всяком случае — сейчас. Поживёшь пока…

Горец только зубами заскрежетал.

— Ты врёшь! Никто не поверит словам гяура!

— Тогда о чём ты так беспокоишься? И кроме того… Это — смотря чьим словам… Так ведь я и не обвиню тебя прямо — зачем вредить полезному человеку? Просто… Просто я не стану слишком уж сильно это опровергать. Умные — поймут… — урядник наклонился и похлопал пленного по плечу. — Подумай пока… Михаил за тобою приглядит — чтоб чего не удумал ещё!

После таких речей Кафтанова, подпоручик сразу же подошёл к нему. Он был не то чтобы озадачен тем, как вёлся допрос пленного — здесь-то как раз ничего необычного не было — но вот сам приём: выставить невинного человека предателем перед его окружением…

Это Сиверцеву как-то сразу не понравилось!

И он высказал это уряднику.

— Да, Ваше Благородие, со стороны — оно и верно, не шибко красиво выглядит. Что тогда прикажете, огнём его жечь станем? Сей момент парни костёр вздуют…

— Зачем?

— Ильяс этот, Ваше Благородие — убивец. Солдат наших стрелял и рубил — мне теперь его в уста расцеловать прикажете?

— Так то ж — в бою!

— Нет, Ваше Благородие, не токмо в бою. Он и пленным головы рубил — про то доподлинно известно. Токмо… До суда, вы уж извините, я его доставлять не стану — тута никто под такое не подряжался, душегубов по горам ловить. Пристрелим — да тут в овраге и кинем. Собаке — собачья и смерть! Опять же… Через того Рауфа столько смертей наших ребят воспоследовать может — что тут любой грех простителен, лишь бы только тому помешать!

— Ну… Не знаю…

— Грязное то дело — с подобными душегубами разговоры водить… Не господское! Тут кто-то чёрствый надобен — завроде нас!

— Однако ж Раков с вами работал же?

— Раков, Ваше Благородие — особая статья! Его у нас тут шибко уважали — и было за что! Да и Его превосходительство, генерал Богданов — он тоже много что про сие ведает…

— Что же тогда он мне про то ничего не сказал?

— Не могу знать, Ваше Благородие! — пожал плечами собеседник. — Вполне и так быть могло, что не хотел он вас сразу в смущение вводить…

Да, жизнь умеет подкидывать сюрпризы!

Подпоручик уже и сам не мог бы точно сформулировать теперь своё отношение к происходящему: «Ильяс — враг. Это понятно. Но если можно уважать солдата, который стреляет по тебе из вражеского окопа и честно воюет в общем строю, то как тогда относиться к тому, кто рубит головы пленным? Убить? Это безоружного пленного-то? Развязать ему руки и дать саблю? Тут ещё кто кому башку снесёт…».

За казаков Сиверцев не волновался, а вот свои шансы на победу оценивал весьма скромно — ну нет у него такого опыта в рубке!

И получается, что вся эта вылазка имела своей целью только наказание одного-единственного злодея?

А тот самый турок…

Он спокойно продолжит своё чёрное дело?

Меж тем, Ильяс, видимо, приняв какое-то решение, окликнул урядника.

Занятый своими мыслями Антон как-то пропустил этот момент и не сразу подошёл к беседующим.

Пленнику уже развязали руки, и он свободно сидел на камне, о чём-то беседуя со Степанычем. По-видимому, они уже пришли к какому-то соглашению…


«Странно…», — покачиваясь в седле, думал подпоручик. — «Я про горцев иначе думал… Мне казалось, что убедить такого человека на прямое предательство своих близких — дело невозможное! Да, Рауф — не местный, вообще даже — турок… Но ведь предводители абреков — они же все отсюда! А с другой стороны… Друг с другом они до смерти, бывает, бьются! И ничего их в этом не останавливает…».

Со слов пленника ехать было не особо-то и долго — день пути.

— Аул давно пуст, люди оттуда ушли. Но дома частью вполне себе целые, жить можно. Отару баранов туда пригнали, крыши даже починили — на какое-то время хватит!

Послушать его, так где-то там в горах засел талантливый начальник тыла немирных горцев. Настолько всё продумать да организовать — талант надобно особый иметь!

А с другой стороны — воюют тут уже давно, к кочевой жизни народ приучен, учить выживать в горах их не надобно — сами кого хочешь, обучат…

Очень даже возможно, что этот самый аул давно уже для таких целей используют — просто никто этим до сих пор не заморачивался. Раньше там абреки гнездились, теперь вот, пожалуйста — турок на огонёк завернул…

— А много ли народа при Рауфе?

— В доме ещё пятеро — ближние его нукеры. А так… По аулу ещё человек десять стоят в разных домах. Дорога туда одна — и на ней пост имеется, два нукера там постоянно сидят. Их не обойти! Видят далеко! — неторопливо рассказывал пленник.

— Так у него ж целая сотня с собою была! — возразил Кафтанов.

— Она и есть — и даже больше сотни там. Только они где-то неподалёку стоят — чтобы внимания к аулу не привлекать. Там дорога неподалёку проходит, по ней часто войска куда-то передвигаются. Дым из какой-нибудь сакли могут заметить или всадника… И свернёт с дороги рота — проверить! А вход там один! И никто никуда уже не уйдёт! Тихо сидеть надобно!

Интересно получается…

Вход один — и там охрана стоит. И как прикажете внутрь пробираться?

Своими сомнениями Антон поделился с урядником, на что тот только согласно покивал.

— Есть такое дело, Ваше Благородие! Вот Ильяс нам дверку-то и приоткроет.

— Это, простите, как?

— Часовые его знают и пропустят тихо, шума не поднимая. Вот он их там и зарежет…

— Своих?!

— Это турки-то ему свои? Да он и своих-то — вот те крест — тако же и порезал бы! Не задаром же — за деньги! Я ему пятьсот рублёв золотом пообещал, да прощение — генералом Богдановым самолично подписанное. Это уж, не обессудьте, Ваше Благородие, на вас лежать будет! Исхлопотать такую бумагу — тута кто-то поавантажнее урядника должон быть! Офицер — да не всякий, а к генералу вхожий!

Испрашивать помилование для убийцы и предателя…

М-м-да…

Подпоручик несколько в ином свете представлял свою будущую службу!

Но спорить с Кафтановым он не стал, резонно полагая, что спасённые таким образом жизни солдат того безусловно стоят. В конце концов тайная служба — на то и тайная, чтобы не обо всём происходящем каждому встречному-поперечному рассказывать. Об иных вещах полезнее и вовсе ничего не знать — хоть совесть потом мучить не станет…


Стали на ночлег…

Руки Ильясу и тут никто связывать не стал, хотя оружия ему пока и не вернули.

Да и на часах остались стоять сразу двое казаков — так что незаметно убежать у него точно не получилось бы. Мало ли о чём там он договорился с урядником — подозрительного отношения всех прочих это ничуть не отменяло.

Но ночь прошла спокойно — горец даже и глаз до утра не открыл. Видать, поверил Степанычу накрепко…


— Кусты на горе видите? Те, что чуть слева… — указал рукою пленник.

— Да, — кивнул урядник.

— Там у них шалаш поставлен. В нём часовые и сидят. Днём они оттуда смотрят, сами наружу не показываясь, а вечером, когда стемнеет, спускаются вниз к дороге. Я поеду, когда станет темнеть — они увидят меня издали. Но уже не рассмотрят лица — и поэтому обязательно спустятся ниже. Там мы и встретимся…

— Как мы узнаем, что можно подходить?

Вместо ответа Ильяс прижал руку ко рту и издал какой-то…

Крик? Звук? Скрежет?

Не очень-то и понятно, но звучало это достаточно зловеще — аж мурашки по коже пробежались, да встревожено поднял голову серый котище, доселе мирно сидевший на земле неподалёку от казаков.

— Чай, не перепутаете! — довольный произведённым успехом произнёс горец.

Да уж…

Такое и впрямь — ни с чем не спутаешь!


Когда конь бывшего пленника скрылся за кустами, Кафтанов, не поворачивая головы, окликнул.

— Матвейка!

— Тута я, Пётр Степаныч!

— Живо дуй до дороги, найди там какую-нибудь воинскую команду — да сюда её и заверни! Ваше Благородие, сделайте милость, напишите бумагу нужную — чтобы никакой там ротный командир и в мыслях не держал его куда подальше послать!

— Это не трудно, — спрыгивая на землю и роясь в седельной сумке, произнёс Сиверцев. — Что-что — а бумагу написать… Дело недолгое!

— Худа в том не станет, — покивал урядник. — Головорез — он завсегда головорез… Хоть как его не ряди. Белый он або серый, а в душе всё едино — чернота! Сей час ему с нами лучше… А завтра что? Неможно такому человеку до конца верить!

Посыльный казак вскочил на лошадь и в мгновение ока скрылся за кустами…


Томительно потянулось время…

По всем прикидкам надо было выходить следом уже через час, но Степаныч что-то нервничал. И это его состояние не осталось незамеченным — казаки все как-то подобрались, проверили оружие и подтянули подпруги у коней.

Подпоручик тоже осмотрел все три пистолета, проверил штуцер и попробовал на ногте остроту сабли. Всё было в должном порядке.

— Выходим! — скомандовал урядник. — Мишка — передовым! Во все глаза смотреть и во все ухи слушать! Что не так — возвертайся сей же миг!

— Ясно дело, Пётр Степаныч! — кивнул тот. — Не сумлевайтесь — не подведу!

— Роднёй он мне приходится… — провожая уходящего взглядом, произнёс Кафтанов.

— А что ж так? — покосился на него Сиверцев. — Вроде же есть закон — чтобы с одной семьи не брать всех мужчин? Я точно не помню, но…

— Племяш он мне. Да и весь отряд — в том или ином разе — тоже мне сродственники. С одной станицы мы все. Пластуны, Ваше Благородие, это… Ну… Не враз… Да и не каждый казак им стать может — тут одним годом хрен отделаешься! По наследству некоторым вещам обучаются — сызмальства!

— Не знал! — покачал головою Антон.

— Так ить… Не господское то дело, Ваше Благородие! Не надобно то вам было, вот и не ведали…

Подпоручик не стал спорить — не то для этого было время. Да и не то место…

Ему приходилось ранее слышать про пластунов, но вот в реальном деле он их никогда и не видел даже.

А чужие россказни…

Ну мало ли кто чего сболтнёт?

— Пора и нам! — обернулся к отряду урядник. И размашисто перекрестил их всех. — С богом, ребятушки!

Лошадей оставили на подходе — привязали к деревьям. И с этого места шли уже сторожко, по-пешему…


Вот и обозначенная точка, тут должен ожидать Мишка…

Так оно и оказалось, казак был на месте.

— Тихо там всё… Ни звука какого, ни шороха. Взаправду быдто померли все…

— Ильяс огнём должен сигнал подать. И голосом даст знать — как и обещал.

— Пока не было ничего.

И словно дождавшись этих слов, в том направлении, где должен был быть вражеский секрет, мигнул огонёк. Раз, другой…

И странный звук-скрежет прозвучал в темноте!

— Колька, троих бери — и слева это место тишком обойди! — распорядился Кафтанов. — В оба смотреть! Чуть что — огнём нас прикроешь! Все прочие — со мной! Ваше Благородие, вы…

— Со всеми пойду! — возразил подпоручик. — Чай, не баба — в тишке отсиживаться!

— Добро… Тогда — нижайше вас прошу — слева от меня идите. Стрелять вы горазды — вот в рубке меня и прикроете…

— Отчего так? — удивился Антон.

— Извиняйте, Ваше Благородие, но на саблях вы… Не в первых рядах. Опять же: у каждого из нас по два выстрела в запасе, а у вас — четыре! Тута и спорить не о чем…


Сотню шагов прошли тихо — ничего подозрительного не встретилось.

Ещё сотня…

— Ильяс!

— Тут я! — отозвались из темноты. — Ко мне идите!

Абрек не соврал: двое зарубленных часовых лежали рядышком с ним, а сам он сидел, привалившись к стволу дерева. Отчего был почти неразличим — сливался с ним в темноте.

— Как обещал! — кивнул он уряднику на мертвецов. — Так что, теперь уж я тебе ничего не должен!

Сиверцева аж покоробило с того, каким небрежным жестом горец указал на убитых.

А ведь они наверняка его знали!

Верили, раз подпустили так близко…

— Вижу! — кивнул казак. — Ты — человек слова!

Ильяс поднялся с земли.

— За мной идите, покажу вам дом…


До аула тут было недалеко, добрались быстро.

Горец шёл спокойно, ничего не опасаясь.

— Часовых только под утро менять придут, вы всё успеете сделать тихо и уйдёте, — пояснил он Кафтанову. — А больше никого и нет, все спят…

Сакли показались как-то неожиданно, словно из-под земли выросли.

— Вот тут надо тихо идти, — предупредил проводник. — Я не знаю, кто и в каком доме спит, вас могут услышать!

Дальше крались осторожно, тихо перемещаясь от дома к дому.

Подпоручику всё это было сильно не по душе — лезть в осиное гнездо, не зная точного расположения сил противника…

Такому его не учили!

Вся надежда была только на пластунов — им-то подобные вылазки не впервой!

Авось, пронесёт…

— Вот… — остановился и присел на корточки Ильяс. — Вон тот дом. Рауф спит обычно на втором этаже, внизу его ближние нукеры располагаются. Что там да как — не знаю, нас туда не пускали. Обычно он всегда сам выходил навстречу.

— Почто же говоришь, что он на втором этаже спит? Раз внутри не был?

— А он сам и сказал — там, мол, дышится легче.

— Добро, коли так…

— Всё, Кафтанов, я свой уговор исполнил, — поднялся горец. — Не нужно, чтобы нас видели вместе. Часовые никому ничего уже не расскажут, а более меня тут никто и не встречал. За деньгами и охранной бумагой я приеду сам — ты знаешь, куда…

— И я своё слово сдержу, ты ж меня знаешь.

— Все тебя знают, Белый волк. Прощай! — и проводник исчез в темноте.

Никто из казаков не сделал никакой попытки ему помешать.


* * *


— Мишка, Васятко — здесь остаётесь! — распорядился урядник. — Спину прикроете, да и вообще смотрите тут…

Указанная пара казаков неслышными тенями скользнула в сторону — словно их тут вообще никогда и не бывало. Все прочие, обнажив клинки, тихо двинулись следом за урядником.

Вот и дверь в дом.

Заперта…

Ну, на этот счёт никто особо и не обольщался. Подсадили самого худощавого из отрядников, и тот ужом скользнул в окно.

А один из тех, кто его подсадил, подкрался к двери и, достав походную флягу, зачем-то щедро полил водою…

Дверные петли…

После чего вернулся на своё место.

Всё замерли…

Прошло какое-то время, и дверь совершенно беззвучно отворилась.

«Так вот зачем водою петли поливали!», — мелькнула мысль в голове у Сиверцева. — «Чтобы, значит, не скрипели!».

Выглянувший из двери казак сделал приглашающий жест — мол, ко мне!

Когда урядник с идущим следом за ним подпоручиком поравнялись с казаком, тот шепнул:

— Двое их тут было… Спали внизу…

Было…

Понятно, куда они теперь делись. Кинжал в руках у встречающего достаточно красноречиво об этом пояснял.

Рассредоточившись по комнатам — а и было их тут всего три — отрядники быстро осмотрелись.

Более тут никого не оказалось, охрану, как выяснилось, несли всего два человека. И — плохо несли…

Проспали свою жизнь!

— Наверх! — указал Кафтанов. — Живым его брать!

Троица казаков бесшумными тенями скользнула наверх.

Чуть подотстав, за ними двинулся и урядник.

Минута…

— Нет там никого! — спустился вниз Степаныч. — Давно уж нет, постель вообще холодная!

— И что же, выходит, Ильяс нам соврал? — прикусил губу Антон.

— Всяко быть могло… Но ковёр дорогой, да и кальян не из дешёвых стоит… Тама точно не рядовой какой ухорез обретался!


— Бах! — грохнул на улице выстрел.

— К окнам! — тотчас же нашёлся урядник. — Дверь держать!

Топот ног!

— Степаныч, не стреляй, свои!

И в дверь ввалились оба дежурных казака.

— Что там?

— Обложили нас! Человек двадцать там их точно есть! — перевёл дух Мишка. — Я двоих срубил, да Васька, кажись, одного положил. Но не сдюжить было — сразу отовсюду они полезли!

— Р-р-р-а!

С улицы грянул нестройный залп. Вспышки выстрелов осветили бегущих людей.

— Огонь! Всем стрелять! — выпрямился Кафтанов. — Дверь завалите чем-нибудь!

Подскочив к двери, подпоручик вскинул штуцер. Она была ещё открыта, казаки только потащили к ней что-то тяжёлое откуда-то из глубины дома.

«В кого стрелять-то?! Не видно же ничего!..».

Как на грех, туча скрыла луну, и видимость стала совсем фиговой.

Топот ног!

— Алла!

Не раздумывая, Антон выпалил прямо в дверной проём.

Вспышка осветила массивную фигуру прямо перед дверью.

Отбросив разряженный штуцер, Сиверцев рванул из перевязи пистолет.

Выстрел!

Подбегающего человека отбросило назад.

А уже и второй пистолет в руках…

Выстрел — и крик из темноты подтвердил попадание!

Третий пистолет!

Выстрел!

Сабля!

— Посторонитесь, Вашбродь! — и его оттолкнули в сторону.

Залп сразу из трёх стволов, грохот…

Захлопнув дверь и задвинув засов, казаки наваливали перед нею всякое барахло, чтобы сделать проход в этом месте совсем уж невозможным.

Со всех сторон бабахали выстрелы, помещение заволокло пороховым дымом.

— Перезаряжаться всем! — гаркнул Кафтанов, на миг перекрыв даже грохот стрельбы.

Спохватившись, Антон поднял с пола брошенную винтовку и лихорадочно стал нащупывать на боку патронную сумку.

Да вот же она!

Теперь дело пошло быстрее, тренированные руки выполняли привычные операции совершенно автоматически. Готово!

Теперь пистолеты!

Один, второй…

Третий где?

Он отыскался почему-то за поясом — и как он там оказался?

Закончив с этим, Сиверцев подбежал к окну, возле которого прижимались к стене двое казаков.

— А посторонись-ка, братец…

— Наверх ступайте, Вашбродь! Тута места только на двоих, а оттуда и обзор получше будет… — не отрываясь от наблюдения, ответствовал казак.

И то верно!

В несколько прыжков подпоручик взбежал на второй этаж — и чуть не упал, запутавшись в ковре на полу.

Чтоб его черти драли!

Откинув ковёр в сторону, он подбежал к окну, но высовываться благоразумно не стал, лишь чуть-чуть приподняв голову над подоконником.

Его недавний советчик оказался прав — сверху и впрямь было видно намного лучше. Позиции противников Антон безошибочно определил по вспышкам выстрелов. Большинство из нападающих попряталось за заборами и стенами домов. Некоторые стреляли из окон — их он решил оставить напоследок. Стену из винтовки не пробить, так что и отвлекаться на них не стоило.

А вот забор…

По сути — обыкновенный плетень из прутьев…

Это — уже совсем иной разговор!

Да, от взора находящихся на одном уровне со стрелком казаков плетень защищал надёжно — разглядеть в темноте за ним человека было практически невозможно. Но в падающем лунном свете, для которого плетень преградой отнюдь не являлся, более тёмные пятна людских фигур всё же несколько отличались от окружающих предметов. Да к тому же — они ещё и двигались!

Так…

Несколько раз вздохнув, подпоручик поднял штуцер. Опёр его о подоконник. Он совершенно не опасался быть замеченным — света в комнате не имелось, да и на фоне стены не слишком большое окно особо не выделялось.

А тут ещё и лунный свет блеснул на стволе — высветив тонкую полоску блестящего металла.

Вот и славно…

Затаив дыхание, Антон подвёл мушку приблизительно под центр одного из пятен…

Потянул спусковой крючок…

— Бах!

И пятно тотчас же изменило свою форму — вытянулось в длину!

Нырнув за стену, Сиверцев перевёл дух.

Попал! Он попал!

Вполне вероятно, что он и внизу смог кого-то подстрелить — кричал же там кто-то в ответ на его выстрелы. Но это могло быть и простым совпадением — не один же он тогда стрелял?

А вот тут — тут уже никаких сомнений не имелось!

И что же, он убил человека? Опять?

Врага!

Но — человека же!

«Он стрелял в тебя и твоих товарищей…», — возразил внутренний голос. — «Хотел вас убить. Значит — он враг, и — никто иной! Ты всё сделал правильно!».

Так…

Отставить сопли разводить!

Перезаряженный штуцер снова выглянул в окно — вторая цель и на этот раз отыскалась достаточно быстро.

А вот после выстрела по стене вокруг окна забарабанили пули — противник заметил-таки вспышку!

Да и фиг с ними…

Пушки же у них нет?

А из винтовки стену не пробить.

Улучив момент, Антон снова выглянул в окно — и ещё одно тёмное пятно замерло на земле.

Топот ног снизу!

— Кто идёт? — нашаривая рукою пистолет, окликнул он.

— Свои, Вашбродь, Кафтанов это! Никак это вы тута обосновались?

— Я, Степаныч!

— И как?

— Троих положил уже… — стараясь как можно равнодушнее выглядеть, ответствовал Сиверцев.

— Ого! Да вы, Вашбродь, и впрямь — стрелок заправский! То-то я и смотрю, что супостаты вдруг вверх палить зачали… С чего б это, думаю? А тут — вона оно как! Троих! Ишь ты! Ну так и мешать вам не стану, коли так… Токмо вы уж, того, поберегитесь! Не ровён час… Тама тоже стрелки недурственные есть!

И оный стрелок себя долго ожидать не заставил!

Подпоручик ещё какое-то время выцеливал супостатов и ухитрился подстрелить ещё одного, когда неожиданно точно пущенная пуля вдруг сбила папаху с его головы!

Однако!

Парой пальцев ниже — и всё…

Рухнув навзничь на пол, Антон судорожно вздохнул — «костлявая» на этот раз промахнулась!


Меж тем, уже понемногу стало рассветать — противостояние продолжалось добрые два с лишним часа…

Приготовив винтовку, Антон, осторожно прижимаясь к стене, выглянул наружу.

Наученные горьким опытом — и четырьмя покойниками! — горцы теперь стреляли издали, не прячась более за ненадёжными укрытиями. И это, по уму, не могло не сказаться на точности огня осаждающих!

Они и так-то были стрелками неважнецкими…

С теми же казаками им было тягаться трудно…


Какое-то время ничего не происходило, а потом из одного окна показался ружейный ствол. Самого стрелка видно не было, его скрывала какая-то тряпка, висевшая в окне.

«Страус!», — ухмыльнулся про себя Антон. — «Истинно, как та птица диковинная! Голову скрыл — и весь как будто спрятался. Иль думает, что коли тряпка его от взора человеческого скрывает, так и от ружейной пули тож сбережёт?».

Переведя мушку левее — туда, где по его прикидкам должна была находиться голова и тело противника — Сиверцев нажал на спуск.

— Бах!

Выпавшее из рук подстреленного горца ружьё упало на землю и выпалило куда-то в пустоту.

А в следующую секунду в окно второго этажа, где находился подпоручик, влетело сразу около десятка пуль!

Жалобно звякнул кальян — отрикошетившая пуля разнесла его в клочки.

Антона обсыпало каким-то мусором, щепками и ещё чем-то. Но ни одна свинцовая гостья до цели так и не достала.

Чертыхнувшись, он сел на пол под стеной и стал перезаряжать винтовку. Похоже, его заметили и теперь будут караулить каждое движение…

— Вашбродь, вы там как, целы? — встревожено окликнул его снизу урядник. — Чегой-то они на вас так сразу ополчились-то вдруг…

— Да, — продолжая возиться с оружием, ответил Сиверцев. — Есть такое дело… А я у них ещё одного, похоже, подстрелил!

— Это который у вас будет-то уже? Четвёртый?

— Пятый…

По стенам снова забарабанили пули, оставаться на прежней позиции стало уже опасно. Во всяком случае, выглядывать в окно именно сейчас было бы просто глупо.

Прихватив штуцер, он спустился вниз…


Тут вообще было…

Хреново, в общем…

Стены избиты пулями, на многих казаках виднелись наспех сделанные повязки — видать, задело рикошетными пулями.

— Присядьте, Вашбродь! — окликнул его один из казаков. — Палят непрестанно, вот в окна-то всякая дрянь и залетает…

Послушав совета, Антон присел на корточки — и уже так подобрался к уряднику.

— Чего тут у нас хорошего, Степаныч?

— А что тут вообще хорошего может быть, Вашбродь? Мишку вот убило… Да прочих кого поранило. Порох к концу подходит, я уж распорядился убитых осмотреть — у них кой-чего ещё нашлось. У вас-то с припасом как?

— Выстрелов тридцать спокойно дам… Я ж редко стреляю. Только когда кого вижу, а так… Так-то и незачем.

— Да вы, как я посмотрю, богатей! У нас-то по пятку всего и осталось — чай, третий час уже палим!

И тут подпоручик внезапно вспомнил!

— Степаныч… Я, как наверх забегал, за ковёр ногою зацепился — чуть не упал! Он и завернулся, а под ним — сумки седельные! А ну как там что полезное сыщется?

— Васятка! — повернулся в сторону казак. — Дуй наверх! Там, под ковром сумки седельные — тащи их сюда!

Серою мышкой метнулся в сторону лестницы один из отрядников.

Какое-то время было тихо…

Потом — Сиверцев даже сразу и не понял как — казак очутился рядом с ними и опустил на пол две перемётные сумы.

— Что там? — кивнул урядник на сумки.

— Порох, Пётр Степаныч. Поболее пуда будет! И шнур огнепроводный в стену уходит… Мина это… На нас, видать, поставленная…

Антона аж холодный пот прошиб!

Так что, всё это время он, почитай, на пороховой бочке сидел?

— Однако! — покачал головою Кафтанов. — Счастлив ваш бог, Ваше Благородие! Туда, чай, не одна пуля залетела-то?

— Всю стену напротив окна попятнало! — кивнул Васятка. — Клочка целого нет! А сумки — так аккурат под тем местом и лежали…

Сиверцева аж холодный пот прошиб!

Он судорожно сглотнул и сел на пол прямо там, где был. Одна шальная пуля — и всему дому пришёл бы конец!

— Хм… — покачал головою урядник. — Такую штуку на скорую руку не соорудить… Однако, ждали тут нас! Чего ж сразу-то не рванули?

— А кто ж их, басурман, ведает-то? — пожал плечами Васятка. — Должно, не срослось у них там чего-то… Али не договорились промеж себя…

— Это у Рауфа-то не срослось? — скептически ухмыльнулся Степаныч. — Не того полёта тот злодей, чтоб у него что-то там не выходило! Ежели он заряд сразу не подпалил, значит — есть тому резон! Ты, вот что…

Он отсыпал горсть пороха во взятую с полки — и чудом пока уцелевшую! — глиняную миску.

— Поставь её тама. И шнур внутрь сунь, чтоб, значит, оно там шумнуло. Но так, чтобы ненароком нам не прилетело чего-нибудь! Будем знать, когда они там что-то замыслят…


Теперь уже было совершенно ясно — это ловушка.

И поставленная заранее — на конкретных людей. То есть — на тот отряд казаков, который должен был сюда прийти. Был ли при этом предателем Ильяс или нет, сейчас уже не так важно — его вполне и втёмную могли сыграть.

А Антон думал, что такие хитрые навороты бывают только в модных «разбойничьих» романах!

Ага, как же…

Жизнь, как выяснилось, ещё и не такие фортели может откидывать!

— Степаныч, а мы вон те деревяшки… — кивнул он на опрокинутую мебель. — Наверх можем затащить?

— Можем, Вашбродь… А… Зачем?

— Да есть тут у меня одна задумка…

После метких выстрелов со второго этажа осаждающие теперь постоянно держали окно под прицелом — высунуть голову оттуда было бы непозволительной глупостью!

Они уже поняли, где сидит досаждающий им стрелок и, надо полагать, собирались отплатить ему той же монетой.

— Ежели всю эту рухлядь в кучу сложить в глубине комнаты, то на неё забраться можно. И стать таким образом выше подоконника. С улицы же этого точно не разглядят — темно в комнате, свет только из окна падает, да и тот… Не особо сильно там всё освещает. Если только вплотную к окну подойти или над подоконником привстать — тогда, да, увидят.

— Ага! — понял казак. — То ись вы оттедова по ним палить сможете, а они вас и не разглядят вовсе?

— Ну… Да. Я так думаю. Пару выстрелов с этой позиции сделать можно, пока там до них дойдёт!


Отрядники шустро затащили наверх поломанные и ещё целые топчаны, бросили на них пару ковров…

Лежать оказалось даже удобно!

Обзор, правда, был весьма ограничен…

Но подпоручика это не сильно расстраивало — иного способа подкараулить врага у него вообще не имелось.

Первые несколько минут не происходило ничего, никаких тебе видимых целей.

Потом…

Потом — в глубине улицы, которая с данного места просматривалась достаточно далеко, он увидел кучку всадников. Те ехали неторопливо, совершенно уверенные в том, что в них не то что попасть, их даже и рассмотреть на таком расстоянии не смогут. Ведь весь обзор с первого этажа был ограничен парой десятков метров — дальше мешали стены домов, камни и заборы.

А вот со второго этажа видно было аж на полтораста шагов!

Дальше улица поворачивала, и любой, кто бы по ней ни ехал, скрывался бы за поворотом.

Ну…

Этим всадникам сегодня не повезло!

Тщательно прицелившись, Сиверцев нажал на спуск!

Один из всадников взмахнул руками и опрокинулся на спину коня.

Есть!

Странное дело, но вместо того, чтобы стремглав броситься наутёк, его товарищи схватили свои ружья и начали всматриваться во все стороны — искали стрелявшего.

Ну да…

Выстрел-то прозвучал непривычно глухо — из глубины комнаты же! — и разобрать там, где упал всадник, откуда именно стреляли, было бы весьма затруднительно.

А сидевшие поблизости горцы даже и не чухнулись — не по ним же палили!

Лихорадочно перезарядив штуцер, Антон прицелился в самую гущу толпы. Народ там постоянно перемещался, и выцелить кого-то конкретного попросту не представлялось возможным.

Ладно, всё равно в кого-то да прилетит!

— Бах!

С коня рухнул второй подстреленный — и все прочие наконец бросились врассыпную.

Дошло!

Как ни удивительно, но ответного огня так и не последовало — осаждающие не обнаружили его позицию!

Правда, других интересных целей так тоже пока не появилось…

Поняли нехристи, что невидимый стрелок попадает в цель почти каждым выстрелом. Поняли — и сделали правильные выводы.


Так прошло ещё какое-то время…

— Эй, не стрелять никому! — внезапно раздался голос Кафтанова. — Злодеи тряпкой белой машут — говорить хотят!

Где уж он там этот сигнал увидел, Антон со своего места разглядеть не мог. Но раз казак такое говорит, значит — и в самом деле горцы хотят переговоров.

Прихватив винтовку, подпоручик спустился вниз.

— Что там такого, Степаныч?

— Побалакать, видать, охота… — поправляя саблю, ответствовал урядник. — Вона, с их стороны уж вылез ктось-то…

И в самом деле: неподалёку от дома стоял абрек, державший в поднятой руке тряпку.

Ну…

Условно, конечно, белую…

Но смысл этого знака был понятен.

— Пашка! — обернулся к одному из казаков урядник. — А ну, сходи к нему… Ружьё тут оставь, у него же окромя сабли и кинжала ничего нет. Правда… Пистоль — за пазуху сунь. Мало ли…

Казак поправил на себе одежду, осмотрелся, поставил в угол ружьё и снял патронную сумку.

— Ну, не поминайте лихом! — и перекрестившись, шагнул в приоткрытую товарищами дверь.

Которую тотчас же снова и забаррикадировали.

Видно было, как обходя тела убитых противников, он подошёл к парламентёру. Коротко о чём-то с ним переговорил — и направился назад.

— Степаныч, они тебя требуют! Рауф, бают, с тобой говорить хочет… Сей минут он будет здесь!

— Рауф? Самолично? Надо идти… — покачал головою тот.

— Так и я с вами! — поднялся с места подпоручик. — Хоть гляну на злодея того…

— А стоит ли, Ваше Благородие?

— Всенепременно стоит! Как меня за то генерал спрашивать станет? Мол, мог супостата этого увидеть в глаза — и забоялся!

Кафтанов только головою покачал — но так ничего и не возразил.

— Идёт! — окликнул командира дозорный у окна. — Вона, гусь какой! Важный!


Ничего особенно важного подпоручик в знаменитом турке не увидел — крепкий чернобородый мужик…

И всё тут…

Но вот держался гость так, словно чувствовал за собою право казнить и миловать.

Всех…

— Здравствуй, Белый волк! — поприветствовал он подходивших парламентёров. — А кто это с тобой?

— Товарищ мой — Антоном звать. Это он тут вас издаля щёлкает… Охота ему на тебя глянуть. Чтоб, значит, в следующий раз промаху не дать…

Говоря это, урядник, присмотрев место поудобнее, присел. И кивнул подпоручику — мол, и вы тоже садитесь, в ногах правды нет!

— А! — кивнул турок. — Вот, значит, кто Ильяса-то застрелил… А я-то всё думал: кто таков в него пальнул? Откуда? Рядом-то никого не было, а тут — вон, значит, как! Издали! Хороший у тебя стрелок, Кафтанов!

По-русски Рауф говорил легко, в словах не путался. И никаких ошибок не допускал. Видно было, что чужой язык знаком ему хорошо.

— Добегался, стало быть, злодей? — ухмыльнулся урядник.

— Кому злодей — а кому и герой! Все будут знать только одно — он вас выследил! И сообщил об этом мне!

Вот, значит, как?

Ильяс, стало быть, только прикидывался испуганным да сломленным…

А на самом-то деле…

Что ж, есть, однако, справедливость!

Случайно, наугад почти выпущенная пуля — и нашла-таки конкретного злодея!

Антон про себя торжествовал!

— Я сразу ему не поверил, — пожал плечами казак.

— Поверил или нет — сейчас уже не так важно. Ты — пришёл! И он свою задачу исполнил. Именно так, как это и требовалось. Ты и твой отряд — здесь.

— Ждали нас?

— Ты не поверишь — и уже давно! Каких трудов мне стоило распустить слухи про своего проводника… Да ещё и таким образом, чтобы всё это дошло до твоих ушей! И главное — чтобы ты во всё это поверил!

— Значит, и Ахмета…

— Да, его убили именно потому, чтобы ты понял — других сведений обо мне тебе получить не от кого. Ты не мог не прийти, и вот — вы все здесь! И никуда вам отсюда не уйти!

— Про медведя байку слыхивал ли?

Рауф наклонил голову на бок.

— Какую же?

— А кричит охотник из кустов: «Медведя споймал!». — Друзья и ответствуют: «Так к нам его веди!». — Он им: «Так не идёт же косолапый!». — Ну, бают: «Сам иди…». — А он: «Не можно то, медведь не пускает!».

— Шутишь, Кафтанов? — недобро усмехнулся турок. — Ну, пошути… Напоследок…

— Хотел-то чего?

— Вы окружены, у вас кончается порох. Воды — нет, за еду и не спрашиваю, без питья с неё пользы немного. Помощи не будет.

— Не впервой… — пожал плечами урядник. — Бог не выдаст — свинья не съест!

— Нас больше, — парировал турок. — На каждого твоего бойца я выставлю десять!

— Чего надо-то тебе? Говори уж…

— Ты выйдешь на площадь — вот сюда! И я тебя убью — чтобы все мои люди это видели! Чтобы каждый смог потом сказать: «Белый волк умер! Его зарубил сам Рауф-бей!». И никто более не войдёт ночью в твою саклю, никто не встретит на тёмной тропке… Тебя боятся!

— Правильно делают, — кивнул урядник. — До бога — высоко, до царя — далеко… А я — вот он!

— Был… — осклабился Рауф. — Теперь уже всё это — в прошлом. Твой отряд более никого не будет пугать!

— Почему ты думаешь, что я соглашусь?

— Тогда мы отпустим твоих товарищей. И даже разрешим увезти твоё тело! Чтобы тебя достойно похоронили. А иначе… Вечером привезут пушку — и ты всё понимаешь…

— Ты так уверен, что выйдешь победителем?

— Да. Так было всегда — и так будет! Ты хороший боец, не спорю. Тем больше чести победить в поединке такого противника! Не сомневайся — я тебя убью!

— Посмотрим… — поднялся на ноги казак. — Когда придёшь-то?

— Как солнце встанет повыше — сюда выйдут мои люди. Расчистят тут всё, приберут всякий мусор… Нехорошо, когда глаз на что-то отвлекается! Тогда я и выйду — один!

— Добро, — кивнул Кафтанов. — Я тоже буду тут…

— Попа вашего, извини, пригласить не могу! — ухмыльнулся турок. — Но, думаю, тебя потом отпоют… По всем вашим правилам!

Кафтанов какое-то время раздумывал, что-то разглядывая на земле. Потом поднял глаза на собеседника.

— Хорошо… Допустим, что ты и взаправду так хорош, что сможешь меня победить… А что тогда будет с моими ребятами?

— Клянусь — я и пальцем их не трону! Хочешь, я принесу клятву на Коране? — пылко ответствовал турок.

— А если господь наш вседержитель не попустит — и я тебя одолею? Тогда как?

Рауф только усмехнулся.

— И тогда тоже вы все сможете беспрепятственно уйти — никто не встанет на вашем пути! Но… Ты же понимаешь, что этого не произойдёт?

— Хорошо, — урядник посмотрел по сторонам. — Биться, значит, тут будем?

— Да, — кивнул собеседник. — А чем тебе это место не по нраву?

— Ну… Как тебе сказать… Тута и пальнуть откудова-нибудь можно… Ежели всё вдруг не по-твоему складываться станет…

— Кафтанов… — укоризненно покачал головою турок. — Что мне мешает попросту подождать пушку? И не терять более своих людей? Да и своей головою не рисковать? Ответь!

— Ничего не мешает, — согласился казак. — Да только лично тебе с того прибытку мало — чай, не один такой отряд супротив вас здесь воюет. И твоей особливой заслуги в том немного, коли тут мы все ляжем…

— Э-э-э… Не скажи! — рассмеялся Рауф. — Такой отряд — только один! И Белых волков тут более не имеется! Таких, как ты — больше нет!

— Так и Рауф-бея я токмо одного знаю…

— И тут ты прав! Второго такого нет — да и быть не может! Ну, что? Соглашаешься?

— Ин, быть по-твоему! Как тень от вот того дерева до дувала дойдёт — я выйду. Один. С саблей.

— И чтобы ты ничего такого не думал… — кивнул собеседник. — Все мои джигиты отойдут на… На двести шагов! Чтобы даже твой стрелок никого достать не смог! И по тебе уже никто не выстрелит — рядом никого не будет, а издали не попадут — даже если и захотят! Только уж и ты смотри… Чтоб никто из твоих казаков не пальнул, когда они из домов выходить сюда станут!

— За то не волнуйся, — наклонил голову урядник. — У нас слово твёрдо держат!

Рауф отошёл на три шага и обернулся.

— Его с собою возьми, — указал он на Антона. — Спокойнее всем будет, если твой стрелок на виду стоит, а не прячется где-то…


Уже войдя в дом, подпоручик повернулся к уряднику.

— И вы ему верите?

— Нет, конечно… — пожал плечами тот. — Заметьте, он ведь поклялся, что и пальцем нас не тронет, так?

— Да. Думаете, что обманет?

— Всенепременно, Ваше Благородие. Даже если и на Коране поклянётся — а это для них, как для нас на святом писании.

— Но… Это же…

— А что там написано — у них, я имею в виду — про клятву, данную неверному?

— Э-э-э… — совершенно по-простецки почесал в затылке Сиверцев. — Не знаю! Не читал, к сожалению…

— Короче, не надобно такую клятву исполнять. Даже если и он сам нас не тронет, так за его башибузуков никто ничего не обещал!

— Так зачем же это всё ему надо?

— Да заради славы, прости господи! Он тут чужой… Подвигами никакими не известен. Денег — да, даёт. Оружие привозит — так и без него его добыть можно… Так и всё на том… Единоверец — да, но ведь этого недостаточно! Тут таких гордых, да промеж себя знатных — на каждом углу пучок! А вот ежели он меня прилюдно одолеет… Тогда песня совсем иная станет — я тут человек многим ведомый! Детей, правда, мною пока не пугают… Зато иные взрослые вельми побаиваются!

Антон озадаченно покачал головой — дела!

Сразу и не поймёшь…

По всему получается, что турку верить нельзя…

Но Кафтанов же согласился? Почему?

Так и не придя ни к какому выводу, он прямо об этом спросил.

— А чего тут непонятного, Ваше Благородие? Нас тут менее десятка осталось, двоих убило, да пораненых больше половины. На штурм попрут, так по паре раз всего пальнуть успеем — да и за сабли! Сколько-то мы их, конечно, положим… Так они же нас попросту дурным мясом задавят — больше их! И часу не продержимся! А тут — считай, часа полтора я у него выторговал. Да и поединок наш… Он тоже не враз закончится! Ещё, считай, чутка оттянули… Опять же: когда я его срублю — толпень его малость от того и охренеет! Успеем мы в дом уйти… Ещё малость времечка себе припасём… — урядник какое-то время ещё помолчал и добавил. — Приходилось мне его раньше видеть… Был случай… Неможно тогда было стрелять, а уж с саблей выскочить — и вовсе дурных немаэ…

— И что же?

— Прав был Ахметка — иным он стал. Внешне — так навроде бы всё и как раньше. Такой же человек — две руки, две ноги… Ан чувствую я тут какой-то подвох! Как быдто с кем-то другим говорю, словно бы и не с Рауфом.

— Я ничего такого не заметил! Да, держался он важно — так любому высокопоставленному турку такое вот свойственно. Видел я их в Петербурге… Все такие! — возразил подпоручик.

— Такие — да… Не такие! — покачал головою казак. — Не умею я всякие словеса умные говорить, однако ж, поверьте мне, Ваше Благородие — что-то тут нечисто! Деды сказали бы — с чёртом он снюхался!

— Ну какие тут могут быть черти, Пётр Степанович! Чай, в просвещённый век живём, до суеверий ли стариковских ныне?! Скажете уж тоже… — развёл руками подпоручик.

— Это там, у вас — в Петербурге — может, и нету никаких чертей… А тут — всяка нечисть отродясь за околицей шастает! Сторожко жить надобно… Да оглядываться почаще!


Впрочем, несмотря на разговоры, казаки продолжили укреплять свои позиции. Разломав часть внутренних стен да стащив отовсюду остатки немудрёной мебели, навалили перед входом своеобразную баррикаду — дабы любой, кто ворвётся внутрь, был вынужден резко притормозить, чтобы обойти неожиданное препятствие. Причём — не просто соорудили обычный завал, а сделали его по-хитрому — выложив препятствие буквой «Г», короткий конец которой вплотную примыкал к стене. Перепрыгнуть или перелезть поверху было бы трудно — отовсюду торчали какие-то палки и колья. Забежал в дверь — изволь повернуть налево!

Иначе не пройти!

Ага, и подставь противнику спину и бок…

По совету одного из казаков поперёк окон натянули верёвки. Видно их издали было плохо и, только подбежавши вплотную, удалось бы их разглядеть. Понятное дело, что совсем уж непреодолимым препятствием это не являлось. Взмах кинжала — и лезь дальше.

Но в бою дорога каждая секунда!

Замешкается враг, верёвки разрезаючи — тут его и руби!

Или стреляй…

— Степаныч! — окликнул урядника дозорный. — Иди, глянь!

На небольшой площадке, где предполагался поединок, тем временем суетилось несколько абреков. Убирали мусор, относили в сторону камни и какие-то ветки…

— И чего тут такого? — пожал плечами тот. — Рауф сказал, мол, почистят место — вот они и шуруют.

— А то… — не согласился с ним дозорный. — Что они вон с той стороны проход сделали. И зачем? Дувал развалили — кому он мешал? Конного кого ждут? Чтобы ему сподручнее проехать было?

— Так, может, сам Рауф на коне и приедет… Завроде как он — бей! Зазорно ему иначе!

— А в первый раз кто это сделать не давал? Он же, собака, однако ж, пешком пришёл!

— Хм! — почесал в затылке Кафтанов. — А ведь и верно! Надобно в ту сторону посматривать!

И ещё одно заметил Сиверцев: никто из абреков, уходя с открытого места, в ту сторону не направился — что было весьма удивительно; нет, предпочли сделать крюк, обходя это место стороною — и по большой дуге…


Это заставило его подойти к окну и повнимательнее осмотреть улицу. Подъёзд к дому был в этом месте не очень удобным — пришлось бы пропетлять промеж других построек.

Раньше…

А сейчас сломанный дувал более не преграждал прямого пути к дому — можно было бы проехать и через двор соседнего строения.

Присмотревшись, Антон понял: и тот, дальний забор тоже был уже разобран. Таким образом, если всадники поскачут вон оттуда…

Не поскачут — там скала!

И подвести лошадей незаметно…

А фиг там — неоткуда их туда подводить! Иные-то заборы да дома — целёхоньки!

Лошади же пока не могут просачиваться сквозь стены!

Так что…

Тут что угодно, но не кавалерийская атака — она с той стороны невозможна. Скрытно там людей не собрать. Конных — во всяком случае.

А пешему этот заборчик помехою большой не станет — его и перелезть нетрудно. Даже в какой-то степени и удобнее — за ним можно спрятаться от выстрелов осаждённых.

Так что — нет, не для кавалерии готовят сей проход…

Тут другая цель!

Какая же?

Отчего-то подпоручика именно этот вопрос и заинтересовал более всего. Как будто других — более важных — на тот момент не имелось…

И так и эдак он прикидывал, по-всякому рассматривая эту ситуацию с разных сторон, но к конкретному выводу так и не пришёл. Одно понятно — оттуда лучше видно место будущего поединка.

Ну…

Допустим…

Стрелять с той позиции, что ли, кто-то собирается?

Он приложился к винтовке.

Сто шагов, как минимум.

Попасть с такой дистанции даже и по движущейся цели — вполне возможно. Но к чему такие сложности, опять же, забор ломать…

Есть ведь и другие точки, даже и ближе расположенные. Какие преимущества именно у этой?

С тыльной стороны к ней примыкают какие-то — пусть и не слишком густые — кусты: можно скрытно подойти и так же незаметно отойти.

Ладно…

И это — всё!

Но кому и зачем прятаться сейчас в ауле — ведь там все свои?

В смысле — жителей тут давно нет, есть только люди Рауфа. А им друг от друга скрываться незачем…

Так ничего и не решив, он ещё раз проверил штуцер, осмотрел пистолеты и попробовал саблю. Если верить уряднику, то вскоре от надёжности оружия будет зависеть абсолютно всё. Вполне вероятно, что этот бой станет последним для всех — и для него в том числе.

Жаль…

Пожить бы ещё хотелось!

Но раз уж такая доля выпала — чести имени Сиверцевых он не уронит!

Да и то сказать: нескольких противников он на свой счёт записать уже может!

И с Ильясом — хоть и неожиданно всё получилось — однако ж очень даже вовремя и к месту.

Не успел предатель насладиться своим триумфом!

Другим наука будет! Впредь подумают трижды, прежде чем на такое дело решиться!


— Мряу… — около подпоручика внезапно появился серый котище.

Во как!

В горячке боя Антон как-то совершенно забыл о его существовании. Да зверь и не попадался на глаза.

Впрочем — и неудивительно. Стрельба и крики способны спугнуть какое угодно животное — даже и привычную к выстрелам из ружей охотничью собаку. Что уж тут про кота говорить!

Да, большой. Умный и преданный хозяину.

Так и что с того?

Он теперь что, и ружейной пальбы не испугается?

Обычная животина…

— Что пришёл, усатый? — подпоручик потрепал зверя по холке.

Но тот, как оказалось, появился тут вовсе не за лаской. Одним движением кот вознёсся на подоконник и сел, внимательно куда-то вглядываясь.

Чёрт возьми, но Сиверцев мог бы поклясться, что зверь смотрит именно в ту сторону, куда совсем недавно глядел и он сам!

Да ну…

Кот…

Что он там такого может соображать?

И — всё же, но Барсик пристально смотрел именно туда!

Более того — он напрягся, и под густой шерстью явственно обозначились налитые мускулы.

Вот те и раз!

Не иначе котище с кем-то подраться собирается!


— Ваше Благородие! — окликнул снизу Кафтанов. — Идтить уже пора!

Действительно — абреки уже закончили приборку места поединка и куда-то все делись — Антон даже и не заметил, как и когда они ушли.

Прихватив штуцер, он сбежал по лестнице вниз.

— Готовый я!

— Тогда — с богом и двинемся… Всем глядеть в оба! От энтих ухорезов какую угодно каверзу можно ожидать! — обернулся урядник к сотоварищам.

— Ступай, Степаныч, — поклонился Васятка. — Не сумлевайся — мы во все глаза смотреть станем! И никакой охулки не допустим!

— Особливо предупреждаю: в Рауфа чтоб никто не выпалил! Позором себя покроем — до гробовой доски! Этим только повод дай… Враз раззвонят на всю губернию! Вон, Их Благородие со мною — на нём и догляд будет…


Пройдя несколько шагов, подпоручик поинтересовался у Кафтанова: что за догляд такой?

— А есть у Рауфа такая вот… Даже и сказать-то не знаю как… Фиговина… Не в первый раз он тако вот на саблях кого-то вызывает. И завсегда с ним рядом кто-то из его башибузуков присутствует — навроде как за порядком смотрит…

— По дуэльному кодексу таковой человек секундантом зовётся, — пояснил Антон. — На нашу речь переводя — «вторым». И должен он действительно за порядком смотреть — чтобы всё было честно и без увёрток каких. Однако ж не думал я, что в краях здешних таковые обычаю чтут! Должен такой человек с каждой стороны оружие поединщиков осмотреть — чтобы было оно одинаковым и особливых преимуществ никому бы не давало.

— Ну, за такое я не слыхивал — чтобы сабли кто-то перед боем смотрел… — пожал плечами казак. — Что у кого есть — тем и рубись! А ежель ты лопух — так твоя в том и вина!

— А что до поединков тех, когда турок кого-то вызывал? Как закончились-то они все?

— Ну, раз он и по сей день живёхонек… — хмыкнул урядник. — То ясное дело, за кем верх остался…


Меж тем, беседуя, они дошли до места будущего поединка.

Рауфа там ещё не было, а вот здоровенный, заросший почти по глаза чёрной бородой башибузук присутствовал. При виде подошедших он даже что-то пробурчал под нос, не сделав, однако, никаких попыток их хоть как-то приветствовать.

— Ишь, головорез! Заранее уже хоронит нас! — покачал головою урядник.

— Почему? — покосился на него Антон.

— Он сказал: «Сегодня вороны будут сытыми…».

— Так вы его понимаете? Ну, его речь, я имею в виду.

— А то ж… — и поворотясь к турку, казак ответствовал. — Kim hızlı koşarsa — yüksek sesle düşer![13]

Тот схватился за рукоятку сабли, но повелительный окрик заставил его разжать пальцы…


* * *


Рауф!

Он подошёл почти неслышным шагом, небрежно помахивая в воздухе свежесрубленной веточкой.

— Видишь, как чисто я её срубил? — бросил он её Кафтанову. — Так вот и твоя шея скоро почувствует остроту моего клинка!

— Ну, это мы ещё посмотрим… — пожал плечами тот. — Я бы на твоём месте заранее бы духовную написал… Или что там у вас в таком разе делают?

— А ты шутник! Ну что, приступим?

— Ещё раз поклянись в том, что мои люди смогут покинуть это место без всякого вреда и поношения.

— Хорошо! — усмехнулся турок. — Клянусь!

— Не так! А как положено!

Бей с интересом посмотрел на собеседника.

— А ты непрост… Ладно! — он как-то даже приосанился и поднял руку. — Клянусь горою, клянусь писанием, начертанным на развёрнутом свитке, клянусь населённым домом, клянусь высоким небесным сводом, клянусь взволнованным морем: действительно казнь от господа твоего поразит, и никто её не предотвратит![14] Если ты падёшь от моей руки, то твои люди могут уйти отсюда беспрепятственно! Ты доволен?

— Вполне! — кивнул урядник.


* * *


Никаких особенных приготовлений к бою не последовало — Рауф мгновенно выхватил саблю и рубанул со всей силы!

— Бзынь!

Только искры высекло — клинок казака отбил этот выпад!

И оба поединщика закружили по площадке, прощупывая оборону друг друга осторожными — но от того не менее опасными, молниеносными ударами. Лёгкой победы у турка не получилось…

«Он закруживает урядника!», — подметил через какое-то время Сиверцев. — «Старается поставить его спиной к тому месту, куда абреки расчистили проход! Эх, надо было особо Кафтанова на этот счёт предупредить!».

И он сделал нечто неожиданное даже и для себя — переместился вокруг площадки, встав между этим местом и сражающимися.

И на это тотчас же отреагировали оба турка!

Бей скривился, а звероподобный башибузук вдалеке что-то прокричал.

«Да хоть глотку надорви!», — усмехнулся Антон. — «Всё едино я тебя не понимаю! Сюда иди!».

Вслух, однако, он ничего не произнёс, только жестом указал бородачу место возле себя: мол, отсюда лучше видно, иди и стань рядом со мною…

Однако ж тот с места не двинулся, только морду сделал угрожающую: вот, мол, доберусь я до тебя!

Вскрик!

Рауф отпрыгнул назад, по его щеке заструилась кровь.

— Ты силён! — крикнул он уряднику. — Но я тебя достану!

И ответный удар заставил отступить уже казака.

Выпад, выпад, выпад!

Звон стали, искры…

— Bana gel![15] — внезапно выкрикнул турок.

И словно незримая пелена вдруг подёрнула очи подпоручика!

Звуки как-то приглушились, мир перед глазами будто поплыл…

«Что за чёрт… Что происходит?», — Сиверцеву казалось, что даже мысли ползут в голове как-то нехотя, вроде бы как и через силу.

Он пошатнулся.

Но бой тем временем продолжался с прежней яростью — быстрой победы Рауфу явно достичь не удалось. По-прежнему скрещивались клинки, высекая искры и наполняя пространство звоном.

Казак действовал осторожно, стараясь не отражать удары противника напрямую, а пытался увести его оружие в сторону. И разок ему это удалось — кровь текла теперь и по левому плечу бея. Урядник мастерски воспользовался ситуацией!

«Ноги подгибаются… Я совсем уже стоять не могу…», — Антон пошатнулся. — «Что происходит?!».

– Çıkarın onu oradan![16] — прокричал Рауф, отражая очередной удар противника.

«Кому он кричит?», — с вялым интересом подумал подпоручик. — «Чего хочет-то?».

Впрочем, на этот вопрос он увидел ответ прямо сейчас — бородач-башибузук выхватил из-за пояса пистолет.

— «Он хочет застрелить Кафтанова?», — с вялым интересом подумал Сиверцев. — «Но это же неправильно… Надо что-то делать…».

— Я-я-я-у! — донёсся крик кота откуда-то сзади.

И словно разом отдёрнуло пелену!

Антон ничком упал на камни — выстрел башибузука не достиг своей цели!

А вот ответный выстрел оказался куда более точным — злодей выронил оружие и схватился руками за живот.

Резко обернувшись, подпоручик сдёрнул с плеча ружьё и, не раздумывая ни секунды, выпалил в тёмный проём окна, на подоконнике которого кричал взъерошенный кот!

Как будто несколько голосов вскричали разом, волна боли толкнула Антона, и он выронил ружьё. Но есть ещё и пистолеты!

Он так потом и не смог сам вспомнить, как преодолел расстояние до того дома. Вскинув обе руки, он выстрелил из двух пистолетов сразу. Противника он не видел, но ориентировался на то, куда смотрел Барсик. Вот поверх его головы и стрелял…

Толчок был сильным — он чуть не уронил и пистолеты.

Но — как-то удержал…

Кот перестал кричать и прыгнул внутрь комнаты.

Что уж там происходило…

Сиверцев того не видел, но буквально через пару мгновений животное появилось на улице — и морда его была окровавлена. Не обращая более ни на что внимания, кот быстро шмыгнул куда-то в сторону.

Выхватив из ножен саблю, Антон решительно шагнул в дом и…

И через несколько секунд уже выскочил оттуда побледневший и потрясённый.

Нет уж…

Такое зрелище — это, знаете ли…

Подобрав с земли разряженный штуцер, он бегом бросился назад — к поединщикам.

А там…

Там всё пошло как-то вкривь и вкось…

Для турка.

Рауф уже не нападал — только защищался. По его рукам и лицу струилась кровь из многочисленных порезов. Он ещё мог вполне успешно отбивать некоторые из ударов оппонента, но о том, чтобы перейти в наступление — и речи быть не могло!

Казак явно выигрывал бой, постепенно оттесняя противника в угол.

— «Чего он с ним копается-то?», — подумал подпоручик, спешно перезаряжая оружие. — «Зарубил бы уж его к такой-то матери…».

Похоже, что бедственное положение своего начальника было замечено и абреками — на их стороне началось какое-то нездоровое шевеление. Беда в том, что по приказу турка они отошли от площадки на двести шагов. Видеть бой это не особо мешало, а вот поддержать Рауфа оттуда они уже никак не могли. Все понимали: рванись сейчас толпа на поддержку своего — казаки тотчас же откроют огонь. И до поединщиков добегут далеко не все!

А прицельно стрелять на такую дистанцию могли лишь немногие стрелки. Среди осаждённых такие точно имелись, а вот были ли они среди нападавших?

— Хех! — выдохнул турок, внезапно бросившись вперёд.

И его удар провалился в пустоту — противника на месте не оказалось. Кафтанов ловко отпрыгнул в сторону.

И перед турком внезапно замаячила надежда на спасение — противник сбоку!

И никто более не преграждает путь — можно бежать!

Да, правила поединка требовали повернуться и продолжить схватку.

Но…

Шансы на победу — и это было совершенно очевидно — крайне маловероятны. А вот сложить тут голову Рауф вполне мог!

Погибнуть с честью или спастись бегством?

И он выбрал…

Но пробежать более нескольких шагов он попросту не успел — пущенный ловкою рукою дрын подбил его под колени. Взмахнув руками, в тщетной попытке устоять на ногах, турок выронил саблю и во весь рост растянулся на земле. А уже через секунду кончик казацкой сабли кольнул его в поясницу.

— Прибить бы тебя… Да не рублю я безоружных! Сдаёшься, сукин кот?!

— С-с-с… Сдаюсь! Пощади!

— Вставай и к дому топай! И — чтоб без глупостей каких! А то… У меня тож терпелка к твоим выходкам не бесконечная! Антон — спину нам прикрой! А то стрельнёт какая подлюка…

Подпоручик это прекрасно понимал. Да и штуцер он уже успел перезарядить. И один из пистолетов. А заодно — сдёрнул с лежащего бородача патронную сумку и подобрал его пистолеты. Один, кстати, оказался заряженным — не успел прежний хозяин второй раз выпалить!

Так, пятясь и держа винтовку наготове, он и добрался до дома.

Но никто не выстрелил — и даже попытки не предпринял.

Что уж тому причиною послужило — бог весть!

Но добежали они все до здания целыми и без препятствий со стороны осаждающих.

Однако по нервам ему словно тупою пилой водили…


* * *


И только когда за спиною закрылась входная дверь, он обессилено привалился к стене — пронесло!

А тут уже хлопотали казаки, перевязывая раны своего командира.

Пленнику без лишних церемоний скрутили руки да пихнули в угол — сиди тут!

— Счастлив твой бог, Степаныч! — крякнул кто-то из отрядников. — Такого ухаря захомутать — народ-то, поди, обзавидуется теперича!

— Не токмо моя в том заслуга! — покачал головою тот. — Вона, Их Благородию я по гроб жизни обязан буду! Кабы он ту тварюку не завалил… Там меня бы и срубили! На себя он весь удар принял, чуть не сомлел прямо на месте! А меня — закрыл! Собою, телом своим! Я уж думал — всё…

Урядник поднялся и, подойдя к Сиверцеву, низко поклонился в пояс.

— Благодарствую, Ваше Благородие! До смертной доски то помнить стану!

— Пётр Степаныч… Да… Право, не стоит так-то уж… Что ж я такого-то сделал? Турка — вы и сами…

— Слыхивали мы за ту тварь, что вас тама, на площади шандарахнула. Меня тож малость накрыло — я и вспомнил… Ещё деды наши про то сказывали. Да и слухи всякие за турка нашего — они ж тоже не на пустом месте ведь возникли! Вона, стал быть, на что он, подлюка, ставил-то! На удар подлый!

— А… Как оно так всё…

— Видеть тварь та должна жертву свою — немочно ей, не видючи человека, зло сотворить. Вот, значит, для чего там забор-то и ломали — наблюдать он то место мешал! И отчего все башибузуки оттудова ушли, тоже теперь понятно — не можно нормальному человеку с ним рядом быть, плохо ему будет.

— А… Что… Что это за тварь-то такая?

— Так вы его видели?

Антона аж передёрнуло.

— Да… И не попусти господь такое ещё раз увидать — даже и во сне!

Все казаки перекрестились.

— Вот, значит, с кем эта подлюка снюхалась… — кивнул Кафтанов, покосившись на Рауфа. — Ну, моли своих богов — или кто там у тебя теперь есть — чтобы тебя токмо суд гарнизонный судил! Попался бы ты мне в руки — да посреди леса…

Васятка недобро прищурился.

— Дак… Пётр Степаныч… Тут, хоча и не лес…

— Не… Нужен этот чёрт рогатый командирам нашим… Пока нужен ещё…

Сиверцев хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! — Антон обернулся и поднял с пола саблю турка, которую он подобрал на месте поединка. — Вот, держите! Ваш законный трофей!

Урядник повертел в руках саблю.

— Добрый клинок… Жаль, что такому злодеюке достался! Сталь — первейшая, это уж я точно сказать могу! Дамаск! А ну-ка… — кивнул он на турка. — Там у него и ножны, однако, есть…

Сей момент с пленника содрали ножны и принесли командиру.

Тот вложил в них клинок, полюбовался — и протянул саблю подпоручику.

— Держите, Ваше Благородие! От меня — за дело! Кабы вы меня телом своим не закрыли — лежать бы мне на той площади! Не побрезгуйте, что турка поганого оружие — к честной стали грязь не липнет!

— Так… Степаныч, это ж твой трофей!

— Дак и право моё им распорядиться — тоже за мной!

— Идут! — прервал разговор дозорный. — Вона, за домами опять перебегать начали!

— Вот те и клятва басурманская… — вздохнул казак. — По местам все! Пашка — за турка головою отвечаешь! Он нам покудова живым нужон!

Сиверцев, подхватив подаренную саблю, бросился наверх — на свою прежнюю позицию…


Что-то внезапно зашипело за спиною, хлопнуло…

От миски с порохом поднимался дым.

«Ага… Вот, значит, как? Приберегали эту подляну на последний момент? А что… Рауф в поединке «честно» побеждает Кафтанова, а осаждённые казаки, не желая сдаваться, подрывают себя сами? И ведь вполне достоверно могло бы выглядеть! Ну, уж нет — не выйдет у вас такая задумка!», — сообразил подпоручик.

И уже через минуту в пыль рухнул очередной абрек…

Хорошо, что снятая с бородача патронная сумка оказалась полнёхонька — у казаков внизу теперь поприбавилось боеприпасов.

И окна полыхнули вспышками выстрелов.

Первый натиск удалось отбить — атака оказалась плохо и наспех организованной и успеха не достигла. Нападающим не удалось приблизиться к дому даже и на полста шагов — не выдержав огня, они отступили под прикрытие стен и заборов.

А подпоручик успел записать на свой счёт ещё одного злодея…

Но вот тут…

Засев за укрытиями, горцы начали сосредоточенный обстрел дома из всего, что только могло стрелять.

Ранило ещё двоих внизу, Антону пули сбили папаху и слегка ободрали щёку.

Ерунда! От такого не умирают!

И из окна дома неподалёку свесился вниз ещё один стрелок.

Сиверцев уже потерял счёт времени, он считал про себя только количество выстрелов, которые у него ещё оставались: «Восемнадцать… Это сколько же я тут уже сижу? И ведь многие пули достали-таки цель! А они всё лезут! Сколько ж их там?!».

Перезарядка, приложиться к винтовке, подвести мушку под цель — спустить курок…

Есть! Ещё один!

Антон с горечью подумал: «Одиннадцать! Всего одиннадцать выстрелов в запасе осталось! Правда, есть ещё три заряда в пистолетах… Но из них стрелять можно только в упор… Да…».

— Всем смотреть! — донёсся снизу голос урядника. — Опять бусурмане что-то там затеяли!

«Десять…».


Выдержка из письма


«… а в довершении повествования моего, дражайшая моя Варенька, спешу вам сообщить новость зело любопытную!

Приказ командира полка исполняючи, выдвинулись мы со всем эскадроном в место известное. Но догнал вскорости нас казак с письмом, кое адресовано было любому командиру, который ему по дороге встретится. И писано сие послание было добрым знакомым нашим — Антоном Сиверцевым, что ныне при генерал-квартирмейстере нашем, генерале Богданове, службу правит.

Ссылаясь на приказ командования, просил Антон помощи незамедлительной всеми возможными силами. Ибо ситуация того зело требовала.

Остановив эскадрон, развернул я его следом за посыльным. Тако же и полуроту пехотную, что за нами следовала, в ту же сторону направил. Для чего, остановив попутный обоз, велел все повозки освободить, да солдат на них и усадить — для скорости передвижения.

Долго ли коротко, а к аулу брошенному мы вскорости подошли. Ещё на подходе были нам слышны выстрелы, а ближе подойдя, разобрали мы и крики яростные, что горцы по обыкновению своему в бою постоянно произносят.

Развернувшись, атаковали мы противника неожиданно, ибо никаких сторожевых постов у неприятеля не имелось. Чем в немалое смущение противника и привели.

Бой недолго продолжался, побросали они оружие, да на милость нашу уповаючи, и сдались.

Тогда только мы и разглядели то, что они уже долгое время штурмовали: саклю, поболее всех остальных, что особливо от прочих стояла. Преизрядно вокруг неё тел абреков насчитано было, да оружия всякого валялось в избытке. А защищали фортецию сию всего пяток казаков, сильно израненных, да знакомец наш — Антон!

Прочие в бою неравном полегли…

В плену у них имелся некий турок, имя которого, по соображениям служебным, вынужден я в письме не упоминать. Однако ж скажу, что пленение человека сего роль в событиях последующих сыграло важную. Так что представлен я командованием к награде воинской, каковую вскорости и получить надеюсь…

P. S.

Упомяну одну деталь удивительную!

Рядом со знакомым нашим пребывал громадный серый кот!

По словам казаков, что оборону там держали, зверь сей ранее их старшему принадлежал — уряднику Кафтанову. Ранен сильно тот в бою был, да в состоянии бессознательном в госпиталь увезён. О судьбе его дальнейшей ничего не ведаю.

А кот этот, по свидетельствам очевидцев, в бою тако же участие принимал, криком своим да поведением об опасности казаков упреждая. Никогда б в сие не поверил, но Сиверцев мне самолично всё подтвердил. Сказал, что если б не то животное бессловесное, то и сам он, равно как и все прочие, давно уже свою погибель неминучую там бы и обрели…».


Выдержка из письма


«… при сём препровождаю на усмотрение Вашего Высокопревосходительства официальный рапорт подпоручика Сиверцева, равно как и прочие бумаги за авторством подполковника Ракова. Смею полагать, что события, коих эти бумаги касаются, подлежат отнесению в особую, при вашем департаменте заведённую папку за литерою «А-5». Ибо усматриваю я в событиях упомянутых непосредственное отношение к делам, кои в Вашем непосредственном ведении находятся. Тако же и все прочие происшествия подобного рода, буде таковые станут мне ведомы, не премину со всею возможной скоростью Вам и предоставить, все прочие инстанции минуя и никого более в данные вопросы не посвящая…».


* * *


Антон Сиверцев продолжил службу при генерал-квартирмейстере. Он вне всякой очерёдности произведён был в поручики и награждён орденом. По окончании войны, по приезду в Петербург женился на Вареньке. Закончил службу в звании генерал-лейтенанта.

О его деятельности достоверной информации не имеется, однако ж, судя по количеству серьёзных наград, что получены были явно не за выслугу лет, была она достаточно плодотворной и успешной.

Кафтанов оправился от ранений, но на службу уже не вернулся. Так и остался жить в своей станице. Со временем стал станичным атаманом. Женился и оставил после себя пятерых детей.

Между ним и Сиверцевым установилась крепкая, хоть и странная на первый взгляд дружба. Он не раз приезжал в Петербург, где всегда радушно был принимаем в доме генерала.

А большие серые коты так и жили при дворах обоих друзей…

Играли с их детьми, бегали по дому и ловили мышей.

И ждали…

## ГЛАВА 3

Этот дом располагался в стороне от шумных улиц. Не имелось по соседству и никаких увеселительных заведений — улица почти всегда была какой-то полусонной. Кроме жилых домов — достаточно старых — тут более ничего и не имелось.

А дом был действительно очень стар — никто даже и не смог бы назвать его возраст. Точно более ста лет — но вот насколько больше? Двести?

Кто знает…

Здание неоднократно ремонтировали и делали к нему всяческие незначительные пристройки — не портившие, однако, первозданного облика. Разве что — чуть-чуть его изменявшие…

В ту или иную сторону.

Эту, обнесённую глухим каменным забором, виллу, казалось, совсем не затронули происходившие в Риме события. Промаршировали мимо факельные шествия чернорубашечников, пронеслись шальными скакунами всевозможные митинги различных организаций и партий — ничто не поколебало её спокойствия. Она жила по своим законам…

Сюда никогда не залезали воры — местные заправилы криминального мира, словно сговорившись, дружно игнорировали существование этого дома.

Не тревожила своим появлением и полиция — попросту не было никакого повода для визита.

Маловероятно, что кто-то сейчас мог сходу назвать и владельца этой виллы: «Сеньор… Да как там его… Нет, сразу, пожалуй, и не скажу!».

Так и проходили годы…


Иногда медленно открывались тяжёлые дубовые створки ворот — и в них стремительно проскальзывало тёмное тело автомобиля.

На вилле никогда не проводилось никаких празднеств и торжественных приёмов — она словно существовала вне времени. В стрельчатых окнах не мелькали фигурки загадочных дам с бокалами вина в руках.

Да какое там…

Их и не открывали-то почти никогда…

Немногочисленные гости виллы обычно приезжали сюда на такси. Отпускали машину где-нибудь неподалёку — и медленно шли пешком к потемневшим воротам. В них бесшумно — и словно по волшебству — открывалась калитка, пропуская визитёра. И так же тихо закрывалась за его спиной…

Звонить и стучать не требовалось — тут заранее знали о появлении гостей. Ибо сюда никто не приходил внезапно — каждый визит согласовывался заранее. Да и кнопки звонка на воротах не имелось, некуда было нажимать…


Вот и сегодня — калитка бесшумно отворилась, пропуская человека в строгом тёмном костюме. И — тотчас же захлопнулась у него за спиной.

— Вам прямо, — прошелестел за спиной гостя голос привратника. — Проходите, вас встретят…

Не оборачиваясь, визитёр проследовал в указанном направлении.

«Никогда там не оборачивайтесь!» — всплыло в памяти предупреждение. — «Что бы у вас за спиною не происходило!».

— А то что? Меня съедят? — спросил он тогда.

— Не стоит вообще шутить в отношении Дома… — совершенно серьёзно ответствовал собеседник. — Во всяком случае, вас туда точно больше не пригласят — это я могу вам гарантировать!

Впрочем, желания шутить тут вообще как-то вот не возникало — сама атмосфера места к тому совсем не располагала.

Дом…

Он был каким-то…

Ну, не таким.

На стенах тут не имелось никаких картин и прочих украшений — вообще никаких.

Вся мебель была подчёркнуто функциональной — именно как предмет домашнего обихода. Если стул — то он был выполнен в предельно лаконичном стиле. Предмет, на котором можно сидеть — не более того.

Никаких там завитушек и финтифлюшек — чисто утилитарное отношение.

На встречавшихся в коридорах шкафах и комодах также не было никаких излишеств в виде какой-то там посуды и прочего.

Не было книг — ни одной.

Такое впечатление, что тут вообще никто не жил — просто приходили сюда на время, как на работу.

Освещение…

Никаких люстр — только настенные светильники. Давно устаревшие и старомодные лампы накаливания.

И это — учитывая влияние хозяев Дома?

Да ну…

Не из жадности же они на это пошли?

Кстати, шторы на окнах тоже были прикрыты — и солнечный свет внутрь практически не попадал.

Визитёр отметил, что в основном они были задвинуты на той стороне коридора, на которой сейчас и находилось солнце. Противоположные же окна были зашторены лишь частично.

И тишина…

Нарушавшаяся лишь звуком шагов гостя.

Вот и нужная дверь…


— Господин Богаченко?

Встречавшего он заметил далеко не сразу — тот неподвижно стоял в стенной нише и оживился лишь тогда, когда визитёр подошёл к нему практически вплотную.

— Да, это я…

— Прошу следовать за мной. Монсеньор Капарелли вас примет.

Монсеньор…

Загадочная личность, которая практически никогда не появлялась на публике. Странное дело, но и слухов о нём почти никаких не ходило.

Капарелли являлся спонсором некоторых…

М-м-м…

Несколько специфических учебных заведений. В былое время их назвали бы монастырскими школами, но…

Но они не имели никакого отношения ни к конкретным монастырям, ни к церкви как таковой.

Да, в них изучали основы мировых религий — и даже всевозможное сектантство, которому, кстати, уделялось достаточно много времени. Что поначалу удивляло многих.

— Напрасно вы удивляетесь! — покачал головою лектор на вступительном занятии. — Сектанты есть практически повсюду — и это тоже часть людей, с которыми вам предстоит работать…


Работа…

Официально в «Институте Медоу» готовили управленцев высокого класса.

Выпускник института должен был одинаково легко сотрудничать с боссами Уолл-Стрита и вождями пресловутого племени «мумбо-юмбо», буде таковое где-нибудь отыскалось бы. Для этого помимо знания как минимум трёх языков — кроме своего родного — изучались всевозможные дисциплины, способные облегчить данную деятельность.

А ещё…

Психология и основы государственного устройства, бизнес-менеджмент, принцип подбора управляющих кадров — и много другое.

— Запомните — вы первые! Первые из тех, кто призван нести светлое будущее в те страны, которые погрязли во внутренних неурядицах и постоянных конфликтах. Вы — и только вы! — должны определить те точки, при воздействии на которые можно остановить застарелый конфликт и усадить людей за стол переговоров! — говорил всё тот же лектор…

И так далее…


Николай Богаченко прибыл в этот институт по рекомендации руководителя киевского офиса — ещё в 2013 году. Окончил основной четырёхлетний курс, поработал немного в Австрии, в Сербии и Черногории.

И неплохо поработал!

Его заметили — и пригласили уже в аспирантуру. Ну, во всяком случае её так называли в разговорах между собой…

Здесь занятия были уже куда как более конкретными. Ни о каких там высоких материях и речи более не шло — преподавали тут тоже весьма интересные люди.

Люди с богатым и бурным прошлым…

И большую часть своей прошлой работы они выполняли отнюдь не в белых перчатках…

Да и особенных иллюзий ни у кого из «аспирантов» тоже уже давно не имелось — все прекрасно понимали смысл и основные задачи своей деятельности.

Подготовка и расчистка плацдарма для прихода на него транснациональных корпораций — вот главная задача. А они должны приходить туда, где предварительно должным образом обработаны институты государственной власти, подобраны и расставлены на нужных постах соответствующие люди…

И в этом немалое участие принимали «выпускники» института. Они не брезговали ничем — взятки, компромат, прямой подкуп — годилось всё. Всё, что служило достижению главной цели — ослаблению страны пребывания. Только подгнившее строение падёт от лёгкого толчка!

А большая война?..

Это же невыгодно!

Не в том, понятное дело, смысле, что кто-то должен восстанавливать разрушенное — как раз в этом особой потребности и не имелось. Для этого легко найти желающих — лишь бы платили!

Не можете заплатить?

Дадим кредит!

Да и восстанавливать-то надо не так уж и много — дороги и нужную для настоящих хозяев инфраструктуру. А все обременения — какие-то там школы и прочее…

Кому они нужны?

Впрочем, это «выпускников» и не касалось — они мыслили куда как более масштабными категориями.

Каких-то «угрызений совести» и прочей странной ерунды ни у кого уже давно не было — постарались преподаватели.

Да и предварительный отбор был весьма строг: в институт случайный человек попасть не мог — ни при каких обстоятельствах!

Сначала кандидата изучали на месте — участие в совместных мероприятиях, выполнение мелких поручений и всё такое прочее.

Проявил себя должным образом — могут предложить уже оплачиваемую работу. Пока — не особо выгодную. Этим проверялась лояльность будущего сотрудника.

Не сбежал за более привлекательными деньгами?

Молодец!

Но — и всё…

Предложение следовало далеко не сразу.

Будущего кандидата могли вести не один и не два года. Проверяли, провоцировали — и наблюдали.

Следующая ступень — мелкий руководитель. Опять проверки…

И наконец — институт. Для многих на этом всё и завершалось — после окончания учёбы «аспирантами» становилось 5–7 % выпускников.

Так что у Николая имелись причины для некоторой гордости!


Массивная дверь распахнулась совершенно бесшумно.

— Пройдите вперёд и сядьте за стол… — прозвучало над ухом.

Провожатый в комнату не вошёл.

Тихо закрывшаяся дверь отрезала кабинет от коридора.

Стул тут был только один — так что вероятность ошибки исключалась. Сесть куда-то ещё было попросту невозможно.

А вот самого хозяина кабинета он видел не очень-то и хорошо. Свет падал из окна как-то…

Словом, рассмотреть собеседника было затруднительно.

— Добрый день, монсеньор!

— Здравствуйте…

Пауза…

— Я изучил ваше досье — вы представляете определённый интерес для нас.

— Весьма польщён, монсеньор!

— Оставьте… Что вы можете сказать о тех материалах, которые были даны вам позавчера?

— Право слово, монсеньор… Я как-то даже и затрудняюсь, но… Речь ведь идёт об обычных котах?

— Нет. Вы не правы. Это — не обычные кошки. Неужели вы полагаете, что я стал бы обращать внимание на такие несерьёзные вещи?

Так…

Прокол…

Николай мгновенно вспотел: «Эти документы явно были мне предоставлены не для того, чтобы проверить насколько я способен отличать вымысел от реальной задачи! Что делать?».

— Если вы так говорите, монсеньор, я готов приложить все свои силы и способности для скорейшего выполнения поставленной вами задачи! — попытался выкрутиться Николай.

— Независимо от вашего личного отношения к ней?

Показалось или нет — но затылка Богаченко коснулся лёгкий сквозняк…

Позади него открылась дверь?

Там плотная штора…

А что за ней? Дверь?

Вполне возможно…

«Никогда не оборачивайся!», — проскользнула мысль…

— Это не имеет отношения к делу, монсеньор. Задача поставлена — и она будет выполнена, — уже более твёрдо ответил Николай.

— Повторюсь: насколько серьёзно вы воспринимаете данное поручение? — в голосе хозяина кабинета прозвучало лёгкое раздражение.

— Максимально серьёзно, монсеньор! — ответил Николай, а сам подумал: «Неси всё что угодно, он должен мне поверить!».

И тут он вдруг почувствовал…

Что-то как бы касается головы, такое впечатление, что осторожные пальцы гладят волосы…

Словно залезают под череп…

Господи, это ещё что такое?!

— Монсеньор, вы можете быть во мне уверены! Я выполню все ваши поручения!

— Любые?

— Разумеется…

— С чем бы они ни были связаны?

— Конечно! — со всей возможной пылкостью произнёс «аспирант».

Тень в кресле пошевелилась.

— Даже так… Что ж! Обернитесь!

— Что?! Монсеньор…

— Я же сказал — обернитесь!

Богаченко мгновенно покрылся холодным потом: «Никогда не оборачивайся… Откуда это вообще известно? Фейк, наверное… А если нет? Но ведь есть недвусмысленный приказ! Капарелли фактически распоряжается институтом, все прочие — не более чем вывеска. Обернуться?..», — мелькали панические мысли.

— Ну?!

И Николай медленно повернул голову назад…


— Монсеньор? — возникший в дверях слуга наклонил голову.

— Уберите это… — кивнул хозяин кабинета на скорчившееся у противоположного края стола неподвижное тело.

Богаченко лежал, вцепившись окровавленными — сорвал ногти, хватаясь за ковёр? — пальцами в ножку стула.

— Он…

— Да. Закопайте его где-нибудь… Ну, вы знаете.

— Он не выдержал?

— Увы… Народ пошёл какой-то слабый… Столкновение с реальным миром им не под силу. Для них весь мир ограничивается «Макдональдсом» и «Си-Эн-Эн»… Дети интернета! Того, о чём там не написано — в природе существовать попросту не может!

— Сожалею, монсеньор…


Когда дверь за уходящим слугой закрылась, Капарелли поднял телефон и набрал номер.

— Дженкинс?

— Да, монсеньор!

— Присылайте нового кандидата. Как там его… А, Гарашенко!

— Геращенко, монсеньор…

— Неважно. Этот, которого вы прислали сегодня, нам не подошёл. Не выдержал проверки. Вам надо строже подходить к подбору кадров!

— Понятно, монсеньор. Исключить его из списков?

— Разумеется. По стандартной процедуре.

— Я всё понял, монсеньор. Новый кандидат прибудет к вам завтра. В то же самое время…

— Попутно продумайте и дополнительные варианты. Меня не устраивает тот факт, что по столь серьёзному для нас вопросу будет работать только один человек. Требуется подстраховка!

— Я вас понял. Всё будет организовано должным образом, монсеньор!

## ГЛАВА 4

Свой барсик у Антона появился этим летом, а привёл его из старого аэропорта кот Мишки, лучшего друга и верного напарника по играм. Пару летних месяцев мальчишка и хвостатый привыкали, пытаясь научиться понимать друг друга с полуслова. Мишка же как мог помогал младшему товарищу в нелёгкой задаче.

На деле не так-то это просто оказалось, поэтому приключения на небезызвестную часть тела находились быстро и часто. Как бы там ни было, но по-настоящему опасное происшествие было всего одно, но зато какое!


В последних числах августа Андрей, одноклассник Антона со своими друзьями уговорил паренька пробраться в полуразрушенную попавшим снарядом пятиэтажку. Сорвиголовы мигом отправились на окраину города, чтобы вдоль и поперёк исследовать огороженную, всеми забытую территорию.

На беду, взрослые привыкли полагаться на четверолапых защитников, поэтому никто не насторожился, увидев весёлую гурьбу в тех краях.

Мало ли куда они направляются?

Вон, их барсик сопровождает, значит, дети в полной безопасности.

Именно такая беспечность едва не привела к трагедии, когда ветхий пол пятого этажа начал рассыпаться в прах под весом Антона.

Если бы не самоотверженность подросшего четырёхлапого спутника, его хозяин непременно бы погиб. Тем не менее — сам кот сильно пострадал и находился на грани жизни и смерти.

В попытке спасти четверолапого друга и защитника мальчишка вынужден был искать помощи у взрослых. Для Антона подобным добрым волшебником стал Иван Сергеевич, встреченный им там, где всё началось: в поросшем высокой травой заброшенном аэропорту.

К радости мальчика, старик быстро подлатал котёнка и отправил Антона восвояси, взяв обещание никому не рассказывать о произошедшем.


* * *


Начало нового учебного года ничем не отличалось от предыдущего: на уроках всё по-прежнему откровенно скучали и были словно сонные мухи, а необходимость вставать в такую рань лишь ухудшала настроение.

И всё же от школы никуда не денешься, поэтому каждое утро в класс вваливалась орава хмурых ребят. Но стоило урокам закончиться, как эта толпа дружно неслась на улицу, едва не сбивая с ног всех, кто имел неосторожность встать на пути. Вот тогда-то и начиналась настоящая жизнь!

Антон пока был единственным в классе, у кого появился свой барсик, так что всё внимание было приковано к нему и его пушистому защитнику. То и дело одноклассники просили рассказать: каково же это — стать владельцем такого зверя, но мальчик всеми путями старался поменьше болтать, опасаясь проговориться и о Иване Сергеевиче, и о его котятах. Антон твёрдо решил сдержать обещание, данное старику.


В этом сонно-ленивом сентябрьском безделье пролетела почти неделя…

Казалось, все уже свыклись с постоянным присутствием барсика Антона, оставив обоих в покое. Тем более что каких-то будоражащих воображение подробностей и фантастических историй о героическом спасении никому услышать так и не довелось. Точнее, одна история была, но на супергеройскую она не тянула, так что интереса ни у кого не вызвала, чему оказался несказанно рад Андрей.

Антон настолько кратко рассказал одноклассникам о происшествии в старой пятиэтажке, что непосредственное участие во всём этом Андрея для них осталось тайной. Впрочем, отношения между ребятами так и остались прохладными.

Зато новенькая — Настя — хоть и стеснялась надоедать мальчишке своими расспросами, но на его кота постоянно поглядывала с плохо скрываемым любопытством. Сразу видно, что будет отличницей: всё-то ей нужно знать. И о барсиках в том числе. Но поскольку она старалась держаться немного в стороне, Антон перестал обращать внимание на такую ерунду.

С Мишкой Антон теперь гулял только после школы и то недолго. Всё-таки — тот уже семиклассник, почти старик по меркам пятиклассников, и заданий на дом у него значительно прибавилось, а вот свободного времени — наоборот. Да и сам Антон неуютно себя чувствовал рядом с другом из-за того, что не может рассказать ему всю правду.

Получается, что Мишка и помогает ему, и выгораживает перед родителями, если понадобится, а его приходится обманывать. Как-то это несправедливо.

Мишка же как будто чувствовал всё, что творится на душе у друга, и лишний раз не навязывался.

Но так не могло продолжаться вечно. Вскоре то, чего так боялся мальчик, случилось…


— Антон, что там в развалинах произошло? — слишком отрывисто и неожиданно для самого себя выпалил вдруг Миша, пока ребята возились со своими велосипедами во дворе.

— Я не могу тебе рассказать. Я это… Ну… Обещал. Извини… — испуганно пролепетал он в ответ, а затем неуверенно добавил. — Но я обязательно спрошу: можно ли тебе обо всём узнать. Правда.

Миша помолчал. А затем как-то холодно сказал:

— Ладно. Как знаешь.

Почти сразу после неудавшегося разговора мальчишки разошлись по домам. А в последующие дни и вовсе не общались, старательно избегая друг друга, что было крайне сложно сделать, живя в соседних подъездах.

Барсики ребят — и те стали какими-то унылыми и неторопливо-ленивыми. Ей-богу, коты котами: потяни за хвост — они не сочтут нужным глаза приоткрыть!


Потрепав в очередной раз сонного питомца по мохнатому загривку, Антон тоскливо посмотрел в окно…

Домашнее задание давно выполнено, погода отличная, а приходится сидеть в четырёх стенах, чтобы ненароком не встретиться с Мишкой. В глаза-то ему до сих пор стыдно смотреть!

И перед Иваном Сергеевичем стыдно — обещал ведь.

И как теперь быть?

От размышлений мальчика отвлёк барсик, начавший точить когти о кресло.

Такой наглости от него Антон не ожидал. Ничего себе разумный кот!

— Ты чего?! Тоже мне, защитник! Так ведь от кресла скоро останутся одни лохмотья! Такой большой, а ведёшь себя, как какой-нибудь котёнок! — прикрикнул на него парнишка. — И вообще, лучше бы придумал, как мне с Мишкой помириться!

Зверь сразу же остановился, как будто только того и дожидался, а затем вальяжной походкой направился к выходу.

Только тут Антон понял, что зверь таким способом привлекал к себе внимание, и мебель в доме в общем-то в безопасности, если постоянно не витать в облаках.

— Прости, я задумался, сейчас открою… Эй, а куда ты меня тащишь? Куда мы идём? — мальчик остановился у двери, неуверенно поглядывая на неё.

Антону, понятное дело, никто не спешил отвечать, и сразу вспомнились неудачные летние попытки научить барсиков командам.

Ага, попробуй тут покомандовать!

Неизвестно ещё кто из них двоих тут главный…

— Ладно, ладно, иду я, подожди. Сейчас, только обуюсь…

Барсик выжидающе смотрел на мальчика, пока тот собирался, и в меру своих сил начал выталкивать его из квартиры в подъезд, как только открылась входная дверь.

Из подъезда Антон выбирался, как заправский разведчик: постоянно оглядываясь по сторонам и короткими перебежками, чтобы у Мишки не получилось его случайно заметить.

Барсик бесшумной тенью крался рядом, не отставая и явно наслаждаясь этой странной игрой.

Успокоиться и расслабиться у парнишки получилось только тогда, когда он со своим спутником миновал двор, а вот котёнок — напротив: только больше веселился, играя с воображаемыми врагами в прятки. По крайней мере, со стороны это выглядело смешно.

Оставшись незамеченным, Антон немного успокоился. Что нельзя было сказать о барсике: то и дело он крался, пытался затаиться и внезапно выпрыгивал перед ничего не подозревавшими прохожими, пугая их своим неожиданным появлением.

Мальчик второй раз за день поймал себе на мысли, что его четырёхлапый товарищ ведёт себя, как обычный домашний кот, охотящийся на воображаемых недругов, рискнувших покуситься на самое ценное — миску с едой.

Поначалу такое его поведение казалось даже забавным, но со временем стало не смешно: какой из него теперь защитник?

Антон тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли…

С другой стороны — он ведь не знает, как взрослеют барсики, может, так они себя и ведут?

Тоже себе проблему нашёл!

Барсик, между тем, хоть и откровенно дурачился, а путь показывал Антону исправно, иногда подгоняя рассеянного паренька.

Хоть мальчик давно понял, что хвостатый ведёт его к старику, но дорогу в тот раз особо не запомнил, поэтому снова приходилось надеяться только на своего друга и защитника…


Когда показался знакомый подъезд, Антону пришлось ускорить шаг, но всё равно он едва поспевал за своим провожатым.

Шустрые они всё-таки — эти котики!

Настолько шустрые, что когда Антон поднялся на нужный этаж, Иван Сергеевич уже открывал дверь, а барсик моментально проскочил в квартиру.

— Здравствуйте! — выпалил мальчишка и остановился, стараясь отдышаться.

Старик улыбнулся и пригласил гостя в квартиру.

— Ты проходи, проходи… Я пока чаю сделаю, а ты дух переведи немного. Загонял, смотрю, тебя кот. Неужто бежали?

— Не-е… Мы почти всю дорогу шли, он только здесь решил чего-то поспешить. А мне пришлось за ним. Я номер квартиры вашей забыл.

— Зря ты так тревожился, не оставил бы он тебя одного. Ох, долго вам ещё предстоит учиться понимать друг друга… Ты присаживайся-то.

Иван Сергеевич ушёл на кухню, а мальчишка, до этого лишь искоса поглядывавший на корзину с подросшими котятами, моментально очутился возле неё. Здесь же был и его четырёхлапый спутник.

Поэтому, когда старик вернулся с чаем и печеньем, ему только и оставалось, что прошептать:

— Все дети одинаковы…

— Ничего страшного, что мы немного поиграли? — смутившись, спросил Антон. В этот момент его, играя, ударил лапой по руке один из котят. — Ой, а они сильные! Даже такие мелкие!

— А что ж ты хотел? Как бы они защищать кого-то могли, будь они слабыми и беспомощными?

— Это… Ну… Не знаю… Просто казалось, что они немного другие, что ли. Представляете, а я летом столько возился со своим, он мне казался таким взрослым, серьёзным. Даже обидно было, что с ним за компанию не повеселиться. А сегодня понял, что они могут вести себя, как обычные коты. Мой сегодня начал о кресло когти точить, стоило мне отвлечься!

Старик рассмеялся.

— Это всё, что тебя удивило в его поведении? — внезапно серьёзно поинтересовался учёный. И чуть мягче продолжил. — Антон, барсики, конечно, немного различаются по характеру, и некоторые не просто играют со своими юными подопечными, но и любят подурачиться, вот только не настолько всё плохо. Мне пока не доводилось ни видеть, ни слышать о том, что они — любители испортить мебель в доме. Сам же только что сказал, что отвлёкся, вот он и пытался обратить на себя внимание. Они же не умеют говорить.

— Я как-то не подумал… — смутился мальчишка.

Антон всё собирался с силами, но так и не мог осмелиться спросить о Мишке, поэтому тянул время за чашкой чая и пустой болтовнёй. Оно хоть много полезного и интересного довелось узнать, да всё не то.

Что если Иван Сергеевич запретит рассказывать?

Терять из-за этого друга не хотелось. Так же, как становиться обманщиком и предателем.

Из раздумий паренька вырвал немного встревоженный голос седого учёного:

— Антон, я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Что случилось?

— Это… Можно мне рассказать своему другу о том дне в заброшке и… И о вас? — решив, что отступать уже некуда, признался пятиклассник. — Мы честно-честно никому больше не расскажем. Просто я не хочу обманывать друга. Мишка мне тогда помог добраться домой, и он знает, что я был там, и что возвращался без своего барсика…

Не сказать, что Иван Сергеевич выглядел разочарованным, но было видно, что ожидал он всё-таки не этого вопроса. А немного помолчав, ответил:

— Ты уверен в своём друге? Подумай над этим хорошенько. Всегда найдутся те, кто захочет причинить вашим защитникам вред или использовать их в своих целях.

— Уверен, — Антон оставался твёрд в своём решении. — От нас никто ничего не узнает.

— Что ж, тогда приходите завтра вдвоём. Но помни, что ответственность за последствия будет на тебе, а не на твоём друге или ком-то ещё.

Вскоре мальчик со своим барсиком отправились домой, а Иван Сергеевич провёл остаток вечера в некоторой задумчивости…


На следующий день Антон дожидался Мишку у школы, и как только у того закончились уроки, сразу потащил к старику, объяснив по пути лишь самую малость.

Пожалуй, если бы не спокойствие его четверолапого, мальчишка и не пошёл бы никуда.

История о том, кто такие барсики, заняла у Ивана Сергеевича не так уж много времени — к удивлению Антона. Ему учёный рассказывал намного дольше.

Или это только так казалось?

Как бы там ни было, но в этот раз Антон немного скучал, слушая заново те же слова.

Чего нельзя было сказать о втором мальчике: вот уж кто внимательно следил за каждым словом и пытался всё понять, с недоверием поглядывая то на старика, то на своего кота.

— А вы заметили, что они стали вести себя как-то не так, как раньше? У них что-то случилось? — нетерпеливо выпалил Миша, стоило только старику замолчать.

Иван Сергеевич впервые за вечер заинтересовался и, как показалось мальчишкам, облегчённо вздохнул. Видимо, этого вопроса он не просто ожидал, но и надеялся, что таковой прозвучит.

— Ты тоже заметил, парень? Не знаю, но мне это не нравится. Даже те крохи… — старик кивнул в сторону корзины. — Ещё не окрепнув, уже учатся сражаться. Взрослые коты тем более выглядят встревоженными и не отходят от детей ни на шаг даже там, где много людей. В школу ещё не заходят вместе с вами, так ведь?

— Не-а… Но их, наверное, учителя и не пустят ведь.

— Всё может быть… Я могу попросить вас быть настороже и приглядеть за барсиками? Мне не очень удобно постоянно у школ торчать, а вы там и так постоянно.

Антон, немного опешивший от такой просьбы, растерянно спросил:

— А разве что-то не так? Мой же вчера оставил меня в подъезде одного. И ничего. Даже стыдно не стало за то, что не подождал.

— Значит, не чувствовал опасности, — коротко отрезал Иван Сергеевич.

Антон ещё что-то хотел сказать, но Мишка его перебил:

— Если что-то изменится, мы обязательно вам скажем. А сейчас нам уже пора. Спасибо за рассказ. До свидания.

Миша потащил друга к выходу, за ними ленивой, но уверенной походкой поплелись и их четвероногие спутники.


Как только ребята вышли из подъезда, старший мальчишка засыпал спутника упрёками.

— Ты вообще ему веришь? А может он врёт?[17]

— Это… Ну, он же моего спас после «заброшки».

— И что? Да любой ветеринар справился бы с этим не хуже!

— Барсики не боятся его.

— Это да, конечно… А вдруг он какой-нибудь маньяк, который специально притворяется добрячком, и они просто ещё не поняли, кто это на самом деле? Ты зачем потащился к нему непонятно куда?

— Так ты ж тоже пошёл?

— Поэтому и надоело быть нянькой. Ты когда уже думать научишься? — начал сердиться Мишка.

— Эй!

— Ладно, проехали. В одном дед прав: барсики постоянно настороже. Это странно и как-то напрягает.

— Да где ты вообще заметил всё это?! Что с ними не так?

— Антон, глаза открывать надо иногда. Мне папа постоянно говорит, чтобы я держал открытыми глаза, а не рот, а у тебя как-то наоборот получается, — Мишка глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться. — Извини. Просто мне надоело, что ты ведёшь себя так глупо. Из-за этого не только у тебя фигня всякая происходит, но и у других. Ты ж сам чуть барсика своего не угробил. А теперь мы попёрлись к деду какому-то непонятному.

— Ага-ага… Я тупой… А ты сейчас, как моя бабушка. Мне теперь так к тебе и обращаться — «Бабуля»?

Мальчишки почти одновременно захохотали.

— Ты, правда, не веришь во всё, что Иван Сергеевич рассказал? — всё ещё похрюкивая от смеха пролепетал Антон.

— Не знаю… Как-то слишком бредово всё звучит. Хотя, наверное, что-то в этом есть. По крайней мере, теперь я точно знаю, что мне не показалось насчёт барсиков, а дед об этом ничего не знает.

— Только это… Давай всё-таки об этом никому не рассказывать?

— Блин, Антон! Я похож на дурака? Хочешь, чтобы нас отправили в психушку и признали… Как это называется? Э-э-э… Забыл. Папа же говорил… У него в практике были дела, где надо было доказывать чего-то. Короче, ну тебя. Тупость заразительна. Теперь подам на тебя в суд для компенсации какого-то там ущерба.

За разговорами и шутками мальчики незаметно дошли до дома. Каждому из них было над чем подумать этим вечером.


Оперативное сообщение. Литера «А 5»


По нашим данным в регион вскоре ожидается прибытие специального представителя, который должен координировать всю работу структуры в известном направлении. Положение дел в этой области для них является сложным, то есть многие из тех, на кого они могли бы опереться в решении своих задач, в связи с последними событиями покинули город. Одной из проблем станет вербовка нужного контингента…

Олег.


* * *


Несколько последующих дней ребята наблюдали за хвостатыми…

Наконец и Антон понял, о чём говорил Иван Сергеевич. Если раньше, по словам старших, барсики обычно просто сидели смирно у школы, дожидаясь, пока не закончатся уроки у малышни, то сейчас некоторые маленькие котята вообще могли, ничуть не смущаясь, пойти вслед за своими владельцами.

Как ни странно, но учителя особо этому не препятствовали, несмотря на недовольство из-за того, что ученики постоянно отвлекаются.

Как бы там ни было, но дети, в основной своей массе, воспринимали животных только как крупных, умных котов и никак иначе. Взрослые звери пока в здание не входили, но тоже дожидались владельцев, навострив уши и время от времени размахивая хвостом. А если ребёнок по какой-то причине задерживался, то сами шли к нему, безошибочно находя этаж и класс.

Антон с Мишкой особо на эту тему не говорили, но и беглых фраз было достаточно, чтобы с каждым новым днём чувствовать себя всё неувереннее без хвостатого под боком.

Взрослые тоже как-то помалкивали, даже если обратили внимание на изменения. Видимо, им было проще придумать пустяковое оправдание для всего, что они не могли объяснить, чтобы зазря не беспокоиться.

Странная привычка, которую Антон никогда не понимал в своих родителях. Да и во многих взрослых…


Как это часто бывает в межсезонье, Антон заболел, и Мишке предстояло возвращаться домой только в компании его кота. Не то чтобы неприятной или нежелательной — нет, наоборот — но поговорить о происходящем с ним точно не получится. И вообще — так нечестно. Кто-то дрыхнет до обеда, а другим ни свет ни заря в школу плестись…

Как несправедлив бывает мир!


* * *


Паренёк едва успел отойти от школьных ворот на какую-то сотню шагов, когда высокий незнакомец будто вырос перед ним — как из-под земли. Мише пришлось очень резко останавливаться, чтобы не столкнуться с ним. А затем моментально хватать своего барсика, решившего зашипеть на этого человека, и крепко держать его в руках.

— Извините, — вяло пролепетал мальчик и хотел, было, идти дальше.

— Постой. Поможешь немного? Я тут недавно. Наслышан о местных котах. Это ведь один из них у тебя в руках? Так вот, мне нужно написать статью о таком чуде для известного журнала, а я ничего о них не знаю. Поможешь во всём разобраться? Станешь известным, уж это я гарантирую!

— Ничего я о них не знаю! — Мишке очень не понравился собеседник, да и барсик на него без устали шипел, чего раньше за ним никогда не водилось.

— Как же так? Ты владелец одного, и тебе ничего не известно о собственном питомце?

— Он — не питомец. Он… Он… — Мишка запнулся, поймав себя на мысли, что чуть не выболтал всё. — Он — мой друг.

— Ах, даже так… И как же этот друг у тебя появился? Знаешь откуда он? Или, может быть, знаешь о взрослых, мечтающих прославиться и рассказать всю правду о чудо-котах?

— Простите, я опаздываю. У меня… У меня занятия по музыке. Да, по музыке… Учитель рассердится, если я задержусь. Спросите кого-нибудь другого.

Парень быстро зашагал прочь, прижимая к себе барсика и боясь оглянуться. Обманывать, конечно, нехорошо, но как ещё можно было уйти от этого неприятного мужчины?

Не драться же с ним…

Когда Мишка всё-таки осмелился оглянуться — никого позади не увидел. Может оно и хорошо, что в рабочее время здесь на улицах не так много людей можно встретить. По крайней мере, если за тобой кто-то идёт, то заметишь это быстрее, чем в толпе.

Немного успокоившись, мальчик отпустил тяжёлого кота и потрепал питомца по загривку.

Тот уже перестал шипеть, но всё ещё нервно вертел из стороны в сторону кончиком хвоста.

— Тебе он тоже не понравился? Какой-то странный, правда? Ладно, не прётся за нами, и то хорошо. Пошли быстрее домой.

Барсик остался топтаться на месте.

— Что-то не так?

Кот слегка боднул своей массивной головой ногу Мишки, показывая, что нужно следовать за ним.

— Мы ведь не домой сейчас, да? Ты к тому деду меня тащишь? Думаешь, надо рассказать ему?


* * *


Открыв дверь, Иван Сергеевич увидел перед собой запыхавшегося и раскрасневшегося Мишу с барсиком в руках. Сходу оценив внешний вид гостей, ему стало не до любезностей. Старик моментально за шиворот втащил в квартиру мальчишку и усадил в кресло. Тот всё ещё не выпускал своего кота из рук.

— Что случилось? Давай, рассказывай! Нечего тут в партизанов играть!

— Я… Это… Там, возле школы ко мне дядька какой-то пристал… — пытаясь отдышаться, почти прошептал паренёк. — Странный очень. Мой на него шипел, чуть драться не полез.

— Всё в порядке? Родители знают?

— А? Ага… В смысле — нет.

С каждым услышанным словом Иван Сергеевич становился всё бледнее.

— Ну, то есть… Всё в порядке, но я сразу к вам побежал. Тот мужик о барсиках начал расспрашивать.

Старик наконец-то вспомнил, как нужно дышать.

— А-а… С этого и нужно было начинать, а не до сердечного приступа меня доводить… Может, журналист какой? Хотя — странно, что барсик так на него отреагировал. Точно всё в порядке?

— Да. Он же спокойный всегда. — Мишка указал на сидящего рядом кота. — Чтоб он — и на кого-то шипеть начал… Такого раньше никогда не было. А мужик так и сказал, что он журналист. Вот только… Что-то с ним не так, правда.

— Барсик Антона вёл себя аналогично? Кстати, твой друг сразу домой отправился?

— Его там не было. Антон заболел и сейчас не ходит в школу.

Иван Сергеевич о чём-то задумался и долго ничего не отвечал, поэтому Мишка почувствовал себя не в своей тарелке. Из-за затянувшегося молчания мальчишка принялся разглядывать всё вокруг, поэтому, когда старик внезапно начал говорить, его гость чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Барсики ведь все странно себя ведут, будто готовятся к чему-то, правильно? Если бы дело было в одном человеке, представляющем опасность для вас, то беспокойными были бы только спутники тех, кому действительно угрожает беда. Не может же он быть причиной. Или может? Как думаешь? — седой учёный смотрел куда-то в сторону окна, да и голос его казался слишком бесстрастным, из-за чего мальчик не сразу понял, что обращаются к нему.

— Не знаю. Но они… — Мишка снова кивнул на своего кота. — На кого попало не шипят. Это я точно знаю.

— Вот тут ты абсолютно прав, парень. Давай сделаем так: предупреди ребят из своей школы, чтобы были осторожны и желательно не ходили домой одни. И не разговаривайте с незнакомцами, кем бы они ни были. Ах, да… Учителю расскажи о сегодняшнем случае, чтобы он поговорил с детьми. Пока мы больше ничего сделать не можем. Паниковать сейчас незачем, но и слишком беспечными быть не стоит.


Домой Мишка возвращался немного на взводе, постоянно озираясь по сторонам и шарахаясь от каждого шороха или тени, даром, что солнце и не думало скрываться за горизонтом. Что ни говори, а незнакомец его здорово напугал!


Зашифрованное послание


Монсеньёр!

Спешу сообщить вам, что часть людей из предоставленного списка по прежнему месту жительства отсутствуют, так что привлечь их к сотрудничеству не представляется возможным. После личных встреч я принял решение не возобновлять сотрудничество ещё с тремя из тех, кто был мне рекомендован — по причине крайне низкой лояльности указанных лиц. Тем не менее оставшихся вполне достаточно для начала работы.

Тщательно изучив действия предыдущей команды, я не нахожу нужным отлов и вывоз животных — предыдущая практика показала полную бесперспективность подобных действий. Полученное таким образом животное, убедившись в невозможности побега, прекращает приём пищи и в короткий срок умирает. Так что о каком-либо успешном изучении данного феномена в подобных условиях не может быть и речи.

Вместе с тем, тщательно исследовав имеющиеся данные, хочу отметить, что нахожу неслучайным появление животных именно в этом месте. Здесь несомненно существует какая-то причина, благодаря которой их популяция столь резко выросла за короткое время.

Поэтому — прошу Вас одобрить тщательное расследование вышеуказанной причины…


* * *


Следующим утром проспавший Мишка мчался в школу со всех ног, но предательский звонок всё равно прозвенел сразу, как только мальчишка переступил порог, не оставив тому и шанса: замечанию об опоздании — быть. А там и нагоняй от родителей не за горами.

Отчаяние мигом сменилось ликованием, когда охранник подсказал подниматься в актовый зал: дескать, гость приехал и первых уроков не будет. Единственной мыслью горе-ученика было поблагодарить этого нежданного гостя за героическое спасение.

Мишка прошмыгнул внутрь и под неодобрительные взгляды преподавателей нашёл свободное место.

Увидев своего «спасителя», мальчишка обрадовался, что сидит — перед ним стоял тот самый вчерашний незнакомец: широко улыбался, рассказывал о своей работе и том, зачем приехал.

Мишке стало как-то не по себе…

Особенно злило то, что все слушали этого «распространителя исключительно полезной в хозяйстве информации» с таким интересом и воодушевлением, будто он пообещал научить их, как заработать первый миллион, не вставая с дивана.

Да кто вообще такому может поверить?!

Так нет же, слушают, открыв рты…

Паренёк и дальше молча злился бы, если бы незнакомец не заметил его и не решил разыграть комедию, припомнив глупую попытку Миши отвязаться от настойчивых расспросов. После такого позора хотелось провалиться если не сквозь землю, то уж точно — сквозь четвёртый этаж школы.

Под дружный хохот незнакомец спросил:

— Тебя как зовут?

— Миша.

— Смех смехом, но ты на самом деле всё правильно сделал. К тому же — я тебя понимаю. Как оказалось, барсики меня недолюбливают. Это, похоже, как с собаками. Знаете ведь, что есть люди, которые вроде бы ничего не делают, а каждая встречная собачонка на них лает. Вот у меня так с барсиками: и в мыслях никому вред причинять не собираюсь, а ваши усатые-полосатые готовы в клочья разорвать. Из-за этого даже пришлось раньше всех сюда сегодня приходить. Кстати, помимо указания начальства, это ещё одна из причин интереса к чудо-котам. Любопытство ещё никто не отменял.

Кто-то из зала выкрикнул:

— А вы в своей статье напишете обо мне, если я помогу найти что-нибудь важное о барсиках?

— А как же! Страна должна знать своих героев в лицо… — журналист посмотрел на часы. — Ну что, ребята, надеюсь, ещё пообщаемся. А сейчас мне пора. Если захотите что-то рассказать о своих котах, чтобы помочь миру понять, с чем мы имеем дело, можете взять мой рабочий номер у вашего директора. Визитку я оставил. Спасибо за внимание. А можете подержать на руках своих питомцев, пока я пройду до машины? Всё-таки: их много, а я один! — незнакомец снова улыбнулся на все тридцать два зуба.

Пока учителя безрезультатно пытались воззвать к спокойствию, детвора гурьбой ринулась к выходу…


Мишка дождался неспешно идущего Антона.

— Это кто такой был?

— Да я откуда знаю? Мужик с каким-то необычным именем. Не помню уже. Оно мне надо? Главное, что алгебры сегодня не было, поэтому пусть хоть каждый день приходит. И вообще, я тут… Это… Первый день после болезни. Ничего не знаю, ничего не понимаю. Вот.

— Тебе он странным не показался?

Только Антон хотел что-то ответить, как невесть откуда появилась его одноклассница Настя и вмешалась в разговор.

— Это журналист, как и мой папа. Энвер. О барсиках пишет. Вчера приходил в школу и договаривался с директором о встрече с нами. Так что это вы странные, а не он.

— А тебя никто не спрашивал, новенькая, — выпалил Антон. — Тоже мне, всезнайка.

Девочка бросилась бежать, но Миша догнал её.

— Эй, стой. Не собирались мы тебя обижать, — Мишка очень выразительно посмотрел на Антона, тот одарил друга таким же взглядом. — Он же сам признал, что на него барсики шипят, а на других — нет. Ни на кого. Разве тебе не кажется, что это необычно?

— Не знаю. У меня нет кота, и я понятия не имею, как они себя ведут. Поэтому могу сейчас идти сразу в класс, а не ловить своего питомца по школьному двору. А ещё у меня имя есть — Настя!

Антон стоял чуть позади одноклассницы и перекривлял девочку, пока та ничего не видела.

Уже возле выхода Мишка шёпотом упрекнул друга:

— Зря ты так… Если у девчонки — папа журналист, то она может пригодиться. Да и так: вроде себе на уме, но не дура.

Гневный окрик директора раздался над самыми макушками ребят, поэтому им пришлось принять виноватый вид и изобразить на лицах почти искреннее раскаяние. Особенно старался Мишка, и без того усердно нарывавшийся на неприятности из-за своих вечных опозданий. Старание мальчишек было оценено по достоинству коротким — «Клоуны!» — после чего строгая худощавая женщина оставила их в покое.


В течение следующей пары недель журналист не появлялся…

Часть ребят успела за ненадобностью благополучно выкинуть из головы встречу с ним, а другая — использовала только как повод понапридумывать всякие небылицы об инопланетном вторжении злобных кото-марсиан. Дурачества и внезапная страсть к подвижным играм у барсиков всячески способствовали распространению таких слухов, шёпотом передающихся по школьным коридорам…


Как бы там ни было, но Мишка вызвался провожать Настю домой, прихватив за компанию и Антона.

Девочка, конечно, поначалу сопротивлялась такой опеке, но вскоре смирилась со своей не самой завидной участью.

Истинную причину беспокойства мальчишки не озвучивали, сославшись только на отсутствие собственного барсика у Насти.

Естественно, что и разговоры в основном были о котах. Именно новая знакомая первой обратила внимание, что котята у детей появляются всё чаще и намного младше, чем прежде. Иван Сергеевич как-то об этом не упоминал. Или его как всегда слушали краем уха.

— Насть, а ты говорила об этом кому-то? — осторожно спросил Мишка.

— Ты о том дядьке? Не-а… Если он хороший журналист, то сам узнает. А если нет — не хочу ему помогать. До сих пор считаешь его странным?

Мишка, смутившись, отвернулся.

— Не знаю. Вроде всё как обычно. Может, и вправду зря я на него наговаривал.


Долгожданные выходные стали настоящим спасением для постоянно не высыпавшегося Мишки…

Однако проснулся мальчишка из-за настойчивых попыток барсика разбудить его. Последней каплей стала попытка хвостатого поцарапать хозяйскую руку.

— Эй, ты чего?! Больно же!

Паренёк посмотрел на часы — начало одиннадцатого.

— Ну и что это вообще было? Я тебе спать мешаю? Тогда почему ты подлянки с утра пораньше устраиваешь?

Барсик упорно продолжал сталкивать хозяина с кровати, и Мишка встрепенулся:

— Что-то не так, да? Мне нужно куда-то идти?

Кот внимательно посмотрел на мальчишку и ещё раз несильно его боднул головой в бок. Пока тот спешно натягивал джинсы и футболку, усатый метнулся к двери и нетерпеливо помахивал из стороны в сторону хвостом.

«О завтраке не может быть и речи…», — подумал Мишка с сожалением…


* * *


Выйдя за порог, кот помчался в сторону аэропорта.

Мишка за ним с трудом поспевал, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть.

Вот уже и заброшенная пятиэтажка оказалась где-то позади. Тогда точно — аэропорт. Больше там ничего нет.

Всю дорогу паренёк пытался понять, что случилось, и с чего вдруг такая срочность.

Неужели что-то с котятами случилось?

Или со стариком?

Осталось только понять, что делать-то нужно…


Вдалеке показался поросший высокими сорняками пустырь аэропорта.

Барсик подождал запыхавшегося Мишку и преградил ему дальнейший путь.

— Мне здесь оставаться, что ли?

Кот слегка потёрся мордочкой о Мишкины джинсы, мурлыкнул и встал на задние лапы.

Мальчишка погладил его по голове, улыбнулся, но с тревогой спросил:

— Что случилось-то?

Барсик отстранился от тёплой мальчишеской руки, направился в сторону зарослей, а затем оглянулся и скрылся в траве.

Позади раздался крик Антона:

— Миш, а что произошло? Я думал, что помру, пока добегу сюда. Всю дорогу гнались за тобой.

Едва Мишка хотел ответить, что, мол, сам только что прибежал и здесь вообще не при чём, как…

Невдалеке раздался взрыв…


Зашифрованное сообщение


Требуем безотлагательно ускорить работу по проекту. Необходимые ресурсы будут вам выделены в кратчайший срок.

Пересылаю вам фрагмент отчёта нашей научной группы.


Выдержка из отчёта исследовательской группы


«… исследуемые объекты физиологически не сильно отличаются от большинства представителей породы. Исключение можно сделать лишь в плане физического развития — мускулатура хорошо развита, и животные являются более выносливыми и сильными. Что, однако, ещё недостаточно для отнесения их к новому виду…

… Настораживает пока ещё неизученная способность объектов каким-то, ещё не выясненным способом поддерживать связь между собою. Так, опытным путём удалось установить, что информация, известная одному из них, в кратчайший срок становится известной всем находящимся поблизости от него исследуемым объектам…

… К сожалению, ввиду невозможности длительного содержания подопытных животных, произвести более подробное изучение выявленных феноменов не представилось возможным…».


Оперативное сообщение


Зафиксирован резко возросший обмен сообщениями между местной резидентурой и руководством. Из частично расшифрованной переписки можно сделать вывод о том, что в самое ближайшее время следует ожидать усиления активности выявленных групп…

В связи с этим прошу вас усилить наше подразделение соответствующими специалистами.

Олег.

## ГЛАВА 5

Мишка и Антон растерянно хлопали ресницами, пытаясь понять, что случилось?

Взрыв?

Так там же вроде бы всё разминировали…

Или нет?

Нет…

Нет!!!

Просто показалось. Приснилось. Всего лишь дурной сон…

Как там бабушка в детстве приговаривала: «Куда ночь, туда и сон»?

Да, точно, именно так…

Кто-то кричит…

Это он сам во сне, что ли, кричит?

Мишка схватился руками за голову, опустился на крошащийся от времени асфальт и принялся раскачиваться вперёд-назад.

Сон…

Он сам кричит во сне и сам же себя пугает. Иначе не может быть.

Говорили же родители, чтобы не спал до обеда, когда на работу уходили. Какая только чушь не приснится ближе к полудню.

Пришёл в себя Мишка оттого, что Антон сильно тряс его за плечо и что-то орал на ухо.

«Понять бы ещё — что…», — промелькнула в голове паренька какая-то слишком уж безразличная мысль.

Отчаянный крик не прекращался.

Нет, это точно не они с Антоном — Мишка был в этом уверен. Есть кто-то ещё, там, далеко в зарослях травы, перемежавшихся с тонкой порослью молодняка.

Барсик!

Куда-то туда ведь кот направился!

Мишка вскочил и что есть мочи бросился бежать в сторону теперь уже обрывков всхлипываний, доносимых порывистыми степными ветрами. Где-то там должен быть его четырёхлапый товарищ. Его верный друг!

Антон рванул, было, за Мишкой, но его барсик преградил ему путь, давая понять, что лучше остаться здесь. Убедившись, что тот не трогается с места, сам котёнок помчался за старшим мальчиком, вскоре его нагнал и принялся вести безопасным маршрутом, огибая всевозможные препятствия.

Бесконечные секунды ползли, будто сонные черепахи, не желавшие мириться с вынужденным пробуждением. Никогда ещё время не тянулось так долго.

Тем не менее — плач становился всё отчётливей.

Плач?

Когда же Мишка добрался до его источника, то остолбенел от ужаса: перед ним рыдала Настя, вся в ссадинах и неглубоких порезах, а рядом лежал окровавленный барсик.

Его барсик…

Мальчишка зажмурился и несколько раз проговорил знакомую фразу, всё детство спасавшую его от кошмаров. Вот только этот сон всё не заканчивался, как бы ни хотелось его остановить.

Мишка открыл глаза, но всё осталось на своих местах. И если ещё минуту назад ноги сами несли его, то сейчас каждый шаг давался с неимоверным трудом, а в борьбе за главную роль волнами накатывали то тошнота, то головокружение.

Мальчик опустился на колени, снял футболку и завернул в неё своего кота, затем погладил его по голове и прижал к себе.

Тот из последних сил еле слышно замурлыкал.

— Чего ты ждёшь?! Выведи нас отсюда! Старик его спасёт! — внезапно со злостью проговорил Мишка, обратившись к барсику Антона.

Тот немного потоптался, но остался стоять на месте.

— Ах, так?! Тогда сам справлюсь, котяра! Без твоей помощи! — Мишка уже кричал.

Парень поднялся с колен, покрепче прижал к себе тёплое тельце зверя и быстрым шагом пошёл прочь, не разбирая дороги.

Барсику Антона снова пришлось стать проводником по небезопасному пустырю. Но прежде усатый слегка толкнул передними лапами идущую за ним Настю.

К счастью, девочка всё поняла верно и остановилась.

Кое-как Мишка с раненым котом на руках добрался до дороги и, не сбавляя шага, пронёсся мимо Антона. В тот момент никому ничего не нужно было объяснять, и без того всё понятно: коту срочно нужен врач!

Антон, сам недавно прошедший через подобное, даже не пытался остановить друга.

Обратно бежать пришлось даже быстрее, чем к аэропорту.

Что там сейчас с этой дурой — из-за которой пострадал барсик — и Антоном, Мишку совершенно не интересовало.


Иван Сергеевич открыл дверь почти сразу.

— Спасите его! — это всё, что он услышал.

Бросив один только взгляд на кота, старик помрачнел ещё больше.

— Парень, мне жаль…

— Нет! Смотрите, он жив, просто ранен!

Свёрток с животным всё ещё был крепко прижат к груди.

— Миша, отпусти. Твой барсик умер. Я не господь, чтобы воскресить его.

Иван Сергеевич попытался аккуратно забрать тело зверька у мальчика, но тот лишь крепче прижал к себе свёрток.

— Вы же спасли котёнка Антона… Почему моего не хотите? — из глаз Мишки медленно покатились крупные слёзы. — Почему? Он же мурчал… Там, у аэропорта… Когда я его нашёл… Мурчал… У меня на руках…

— Я не могу. Прости.

Мишка сидел на полу в коридоре чужой квартиры и тихо плакал.

Старик молча сел рядом, не решаясь произнести хоть слово.

— Парень, нельзя к ним как к людям относиться, нельзя. Я ту же ошибку в своё время совершил, и ни к чему хорошему это не привело. Они — другие, поверь. Нельзя так по ним убиваться, — учёный попытался как-то успокоить мальчишку.

— Мне без разницы, кто такие барсики! Он был моим другом!

Иван Сергеевич не нашёлся что ответить…


* * *


Событие оказалось резонансным, поэтому о нём гудел весь город. Каждый усиленно искал виновного, назначая ответственного за всё исключительно из собственных убеждений.

В любом случае в школах в очередной раз провели лекции о правилах поведения при обнаружении взрывоопасных предметов, а сапёры ещё раз прошлись по окрестностям аэропорта. Что-то там даже и нашли…

Но выводы сапёров были категорическими — кот спас девочку. Если бы он не сорвал своим телом растяжку — и взрыв произошёл до того, как она подошла ближе — та получила бы очень серьёзные ранения. И не факт, что вообще удалось бы выжить…

Причём, как отметил старший группы разминирования, случайно этого сделать барсик попросту не смог — проволока была натянута выше его роста.

— Скорее всего, он попросту на неё прыгнул — иначе бы даже и не достал…


Несколько раз Антон пытался подойти к другу, поговорить, может быть, попытаться как-то отвлечь, но каждый раз эти попытки заканчивались неудачей.

Мальчику попросту было стыдно. Стыдно из-за того, что его кот тогда выжил, а у Мишки — нет. Антон вроде бы и понимал, что его вины в этом нет — да и какая тут может быть вина? — но поделать с собой ничего не мог.

О Насте и говорить нечего. Вот уж кому точно было страшно и стыдно посмотреть в глаза друзьям.

После гибели барсика Мишка стал сторониться всех, старался лишний раз во двор не выходить, чтобы ненароком не встретить кого-нибудь знакомого. Все эти сочувствующие или недоумённые взгляды…

Как же они злили! Кому какое дело до всего этого?


Когда Мишка в одиночестве раскачивался на качелях, уже начало смеркаться. На удивление, во дворе никого не оказалось. Не иначе как по квартирам разбрелись, предчувствуя холода. Оно и к лучшему, всё равно никого не хотелось видеть.

Тёмный силуэт ворвался в видимое краем глаза пространство слишком уж стремительно.

Мишка обернулся. Ну да, кто ещё с таким завидным упорством пытается сойти за местный аналог бэтмена?

— А, это вы… Что на этот раз хотите? О барсиках узнать? А у меня его нет. Ничем помочь не могу.

— Знаю, об этом же все судачат.

Парень ухмыльнулся. Глупо было предполагать, что журналист окажется в неведении.

— Так что тогда ждёте? Подробностей? С чего бы это вдруг? Я вас даже не знаю.

— А, ты же у нас вечно опаздывающий… Энвер. Меня зовут Энвер.


Зашифрованное сообщение


Зафиксирован случай спасения девочки одним из исследуемых животных — оно само бросилось на растяжку, чтобы спасти подростка. Полагаю, что данный феномен заслуживает всестороннего изучения. И если это не случайность, то результаты исследования могут сыграть большую роль в повседневной практике тренировки служебных животных…


Зашифрованное сообщение


Напоминаем, что основной целью вашей командировки является не популяризация использования этих псевдо-кошек — а поиск наиболее эффективной методики пресечения их дальнейшего распространения. Само существование этих животных является вызовом природе и должно быть пресечено любыми средствами. Для этой цели абсолютно оправданными будут любые способы и сколь угодно жёсткий подход к решению поставленной задачи…

… Высланные вам в помощь специалисты готовы оказать вам какую угодно помощь в решении поставленных перед вами вопросов. И пусть вас не останавливают ложно понятые идеалы гуманизма и человеколюбия — решение данного вопроса в нужном нам ключе имеет безусловный приоритет перед всем остальным…


Оперативное сообщение


Нами зафиксировано прибытие в указанный регион нескольких человек, которые высланы в помощь местной резидентуре. Список прибывших — в приложении.

… На настоящий момент установлено трое таких лиц. Поиск остальных — продолжается».

Олег.


* * *


— И что? Я теперь должен вам исповедаться и номер банковской карты родителей предоставить, как подтверждение вечной дружбы и доверия?

Журналист усмехнулся.

— В прошлую нашу встречу ты таким самоуверенным не был…

Мишка уже начинал злиться. Этот неприятный тип и самозванец с самого начала казался сомнительной личностью, которую, по-хорошему, следовало бы обходить десятой дорогой, а сейчас он ещё и насмехаться надумал. Паренёк невольно поймал себя на мысли, что хочет просто толкнуть этого самодовольного выскочку, возомнившего себя неизвестно кем, чтобы он грохнулся в грязь. Ему там самое место!

— Что вы от меня хотите? — процедил сквозь зубы Миша.

Энвер снова улыбнулся своей фирменной — как он, видимо, считал — обезоруживающей улыбочкой, а на деле сильно раздражающей. По крайней мере, его нынешнего собеседника.

— Всё того же: мне нужна информация о барсиках для новой статьи. Вот только от восторженных слов в их адрес у меня уже челюсть сводит. Твой кот предал тебя, спасая какую-то малолетнюю идиотку, а ты до сих пор страдаешь и защищаешь его. Он лишил тебя друзей, заменив собою всех. Или ты хочешь сказать, что сидишь здесь один не из-за того, что те, кого ты называл друзьями, наплевали на тебя? Друзья так не поступают!

Мишка стоял с широко открытыми глазами и хватал ртом воздух, каждый раз желая возразить, но слова снова и снова терялись где-то на полпути. Он понимал, что журналист не слишком-то и погрешил против истины.

Это был его барсик. Его! А не Насти или кого-нибудь ещё!

И он оставил своего хозяина и друга ради какой-то…

Какой-то…

Она даже не подошла и не попросила прощения. Не сказала, что ей жаль. Или хотя бы поблагодарила за то, что отпустил своего защитника.

Ничего…

Как будто ничего не произошло. Он ведь её…

Наверное…

А Антон?

Такой же предатель. Тоже где-то пропадает. Живёт себе беззаботно, и хоть бы хны ему!

— В общем, если тоже хочешь знать больше, приходи. Можешь с родителями, если сам боишься. Мне скрывать нечего. Да и им может быть интересно.

Журналист сунул Мишке в руки свою визитку, и пока тот вертел её в руках, успел выйти за пределы освещённой уличными фонарями детской площадки и скрылся во тьме.

— Эй, а вам-то это зачем? — крикнул парень.

— Мне нужна правда. Как и всем.

Немного насмешливый голос, казалось, окружал со всех сторон. Ох, уж это вводящее в заблуждение эхо, отражающееся от холодных стен живущих своей жизнью безразличных многоэтажек.

Мишка поёжился…

Что ни говори, а неприятно как-то. Как будто призрак ответил, а не настоящий человек. Ещё раз взглянув на визитку, паренёк скомкал её и выбросил, после чего отправился домой.


Запершись в своей комнате, Мишка размышлял над словами журналиста…

С одной стороны — всему можно найти объяснение, но с другой…

А стоит ли вообще это делать?

И Антон, и Настя действительно оставили его.

Так ли важна причина?

Они просто бросили, когда в них так нуждались.

А сам барсик?

Он герой, конечно, но почему именно его четверолапый должен был погибнуть? Что, никого поближе не нашлось?

Зачем Настя попёрлась на этот пустырь? Что она там забыла? Хотела что-то доказать?

Думает, раз у неё нет усатого, то она для нас и не человек-то, так, недоразумение ходячее?

Сразу вспомнились первые дни после появления барсика: весь класс наперебой расспрашивает о какой-то ерунде. Те, у кого уже есть свои мохнатые защитники — на правах более опытных — с умным видом поучают жизни…

Неужели чудак-недобэтмен прав?

Мишка вскочил с кровати, впопыхах надел куртку и — под крик мамы: «Куда ты собрался на ночь глядя?» — выбежал из квартиры. Маленький скомканный кусочек картона валялся на прежнем месте, поэтому мальчишка облегчённо выдохнул. Без разницы, кто этот человек, но он может помочь найти правду.


С трудом дождавшись субботы, Мишка отправился за ответами на свои вопросы…

С виду — обычное ничем не примечательное серое здание, в таких обычно и располагаются небольшие офисы никому не известных фирм. Ну, хоть лифт работает, и то хорошо. Нужный офис нашёлся почти сразу, но только стоя в нерешительности у двери, паренёк сообразил, что там его могут не ждать. Выходные-то никто не отменял.

Поскольку звонить уже не было смысла, Мишка мысленно собрался с силами и постучал. Никто и не думал открывать. Стук повторился, чуть настойчивей. И снова тишина.

Мишка собрался уходить и напоследок от досады пнул злосчастную дверь ногой.

— М-да, чего и следовало ожидать… — разочарованно протянул мальчишка и пошёл к выходу.

Позади послышался какой-то звук, и раздался голос Энвера:

— А, это ты… Сам, что ли, без родителей пришёл? Жаль.

Мишка не знал, радоваться ему или огорчаться, но отступать было некуда, так что — будь что будет. Несколько шагов — и вот он уже в светлом кабинете, оглядывается по сторонам. Включённый ноут, беспорядочно лежащие на столах папки, непотушенный окурок в пепельнице, наушники…

Работа кипела и теперь понятно почему никто не отвечал. Энвер попросту не слышал стука.

— Вы сказали, что ищете правду о барсиках…

— Можно и на «ты».

— Да или нет?

— Ну, знаешь ли, любая правда — вещь относительная.

Терпение Мишки подходило к концу.

— Да или нет?

Энвер подошёл к столу, взял несколько папок и передал их пареньку.

— Ты же вроде не дурак. Так что смотри сам.

Мишка бегло прочитал несколько страниц, рассмотрел фотографии.

Похожие истории, разве что время, место и люди различны. И везде присутствовали барсики. Ну как присутствовали…

К моменту трагедии четверолапых по той или иной причине уже не было в жизни семьи.

— И что здесь не так? Об этом же все знают. Котов потому и называют защитниками: пока они рядом, детям не грозит опасность. Даже мой… Он спас её.

— А грозило ли им вообще хоть что-то?

Паренёк уставился на журналиста, совершенно не понимая, что тот хочет сказать.

— Так ведь…

— «Так ведь» — что? Все привыкли думать, что если рядом с их малышом барсик, то ненаглядное чадо в безопасности. Но как часто среднестатистический ребёнок находит на свою голову проблемы? Хочешь сказать, что до появления этих ваших котов до совершеннолетия доживали единицы? Меня куда больше заинтересовал факт, что после исчезновения ваших защитничков, у детей появляются реальные проблемы. Их родители привыкли надеяться на няньку. Да любым взрослым здесь, если они завидят сорванца с котом, искренне плевать на то, что творит ребёнок: «Как же, он-то под надёжной защитой!» Чьей? Кота, не способного позвать на помощь? Да от какой-нибудь вшивой собаки-поводыря пользы больше! Она хоть зарычать на обидчика может! А ты обращал внимание на то, что из-за барсиков дети становятся изгоями среди сверстников? Счастливчики-владельцы котов на деле остаются одни, без друзей и близких, из-за тщательно скрываемой или вовсе неприкрытой зависти других детей. И только с появлением питомца ты переходишь в касту избранных. Да вот проблема — там ты тоже никому не нужен, и никто тебя не ждёт с распростёртыми объятиями, поэтому в итоге всё равно остаёшься один. Точнее — твой кот заменяет тебе всех. Ну а что? Милый, пушистый, поговорить с ним можно, раз больше не с кем. Да и более-менее разумен. Чем не идеальная нянька и друг? К тому же окружён ореолом тайны. Вот только защитничку твоему ничего не стоит бросить тебя в любой момент. Или забыл, как с твоим вышло? Спас твою подругу, да? Молодец! А тебя — предал, оставив беззащитным в мире, где все ориентируются на мнение кота: туда не ходи, с тем не общайся. Ну-ну, давай, возрази!

Мишка не нашёлся что ответить. К его горлу подкатил тугой комок, а на глаза навернулись слёзы. Он плакал. Впервые после гибели своего барсика…

— Прости. Тебе, наверное, было тяжело слушать. Именно потому я и не испытываю радости от вашей зацикленности на этих «котах», — продолжил уже чуть мягче Энвер. — Они не приносят ничего, кроме слёз. Сам же видишь. К тому же, насколько я понял, их число увеличивается. Хотел бы ты сам быть частью общества, которым так бездарно управляют эгоистичные и безмозглые по сути твари? Вот и я о том же. С этим надо что-то делать. Поэтому у меня к тебе вопрос: хочешь ли ты изменить ситуацию?

— Я… Я… Не знаю.

Журналист слегка улыбнулся, уже не так самонадеянно и раздражающе, как казалось Мишке вначале.

— Тебя никто не торопит. Просто подумай: скольких ты можешь спасти. Я не преувеличиваю, подумай сам!

— Хорошо. Я домой пойду, ладно?

Не дожидаясь ответа, мальчишка развернулся и вышел прочь, без оглядки сбегая от собственных страхов и необходимости что-то решать, воплотившихся в странном чудаке, так быстро перевернувшем всё с ног на голову.

Кому верить?

Старику, утверждающему несусветную чушь без каких-либо доказательств?

Или незнакомцу, рассказывающему что-то похожее на правду, но правду, в которую не хочется верить?


* * *


— Ты смотри, совсем уже нюх потеряли… — сидящий за рулём машины человек покачал головой. — Только что не в открытую стволы перегружают!

Его собеседник, уставившийся в монитор ноутбука, кивнул, не отрываясь от работы.

— Да и фиг с ними… Потом ребятам же проще будет…

На экране камера как раз и запечатлевала процесс перегрузки содержимого багажника одной машины в салон другой.

— Сейчас я коптер чуть левее переведу… Ага! Вот, теперь и лица очень даже отчётливо просматриваются! Что ни говори, а хорошая техника дорогого стоит!

Те, за кем они наблюдали, закончив перегрузку, пожали друг другу руки и уселись в свои автомашины.

— «Край» — «Ястребу»! — взял в руки манипулятор передатчика первый собеседник.

— На связи «Ястреб».

— Встреча закончена, принимайте под наблюдение клиентов.

— «Край», понял вас. Работаем…

Водитель отложил манипулятор.

— Ну, всё… Сажай своего «жука» и поедем уже.

— Угу… И чего мы с ними тут валандаемся? Фактуры — уже лет на десять накопано…

— Знать, не всё ещё нарыли! Да и сам посуди — у них тут и квартиры как-то враз отыскались — заранее уже снятые — машины… Тут кто-то местный неслабо постарался! Так что — копать нам ещё и копать!

С неба неслышной тенью скользнул коптер — ловко закамуфлированный под птицу. Издали и не отличить!

Выбравшись наружу, оператор подобрал приземлившийся аппарат и убрал его в багажник.

— Всё, можем уже ехать.

Фыркнув выхлопной трубой, машина тронулась с места и скрылась за углом.


Зашифрованное сообщение


«… В целом, одобряя вашу политику в отношении владельцев этих животных, хочу особо подчеркнуть, что в работе с ними, учитывая психологические и поведенческие особенности их поведения, вы, тем не менее, не должны останавливаться ни перед какими действиями в их отношении. Невзирая на возраст, они все, без какого-либо исключения в данный момент уже являются носителями чуждой нам идеологии. И поэтому могут — и должны! — рассматриваться в качестве враждебных лиц, без каких-либо скидок на молодость и несознательность…

… Это в полной мере относится также и к тем из них, кто добровольно (или после соответствующего убеждения) станет оказывать вам какую-либо помощь…

Ваши финансовые возможности в настоящем вопросе не ограничиваются, но вы обязаны вести строгую отчётность по всем потраченным средствам…».


* * *


Что бы ни случилось, какое бы ни было настроение, а школа тёмным пятном маячила на горизонте. Как мотыльки по вечерам слетаются на свет, так дети по утрам спешат к этой тьме.

И с каждым днём путь для Мишки становился всё мрачнее из-за сложности предстоящего выбора.

Из раздумий его вытащила галдящая толпа ребятишек, окруживших знакомого мальчугана, и наперебой что-то спрашивавших у виновника переполоха. В ораве Мишка заметил и Антона, делавшего вид, будто он не заметил друга.

Подойдя чуть ближе, Мишке стала понятна причина всеобщего интереса: новый барсик у одного из одноклассников Антона. Как там этого мелкого зовут? Саша? Андрей? Да какая разница!

Главное, что столько дней мучившая паренька проблема решилась внезапно и сама собой: журналист прав. Даже если дед сказал правду, это ничего не изменит: от барсиков больше проблем, чем пользы, пора взглянуть правде в глаза.


В офис Энвера Мишка буквально ворвался. Без приглашений, звонков и нерешительного переминания с ноги на ногу у проклятой двери, будь она неладна.

Журналист с кем-то беседовал по телефону, и, похоже, разговор не особо клеился.

— Не учите меня работать! При всём уважении, но либо я делаю всё качественно, либо быстро и за результат не ручаюсь. В наших же с вами интересах второй вариант! — мужчина разве что не швырнул телефон о стол, прежде чем заметил посетителя.

Мишка замер в некотором замешательстве от того, насколько разным может быть этот человек.

— Прости, парень, но начальство… Оно такое начальство. Вечно им подавай всё здесь и сейчас. Никакого понимания методов работы. Походу, думают, что у меня есть волшебная лампа джина или похожая дребедень. Осталось только определиться с тем, в какой дрянной сказке мы оказались.

— Я — с вами. Без разницы, что будет после, но то, что происходит сейчас — неправильно. Так не должно быть! — Мишка был уверен в своих словах как никогда.

— Ну что ж, добро пожаловать в команду, пацан.

Паренёк выглядел немного растерянным.

— Э-э-э… И всё?

— А ты ожидал пафосных речей о смысле жизни и священном долге? Забей, мне не до этого. Здесь всё гораздо приземлённей и грязней, — Энвер закурил и погодя добавил. — Нам предстоит море работы, и далеко не самой приятной. Впрочем, это единственный способ достигнуть цели.


* * *


Антон искоса поглядывал на все изменения в Мишке и всё больше и больше недоумевал. Его друг, смышлёный вечно опаздывающий раздолбай постепенно превращался в маленького озлобленного зверька. Если поначалу после трагедии на пустыре было страшновато к нему подходить, потому что нужные слова не желали приобретать правильную форму, то сейчас и вовсе не хотелось эту форму искать.

О чём с ним можно говорить? А ведь и правда — о чём?

Антон всё никак не мог понять — что же произошло?

И поэтому отважился пойти к другу и спросить у него напрямую.

Недолго думая, после уроков сорванец схватил рюкзак и помчался наперегонки с барсиком к Мишке домой.

Как ни странно, но дверь никто не открыл. И не похоже было, что в квартире вообще хоть кто-то находился.

Антон на клочке тетрадного листа своим корявым почерком кое-как нацарапал записку о том, что заходил, и поплёлся восвояси.

Странно…

И где это его носит?

Во дворе не гуляет, дома нет. Явно ведь не идейным отличником заделался, чтобы просиживать всё свободное время где-то с репетиторами. Уж кто-кто, но только не он. Даже его родители отчаялись вправить сыну мозги и превратить в прилежного ученика, хотя и были возможности «сделать из ленивой задницы человека».

Ага, куда там!

Только хуже сделали — единственный сын из принципа скатился до троечника и лучше учиться не стал до тех пор, пока от него все не отстали.

До своего подъезда Антон так и не дошёл. Ему в голову пришла идея, показавшаяся вначале нелепой: пойти к Насте.

Девчонка исправно ходила в школу, вот только новенькая, и без того не пользовавшаяся популярностью, стала для их класса настоящим бедствием. Ни с кем не общающийся изгой, иначе не скажешь. Сколько ни воевала с учениками классный руководитель, призывая не бойкотировать бедняжку, всё было без толку.

Как можно наладить контакт с человеком, не желающим с кем бы то ни было общаться?

Сидит себе в углу, как мышь, и молчит.

Ещё неизвестно кто кого игнорирует!

Надоело это быстро, так что Настю с чистой совестью оставили в покое и ученики, и учителя, оставив всё на усмотрение родителей. Тем более что после несчастного случая, те не оставляли дочь без присмотра ни на минуту.

Антон смутно помнил дорогу, но главная надежда была всё же на барсика. У него память, похоже, значительно лучше. Или природное чутьё. Повезло, что они с Мишкой провожали недотёпу домой.


Здесь мальчику повезло больше — хозяева оказались дома. Более того — мальчику не пришлось долго объяснять, кто он такой и зачем пришёл. Вопреки предположению Антона, отец девочки не позвал Настю, а пригласил войти гостя.

— Я… Это… Ненадолго. Просто спросить хотел…

— Вот и спросишь внутри, — резко ответил отец девочки. — Давай, проходи. На ловца и зверь бежит. У меня тоже вопросов хватает.

Мальчишка понял, что сегодня явно был не его день, и обречённо переступил порог.

— Настя! Сюда иди!

Из своей комнаты показалась хмурая девчонка, прошла к креслу и молча села.

— Ну, голубки, жду объяснений.

— Это… Я… — начал Антон, не понимая, каких ещё объяснений от него ждут.

— Что произошло, я примерно понимаю. Хотелось бы знать роль каждого из вас в том, что случилось, — раздражённый голос не предвещал ничего хорошего.

— Я… Это… Не игнорирую Настю, она сама ни с кем не хочет говорить.

— Так, ну хоть кто-то голос подал. Только эти твои слова меня интересуют в последнюю очередь.

— Па-а-ап… Я же всё уже рассказывала, — девочка с трудом сдерживала слёзы. — Антон и Миша меня провожали домой, а потом…

Отец Насти закатил глаза и взялся рукой за голову.

— Ну, началось… С этой бесполезно вести конструктивную беседу, теперь тебе придётся отдуваться за двоих.

Антон притих.

— А… А… Что вы вообще хотите услышать? Я… Это… Хотел спросить… Может, Настя знает что-то о том, где Мишка пропадает. Мы просто не общались особо после… После… Может, Настя говорила с ним…

— Могу сказать за неё: не знает, не общались. Почему провожали мою дочь?

Антон не знал, как выглядят настоящие допросы, но заочно уже чувствовал себя отъявленным преступником.

Интересно, сколько стоит нанять для защиты Мишкиного отца?

Наверное, много…

А в тюрьме есть окна?

В фильмах показывают, что их нет. И кормят плохо. Зато в школу можно не ходить. Это плюс. Огромный плюс. Только родителей видеть нельзя.

— Мне повторить вопрос? — терпение мужчины подходило к концу.

Мальчик явственней представил, как он сидит в тюрьме. Его родители плачут, бабушка причитает, что всё из-за того, что не слушались её советов по воспитанию ребёнка. Сам непосредственный участник тоскливо смотрит на…

Чем там кормят? Перловой кашей?

Пусть будет она. Бр-р-р, он умрёт от голода…

— Ну?

— Там… Это… В общем, дядька какой-то в школу приходил. На него барсики все шипели. А Мишка его раньше видел. Он какой-то странный… И мы решили Настю домой провожать, потому что у неё своего «усатого» нет.

Антон выпалил всё как есть. Чистосердечное признание уменьшает наказание. Так все говорят.

Может быть, его будут кормить ещё чем-то, кроме перловки, и он не умрёт от голода. А потом его отпустят, и он будет обниматься с родителями. И барсиком. А бабушка свяжет носки. И подарит, когда его выпустят из тюрьмы. А потом вся семья будет праздновать и есть большой торт. С чаем. Нет, с компотом. У бабушки получается вкусный компот.

— Та-ак, приехали… Дядька — это? Кто это такой вообще?

— Не знаю. Он о барсиках писал. Или что-то вроде того.

Всё. Он расскажет всё, что знает. И его не обвинят в попытке убийства Насти. Его не посадят в тюрьму, и не придётся есть перловку. Радостные встречи с родителями отменяются. Голод отменяется.

— Так и знал. Держитесь от этого… Ну… — Настин отец запнулся и сжал кулаки.

— Какое-нибудь нехорошее слово из тех, что так любят второклассники?

— Э-э-э?.. Ну да, наверное. Держитесь от него подальше.

А? Всё?

Допрос закончился? Да здравствует свобода?

— Дяденька, а меня теперь не посадят в тюрьму? Ну, после того, как я всё рассказал…

«Дяденька» старательно попытался успокоиться. У него даже почти получилось. Однако для этого ему потребовалось некоторое время, в течение которого Антону довелось наблюдать человеко-шкаф, прикрывающий лицо правой рукой и трясущийся в беззвучном смехе.

Пожалуй, это была не та картина, которую надеялся увидеть мальчуган. Рано он задумался о свободе, ох, рано.

Вот только зачем же сразу насмехаться?

Между прочим, было обидно. У детей тоже есть чувства и их надо уважать.

— Серьёзная ситуация ведь, а ты… — мужчина выдохнул. — Подожди, какой ещё дяденька? Я что, не представился?

— Вы, это… Настин папа.

— Максим Александрович. Ладно, если ты серьёзно говорил, то успокойся. Никому ты не нужен. Точнее, всё обстоит куда сложнее, чем ты думаешь, но никакой угрозы лично тебе пока нет. Энвер ещё что-нибудь говорил или делал? Я имею в виду из того, о чём вы двое мне не рассказали? Насть?

Девочка по-прежнему молчала и поглядывала на отца и одноклассника исподлобья.

— Всё вроде. А что, он правда какой-то маньяк? — У Антона загорелись глаза в предчувствии чего-то интересного.

— Ну, дочь, давай, нарушь обет молчания, расскажи ему — за каким лешим тебя понесло на пустырь, к бывшему аэропорту? — Максим Александрович явно злился на девочку и ничуть не скрывал этого, но за его злостью отчётливо виднелось переживание за набедокурившего близкого человека.

— Я просто хотела узнать — откуда приходят барсики, вот и пошла туда. Я не знала, что всё так…

Отец перебил Настю, оборвав её на полуслове.

— Не знала она. А голова на плечах тебе зачем? — снова глубокий выдох. — Так, ладно, обойдёмся без очередного скандала… В общем, перед произошедшим к нам приходил Энвер, искал информацию о котах. Я когда-то по молодости серьёзно занимался этим вопросом. Уж откуда он узнал, понятия не имею, потому что в свет материал так и не вышел, но факт остаётся фактом — он заявился к нам домой. А на следующий день это бедовое создание… — кивок в сторону Насти. — Попёрлось усатых искать. Детектив фигов! Кто как, а я в такие совпадения не верю. Опыт не позволяет, знаешь ли… Встретишь где этого гада — мне маякни. Очень уж хочется выдать ему пару крепких хуков! И чтобы непременно — с выбитыми зубами. Дабы надолго запомнил!

Максим Александрович с горечью в глазах махнул рукой.

— Ай, забудь, мелкий. Просто держитесь от него подальше, пока и вам дряни какой не наговорил. Остальное — уже не ваша забота.

Всё это время мальчишка, выискивавший любой предлог для спешного побега, украдкой поглядывал на часы. Вот оно, спасение!

— Ага… Я это… Домой, а то поздно уже. Барсик, пойдём, а то папа с мамой переживать будут. Влетит же потом.

Антон чуть не раскланялся на прощание, старательно показывая весьма натянутую улыбку. Получалось из рук вон плохо. До такой степени, что Настя с отцом переглянулись и тактично поинтересовались: всё ли в порядке, и не нужна ли их помощь. У Антона стал слегка подёргиваться левый глаз.

Что тут можно сказать? Неудачный день, что с него взять?


Настолько быстро мальчишка не возвращался домой ещё ни разу в жизни. Даже к другу повторно не заглянул. Мало ли что его там ждёт?

Нет уж, хватит с него на сегодня, как-нибудь в следующий раз. Например — в следующей жизни. И желательно с кем-нибудь другим.

Между друзьями наблюдалось чёткое разделение обязанностей, так сказать. Думать — было обязанностью Мишки, потому что данный процесс давался Антону с трудом. Но другого выхода в наличии не имелось. Предстояло чётко решить: что делать дальше.


Из материалов особого присутствия

Его императорского величества канцелярии


«… Создания оные, «Барсэгами» именуемые, следует полагать полезными делу нашему и, учитывая сие, тако же и впредь поступать. Не чинить вреда им самим и людям, кои их безбедное существование обеспечивают. Ибо, не вдаваясь в рассуждения, кои следует производить лишь людям, поболее прочих в том сведущим, можно и нужно отметить лишь тот факт, что от сотрудничества с ними ни единого недоброго дела не учинилось. Напротив, многие и многие свидетельства сказывают о том, что сии твари бессловесные к человеку правильному и честному завсегда расположение особое имеют, всячески ему пособляя и от иных опасностей в меру сил своих оберегая…

Оставляя потомкам нашим возможность определения происхождения сих тварей, предостерегаем особливо от того, чтобы кто-либо пробовал их воле своей непреклонной подчинить и по разумению своему использовать. Ибо таковые попытки предпринимались не единожды и никаких положительных результатов не возымели. И способствовали лишь тому, что в час урочный человек, таковую попытку предпринявший, оставался один на один с силами злыми, завсегда роду человеческому враждебными.

Не уповая, однако, лишь на помощь оных «Барсэгов», отметить следует, что даже и со стороны Священного Синода одобрение таковому сотрудничеству высказано было. По вполне понятным каждому грамотному человеку причинам сие одобрение, разумеется, явно и вслух не озвучивалось — дабы не смущать умы неокрепшие, ко всяким превратным толкованиям склонные. Никакая помощь со стороны тварей неразумных не исключает того, что каждый, кто место своё не из одного лишь тщеславия занимает, обязан в делах служебных уповать прежде всего на должное исполнение обязанностей своих, исполнение приказов вышестоящего руководства, да на Божий промысел. И в таком разе всякое посильное содействие с чьей угодно стороны лишь на благое дело воспоследует…».


Выдержка из письма заместителя начальника ИНО НКВД


«… При сём направляю вам несколько крайне прелюбопытных документов, которые были нам любезно предоставлены бывшим полковником Генерального Штаба Иловайским П. Ф.

Согласившись на сотрудничество, он передал нам часть служебного архива Генерального Штаба, который по неизвестным Иловайскому причинам сохранялся до настоящего времени в тайном месте, известном лишь нескольким особо доверенным сотрудникам данного подразделения.

При изучении архива и были обнаружены эти папки, имеющие на титульном листе штамп «Дело категории А 5».

До сего момента указанный шифр ранее нам не встречался, хотя отдельные упоминания о нём иногда проскальзывали в воспоминаниях некоторых сотрудников ГШ. По общему мнению, данное обозначение относилось к делам контрразведки. Косвенным подтверждением этому может послужить тот факт, что ранее обнаруженные документы с шифром «А 2» и «А 3» — в настоящее время переданы по принадлежности — и именно в контрразведку. Ибо имеют к ней явное и непосредственное отношение, относясь к ранее известным нам событиям.

При внимательном рассмотрении прилагаемых документов у сотрудника, который этим занимался, возникло множество вопросов, на которые (ввиду недостатка соответствующего профильного образования) он ответа найти не смог.

Поэтому, настоятельно вас прошу обеспечить тщательное изучение передаваемых материалов специалистами должной квалификации.

В ходе этого прошу вас ответить на следующие вопросы:

1). Имеют ли изложенные в документах факты какое-либо подтверждение из иных источников?

2). Насколько реальными могут быть события, которые описаны в данных бумагах?

3). Известно ли вам что-либо о таковых событиях и явлениях за рубежом?

4). Следует ли нам рассматривать эти бумаги как дезинформацию, или к ним нужно отнестись со всей серьёзностью?

Разумеется, мы были бы вам признательны, если бы ваши сотрудники провели бы максимально тщательное исследование указанных фактов — в том числе и в областях, которых наше внимание (по тем или иным причинам) не затрагивает…».


Москва

Главное Управление государственной безопасности


— Присаживайтесь, Олег Петрович! — хозяин кабинета привстал навстречу гостю. — Да не к столу! Вон, в кресло усаживайтесь!

Оба — хозяин кабинета и гость — опустились в большие кожаные кресла около небольшого столика, на котором уже стояли чашки с чаем и вазочка с печеньем.

— У нас ведь с вами не рабочий же разговор? Так ведь? Отчего же тогда и чаю хорошего не попить?

— Ну… Да, но всё же…

— Сначала — чай! На востоке говорят: мол, чай не пьёшь — откуда силу берёшь?

Гость улыбнулся.

— Ну, вам виднее… Я всё же больше по Европе специализируюсь… Это ведь вы у нас там свой человек!

Комиссар госбезопасности усмехнулся.

— Да, чего уж там… Ну, поработал немного…

— Десять-то лет — немного? Да вы скромник!

Некоторое время в кабинете царило молчание, прерывавшееся лишь позвякиванием ложечек и хрустом печенья. И в этом не было ничего удивительного — оба собеседника знали друг друга достаточно неплохо. Профессор Карпов являлся выдающимся историком и был неплохим аналитиком. На этой-то почве они когда-то и познакомились.

— Однако ж, как это так у вас получается? — покачал головою профессор. — Вроде же видел, как вы чай завариваете… А сам того повторить не смог!

— У всех есть свои маленькие секреты… — усмехнулся комиссар.

— Ладно, чай — это, разумеется, хорошо! Но я к вам с любопытными новостями!

— А именно? — прищурился хозяин кабинета.

— Посмотрите… — на столе появилась папка с рисунками. — Вот, полюбуйтесь пока на первый…

Комиссар госбезопасности Плетнёв взял в руки лист бумаги.

— Хм-м-м… Это же икона, если я правильно понимаю?

— Именно так! — кивнул профессор. — И что вы можете о ней сказать?

— Ну… Манера письма не русская… Я бы даже сказал, что и не греческая. Да и надписи… Это ведь латынь?

— Совершенно верно! Это икона восьмого века! Святая Гертруда Нивельская. А кто изображён рядом с ней?

— Кошки… И что?

— А вот что! Когда вы прислали нам материалы по этим самым необычным котам, я, разумеется, озадачил тщательными поисками всех своих сотрудников. Есть у меня одна очень проницательная девушка — Ляля Шабельская — так вот она кое-что интересное и нашла…

На столик легли несколько листов бумаги, скреплённые металлическим зажимом.

— Это я вам оставлю, там всё подробно написано. А на словах — скажу следующее… — профессор отхлебнул чаю и поставил чашку на стол. — Гертруда Нивельская жила в седьмом веке — ещё до разделения церквей на католиков и православных. Мы, как вы знаете, изучаем методы работы церкви с населением — всё же они порою умели достигать весьма значимых результатов!

— Кто б спорил! — усмехнулся хозяин кабинета. — Столько сотен лет практики!

— Угу… Так вот, до момента разделения отношение к кошкам со стороны церкви вообще было достаточно ровным. Где-то — их любили, где-то — не очень… Наилучший тому пример — вот эта самая икона. Гертруда считается покровительницей домашней живности — и кошек, в частности. Тогда это было нормальным. Но с момента разделения всё изменилось! В какой-то момент коты вдруг стали исчадием ада и прислужниками дьявола. Их стали преследовать и даже истреблять!

— Повсюду?

— В Европе — да. Причём — почти во всех католических странах. А вот у протестантов это было выражено значительно слабее… А у мусульман — и вовсе ничего такого нет. Там, напротив, очень даже лояльное к ним отношение. Вспомните хотя бы Муиззу — кошку пророка Мухаммеда! По легенде пророк, отправляясь на молитву, отрезал рукав своего халата, чтобы не беспокоить спящее животное, — кивнул Карпов.

— А на Руси?

— Вообще ничего похожего! Даже и близко того нет! В православной церкви у кошек есть свой покровитель — святой Власий. И никаким гонениям они никогда не подвергались. Более того! Что в православный храм, что в мечеть — коты могут входить беспрепятственно.

— Это, разумеется, интересно… Но какое отношение…

— С какого времени в европейских летописях перестали упоминаться те самые…

— Совилы?

— Да.

— Ну… — пожал плечами комиссар. — Не знаю. Это ж вы у нас специалист по религиям и летописям — вам и карты в руки!

— Последнее упоминание — седьмой век. И вскорости разворачиваются гонения на кошек. Вас это ни на какую мысль не наводит?

— А на Руси?

— До 13 века — преимущественно в новгородских летописях. И не единожды. Под разными именованиями — но общее описание очень похоже. В 1612 году — в описаниях Смутного времени — есть упоминание о ватагах «лихих людей», коими управляли атаманы при помощи «странных и зверовидных чудищ». Да, я вот вам сейчас процитирую! — профессор взял в руки бумаги и перевернул несколько страниц. — Имели они вид богомерзкий и преотвратный, который обычный человек не мог выдержать… Глас их был страшным и в изумление мог привести, отнять волю и сделать человека, услышавшего сии словеса диковинные, навеки покорным… А! Как вам?

— Гипноз прямо какой-то! — усмехнулся собеседник.

— Гипноз? А вот — взгляните-ка на эти рисунки!

Плетнёв пригляделся.

— Это, как я понимаю, уже русские воеводы…

— В тексте — есть подробнее. Это те самые «воинские люди», которые тех самых лиходеев и гоняли. Ну, как вы когда-то басмачей! Присмотритесь: что между ними общего? Я имею в виду — в интерьере, так сказать…

Некоторое время комиссар рассматривал рисунки. Потом поднял голову.

— Почти везде — в той или иной мере присутствуют кошки?

— Да! Где-то — они сидят рядом, где-то — видна лишь часть животного… Но есть они практически повсюду. Вы думаете, что это случайность? Рисовавшему было нечего делать?

— Даже и не знаю, что вам сказать…

— Скорее всего — он запечатлел того, кто постоянно присутствовал рядом с лицом, которого он рисовал.

— Как постоянный объект интерьера? — кивнул Плетнёв. — Вполне возможно…

— Однако на портретах иных деятелей того времени — их нет! Почему? А указ Петра Первого — «… дабы во всех заведениях присутствовали в должном количестве коты — для обережения супротив мышей и иного злого умысла…». Что за умысел имелся в виду?

Чекист только плечами пожал.

— Так это у него и надо было спрашивать!

— А в четырнадцатом веке в Европе, в некоторых тайных обществах практиковался обряд «испытания мраком». Испытуемый должен был зайти в некое помещение, где и происходила его встреча с «повелителем мрака».

— С дьяволом, что ли?

— Он — «Князь тьмы». Князь — не повелитель! И тьма — не мрак! В таких описаниях ошибок обычно не допускали. И это — специально отслеживалось. Так вот, после такого испытания выживали далеко не всё! А выжившие — становились совсем другими людьми. Для них не существовало больше родственных отношений или простых человеческих привязанностей. «Сердце их становилось каменным» — так прямо и писали. И особо подчёркивалось нежелательность присутствия в округе кошек! В любом количестве — и под любым предлогом.

— А сейчас?

— Есть ли такой обряд в наше время, вы это имеете в виду?

— Да, — кивнул Плетнёв.

— Есть. В Италии и в Германии. Такие сведения у нас имеются.

— Однако… Умеете вы, профессор, огорошить!


Оперативное сообщение


Зафиксирован факт передачи оружия и боеприпасов объектами «Нос» и «Острый». Сделка должным образом задокументирована, произведена видео-фотофиксация. Лица, получившие оружие и боеприпасы, находятся в разработке…

Олег.

## ГЛАВА 6

Но внешне — ничего не изменилось. Город по-прежнему жил совершенно мирной жизнью, которая не прерывалась более обстрелами и тревогами. Гуляли по улицам родители с детьми, шумели в парках неугомонные мальчишки…

Всё было тихо…


Обычная квартира в стандартной девятиэтажке — таких тут было превеликое множество. С течением времени здесь сильно изменился контингент проживающих. Кто-то, уехав от войны, так и не вернулся назад, освоившись на новом месте. Многие из них сдавали свои квартиры всем желающим — которых, кстати говоря, тоже появилось достаточно много. Город и страна потихоньку восстанавливались, залечивая раны и запуская когда-то умолкшие предприятия. Это и привлекало сюда множество самого разнообразного народа.

Так что не было ничего удивительного в том, что однажды в доме появились несколько новых жильцов. Это были мужчины разного возраста. От примерно лет двадцати пяти — до сорока. Жили они скромно, никаких гулянок и попоек не устраивали, утром куда-то уходили и возвращались уже ближе к вечеру.

Работа…

Что тут можно сказать?

О них какое-то время посудачили вездесущие старушки, занимавшие свой излюбленный «наблюдательный пункт» на лавочках под деревьями, но и они вскоре перестали их замечать. Проживающие стали вполне привычной деталью повседневного быта.

Правда…

Внимание они всё же привлекли…

И не сказать, чтобы это произошло по их желанию.

Как уж так всё оно вышло — бог весть!

Но в соседнюю — через стену — квартиру в другом подъезде вскоре въехала молодая парочка: худощавый светловолосый парень и симпатичная девушка. Парень по большей части всю дорогу где-то пропадал — тоже, надо полагать, работал. А девушка преимущественно сидела дома, редко показываясь на улице.

«Полноватая… Не иначе, как ребёночка вскорости ждёт!», — быстро догадались вездесущие бабушки, и с той поры, стоило только ей выйти в магазин, встречали её благосклонными кивками.

Да и то сказать: у неё и впрямь было немного свободного времени — слежение за контрольной аппаратурой требовало постоянного внимания.

Да-да, именно так!

Ибо в один — для кого-то совсем даже и не «прекрасный» — день, высокоскоростная бесшумная дрель аккуратно проделала в соседней стенке несколько «глухих» отверстий. Очень осторожно — так, что даже и обои остались нетронутыми.

Впрочем, микрофонам это нисколько не помешало…

Они и так всё весьма неплохо слышали…

Да и помимо этого хватало всяческих хитрых уловок — молодая парочка в совершенстве изучила все особенности постройки таких домов, и знала: где и что надобно установить, чтобы жизнь в соседней квартире не являлась бы для них более тайной неизвестной.

А послушать было что…


«… И какого, скажите, рожна мы ошиваемся вокруг аэропорта? Чтобы менты наши рожи срисовали?»… — «Задание такое… Надобно все эти места получше изучить»… — «Да я там ещё когда всё на брюхе исползал!»… — «Так не с этой же стороны… Мы ведь пока не знаем: куда именно там подойти надо будет?»… — «Подходить я туда, если честно, вообще ниоткуда бы не хотел. Там столько всякого в землю понапихано!»… — «Увы… Ничем помочь не могу — тут не я командую!»… — «Да знаю… Только обрыдло уже тут сидеть да на рожи эти довольные пялиться!»…


И такие разговоры велись там почти каждый день. Пить строжайше запрещалось, что вызывало у квартирантов нешуточную злобу.

Но риск вылететь нафиг, да к тому же, без денег…

Это перевешивало всё.

Приходилось терпеть…

Но терпения хватало не всем.

— Слышь, я вчера «Длинного» видел!

— Кого?

— Да ты должен был о нём слышать! Он тогда нас на блоке проверял… Ну, когда мы в аэропорт заходили… Какой баран тогда на это повёлся — чтобы мы не более обычного боекомплекта с собою патронов имели — не знаю. Так вот: он тогда это и делал! И лишнее велел оставить!

— А-а-а… Да, слыхал что-то… Так это когда ещё было-то!

— Было, не было… А он — живёхонек! Браты наши все там и полегли — а эта гнида живёт и радуется! Ну, ничё… Недолго ему уже осталось!

— Ты о чём?!

— Да проследил я за ним… Дом, где падла эта квартирует, вычислил. Так что… Вскорости наведаюсь в гости!

Собеседник переполошился.

— Да ты что! Тута всем разом нам по чавке прилетит — за такие-то штучки! Ежели руководство прознает…

— А откуда оно прознает-то? Иль, ты настучишь?

— Да я! — аж зашёлся тот. — Да ни в жисть!

— Так и не волнуйся. Стрелять-взрывать никто и не собирается. Ножичком тихо сработаю. Чай, память-то осталась, да и руки всё помнят… Всё будет тип-топ, не ссы!


* * *


Девушка за стеною пододвинула наушник на одном ухе и взяла мобильник. Набрала номер.

— Петя? Тут вопросик один возник… Посоветоваться бы надо…


И когда с наступлением темноты из дверей дома выскользнула тёмная фигура, никто её, казалось, и не заметил.

Человек прижался к углу дома и некоторое время стоял тихо, внимательно осматриваясь по сторонам и ловя каждый шорох. Но ничего особенного он не услышал и не увидел — город спал. Точнее — засыпал…

Отлепившись от стены, тёмный силуэт пересёк улицу.

И опять всё спокойно — никто следом за ним не шёл. Собеседник сдержал слово и никому ничего не рассказал.

Приободрившись, мужчина быстро зашагал вглубь квартала. В зеленоватом свечении прибора ночного видения можно было разглядеть, как он свернул за угол и исчез — словно бы его тут никогда и не бывало…


* * *


— Хорош всем спать!

За стеною завозились, послышалось недовольное ворчание, позёвывание…

— Какого чёрта?!

— Михайло где?!

— Да… Тута только был… А что такое?

— Только! — насмешливо проговорил незнакомый голос. — А вы поройтесь!

— Да где тут рыть? Чего стряслось-то?

— Чего-чего… Под машину этот дурак угодил — и ведь надо ж так случиться! Ночь, одна машина на всю улицу — и он под неё, аккурат, и подвернулся!

За стеною недоумённо крякнули.

— Это как?

— Да я и сам бы не прочь это понять… Дежурил ноне кто?

— Так он и дежурил…

— Ага, так, значит, ключи у него были… Понятно…


«Длинный» спокойно спал в эту ночь — как и во все последующие. До его дома так никто и не добрался. А всё произошедшее с неизвестным отнесли в разряд случайных ДТП. Тем более что он ещё и выпивши оказался…

Никаких подозрений в рядах его соратников это не вызвало. Пока, во всяком случае…


* * *


В школу Антон шёл с некоторой опаской…

События вчерашнего дня выглядели слишком уж колоритно на фоне серых будней, и продолжения такого многоцветья почему-то не очень хотелось. Нет, что ни говори, а серость подчас куда приятней и спокойней.

Чтоб он ещё хоть раз пошёл к Насте домой?

Да никогда в жизни!

Поэтому, завидев издалека одноклассницу, впечатлительный мальчишка поспешил слиться с окружающей местностью. Так оно надёжней. А в классе эта дурында всё равно молчит, да и трепаться тоже ни о чём таком не будет.

Настя же сделала вид, что новоиспечённый цветок за огромной кадкой нимало не напоминает очертаниями её вчерашнего гостя.

Больно надо!

Трус, да и только.

Даже смотреть стыдно в его сторону. Мимо такого только с гордо поднятой головой и проходить, чтобы это трясущееся желе осознало собственную никчёмность. Ладно, «никчёмность» — это, конечно, перебор, но с трусами общаться у неё не было вовсе никакого желания. Они же ни на что не способны: никаких приключений, только унылость и однообразие. У Антона-то и вспомнить, небось, нечего. Одна сплошная скука, вязкой жижей заполоняющая всю его жизнь.

А, точно, он рассказывал когда-то о «заброшке», такой же серой, как сам мальчишка. Определённо, они друг друга дополняют. И как он отважился-то пробраться туда?

Даже не верится, что барсику действительно пришлось спасать его.

При мысли об этом у Насти внезапно больно кольнуло где-то внутри и стало так же стыдно, как перед папой. Тот тоже вроде и не ругает, а так говорит, что плакать хочется и спрятаться бы где-нибудь, да нельзя: как посмотрит своим строгим взглядом, и возразить ничего не получается, только признаёшь, что провинилась и покорно принимаешь наказание. Даже соврать ни разу ещё не получилось. Как так-то?!


Весь день Настя и Антон играли в аналог «гляделок» наоборот: старательно избегали даже намёка на случайный взгляд в сторону друг друга.

Такое их поведение незамедлительно вызвало перешёптывания и смешки за спиной, доводившие до белого каления обоих. Сдерживаться и не нарываться на драку было всё труднее.

Умеют же однокласснички довести, этого у них не отнять!

Интересно: такому где-то учат или это врождённый талант?

Столь странного таланта у всего класса наблюдаться не может, значит, учат. Где?

Где это тайное место, готовящее выбешивающих одним своим видом людей?

Надо его отметить на карте и сровнять с землёй!

Чтоб неповадно было портить жизнь другим.


Последний в тот день звонок с урока выглядел, как сигнал к бегству. По удивительному стечению обстоятельств быстрее всех спастись таким незамысловатым образом решили именно Настя с Антоном, случайно столкнувшиеся у выхода из класса и тем самым вызвавшие бурю эмоций у всех присутствующих, в том числе — и них самих.

Кое-как справившись с непреодолимым желанием случайно заехать мальчишке рюкзаком по голове, Настя сдержанно поинтересовалась: смог ли Антон вчера встретиться с Мишкой?

Тот лишь отрицательно покачал головой.

Ребятам стало немного не по себе, но выяснение отношений не отошло на самый дальний план.

— Побоялся зайти к нему, или?.. А, ну да, о чём я? Это же ты! Побоялся… Желешка. Желешечка. Так и хочется ложечкой толкнуть и посмотреть, как ты будешь трястись полчаса.

— Это… А кто вчера весь вечер рыдал? Рёва-корова! Почём молоко продаёшь?

— Ах, ты!..

Перепалка грозила разгореться с ещё большей силой, но из школы вышел Мишка.

Настя, недолго думая, вытолкнула Антона из-за двери, за которой они стояли, и мальчишке ничего не оставалось, как окликнуть друга.

— Ты где шляешься? Нашёл записку?

Пока паренёк думал, что ответить, на улицу вприпрыжку выскочил весёлый Андрей, тот мелкий из толпы, одноклассник Антона. Он легонько стукнул Мишку кулаком в плечо и заговорщицки спросил:

— Давно вы мутите вместе? — и неопределённо указал головой в сторону выглядывавшей Насти.

Заподозрить друга в романтической привязанности к двери, за которой стояла девочка, никак не получалось — значит, Настя.

Ну да, стоило догадаться. А ещё другом его считал…

«Предавший однажды, предаст снова…», — интересно, это он вычитал где-то, или так, краем уха от кого-то слышал?

Ну ладно, держись, недомерок, скоро она тебе перестанет доверять! Уж он-то постарается!

Пока Антон пререкался с наглым сорванцом, к ним обоим подошли барсики.

Мишка безразлично посмотрел на котов. Снова эти…

Получается, даже сейчас всё упирается в наличие усатых. Не потеряй Мишка тогда своего барсика, и Настя…

Кулаки сжались как-то непроизвольно.

Бросив короткое:

— Да мне плевать!», — паренёк развернулся и пошёл прочь.

— Это что вообще было? Того, да? — Андрей покрутил пальцем у виска. — Давно у него проблемы с башкой? А, пофиг. Сами разбирайтесь с этим придурошным.

Ребята остались вдвоём.

— Что делать будем? — неуверенно спросил Антон, понимая, что не ошибся насчёт собственных предположений о серых буднях.

— Тупой, что ли? Пойдём за Мишей. Заодно узнаем, где он пропадает, — девчонка явно не церемонилась с чувствами и самооценкой собеседника.


Семиклассник шёл быстро. Даже слишком. За время пути пару раз споткнулся и чуть не упал, столкнулся с полной женщиной, увешанной пакетами, как новогодняя ёлка игрушками. Особенно юных преследователей возмутило, что виновник столкновения даже не извинился и не помог собрать рассыпавшиеся яблоки.

Куда он вообще может так мчаться, будто на поезд опаздывает?

Со временем дети перестали таиться, ведь их друг не проявлял интереса ни к чему вокруг. Не было пугливых озираний по сторонам, сверки с навигатором в телефоне и тому подобного. Только уверенность в правильности выбранной дороги. Дороги, о которой он ничего прежде не рассказывал. И это пугало.


Забег закончился внезапно у неприметного серого здания, в которое вошёл Мишка.

— А что там?

— Почём мне знать? Не помню, чтобы Миша об этом рассказывал, когда провожал меня домой. Может, тебе говорил, нюня?

— Ты это… Достала уже, корова бешеная. Белены, блин, объелась? Это… Требую молоко за вредность, Мумуня.

— Офигел, что ли?

— У тебя учусь! — только Антон открыл рот, чтобы достойно ответить зарвавшейся спутнице, как его перебили.

— За ним пошли, желешка. Сдрейфил, а?

Антон злился.

Вот ведь!

Пойдёшь — неизвестно, чем закончится. Не пойдёшь — так и останешься «желешкой».

Что она привязалась-то к слову дурацкому. Даже звучит мерзко — «же-е-ле-е-шка».

Как его угораздило связаться с этой чокнутой семейкой?

Жил ведь нормально, никому не мешал. Наверное. Во всяком случае, не сильно мешал. Определённо, Кафтановы — наказание за страшные…

Преступления?

Не, точно нет.

Ошибки?

Ну-у…

Может, грехи?

Какие там у него грехи накопились? Тройка по математике?

Как-то слишком мелко, таким бедствием за ерунду не могли наказать…

Антон почувствовал вполне крепкий пинок.

— Алё, на бронепоезде! Мне что, самой идти?

— Да куда ты, блин, собралась? Или это… Надеешься на указатели «Мишка пошёл… куда»? Куда-то, в общем, туда… Нам по всем этажам бегать, заглядывая за каждую дверь?

Но Антона за шиворот уже тащили к входу. Сопротивляться было бессмысленно.

— Понятия пока не имею. На месте разберёмся.

— Ага, ты это… На пустыре уже разобралась… — Антон понял, что сказал лишнее.

Настя остановилась, злобно посмотрела на него, но отпустила.

— А у тебя есть идеи получше, желешка? — на удивление, новой порции брани не последовало, хотя и извиняться никто не подумал. — Нет? Ну, и отлично. Попытаемся понять, куда он мог пойти, а там видно будет. Может, и будем заглядывать.

— Помогите кто чем может, сами мы не местные? Ты это… Ещё раз «желешкой» назовёшь, станешь Мумуней, корова безрогая.

Настя хмыкнула.

— Типа того, холодец. Так лучше? Трясущийся холодец из… А из чего его делают? Из свиноушек? Свинотушек? Может, всё-таки вернёмся к «желешке»?

— Желешка. Это не так мерзко, — угрюмо согласился Антон.

— Та да. Самой противно стало.


Подобию коварного плана пришёл конец, как только сообщники переступили порог: у входа сидел охранник.

Антон облегчённо вздохнул, чего нельзя было сказать о его спутнице. У той в голове проворачивалась очередная сногсшибательная безнадёжная и беспощадная идея о светлом будущем. В смысле: о проникновении внутрь под благовидным, не вызывающим подозрение предлогом. Сам факт того, что эта парочка подталкивающих друг друга школьников выглядела более чем подозрительно — в расчёт не принимался.

— Ребят, вы куда?

Дети ожидали чего угодно, но только не этого вопроса.

Вот что на него ответить? Следим за другом?

Поверят, конечно, но лучше бы не верили. Меньше неприятностей будет.

Легко и непринуждённо сказать: «Куда идём мы с Пятачком большой-большой секрет»?

Ну…

Жить вообще-то не так уж плохо, зачем же сразу так?

Неуверенные попытки Антона выкрутиться выглядели просто жалко, Настя тоже недалеко от него ушла. А закончилось всё вообще просьбой предъявить документы, подтверждающие личность, которых не то чтобы отродясь ни у кого не было, но с собой — точно не имелось. Пришлось извиняться и спешно ретироваться.

Что ни говори, а всё-таки Антон был рад такому исходу дела, потому что не представлял, что делать дальше, если вдруг получится войти внутрь. Идеи девчонки и звучали-то не особо, а на практике…

Нет, лучше держаться от неё подальше, пока не угробила, как барсика Мишки.

— Ну что, получила? Ты это… Скажи спасибо, что он полицию не вызвал. Лучше бы молчала, как в школе. Это… Знали бы наши, какая ты!

— Да надоел уже. Какая? Не общаюсь? А о чём с вами разговаривать? Серые, унылые, неинтересные. Ты хоть трусливая трясущаяся желешка, а они? Никто.

Антону стало очень обидно за одноклассников. Пусть они частенько раздражают, но всё же они — не никто. У каждого есть свои увлечения, привычки. Даже Андрей — местный оторва и хулиган — мог иногда помочь.

Мальчику вспомнилась заброшенная пятиэтажка. Очень «иногда», правда…

И что с того? Теперь и человеком его не считать?

У него, вон, и барсик свой появился.

Разве они у плохих людей есть?

При этой мысли Антон покосился на Настю.

— Чего вылупился?

— Да так, думаю…

Мальчик начал увиливать от искреннего ответа. Так оно надёжней. Надо присмотреться к Мумуне поближе.

Может, она это…

Зло во плоти?

Корова-суперзлодей…

Нет, суперзлодеи поумнее будут и так не лажают.

Втирается в доверие?

Вот же!..

Корова!

В голове начали одна за другой мелькать картинки потенциальных страшных злодеяний Мумуни: урок математики — Настя не даёт списать контрольную; у всего класса двойки, разговор с директором; демонический хохот Мумуни; или вот она громко чавкает в кинотеатре.

Это…

Это…

Вообще бесчеловечно!

— Надеюсь, думаешь над тем, что дальше делать будем?

— Ну, э-э-э… Может, домой пойдём? Не будем же здесь до утра сидеть, — Антон погладил ластящегося к нему барсика.

— Да хоть бы и до утра, что с того? По крайней мере, будем знать, сколько он там будет. Может, у Миши здесь репетитор по чему-нибудь, а мы… Ладно, я в это не верю. С таким выражением лица к учителям не ходят, если не хотят довести их до инфаркта.

— Му… Это… Настя, чего ты привязалась к Мишке? От тебя одни проблемы.

На глазах девчонки появились слёзы. Она могла стерпеть любое оскорбление. Впрочем, нет, она бы точно ответила. Но сейчас…

Антон был прав. От неё одни проблемы. Всегда. Постоянные переезды, новые школы, новые друзья.

Друзья?

Смешно…

Не было их никогда. Мишка и Антон — единственные её…

Всё же друзья, так ведь?

И у мальчишек из-за неё постоянные неприятности. А ведь это ещё мягко сказано — неприятности.

— Предлагаешь просто так оставить всё? Это из-за меня у него нет барсика. Вдруг Мише теперь угрожает опасность? Не-а, я буду ждать. А ты — как хочешь. Тоже мне друг…

— Ладно. Я это… С тобой, — Антон хотел, было, ответить, что главная опасность — сама Настя, но передумал, слишком уж странно и непривычно выглядело её откровение.

Ждать пришлось часа полтора, уже смеркаться стало. Да и похолодало сильно. Хорошо, что усатый всегда рядом, иначе время ожидания превратилось бы в ещё большую пытку.

Как в фильмах умудряются за кем-то следить и не сходить с ума?

Или не засыпать, что вероятней.

Собственно, Настю уже действительно клонило в сон. Обмениваться колкостями не хотелось, настроение не то. Болтать не о чем. Поиграть тоже не было возможности, потому что вот так увлечёшься и не заметишь, как объект слежки преспокойненько уйдёт куда-нибудь. Последнее — вообще обиднее всего.


Когда вышел Мишка, Антон толкнул в бок напарницу, отомстив за испорченный день.

— Эй… Смотри!

Ребята поднялись с лавочки, чтобы подойти к другу, но вслед за Мишей вышел Энвер.

Если бы Антон не закрыл Насте рот ладонью и не оттащил её за ближайшие кусты, она бы своим воплем непременно выдала их.

Заметив непонятное мельтешение, Энвер обернулся в сторону детей.

О чём они с Мишкой говорят, слышно не было, но ничего хорошего это не сулило в любом случае.

Вот только…

Заметили или нет?

К ним никто не идёт. Но это и не значит ничего.

Мишка с журналистом разошлись в разные стороны.

— Это… Чегой-то такое было? Желешка, у меня же нет проблем со зрением?

— Ты… Твой папа правду говорил? Ну, что ты к аэропорту попёрлась из-за того… — мальчик кивнул в сторону журналиста.

Вид у него был ещё более взволнованный, чем у Насти.

— Вроде. Не знаю. Ну, когда папе позвонили, и он вышел из комнаты, Энвер начал со мной о барсиках говорить, о том, что они его очень интересуют. Интересовался: правда ли, что коты приходят из старого аэропорта? Спрашивал о чём-то. Нет… Не помню. Мне стало любопытно. Тем более оказалось, что папа тоже о них вроде писал, но никогда ничего не рассказывал. Когда я об этом вспомнила, Энвер ещё как-то странно сказал, что папа, наверное, что-то скрывает, раз даже мне ничего не известно об этом. Утром, пока его не было, хотела дома найти всё о котярах, но нигде ничего не оказалось. У папы так не бывает. Вот я и пошла… А потом уже — когда всё случилось — папа и решил, что это наш гость виноват. Посчитал, что Энвер манипулировал всеми. Не знаю, может, и так.

— Понятно. Это… А что у тебя «папа» да «папа»? Хоть бы раз сказала «мама»? — Антон попытался не то пошутить, не то сменить тему — он и сам-то не понял.

— А… Она умерла. Когда я маленькая была.

— Так… Это… Классная же… Прости.

Девочка пожала плечами.

— Это давно было, всё нормально. Папа попросил об этом никому не рассказывать. Не хочу. Не люблю, когда так смотрят. Желешка, что делать будем? Мы же сами не справимся, — Настя как-то слишком вымученно улыбнулась.

— Ну… У нас обычно Мишка думал, а не я… Деду надо рассказать. И папе твоему. А там видно будет, — Антон погладил барсика на удивление смирно сидевшего рядом с детьми, и не пытавшегося атаковать журналиста, как в прошлый раз в школе.

## ГЛАВА 7

1942 год. Леса под Псковом


Чуть слышно прошелестела трава, и старший лейтенант Горячев повернул голову на звук.

Через край канавы перевалился один из его разведчиков — Нечипоренко.

— Что там?

— Тихо пока… Не видать никого. Может, он и вовсе не придёт?

— Раньше же приходил? И тоже его никто не замечал. Не боись, Гнат, и ныне он появится…


Разведгруппа старшего лейтенанта лежала в крохотной рощице уже несколько часов. Пробравшись сюда ползком, разведчики замаскировались в кустах и теперь изо всех сил старались оставаться незамеченными.

И было отчего!

На возвышавшемся напротив холме имелся немецкий укреплённый пункт. Зарывшись в землю, фашисты возвели прочные укрепления, поставили пулемёты и теперь могли держать под обстрелом всю прилегающую местность. Так что эти хилые деревца немецкие «Машиненгеверы»[18] могли спилить аж до земли в пять минут. И никто бы не уцелел…

Спрашивается: а зачем тут вообще лежать?

Сплошной линии окопов тут не имелось — местность была сильно заболоченной, и любая ямка вскоре заполнялась мутной торфяной жижей. Так что любое инженерное сооружение тут представляло собою тот ещё образец фортификации. По части дренажа и гидроизоляции в основном…

Так и противник, отказавшись от идеи рытья траншей, занял все имеющиеся тут высотки, установил между ними огневую связь — и быстро пресёк все попытки кого бы то ни было пробраться между ними незамеченным. И к тому же — засеял все подступы минами…

А вот это было совсем фигово…

Ибо именно здесь находился кратчайший путь к весьма интересным и лакомым кусочкам — неподалёку от передовой располагалась большая железнодорожная станция. Ну, по местным, разумеется, меркам…

А через станцию часто проходили эшелоны с пополнением и грузами для войск, осаждавших Ленинград.

Пока ещё была возможность, разведгруппы частенько наводили на эти цели авиацию — и та успешно давала противнику «прикурить».

Понятное дело, что фрицы дураками не были и вскорости, сопоставив кой-чего, приняли меры для пресечения действия разведгрупп Красной армии. Гарнизоны высоток усилили, вызвали минёров…

Первый подрыв списали на случайность.

Но на всякий, так сказать, случай со следующей группой пошли сапёры.

В этой группе потерь не имелось. По одной причине: она так никуда и не дошла — сопровождавшие её сапёры вовремя развернули разведчиков назад.

— Нет никакой возможности там проползти! — авторитетно заявил старшина, командовавший приданым усилением. — Там какой-то изверг постарался от души! Не токмо в землю всякой дряни понапихали — так ещё и кусты с деревьями заминировали! Мы за всю ночь только на полсотни метров и продвинулись…

— Так выждали бы… И на следующую ночь — ещё на полсотни. Не сплошняком же их там понаставили на километр вглубь? — резонно возразил начальник разведки полка, которому доложили о возврате группы.

— Там поутру проходит патруль. И во время этого прохода хаотически разбрасывает мины вдоль тропы. Да, грунт там мягкий, кое-что может и боком упасть… И не сработать, как надо. А может — и рвануть! Да и смотрят они сверху очень даже внимательно! Я на фронте уже не первый год, товарищ подполковник! Финскую прошёл — а там те ещё хитрованы были! Ответственно говорю: в таких условиях работать очень трудно!

— Но — можно?

— Можно… — вздохнул сапёр. — Всё можно. Попробуем… Токмо — одни! Дорожку сделаем, а тогда уж и ваши парни по ней пройдут…


Но из следующей вылазки никто из них не вернулся…

Наблюдатели услышали глухой взрыв — и суматошную стрельбу из пулемётов. А потом откуда-то из тыла полетели мины…

Видать, дали наводку миномётчикам.

И всё…

Неоднократные попытки разведать безопасную тропку в тыл к врагу также никакими успехами не увенчались. А сапёры теперь только мрачнели, стоило лишь завести разговор об их участии в поиске.

Так всё на какое-то время и зависло…


* * *


Но однажды к передовым постам батальона вышел замурзанный и дико голодный пацан. Прямо со стороны немецких позиций — прополз и свалился прямо в окоп. Едва ли не на голову дежурившим там бойцам.

Парня подняли, умыли, накормили и отвели к ротному. А оттуда — сразу к комбату. Туда же прискакал и встревоженный особист — старший лейтенант Ганичев.

— Ты откуда такой взялся? — поинтересовался комбат у пацана. — И звать тебя как?

— Петька я… В Некрасовке живу.

Командиры переглянулись — эта деревня располагалась в тылу у противника. От линии фронта — километров пятьдесят.

— Ну, понятно… — кивнул капитан. — Петька, значит? А я — капитан Фролов. Чего тебе нужно?

— Лекарства нужны. Сестрёнка у меня хворает сильно. Пал Савич — фельдшер наш — сказал, что ежель я лекарства не достану, Настька и помереть может вскорости. Помогите мне!

— А какие лекарства нужны? — подал голос особист, доселе тихо сидевший у стеночки.

— Вот… — мальчишка достал свёрнутую бумажку. — Пал Савич всё написал…

— Ну, это в медсанбат надобно, там главврач мужик умный, разберётся… Передам ему записку, пусть посмотрит. А как ты к нам-то пробрался? Немцы же вовсю смотрят! В оба глаза!

Петька пожал плечами.

— Знать, смотрят не туда. Да и маленький я, не враз увидишь.

— Так там же и минные поля есть — их как обойти удалось? — наклонил голову набок особист.

— Не видел я их. Осторожно шёл, да и он ничего такого не… — осёкся внезапно парень.

Капитан вскинул, было, голову, собираясь задать вопрос, но Ганичев сделал ему знак — не надо!

— Ладно, — кивнул комбат. — Записку твою в медсанбат передадим, а ты иди, поспи пока…


Когда дверь блиндажа закрылась за ушедшим, Фролов повернулся к особисту.

— В чём дело?

— А он не один шёл, это ж очевидно. Кто-то его через мины и патрули провёл — и к бабке не ходи.

— Так и надо его расспросить!

— Сразу не сказал же? Пацан совсем, хитрить не обучен… Раз проводник этот к нам не вышел, стало быть — резон у него есть. Ну, допросим мы парня, расскажет он про него — и что? Как его достать-то? Он, небось, где-то там залёг, да и ждёт…

— Чего ждёт?

— Да мальчишку этого и ждёт.

— И что теперь?

— Врача попросим, пусть ему лекарства эти поищет. Отдадим их мальчишке — и посмотрим…


Лекарства нашлись, хотя и не сразу…

Комбат велел привести Петьку и отдал ему свёрток.

— Врач сказал — сразу может и не помочь. Надобно посмотреть — как оно там всё пойдёт. Очень так может быть, что уже и другие потребуются. Только вот какие — он сразу сказать не может.

Мальчишка, стараясь казаться взрослее, степенно кивнул.

За то время, пока пацан отсыпался у бойцов, его хорошенько отмыли, накормили, и он уже не выглядел столь замурзанным.

— Понял я. Так Пал Савичу и скажу.

— Назад-то ты теперь как пойдёшь?

— Да… Как сюда шёл, так и отсюда пойду… Проползу как-нибудь…

— Может, ватник тебе поновее дать? Твой-то уж совсем фигово выглядит.

Парень вздохнул и отрицательно мотнул головой.

— Не можно это… А вдруг немец какой это увидит? Скажет: «А откуда ты, такой-сякой, новый ватник взял?».

— Ну… Резонно! Ступай, бойцы тебя до окопов проводят. А дальше… — капитан развёл руками.

— Дальше — я сам! Спасибо, товарищ командир!

Петьку отвели к передовым постам. Дождавшись темноты, он тихонько выполз вперёд — и исчез.


Тишина…

На выстрелов, ни криков…

Более всего комбат опасался услышать взрыв — но и его не последовало.

— Значит, капитан, есть тропка через мины! — подвёл поутру итог особист. — Есть!

— И что нам с того?

— А подождём…

— Чего? Да и вообще… Нам по шеям за такие вещи не прилетит?

— От кого же? — покосился на комбата Ганичев.

— Да от твоего же руководства, например!

— Ну, с ним я как-нибудь и сам разберусь… — неопределённо ответил особист. — У нас с тобой какая главная задача на сегодняшний день?

— Найти проход в тыл к немцам.

— Вот он! — кивнул собеседник в сторону, куда недавно ушёл мальчишка. — Он же как-то прошёл? Ладно ещё — сюда пробрался! Тут, вполне допустима и случайность. Везение, если хочешь… А вот назад… Это уже совсем другие коврижки! Если мы эту тропку отыщем — все грехи спишут враз! Да и потом… Ты-то что предлагаешь? Отправить парня в тыл и не дать ему лекарства? Ну так его сестрёнка скорее всего и помрёт. И как мы с тобой потом ему в глаза посмотрим?

— Да знаю я… — буркнул капитан, отворачиваясь. — У самого где-то там жена и дети… Как подумаю о них…


Дни тянулись медленно…

Разведчики пока не проявляли особой активности. Даже и командование, ранее непрерывно требовавшее немедленного результата, по какой-то причине перестало теребить подчинённых. Не иначе, как особый отдел свою руку приложил.


Петька пришёл через три дня.

Снова свалился в окоп, где его уже ожидали дозорные. На этот раз его заметили издали, но никак этого показывать не стали.

Уже знакомой тропкой его отвели к капитану.

— Чаю нам горячего дайте! — распорядился тот, едва мальчишка появился на пороге блиндажа. — И поесть там сообразите — гость наш явно от этого не откажется!

Так и оказалось — парень уминал кашу за обе щёки.

— Легче Настьке стало! — выпалил он, отложив на мгновение ложку. — Спасибочки вам!

— Так мне-то за что? — пожал плечами комбат. — Не я ж лекарства те доставал — врачей благодари!

На пороге возник особист, приветливо кивнувший старому знакомому.

— Как добрался?

— Трудно… — ответствовал Петька. — Немцев там — страсть как много понабежало да понаехало, еле прошли…

Командиры переглянулись: догадка Ганичева подтвердилась — парень шёл не один.

— И как теперь назад? Да и когда?

Мальчишка положил перед ними ещё одну записку.

И вот за неё они ухватились обеими руками!

Так и было от чего…

Помимо перечня необходимых на этот раз лекарств, там приводился краткий список проследовавших через станцию эшелонов. В некоторых случаях имелись и уточнения — танки, например, или артиллерийские орудия.

— Это кто ж у вас там такой грамотный отыскался? — поднял глаза на гостя комбат. — Всё так выведать — это уметь надобно!

— Пал Савич всё и написал, — пожал плечами мальчишка. — А что там такого есть необычного?

Он явно не интересовался содержимым послания.

— Да ты читать-то умеешь?

— Ну… Могу конечно… Перед войной только в четвёртый класс пошёл! Но Пал Савич сказал, чтобы я эту бумажку с собою не держал — худо будет, если её найдут.

— Она что же — по воздуху следом за тобою летела? — усмехнулся особист.

— Зачем по воздуху? Барсик нёс. Я ему такой… Ну… Ошейник как у собак сделал — туда и засунул.

— Это кто такой?

— Ну… Кот мой…

— А сейчас он где? Чего с тобою не пришёл?

— Он там меня ждёт, — кивнул Петька в сторону траншей. — Сюда не пошёл.

— И в прошлый раз — тоже так тебя ждал?

— Да…

— Два дня?

Парень только плечами пожал — а что тут такого-то?

— За лекарствами пошлём, — поднялся Ганичев, — Но и к тебе, уж не обессудь, просьба имеется!

— Какая?

— Назад пойдёшь, возьми с собою двоих наших бойцов — им позарез туда надобно пройти!

— Большие они… Заметят их.

— Ничего, мы кого поменьше найдём, — успокоил парня комбат. — Здоровяки — они только в цирке хороши!

Петька вздохнул — он явно там раньше не бывал!


Когда за ним закрылась дверь, оба командира переглянулись.

— Ну и что ты тут скажешь? — язвительно поинтересовался комбат. — Кот-проводник — ну, надо же! Истинный цирк!

— Сообщу руководству, пусть принимают решение.

— Ты, как я посмотрю, не сильно тому и удивился?

— Сильно, но не так, чтобы уж очень. Не скажу, конечно, чтобы я прям вот так чего-то подобного ждал, но… Словом, этот случай — не первый. Больше, уж извини, сказать не могу… Сам понимаешь!


А через день они оба стояли у бруствера, напряжённо вслушиваясь в ночную тьму. И ушли оттуда только тогда, когда уже стало светать — так ничего и не дождавшись.

К вечеру третьего дня радист принял первую радиограмму: «Дошли, на месте, всё в порядке…», — и ещё одну непонятную фразу. — «Хвостатый не подвёл…».

— Хм… — повертел в руках бланк радиограммы капитан. — Это они о ком?

— Это я попросил, — отозвался Ганичев. — Их действительно сопровождал кот…


Через неделю в окоп свалился один из ушедших с Петькой разведчиков. Заросший, уставший — но целый и невредимый. Садились батареи в радиостанции, их надо было срочно заменить.

Побеседовав с ним, комбат велел идти отсыпаться и повернулся к особисту, который молча сидел рядом, особо не вмешиваясь в разговор.

Так…

Иногда какие-то вопросы задавал…

— Ну?

— Он провёл его назад. Так же, как и раньше своего хозяина. Я слыхивал, что собаки могут мины чуять — и ни разу тому не удивлён. Собака же! Нюх там и всё такое прочее… Но чтобы кот?

— Но провёл же?

— Да. И если ещё и раз проведёт… Тогда… Я даже и не знаю, что сделаю!


Кот провёл, на этот раз — троих.

Подтверждающая радиограмма пришла на третий день.

И в расположении батальона появилось сразу несколько человек, кровно заинтересованных в том, чтобы использовать вновь открывшуюся возможность уже в своих целях.

Среди них был и молчаливый майор из контрразведки. Внешность его была запоминающейся — лицо пересекал жутковатый шрам. И от этого он казался каким-то мрачным и неприветливым.

В первый же день он навестил землянку особиста. Предъявив ему служебное удостоверение, кивнул на табурет у стола — мол, садись!

— Можешь называть меня по имени-отчеству — Олег Викторович. Должность ты видел… Чтобы сразу внести ясность: старший лейтенант — твои докладные ложились ко мне на стол первому.

— Понял, товарищ майор!

— Рассказывай. То, о чём ещё не успел написать.

— Так… — Ганичев почесал в затылке. — По порядку, значит… Короче — кот пришёл к мальчишке сам, примерно год назад. Не похож на других кошек, подвижный, но малообщительный. Ласкаться и играться — не любит. Гладить себя разрешает, но недолго — отходит в сторону. И вообще всегда держится где-то рядом, но на глаза не попадается. Большой, почти шесть кило веса. Ни к кому на руки не идёт.

— Откуда пришёл?

— Деревенька стоит в лесу… Оттуда, надо полагать, и появился.

— Так! — кивнул майор. — Дальше что?

— Когда в деревню заходят немцы — он сразу исчезает. Так, чтобы его никто не видел. Но иногда ворчит, и поэтому Петька понимает — он где-то поблизости. Когда заболела сестрёнка, парень долго не мог найти себе места. И в какой-то момент решился — и пошёл к фронту. Кот несколько раз пробовал его остановить, даже за штаны хватал. Парень аж расплакался — и стал объяснять коту, что ему надо обязательно идти. И тогда тот пошёл с ним рядом.

— Что, так все полсотни вёрст ногами и шёл? — удивился гость. — Это ж не собака какая… Трудно ему будет столько разом пройти!

— Нет, большую часть пути он сидел на плечах у мальчика, только иногда спрыгивал. А как подошли к фронту — спрыгнул и когтями за ногу придержал. И только когда тот остановился, кот пошёл вперёд, всё время оглядываясь… — продолжил Ганичев.

— Зачем?

— Ну, наверное, хотел убедиться, что Петька идёт следом за ним…

— Так он что, понимает человеческую речь?

— Не думаю, товарищ майор. Скорее — он что-то такое чувствует… Не могу объяснить! — развёл руками особист.

— Ладно, не напрягайся! Дальше давай!

— Он как-то чувствует, куда нельзя идти — и сворачивает. Всё время оборачивается и смотрит на идущего следом. Если идти почему-то нельзя — ложится на землю: мол, и ты ложись.

— А как он ваших бойцов провожал?

— Тут вот какое дело, товарищ майор…

— По имени-отчеству можешь называть.

— Так точно! Так вот, Олег Викторович, он ведёт только того, кого к нему мальчишка подводит. И на кого он показывает: мол — это наш! С ним может одновременно идти не более двух человек — третьего он уже не поведёт.

— Как это выяснили?

— Кот не приходит к окопам, ждёт где-то на нейтралке — три дня. Если выйдут четверо — не показывается. Стоит только одному уйти — и он появляется. Причём — там обязательно должен быть тот, кого он провожал сюда. Если тот уйдёт — кот, опять же, не выйдет.

— А если четыре дня? — наклонил голову набок майор.

— Мы не пробовали. И так всё как-то шатко… Чёрт его вообще знает этого хвостатого — что у него в голове? Лучше не рисковать.

— А откуда вообще появились эти три дня? — Ложкин сделал пометку в блокноте.

— Петька сказал: мол, кот более трёх дней ждать не станет. А уж откуда он это взял… — Ганичев развёл руками.

— Хм! Кстати, кличут-то этого зверя как?

— Барсиком…


И вот сейчас старший лейтенант Горячев ждал необычного проводника. Уже начинало смеркаться — его группа пролежала в укрытии почти весь день. Но никто к ним пока так и не вышел.

Делать было всё равно нечего…

Пробираться к своим среди бела дня — чистейшей воды самоубийство!

Так или иначе — а лежать до темноты…

Еле слышный шорох!

Стараясь ничем себя не выдать, Горячев медленно, не делая резких движений, повернул голову в сторону звука. «Резкое движение привлекает внимание — человек инстинктивно ощущает опасность и настораживается…», — так говорил им инструктор в разведшколе. — «Поэтому старайтесь всё делать плавно и без рывков — это не будет никем воспринято как угроза…».

Старший лейтенант как сейчас видел залитый солнцем плац, шеренгу курсантов — и коренастую фигуру инструктора. Пожилой уже человек — но он как-то ухитрялся двигаться перед ними совершенно незаметно, временами как бы «размазываясь» и на мгновения пропадая из виду. Это среди ясного дня и на глазах у десятка человек!

«Встаньте на виду у собаки и попробуйте присесть или повернуться — так, чтобы она никак на это не среагировала. Тогда и человек, скорее всего, не обратит внимания на ваши движения…», — говорил он.

Эта наука всегда помогала, так что и на этот раз Горячев не собирался делать резких движений. Он плавно развернулся на звук — и встретился взглядом с двумя внимательными зелёными глазищами, которые в упор глядели на него из травы. Секунда — и он всё понял.

Большой полосатый кот лежал совсем рядом с ним и смотрел на него пристальным взглядом. Он — реально! — был очень большим. Крепкое мускулистое тело, тёмные полосы по бокам и голове, мощные лапы и непривычно большая голова — это был явно не обыкновенный домашний «мурлыка»!

— Ребята… Собираемся, проводник пришёл…

Менее минуты потребовалось разведчикам, чтобы подготовиться к выходу.

Словно дождавшись этого, зверь плавно переместился к стоявшему крайним сержанту Свиридову. Подошёл, обнюхал его ногу и слегка потёрся об неё боком.

— Признал, стал быть! — кивнул тот. — Давеча, когда я с ним сюда шёл, он точно так же делал… Ну чего, усатый, пошли?

И гибкое полосатое тело бесшумно скользнуло к кустам…


Необычный проводник сопроводил во вражеский тыл ещё три группы — все прошли без потерь. А потом…

Потом в деревню к Петьке пришли немцы. На этот раз они не просто походя заглянули — шли, чётко понимая, кого они хотят видеть. За несколько минут перед тем, когда незваные гости вышибли входную дверь, кот, встревожено метавшийся по дому, привлёк своим поведением внимание мальчишки. И тот уговорил-таки домочадцев бросить всё и, не оглядываясь, бежать в лес.

И всё бы ничего…

Но у немцев имелась собака — и она потащила своего хозяина в нужную сторону.

И тогда — тихо сидевший в кустах кот — молча бросился на неё. Он успел разодрать ей нос и сильно покусать. Но силы были неравны изначально, а тут ещё и разозлившийся проводник вмешался…

Правда, пораненная собака по следу уже не пошла.

Обшарив дом и никого там не отыскав, каратели покинули деревню.

А вернувшийся на следующий день Петька, найдя во дворе истерзанное тела своего любимца, унёс его в лес и похоронил…

## ГЛАВА 8

Донецк. 2025 год


Антон, несмотря ни на что, решил дождаться следующего дня, потому что на ночь глядя идти к Ивану Сергеевичу было лень.

Да и о чём говорить? О том, что старик был прав?

Кто бы сомневался.

Спрашивать, как Мишке помочь?

А сам Мишка об этой помощи просил?

То-то же.

Придётся самим как-то выкручиваться. Тем более что вряд ли журналист сходу поверит в историю деда. Точно, сам Антон не поверил бы, если бы не видел барсиков в аэропорту. Значит, Иван Сергеевич и котята пока в безопасности и можно подождать до утра. А там видно будет…

Может, всё ещё само как-то решится. Ну а почему бы и нет?

С чего он вообще подумал, что Мишка решил выдать всё как на духу какому-то заезжему чудиле?

В школу Антон решил прийти пораньше. Не то, чтобы в этом была необходимость, но хотелось услышать именно Мишку, его слова. Что бы они с Настей ни напридумывали себе, а что там есть на самом деле — неизвестно.

Ни за что ни про что обвинять друга…

Нет уж, не бывать этому!

Вот только…

Этот дурында ведь снова проспит и опоздает. Или влетит в класс за минуту до звонка. Как всегда…

Придётся ждать перемены.

Эх…

И Мумуни не видно…

Сговорились они, что ли?

Тоскливое пасмурное утро окончательно добило и без того отвратительное настроение. Утро само по себе — что-то за гранью добра и зла, а такое — и подавно. Какой-то мировой заговор против одного несчастного мальчишки, не иначе.

Мало было вчерашних событий, так ещё и серо-чёрный пейзаж за окном непрозрачно намекал, что оптимизм — это тяжёлое психическое заболевание. Благо, что не заразное, так что окружающие в безопасности: их взращённому в любви и заботе унынию ничего не угрожает.

На уроке пятикласснику так хотелось придумать план героического спасения Мишки от безумного уч… от Энвера. Или план защиты старика с котятами от…

Да ото всех, чего уж там мелочиться.

Но вместо этого все его мысли были поглощены лицезрением одиноко сидящей на ветке вороны и раздумьями на тему «холодно ли птице под дождём или нет?».

О, снежинки начали срываться…

Маленькие, редкие, но снежинки. Значит, холодно.

Интересно, а барсиков зимой в школу пускают?

Им же тоже холодно на морозе дожидаться детей…

Раньше как-то без разницы было, а сейчас…

Вспомнились крохотные котята Ивана Сергеевича, свернувшиеся клубочком и мирно посапывающие в корзинке. И это их-то Мишка мог предать, получается?

И сам он…

Тоже.

Это Антон решил рассказать о них другу, а значит, он виноват не меньше. Как-то слишком просто и грустно…

Вот же, глупая ворона! Это всё из-за неё! Это она заставила подумать о замерзающих барсиках.

Ворона тоже виновата! Дрянная птица!

Из воображаемой словесной перепалки с крылатым демоном в чёрном оперении, которому уже высказали всё, что о нём думают, Антона выдернуло лёгкое постукивание по плечу.

Му…

Настя.

А она когда здесь появилась? Её же не было вроде?

Ну да, не было. А…

Некоторые ребята носятся по классу, в коридоре ничуть не тише. Перемена, что ли? Урок-то когда закончился? И какой по счёту?

А он где в это время был?

Ну как же, ворона!

Действительно, исчадие ада какое-то, похититель времени.

Пока Антон медленно соображал, где находится, Настя вместо приветствия протянула ему газету, на первой же странице которой красовалась огромная надпись: «Барсики: опасные соседи».

Мальчишку передёрнуло в предчувствии чего-то определённо нехорошего.

Не дожидаясь, пока потрясённый картинами реального мира Антон вспомнит алфавит и прочтёт статью, Настя ткнула пальцем в самый её конец: «Вот!».

Мальчику пришлось отодвинуть её палец, чтобы увидеть, что же там такое страшное было, помимо обгрызенных ногтей одноклассницы.

Ага, Энвер в качестве автора. Предсказуемо. А дальше…

Антон отказывался верить своим глазам — «Новиков Михаил».

Это шутка такая? Несмешная!

Он не мог так поступить. Не мог и всё тут!

— Желешка, мы с папой ходили сегодня к Мише домой, чтобы поговорить с его родителями насчёт вчерашнего и не только. Неудачно. Доказательств у нас ведь никаких нет. Зато для Миши, оказывается, работа с этим гадом «стала настоящим спасением после гибели барсика».

По выражению Настиного лица мальчик понял, что и виновник смерти усатого упомянут был, похоже, не раз. Как-то совсем уж мерзко…

— Антон, давай после уроков поговорим с ним, расскажем, как всё произошло, а?

— Ты это… Думаешь, Новиков такой дурак? Нашего паиньку обманывают злые дяденьки? Слабо верится. Тебе напомнить, кто первым сказал, что от стрёмного придурка лучше того… Держаться подальше? Продался он. За несколько букв, сделавших его известным. Будет теперь, это… Ходить, важничать. И пофиг ему на нас. И на барсиков. И на деда. На всех. Ненавижу! Предатель! — мальчишка крепко сжал кулаки.

Настя попыталась в меру своих возможностей хоть как-то успокоить одноклассника, но тот распалялся всё сильнее.

— Это… Пошли. Выскажем ему всё в глаза. Пусть знает.

Антон схватил девчонку за руку и потащил в противоположный конец коридора. И откуда столько уверенности взялось-то?

Прежде безразлично пялившийся в окно Мишка увидел ребят, держащихся за руки, и пошёл в класс. В этот момент прозвенел звонок.

— Трус! Смотри, смотри на него. Это… Боится нас. И правильно делает!

— Урок же начался. Пошли. Пожалуйста… — теперь уже настала очередь хрупкой девчушки тащить Антона.

Помощь Насте пришла совершенно случайно — в лице учителя, дожидавшегося детей у двери класса.

Нескончаемые сорок пять минут мучений, закончившиеся для непутёвого пятиклассника вполне заслуженной двойкой.

Не иначе та дурная птица с утра прокляла его! За что, спрашивается?

Он же всего лишь хотел знать, замёрзла ворона или нет. Никогда, никогда нельзя связываться с одиноко сидящими на ветке демонами! Неизвестно, чем всё обернётся!

Будет ему наука на будущее…


На следующей перемене окончательно раздосадованный мальчишка вместо разговора затеял с Мишкой драку на заднем дворе школы. Зрителей нашлось предостаточно, а вот разнимать дерущихся никто не решился.

Кому охота потом щеголять синяками?

Да и директор по голове не погладит за такое.

Пусть и с трудом, но нарушителей порядка — не без помощи барсиков — всё-таки кое-как растащили по разным сторонам, вот только словесная перепалка на том не закончилась. Мальчишки умудрялись перекрикиваться издалека, из-за чего каждый узнал о себе очень много отнюдь не лестных слов.

Неожиданное — «А я всё думал рассказывать о деде или нет, теперь точно молчать не стану…» — как будто окатило Антона ведром холодной воды и заставило остановиться.

Оказывается, Мишка молчал. Если бы не драка, их тайна и дальше оставалась бы только между ними троими. Так кто же виноват больше?

Пока Антон, сидя на холодной мокрой ступеньке, вытирал рукавом выступившие слёзы, кот тёрся своей тёплой мордочкой о его руки и согревал их своим дыханием. Мальчик крепко обнял хвостатого.

Мишка с ненавистью смотрел на эту картину и практически прошипел:

— Что, променял всех на кота? Ну-ну… Ничего, скоро сам узнаешь — какие они. Ещё жалеть будешь, только рядом уже никого не окажется… Сам поймёшь, каково это. Сегодня же пойдём к ним!

Пока Настя металась из стороны в сторону и не знала к кому идти, Мишка развернулся и пошёл в школу. Поняв, что зрелищ больше не предвидится, зеваки тоже стали расходиться. Определённо, большая перемена в их понимании задалась, теперь эмоций и тем для разговоров хватит на неделю вперёд.

Девчушка подошла к однокласснику и протянула бутылку с водой.

— Желешка, тебе, наверное, лучше в классе сейчас не показываться. Я прикрою тебя. Скажу, что тебе плохо стало.

— Я это… Никуда и не вернусь. Мне к деду надо.

— Ты уже не первый раз о нём говоришь. Что за «дед» такой? Я сначала думала, что родственник, но это ведь не так, я права?

Антон, как мог, вкратце рассказал о создателе барсиков и том, где они появляются.

— Мумунь, их… Это самое… Предупредить надо, иначе и барсики, и старик в беде окажутся. Из-за меня… Я сейчас к Ивану Сергеевичу. А ты, это… Попытайся задержать Мишку, что ли.

Ободранный, весь покрытый алеющими ссадинами и синяками, сорванец поплёлся к во всех смыслах старому знакомому. За прихрамывающим человеком тащился понурый крупный кот, как будто понимавший, что чувствует его юный хозяин. Сделав несколько шагов, Антон посмотрел на небо, схватил своего барсика и спрятал за шиворот куртки. Так оно надёжней. И спокойней.

Дождь, замерзающий на лету, превращался в ледяную крупу и налипал на капюшон куртки. Казалось, стоит повернуть голову или согнуть руку, и раздастся хруст ломающейся ледяной корки. Продувающий до самых костей ветер лишь усиливал общие впечатления от отвратительного дня…

Птичка постаралась на славу, ничего не скажешь, чтоб ей пусто было. А ведь она тоже где-то стряхивает с чёрных перьев ледяную крошку и думает, как бы ей не замёрзнуть. Ладно, ворона реабилитирована.


* * *


Звонок раздался слишком не вовремя. Иван Сергеевич как раз кормил самых маленьких котят, но делать нечего: свет горит, сделать вид, что в квартире пусто, вряд ли получится. Придётся идти открывать.

На пороге стоял мокрый продрогший Антон с барсиком под курткой.

## ГЛАВА 9

2016 год. ЛНР. Посёлок Донецкий


— Вам туда, ребята! — кивнул водитель машины на трёхэтажный дом. — Как войдёте — направо, там дежурный и сидит. Ему и доложитесь. А мне ехать пора!

— Бывай! — хлопнул его по плечу Пётр.

Он подобрал с пола рюкзак и выбрался наружу. Следом за ним вылезли и остальные.

Это что, уже передовая? Говорили, что окопы находятся от штаба на расстоянии чуть ли не пистолетного выстрела!

Но, судя по тишине, насчёт пистолета кто-то явно приврал…

Ничего, в штабе всё разъяснят.

Прочитав на здании вывеску «Комбинат бытового обслуживания», он только головою покачал — надо же!

Комбинат…

Тут, похоже, у народа с юмором всё в порядке!

За дверью их встретил часовой — молодой рыжеволосый парень с автоматом на плече.

— Вам кого, ребята?

— Ну… К дежурному нам… Пополнение, так сказать.

— А! Добровольцы! Да, нам звонили, говорили, что вы приедете. Вас трое?

— Да, все тут.

— По коридору направо, не ошибётесь…

Идти оказалось совсем ничего.

И, кстати — это действительно был комбинат бытового обслуживания!

Слева по коридору прошла тётка со швейной машинкой в руках — видать, на ремонт её несла…


Дежурным оказался дядька лет сорока, сидевший за обычным конторским столом. Из военного там имелось, пожалуй, радиостанция, стоявшая слева от него — «тапик»[19] — да автомат на спинке стула. Камуфляж на дядьке явно был из разряда сборной солянки — хоть и одного вида, но, судя по степени изношенности, разного времени выпуска.

Изучив документы прибывших, он поднял трубку «тапика».

— Борисыч? Тут к нам пополнение обещанное прибыло… Ага. Понял. Во вторую, стало быть? Добро!

Он положил трубку и повернулся к Петру.

— Держите свои бумаги. Вам на второй этаж, комната номер двадцать восемь — это почти прямо над нами. Там ротный сидит, ему и доложитесь.

Обычная, ничем не примечательная дверь с эмалированной точно на квартирной двери табличкой. За дверью кто-то о чём-то говорил, слышен был негромкий смех.

Пётр постучал, смех за дверью смолк, и кто-то крикнул: «Входите!».

Первым, кого заметили ребята, оказался здоровенный, килограмм под сотню с гаком, усатый мужик в обычном российском камуфляже и явно маловатой для него разгрузке. Во всяком случае, поясного ремня на ней не имелось, и нижние петли на разгрузе свободно болтались. Автомат, однако, лежал у него на коленях и явно не случайно был повёрнут стволом к двери. Мужик сидел на стуле около стола, за которым расположился, надо думать, тот самый ротный, к которому их и послали.

Это был худощавый мужик лет тридцати с хвостиком. Вот у него с формой было всё в порядке, и разгрузочный жилет сидел на нём аккуратно, как влитой.

— Пополнение? Давайте, что там у вас есть… Да вы присаживайтесь! — кивнул он на стулья у окна.

Ребята повернулись к указанному месту — и только сейчас заметили третьего участника беседы.

Молодая темноволосая девушка — лет двадцати-двадцати пяти — в каком-то, явно импортном камуфляже. Автомат на коленях, разгрузки нет, а на полу рядом с ней стоял небольшой рюкзак.

Кстати: что у неё, что у усатого мужика на автоматах были установлены коллиматорные прицелы и ещё какие-то дополнительные прибамбасы. А у здоровяка ещё и какой-то необычный приклад. Что, кстати говоря, было весьма нечастым явлением в ополчении — обычно обходились имеющимися прицельными приспособлениями. Ведь подобные штучки стоили денег…

Меж тем ротный просмотрел бумаги и вернул их Петру.

— Понятно… В армии все служили?

— Все. Мы с Васькой — мотопехота, Мишка — во внутренних войсках.

— Боевой опыт?

Пётр вздохнул.

— Ну… С этим сложнее будет… Можно сказать, что никакого и вовсе нет.

— Слышь, «Поп»… — повернулся к усачу хозяин кабинета. — Твоя клиентура, принимай!

Тот хмыкнул и оценивающе посмотрел на троицу.

— А чо… Нормальные пацаны, на первый-то взгляд, судя… Поработаем, а там видно будет…

— Добро! — кивнул ротный. — Вон, «Рысь» вас проводит, покажет, где и что. Потом оружие получите — и к нему!

— А в бой когда?

— Ишь ты — в бой! — ухмыльнулся здоровяк. — В драку ввязаться — дело нехитрое! Ты, вот, назад потом вернись! Своим ходом, а не на руках у товарищей!

Он покачал головою и уже гораздо спокойнее добавил:

— Да и нет пока боёв-то… Типа — перемирие у нас тут…

— Ага! — съязвил Мишка. — Это, стало быть, «мирный» такой снаряд неподалёку от дороги грохнулся? Ну, когда мы сюда ехали…

— Да такого-то добра тут вагон и маленькая тележка! — хмыкнул «Поп». — Привыкайте…


Выйдя на улицу, ребята присели на ступени крыльца.

— Ну и как впечатления? — нарушил молчание Василий. — Чего все молчите-то?

— Да… Странно это всё тут… Вроде бы и передовая, бригада воюет постоянно… А тут… Такое впечатление, что ничего и не происходит…

— Так привыкли все, что ж тут удивительного? Нельзя завсегда в напряге жить — сгорит человек! — раздался голос.

Все обернулись.

«Рысь»? Так, кажется, назвал её ротный?

Она подошла совсем бесшумно, никто и не заметил её появления. Сейчас можно было рассмотреть, что она совсем не высокого роста, примерно по плечо любому из них. Автомат висел у неё на правом плече — совсем не так, как, наверное, должны были бы его носить по уставу. Как охотничье ружьё — очень даже похоже получалось.

О чём тотчас же и высказался Пётр.

— А чем вам такая манера ношения не по нраву? — удивилась девушка.

— Так не по правилам же! Быстро не снять!

— Держи! — протянула она оружие. — Надень на плечо — так же, как и у меня. А теперь — к бою! — команда прозвучала необычно резко — и совершенно неожиданно.

Но Пётр не сплоховал — автомат быстро перекочевал ему в руки.

— Пять секунд… — кивнула Рысь. — Неплохо… В принципе. Но — можно и быстрее.

Парень хмыкнул.

— Это каким-таким макаром?

Оружие тем временем заняло место на плече у хозяйки.

— Да… По-всякому можно… — неопределённо ответила она. — Вот так, например!

И автомат почти мгновенно оказался у неё в руках, а сама она как-то скользнула в сторону, скрываясь за парапетом крыльца. Так, что только тёмный зрачок ствола и часть головы оставались на виду. Пара секунд — и её не стало…

Мишка озадаченно крякнул и почесал в затылке.

— Фокусы… — неуверенно пробормотал Пётр.

А внутри ёкнуло, тёмные глаза девушки вдруг стали бездонно-чёрными, и острый их взгляд, казалось, пронизывает его насквозь. Словно выбирая точку прицеливания…

И ему вдруг как-то сразу стало ясно — шутки кончились. Тут действительно война…

— Ладно! — миролюбиво произнесла девушка, выходя из-за укрытия. — Пошли, что ли? А то через полтора часа обед уже, надо успеть! Топайте за мной.

И стоило ей сделать несколько шагов, как откуда-то из-за кустов вдруг возник здоровенный пятнисто-полосатый котище. Подойдя к ней, он потёрся боком о её ногу — и невозмутимо зашагал по дороге, опережая всех примерно метров на десять.

— Опа… Кис-кис! — позвал его Василий.

Кот даже головы не повернул.

— Не зовите, он не подойдёт, — сказала девушка.

— Это почему же? — поинтересовался Пётр.

— Он независимый. И подходит только к тем, к кому сам захочет. Упреждая вопрос — он тут всегда со мною ходит. И все к этому привыкли.

Сказано это было таким тоном, что желание спорить отпало само собой.

Шагая следом за провожатой, парень размышлял о том, как всё это странно выглядит. Вот, например, «Рысь»…

Молодая же совсем девушка…

Кой чёрт её-то сюда занёс?

Война же! Не женское это дело!

Но вспомнив двух девчушек-ополченок, которые дежурили на перекрёстке дорог, он вдруг понял: не так-то всё это и просто…

Это такая вот война…


Идти до расположения роты оказалось совсем недалеко — она размещалась в нескольких, стоящих рядом деревенских домах.

Приняв документы, усатый старшина выдал каждому по автомату и по четыре магазина. Отсыпал в полиэтиленовый пакет пачки с патронами. Положил на стол три фляги в матерчатых чехлах. Три стандартных разгрузки, пять гранат…

— Чем богаты… Почистить оружие надобно.

А вот тут вдруг возник вопрос!

Шомполов в наличии оказалось только два — у Мишки на автомате его не было. Как не нашлось и принадлежности[20] для чистки — вообще ни у кого. Мало того — даже и масла не имелось!

На вопрос к старшине — как быть? — тот только вздохнул и посоветовал обратиться к провожатой. Мол, они ребята запасливые…

— Они — в смысле? У них что, какое-то отдельное снабжение, не как у всех? — не понял Василий.

Из пояснений старшины стало понятно: ни сама «Рысь», ни «Поп», ни ещё парочка таких же странных персонажей — не являлись бойцами бригады. Временно прикомандированные, они даже оружие имели своё собственное. Старшина их только боеприпасами снабжал. Ну и столовались они вместе со всеми, ничуть не выпендриваясь. А всё прочее, потребное для работы, эти хозяйственные ребятишки притащили с собой. И было там дофига всего…

— И кота тоже? — встрял Мишка.

Старшина, сразу посуровев, сухо порекомендовал им все вопросы задавать провожатой.


Масло у неё нашлось. Как и всё прочее.

Усевшись за стол во дворе, народ принялся разбирать оружие.

Девушка обустроилась неподалёку, роясь в своём, оказавшимся столь бездонным рюкзаке.

А котище улёгся на солнышке, прижмурив глаза и отключившись от всего происходящего.


— Значит, так! — «Поп» прошёлся взад-вперёд перед бойцами. — Задача номер раз — учимся ходить! Два — смотреть! Три — слушать. Ну а про необходимость думать — я и напоминать не стану…

Девушка в это время сидела на камне и, казалось, была ко всему безучастной. Происходящее на тренировочной площадке её вроде бы и не волновало вовсе.

Тренировка производилась в стороне от деревни, в небольшой ложбинке. Чуть в сторонке были установлены щиты с бумажными мишенями, имелся окоп, и стоял обгоревший и продырявленный во многих местах бронетранспортёр.

— А стрелять когда будем?

— Вас можно научить стрелять… — повернулась к ним «Рысь». — Быстро бегать и высоко прыгать — это несложно. Но в критический момент вы просто можете не успеть сообразить: куда бежать, куда запрыгивать и в кого стрелять? А вот если научитесь думать — тогда всё прочее придёт в голову само собой.

И началось…


Когда по десятому разу плюхаешься на песок, укрываясь от огня воображаемого противника, как-то уже перестаёшь думать о чём-то другом. В голове только одна мысль — успеть!

Нырнуть вон в ту ложбинку, укрыться за этим вот камешком…

А камень совсем не прикрывает ног — и инструктор безжалостно гонит по пятому кругу…

— Перезарядка!

Трещит ткань разгрузки, магазин упорно не хочет залезать в кармашек.

— Не бросать на землю! Тут не побегушки-пострелушки перед восторженными девками! Магазин можно будет потом перезарядить — а где ты его искать собираешься?

Снова повторение — в какой уже раз?

— Хреново! — сухо комментирует «Поп». — Ещё раз!

Перерыв…

Наконец-то!


— А чего про вас ребята разговаривать не хотят? — Мишку — как всегда — кто-то тянул за язык.

— Это с чего бы вдруг? — удивился усач. — Говорят… Другой вопрос, что не со всеми, это так. Вы тут люди новые, ничем и никак себя не проявили ещё… О чём с вами вообще говорить? Освоитесь, в деле себя покажете — тогда и разговоры задушевные пойдут. Никто же вас никак и нигде не ущемляет ведь?

— Ага… Только оружие выдали… Мой автомат — как бы и не старше меня самого!

— Ну а другое-то где брать?

— А у вас? Откуда?

— Из собственных закромов, — совершенно серьёзно ответил «Поп». — С собою привезли, чего местных-то объедать? У них тут и так — далеко не Клондайк в этом смысле!

— А что у вас позывной такой странный? — это уже Пётр не сдержался.

— Молюсь много… Так и есть за кого! — пожал плечами собеседник. — Тут ведь как? Что особенное у тебя заметят — то и станет отличительной чертой. Так позывные и появляются.

— Понятно… — и все трое товарищей, не сговариваясь, посмотрели на девушку.

Та, заметив обращённые на неё взгляды, только усмехнулась и покачала головой.

— Как я понимаю, следующий вопрос уже ко мне?

Она поднялась, отряхнула с одежды травники и налипший песок.

— Оружие у вас пристреляно?

Василий только плечами пожал: мол, кто ж его знает?

— Понятно… Как всегда. Дай твой автомат. Чтобы не говорили потом, мол, я свой ствол знаю, оттого и такой результат. Это, разумеется, так и есть, но сейчас вопрос в другом.

Она проверила патронник, передёрнула затвор.

— Кто у нас тут самый меткий стрелок?

Ребята обернулись к Петру.

— Ага. Ну, топайте за мной…


— Вон тот щит! — указала «Рысь» на одну из мишеней. — Тут полсотни метров — даже и спьяну попасть можно.

Стоявший чуть в стороне усач фыркнул и еле сдержал смех. По-видимому, он наблюдал подобное зрелище не в первый раз и заранее потешался.

— Так, становимся на линию, спиной к мишени. По команде — поворот, падаешь на одно колено и стреляешь в мишень. Задача простая — попасть. Быстро. Вопросы есть? Нет? Показываю…

Девушка одним движением как бы «свинтилась» вниз-вбок-на колено — и тотчас же хлопнул выстрел. Пара-тройка секунд…

— Пошли, посмотрим…

Тут всё было ясно — пробоину в мишени разглядели ещё издали.

— Заметь — я стреляла из чужого оружия! Теперь — твоя очередь. Пошёл!

Пётр резко обернулся, упал на колено и вскинул к плечу автомат. Прицелился — и пуля взрыла песок в паре десятков метров от него — «Рысь» ударила по стволу оружия.

— Я тебе разве говорила, что надо целиться? Нет? Надо — попасть. Можно целиться — и не попадать. А можно попадать, но — не целиться. Здесь — второй вариант. Повторяем…

Но что-то не ладилось. И тогда она, по-прежнему, не повышая голоса, подробно объяснила: как держать оружие, как наводить на цель — и так далее…

Седьмая пуля попала-таки туда, куда и следовало. У двоих других это вышло быстрее.


— Вопросы?

— А почему — так? — Мишка не унимался. — В армии нас совсем по-другому учили.

— Здесь — не армия. Ополчение, если ты ещё не понял. По цинку патронов на рыло никто не выдаст — их попросту нет в таком количестве. И учить вас по полгода тоже не станут — времени на это не имеется. Задача стоит в том, чтобы вас не поубивали бы нахрен в первом же бою! Против вас — какая-никакая, а армия! И там боеприпасов жалеть не станут. Думаете, кому-то охота вашим родным домой тягостные письма писать? То-то же… — «Поп» тяжело вздохнул. — Ладно, пошли…


Поднялись наверх из оврага. И вытянувшись цепочкой по обочине потопали к посёлку. Вынырнув откуда-то из кустов, во главе небольшой колонны неторопливо зашагал и большой кот.

Покосившись на него, Пётр хотел было задать вопрос, но животное вдруг остановилось. Кот поднял переднюю лапу и застыл. Потом вдруг издал какой-то скрежещущий звук и опрометью бросился в сторону.

— Бегом! — страшно гаркнул усач над ухом. — За ним! Быстро, мать вашу!

И сам сорвался с места, подавая пример. Однако основательную затрещину Ваське, который замер соляным столбом, отвесить-таки успел!

И тот, враз опомнившись, рванул следом за всеми.

Отбежали недалеко — в небольшую канаву метрах в тридцати. Туда с разбегу плюхнулся «Поп», чуть не придавив уже лежавшую на дне девушку.

— Ложись!

Все попадали в яму.

Кто куда…

Секунда, другая…

— Какого хрена-то…

Хрясь!

Бум!

Землю тряхнуло, на головы лежавших людей посыпались комья земли и какой-то мусор.

Второй разрыв!

Земля уже ходила ходуном, всё вокруг тряслось.

Третий!

Тишина…

Только посвистывает над головою ветер.


— Всё целы?

— В ушах звенит… — пробормотал, приподнимаясь, Мишка.

— Ну, значит, есть, где звенеть — уже хорошо! — здоровяк уже невозмутимо сидел на краю ямы, стряхивая с одежды налетевший мусор и песок.

— Чего это было-то?

— С той стороны поприветствовали. Сто двадцать два миллиметра — могло и хуже быть. Не иначе, как с беспилотника засекли.

— А… Почему — именно тут? Посёлок-то ближе к передовой! Чего же туда не стреляют?

— Там иногда всякие клоуны из ОБСЕ появляются. Могут засечь — и тогда начнётся всякая тягомотина с писаниной. Оно им надо? А тут никого и никогда не бывает. Стреляй себе на здоровье — хрен кто чего докажет!

Пётр опасливо осмотрелся по сторонам.

— Значит, могут и ещё раз шарахнуть?

— Не… Вряд ли… Батарея дала залп — и расчёты пулей в норку! Авось, в ответ не прилетит.

— А может прилететь?

— Раньше — со стопроцентной вероятностью прилетело бы. А сейчас… — «Поп» только руками развёл. — Перемирие, мать его!

Присев на край ямы, девушка гладила кота, чесала его за ухом. Тот только поворачивался под её руками, изгибался и довольно подёргивал спинкой.

— Он снаряд учуял? — почесал в затылке Пётр. — Но… Как это?

— Барсик не только это может, — кивнул собеседник. — Он её любит и от всяких неприятностей оберегает. Некоторое время назад по её душу с той стороны приходили — залёг, подлюка, на пустыре напротив штаба. Знал, что она вечером оттуда пойдёт, вот и караулил. А кот — почуял и вовремя заворчал. Она и свинтилась в сторону. Ну а как наша киса прыгать умеет — вы сами видели… Так что обломались и на этот раз.

Парни переглянулись…

То, как она умеет стрелять, они тоже сегодня успели посмотреть. Своими глазами. Поэтому и вопросов о судьбе покушавшегося никто не задавал.

— Ну, что? — поднялся здоровяк на ноги. — Передохнули — и пошли! Не ждёт время-то! Успеть бы пожрать…

## ГЛАВА 10

Донецк. 2025 год


Иван Сергеевич только рот раскрыл, увидев неожиданного гостя.

— Что слу…

— Мишка… Он это… Хочет журналиста, который об усатых гадости пишет, в аэропорт отвести, показать всё, — мальчишка, насколько мог, пытался спрятать царапины под капюшоном.

— Так он же сам там ни разу не был, куда вести-то собрался? Впрочем, это действительно нехорошо. Мало ли чего отыщут, о чём даже и я — ни сном, ни духом. Ты проходи, давай. Замёрзли, поди…

— Надо срочно бежать туда! — не унимался юный гость. — Они же обо всём расскажут!

— Ох, Антон, все и так знают, что барсики приходят откуда-то со стороны аэропорта. Они не изобретут колесо, поверь. Гораздо хуже будет, если кто-то заявится ко мне в квартиру. Надо подумать, где малышей спрятать. Погодка-то нынче не ахти, сам видишь.

— Я это… Заберу их. Домой.

Иван Сергеевич, едва сдерживая улыбку, покачал головой.

— Как ты себе это представляешь? Шёл домой по улице и случайно наткнулся на корзинку с барсиками? А подрался, я так понимаю, с матерью-кошкой, не оценившей твои благие намерения?

Антон покраснел. Шутки шутками, но следы «боевых ранений» показывать не хотелось. Это их с Мишкой дело. И вообще, как можно шутить в такой ответственный момент?

— А ещё кому-нибудь отдать. По одному?

— Котята сами выбирают дом и тех, кого будут защищать. Об этом знают все, так что я никак не могу их отдать без лишних вопросов. Да и любой бездомный барсик вызовет ещё большое подозрение — именно по той же причине.

— Это всё из-за меня… Что же теперь делать?

— Прятать на самом видном месте, ребятёнок.


Иван Сергеевич шёл к аэропорту значительно медленнее, чем хотелось бы. Что ни говори, а от былой молодецкой резвости не осталось и следа. Машиной бы, да своей уже лет десять как не было, а на такси кататься сюда с оравой котят нельзя.

Порыв ветра приподнял край клеёнки. Пришлось на ходу поправить её и сползавшее с корзины одеяло, пока оно не промокло.

Вот ведь денёк выбрал! Разве где-то звучало штормовое предупреждение?

Совсем запамятовал.

Хорошо, что старый плащ почти не прохудился, от зонта нынче толку нет. Главное — успеть раньше, чем гости придут. Хотя, ежели они не дураки, подождут, на кой им переться в такое время?

Вдалеке показались развалины.

— Ну что, спиногрызы вы мои, ещё чуток, и доберёмся.

Знакомыми тропками старик пробирался к убежищу, а в голове жужжал рой мыслей: «Успею ли? Наведаются ли гости домой? Сохранит ли Антон переданные ему документы в тайне, дитё всё ж? Что ж, рано или поздно этот момент должен был настать. Только дальше-то что? Неужто, до скончания века прятаться и прятать?».


* * *


Умываясь после драки, Мишка всё ещё не мог определиться: стоит ли рассказывать о деде?

Одно дело — в пылу горячки ляпнуть что-то, совсем другое — выполнить это. Тем более что звучит история не очень-то правдоподобно.

А ну как Энвер насмех поднимет?!

С другой стороны — а что если преподнести всё как услышанную от одноклассников теорию, которую стоит проверить?

Нет уж, тогда точно глупо выйдет.

Ай, была не была, расскажет, как есть. То есть — как получится.


Хорошо знакомое серое здание казалось совсем безжизненным. Добавили бы, что ли, хоть одно яркое пятно.

Хотя, кому это нужно?

Интересно, когда снег выпадет, оно будет таким же неприглядным?

Паренёк тряхнул головой. Ну и чушь лезет в голову. Не о том думать надо. Нужно предупредить всех, какое зло таят в себе барсики. Он всё правильно делает.

Почему же тогда внутри так пусто?

Только брось камешек, и эхо будет, как в колодце.

Быстро проскочив мимо охранника и пробурчав невнятное «Здрасьте!», Миша поспешил в кабинет журналиста. Снова заминка у двери, как тогда, в первый раз. Снова страшновато переступить порог, как будто пути назад уже не будет.

А ведь верно — его и так уже не будет.

Выдох и взгляд вверх.

А? Видеокамера? Давно? Почему он раньше не замечал?

Ладно, не имеет значения…

Надоедливая дверь!

Распахнуть, пока не передумал.

— Я знаю, кто создаёт барсиков!

Журналист обернулся и, недоверчиво прищурившись, посмотрел на подростка.

— Вот так запросто?

— Ну… Это слишком сказочно звучит, поэтому я не знал — стоит ли позориться с такими небылицами. В общем — их дед делает. Точнее — выращивает, приходят они откуда-то сами. В аэропорту у него лаборатория есть. А маленькие котята живут у него дома. Нам нужно срочно в аэропорт.

— Ну-ну. Это ещё для чего? — скептицизм Энвера был предсказуем, но от этого не менее неприятен.

— Так я же сказал… Там лаборатория!

Вместо ответа прозвучало какое-то неопределённое:

— М-м-м…

— Я с Антоном подрался из-за этого. Он побежал старика предупредить. Если мы не успеем, то они всё заберут, и мы ничего не докажем, — голос предательски дрожал, а Мишка от обиды чуть ли не плакал.

И почему, когда говоришь правду — никогда не верят?

— С этого и нужно было начинать. Я мысли читать ещё не научился. Спускайся к машине, а мне позвонить нужно. Я быстро.

Странное чувство: вроде всё так, как должно быть, взвешенное решение…

Наверное…

А кажется, что совершил непоправимую ошибку.

Это что, и во взрослой жизни так будет?

Тоже мне счастье! Стоило ради этого взрослеть?

Предупреждать вообще-то надо.


Телефонный звонок


— Саш, это Настя. Соседушки наши неугомонные куда-то засобирались. Ага, со всем барахлом, что недавно привезли… Обожди момент!

Девушка положила телефон и плотнее прижала к голове наушники.


* * *


А за стеной слышалась возня, торопливые приготовления. Люди старались двигаться тихо и не создавать особого шума.

— Дмитро, выходишь первым — машины уже подошли. Не садишься, отойди в сторонку и посматривай. Мало ли что… Если всё тихо — маякни, Петро выйдет следом, он сумки со стволами в багажник к «Нисану» уложить должен. Потом — Микола, Михаил и Влад. Сядут в машину, отъедут и подождут вторую. Там всё повторяется — сумки, потом всё усаживаются. Тогда и ты к нам присоединяешься. Понял?

— Усёк.

— Броники под куртки все одели? Смотрите, я вам не мать родная, проверять ни за кем не собираюсь! Тогда — ноги в руки и погнал!

За стеною затопали ноги.


Телефонный звонок


Девушка снова подняла телефон.

— Две машины. С водителями вместе — десять человек. Выезжают все, никого на адресе не остаётся…


Неприметный дом где-то в городе


— У наших подопечных объявлен сбор! Грузят стволы и куда-то подрываются. Причём, судя по полученной информации, вывозят всё оружие — а его там явно больше, чем на десяток человек, — седоватый мужик лет пятидесяти осмотрел всех присутствующих.

— Не иначе, как ещё кого-то вооружить собираются, — кивнул один из них. — Вот и проявились те, о ком мы ещё не знаем!

— И похоже, это не просто передача вооружения — они всерьёз пострелять где-то собрались. Прошла команда надеть бронники скрытого ношения — это уже не шуточки! — седой покачал головой. — На простую передачу так не экипируются! Всем перезарядить оружие патронами с бронебойными пулями! Не церемонимся — среди этой публики нет никого, кто был бы нам так уж особо-то и нужен. Вот, старшего группы желательно всё же взять живым! Не обязательно целым, но чтобы разговаривать мог!

— Я проинструктирую группы захвата, — кивнул ещё один из присутствующих. — И дам соответствующую команду снайперам. Фото этого типа у нас есть…


Зашифрованные сообщения


«… В результате предпринятых действий нам удалось установить примерное местонахождение точки, где базируется лаборатория по выведению животных. Установлена также и квартира, где проживает человек, который ими занимается. По нашим сведениям, это Сиверцев Иван Сергеевич, шестьдесят восемь лет. В прошлом — доктор медицины, специалист по генетике…».

…

«… Принять все меры по захвату лаборатории. Материалы изъять, животных и оборудование уничтожить. Особо подчёркиваю важность захвата Сиверцева! Не останавливайтесь даже и перед крайними мерами, никакой возможный в будущем общественный резонанс не должен вас смущать. Исполнителям будет выплачена особая премия в размере полугодового оклада — доведите это до каждого. Докладывать мне лично каждый час…».


* * *


Взвизгнули тормоза — тёмно-серый «Нисан Альмера» остановился во дворе жилого дома. Здесь всё было тихо и как-то совсем безлюдно — дождь загнал по домам даже постоянных обитателей приподъездных скамеек.

— Вон тот подъезд. Шестой этаж, трёхкомнатная квартира справа от лифта. Не шуметь! Работать тихо, всем использовать только «бесшумки»! Микола — ты первый, своё дело знаешь…

Накинув на голову капюшон, словно спасаясь от дождя, молодой парень лет двадцати пяти быстро добежал до подъезда. Остановился около электронного замка.

«Примитив, ему сто лет в обед! Мастер-код…», — подумал он.

Пискнув, замок открылся.

Парень сунул руку в карман, и на свет божий появились…

Обычные кусачки.

Щелчок — и перекушен провод к электромагнитному замку.

Всё, никаких препятствий для входа-выхода больше нет.

Поднявшись на седьмой этаж, парень неторопливо спустился пешком по лестнице этажом ниже. Движение руки — и заклеен липкой лентой дверной глазок.

Соседняя дверь…

Ещё одна…

И ещё…

Всё!

— Сделано… — прошептал он в радиостанцию. — Жду!

И он поднялся на лестничную площадку между шестым и седьмым этажами. Расстегнул куртку и нащупал рукою рукоятку пистолета-пулемёта.

Внизу хлопнула дверь — в подъезд вошло ещё несколько человек. Проурчал мотор лифта, взвизгнули отрываемые двери.

Первый же, кто вышел на лестничную площадку шестого этажа, встретился взглядом со стоящим выше парнем — тот успокаивающе кивнул: мол, всё чисто, можно работать.


Радиопереговоры


— «Шестой» — «Грифу».

— Здесь «Гриф».

— Они у цели, готовы работать.

— Ждём… Всем — готовность!


Щелчок — и на пульте вспыхнули сигнальные светодиоды.

«Система в рабочем положении».


* * *


— Петро — твоя дверь… Остальные — смотрим! И слухаем…

Один из поднявшихся на площадку, осмотревшись, скользнул к нужной квартире.

«Замок… Это у них тут замком называется?! Старьё, середины прошлого века! Пять минут работы!».

Уложился даже быстрее — древний замок поддался уже через пару минут.

— Напоминаю: нам нужен живым только этот дед! И все бумаги! Прочих свидетелей не оставлять, живность множим на ноль сразу же! Пошли!


Стоявший на площадке парень чуть подался вперёд, наблюдая за действиями своих товарищей. Сделал шаг, другой, стараясь разглядеть всё в подробностях…

И в перекрестье прицела вползла его голова…


Радиопереговоры


— «Сова» — «Шестому».

— Здесь «Шестой».

— Цель вижу, готов работать.

— Ждём команды!

— «Сова» принял, ждём…


* * *


Тихо скрипнула входная дверь в квартиру.

И два ствола уставились в дверной проём. Напряглись пальцы на спусковых крючках — ну, кто там у нас есть?!

Никого…

Никто не вышел навстречу незваным гостям.

Старший группы махнул рукой, указывая направление движения.


— Здесь «Шестой»! Всем — работа!


* * *


Палец выбрал слабину спускового крючка, винтовка мягко толкнула в плечо стрелка. Тяжёлая девятимиллиметровая пуля, разнеся вдребезги стекло в лестничном окне, долбанула чуть пониже затылка парня, который страховал группу с площадки между этажами. Снайпер сознательно стрелял так, чтобы никакой бронежилет не помог бы его обладателю.

И тот кулём осел на лестницу…

Палец решительно вдавил кнопку на пульте.

Брызнув осколками стёкол, разлетелся на куски плафон лестничного освещения — сработал светозвуковой заряд, который туда упрятали незадолго перед этим.

Штурмовая группа на какое-то время оглохла и ослепла, потеряв способность адекватно оценивать происходящее.

А уже метнулись сверху и снизу быстрые молчаливые парни в тёмных комбинезонах.


Петро, успевший уже войти в квартиру, огрёб менее всех прочих. И поэтому пришёл в себя относительно быстро. Поднялся на ноги, нашаривая на полу выпавшее оружие.

Подхватил пистолет, резко — как ему казалось — повернулся, поднимая ствол…

Кр-р-р!

Сухо протрещал «Каштан» одного из вновь появившихся персонажей. Предупреждённый о наличии у противника бронежилетов, сотрудник спецподразделения стрелял точно в голову. На таком расстоянии это было сделать нетрудно…

Чуть приподнялась над полом голова одного из оглушённых.

Хрясь!

И тяжёлый ботинок отправил её обладателя в глубокий нокаут.

— Вязать всех! Оружие собрать, следы зачистить, дверь закрыть! Особо проверить их на наличие взрывчатки — от этих гавриков всего можно ожидать!

А уже тормозили у подъезда какие-то машины…

Подхватить с пола ещё толком не очухавшегося штурмовика. Обшарить карманы на предмет всяческой гадости…

Трепыхаешься? Подраться охота? В себя, стало быть, пришёл?

Что-то рановато…

А по зубам?

Хрюкнул злодей и безвольно обвис на руках у спецназовцев.

То-то же…

Будешь знать!

— В машину его!

Стащить вниз по лестнице, попутно сковав руки наручниками за спиной. Оторвать нахрен воротник — мало ли что туда можно запрятать? — и с размаху зашвырнуть злодея в «гостеприимно» распахнутую дверь. А там уж его примут…


Полчаса — и ничто не напоминало более о недавней стычке…

Жильцов успокоили: мол, какие-то умники рванули на лестнице несколько петард. Явно от «большого» ума…

По случаю рабочего дня не все жильцы были дома. А две квартиры на этаже вообще давно пустовали — их обитатели разъехались кто куда…

Поверили в объяснение жители или нет — неизвестно. Но никакого особого шума по этому поводу не возникло.


* * *


— Каковы задачи у второй группы?

Машина, в которой везли старшего из штурмовиков, остановилась на берегу реки.

— Не знаю я ни про какую…

Хрясь!

Брызнули выбитые зубы.

— Ты, скотина, уже лишние лет десять по земле ходишь! Ещё когда на всех вас уголовное дело возбудили… Уже и приговор заочный есть! Так что, если мы тебя до управления и не довезём, то нам никто за это пенять не станет. Команды брать вас непременно живыми — у нас не было. Так уж совпало… Повезло вам. Хотя и не всем!

— А что мне за это будет?

— Раков кормить прямо сейчас не отправишься, достаточно? Минута у тебя на размышление!

Допрашивающий демонстративно отвернул обшлаг рукава и посмотрел на часы. Достал из кобуры пистолет и щёлкнул взводимым курком.

— Без суда?

— А хоть бы и без него! На такую сволочь, как ты, никакие законы не распространяются. Тридцать секунд…

— Чёрт с вами… Слухайте…


* * *


Руины всегда вселяют страх, как самые главные свидетели трагических событий, сколь давно бы эта трагедия ни произошла. Аэропорт ничем не отличался от своих собратьев по несчастью. Дожди и пронизывающие горькие степные ветры стёрли гарь, но скрывающиеся под нею шрамы остались. И над ними время пока не властно.

Может быть, когда-нибудь. Намного позже…

А сейчас следы обстрелов все ещё служили ориентиром для смельчаков, отважившихся зайти за ограждение с предупреждающей табличкой — «Осторожно, мины!».

Машина остановилась достаточно далеко, что вызвало у Мишки внутри просто бурю негодования. Даже сто метров пути под не прекращавшимся ледяным дождём нынче были тем ещё испытанием на прочность. Чуть в стороне уже стоял другой автомобиль.

Паренёк покосился на него.

Неужели Иван Сергеевич раньше приехал? А у него есть машина?

Не знал…

Ну, раз средство передвижения ещё здесь, значит, не всё так плохо.

— Только я не знаю, куда дальше идти, — честно признался Мишка. — Я там ни разу не был.

— А?

Энвер выглядел немного рассеянным, что ли. Как будто и не слушает, что ему говорят.

Интересно, в каких таких облаках он витает?

Судя по тому, что его улыбочка приобрела хищный оттенок, явно в грозовых. И на часы посматривает зачем-то.

Паренёк в очередной раз засомневался в правильности своего решения.

— Развалины обследуем, посреди поля точно нечего искать. Я фонарик на всякий случай захватил.

«Лучше б ты погоду солнечную захватил, носитель ненужных фонариков. Телефона мало, что ли?» — с горя подумалось Мишке, успевшему напрочь продрогнуть.

— Мы здесь пока не стемнеет будем разве?

— Надеюсь, раньше управимся. А что? — Энвер всё меньше и меньше обращал внимание на спутника, будто тот постепенно превращался в бесплотного призрака.

Внезапно оказалось, что руины расположились на огромной территории.

И вот откуда начинать? А искать что?

Это Антон здесь был…

— Может, здесь осмотримся для начала? — робко предложил мальчишка.

— Ага, хорошо, — журналист снова глянул на часы.

Пареньку стало даже обидно: почему такое пренебрежение?

Сказал бы сразу, что в такую чушь не верит, и разошлись по домам.

Он что, хочет показать своё превосходство в умении находить информацию и показательно унизить таким образом?

Стоило ехать ради этого, разве не понятно с самого начала, что всё так и есть?

Мишка всего лишь…

В голове само собой всплыло колючее слово «предатель». Ну да, он самый. Какими бы ни были цели, а действия говорят только об одном.

Но ведь это ради…

Очередной «Великой Цели»?

Ага, ну-ну…

Просто оправдание.

Звонок!

От слишком неожиданного звука Мишка подпрыгнул на месте. По крайней мере, теперь всё понятно, почему чудак поглядывал на часы. Всего-то?!

Перекинувшись парой слов с незнакомцем, Энвер махнул рукой на остатки стены и сухо сказал:

— Пошли в ту сторону, здесь ловить нечего. И давай, пацан, добавь немного ускорения.

Просьба была выполнена, но хмурый косой взгляд ясно давал понять, что без особого энтузиазма.

Это начинало напрягать…

Вот как человек умудряется так «переключаться» между эмоциями и манерой речи?

Какая-то суперспособность, ей-богу. Не зря «недобетменом» его называл, ой, не зря…

Даже интересно: что ещё он скрывает?

Когда напарники подошли чуть ближе к развалинам, порыв ветра донёс с трудом различимый тихий голос. Паренёк прислушался, но слов разобрать так и не сумел.

Внезапно мужчина схватил Мишку за шиворот и потащил к источнику звука. Сопротивляться особо не получалось: разница в весе и росте сильно сказывалась.

Внезапно из какой-то двери выглянул человек и призывно взмахнул рукой — мол, сюда!

Подтащив Мишку к двери, Энвер втолкнул его туда, и, не удержавшись на ногах, мальчишка скатился по ступенькам вниз.

— Громкость старику нельзя было прикрутить? Или я должен делать за вас всю грязную работу? Мне не за это платят! — раздражённо проговорил «журналист».

В комнате оказалось несколько человек с оружием в руках. Один из них держал Ивана Сергеевича. Другой, по-видимому, главный из них, ответил:

— Да мы ж того… Надо было его взять живым та без прыгод. От! Ни царапынкы.

Энвер швырнул Мишку к старику.

— Ну вот, все в сборе. Звери где?

— Дык, розбиглыся.

Ребёнок попытался вскочить, но старик положил ему руку на плечо, не давая подняться.

— От-от, сиди и не рыпайся, — раздался ещё один незнакомый голос позади.

— Это… Вы вместе?! Заодно?! Я же поверил, а вы! — Миша и не думал униматься, от злости ему хотелось если не накинуться на всех с кулаками, то хотя бы высказать в глаза всё, что думает о них.

Хищная улыбочка вновь появилась на безразличном лице Энвера.

— О, нет, заодно, но не вместе, к счастью. Просто ситуативные друзья, скажем так. Недолюбливаю такую работёнку… — журналист повернулся к Ивану Сергеевичу. — Ну? Что скажешь насчёт устройства?

Только после этого Мишка обратил внимание, что рядом находится стойка с какой-то непонятной техникой — кнопочки, циферблаты и рычажки. Всё это было накрыто клеёнкой, чтобы не намокло и не отсырело.

— Я простой одинокий старик, подкармливающий бездомных котят, милок. Я не знаю о чём вы. Отпустили бы вы нас, ребятушки, а?

Энвер опустил голову так, что было трудно разобрать, сильно ли он злится, но его вид явно не предвещал ничего хорошего.

— Одинокий старик, значит? Дед, ты забыл уточнить: одинокий старик-генетик с корзиной барсиков. Давай по-хорошему, а? Открою страшную тайну: у тебя в квартире сейчас гости. Может, побережём их усердие для иных важных дел? Не ровён час, кто-то из твоих соседей вдруг проявит ненужный интерес — тогда и ему прилетит на орехи. Повторяю вопрос: что это за оборудование?

— Если сам знаешь кто я, отчего ж вопросы такие? Я же не машину времени создаю из советского пылесоса. Ты хоть понимаешь, что представляет собою подобная работа? Генетика — это хорошая лаборатория, а не вот это: грязь, отсутствие электричества и нормальных условий. Да тут колонии бактерий не вырастишь, не говоря уж о барсиках! Так что — почём я знаю, чего ты от меня хочешь? Это же аэропорт когда-то был, вполне возможно, что с того времени какие-то пульты управления остались? Или ребятишки этой машинерией баловались вдали от взрослых глаз…

Терпение вопрошавшего, по-видимому, подошло к концу. На висках отчётливо проступили пульсировавшие синие вены. Похоже, редко кому удавалось довести Энвера до такого состояния. За годы его работы ни смельчаков, ни идиотов, отважившихся шутить под дулом автомата, пока не находилось.

— Ладно, чёрт старый, и без тебя разберусь. Не ты один тут такой умник отыскался! Пацана и деда — в расход. Не стрелять, всё должно выглядеть так, будто их загрызли животные. Старик, знаешь, как это увидят все остальные? Отважные ребята — мальчишка и журналист — отправились в аэропорт, чтобы открыть миру глаза, и случайно наткнулись на создателя барсиков. Вконец обезумевший учёный натравил на нас своих тварей и напал на того, кто оказался ближе. На мальчишку. Но мне, бедняжке, чудом удалось сбежать. И тогда звери обратили свою ярость на своего создателя… — Энвер обернулся к сообщникам, — Нескольких котов найдите и украсьте ими общую картину.

— Дык, не вопрос… Поймаем когось-то, чай, далеко не сбиглы…

— Да, не обязательно этих, любой кот сойдёт, кто там разбираться-то станет!

Мишку подтолкнули к выходу. Старика, особо не церемонясь, тоже пихнули в эту сторону.

В руках одного из мужчин появился…

Обычный предмет, хорошо знакомый каждому огороднику. Четырёхзубая «цапка» на деревянной ручке — такой обычно рыхлят грядки. Зубья её были частично обмотаны изолентой — чтобы не так глубоко входить в тело. И на первый взгляд, нанесённые таким орудием раны действительно можно было принять и за царапины от чьих-то когтей.

— Пишлы! — новый толчок в спину.

— Давайте, — раздался за спиною голос мнимого журналиста. — Разбирайте эту хреновину! Надобно её до машины дотащить… И в темпе, времени у нас немного!


Вытолкав пленников наверх, бандиты пинками заставили их свернуть за угол.

— Здеся?

— Не, давай их вон к той стене подтащим. Кровянкой на неё ещё сбрызнем — хороший кадр для этого деятеля выйдет!

— Ну, лады… К той стенке, значит — к той…

Но сделав несколько шагов, старик вдруг обернулся и изо всех сил толкнул своего конвоира — так, что тот пошатнулся и навалился на сотоварища.

— Беги, дуралей! — выкрикнул Иван Сергеич. — В траве прячься, не найдут!

Мишку не надо было уговаривать — он бешеным сайгаком скакнул в сторону, свернул за угол — и наподдал, что было сил!

За спиною раздался удар, хрип…

— Готов! Пацана держи!


Бежать стремглав, куда глядят глаза?

Не вариант…

Старик был прав — от пули не убежишь.

И мальчишка нырнул в густую траву. Вместо того, чтобы куда-то ползти, он приник к земле, опасаясь выдать себя колыханием травинок. А рука нащупала кусок кирпича — пусть только подойдут поближе!


— Где он, падла?! Куда делся-то?

— Не мог он далеко убежать! Здесь смотреть надобно! Давай, вон в ту сторону, а я здесь гляну…

Послышались шаги.

Приподняв от земли голову, Мишка увидел коренастого здоровяка в тёмной шапочке. Автомат висел у него за спиною, а в руке он держал нож. И с окровавленного клика, казалось, ещё капает кровь…

«Так это он Ивана Сергеевича убил!», — мелькнула в голове суматошная мысль. — «И сейчас хочет убить ещё и меня…».

Рука, державшая кирпич, сразу же вспотела. И всё тело пробила дрожь — казалось, даже зубы застучали.

«Он большой… Кину кирпич, даже если и попаду, ему ничего не сделается…».

Мужик с ножом сделал несколько шагов и остановился, словно принюхиваясь.

«А может, у него и взправду нюх как у собаки…».

Писк!

Полосатые комочки шерсти выскочили откуда-то, как из-под земли!

И мигом вскарабкались по ногам и плечам бандита.

— Ах, ты ж, курва!

И отброшенный сильной рукой, пискнувший котёнок отлетел куда-то в сторону.

— Твою ж мать!

Второй пушистый комочек последовал за первым. А по лицу мужика уже струилась кровь — кто-то из котят успел-таки полоснуть его когтями.

— Н-на!

Вскочив на ноги, Мишка изо всех сил бросил кирпич!

Попал!

Здоровяк пошатнулся, выронил нож.

— Вот ты где!

Обернувшись, мальчишка увидел второго бандита — того, что был с «цапкой». Он бежал к нему от угла здания.

«Всё, не уйти! Этот цел, не ранен и не оглушён… Где бы найти ещё кирпич…».

Чвак!

И от головы подбегавшего внезапно разлетелись кровавые брызги и какие-то ошмётки.

А в следующую секунду Мишку бесцеремонно свалили на землю, ударив по ногам.

Тёмная фигура выметнулась откуда-то сбоку и со всего размаху заехала первому бандиту прикладом автомата в живот. Тот крякнул, согнулся — и рухнул на землю.

Котята врассыпную бросились от него во все стороны.

— Пацана убрать!

— Там Иван Сергеевич! — пискнул Мишка.

Его оттащили в сторону и усадили на землю под прикрытием стены.

— Цел? — напротив него присела на корточки молодая женщина со снайперской винтовкой. Необычно толстый ствол — «бесшумка»?

— Это вы стреляли?

— Я, — поправила она прядь русых волос, убирая их под повязанную на голову бандану. — А ты храбрец! С камнем на автомат…

— Мур-р-р…

Большой пятнисто-полосатый кот потёрся о её ногу.

Снайпер протянула руку и погладила его по спине.

— Кто там ещё? — кивнула она на развалины.

— Энвер! Он…

— Мы знаем. Кто ещё?

— Их там человек пять ещё… Может, больше… Все с оружием!

— Хоть на танке — отсюда уже не уйдут. Ладно, сиди тут! Барсик — присмотри за ним!

— Мур-р-р…

— Это ваш кот? — спросил, глядя на зверя, Мишка.

— Он нас сюда и вывел — безошибочно! — женщина встала. — Жди тут!

Она поднесла руку к шее и что-то там нажала.

— «Гриф» — «Рыси». Они все в развалинах. Вооружены. Порядка десяти человек. Принято, иду…

Секунда — и её не стало.


Против ожидания, никакой особенной перестрелки не последовало.

Спецназовцы дождались, когда из двери выбрались двое бандитов, которых, надо полагать, послали за ранее ушедшей парочкой.

Одному из них аккуратно прострелили правую руку — ту, в которой он держал пистолет. Оружие шмякнулось на землю, второй бандит обернулся — и получил пулю в колено. А секундой позже обоих быстро скрутили, заткнули рты и уволокли куда-то в сторону.


Подобравшись ко входу в подвал, бойцы закинули туда парочку светозвуковых — судя по грохоту, который даже и Мишка на своём месте услышал — гранат, потом ещё чего-то — и, выждав какое-то время, ворвались внутрь.

Никакой стрельбы больше не было — вскоре они появились наверху, таща под руки полубесчувственные тела противников. Бесцеремонно побросав их на землю, бойцы вернулись назад в подвал. А около лежащих встали двое спецназовцев, пресекая любые попытки что-то сказать или сделать.


— Как ты? — из-за стены показалась «Рысь».

Винтовка на этот раз висела у неё за спиной. Боя, стало быть, уже не ожидалось.

— Сижу… Вон, — кивнул мальчишка на кота. — Он мне встать не лаёт, сразу лапой придерживает.

— И правильно, между прочим, делает — нечего тебе туда лезть. Ладно, пойдём… Там старик тебя зовёт.

— Он жив?! — Мишка моментально оказался на ногах.

— Пока, да… Но очень плох… Врач боится, что не выживет.

— Это тот, в которого я кирпичом бросил, его ножом ударил!

— Вот даже как? — недобро усмехнулась женщина. — Не в того я стреляла… Ничего, думаю, он своё получит!


Иван Сергеевич лежал на наспех брошенной на землю «пенке» — коврике. Грудь его была туго перевязана бинтом, а рядом, покачивая головой, сидел врач. Такой же внешне спецназовец, как и все прочие. Только по красному кресту на лежащем рядом рюкзаке и можно было понять, что он не просто боец.

— Ты жив… — прохрипел старик.

— Барсики помогли! Бросились на этого, что вас ударил. И я кирпичом в него попал… А тут и они подоспели… — мальчишка опустился перед лежащим.

— Они… Они всегда помогают… Даже и против сильнейшего противника…

Писк — шерстяные комочки, казалось, выбираются прямо из-под земли. Котята окружили старика, но не лезли на него. Казалось, время замерло. Даже спецназовцы — и те прекратили разговоры и остановились.

— Видишь… Они пришли… Попрощаться…

— Вас вылечат!

— Нет… Я какой-никакой, а всё же врач… Да и слишком уже стар… Теперь — ты за них в ответе. У меня дома, за старым пианино — папка. Там всё… Береги их… — Иван Сергеевич закрыл глаза.


К лежащему в стороне от прочих «журналисту» подошёл человек в таком же камуфляже, что и у прочих бойцов. Но, в отличие от них, кроме пистолета на поясе другого оружия при нём не имелось.

— Переверните-ка его…

Пленного перевернули на спину, усадили. Протёрли вымазанное грязью лицо.

— Энвер Рауф-оглы?

— Нет… Я Энвер Чолак, корреспондент…

— Угу… Верю — как же! Сказочки будете в другом месте рассказывать. И другим слушателям. Чтобы не было бы никаких недоговорённостей — всю вашу переписку с руководством мы читали одновременно с вами. Как и многое другое… Ну что, говорить будем?

«Журналист» только зубами скрипнул.

— Хорошо… Спрашивайте…


Несколькими часами позже…


— Как давно вы начали работать против нас?

— Ну… Меня привлекли к сотрудничеству три года назад.

— Угу… — следователь кивнул и открыл папку, лежавшую на столе. — Энвер Рауф-оглы, капитан МИТ[21], на службе свыше десяти лет… Что ещё? Список успешно проведённых операций, награды… Дальше будете ваньку валять, милейший? Фото вручения вам последней награды показать?

Энвер облизал внезапно пересохшие губы. Они знают!

Но…

Обо всём ли?

— Что вы от меня хотите?

— Турецкого консула я вам не вызову — за неимением здесь такового в принципе. Дипломатических отношений между нашими странами не существует. Да и не вижу, чем он вам тут поможет? Соучастие в убийстве, планирование вооружённого нападения, незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия и взрывчатых веществ… На пожизненный срок вполне достаточно. Это я ещё всего прочего не касаюсь — а тут есть, где порыть! Так что… — он сделал паузу. — Всё зависит от вас… Есть шанс несколько облегчить свою участь.

— Хорошо… Что вас интересует?

— Что такое Дом?

«Журналист» покачал головой.

— Это… Вы хоть понимаете, чего вы сейчас касаетесь? Здесь задействованы такие силы… Меня достанут повсюду! Уж лучше отсидеть…

— Разве? Смею вас разочаровать — вы не первый такой клиент! Других не достали же? Да и насколько я в курсе вашей родословной, одному из ваших предков и это не помогло! Кстати, повязал его в своё время именно подпоручик Сиверцев! Интересное совпадение, не так ли? Вы можете не верить, но фамилия девочки, которая пыталась вам противостоять — Кафтанова. Из тех самых казаков, что воевали с вашими предками на Кавказе. Правда, она ничего не знала про вашу историю… И про ваших предков… Интересно всё складывается, не находите?

«Совпадение?! Не бывает таких совпадений… Но что же делать?», — турок перевёл дыхание.

— Пить дайте…

Булькнула вода, наливаемая в пластиковый стаканчик.

— Дом… Это… Это резиденция монсеньора Капарелли.

— Только его?

— Не только. Там живёт… Обитает…

— Я знаю.

Энвер покачал головой.

— Вряд ли вы себе это представляете. Встреча с ним… Я не могу выразить словами… Это невозможно забыть! Да и не всякий способен её перенести!

Следователь кивнул.

— Не стану спорить. Сколько лет Капарелли?

— Люди, старше меня лет на тридцать, уже давно называли его глубоким стариком. Он бессменный руководитель Ордена. Никто и никогда не видел его другим.

— Вот бумага и карандаш. Напишите всё, что вы знаете о нём. Об Ордене. И о Доме. В ваших же интересах ничего не утаивать, сами понимаете…


* * *


Родителям Мишку передали, что называется, из рук в руки уже вечером. Предстоял серьёзный разговор, вот только он уже не страшил. Всего лишь слова…

Что значат они после прожитого дня? Что могут изменить?

Все ошибки, которые только можно совершить — уже совершены. И часть из них исправить невозможно.

Слёзы мамы, строгий голос папы…

Странно как-то, как будто со стороны наблюдаешь.

К чему вообще все эти разговоры о переводе в другую школу? Зачем именно сейчас? Разве нечего больше сказать?


Утро началось значительно позже положенного: ни о каких уроках не могло быть и речи. Даже мама осталась дома.

И всё равно пустота незримой тенью следовала по пятам, не оставляя мальчишку ни на миг. Выходить из своей комнаты Мишке совершенно не хотелось. Как тогда — после гибели барсика. Впрочем, не получалось и отделаться от мысли, что теперь так будет всегда.

Спрятаться бы от всего, да не получается.

Из раздумий вытащил голос мамы:

— Миш, к тебе гости.

Вот кого точно он не ожидал, так это кого-то, кто нарушил бы его уединение.

На пороге квартиры топтались Антон с Настей.

— Ма, я выйду, хорошо?


Наспех накинув куртку и шапку, паренёк выскочил в подъезд.

Первой нарушила молчание Настя.

— Привет. А мы к тебе решили зайти.

Мишка сел у стены и уткнулся лицом в ладони, чтобы никто не видел его ухмылку. Глупая фраза. Но почему-то такая тёплая. Только не достоин он этого тепла.

Ребята ведь ещё не знают об Иване Сергеевиче. О том, что произошло.

Как им рассказать обо всём?

Слёзы потекли сами собой.

— Иван Сергеевич… Это из-за меня…

Антон сел рядом и легонько толкнул друга кулаком в плечо.

— Эй, прорвёмся. Я это… Папку принёс. Настиному отцу кто-то рассказал, что там произошло. Он — ей. Ну а она — мне. Мы знаем всё.

С другой стороны от Мишки села Настя.

Паренёк продолжал плакать, и никто не решался сказать хоть слово.

Из-за двери тихонько выглянула женщина и, увидев сына, снова спряталась в недрах квартиры, боясь нарушить намечавшийся хрупкий мир в его душе.

Антон глянул на неё и хлопнул себя по лбу, как будто вспомнил что-то очень важное, а затем достал из запазухи котёнка:

— Это… Там же котят много разбежалось. Понятное дело, что их никто так не бросит! Военные их в школу привезли и выпустили прямо на перемене. Они тотчас же себе друзей и нашли — прямо там! У Мумуни тоже теперь есть. А этого вот мой привёл. Тебе, надо полагать… — и протянул маленький пушистый комочек другу.

Котёнок проковылял на мягких лапках и уткнулся влажным носом в руку нового друга…

## ГЛАВА 11

Рим


Ничего не изменялось в окрестностях Дома. Время и обстоятельства никак не задевали его, проносясь лёгким ветром над остроконечной крышей здания. По-прежнему тихой и безлюдной была дорога, ведущая к его воротам.

Так и на этот раз — случайный автомобиль не дерзнул подъехать к ним, остановившись на почтительном отдалении от массивных створок.

Правда…

И в недосягаемости для камер видеонаблюдения…

Но скорее всего это было обычной случайностью — ну кто же мог вообще знать об их наличии?

Камеры были достаточно неплохо замаскированы…


Машина остановилась, заглох двигатель.

И какое-то время ничего не происходило. На тихой улице не было никаких прохожих, которые могли бы обратить внимание на одиноко стоящий автомобиль.

Бесшумно поползло вниз стекло задней левой двери — той, которая была обращена в противоположную от Дома сторону.

Секунда, другая…

И над дверью появилась любопытная кошачья мордочка. Зверь — оказавшийся неожиданно крупным и массивным — огляделся и мягким прыжком соскочил на землю.

Второй, третий…

Четвёртый…

Мгновение — и тени животных исчезли в траве.

Водитель же не вышел на улицу, продолжая сидеть на своём месте.

Прошёл час. Второй…

Понемногу начали сгущаться сумерки — машина не трогалась с места.

Лёгкий шорох — рука водителя скользнула к поясу!

И мягким прыжком в салон запрыгнул один из ранее ушедших котов. Он мало напоминал недавнего грациозного зверя!

На голове кровоточил свежий шрам, кот прихрамывал на одну лапу. Досталось бедняге!

Хоть он и превосходил своими размерами обычного кота, но, по-видимому, противник оказался достаточно сильным и опасным.

Водитель выжидал — но никто более не появился из навалившейся темноты. Загорелись фонари уличного освещения на прилегающих улицах, но на дорогу к Дому их свет не падал.

— Что, поедем?

Молчание было ему ответом. Да и что мог ответить ему кот?

Тихо заворчал двигатель, машина скользнула в темноту…

И через несколько мгновений ничего уже не напоминало о её существовании.


Выдержки из газетных сообщений


«… Как стало известно, по заключениям медиков, смерть монсеньора Капарелли произошла в результате нервного потрясения, вызванного несчастным случаем с одним из его близких…».

…

«… Слухи о вызове в поместье монсеньора Капарелли специализированной эвакуационной бригады городских служб утилизации отходов являются инсинуацией и не находят подтверждения…».

…

«… Деятельность Ордена временно приостановлена. Ожидаются изменения в его руководстве. Не исключены и кадровые перестановки. В службе финансового контроля были озвучены претензии к данной организации… По непроверенным слухам инициировано возбуждение уголовных дел в отношении ряда руководящих работников…».


* * *


Из газетной хроники и всевозможных заметок в интернете невозможно было уяснить полной картины происходящего. Те немногие журналисты, которые попытались что-то прояснить, столкнулись с глухой стеной недомолвок и взаимных отсылок к кому-то более компетентному. Но ни в одном случае ничего, кроме ранее озвученной информации, никому выяснить не удалось.

Понятно было одно — случилось нечто неординарное!

Настолько необычное, что все спецслужбы, которые наверняка были в курсе произошедшего, вынуждены хранить глухое молчание. В обычной ситуации никто не стал бы засекречивать в общем-то вполне рядовое происшествие.

Да умер влиятельный человек. Таинственная и непонятная личность. Но не Папа же Римский — в конце-то концов!

Даже и в случае внезапной смерти влиятельных политиков и министров — всегда есть какие-то конкретные данные, выходит пресс-релиз…

А здесь — полная тишина.

И абсолютная неопределённость по всем пунктам.

Чтобы провернуть подобный фокус в современном мире — напичканным всевозможными средствами получения и передачи информации — надобно иметь не только соответствующее желание. Необходимо располагать ещё и соответствующими возможностями! На очень высоких уровнях!

Нехорошим душком тянуло ото всей этой истории…

## ЭПИЛОГ

Из документов Генерального штаба

Генерал-лейтенант Сиверцев


«… не беря на себя смелость судить о вещах мне неизвестных, не стану тут затрагивать историю взаимоотношений указанных существ. Тем паче, что началось это во времена и вовсе незапамятные, о коих ведаем мы мало, да и источники сведений тех заставляют относиться к ним с известной осторожностью. Не являясь по образованию своему историком и животного мира исследователем, проследить корни сей вражды не берусь, да никому иному и не советую. Ибо мало что это может дать полезного для дела нашего общего.

… Коты сии, барсиками именуемые, изначально звались именем персидским — Барсэг. В переводе на всём понятный язык — «защитник». Из чего можем мы сделать осторожное предположение, что прародина их где-то в местах означенных и пребывает. Вековечные противники их — «совилами» суть именуемые — напротив, скорее всего из краёв северных происхождение имеют. Ибо слова эти нами встречены были у свеев да англичан, где по и сей день в обиходе замечены. В отличие от упомянутых котов, исследованы их извечные супротивники крайне мало, ибо за всё время службы своей не упомню я ни единого случая, когда таковое существо в руки наших солдат попадало бы. Не токмо живым, но даже и мёртвым. В смысле — пригодным для изучения соответствующими специалистами. Ибо разлагается труп сей твари чрезвычайно быстро, чему объяснения наши медикусы дать и по сию пору не могут. Да и дух от трупа исходит крайне премерзкий, на умы и здоровье окружающих влияющий весьма отрицательно, а в иных случаях — и до временного помутнения рассудка доводящий…

… Случаи же прямого общения людей с теми тварями отвратными, однако же, имеются. Но повреждается таковой человек умом весьма обстоятельно, будто бы и в самом деле душу свою нечистому заложил. А иные чувства у него — напротив, предельно обостряются. Может человек сей быть весьма убедителен и красноречив, да и на умы соратников своих влияние большое он имеет. Такое, что и на грех самоубивства вполне может кого-то побудить. Прозорлив таковой человек до крайности и осторожен чрезвычайно. Как противник — он зело опасен, и усилий больших от нас требует, дабы противостоять ему со всем прилежанием. А целей сиих тварей мы и по сей день не ведаем, да и все поиски наши в этом ни на шаг пока не продвинулись.

… Коты же, постоянно со многими людьми рядом пребываючи, никакими выдающимися качествами не обладают, да и спутникам своим преимуществ особых тоже не предоставляют. Могут они — и чему я самолично свидетелем являлся — на опасность криком своим и поведением указать. Таковое случается даже и супротив людей обычных, никакой каиновой печатью не помеченных. Но одно несомненное качество у Барсэгов всё же имеется: могут они безошибочно распознать человека, который с их извечным супротивником общение имел. И узнают они его тотчас же, никаких ошибок не делая. В сколь угодно многолюдной толпе выведут они спутника своего прямиком к такому персонажу. В подтверждение слов своих могу сослаться на рапорт начальника особой канцелярии, в коем упомянут случай выявления лиц, супротив государя нашего злоумышление имевших. Именно такой вот «кот» на них явно и указал, благодаря чему злоумышление до конца доведено не было…

… И ещё одну особенность обязан я упомянуть: вражда сих существ смертельна и взаимна, не при нас она началась, да и не при нас, полагаю, завершена будет. Ибо не представляю я себе ситуации, когда они вдруг смогут разойтись миром. Раны, зубами и когтями «котов» нанесённые, для их супротивников чрезвычайно болезненны и часто смертельны. Поскольку кровь из них течёт вельми обильно, и причиной смерти это послужить может. То касается исключительно «совилов», для обычного зверя или человека сии раны ничуть не тяжелее прочих царапин да укусов, обычными кошками нанесённых. Правда, редкий «кот» может из схватки подобной живым выйти — несопоставимы их сила и рост супротивнику…

… Не можно такового «кота» слугою назвать — спутник он верный, да человеку преданный. Особливо же хочу указать, что они чрезвычайное расположение имеют, как правило, к детям. Коих сопровождают повсюду, да от иных превратностей судьбы всячески оберегать пробуют. Смело они вступают в схватку даже с многократно сильнейшим противником, жизни своей не щадя ради сохранения детей, кои их попечению вверены.

… Источника же появления их нам так и не удалось установить. Но из старых записей можно сделать вывод, что являются они обычно в час испытаний трудных для отечества нашего, большой отдачи сил требующих…».


КОНЕЦ


@ Александр Конторович. 2021 год.

@ Фаина Савенкова. 2021 год.

Обложка, компьютерная вёрстка и редактура текста — Николай Стрыжаков. 2021 год.

# Примечания

1

1 Более подробно об этих событиях можно прочесть в рассказе «Учителя и ученики». Сборник рассказов «Живи Донбасс», изд. «Яуза», 2020 год. (Здесь и далее — примечания авторов).

2

2 Ботукан Совил — амбарный брауни из Горной Шотландии, который, жалея немощных стариков, молотил для них зерно. Bodachan Sabhail — оригинальное написание имени Ботукана Совила. Little Old Man of The Barn — прозвище Ботукана Совила. Амбарный старик-домовик — прозвище Ботукана Совила. (Здесь и далее — примечания автора).

3

3 Леопардов. В древности персидские шахи держали при себе леопардов-телохранителей — вместо служебных собак.

4

4 Римлян.

5

5 Большая двуручная дубина.

6

6 Темляк на холодном оружии. На военном жаргоне орден Святой Анны IV степени получил название «клюква». Оружие в терминологии известно как «аннинское».

7

7 В царской России войсковая разведка находилась в ведении генерал-квартирмейстера — начальника службы тыла действующей армии.

8

8 Орден св. Анны третьей степени — носился в петлице.

9

9 Мечи на орденском знаке означают, что он получен за отличие в воинской службе.

10

10 «Правила рассыпного строя, или Наставление о рассыпном действии пехоты». Главный Штаб 1-й Армии, 1819 год.

11

11 «Правила рассыпного строя, или Наставление о рассыпном действии пехоты».

12

12 Там же.

13

13 Кто быстро бегает — тот громко падает! (тур.).

14

14 Формула клятвы, записанная в Коране.

15

15 Приди ко мне! (тур.).

16

16 Убери его оттуда! (тур).

17

17 История учёного подробнее рассказана в рассказе Ф. Савенковой — «Учителя и ученики».

18

18 Пулемёты серии «МГ-34».

19

19 Полевой телефон «ТА-57».

20

20 Пенал с ёршиком и выколоткой — обычно помещается в приклад автомата.

21

21 Национальная разведывательная организация — Истихбарай Тёскилати.